Из книги «От Баратынского до Бродского, или сто еврейских имён в русской поэзии» icon

Из книги «От Баратынского до Бродского, или сто еврейских имён в русской поэзии»


Смотрите также:
Из книги «От Баратынского до Бродского: сто еврейских имён в русской поэзии»...
А. С. Пушкин о назначении поэта и поэзии (1826 1830) Поэма А. С...
Вещный мир в поэзии а. Кушнера...
Д. И. Кленовский Оккультные мотивы в русской поэзии нашего века...
А. А. Блок одно из ключевых имен русской литературы...
На рубеже XIX и XX веков в русской литературе возникает интереснейшее явление...
Гельдерлин и сущность поэзии...
В. В. Богданов. Л. Ленинградского университета, 1977. 203 с...
Положение о конкурсе «Фотопрочтение Иосифа Бродского» Общие положения...
I. Объяснение логического ряда событий, имён, понятий...
Рассказ «Господин из Сан-Франциско»...
М. Ф. Орлов …Пушкин ― солнце нашей Поэзии...



Загрузка...
скачать
Анатолий Кобенков

(Из книги «От Баратынского до Бродского, или

сто еврейских имён в русской поэзии»)

5-го сентября 2006-го года в Москве неожиданно умер Анатолий Кобенков. Он мой ровесник, но, признаться честно, до этого времени я никогда ничего о нём не знал и не слышал. Более того, даже не думал, что он еврей. Но вот открыл сборник «Менора» (1993), в котором собраны стихотворения на еврейскую тему, – и нашёл там семь пронзительных по содержанию произведений Анатолия Кобенкова. Начну с первого, смешного и грустного.

«Тётя Нэхама уселась/ на чемодан и сказала:/ «Здравствуйте, я ваша тётя!»// А дядя Ефим спросил:/ «Допустим, вы – наша тётя, но чем Вы докажете это?»// И дедушка Лейб согласился:/ «Должен быть документ!»// Тётя всплеснула руками/и закричала: «Мерзавцы,/ биндюжники, мародёры!// Я ваша тётя – и всё!»// – «Это другое дело,/ – сказала бабушка Эстер.// – С этого б и начинали,/ – дядя Ицик сказал.// И все закричали «Вейзмир*»,/ бросились к тёте Нэхаме,/стали кричать и плакать/ на несколько лет вперёд –/ ровно настолько, насколько/ смерть была терпелива.// Потом она тоже сказала:/«Я ваша тётя – и всё!..» («Визит»)

* «Вэйзмир!» – переводится с идиш по-разному: «Горе мне!», «Боже мой!», «Известно мне!»

Самые общие сведения об авторе стихотворения были скупы и банальны: родился в 1948-м году, окончил Литературный институт имени Горького. Его стихи печатались в журналах «Новый мир», «Знамя», «Сибирские огни». Он автор более десяти поэтических книг, член Союза российских писателей. А вот ещё – строки о нём: «Талантливый поэт, литературный и театральный критик, основатель ежегодного международного фестиваля «Поэзия на Байкале», Анатолий Кобенков открыл для иркутской и столичной литературы немало новых имён. «В мире литературы он стал для меня отцом и учителем, – рассказывает иркутский литератор Алексей Шманов, – при его активной поддержке вышла в свет моя первая книга и сборники других начинающих иркутских поэтов». Около семи лет Анатолий Кобенков работал председателем Иркутской региональной организации Союза российских писателей, вёл еженедельное книжное обозрение на телеканале «Город». Последние полтора года писатель жил и работал в Москве. А где же сведения об его еврейских корнях, где рассказ о его творчестве как поэта? Ведь он автор потрясающих по силе воздействия стихотворений! Вот, например, этого:

I. «Полотно Шагала – это я/ у своей прабабки на побывке;/ это праздник; это у тряпья –/ латочки, у обуви – набивки;/ это кашель пьяных половиц,/ это среди плесени и гнили/ тихий мальчик Изя Горовиц/ скрипку взял… и слёзы тёти Цили/ на цветах пикейных покрывал…// Это осень; это дождь на крыше…// Это всё, что Марикел Шагал/ допоёт, допишет и додышит…// Лоскуты надежд, обрывки сна,/ а меж ними – с кошерной едою –/ улочка, которая ясна,/ как стакан с небесною водою…//»

II. «Полотно Шагала – это ты/ за руку взяла меня, и, значит,/ жизнь моя чего-нибудь да значит,/ ибо рядом – ты и облака.// У тебя – хорошая рука,/ лёгкая, как слово, а мозоли –/ как плоды паслёна или соли/ влажные кристаллы – холодят.// Если мы оглянемся назад,/ то увидим, как раскрыла Тору/ наша жизнь, которую к забору/ привязали, и забор знобит…// Слышишь, как о счастье говорит/ (как о смерти) бабушка, ты слышишь,/ яблоки попадали на крыши,/ половицы скрипнули в дому?..// Я тебя за плечи обниму,/ потому что мы с тобой оттуда,/ где золой оплакана посуда,/ перхотью оплакан лапсердак,/ а селёдка – ржавью, а чердак/ – перьями, котами и мышами…//Нам они ни в чём не помешали –/ мы с тобой их в небо принесём…//»

III. «Полотно Шагала – это мы,/ грустные, как люди на вокзале,/ глупые, как страусы смешные,/ как Шолом-Алейхем. Это мы.// Так мы пели – головы закинув,/ кадыки надувши, вскинув руки,/ закатив глаза, как перед смертью/ или чудом. Пели, как могли.// Так мы жили – радуясь селёдке,/ хлебу, молоку; на наших грядках,/ сдобренные нашим потом, жили/ и чеснок, и бульба, и любовь.// Так любили – на земле, на небе,/ иногда – на перьевой перине,/ иногда – на облаке: как люди/ и деревья; там мы и ушли:/ в землю или в небо – на ладонях/ родственников, или на идеях/ тех, что не успели нас понять…//» («Полотна Шагала. Триптих»)

Постепенно открываю для себя новые подробности жизни и творчества этого человека.

Кобенков Анатолий Иванович (1948-2006) – поэт, эссеист, критик. Известен как литературный и театральный критик, переводил еврейских, латышских и польских поэтов.
Родился в Хабаровске. Жил в Биробиджане, Ангарске, Иркутске. Работал слесарем, геологом, редактором заводского радио, корреспондентом газеты «Советская молодёжь». Окончил Литературный институт имени Горького. Возглавлял в течение семи лет Иркутское отделение Союза писателей, организовал Международный фестиваль поэзии на Байкале, Дни памяти отца Александра Меня. Редактор-составитель иркутских альманахов «Зеленая лампа» и «Иркутское время». Автор произведений, опубликованных в журналах «Новый Мир», «Знамя», «Континент», «Арион», «Огонек». Его произведения переведены на английский, французский, испанский, чешский, польский, латышский и другие языки.
Первую книгу стихотворений выпустил в восемнадцать лет. С тех пор их вышло двенадцать («Улицы», «Вечера», «Я однажды лежал на зеленой траве», «По краям печали и земли», «Круг» и других) – плюс книга эссе, посвящённых сибирским поэтам «Путь неизбежный». Последний поэтический сборник Анатолия Кобенкова – «Строка, уставшая от странствий» – вышел к 55-летию поэта в Иркутске в 2003-м году.

Особенно много Анатолий Кобенков сделал для молодых поэтов и писателей, помогая в самосовершенствовании и литературной карьере; придумал для их дебютов книжную серию «Барка поэтов». В 2005-2006-м годах вместе с Кириллом Ковальджи принимал активное участие в работе Интернет-журнала молодых писателей «Пролог».
В 2004-м году Анатолий Иванович переехал жить в Москву, где принял активнейшее участие в организации ежегодного Международного фестиваля поэзии на Байкале, Ильи-премии и многих других литературных проектов. 5-го сентября 2006 года Анатолий Иванович неожиданно скончался…

«Я прикинул на глазок,/ и в родне моей/ оказались – кто как смог –/ русский да еврей,/ непутёвый Исаак,/ бешеный Иван,/ битый молью лапсердак,/ сжамканный кафтан,/ горы стоптанных сапог,/ чиненых штиблет,/ треушок да котелок,/ чуйка да жилет…// Остывает не спеша/ сладкий кипяток –/ плачет русская душа,/ забредя в шинок;/ согревается стакан,/ замерев в руке,/ – иудейская тоска отошла в шинке…//Непутёвый Исаак,/ бешеный Иван/ выясняют, кто дурак,/ кто из них – болван,/ – богомольцы-чужаки,/ пасынки тоски,/ Божьи дети, корешки,/ корни, мужики, –/ с государем на стене,/ с ангелом в окне…//Три стакана на столе,/ видно, третий – мне…//Выпей с нами нашу грусть/ впрок, а не зазря,/ мать Россия, мати Русь,/ бабушка моя…//» («Родня»).

Его очень любили и ценили в Иркутске. Через сорок дней после дня кончины поэта на вечер его памяти собрались в Доме актёра его друзья, знакомые и почитатели таланта.

«Несмотря на то, что родился он на Дальнем Востоке, учился в Москве и долгие годы жил в Ангарске, Кобенков остался иркутянином, – читаем мы в одной из статей интернета, рассказывающей об этом вечере. – В Иркутске были написаны его лучшие стихи, здесь он понял парадоксальное соединение двух национальностей в своей крови. В одном из последних сочинений, заимствованном из евангельского древа жизни, он писал: «Иван родил Ивана.... Сарра родила Дору...» Прошли века, а может быть, и тысячелетия, пока не родился он – Анатолий Иванович Кобенков, сын русского Ивана и еврейской женщины Доры.

Своей национальности он никогда не скрывал, наоборот, часто писал о притяжении земли обетованной, где никогда не был, но верил, что после смерти души евреев собираются именно там. Стремительной кончины он не предполагал, наоборот, переехав в Москву, собирался много и плодотворно работать. Но, как большинство поэтов, живущих предчувствием смерти, свой «Реквием» написал в тридцать лет, потом были ещё стихи о неизбежном обрыве жизни…» Анатолий Кобенков предвидел свою смерть и даже подготовил автоэпитафию (надгробную надпись).

«Ничего не остаётся –/ только камни да песок,/да соседство с тем колодцем,/что к виску наискосок.// Никуда уже не деться –/успокойся, помолчи…// Пусть дорога по-над сердцем/ рассыпающимся мчит, –/ хорошо бы к ней пробиться/ чем-то вроде родника/ пусть и птица, и девица/ припадут к нему напиться…// Выпей мой зрачок, девица,/ чрез соломку червячка!..//Русаку и иудею,/как русак и иудей,/я взываю, как умею:/ влажной смертушкой моею/ свою грядочку залей…//»(«Автоэпитафия»).

Но пока он был жив, то он работал, любил, ненавидел, грустил, плакал… Вслед за Григорием Кановичем и Наумом Коржавиным Кобенков пытался осмыслить недавнее еврейское прошлое…

«Мир еврейских местечек…Печальный писатель Канович/ ещё помнит его. Там до дыр зачитали Талмуд,/ там не хуже раввина собаки, коты и коровы/ понимают на идиш и птички на идиш поют;/ там на каждый жилет – два еврея, четыре заплаты,/ там на каждую жизнь – по четыре погрома, по три…// Там ещё – Эфраимы, Ревекки, Мэнахэмы, Златы,/ балагулы, сапожники, шорники и шинкари.//Их скупому дыханью звезда запотевшая светит,/их смазным сапогам – из полей палестинских песок…//Эмигранты империй, соломоновы бедные дети,/ на повозках молитв отбывающие на восток…// Дай им, Господи, сил, дай им кигэлах* сладкие горы,/километры мацы и куриных бульонов моря…//Грустно жить на земле, где еврейское горе – не горе,/трудно жить в городах, где не все понимают меня…// Там, где даль мне поёт, там, где ночи о прошлом долдонят,/ там, где бамовский шов в прибайкальскую летопись лёг,/ где услышит меня и какой мне Канович напомнит/ мир еврейских местечек со львами его синагог?// Кто мне лавку откроет, где молятся полки о хлебе?// Кто мне Тору раскроет, которую слёзы прожгли?// Кто укажет перстом на скрипучую лестницу в небе,/ по которой однажды за счастьем еврейским ушли/ Эфраимы, Ревекки, Мэнахэмы, Златы – поэты,/ балагулы, сапожники?.. Кто загрустит обо мне,/прочитавши о том, как ушёл я по лестнице этой/ в мир еврейских местечек – на родину, в небо, к родне?//»

* Кигэлах – традиционное еврейское сладкое блюдо типа пудинга или лепёшки из муки, жира и лука, картофеля и лапши

Стихотворения Кобенкова «Вечер в провинции», «Улочка», «Из семейного альбома» и другие – это маленькие шедевры, подлинные еврейские мотивы в русской поэзии, где по-русски с вами разговаривает «а-идишэ нэшумэ» («еврейская душа»): и грустит, и скорбит, и радуется, и шутит…

«В провинцию входила темнота.// Она располагала к разговорам/ о холодах, которые наступят,/ о валенках, что надо покупать.// На скользких крышах/ спотыкался дождь.// Он задевал ногами подоконник/ и ветви,/ и срывался на асфальт,/ разбрасывая руки…//Я сидел/ на низеньком скрипучем табурете,/ смотрел в окно,/ и маленький еврей,/ начальник похоронного оркестра,/ рассказывал мне,/ как на той неделе/ у них из похоронного оркестра/ навек ушёл хороший барабанщик,–/ он был влюблён в бессмертный марш Шопена/ и женщину Нэхаму, что слегла,/ когда ушёл из жизни барабанщик,/ и умерла через четыре дня…// В квартире было тихо и покойно,/ и тикали часы,/ и табуреты/ скрипели, как осенние качели,/ и булькало в надтреснутой бутылке/ дешёвое вино…//Я вдруг увидел,/ как спать ложится старый барабанщик:/ погладив барабан в прихожей тёмной,/ он спать ложится,/ чтоб уснуть навеки,/ чтоб завтра увести свою Нэхаму/не в парк,/ не на концерт,/а в новый мир…// Я закрывал глаза и улыбался,/ и слушал, как покашливая, тихо/ начальник похоронного оркестра/ мне говорит:/ – Вы знаете,/ с тех пор/ никто не умирает,/ лишь Нэхама/ ушла от нас в тот непонятный мир;/ и/ знаете, мне кажется,/ что люди/ боятся умирать;/ никто не хочет,/ чтобы его бессмертный марш Шопена/ исполнили бы мы без барабана,/ вы знаете,/ никто не умирает…// Я улыбнулся этому еврею,/ и я поверил всем его рассказам,/ и молча выпил за его здоровье…// А через час/я уезжал.// В вагоне/ смеялись люди/ и играли в карты.//Я им сказал:/ – Товарищи!// Молчите!// Мы покидаем город,/ где неделю/ никто не умирает, потому что/ у них из похоронного оркестра/ навек ушёл хороший барабанщик!//» («В провинции» с посвящением Евгению Раппопорту).

Друзья вспоминали и вспоминают Кобенкова как человека не только талантливого, но и очень красивого. При жизни он часто казался вальяжным, картинно вписывающимся в кресло, с трубкой, которая запахом благородного табака заполняла всё пространство вокруг него. Анатолий Иванович удивлялся, когда женщины просили его не курить. «Как! – восклицал он, - неужели этот аромат вам не нравится?» Ему прощали многое, прощали и запах английского табака, и стремление к внешней манерности, понимая, что на самом деле он большой ребёнок, не разучившийся играть. При внешней манерности он был глубоко чувствующий, сильно переживающий человек. Он мог представить себя не только среди иркутской или московской интеллигенции, но и среди провинциальных, местечковых евреев, на старых улочках и в дряхлых домиках…

«Мне кажется, что век тому назад/ я так же брёл по этой тихой улочке,/ и та же дверь скрипела в старой булочной,/ и продавщица щурила глаза;/ и старикашка в тереме-киоске/ с глазами голубыми, будто лето,/ у старичка брал деньги за газеты/ и говорил ему:/–Послушай, Ёсэлэ,/ послушай, таер*,/ разве это плохо,/ что мы имеем счастье говорить,/ и вечером с работы приходить,/ и кушать цимес**, и на тёплый локоть/ старушек жён затылок положить,/ и говорить им ласково о прошлом,/ о ценах на продукты, на картошку,/ и думать, сколько нам осталось жить,/ и засыпать…О, Ёсэлэ, послушай!.. –// И Ёсэлэ кивает, и идёт,/ покачиваясь медленно и мерно,/ и новости читает в старом сквере,/ и жёлтой спичкой долго чистит уши…// Вот улочка моя.// Уж целый век/ она встречает женщину утрами,/ а женщина – с усталыми глазами,/ а женщина – хороший человек.// И кажется,/ что я её любил/ давным-давно…// Она ведь так близка мне:/ мы вместе с ней топтали эти камни,/ мы вместе с ней поведаем любым/ смешную сказку нашей старой булочной/ и песенки, что пели мостовые,/ ведь только мы одни не позабыли,/ что век живём на этой тихой улочке…/»

*Таер – дорогой (идиш)

**Цимес – сладкое еврейское блюдо из моркови или стручкового гороха

Старая женщина – это, скорее всего, мать поэта, та самая Дора, которая вышла замуж за Ивана и родила большого поэта Толю, который, благодаря матери, впитал в себя навек еврейство («идишкайт») и теперь, так же, как она и миллионы евреев, ненавидит жидоморов-антисемитов и отворачивается от них…

«Историческое лицо/ после ужина/ перед резнёю/ поднимается на крыльцо/историческое – резное.// И лицу, и крыльцу – хорошо:/ всею глоткой, всею грудью дышат…/ Перед ужином дождь прошёл,/ после ужина солнце вышло;/ всё, что может молчать, – молчит,/ всё, что знает про радость, – радо,/ конь не вскрикнет, не закричит/ ни прабабушка, ни прапрадед…// Оттого и легко лицу/ историческому – всё лепо,/ всё понятно и всё к лицу:/и крыльцо, и земля, и небо.// И глядят на него поля,/ строй домов и шеренги улиц…// Только я да мама моя/ не хотим глядеть – отвернулись…/» («Из семейного альбома»)

Вечная память о тебе пусть сохранится и в Израиле, дорогой наш русско-еврейский поэт Анатолий Иванович Кобенков!

Давид ХАХАМ




оставить комментарий
Дата23.01.2012
Размер89.8 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

отлично
  2
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх