Программа «Восток Восток» III icon

Программа «Восток Восток» III


Смотрите также:
Программа «Восток Восток» III международная конференция...
Вопросы к экзамену Восток...
Программа курса «Фундаментализм в современной общественно-политической мысли (Запад-Восток)» для...
Планомерный с заявкой в центр подготовки вуза, суза, и т д.(«Солнышко», «Восток» п. Павловский...
«Восток-Запад»...
Германский империализм и ближний восток в начале 20 века...
Название «Древний Восток»...
Урок с применением информационно коммуникационных технологий «Походы Александра Македонского на...
На Международном экономическом форуме «Запад-Восток: интеграция и развитие» в Модене планируется...
Школа Коучинга «Восток-Запад»...
Центр-школа-комплекс «Восток» для одаренных детей Из опыта работы...
«Дальний Восток»...



Загрузка...
страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15
скачать
Общественный фонд «Гласность»

Фонд «Культурная инициатива»


III

МЕЖДУНАРОДНАЯ

КОНФЕРЕНЦИЯ





ВЧЕРА,

СЕГОДНЯ,

ЗАВТРА






Доклады и дискуссии


3-я конференция – 1–3 октября 1993 г.


Москва 1994


[2], (3)


Общественный фонд "Гласность"

Фонд Дж. Сороса «Культурная инициатива»

Программа «Восток – Восток»


III Международная конференция


КГБ:

^ ВЧЕРА, СЕГОДНЯ, ЗАВТРА


Пленарное заседание

КГБ и экономика

КГБ и армия

КГБ и культура

КГБ и средства массовой информации


Москва

1994


(4)

ЛР № 063204 от 24 декабря 1993 г.


Общественный центр «Права человека и службы безопасности России» выражает благодарность фонду Джорджа Сороса за помощь в проведении конференции в рамках программы «Восток Восток»


КГБ: вчера, сегодня, завтра, 3-й сборник. - М.: Знак-СП, общественный фонд «Гласность», 1994 г.


Конференции «КГБ: вчера, сегодня, завтра» приобрели широкую известность в России и за рубежом, впервые обнародуя множество ранее неизвестных сведений о российских спецслужбах, анализируя нынешнее их состояние и перспективы развития. Конференция проходила в Москве 1–3 октября 1993 года.


© Общественный фонд «Гласность», 1994


(5)

Вступительное слово


Сергей Григорьянц


Сегодня мы начинаем работу 3-й Международной конференции "КГБ вчера, сегодня, завтра". Я хочу открыть ее рассказом о том, что было сделано за последнее время и в каком положении мы все – члены Оргкомитета, члены постоянного Комитета по информации и анализу деятельности российских спецслужб, наконец, наши постоянные докладчики и участники конференции – сейчас находимся.

За это время экспертами нашего постоянного Комитета были проанализированы новые российские законы в области безопасности. Результаты этих исследований публиковались в нашем вестнике "Государственная безопасность и демократия". В эти же месяцы произошло, с моей точки зрения, знаменательное событие в жизни Министерства безопасности: впервые подполковник КГБ в отставке Александр Кичихин добился в Московском военном трибунале отмены приказа о своем увольнении. Это совершенно беспрецедентная ситуация. И хотя основную работу проделал он сам, члены нашего Оргкомитета, в первую очередь журналист Геннадий Жаворонков и наши юристы, немало ему помогли.

Одновременно второй наш участник конференций и эксперт Петр Никулин добился отмены приказа о своем отчислении. Таким образом, сейчас уже сотрудники министерства безопасности не вполне беззащитны перед произволом своего руководства. Это существенное завоевание, и в нем есть доля нашего участия.

За эти же месяцы были подготовлены к печати десять томов с докладами первых двух конференций: по-русски и по-английски. Но, к сожалению, в результате захвата наших помещений и архивов правыми силами все это сейчас в их руках, в том числе макеты книг и даже обложки. Но две из этих книг нам уже удалось восстановить, и они находятся в печати. Мы уверены в том, что восстановим и остальные.

Наконец, я хочу информировать вас о том, что нами было продолжено издание бюллетеня "Государственная безопасность и демократия". К сожалению, по тем же причинам последние номера погибли, но издание это мы будем продолжать. В последние дни, и особенно в эту последнюю неделю мы воочию убедились в том, что наше (6) общество, и значительная часть российского чиновничества остаются по сути прокоммунистически настроенными. Вовсе не о плюрализме думают те, кто находится в Белом доме и защищает сейчас Верховный Совет, а о своих красных флагах и коммунистических привилегиях.

Мы хорошо понимаем, что если бы угроза лишиться заметного места в обществе, стояла, скажем, перед Сергеем Адамовичем Ковалевым, Молоствовым, или отцом Глебом Якуниным, то их бы из соображений "плюрализма" не стали бы защищать ни провинциальные, ни московские власти. Не найдется генералов армии, милиции или КГБ, вставших на защиту Ковалева. И характерно, что активно боровшийся, в частности, и с нашими конференциями министр безопасности Баранников сейчас оказался в Белом доме.

Что же произошло с нами за это время? Разгромлен наш офис, разгромлено издательство, причем представители организаций, которые принимали в этом участие, постоянно повторяли, что они разгромили Оргкомитет конференции "КГБ вчера, сегодня, завтра". Не скрывали, что вскрыли наши сейфы и роются в наших документах. Сегодня, в газете "День", статья Лимонова о том, что в документах, захваченных "у Григорьянца", нашли чудовищную бумагу малоизвестного писателя Солженицына в поддержку Ельцина. В общем, они нашли массу "компрометирующих" документов.

Конечно, мы понимаем, что произошло. Захват нашего издательства готовили не издатели, не наши соседи – рядовые работники издательства "Современный писатель". Это делали профессионалы, готовились три месяца. Мы не можем, конечно, назвать поименно руководителей и исполнителей "акции", но после захвата мы видели в издательстве и Илью Константинова и Зюганова. Пока руководство издательства "Современный писатель" и те, кто стоит за ними, готовились к этой акции, их охранял пост милиции, который был поставлен вопреки закону и который ушел за два часа до начала захвата, чтобы "не быть свидетелями". Мы можем сказать, что местная милиция помогает захватчикам и сейчас. И, скажем, майор Родионов, начальник 122 отделения милиции, которого я вчера встретил среди людей, блокировавших Белый дом и как бы выполнявших распоряжения Президента, тем не менее, в отношении нас распоряжений Президента исполнять не хотел. Трудно сказать, кому подчиняется в Краснопресненском районе г. Москвы милиция: председателю райисполкома Краснову или Президенту. Это те реальные сложности, в которых мы живем. (7)

Михаил Сергеевич Восленский, собираясь на нашу конференцию в Москву, до последнего дня не мог получить визы: консул не давал ему визы до тех пор, пока Михаил Сергеевич не сказал, что будет говорить с послом.

Скажем, министерство безопасности Эстонии смогло убедить министра внутренних дел Эстонии Лагле Парек в том, что положение в Москве так опасно, что она ни в коем случае не должна приезжать на нашу конференцию.

Службы безопасности, милиция и прокуратура г. Саратова всячески препятствовали приезду активного участника наших конференций Игоря Лыкова.

В последнее время особенно любопытны были публикации в газетах по поводу наших конференций, а также передачи по радио и по телевидению. То, что "Советская Россия" и "День" систематически писали о происках иностранных спецслужб на наших конференциях – это, в общем, привычно. Гораздо интереснее были публикации в некоторых либеральных газетах, например, в газете "Голос", в "Независимой газете", прозрачно намекавшие, что на самом деле своими конференциями мы поддерживаем КГБ, и благодаря нашей поддержке сотрудники КГБ-МБ чувствуют себя на наших конференциях замечательно, что мы их реабилитируем. А последние публикации были еще более любопытны. Две недели назад газета "Сегодня", через три месяца после нашей второй конференции, посвятила ей целую полосу. В редакционном предисловии сообщалось, что конференция проходила при полном отсутствии внимания со стороны прессы, общества (это при том, что, постоянно шли, как вы помните, ежедневные, а то и по два-три раза в день передачи по телевидению). Дальше автор публикации говорит, что интересными на конференции были только доклады самих сотрудников КГБ, поскольку только они одни – профессионалы. Дальше целую полосу эта либеральная газета отводит для трех докладов сотрудников КГБ, материалам, которые на конференции вызывали часто смех у вполне квалифицированной аудитории.

Вчера была передача "Открытого радио", причем передача явно подготовленная (а как вы знаете, "Открытое радио" обычно ведет все свои передачи в прямом эфире). Накануне корреспондент радио провела у меня два часа, после чего была сделана двухминутная передача, очевидно, ради преамбулы о том, что сегодня начнется очередная конференция "КГБ: вчера, сегодня, завтра" и что она не вызывает никакого интереса. Что делать, мы действительно живем в сложном мире. (8) Достаточно ожесточенная реакция на нашу деятельность, доказывает, впрочем, что работаем мы не зря.

На этом я закончу свое вступительное слово и я предоставлю слово Илье Рыбальченко, который зачитает небольшое выступление, присланное нам по факсу Станиславом Левченко – человеком, который, как вы знаете, считаясь журналистом, был на самом деле штатным сотрудником КГБ и выпустил в Соединенных Штатах очень интересную книжку. По нашей просьбе он написал небольшое выступление, тема которого имеет прямое отношение к теме "КГБ и средства массовой информации". (9)

КГБ, журналисты и органы печати


^ С. Левченко


Начиная с 1920-х годов, советская разведка широко использовала журналистов по следующим двум основным причинам. Должность корреспондента любой советской газеты была удобным прикрытием для работы офицеров КГБ за рубежом. В 1970–80 годы, без преувеличения, 50% советских журналистов за рубежом на самом деле работали на разведку. Например, в 1970-х годах из 12 корреспондентов газеты "Новое время" 10 были офицерами КГБ, а одним из остальных двух был всем известный Иона Андронов, которого направили в США по личному ходатайству Юрия Андропова. Значительное число зарубежных корреспондентов "Комсомольской правды", "Известий", "Правды" в то или иное время работали на КГБ или военную разведку – ГРУ.

Приведу пример, с которым я лично столкнулся в Японии в 1975–79 годах. Там я числился корреспондентом "Нового времени" в Токио, хотя на самом деле был офицером политической разведки. Корреспондент "Комсомольской правды" в Токио был из КГБ. Трое из шести сотрудников бюро ТАСС и трое из шести сотрудников корпункта АПН в Токио были чекистами, проводившими большую часть своего времени во встречах с агентами или в помещении резидентуры КГБ в Токио.

Любовь КГБ к журналистским прикрытиям вызвана прежде всего тем, что лица, называвшие себя советскими журналистами, имели гораздо более легкий и легко оправданный доступ к политическим деятелям страны пребывания, к членам правительства, руководителям деловых кругов и лидерам общественных организаций, чем чекисты, прикрывающиеся дипломатическими должностями. Кроме того, дипломатическое прикрытие во многих странах делает чекистов менее подвижными, поскольку для поездок за город дипломатам обычно необходимо обращаться за разрешением в местный МИД. На протяжении десятилетий все без исключения главные редакторы союзных газет находились в контакте с начальником отдела кадров Первого Главного управления КГБ. В отдельных случаях кадровые вопросы лично утрясал тогдашний начальник ПГУ Крючков.

Считаю важным отметить и тот факт, что значительное число (10) агентов-иностранцев – по некоторым данным до 50 процентов всей агентурной сети, завербованной разведкой КГБ, – также являлись журналистами. Такая привязанность к иностранным журналистам объясняется просто: КГБ цинично пользовался открытостью свободной печати, полной свободой слова в большинстве западных стран. Не имея ни одной из этих свобод в своей стране, советские лидеры использовали их для подрыва безопасности стран демократии. Чекисты пользовались тем, что иностранные корреспонденты имеют широкие связи в политических, экономических, военных кругах своей страны. Журналисты часто имеют свои "источники", на основании информации которых они проводят расследования и печатают разного рода разоблачительные статьи. Журналистам гораздо легче, чем другим агентам, собрать компрометирующие сведения на того или иного деятеля, по той или иной причине не понравившегося Кремлю. И наконец, с журналистами гораздо легче проводить секретные агентурные встречи. Второе, может быть, даже более важное направление использования советских журналистов относится к сфере активных мероприятий.

Позвольте кратко разъяснить этот термин для тех, кто с ним еще не знаком. К активным мероприятиям относится широкий круг несекретных и секретных акций, направленных на продвижение за рубеж основных целей советской политики. Тематика активных мероприятий вырабатывалась бывшим международным отделом ЦК КПСС, планы мероприятий утверждались Политбюро и затем спускались разнообразным советским организациям для выполнения. Значительное число директив в области активных мероприятий было адресовано службе "А" – "Активное мероприятие" – ПГУ КГБ, которое проводило их за рубежом через офицеров разведки, многие из которых имели журналистское прикрытие. С целью создания необходимых позиций за рубежом для выполнения задач, связанных с активными мероприятиями, КГБ часто через своих журналистов проникал в политические круги стран пребывания, в средства массовой информации, общественные организации и т.д. Из-за уязвимости органов западной печати, связанной с их демократической сущностью, советской разведке было нетрудно продвигать в нее через завербованных местных агентов-журналистов идеи, выгодные для советского руководства.

Во время моего пребывания в Японии с 1975 по 1979 год мне было известно, что КГБ имел свою агентуру во всех пяти главных газетах (11) Японии с общим тиражом в 40 млн. экземпляров. В каждой из этих газет через платную агентуру токийская резидентура КГБ продвигала статьи, истории, компрометирующие материалы, выгодные для СССР. Например, в 1975 году чекист-корреспондент АПН в Токио через своего агента в известной респектабельной консервативной японской газете "Самкей" добился публикации политического завещания бывшего премьер-министра Китайской Народной Республики Джоу Эн Лая. Опубликованное на первой странице газеты завещание, которое от первой до последней буквы было сфабриковано КГБ, вызвало международную сенсацию и было перепечатано в более чем тридцати странах. В 1983 году главным редактором той же "Самкей" стал ветеран, агент КГБ, работавший на Лубянку около двадцати лет. Вскоре ему пришлось уйти в отставку – после разоблачения его секретных связей с чекистами. За несколько лет до этого он скрупулезно обсуждал с Комитетом Госбезопасности детали возможного визита в СССР и встречи с Брежневым владельца "Самкей" Сиканаи. В более поздние годы КГБ успешно продвигал через свою агентуру в зарубежных странах, в их органах печати, десятки, если не сотни идей, выработанных международным отделом ЦК КПСС. Наиболее грязными из них были: ложь о том, что вирус СПИД был создан в лабораториях ЦРУ в 1950-х годах и затем каким-то образом стал распространяться за рубежом. В германских, японских, испанских газетах были напечатаны статьи, в которых читателей предупреждали о том, что процент заболеваемости СПИДом среди американских военнослужащих, расквартированных в этих странах, высок и поэтому лучше всего уклоняться от контактов с ними. Фальшивая информация, которую в 1987 году распространял лично председатель АПН Фалин об этническом оружии. Ее суть состоит в том, что американская военщина якобы разработала оружие, которое, если его применить, скажем, в Африке, уничтожит всех черных африканцев, а все белые выживут. В ряде африканских газет местные журналисты опубликовали жуткие истории о том, что американцы собирают тканевые материалы человеческих зародышей и тому подобное. Думаю, стоит попросить господина Фалина рассказать историю этой фальшивки.

В течение ряда лет АПН издавало военный бюллетень, переводившийся на иностранные языки. В отдел, готовивший эту публикацию, вход посторонним был запрещен. Почти все сотрудники отдела были сотрудниками службы "А" ПГУ. Военный бюллетень печатал в каждом номере фальшивую информацию, предназначенную для (12) распространения за рубежом. Он не пользовался особым успехом только по той причине, что служба "А" направляла туда явных неудачников или спившихся чекистов. Активную роль в распространении дезинформации играл ТАСС. Его руководство регулярно получало директивы ЦК КПСС в области активных мероприятий и продвигало их через каналы самого ТАСС, а также через его многочисленные зарубежные контакты. Многие видные советские журналисты, включая нынешнего начальника Российской внешней разведки, господина Примакова, с ведома и по рекомендации ЦК КПСС направлялись в зарубежные страны для оказания влияния на местных политических деятелей и продвижения советской дезинформации в печать. Хотя многие из таких журналистов не были официально в КГБ, они тесно сотрудничали с Международным отделом и ПГУ и по сути дела занимались подрывной деятельностью против демократических стран. К таким китам относились, например, Жуков, Латышев, пишущий статьи о Японии, Чаковский, Наумов, Безыменский и ряд их коллег более молодого поколения.

В ходе перестройки международный отдел ЦК КПСС и отдел пропаганды продолжали проводить активные мероприятия против зарубежных стран, несмотря на неоднократные протесты, в частности, со стороны администрации США. Министерству обороны, ЦК КПСС, в основном, через западную печать, удалось на время убедить широкие круги общественности западных стран в том, что Михаил Горбачев искренно выступал за демократические преобразования в СССР и намеревался создать благоприятные условия для свободного рынка.

В период перестройки некоторые органы советской печати использовались противниками демократизации для публикации компромата на своих политических противников и ряда других дезинформационных целей. Такие акции можно назвать внутренними активными мероприятиями. Нынешняя ситуация в органах массовой коммуникации России также вызывает беспокойство. Хотя международный отдел и отдел пропаганды ЦК КПСС не существуют, многие из их бывших сотрудников стали консультантами различных консервативных политических группировок, а также суррогатов коммунистической партии. Было бы логичным предположить, что они используют контакты в органах печати для продвижения идей, выгодных противникам демократии.

Еще одним поводом для беспокойства служит тот факт, что как среди сторонников нынешнего правительства, так и среди его (13) противников имеют место попытки установить цензуру над печатью. Цензура – это то же, что и дезинформация, поскольку она не позволяет широким кругам общественности получить объективную картину происходящего в стране и вводит граждан России в заблуждение относительно важных политических процессов. В заключение хотелось бы также отметить следующее. Хотя руководитель разведки господин Примаков неоднократно заявлял, что российская разведка не будет пользоваться журналистским прикрытием для проведения оперативно-агентурных мероприятий, есть основания полагать, что эти заявления не являются вполне искренними. Хотелось бы надеяться, что будущий Парламент Российской Федерации в законодательном порядке запретит использование журналистов в качестве активных разведчиков. Без введения такой законодательной нормы Правительству России будет трудно доказать западным демократиям, что оно искренне уважает и охраняет принципы свободной печати и ее независимости от любых органов государственной власти. (14)

Роль органов безопасности

в тоталитарном и демократическом государстве


^ Михаил Восленский


Уважаемые дамы и господа. Я думаю, что, в общем, наша задача состоит не в том, чтобы ругать КГБ или возмущаться тем, что его ругают. Мне кажется, что главное сейчас – не идти по пути случайному, неожиданно выбранному. Я думаю, что главная наша задача состоит в том, чтобы постараться спокойно и объективно разобраться в том, что такое органы госбезопасности в тоталитарном и в демократическом государстве. Органы госбезопасности существуют в любой стране. Эти органы существуют по необходимости и они будут существовать до тех пор, пока существует государство. Так как я не разделяю марксистских теорий об отмирании государства, то, думаю, что будут существовать они весьма долго. Но дело даже не в том, что они существуют и что они действуют. Главное – как они действуют. А это как раз и разделяет тоталитарные режимы и режимы демократические. КГБ, которое мы имели и опыт которого переняли – это КГБ, это орган охраны правящих структур тоталитарного общества. Это КГБ существовало и еще, к сожалению, не совсем окончательно умерло в России и в других странах бывшего Советского Союза.

Но подобные органы существуют и в демократических странах. Поэтому их можно попытаться сравнить. Республики бывшего СССР идут по пути демократизации – пусть не очень торопливо, зигзагами, с откатом назад – но все же идут по пути к демократии.

Я приехал сейчас в Москву после двадцати лет пребывания на Западе и должен сказать, что Москва изменилась. Внешне она изменилась не к лучшему. Но в смысле атмосферы – к лучшему. Когда я уезжал, – а было это при товарище Брежневе – тогда была совершенно четкая тоталитарная структура общества, которую мы знаем не только на примере Советского Союза, а и по странам так называемой "народной демократии", но знаем и по опыту нацистской Германии, фашистской Италии и сателлитов этих стран.

В сорок шестом году мне пришлось быть на (15) Нюрнбергском процессе главных немецких военных преступников в качестве переводчика. Мы читали там документы и нам казалось, что это переведенные на немецкий язык советские документы нашего тогдашнего сталинского времени. Даже терминология была почти такою же. И весь образ мышления был таким же. Мы были в американской зоне оккупации Германии, в Нюрнберге встречались с американцами, читали каждый день американские газеты, американские журналы и очень мало что в них понимали, потому что там была совершенно иная структура языка и понятий, нам непонятная. И каким родимым веяло на нас, когда мы принимались читать нацистские документы.

Итак, органы госбезопасности есть во всех странах, и их характер определяется тем, каков режим в данной стране. Поэтому демократизация органов госбезопасности здесь, в России, возможна в той степени и в тех рамках, в каких будет демократизироваться вся страна. Было бы иллюзорным предполагать, что органы госбезопасности здесь и сейчас вдруг каким-то чудом станут демократическими, а в стране будет происходить то, свидетелями чего мы являемся в эти дни: когда вице-президент вдруг ни с того ни с сего объявляет себя президентом при живом и здравствующем Президенте, когда происходит все то, что мы с вами видим сейчас в районе Белого дома...

Я читал много документов и Центрального Комитета КПСС и некоторые документы КГБ. Структура была такова: КГБ был органом, подчиненным непосредственно правящей верхушке, т.е. Центральному Комитету КПСС. Во многих документах, с которыми я знакомился, ЦК КПСС, обычно Секретариат, – редко Политбюро постановляет то-то и то-то поручить Комитету государственной безопасности. Здесь чувствуется, и прямо-таки слышится голос хозяев. А читаешь документы КГБ – это не голос хозяев, это голос подчиненных, подчиненной структуры. Правда, читать эти документы, я бы сказал, невеселое дело. Часто становится противно, возмущаешься, иногда просто хочется отложить документ в сторону... Но если анализировать эти документы – станет несомненным, что КГБ – подчиненная структура. И это надо ясно иметь в виду.

Работникам органов госбезопасности было, конечно, психологически нелегко. Их сторонились подчас даже сотрудники ЦК – да, да, сотрудники аппарата ЦК, уже упоминавшегося международного отдела, с которым мне пришлось иметь много дел, – они старались не иметь с работниками госбезопасности ничего общего. Не слышно было, чтобы проводились, например, какие-то совместные компании (16) КПСС-КГБ. КГБ, в основном, жил в своей замкнутой атмосфере, в замкнутой сфере своей деятельности. Руководство ЦК смотрело даже с некоторым, я считаю, удовольствием на то, что не было "братания" между аппаратом ЦК и аппаратом КГБ. КГБ нужен был хозяевам лишь в качестве хорошо откормленного охранника. Эту роль КГБ и выполнял. Уверен, что и сегодня среди сотрудников нынешних органов госбезопасности можно встретить ностальгию по прежним временам, когда КГБ все боялись.

Показателен мой не далее чем вчерашний опыт. Я пришел в архив к Пехое. Назначено мне было на 15 часов. Я пришел за пять минут до этого. Молодой человек, который там дежурил, сказал мне: "У вас в 15 часов. Сейчас еще пять минут. Подождите на улице". Простоял я на улице до 15-ти часов; через пять минут он открыл дверь, сказал: "Входите". Это такой подход, такой хозяйский наглый подход... Он видимо, сохраняется и передается в этих органах от поколения к поколению. Против этого обязательно надо бороться.

Сотрудников органов безопасности в демократическом обществе не боятся и не сторонятся. В Советском Союзе долго приучали смотреть на сотрудников ЦРУ как на каких-то дьяволов, но в Соединенных Штатах на них так не смотрят. Я являюсь членом американской ассоциации "Американ Ассошиэйшн Эдменсен оф Славик Стади". Участники нашей конференции из ЦРУ ходят совершенно открыто, со специальными значками, на которых написано не что-нибудь, придуманное, а – "Си-Ай-Эй". Они для людей не пугало, а обычные государственные служащие. Так же и в Германии, да и всюду на Западе. Это не мрачные рыцари плаща и кинжала, не какие-то там бандиты, а нормальные люди, служащие, государственные служащие, их не сторонятся и не ждут от них пакостей.

Я вспоминаю, как известный Олег Туманов (который отличался на радио "Свобода" своим пристрастием к алкоголю) рассказывал всякие небылицы о радио "Свобода" – что там есть какой-то орган ЦРУ и так далее. На самом деле это чепуха. Вначале, по чисто бюджетным соображениям, радиостанция действительно финансировалась из бюджета ЦРУ, а потом, и уже много-много лет, финансируется из бюджета Конгресса Соединенных Штатов. На "Свободе" в свое время даже нервничали, запретили приходить на радио сотрудникам ЦРУ, чтобы не было болтовни о том, что там на радио, якобы, они хозяйничают.

Органы госбезопасности в тоталитарной структуре всегда (17) привилегированны. Они подкармливаются. Подкармливались они всегда и в Советском Союзе. Высокие оклады, санатории... Кагебистские санатории всегда отличались тем, что обычному человеку доступа туда но было. И всегда было видно: вот стоит санаторий правительственный – это экстра- класс, и потом номер два – гебистский санаторий, потом уже все остальные, мелкота. Кроме того, загранкомандировки. Я читал документы ЦК по этому вопросу. И вот, в то время как международный отдел ЦК всячески убеждает секретариат ЦК как можно больше сократить поездки командировочных за границу, и посольства об этом очень просят: посольские сотрудники за границей не хотят, чтобы к ним ездили, смотрели, как они живут и что они получают. А для КГБ – особое постановление. Для них краткосрочной командировкой за границу считается командировка сроком на один год. Т.е. с точки зрения обычного советского трудящегося, конечно, это невероятная командировка. Интересным мне представляется еще один момент.

Поскольку я интересуюсь вопросом о номенклатуре, то я смотрел недавно по документам ЦК, кого же пускали в номенклатуру. Я ожидал, что много кагебистов. Нет. Это покажется странным, но пускали их мало, скупо давали номенклатурные должности КГБ. Например: корреспондент в какой-то захолустной провинции Монгольской Народной Республики включается в номенклатуру секретариата ЦК, а ответственные чины КГБ нехотя, с большим отбором допускаются в учетно-контрольную номенклатуру. Для тех, кто этим не занимался и не знает, я скажу, что номенклатура ЦК была трех категорий. Это номенклатура Политбюро, номенклатура секретариата и учетно-контрольная номенклатура – так сказать, третий класс. И только очень важные чины появляются в номенклатуре ЦК. Почему? В этом была, очевидно, тактика хозяев. Собаку гладят, так сказать, по головке, но не то, чтобы она садилась за стол, а потом и ноги на стол, нет. Дистанция всегда чувствуется и в документах, которые секретариат ЦК направляет в КГБ. А все это вместе взятое создавало определенную атмосферу: есть хозяева, недоступные хозяева, и есть подчиненные, которых подкармливают, кормят, конечно, лучше, чем обычное население – но держат в узде.

Какими могут быть органы государственной безопасности при настоящей, подлинной, доведенной до некоторой логической чистоты модели демократии? Посмотрим, например, как это обстоит в Германии. Там есть два ведомства: ведомство по охране конституции и Федеральное ведомство разведки, некий эквивалент здешнему (18) ведомству разведки.

Совсем недавно начальники этих ведомств в Баварии делали доклад о своей работе и своих проблемах. Что можно было заключить из их докладов? Возможности у них сознательно весьма урезаны и ограничены. Они далеко не могут делать все, что угодно, как это мы видели на примере КГБ. Нет. Они, конечно, должны искать шпионов. Они занимаются также вопросами политически мотивированных террористических актов, совершенных иностранцами. Они занимаются также любыми действиями, которые направлены против Конституции: терроризмом, левым или правым – неважно. Сейчас, правда, в Германии мода на борьбу против правых радикалов. Но самое главное состоит в следующем: всюду поставлены ограничительные барьеры, чтобы эти службы имели право действовать только в узких рамках того, что именно им предписано, что им официально дозволено. Все остальное – это дело полиции, это дело, не знаю, судов, кого угодно. Они занимаются исключительно разведкой, а не терроризированием населения. Возможности их деятельности ограничены. Никакие средства принуждения с их стороны не допускаются. Их могут выбросить с работы и они потеряют свой статус чиновника, который очень высоко ценится.

Далее. Для определенных целей эти службы могут применять агентуру, использовать так называемых доверенных лиц. И даже, когда это оговорено особо, подслушивать телефонные разговоры – но это возможно только в очень строгих рамках. Они не могут слушать все, что угодно и как угодно, как это было здесь в Советском Союзе, а, может быть, продолжается. Разница между органами госбезопасности в демократической стране и в Советском Союзе огромна. А между органами безопасности в демократической стране и сегодняшними органами в России, надеюсь, не столь огромна, но, видимо, все-таки значительна. Эту значительную разницу предстоит преодолеть. Надо сделать так, и добиваться всеми средствами общественного давления, чтобы в России нормализовалась обстановка, чтобы органы госбезопасности стали здесь хотя и необходимыми в государстве, но чтобы они стали органами с весьма ограниченными законом возможностями деятельности и строго следующими закону. (19)

Представления КГБ о перестройке и гласности


^ Франсуаз Том


Если проанализировать цепь событий, которые закончились крахом коммунистической системы, то станет очевидно, что политика, ведущая к разрушению социалистического блока, была запланирована, согласована и скоординирована.

Обратимся к хронологии этих событий. Начнем с 1987 г., который явился поворотным, ключевым, и посмотрим, какие события произошли в разных государствах социалистического лагеря за этот год.

В январе 1987 года в СССР делаются первые намеки на то, что экономические реформы должны сопровождаться изменениями в политической системе. Затем выходит Указ об освобождении политзаключенных. В июле принимается закон о государственном предприятии, в котором была заложена бомба замедленного действия, взорвавшая впоследствии базу советской системы. К концу 1987 года экономическая реформа еще более радикализируется, в политической жизни наблюдается тоже некоторое оживление. В этом же году в феврале открывается клуб перестройки, и в июне милиция уже не вмешивается, когда демонстранты требуют свободу политических организаций, в августе же собирается первая конференция неформальных группировок, и тогда же в обиход входит слово "неформал". В сентябре впервые появляется выражение "социалистическое правовое государство". В республиках также наблюдаются признаки политического пробуждения.

Теперь перейдем к событиям, происходившим в социалистических странах. В том же 1987 году в Болгарии Живков провозглашает в июле сверхперестроечную программу, вызвавшую даже неодобрение Горбачева, который считал, что эта программа слишком радикальна. В Венгрии новый премьер Грош выступает с предложением о диалоге с оппозицией. В Польше в ноябре советник "Солидарности" Целиньский ратует в печати за союз между "Солидарностью", госбезопасностью и армией, направленный против партаппарата. В то же время и тоже в (20) Польше офицеры госбезопасности вызывают для собеседования самых непримиримых деятелей "Солидарности" и предлагают им свою поддержку и финансовую помощь, столь необходимую ввиду забастовок, которые, по словам этих хорошо осведомленных офицеров госбезопасности, намечается проводить весной. В ГДР известный Маркус Вольф встречается в июне с Крючковым. Несколько месяцев спустя тот же Маркус Вольф пишет статью, в которой критикует "нездоровую обстановку в ГДР".

Скоординированность действий становится еще более наглядной в 1988 году. В Советском Союзе весной и летом повсеместно создаются Народные фронты, причем иногда в разных регионах страны в один и тот же день! Я сделала хронологию этих событий – это поразительно.

В Венгрии компартия провозглашает перестройку в мае, устранив Кадара. 25 июня Пошгай, один из ведущих венгерских перестройщиков, создает комиссию по переоценке истории, которая сыграла впоследствии роль тарана, направленного против венгерской компартии.

В Польше перестройщик Раковский призывает к созданию коалиционного правительства на многопартийной основе, и в августе, после визита в Польшу Анатолия Лукьянова и прокатившейся по стране волны забастовок, глава МВД генерал Кищак созывает круглый стол.

В Чехословакии происходит политическое воскрешение Дубчека. В Болгарии ситуация особенно пикантна, потому что там вообще не было оппозиции, и органам безопасности приходится ее создавать на пустом месте.

Теперь попытаемся объяснить, каким образом произошло загадочное харакири коммунистического режима, как могло случиться, что руководящая элита пошла на самоубийство? После сфабрикованных революций в Чехословакии и в Румынии многие наблюдатели приписывали руководящую роль в процессе уничтожения компартий органам безопасности. Однако после ознакомления с материалами КГБ того времени, которые мне удалось раздобыть, я пришла к выводу, что это не совсем так. Факты и документы, которыми мы располагаем, конечно, они очень скудные, и, наверное, слишком смело с моей стороны высказывать какие-то догадки – но вот какие предположения можно сделать. Внутри партийного руководства, а возможно, и внутри органов безопасности с давних пор существовала группа людей, убежденных в том, что коммунистическая система нуждается в коренных изменениях. Воспитанные в ленинских традициях, эти люди исходили (21) из постулата, что общество и общественное мнение, общественное сознание бесконечно управляемы и манипулируемы. Поэтому они нисколько не боялись развала системы, им этот вариант просто не приходил в голову.

Может быть, однако, некоторым из них этого хотелось – мы не знаем. Но большинству эта возможность просто не приходила в голову. Они лишь хотели придать мощный импульс процессу преобразований, сделать так, чтобы "процесс пошел", по известному выражению, и стал необратимым к тому моменту, когда косная часть партийного аппарата и органов безопасности поймет их истинные намерения. То есть, они хотели придать начальный импульс. Поэтому эти люди действовали очень осторожно, не возбуждая защитных реакций со стороны старой большевистской гвардии, и, благодаря тому, что они учли ошибку Берии, который в свое время тоже сделал такую попытку и правильно оценил тупость своих коллег, но недооценил их инстинкт самосохранения, этим людям удалось то, что не удалось Лаврентию Павловичу, т.е. ликвидировать советскую империю и коммунистический аппарат.

Ситуация, которая сложилась в 1983 году, напоминала 1953 год еще и в другом отношении. В обоих случаях люди, находившиеся у руководства страной, были единодушны: дальше так жить нельзя, нужны реформы. Итак, передовой отряд советских перестройщиков оказался более осторожным, чем Берия. Первая фаза перестройки была представлена партаппарату в весьма приемлемой и приличной форме – в виде хорошо знакомой советским людям "чистки". Это хорошо – чистка, это знакомо, это пройдет. Характерно, что эта чистка началась с КГБ, где она развернулась с лета 1983 года. Органы безопасности, которым предстоит сыграть огромную роль в претворении в жизнь перестройки, избавляются от ненужного балласта. В партаппарате фаза чистки набирает обороты и достигает кульминации в 1985–87 годах – это лигачевская эра. Столь радикальная чистка после длительной спячки брежневского времени не может не дестабилизировать коммунистическую машину управления, особенно в сочетании с первыми последствиями экономической реформы.

Второй этап перестройки – и тут мы переходим к роли КГБ более конкретно – преподносится партаппаратчикам как "демократизация". Для чекистов она облекается в форму "укрепления связей с массами", им внушается, что "гласность представляет огромный потенциал для чекистского творчества" – тоже цитаты из чекистких журналов. Основной задачей органов безопасности становится профилактика. (22) Они должны "направлять общественные движения в конструктивные русла". Или, в переводе с перестроечного новояза, организовывать неформалов вокруг безобидных для властей проблем, вроде защиты окружающей среды, защиты родного языка в республиках или разоблачения коррупции отдельных партаппаратчиков и т.д. Вот эта вторая фаза перестройки и предусматривала реанимацию общества, но заодно – и усиление контроля над этим обществом. Перестройка замышлялась ее инициаторами как очередной план социальной инженерии, и поэтому она прямо нацеливалась на те два рычага, на которые все инженеры общественного устройства всегда обращали приоритетное внимание: общественные организации и общественное мнение. Когда в 1988 году эти два элемента вышли на первый план, роль органов безопасности усилилась.

Им было поручено возглавлять группы неформалов, создавая движения там, где их не было, и внедрять свою агентуру в руководство тех движений, которые уже существовали к этому времени. (Вспомним известную речь Чебрикова в 1987 году, где он излагает всю эту программу). В 1988 году тому же КГБ было поручено создание капиталистических структур, коммерческих банков, смешанных предприятий и т.д. В последующий период в партии и КГБ происходит параллельный процесс экономической самоэмансипации – это слово было употреблено польскими социологами: "самоэмансипация номенклатуры" – это по-моему, очень точное выражение. Начался процесс самоэмансипации части функционеров, и это привело к нарастающей резкой дифференциации между теми, которые постепенно осознавали, что могут жить без КПСС и вне коммунистической системы, и теми, кто со страхом наблюдал за разрушением старой системы и начинал думать о том, как положить конец так называемому "развалу". Окончательный раскол между этими группами происходит осенью 1990 года, и затем начинается глухая партизанская война между группировками, которая проявилась в провокациях в Прибалтике и в других подобных перипетиях.

Августовский путч 1991 года привел к победе самой эмансипированной части прежнего коммунистического руководства КПСС и КГБ. Я понимаю, что, как и всякое социологическое объяснение, этот анализ событий не во всем удовлетворителен. Надо сказать, что сам по себе лозунг перестройки был разрушительным: пример КГБ это прекрасно показывает. Вначале перестройка была представлена и воспринята как революция. В своей речи на совещании (23) руководящего состава КГБ, произнесенной 25 сентября 1987 года зам. председателя КГБ Филипп Бобков разъясняет, что "конечная цель чекистов – обеспечение чекистскими мерами хода перестройки, в защите революции в новых условиях так же, как ее защищали чекисты славных дней Октября". При этом не задавался вопрос: "Что это за революция, при которой остаются у власти все те же лица, какая это революция?" Как и все предыдущие мероприятия социализма, перестройка оказалась погоней за несуществующим. Несчастным чекистам рекомендовалось – я цитирую из речи Чебрикова: "действовать нестандартно, учитывая требования обновления, творчества, созидающей инициативы"; им советовали – "поворачивать перестройку к делам, круто брать крен в практическую плоскость", "повышать ответственность..." и так далее, и так далее... И в том же 1987 году Чебриков сокрушался, что многие управления КГБ "никаких соображений о перестройке не высказывают", иначе говоря, вдохновения не было. Как об этом свидетельствуют речи представителей КГБ и внутриведомственная печать, среди чекистов эти лозунги и призывы вызывали растерянность, и так же, как в партаппарате, они привели к половинчатости и разброду. Сверху призывали одновременно действовать "по-новаторски "и стоять "на принципиальных большевистских позициях". Неудивительно, что впервые за всю историю работники КГБ испытывали неуверенность и что в конце концов они дали бесславно погибнуть системе, которая их кормила так долго. Я сделала короткий исторический экскурс.

А что сегодня? Я уже намекала на то, что ненатуральная, чудовищная роль, которую играли органы безопасности в системе советского государства, вытекала непосредственно из мировоззрения большевиков, из их представления о человеке, как о существе, которое надо лепить железными руками. Контроль над средствами информации, упор на пропаганду, тоже свидетельствуют о существовании проекта социальной инженерии. Я не буду говорить о проблеме "старой гвардии" в КГБ, об этих неприкаянных элементах, сторонниках старой системы, хотя эта проблема, конечно, острая. Я это понимаю. Но, на мой взгляд, еще большую тревогу вызывает вопрос, очистилась ли ныне руководящая элита от своих демиургических стремлений по отношению к обществу по мере того, как эта элита самоэмансипировалась. Другими словами, исчезла ли окончательно в новом руководстве амбиция социальной инженерии, на которую опирается эта громадная роль органов безопасности? И мне кажется, что критерии, (24) позволяющие судить о мировоззрении нового российского руководства, а также о роли, которую оно отводит органам КГБ, существуют. Это та важность, которая придается министерству информации.

И мне кажется, что до тех пор, пока идет борьба за контроль над министерством информации, до тех пор, пока существует вообще такая типично тоталитарная организация, как министерство информации, можно не сомневаться, что КГБ или его наследник МБ не станут обычной спецслужбой, потому что само существование этого министерства свидетельствует о желании контролировать и направлять сознание и поведение граждан, и, значит, о том, что органам безопасности надлежит осуществлять этот контроль. (25)

Проблемы контроля за службами безопасности





оставить комментарий
страница1/15
Дата23.01.2012
Размер3,24 Mb.
ТипПрограмма, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15
плохо
  1
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх