Общественно-политические настроения в СССР накануне великой отечественной войны / 1939-1941 гг icon

Общественно-политические настроения в СССР накануне великой отечественной войны / 1939-1941 гг



Смотрите также:
Актуальные проблемы предыстории великой отечественной войны...
Деятельность органов государственной безопасности СССР на дальнем востоке по обеспечению...
Печатная Региональная научно-практическая конференция...
Тема: «Красноречивое искусство»...
Расширение территории СССР на западе накануне Великой Отечественной войны...
1. Международные отношения...
И. Д. Попов. Ссср в годы второй мировой и великой отечественной войны (1 сентября 1939 г...
Владимирский край в годы Великой Отечественной войны (1941-1945)...
Эвакогоспитали в Челябинской области накануне и в период Великой Отечественной войны (1939-1945)...
Внешняя политика СССР накануне Великой Отечественной Войны...
Внешняя политика СССР накануне Великой Отечественной Войны...
Советское право в период великой отечественной войны 1941-1945 гг...



скачать

Московский государственный областной университет

На правах рукописи




Дьяченко Мария Владимировна


ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ НАСТРОЕНИЯ В СССР НАКАНУНЕ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ / 1939-1941 ГГ.


Специальность 07.00.02-Отечественная история


Автореферат

диссертации на соискание учёной степени

кандидата исторических наук


Москва 2009

Диссертация выполнена на кафедре новейшей истории России

Московского государственного областного университета


^ Научный руководитель: доктор исторических наук, профессор

Аксютин Юрий Васильевич


Официальные оппоненты: доктор исторических наук, профессор

Зубкова Елена Юрьевна


доктор исторических наук

Хлевнюк Олег Витальевич


^

Ведущая организация: Российский государственный  университет туризма и сервиса




Защита диссертации состоится « 14 » октября 2009 г. в 15 часов на заседании диссертационного совета Д. 212.155.05 по историческим наукам при Московском государственном областном университете по адресу: 105005, г.Москва, ул. Ф. Энгельса, д. 21 а, ауд. 305.


С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Московского государственного областного университета по адресу: 105005, г. Москва, ул. Радио, д.10 а.


Автореферат разослан «___»___________ 2009 г.


Ученый секретарь диссертационного совета


кандидат исторических наук, доцент Никитаева Е.Б.


^ Общая характеристика диссертации.

Актуальность исследования обусловлена следующими обстоятельствами.

Работа посвящена одной из чрезвычайно важной и интересной, но одновременно и слабоизученной теме отечественной истории. Лишь сравнительно недавно, по историографическим меркам, проблемы динамики общественных настроений советского народа, отражения внутренней и внешней политики в массовом сознании, восприятия людьми перемен в жизни государства переместились в центр внимания учёных. В полной мере это касается и предвоенного периода (1939-1941 гг.), который изучен в основном в контексте политических и военных событий.

Историческая память и опыт народа – существенные факторы общественной жизни, не считаться с которым нельзя. Исследование повседневной истории предвоенного времени, его анализ может помочь в решении одной из самых актуальных социальных задач, стоящей в настоящее время перед государством и имеющей схожие черты с проблемами конца 30-х гг. XX века, - в первую очередь, воспитанию чувства патриотизма у населения. Изучение этого периода истории страны имеет большое значение в связи с тем, что в Великую Отечественную войну народ вступил, а затем её успешно завершил с тем общественным сознанием, которое было сформировано в последние мирные годы.

Весьма актуальным продолжает оставаться поиск закономерностей и исторически обусловленных форм соотношения между социальными, политическими сдвигами и господствующими в обществе настроениями. Очень важно показать уникальный, многогранный, противоречивый предвоенный «дух времени» через призму ментальности советского народа, соотнести частное существование человека с ходом исторических событий, понять их взаимовлияние, соподчинённость. Кроме того, интересно взглянуть на предвоенную действительность глазами очевидцев, понять, чем и как жил простой человек, показать подлинное отношение рядовых граждан к действиям органов власти разных уровней. Данный подход позволит не только по-новому оценить ряд важных проблем, но и дать более объективную оценку тем процессам, которые проходили в советском обществе накануне войны.


^ Степень научной разработанности темы.

Интерес учёных к истории, в центре которой находится личность, в нашей стране стал проявляться лишь с 60-х гг. прошлого столетия, когда началось формирование теоретических основ для познания истории повседневности и в частности общественных настроений. Хотя первые шаги по изучению истории с учётом психических и социальных явлений стали предприниматься гораздо ранее,1 однако исторические построения в работах родоначальников отечественной социальной психологии осуществлялись на макроуровне и служили для создания теоретических схем.

Период конца 1950-х - начала 1960-х гг. открыл новый этап развития гуманитарного знания в нашей стране: началось действительное сближение отечественной исторической науки и психологии.2 Одним из первых весомых результатов сотрудничества историков и психологов является книга «История и психология»,3 в которой подчёркивается необходимость изучения деятельности людей в определенных конкретно-исторических условиях, отмечается необходимость микроанализа исторического процесса, разработки более тонкого инструментария для историко-психологических исследований. Но, как правило, все рассуждения об истории повседневности, в том числе общественных настроениях, в немногочисленных работах того периода сводились лишь к общетеоретическим выводам, намечая только переход к конкретно – историческому изучению вопросов социальной истории СССР.

Новые условия для изучения общественных настроений в СССР накануне Великой Отечественной войны стали формироваться с конца 1980–х гг. в связи с общими политическими переменами в стране. Началось становление концептуального подхода к изучению данной проблематики, был поднят вопрос о «человеческом факторе» и его роли в истории.4 Стали выходить в свет книги и статьи, авторы которых при изучении истории советского общества пытались сочетать традиционный подход «извне» с новым подходом «изнутри», с позиций современников. В это время усиливается и теоретическая основа данного аспекта исторической науки. Определённым прорывом стал выход в свет ежегодника «Одиссей: Человек в истории».5

В это время начинает появляться информация об общественных настроениях российского населения конца 1930-х – начала 40-х годов, однако данный вопрос рассматривается фрагментарно и только в контексте внешнеполитической деятельности СССР. Выходят публикации, посвящённые острым и спорным проблемам того периода: договору с Германией 23 августа 1939 года,6 отношениям с Польшей (особенно событиям в Катынском лесу), присоединению её восточной части (Западной Украины и Западной Белоруссии) и Прибалтики к СССР,7 войне с Финляндией и вообще международной обстановке накануне Второй мировой войны.8 На первый взгляд может показаться, что проблемы, затрагиваемые в этих трудах, далеки от темы настоящего исследования. Однако как раз в них можно найти первую информацию об общественном мнении по данным вопросам, хотя она весьма ограничена, не даёт полной картины народного мнения, не раскрывает механизмы взаимодействия власти и общества тех лет.

К середине 90-х гг. усиливается интерес учёных к проблеме повседневной жизни советского общества. Вопросы внутренней политики, её влияние на деятельность людей, анализ тенденций развития социальных отношений нашли отражение в работах Е.А. Осокиной, Н.Б. Лебиной, С.В. Журавлёва, А.К. Соколова, И.В.Павловой, Г.В. Андреевского Е.Ю. Зубковой и др.9 Однако до сих пор наиболее глубокие и обширные исследования современных отечественных историков посвящены другим периодам советской истории, а канун Великой Отечественной войны в социальном аспекте ещё не стал предметом пристального внимания учёных.

Большое значение для изучения проблемы влияния пропаганды на сознание людей, осуществления контроля за умонастроениями народа в предвоенные годы имеют труды историков В.А. Невежина, В.А. Иванова, П.В. Гречухина, А.В. Голубева и др.10 Представления советских граждан о международных событиях, о внешней политике СССР накануне войны рассмотрены в работах С.Г. Березина, В.А. Токарева, Е.С. Сенявской и др.11 Публикации данных авторов предоставили важный фактический и аналитический материал для данной диссертации. Среди работ по истории повседневности и общественным настроениям в предвоенный период можно отметить следующие.

Изучению жизни человека в указанный период с точки зрения каждодневного быта посвящена монография С.А. Шинкарчука «Общественное мнение в Советской России в 30-е годы».12 Основное внимание в ней уделено отношению к происходившим в стране изменениям. И хотя это издание не вписывается в хронологические рамки данной диссертации, его следует отметить, так как это было одним из первых опытов комплексного изучения общественного мнения довоенного времени.

С.В. Токарев в своём диссертационном исследовании «Политические настроения населения советской провинции во второй половине 1930–х гг.» описывает общественное мнение периода обсуждения и принятия конституции, а также реакцию различных слоёв советского общества на начало Второй мировой войны и внешнеполитический курс коммунистической партии правительства.13

В работе С.Ю. Маркелова «Общественное сознание в СССР как отражение внешнеполитической пропаганды ВКП(б), 1939-1941 гг.» и ряде его публикаций массовые настроения рассмотрены через призму пропаганды. Труды этого автора посвящены обратной связи общественного сознания и характера идеологически нацеленного распространения информации, психологической обработке населения официальными пропагандистскими структурами, внушавшим народу мысль о необходимости и неизбежности грядущей войны, о защите национальных интересов, происках врагов, внешней угрозе.14

Социальной историей советской России 30-х гг. занимались не только советские историки. Информацию по данной проблематике можно найти и в зарубежной литературе, в том числе эмигрантской. Богатый фактический материал дают результаты «Гарвардского проекта» - политико-социологического исследования советского общества, проведённого центром русских исследований Гарвардского университета в начале 1950-х годов. В ходе изучения более 2000 анкет обнаружилось, что неприятие советского строя беженцами из СССР вовсе не означало, что в нём отвергалось буквально всё. Недовольство вызывали не сама политическая система, не режим, а коммунистическое руководство страны, партийная верхушка. Люди гордились достижениями в области здравоохранения, социальной защиты, культуры, успехами индустриализации и теми позициями, которые Советский Союз занимал на международной арене, положительно оценивали роль государства в экономике страны.15

Интерес зарубежных историков к социальной истории Советского Союза не угас и сегодня. Активно изучаются вопросы террора, репрессий, повседневной жизни советских людей. Литература зарубежных исследователей представлена в России, как в переводе, так и на языке оригинала.16 Большой интерес для исследователя предвоенного общественного мнения представляют работы американских историков Сары Дэвис,17 Роберта Терстона,18 Стефана Коткина,19 Шейлы Фицпатрик.20

Труды зарубежных исследователей носят неоднозначный характер, дают разные взгляды на советское общество накануне войны, содержат различные выводы и умозаключения. Однако, как и в случае с российскими историками, предметом их изучения в основном являются общественные настроения в 30-е гг., а непосредственно предвоенные годы в контексте истории повседневности оставались и остаются вне поля зрения. Поэтому есть основание говорить о неизученности 1939-1941 гг. в социальном аспекте, о том, что данный вопрос требует дальнейшего изучения, систематизации, анализа фактов.

Принимая это во внимание, объектом исследования в диссертации является социальная жизнь советских граждан накануне Великой Отечественной войны (1939г.- первая половина 1941 г.).

^ Предметом исследования в данной работе выступают массовые настроения предвоенного советского общества, отношение людей к происходившему вокруг них в то тяжелое, пограничное с войной время, их взгляды на внутреннюю и внешнюю политику, их оценки текущих событий.

Цель данной работы – изучить общественное мнение перед Великой Отечественной войной, показать жизнь народа, передать его настроения, мысли. Для достижения данной цели диссертант сформулировал ряд задач, позволяющих комплексно подойти к проблеме:

- выявить процессы общественного и политического развития СССР в предвоенный период, оказавшие наиболее заметное влияние на формирование народных настроений;

- раскрыть содержание общественного мнения по вопросам важнейших событий во внешней и внутренней политике;

- рассмотреть взаимоотношения между различными категориями населения страны, а также изучить формы и содержание диалога власти и общества через различные типы апелляций и реакции на них в контексте массовых настроений;

- проанализировать место массовых настроений в рассматриваемый период и их значимость в процессе дальнейшего исторического развития.

^ Хронологические рамки исследования: начало 1939 г. – июнь 1941 г. Первый рубеж объясняется изменением международной обстановки в связи с эскалацией агрессивных действий Германии и возросшей угрозой новой мировой войны. Внутренняя жизнь СССР стала заметно отличаться от того, что было в предыдущие годы: прекратились массовые чистки и террор, значительная часть вины за них была возложена на репрессированного Н.И. Ежова. Кроме того, бытовавшие в народе настроения в этот период, в отличие от предшествующих и последующих лет, почти не являлись предметом научного исследования, если не считать ряда отдельных публикаций. Конечный рубеж диссертации – это начало Великой Отечественной войны, когда для советских людей разрешился вопрос долгих умозаключений и размышлений относительно международных и внутригосударственных событий, когда начался новый этап в судьбе граждан СССР – жизнь в трудных военных условиях.

^ Территориальные рамки работы – европейская часть России. Однако были приняты во внимание и настроения в других регионах страны. В ходе сбора материала для написания данной работы выяснилось, что литература по общественному сознанию предвоенного поколения, документы, в том числе архивные, носят весьма разрозненный характер, и в настоящее время пока невозможно собрать достаточный объем информации для описания полной картины настроений отдельно взятого района СССР, даже такого густонаселенного как Москва с Подмосковьем или Центрально-Чернозёмный. Поэтому территориальные рамки диссертации довольно широки.

^ Методология исследования включает совокупность общенаучных и исторических методов: историко–сравнительный, историко–генетический, статистический, контент–анализ, системный анализ.

Работа опирается на такие принципы исторического исследования, как объективность и историзм. В ходе исследования использован комплексный (целостный) подход к проблеме исследования.

^ Источниковая база по проблеме общественных настроений советских граждан в 1939-1941 гг. весьма богата, но не все документы опубликованы, введены в научный оборот, проанализированы. В процессе сбора архивного материала обнаружилось, что часть фондов до сих пор не обработана и остается под грифом «секретно». Помимо этого, характер источников таков, что в них очень слабо отражены настроения людей, мелочи повседневной жизни, отношение к событиям, имевшим место в период с 1939г. по первую половину 1941 г. Подобный материал встречается очень редко и в основном в виде мелких штрихов и фрагментов. Поэтому для достижения поставленных в ходе исследования целей пришлось ознакомиться с множеством документов.

Важную роль в изучении советского общества играют материалы партийных органов, конференций, съездов, протоколы собраний организационно-инструкторского отдела ВКП(б), составленные специально с целью выявления и последующего анализа общественных настроений и предназначенные для «внутреннего пользования», для принятия управленческих решений и организации различных политических мероприятий. Такого рода материалы были взяты из фонда Центрального комитета КПСС (ЦК КПСС) в Российском государственном архиве социально–политической истории (РГАСПИ),21 из фонда Совета министров СССР в Государственном архиве Российской Федерации (ГА РФ),22 а также из Центрального архива общественно-политической истории Москвы (ЦАОПИМ): фонды Бюро МКГ ВКП(б), Ленинградского, Бауманского, Дзержинского, Краснопресненского и др. районных комитетов г. Москвы.23

Другим источником является официальная печать. В газетах и журналах предвоенного времени находила отражение не только официозная информация о главных событиях, происходивших в стране и в мире, но и отклики на них, статьи, заметки людей с их личным восприятием действительности. Люди через прессу высказывали своё мнение, делились впечатлениями. В диссертации преимущественно использована информация из ежедневной газеты «Московский большевик»,24 которая являлась органом МК и МГК ВКП(б).

Проследить умонастроения и психологический настрой людей позволили источники личного происхождения, прежде всего письма. К внимательному изучению вопроса об общественных настроениях в СССР в 1930-е гг. на основе этой группы источников историки смогли обратиться только в начале 90-х гг. ХХ века, когда был снят запрет на доступ к некоторым архивным материалам, имевшим гриф «секретно» и «совершенно секретно».

Переписка между близкими людьми, казалось бы, должна стать первостатейным в количественном и качественном плане источником. Тем более что число грамотных людей к концу 30-х годов приближалось, если верить официальной статистике, к 100%. Но они таковыми не стали по вполне понятным причинам: после репрессий 1937-1938 гг. большинство людей перестало доверять бумаге свои мысли и чувства, поэтому количество личных писем, имеющихся в арсенале историков весьма невелико.

Некоторым исключением является книга В.М. Зензинова «Встреча с Россией: Как и чем живут в Советском Союзе. Письма в Красную армию. 1939-1940». В основу данного издания положен материал, собранный на полях сражений в Финляндии. Он состоит более чем из 500 писем, подобранных с убитых советских солдат, от их жен, матерей, сестер, невест, от родных и друзей. Язык писем очень сложен, с множеством грамматических и стилистических ошибок, однако при внимательном прочтении документы дают массу информации по вопросам жизни внутри страны.25

Письма во власть – самое распространённое в советское время средство общения между «низами» и «верхами» - позволяют посмотреть на отношения власть имущих и рядовых граждан. Огромный интерес для исследования представили сборники ранее засекреченных документов. Благодаря таким изданиям, как «Советское руководство. Переписка, 1928-1941», «Письма во власть. 1928 – 1939: Заявления, жалобы, доносы, письма в государственные структуры и советским вождям» и «Советская повседневность и массовое сознание, 1939-1945», воссоздаётся яркая, живая картина предвоенной эпохи.26 Помимо документов из этих сборников в диссертации использованы неопубликованные письма, хранящиеся в личных фондах А.А.Жданова и А.С. Щербакова в РГАСПИ.27

Другую группу источников личного происхождения составляют дневники, которые по сравнению с письмами явно проигрывают, так как их значительно меньше, писали их далеко не все, в основном люди высоко образованные и культурные. Так, например, крупнейшая проблема, с которой сталкивается историк предвоенного периода, заключается в почти полном отсутствии дневников жителей села в 30-е гг. В работе использованы преимущественно дневниковые записи горожан, а именно советских прозаиков М.М. Пришвина и Вс. Вишневкого, учёного, мыслителя и общественного деятеля В.И. Вернадского, профессора А.Г. Соловьёва, писателя Ю.Л. Слёзкина и др.28

Большой и многогранный материал для изучения проблемы общественных настроений дают воспоминания. Со второй половины 50-х гг. XX века стали выходить мемуары военных деятелей, армейских политработников, журналистов и дипломатов.29 Значительную роль в формировании общественного и нравственного климата в СССР сыграли мемуары Эренбурга «Люди, годы, жизнь», изданные с 1960 по 1965 гг. на страницах журнала «Новый мир».30 Воспоминания этого писателя и общественного деятеля охватывают целую эпоху, содержат множество наблюдений и размышлений. Именно из них читатели впервые узнали о многих страницах нашей истории, в том числе и предвоенного времени.

С середины 80-х гг. стали выходить публикации, основанные на личных воспоминаниях, довольно резко отличавшиеся по содержанию от предыдущих мемуаров. В них авторы, по большей части участники войны, поднимали вопросы, ранее не рассматривавшиеся, давали иные оценки произошедшим событиям как в области внешней, так и внутренней политики.31 В диссертации в основном использованы мемуары ветерана П.С. Куклина,32 адмирала Н.Г. Кузнецова,33 а также материалы сайта мемориального общества «Я помню»,34 размещающего уникальные интервью и рассказы участников войны.

Очень интересны воспоминания известного советского писателя Константина Симонова.35 Они наполнены размышлениями о сложностях и противоречиях эпохи, рассказывают о его детстве, юности, становлении личности, встречах со Сталиным.

Недостаток информации об общественной жизни села и отдалённых уголков России отчасти восполнили документы из Архива–музея Библиотеки-фонда «Русское зарубежье» (Архив-музей БФРЗ). В данной работе использованы материалы Фонда № 1, основу которого составляют мемуары советских граждан, прежде всего тех, в чьих судьбах отразились трагические изломы истории нашей страны. Большая часть этих источников посвящена таким темам, как коллективизация, голод, сталинские лагеря. Воспоминания о повседневной жизни накануне войны занимают небольшое место в документах фонда, но, тем не менее, дают дополнительный штрих портрету советского общества.36

В ходе работы над диссертацией была предпринята попытка провести интервьюирование людей, живших в предвоенную эпоху. Задаваемые вопросы касались внутренней и внешней политики СССР, а также уровню жизни в семье респондента. Небольшое количество собранных анкет обуславливается тем, что, к сожалению, время для сбора устных рассказов живых свидетелей тех лет уже упущено: осталось не так уж много людей, помнящих себя и события предвоенной эпохи, готовых сознательно ответить на вопросы; многие из них до сих пор боятся высказывать свою независимую точку зрения, несмотря на прожитые годы и изменившиеся условия. В ходе работы по сбору анкет характерными были, например, отказы называть свою настоящую фамилию или вообще не отвечать на вопросы. Тем не менее, даже эти немногочисленные анкеты дали любопытные свидетельства и дополнения по истории повседневности накануне Великой Отечественной войны.

В качестве источника были использованы также произведения художественной литературы, дающие представление об обстоятельствах, в которых они создавались, предоставляющие в той или иной степени интересные для раскрытия темы результаты авторского вымысла.37

^ Научная новизна исследования. В диссертации впервые на основе уже опубликованных документальных источников, а также рассекреченных архивных документов и материалов личного происхождения рассмотрены процессы, происходившие в общественной жизни советских граждан накануне Великой Отечественной войны. В научный оборот вводятся и анализируются источники, помогающие открыть новые или уточнить уже затрагивавшиеся вопросы социальной истории СССР. Так, например, впервые рассмотрена проблема активности и динамичности общественного мнения в этот период, проанализирована мотивация людей в коммуникативном и поведенческом аспектах жизнедеятельности, внесены дополнения в уже существующие исследования о реакции народа на внешне- и внутриполитические события.

^ Теоретическая значимость работы состоит в том, что общественные настроения исследованы как самобытное явление в контексте истории предвоенного периода. Выводы диссертации подтверждают, что феномен массового сознания занимает не малое место в историческом развитии России.

^ Практическая значимость диссертационного исследования. Результаты исследования могут быть использованы в ходе дальнейшего изучения характера и динамики духовной жизни, в целом социально – психологической эволюции россиян, по историографии и источниковедению данной проблемы, а также в работах и спецкурсах по истории предвоенной эпохи. Кроме того, любая тема по истории повседневности, во-первых, есть форма самопознания и самоосознания человека нашего времени путем сравнения и анализа его индивидуального опыта с опытом других людей, живших задолго до него; во-вторых, это шаг не только к историческому, но и к демократическому сознанию.

^ Положения, выносимые на защиту:

1. Общественное мнение в 1939-1941 гг. приобрело новые черты по сравнению с предшествующими годами. Под влиянием усиленной идеологической обработки, главной целью которой было воспитание у советских граждан чувств лояльности и патриотизма, а благоприятными условиями для её восприятия стали успехи страны в экономическом и культурном планах (в первую очередь повышение уровня образованности в стране), общественное мнение стало внешне более активным, однако это вовсе не означало, что в нём можно было наблюдать широкую палитру взглядов и суждений. В обществе по-прежнему господствовала официальная точка зрения, истинные и независимые оценки давались сдержанно и с большой долей опаски.

2. В конце 30-х гг. XX века вновь дали о себе знать социальные конфликты, издавна существовавшие в нескольких плоскостях общества. Перебои в поставке продуктов питания и товаров первой необходимости, постоянные очереди создавали очаги напряжённости, что сказывалось на настроениях людей и вызывало немалую озабоченность у высшего руководства.

3. Общественное мнение затрагивала внутренняя политика советского руководства. Изменения в трудовом законодательстве, нововведения в сфере образования, антирелигиозная политика отнюдь не положительно влияли на настроения всех возрастных категорий советских граждан.

4. Внешняя политика была важной темой для обсуждения в советском обществе. Успехи Красной армии вызывали активную реакцию населения, способствовали усилению патриотических настроений, хотя встречалось и более спокойное, а порой отрицательное отношение к действиям СССР на международной арене.

5. Советский народ ощущал приближение войны, обсуждал происходившие события в Европе. До середины 1939 г. главным врагом в массовом сознании был германский фашизм, после августа 1939 г. и вплоть до лета 1941 г. - Англия и Франция. Хотя недоверие к Германии в общественном сознании не было преодолено на протяжении всего рассматриваемого периода.

^ Апробация работы. Диссертация обсуждена на кафедре новейшей истории России факультета истории, политологии и права Московского государственного областного университета. Основные положения и сюжеты исследования нашли отражение в публикациях автора – шести статьях.

^ Структура работы. Диссертация состоит из введения, двух глав, заключения, списка источников и литературы.


Основное содержание работы

Во введении обосновывается актуальность темы и степень её разработанности в отечественной историографии; определяются объект и предмет исследования, его хронологические и территориальные рамки, а также цель и задачи работы, её методология; дан обзор источников; обосновывается научная новизна и практическая значимость диссертации; сформулированы положения, выносимые на защиту.

В первой главе «^ Социально-политические настроения в области внутренней жизни СССР» рассматриваются процессы в общественной жизни советского народа через призму мероприятий, проводимых в стране в 1939 - первой половине 1941 гг., а также изменения в сознании людей, произошедшие под влиянием внутриполитической деятельности руководства.

В первом параграфе «Характеристика массовых настроений людей в предвоенный период. Влияние репрессий на активность общественного мнения» автор отмечает, что в предвоенный период существовали объективные условия для оживления общественного мнения. Это связано с несколькими факторами.

Во-первых, общее повышение уровня образованности в стране позволило вовлечь большую часть народа в процесс обсуждения политических решений партии. По данным всесоюзной переписи, к 1939 г. число грамотных в стране достигло 81, 2%, увеличившись на 30 % по сравнению с 1926 г., причём эти цифры относились и к городскому, и к сельскому населению. Для многих стали доступны материалы периодической печати, передаваемая по радио информация, что не могло не влиять на мировоззрение и восприятие людей.

Во-вторых, патриотическое воспитание повышало и усиливало интерес граждан к событиям в стране, особенно к вопросам внешней политики. На предприятиях, в учреждениях, колхозах устраивались массовые обсуждения международного положения СССР, что всегда вызывало активную и бурную реакцию слушателей.

В предвоенный период исключительное значение имела агитация. Она разъясняла массам положение СССР на мировой арене, мобилизовала трудящихся на успешное выполнение политических задач, содействовала выполнению и перевыполнению хозяйственных планов, воспитывала в народе дух трудового героизма, беспредельной преданности родине и делу Ленина-Сталина. Агитация велась постоянно и систематически на фабриках, заводах, учреждениях, в учебных заведениях, в колхозах, по месту жительства людей и, таким образом, охватывала все слои трудящихся. Для достижения поставленных партией задач агитаторы интересовались всеми «мелочами» производства, жизни и быта людей. Для них очень важным было умение ответить на волнующие вопросы. Благодаря методам пропаганды и агитации люди жили с несомненным ощущением историзма времени. Перемены в стране были стремительны, радикальны. Советский человек ощущал себя творцом истории. Всё это импонировало народному сознанию, было наглядно и убедительно для большинства.

Однако, несмотря на всё это, в советском обществе официальная точка зрения не просто господствовала, она была единственно позволительной, всякие другие преследовались. Истинные и независимые оценки давались людьми сдержанно и с большой долей опаски, чему во многом способствовали репрессии 1937-1938 гг. На основе анализа имеющихся воспоминаний автор сделал вывод о том, что под влиянием массовых арестов люди, причём не только те, кого коснулись репрессии, стали жить более замкнуто, молчаливо. Страх оставался подчас неотъемлемой составной частью сознания людей на всю оставшуюся жизнь. Это сказалось на существовании в предвоенном обществе таких комплексов, как низкая политическая активность, интеллектуальный конформизм, боязнь всякой «инакости», отсутствие свободного и независимого мнения.

На основе проведенного анализа литературы и источников диссертант сделал заключение, что массовые аресты привели к некой разобщенности народа. Люди, подозревавшиеся в измене или шпионаже, переставали быть частью общества, одних ссылали, других расстреливали, а те, кто по каким – либо причинам оставались на свободе, попадали в социальную изоляцию: часто с ними прекращали дружбу, боялись общаться, даже здороваться.

У многих прошедшая волна репрессий вызвала вопросы и побудила к размышлениям относительно справедливости происходящего. Люди задумывались о том, какова природа арестов, кто ими руководит, почему ссылают того, кто всегда был предан стране, был трудолюбив и порядочен. Эти мысли приводили к внутреннему замешательству и смятению: повсюду говорилось об идеалах социализма, об исключительности советского строя, а на деле народ видел другую сторону жизни. Но об этом, как следует из изученных материалов, не принято было говорить даже с близкими и родными, а тем более открыто обсуждать. Люди пытались находить оправдание жёсткой политике, давать разумное объяснение всеобщей подозрительности и страху – борьба с врагами народа, шпионами, диверсантами. Всеобщая уверенность в угрозе, исходящей от капиталистических стран, отвлекала людей от более критической оценки происходящего.

Однако всё сказанное выше совсем не означает, что страх и обострённая осторожность, порождённые репрессиями, заставили людей полностью отказаться от всех привычек, кардинально изменить образ жизни. В это время, как и прежде, влюблялись, ездили за город, ходили в театр, собирались вместе, ходили в гости. Просто поступки, действия, слова стали более обдуманными и с учётом происходившего вокруг.

Что касается сельского населения, то у него насильственная и поголовная коллективизация, политика раскулачивания вызывали неприятные воспоминания, которые порой затмевали негативные впечатления от «большого террора», а сопровождавшая этот террор «чистка» внутри большевистской элиты приводила к такому парадоксальному результату: Сталин стал восприниматься многими колхозниками, да и бежавшими в города бывшими крестьянами, как некий «бич божий», месть за унижения, причиной которых была деятельность советских чиновников. Но наряду с этим, отмечается в диссертации, в народных низах далеко не все молчаливо соглашались с действиями власти, недовольство, отличные от официальной линии оценки, суждения и оппозиционные настроения по-прежнему продолжали существовать, особенно в среде крестьянства.

Второй параграф «Внутренняя политика советского руководства глазами рядовых советских граждан» посвящён восприятию населением тех мер в области управления страной, которые вызвали яркую реакцию людей и более содержательно отражены в источниках.

Изучение диссертантом архивных материалов дало основание говорить о наличии в обществе противоречивых настроений по поводу законотворческой деятельности правительства, информацию о которой народ в основном черпал из официальной печати, из материалов коллективных обсуждений или бесед с агитаторами. Все шаги руководства в сфере внутренней политики воспринимались людьми с интересом и вниманием, поскольку они непосредственно касались жизни граждан, и это не могло оставить их равнодушными.

Большую значимость для народа имели решения внеочередной четвёртой сессии Верховного Совета СССР (28 августа - 1 сентября 1939 г.), на которой были приняты законы о сельскохозяйственном налоге, о всеобщей воинской обязанности и др., что вызвало много положительных откликов. На предприятиях, в учреждениях, колхозах проводились обсуждения и митинги в поддержку этих решений. Граждане, как показали информационные сообщения и протоколы заседаний агитаторов, положительно восприняли изменения в налогообложении в сельскохозяйственном секторе, поскольку отмена налогов с доходов, полученных колхозниками на трудодни, и введение гибкой системы налогообложения в зависимости от размера прибыли, по мнению людей, должны были способствовать развитию сельского хозяйства, укреплению колхозов и благоприятно сказаться на благосостоянии каждого трудолюбивого крестьянина. Тем не менее, низкий жизненный уровень, нужда порождали неодобрительные высказывания колхозников в адрес проводимой политики и желание уйти в город.

С одобрением и приветствием народ встретил закон о всеобщей воинской обязанности, ведь для многих это было возможностью проявить свой патриотизм, внести собственный вклад в дело укрепления обороноспособности страны. Повсюду были слышны заявления о готовности встать в ряды Красной армии по первому же призыву партии. Однако были и такие, кто настороженно или даже отрицательно отнёсся к данному закону. В основном, как показали источники, это были студенты, не желавшие пропускать или откладывать учёбу в вузах, женщины, связывавшие уход мужа или сына в армию с началом нового военного конфликта с участием СССР. Введение всеобщей воинской обязанности сыграло в общественной жизни двоякую роль. С одной стороны, это всколыхнуло волну патриотизма, с другой – посеяло некоторую панику среди населения, что проявилось в появлении очередей за товарами первой необходимости и слухов о приближении войны. Но всё-таки, если верить информационным сводкам, в основном настроение у людей было бодрое, на учения шли с охотой, торопились выполнить свой гражданский долг.

Большое внимание советского народа привлек к себе указ Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 г., который предусматривал увеличение рабочего времени в среднем на 33 часа в месяц (вместо 7-часового рабочего дня вводился 8-часовой, а 5-дневная рабочая неделя заменялась 6-дневной, причём без материальной компенсации, что оговаривалось специальным указом), жёсткие наказания за прогулы и прикрепление работника к предприятию. Оценка этого нововведения не была однозначной. Одна часть рабочих с воодушевлением встретила их, другая скептически. Люди открыто заявляли, что согласны работать на благо страны, отдавать этому все свои силы. И это неудивительно, ведь СССР был той страной, где многое порой делалось на голом энтузиазме, вере, революционном порыве к светлому будущему. Осознание полезности этого закона было обусловлено грозовой атмосферой на международной арене, о чём советские граждане ежедневно получали информацию из газет и радио. Наращивание военного потенциала страны должно было стать ответом на внешнеполитические вызовы. И для многих это было мощным стимулом трудиться с максимальной отдачей. Однако люди хотели и материального поощрения за свои труды, что не всегда получалось. Это вызывало недовольство и ропот, а иногда и активные действия, как, например, преднамеренные кражи и опоздания с целью быть уволенным и, тем самым, иметь возможность устроится на новое место.

Противоречивые настроения в народе, особенно в молодёжной среде, вызвало постановление № 638 о введении платы за обучение. Часть учащихся с непониманием отнеслась к этому нововведению. Им нелегко было отказаться от тех достижений социализма, которые были завоеваны их отцами. Источники говорят даже о наличии беспорядков в вузах, о факультетских собраниях, волнениях среди студентов. Несмотря на относительно небольшой размер платы за обучение (в столичных школах оно стоило 200 рублей в год; в провинциальных – 150, обучение в институте - 400 рублей в Москве, Ленинграде и столицах союзных республик, 300 – в других городах, то есть не выше средней заработной платы квалифицированного рабочего), постановление вызвало волну протеста, так как это было новое явление в жизни подрастающего поколения, уверенного в социальной защите со стороны государства. Бесплатное образование, наряду с медицинским обслуживанием и другими достижениями советской власти, было одним из тех факторов, который создавал уверенность в завтрашнем дне, а 3 октября 1940 г. этот элемент был выбит из концепции о социальной защищённости.

Не удалось партии преодолеть и религиозные настроения. Люди, занимавшие даже высокие посты, оставались верующими, продолжали читать православную литературу, украдкой молиться, потому что для некоторых вера была той необходимой точкой опоры, которая давала утешение. Конечно, советское руководство учитывало «дух времени», принимало во внимание всё, что происходило в обществе, его христианские корни. Поэтому, видя настроения людей, их обращение к богу в трудные минуты, осознавая, что вера до сих пор сильна в народе, что она объединяла, консолидировала общество, в дни Великой Отечественной войны государство решило ослабить антирелигиозную политику. Этот частный пример показывает, как велико бывает влияние общественного мнения на исторический ход событий, на развитие истории «снизу».

В третьем параграфе «^ Уровень жизни в предвоенный период в восприятии советского народа» подчёркивается, что материальное благосостояние населения в предвоенный период выросло по сравнению с 30-ми гг., что выражалось в росте доходов населения – фонда заработной платы, пенсий, пособий и т.д. Но, тем не менее, высказывания граждан, зафиксированные в источниках, позволили автору сделать вывод о неудовлетворённости жизнью части населения. Перебои с продуктами создавали напряжённую обстановку в городах, нервозность, что подчас приводило к коллизиям и даже прямым столкновениям.

Продолжала иметь место общественная разобщённость на разных социальных уровнях: между центром и регионами, городским и сельским населением, между рядовыми гражданами и власть имущими.

Некий раскол между жителями Москвы и других регионов был связан с тем, что столица находилась в лучшем положении по сравнению с остальными областями. Там тоже были проблемы с покупкой продуктов, вещей первой необходимости, однако не в таких размерах, как в регионах. Приезжавшие в столицу к родственникам, в командировку видели жизнь москвичей и возмущались: а чем они или их дети хуже московской детворы. Из провинции в адрес первых лиц государства приходили письма, в которых трудящиеся рассказывали о своей непростой жизни, растущем недовольстве населения, голоде и даже случаях самоубийства по причине бедственного существования. Причём многие наивно полагали, что в Москве и не знают об их затруднительной ситуации.

Кризис в отношениях между горожанами и сельчанами был связан и с тем, что города плохо снабжались продуктами питания. Многие рабочие обвиняли деревню в нежелании делиться товарами, везти в город картофель, молоко, мясо и др., в том, что отдельные колхозники придерживают хлеб, а затем в удобный им момент продают по высокой цене. Кроме того, сельские жители обвинялись в пособничестве спекулянтам, которые завышали стоимость товаров, что делало их недоступными рабочим, занятым с утра до позднего вечера на предприятии. Так думали горожане. В свою очередь колхозники говорили о своей тяжёлой жизни, о высоких налогах, жаловались на отсутствие товаров, одежды и обуви, на дороговизну, затруднения в деле получения пособия, на нелёгкие заработки, на порядки в колхозах. Для некоторых выходом из сложной материальной ситуации был уход в город. Конечно, и жители городов знали о трудностях в аграрном секторе от родственников, знакомых, однако всё-таки некоторые оценивали положение в деревне по-своему.

Недопонимание возникало между простыми гражданами и власть имущими. Это выражалось в том, что местные чиновники, по мнению жителей, не могли или не хотели разобраться в беспорядке со снабжением. Во многих письмах люди жаловались, что «районные организации не в состоянии помочь», что местные «члены партии боятся сказать на собрании, а сами говорят по закоулкам» или дают невразумительные ответы, что милиция бездействует. В сельской местности этот конфликт проявлялся в нежелании управленцев вместе с остальными трудиться на полях. Колхозники, находясь на таких должностях, как учётчики, кладовщики, завхозы, фуражиры, казначеи, агенты, экспедиторы, посыльные и т.д., иногда совершенно не принимали непосредственного участия в полевых работах даже в решающие периоды сельскохозяйственных работ, что создавало иногда социальную напряжённость в колхозах.

Особую обеспокоенность у людей вызывали очереди и спекуляция. На это жаловались открыто через органы печати, в беседах с агитаторами; на имена руководящих лиц приходили письма с просьбами разобраться в сложной продовольственной ситуации. Затруднения в получении населением продуктов наталкивали некоторых граждан на мысль о необходимости введения карточной системы, которая смогла бы, по их мнению, решить проблему неравномерного и несправедливого распределения товаров первой необходимости.

В диссертации подчёркивается, что всё-таки большинство понимало и даже было уверенно в том, что трудности имеют временный характер и вызваны обострённой международной ситуацией, требующей от страны в данный момент невероятных усилий. Поэтому народ переносил все лишения со стойким оптимизмом, энтузиазмом и верой в лучшее будущее. Отвлекала народ от бытовых проблем и насыщенная общественная жизнь. Проведение разного рода мероприятий, демонстраций, парадов, празднование юбилеев, награждение грамотами, премиями за успехи в труде делали атмосферу в обществе радостной. Провозглашаемые достижения Советского Союза в экономической и политической сферах также способствовали росту положительных настроений в народе.

Подводя итоги первой главы, автор отмечает, что к началу Великой Отечественной войны в СССР не было того морально-политического единства советского народа по вопросам внутренней политики, которое тогда провозглашалось. Безусловно, большинство населения поддерживало сталинский режим, верило в него и старалось следовать идеалам советского строя, совершая трудовые подвиги с целью укрепления страны. Однако мероприятия руководства государства не всегда находили полную поддержку народа. Даже активная и результативная работа пропаганды, страх оказаться в рядах репрессированных не смогли погасить мнение, отличное от официальной точки зрения.

Вторая глава «Общественное мнение в СССР по вопросам внешней политики» посвящена реакции народа на проводимые мероприятия в области международной жизни страны.

В первом параграфе «^ Восприятие советским народом пакта о ненападении с Германией (23 августа 1939 г.)» говорится о том, что в советском обществе накануне Великой Отечественной войны наблюдалось повышенное внимание к событиям в мире. Для СССР конца 30-х гг. XX века этот интерес обострялся усиленным патриотическим воспитанием, а также ощущением надвигающейся новой мировой войны. Большинство людей с трепетом прослушивало сводки, новости, читало статьи о происходящих за рубежом событиях, переживало за будущее своей страны. Однако восприятие международных событий было неодинаковым внутри социума и менялось по ходу развития внешнеполитических мероприятий.

С начала 1939 г. и до августа преобладали антифашистские настроения. Связано это было с многолетней политикой осуждения германского национализма, основные тезисы которой прочно осели в памяти народа. Однако после заключения пакта о ненападении с Германией под влиянием пропагандистских приёмов отношение советских людей к этой стране сменилось на более лояльное, хотя происходило это у многих довольно болезненно.

Мнение людей по отношению к советско-германскому договору было неоднородным, реакция весьма противоречивой: от недоумения и шока до успокоения. Одна часть населения поддержала подписание этого пакта, считая это единственно правильной мерой в сложившихся условиях. Пропаганда, которая преподносила этот договор как мудрую и необходимую меру, оказала на сознание народа огромное влияние. Многие пошли в русле проводимой партией политики. У других было иное мнение. Расценивая сближение с СССР лишь хитрым маневром со стороны Германии, некоторые были уверены в том, что рано или поздно фашисты всё равно нападут на Советский Союз, что немцы не будут соблюдать достигнутые договорённости. У третьей группы были противоречивые отношения к документу от 23 августа. С одной стороны, пакт был необходим СССР, т.к. он спасал от военной угрозы, что вызывало положительные эмоции, с другой – это не укладывалось в сознании людей, ведь самый ненавистный враг советского народа вдруг превратился в его друга и союзника. Однако, несмотря на сомнения разного рода, многие понимали важность существования такого документа для безопасности страны.

Автор отмечает, что в основном, как показали документы, отрицательное отношение к пакту люди испытывали уже после начала войны, когда стали ясны последствия «дружбы» России и Германии, когда выяснилось, что гарантия спокойной жизни, которую давал этот договор, оказалась мифом. Тогда же в условиях международного кризиса и жёсткого контроля большинство людей, доверяя руководству страны, думало так же, как и оно.

Во втором параграфе «^ Присоединение Западной Украины, Западной Белоруссии, Прибалтики, Бессарабии, Северной Буковины к СССР в оценках советских людей (осень 1939-лето 1940 гг.)» показана реакция советского народа на события на западных рубежах СССР. Мнение людей по вопросу вхождения в состав Советского Союза этих территорий в целом было единым. В основном были распространены положительные, а порой имперские настроения. По всей стране проходили многолюдные митинги и собрания, посвящённые приходу Красной армии в страны «западных соседей» и установлению там советской власти. В своих выступлениях и резолюциях рабочие, служащие и колхозники горячо приветствовали решение советского правительства об оказании братской помощи народам Западной Украины, Западной Белоруссии, Прибалтики, Бессарабии, Северной Буковины. Люди выражали готовность в едином порыве, вместе со всей страной усиленно работать, чтобы обеспечить высокую производительность труда, досрочно выполнить все государственные задания, осуществить ещё больший подъём стахановского движения, сделать всё возможное, чтобы помочь присоединённым территориям.

Но в СССР были и такие (их, правда, было не много), кто неодобрительно воспринял проводимую политику в отношении западных государств-соседей. Некоторые из них расценивали «освободительный поход» как агрессию Советского Союза, подвергая сомнению правильность и целесообразность подобных действий; для других было непонятным, почему вокруг говорят о миролюбивой политике СССР, а в действительности происходит всё наоборот; третьи считали приход советской власти на новые территории началом их оккупации. Однако, как отмечает автор, большого размаха подобные настроения не получили, и в большинстве своём люди положительно воспринимали события на западных рубежах родины.

Успехи СССР в ходе «освободительных походов» сделали ещё отчётливее и яснее образ несокрушимой Красной армии в сознании народа. Эта внешнеполитическая акция убедила народ в правильности выбранного стратегического направления и укрепила веру в талант и гений его вождя. В массовое сознание внедрился оптимистический прогноз будущей войны, мысль о многократном превосходстве над потенциальным противником превалировала. И чем сильнее были подобные явления в обществе, тем болезненнее воспринималось то, как неудачно развивались военные действия против Финляндии, о чём речь идёт в третьем параграфе диссертации «Отношение советского народа к войне с Финляндией (30 ноября 1939 – 12 марта 1940 гг.)».

На основе анализа источников автор сделал вывод, что советско-финская война была тем мероприятием в области внешней политики, которое по мере эскалации и затягивания военных действий вызвало волну разочарования и недовольства советского народа.

В начале «зимней» кампании наблюдался небывалый патриотический подъём. Мало кто сомневался в том, что нападение произведено Финляндией, что СССР выполнял исключительно оборонительную функцию и что эта война носила справедливый характер. Советский народ был настроен на быструю и лёгкую победу, ведь в представлениях многих «маленькая» Финляндия не была серьёзным противником для «могучего и непобедимого» Советского Союза. Желая проявить свою гражданскую ответственность, многие просились в ряды действующей армии, особенно в близлежащих городах; формировались добровольческие лыжные подразделения, спецотряды разведчиков и снайперов. Однако, как свидетельствуют источники, некоторые шли служить не столько из патриотических соображений, сколько из материальных, но таких было немного.

В ходе нарастания неудач Красной армии, увеличения обмороженных и погибших солдат, учащения похоронок всё чаще проявлялось беспокойство людей за судьбу своих родных, ушедших на фронт. В свою очередь многие бойцы задавались вопросами относительно разумности и целесообразности войны. Одновременно росло уважение к противнику, а собственное положение воспринималось уже в ином, драматическом контексте. Слухи, просачивавшиеся с фронта, непосредственные свидетельства участников боевых действий, в том числе о боевой сноровке финнов, сведения из листовок о потерях в рядах РККА, - всё это существенным образом расходились с официальными данными, что заставляло людей переоценивать сложившиеся стереотипы и установки. В итоге, с января – февраля 1940 г. стало проявляться негативное отношение к войне.

Ещё одна причина роста отрицательного отношения к финской войне - это резкое ухудшение материального положения. Расстроилось снабжение предметами первой необходимости, что вызывало большое недовольство среди населения, «ропот». Люди жаловались на ежедневные перебои с хлебом, на длинные очереди, на усилившийся бандитизм.

Подписание мирного соглашения было встречено народом с радостью и ликованием. В целом, было очевидно, что война выиграна и стратегически, и политически, но ценой этого были страшные потери. Итоги «зимней» кампании внесли некоторые коррективы в сознание народа относительно подготовленности и могущества Красной армии, однако не устранили «шапкозакидательские» настроения. После заключения мира признавалось, что советские солдаты на полях сражения находились в очень тяжёлых условиях, но, несмотря на это, на финляндском примере подтвердился тезис о том, что Красная армия «не имеет себе равной в мире армии и по энтузиазму и по храбрости и по вооружению».

В четвёртом параграфе «^ Приближение войны в общественном сознании советского народа (середина 1940 - 22 июня 1941 гг.)» анализируется эволюция взглядов людей на международную обстановку.

Автор отмечает, что к середине 1940 г. стало обостряться ощущение приближения второй мировой войны к границам СССР. В народе поддерживался боевой дух: шла подготовка медицинского персонала, объявлялись досрочные наборы в военные училища, осенью 1940 г. был издан приказ о приближение бытовых условий красноармейцев к фронтовым, по радио шли передачи, посвящённые темам по гражданской обороне. В театрах ставились художественные произведения о войне, которые воспринимались людьми с большим интересом. Особая злободневность, актуальность сюжетов влияли на сознание народа, не давая забыть о напряжённой международной обстановке.

Весной 1941 г., когда советско-германские связи продолжали ухудшаться, отношение советских граждан к Германии стало меняться не в пользу последней, несмотря на существование пакта о ненападении, всё чаще стали появляться слухи о войне с немцами.

Руководство страны готовило сознание граждан к возможным военным испытаниям, но вместе с тем и успокаивало. Советские газеты оставались невозмутимо спокойными вплоть до начала войны. С партийных трибун произносились речи о крепких партнёрских отношениях с Германией. 14 июня 1941 г. в газетах было опубликовано сообщение ТАСС, в котором утверждалось, что германская сторона так же неуклонно соблюдает условия пакта о ненападении, как и Советский Союз, ввиду чего слухи о намерении немцев порвать пакт и предпринять нападение на СССР, лишены всякой почвы. Реакция на данное сообщение была разной. Одних оно успокоило и вызвало чувство облегчения, других, наоборот, ещё больше насторожило, так как волей-неволей свидетельствовало о грозящей военной опасности.

Одновременно менялось отношение к Англии и Франции: от неприязни и враждебности к сочувствию. Постепенно люди начали восхищаться англичанами, потому что они не склонились перед Гитлером. У некоторых уже тогда начала складываться мысль, что война Англии против Гитлера – это «справедливая война».

Вопрос войны затрагивался постоянно, но многие надеялись, что война идёт где- то очень далеко, что она не втянет в свою воронку СССР, но если это и произойдёт, то не скоро и не очень болезненно. Поэтому в то утро, когда война началась, ощущение потрясённости было, разумеется, но ощущение неожиданности от происшедшего у многих отсутствовало.

Таким образом, в исследовании диссертант отмечает, что в предвоенный период вопросы внешней политики занимали немалое место в жизни народа. Люди уделяли большое внимание всему, что было связано с обороноспособностью СССР, с его международным положением. Автор также сделал вывод о том, что надвигавшаяся опасность сплачивала советских граждан; мелкое, второстепенное отходило порой на второй план. Многие понимали, что главное сейчас — работать ещё больше, самоотверженней, чтобы в роковой момент выстоять перед лицом врага. Благодаря методам пропаганды накануне войны на небывалую высоту был поднят патриотический дух населения, а успехи Красной армии посеяли в народе «романтическое ощущение войны» и уверенность в непобедимости Советского Союза, что сыграло впоследствии отнюдь не положительную роль.

^ В Заключении подведены итоги. Исследование общественно-политических настроений в СССР накануне Великой Отечественной войны показало, что феномен массового сознания не столь прост. Общественное мнение советских граждан 1939-1941 гг., лишённых иных источников информации, кроме официальных изданий, отнюдь не составляло монолитное образование, оно было более сложным и многослойным, чем принято считать. Несмотря на всеохватывающее влияние партийно-государственного аппарата, в нём присутствовало личностное восприятие того или иного события, существовали возможности нонконформистского поведения.

Исследование подтвердило ту общесоциологическую закономерность, что синусоида колебаний общественных настроений, даже активно формируемых политическим режимом, не всегда совпадает по времени с теми крутыми поворотами во внешней и внутренней политике, которые совершает этот режим, что народное мнение часто является более консервативными, чем власть.

Говоря о советском обществе накануне войны, о его эмоциональной стороне, нельзя утверждать, что оно было угнетённым или подавленным. Трудности, вызванные тяжёлыми условиями труда, недостатками и нуждой, воспринимались народом как временные. К тому же, в общественном сознании очень сильно и ярко выступал образ могучей страны – Советского Союза, его успехи на международной арене, достижения в области народного хозяйства, богатая культурная жизнь, - всё это отвлекало народ от материальных трудностей. Постоянными спутниками советского человека того времени были оптимизм, готовность к трудовому подвигу ради процветания государства, энтузиазм.

^ Основные положения диссертации

нашли отражение в следующих публикациях:

  1. Общественно - политические настроения в СССР накануне Великой отечественной войны // Вестник МГОУ. Серия «История и политические науки». М.: Изд-во МГОУ. 2006. № 2(34). С. 83-85.- 0,3 п.л. (входит в перечень изданий ВАК РФ)

  2. Общественные настроения в СССР в связи с войной с Финляндией (1939 – 1940 гг.) // Наше Отечество. Страницы истории: Сб. науч. ст. / Моск. Гос. обл. ун-т.- М.: Изд-во МГОУ, 2008. Вып. VI. С. 36-41. – 0,2 п.л.

  3. Изменения в массовом сознании людей в 30-е гг. XX века // Исторические науки. М.: Изд-во «Компания Спутник +», 2008. № 4(28). С. 14- 15.- 0, 1 п.л.

  4. Восприятие советским народом пакта о ненападении с Германией (23 августа 1939 г.) // Современные гуманитарные исследования. М.: Изд-во «Компания Спутник +», 2008. № 4(23). С. 10-12. - 0,2 п.л.

  5. Присоединение Западной Украины, Западной Белоруссии, Прибалтики, Бессарабии, Северной Буковины к СССР в оценках советских людей (осень 1939 – лето 1940 гг.) // Вопросы гуманитарных наук. М.: Изд-во «Компания Спутник +», 2009. № 4. С. 17-25. - 0,6 п.л.

  6. Изучение настроений советских граждан в предвоенный период (1939-1941 гг.): виды источников // Библиотековедение. 2009. № 5. С. 53-57. – 0,5 п.л. (входит в перечень изданий ВАК РФ)

Общий объем публикаций по теме диссертации – 1,9 п.л.

1 См.: Рожков Н. Русская история в сравнительно-историческом освещении: В 12 тт. - Пг.-М.: Книга, 1919-1926; Блонский П.П. Очерк научной психологии. - М.: Госиздат, 1921; Выготский Л.С. Мышление и речь. Психологические исследования. - М.-Л.: Соцэкгиз, 1934; Рубинштейн С.Л. Бытие и сознание. О месте психического во всеобщей взаимосвязи явлений материального мира. - М.: Изд-во АН СССР, 1957; Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность. - 2-е изд. - М.: Политиздат, 1977.

2 См.: Тутунджян О.М. Прогрессивные тенденции в исторической психологии Иньяса Мейерсона // Вопросы психологии. 1963. № 3. С. 118-124; Гуревич А.Я. Некоторые аспекты изучения социальной истории // Вопросы истории. 1964. № 10. С. 51-68; он же. О кризисе современной исторической науки // Вопросы истории. 1991. № 2-3. С. 21-36; Поршнев Б.Ф. Социальная психология и история. - М.: Наука, 1966; Анцыферова Л.И. Жан-Пьер Вернан об исторической психологии // Вопросы психологии. 1967. № 4. С. 188-190; Белявский И.Г., Шкуратов В.А. Проблемы исторической психологии. - Ростов-н/Д.: Изд-во Ростовского ун-та, 1982 и др.

3 См.: История и психология. Под ред. Б.Ф. Поршнева и Л.И. Анцыферовой. – М.: Наука, 1971.

4 Козлов В.А., Хлевнюк О.В. Начинается с человека: Человеческий фактор в социальном строительстве: итоги и уроки 30-х годов / В. А. Козлов, О. В. Хлевнюк.- М.: Политиздат, 1988; Хлевнюк О. 26 июня 1940 года: иллюзии и реальности администрирования // Коммунист. 1989. № 9. С. 86-96; Исторический опыт и перестройка: Человеческий фактор в социально-экономическом развитии СССР. – М.: Мысль, 1989.

5 «Одиссей: Человек в истории» - популярный альманах, основанный в конце 1980-х годов группой известных российских историков во главе с крупнейшим исследователем европейского Средневековья А.Я. Гуревичем.

6 Безыменский Л. Альтернативы 1939 года. Вокруг советско – германского пакта 1939 г. и связанных с ним документов // Новое время. 1989. №24. С. 32-36; он же: После пакта // Новое время. 1989. №34. С. 30-35; Трубайчуп А. Результат «суровой необходимости» или о том, была ли альтернатива советско – германскому пакту 1939 года: [Роль Сталина в подписании пакта] // Советские профсоюзы. 1989. №15. С. 26 – 28; Дашичев В.И. Пакт Гитлера – Сталина: мифы и реальность // Историки отвечают на вопросы. - М., 1990. - Вып. 2. С. 262-273; Прибылов В.И. Был ли выбор // Военно-исторический журнал. 1990. №2. С. 29-34; Фашистский меч ковался в СССР. – М., 1992; Камынин В. Д. Россия в конце 20 – 30 – х гг. // История России. Вторая половина XIX – XX вв./ Под ред. Б. В. Личмана. – Екатеринбург, 1995 и др.

7 Емельянов Ю. Август 1939 – год. До и после // Советская Россия. 1989. № 181. С. 4; Лебедева Н. О трагедии в Катыни // Международная жизнь. 1990. №5. С. 113-130; Мальков В.Л. Прибалтика глазами американских дипломатов. 1939-1940 гг. (из архивов США) // Новая и новейшая история. 1990. № 5. С. 41-52; Венков И.Н. «Допустить размещение войск…» (О вводе частей Красной Армии на территории Литвы, Латвии, Эстонии в 1939-1940 гг.) Публикация С.А. Горлова // Военно-исторический журнал. 1990. №4. С. 31-42; Горе И. «Свободное волеизъявление» - как это делалось // Даугава. 1990. №7. С. 73-82; Орлов А.С. СССР и Прибалтика // История СССР. 1990. №4. С. 42- 57; Прибалтика: лето 1940 года. Материалы подборки подготовил А. Горбатов // Правда. 1990. №202. С. 2; Радевич С. «Немые свидетели» заговорили // Международная жизнь. 1991. №11. С. 140-147; Святек Р. Катынский лес // Военно-исторический журнал. 1991. №9. С. 68-78; Донгаров А. Следует ли рассматривать советские действия в Балтии 1939-1940 годах как сугубо оборонительные…? // Родина. 1991. №6-7. С. 19-20; Донгаров А.Г., Пескова Г.Н. СССР и страны Прибалтики (август 1939 - август 1940 гг.) // Вопросы истории. 1991. №1. С. 33-49; Золотов Н.П., Исаев С.И. Боеготовы были…// Военно-исторический журнал. 1993. №11. С. 75-77; Брагин В. Катынь – рана земли // Российская газета. 26 мая 1995. С. 7; Мурин Ю. Закрытый пакет №1 // Родина. 1998. №9. С. 13; Кто расстрелян в Катынском лесу? Интервью С. Смирнова с исследователем К. Смирновым // Век. 2000. №16. С. 12.

8 Зимняя война // Международная жизнь. 1989. №12. С. 216-231; К 50 – летию начала второй мировой войны. Материал подготовлен В.В. Абрамовым // Вестник МИД СССР. 1989. №16. С. 66-76; Мариничев В. На небе не найдешь следа // Нева. 1989. №6. С. 176-190; Носков А.М. Северный узел // Военно-исторический журнал. 1990. №7. С. 7-19; Семиряга М.И. Советский Союз и предвоенный политический кризис // Вопросы истории. 1990. №9. С. 49-64; Некрич А. Дорога к войне // Огонек. 1991. №27. С. 6-8; Васильева О. «Пророки» в отечестве. Вторая мировая началась по воле Божьей // Новое время. 1994. №29. С. 36-37; Карл ван Дейк. Советско-финская война 1939-1940 гг.: некоторые вопросы управления армией // Кентавр. 1994. №2. С. 48-52; Фиш Р. От Ворошилова до Грачева // Московские новости. 1995. №17. С.20; Чубарьян А.О. Канун трагедии: Сталин и международный кризис. Сентябрь 1939 – июнь 1941. – М.: Наука, 2008.

9 30-е годы. Взгляд из сегодня. (Отв. Ред. Д.А. Волкогонов). – М.: Наука, 1990; Козлов Н.Д. Десталинизация общественного мнения в годы войны: домыслы и действительность // В поисках исторической истины. – Л., 1990; он же: Общественное сознание в годы Великой Отечественной войны. – СПб., 1995; Хлевнюк О. В. 1937 – й: Сталин, НКВД и советское общество. – М., 1992; Осокина Е. А. Иерархия потребления. О жизни людей в условиях сталинского снабжения. 1928-1935. М., 1993; она же: За фасадом «сталинского изобилия»: Распределение и рынок в снабжении населения в годы индустриализации, 1927-1941 / Е. Осокина.- М.: РОССПЭН, 1998; Российская повседневность 1921-1941 гг.: новые подходы. - СПб.: Изд-во Санкт-Петербург. ун-та экономики и финансов, 1995; Революция и человек: Быт, нравы, поведение, мораль. Под ред. П.В. Волобуева.- М.: ИРИ, 1997; Журавлев СВ., Соколов Л.К. Повседневная жизнь советских людей в 1930-е годы // Социальная история. Ежегодник 1997. М., 1998. 287-334; Зубкова Е.Ю. Сталин и общественное мнение в СССР: 1945-1953 гг. // Сталин и «холодная война». - М., 1998. С. 274-290; она же: Послевоенное советское общество: политика и повседневность. 1945-1953 гг.- М.: РОССПЭН, 2000; она же: Советская жизнь. 1945 – 1954. – М.: РОССПЭН, 2003; Лебина Н.Б. Повседневная жизнь советского города: нормы и аномалии. 1920-1930 годы. – СПб., 1999; Соколов А.К. Советское общество накануне войны // Власть и общество России XX в.: Сб. научных трудов / Под ред. В.П. Попова и др. - М. – Тамбов, 1999. С. 136-154; Журавлев С.В. «Маленькие люди» и «большая история». Иностранцы московского Электрозавода в советском обществе 1920-х – 30-х гг. – М., 2000; Павлова И.В. Власть и общество в 30-е годы // Вопросы истории. 2001. №10. С.49-56; Аксютин Ю.В. Хрущевская «оттепель» и общественные настроения в СССР в 1953-1964 гг.  / Юрий Аксютин. - М.: РОССПЭН, 2004; Антипина В. Повседневная жизнь советских писателей. 1930-1950-е годы. – М.: Молодая гвардия, 2005; Козлова Н.Н. Советские люди. Сцены из истории. – М.: Изд-во «Европа», 2005; Андреевский Г.В. Повседневная жизнь Москвы в сталинскую эпоху. 1930-1940-е годы. - М.: Молодая гвардия, 2008; Советская повседневность. 1920-1960-х годов. Мифология и социальные практики: учебно-методические материалы к видеомемуарам Г.С. Кнабе «…Слышать шепот времени» / Авт.-сост.: Т.Ю. Красовицкая, В.А. Хохлов. - Москва: РГГУ, 2008; Головин С.А. Членство в РКП(б) как основной путь повышения социального статуса (1920 – 1930-е гг.) // Вопросы истории. 2008. № 3. С.33-43.

10 Невежин В.А. Метаморфозы советской пропаганды в 1939-1941 годах // Вопросы истории. 1994. №8. С. 164-171; он же: Синдром наступательной войны. Советская пропаганда в преддверии «священных боев», 1939 -1941 гг. - М., 1997; Гречухин П. Б. Власть и формирование исторического сознания советского общества в 1934 - 1941 гг. Дис... к.и.н. - Саратов, 1997; Иванов В. А. Миссия ордена. Механизм массовых репрессий в Советской России в конце 20-х - 40-х гг. (на материалах Северо-Запада РСФСР). - СПб., 1997; Россия и Запад. Формирование внешнеполитических стереотипов в сознании российского общества первой половины XX века. - М., 1998; Кулешова Н. Ю. «Большой день»: грядущая война в литературе 1930- х гг.// Отечественная история. 2002. № 1. С. 181 – 191; Бердиев З.П. Образ фашистской Германии в формировании массового сознания советского народа в 1933-1941 гг. // Исторические этюды: Сборник статей преподавателей исторического факультета. Вып.2.-Карачаевск, 2002. С. 103-119; Голубев А.В. Запад глазами советского общества: (Основные тенденции формирования внешнеполитических стереотипов в 30-х годах) // Отечественная история. 1996. № 1. С. 104-120; он же: «Ансамбль международной свистопляски»: Европа в советской политической карикатуре 20-30-х гг./ Проблемы российской истории. - Магнитогорск, 2002; Багдасарян В.Э. История страны / История кино. Эпоха Сталина: экранные нормативы. Образ врага в исторических фильмах 1930 - 1940-х годов // Отечественная история. 2003. № 6. С. 31-46.

11 Березин С.Г. Советско-финляндская война и общественное мнение // Воинский подвиг защитников Отечества: традиции, преемственность, новации: Материалы межрегион. научно – практической конф. - Вологда, 2000, Ч.3. С.14-21;Токарев В.А. Советское общество и польская кампания 1939 г.: «романтическое ощущение войны» // Человек и война. Война как явление культуры - М.: АИРО-XX, 2001. С. 399-418; Сенявская Е.С. Финляндия как противник СССР во Второй мировой войне: формирование и эволюция «образа врага» в сознании советского общества в 1939-1940 и 1941-1944 гг. // Многоликая Финляндия. Образ Финляндии и финнов в России. - Великий Новгород, 2004. С. 283-311; Война и общество в ХХ веке. Кн. 2. – М.: Наука, 2008. С. 169 – 180; Голубев А.В. «Россия может полагаться лишь на саму себя»: представления о будущей войне в советском обществе 1930-х годов // Отечественная история. 2008. № 5. C. 108-127.

12 Шинкарчук С.А. Общественное мнение в Советской России в 30-е годы: (По материалам Северо-Запада). - СПб., 1995.

13 Токарев С. В. Политические настроения населения советской провинции во второй половине 1930 –х гг. – Дис…к. и. н. Курск, 2004. – 206 с.

14 Маркелов С.Ю. Общественное сознание в СССР как отражение внешнеполитической пропаганды ВКП(б), 1939-1941 гг.: дисс ... к. и. н.: 07.00.02. - Омск, 2004. – 212 с.; Советская пропаганда и массовое сознание во время советско-финской войны (ноябрь 1939 – март 1940 г.) // Вопросы методологии и истории в работах молодых ученых. – Омск, 2004. С. 53-72.

15 См.: Медведев А. Гарвардский проект: полвека спустя. // Приложение «Российской газеты» «СОЮЗ. Беларусь-Россия». 2003, 4 сентября, № 35 (135). С.3; Кодин Е.В. Гарвардский проект. - М.: РОССПЭН, 2003.

16 См., например: Леонгард В. Шок от пакта между Гитлером и Сталиным: Воспоминания современников из СССР, Зап. Европы и США / Пер. с нем. И. Бурихина. - London: Overseas publ. interchange, 1989; Alex Inkeles and Raymond Bauer. The Soviet Citizen: Daily Life in a Totalitarian Society.- New York, 1959; Kewes, Karol . Solik: Life in the Soviet Union 1939-1946 / K.S. Karol; Transl. from the French by Eamrnn McArdle. - London: Pluto press, 1986; Between two worlds: The life of a young Pole in Russia, 1939-46 / Transl. from the French by Eamonn McArdle. - New York: Holt, 1987; Donald Filtzer. Soviet Workers and Stalinist Industrialization: The Formation of Modern Soviet Production Relations, 1928-1941. - London, 1986; David L. Hoffmann. Peasant Metropolis: Migration to Moscow and the Politics of Social Identity, 1929-1941. - Ithaca, NY, 1994; Stalinist Values. The Cultural Norms of Soviet Modernity, 1917-1941. - Ithaca, 2003; Susanne Schattenberg. Stalins Ingenieure. Lebenswelten zwischen Technik und Terror in den 1930er Jahren. - München, 2002; Jörg Baberowski, Anselm Doering-Manteuffel. Ordnung durch Terror. Gewaltexzess und Vernichtung im nationalsozialistischen und stalinistischen Imperium. - Bonn, 2006; Figes, Orlando. The whisperers: private life in Stalin's Russia / Orlando Figes.- New York : Metropolitan books , cop. 2007 и др.

17 Sarah Davies. Popular Opinion in Stalin's Russia: Terror, Propaganda and Dissent 1934-1941. - Cambridge and New York: Cambridge University Press, 1997.

18 Терстон Р. Вежливость и власть на советских фабриках и заводах: достоинство рабочих, 1935 -1941 гг. // Российская повседневность 1921-1941 гг. - СПб., 1995 – С. 59-67; Robert W. Thurston. Life and Terror in Stalin's Russia, 1934-1941. - New Haven: 1996.

19 Stephen Kotkin. Magnetic Mountain: Stalinism as Civilization. - Berkeley: University of California Press, 1995.

20 Фицпатрик Ш. Сталинские крестьяне. Социальная история Советской России в 30-е годы: деревня. / Пер. с англ. — М.:РОССПЭН, 2001; она же: Повседневный сталинизм: Социальная история Советской России в 30-е годы: город / Пер. с англ. яз. Л. Ю. Пантиной. - М.: РОССПЭН, 2001.

21 РГАСПИ. Ф.17. Оп.22, 88.

22 ГА РФ. Ф.5446. Оп. 66.

23 ЦАОПИМ. Ф. 4. Оп. 11, Ф. 63. Оп.1, Ф. 65. Оп.1, Ф.69. Оп.1, Ф. 74. Оп.1.

24 Ежедневная газета «Московская большевик» издавалась с 1 марта 1939 г. по 19 февраля 1950 г. под ред. Н.П. Силантьева. Прежние названия газеты: «Вечерние Известия Московского Совета Рабочих и Красноармейских депутатов» (июль 1918 г. – март 1920 г.), «Коммунистический Труд» (март 1920 г. – февраль 1922 г.), «Рабочая Москва» (февраль 1922 г. – март 1939 г.). С 19 февраля 1950 года газета выходит с тем же названием, что и сейчас, - «Московская правда».

25 Зензинов В.М. Встреча с Россией: Как и чем живут в Советском Союзе. Письма в Красную армию, 1939-1940 / В. Зензинов. - Нью-Йорк, 1945.

26 Советское руководство. Переписка, 1928-1941 / Редкол.: А. В. Квашонкин и др. - М.: РОССПЭН, 1999; Письма во власть. 1928 – 1939: Заявления, жалобы, доносы, письма в государственные структуры и советским вождям / Сост. А.Я. Лившин, И.Б. Орлов, О.В. Хлевнюк. – М.: РОССПЭН, 2002; Советская повседневность и массовое сознание, 1939-1945. Сост. А.Я.Лившин, И.Б. Орлов. - М.: РОССПЭН, 2003, а также Кризис снабжения 1939-1941 гг. в письмах советских людей. Публикацию подготовила Е.А. Осокина // Вопросы истории. 1996. №1. С. 3-23; Колхозная жизнь на Урале 1935-1953 гг. / Сост. Х. Кесслер, Г.Е. Корнилов. – М.: РОССПЭН, 2006.

27 РГАСПИ. Ф. 77. Оп. 1; Ф. 88. Оп. 1.

28 Вишневский Вс. Собрание сочинений в 6 тт. - М., 1961; он же: «...Сами перейдем в нападение». Из дневников 1939-1941 годов // Москва. 1995. № 5. С. 104-109; Коллонтай А. «Семь выстрелов» зимой 1939 года // Международная жизнь. 1989. №12. С. 195-215; Соловьев А.Г. Тетради красного профессора (1912-1941 гг.). Публикацию подготовили Н. Зелов, С. Вакунов, Н. Тесемникова // Неизвестная Россия. XX век: архивы, письма, мемуары. Вып. 4. – М. 1993. С.140-228; Продолжаем продвигаться в глубь Безуютной Страны (дневниковые записи А.И. Матвеева) Публикация В. Савиной // Источник. 1993. №3. С. 29-44; Михаил Пришвин. Дневник 1939. Вступление, подготовка текста, комментарии и публикация Л. А. Рязановой // Октябрь. 1998. № 2. С. 144-158; Пришвин М.М. Мы с тобой: Дневник любви / М. М. Пришвин, В. Д. Пришвина.- СПб.: Росток, 2003; Вернадский В.И. Дневники, 1935-1941: в 2 кн. / В. И. Вернадский; отв. ред. В. П. Волков Москва: Наука, 2006; Корочкова О. Ю. Дневник Ю. Л. Слёзкина: внешнеполитические коллизии в оценках русского писателя // Проблемы российской истории. Вып. 7. - Магнитогорск, 2006. С. 476-489.

29 Попель Н.К. В тяжкую пору. - М., 1959; Лобачев А.А. Трудными дорогами. - М., 1960; Азаров И. И. Осажденная Одесса. - М., 1962; Пальгунов Н.Г. Тридцать лет. (Воспоминания журналиста и дипломата). - М., 1964; Рытов А.Г. Рыцари пятого океана. Изд. 2-е, испр. - М., 1970; Краминов Д.Ф. В орбите войны: Записки советского корреспондента за рубежом. 1939 — 1945 годы. - М., 1980; Бурцев М.И. Прозрение. - М., 1981; Баграмян И.Х. Так начиналась война. - Киев, 1984; Мазуров К.Т. Незабываемое. - Минск, 1984; Сапожников Б.Г. Готовность советских востоковедных кадров к защите Родины // Оружием слова. Статьи и воспоминания советских востоковедов. 1941 - 1945. - М., 1985. С. 11-38; Сапожников Б. Г., Меклер Г. К. Востоковеды на фронте // Там же. С. 137-181 и др.

30 Эренбург И.Г. Люди, годы, жизнь: Избранные фрагменты / Илья Эренбург; сост., примеч. Г. Евграфова; предисл. А. Мелихова. – М.: Вагриус, 2006.

31 Граф Г.К. На службе Императорскому дому России, 1917-1941: воспоминания. – СПб., 2004; Краснов-Левитин, Ан. Лихие годы: Воспоминания. - Париж: YMCA-Рress, 1977; Жюгжда Р. Несколько дней в августе // Известия. 1987. №234. С. 2; Керсновская Е.А. Наскальная живопись // Знамя. 1990. №3. С. 4-57; Благодарева Е. Низко кланяюсь вам, земляки // Сельская жизнь. 1991. С. 6; Ванников В.Л. Записки наркома // Знамя. 1988. №2. С. 148-149; Жуков Г.К. Воспоминания и размышления. В 3-х томах. Т. 1. – 12-е издание. - М.: Ао «Издательство «Новости», 1995; Кривошеев Г.Ф. Накануне // Военно-исторический журнал. 1991. №6. С. 41-43; Медовой Б. От Суоми до Чечни // Новое время. 1995. №8. С. 34-36; Микоян Н.А. С любовью и печалью: Воспоминания. – М.: ТЕРРА - Книжный клуб, 1998; Новобранец В. Накануне войны // Знамя. 1990. №6. С. 166-192; Разрушение стереотипа. Интервью Г. Белля и Л. Копелева. Подготовка текста И. Солодуниной // Огонек. 1989. №36. С. 21-23; Рощин А. В Наркоминделе накануне войны // Международная жизнь. 1988. №4. С. 118-141; Сквирский Л.С. В предвоенные годы // Вопросы истории. 1989. №9. С. 55-68; Шмидт Пауль. Дни накануне. Из воспоминаний переводчика МИД фашистской Германии // За рубежом. 1989. №2. С.16-18; Бережков В.М. Страницы дипломатической истории. – 2-е изд., доп. - М.: Международные отношения, 1984; он же: Как я стал переводчиком Сталина. М.: ДЭМ, 1993; он же; Бережков В. Просчет Сталина // Международная жизнь. 1989. №8. С.14-50; Пирожкова В.А. Потерянное поколение: воспоминания о детстве и юности. – СПб.: Журнал «Нева», 1998; Федоров Г. Меня до сих пор преследует чувство вины // Родина. 1991. №6-7. С. 27; Царев А. Люди и судьбы. «Я Иван колхозный...» // Звезда. 2003. №9. С.128-150; Чегодаева М. Два лика времени (1939: Один год сталинской эпохи). - М.: Аргаф, 2001.

32 Куклин П. С. Перед войной и в первые годы войны (записки ветерана). – Самара, 2000.

33 Кузнецов Н.Г. Крутые повороты: из записок адмирала. Публикация Р.В. Кузнецовой и В.Н. Кузнецова // Военно-исторический журнал. 1993. №7. С. 47-54; он же: Накануне / Николай Кузнецов. - М.: АСТ; СПб.: Terra Fantastica, 2003.

34 Я помню. I remember.URL: www.iremember.ru. (дата обращения: 27.06.2008). Сайт создан при поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям в 2000 г.

35 Симонов К. «Двадцать первого июня меня вызывали в Радиокомитет…» // Знание-сила. 1987, ноябрь. С. 78-90; он же: Глазами человека моего поколения: Размышления о И. В. Сталине. – М.: Книга, 1990.

36 Архив-музей БФРЗ. Ф.1.

37 Шпанов Н.Н. Первый удар. Повесть о будущей войне. М., 1939; Чуковская Л.К. Софья Петровна; Спуск под воду: Повести. - М.: Московский рабочий, 1988. С. 3-100.





Скачать 474,81 Kb.
оставить комментарий
Дьяченко Мария Владимировна
Дата25.01.2012
Размер474,81 Kb.
ТипДиссертация, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх