Г. М. Ибатуллина История русской литературы icon

Г. М. Ибатуллина История русской литературы


Смотрите также:
Г. М. Ибатуллина История русской литературы...
Программа дисциплины дпп. Ф. 12 История русской литературы (ч. 1)...
Программа дисциплины дпп. Ф. 12 История русской литературы (ч. 7) Цели и задачи дисциплины...
Учебно-методический комплекс дисциплины «История русской литературы» Специальности – 031001...
Учебно-методический комплекс по дисциплине: «история русской литературы XX века ( 1 / 3 )» для 4...
Учебно-методический комплекс по дисциплине: «история русской литературы XX века ( 3 / 3 )» для 5...
Программа дисциплины «Теория и история русской литературы» для направления: 031400...
Список литературы по дисциплине Основная литература: История русской поэзии: в 2-х т. М., 1969...
Учебно-методический комплекс по дисциплине «История русской литературы XIX века Iполовина» для...
Рабочая учебная программа по дисциплине История русской литературы 2-й половины 20 века для...
Кафедра русской и зарубежной литературы учебно-методический комплекс по дисциплине «История...
Кафедра русской и зарубежной литературы учебно-методический комплекс по дисциплине «История...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4   5   6   7
вернуться в начало
скачать
. Ильина о «гениальном цветении русского духа из корней православия».12 В этой связи поэма Некрасова «Тишина» особенно характерна. Ее сразу же заметили современники, не обойдена она и вниманием литературоведов.14 Оставляя в стороне всю сложную проблематику поэмы, обратимся к некоторым особенностям ее поэтики.

Художественный мир самой загадочной поэмы Некрасова, насыщенный религиозной символикой, реминисценциями из Священного писания (тема Христа и его заповедей, тема храма, притча о блудном сыне), дает основание без излишних оговорок судить и о некрасовской «русской идее», и о религиозном настроении самого поэта (хотя бы в период работы над «Тишиной», в 1856 –1857 годы).

Метафорично и название поэмы, восходящее к Священному писанию. В Первом послании к Фессалоникийцам св. апостола Павла «тишина» осмысляется как понятие всеобъемлющее, включающее в себя мир, нравственный покой, человече­ское единение. Св. апостол Павел напоминает завет Христа: «усердно стараться о том, чтобы жить тихо, делать свое дело и работать своими собственными руками, как мы заповедывали вам» (1 Фес. 4, 11). Об этом же речь идет и в других посланиях св. апостола Павла – к Колоссянам (Кол. 3, 12) и в Первом послании к Тимофею (1 Тим. 2, 2).14

Сравним с некрасовскими строками:

Над всею Русью тишина,

Но — не предшественница сна:

Ей солнце правды в очи блещет,

И думу думает она.

(4, 55)

Та же тема русских корней – тайны тишины народной, скрытно полемичная по отношению к крайностям западничества, звучит и в стихотворении, примыка­ющем к поэме:

В столицах шум, гремят витии,

Кипит словесная война,

А там, во глубине России –

Там вековая тишина.

(2, 46)

Было бы преувеличением усматривать здесь прямую аналогию, но общий пафос метафорических образов, библейского и поэтического («жить тихо», «тишина»), созвучен. Ведь поэма пронизана не поэтизацией смирения, а верой в вековую народную мудрость и достоинство, не любованием красотами родной природы, а надеждой на ее благодатную силу, необходимую смятенному, измученному сом­нениями и мирским злом человеку.

Доминирующий мотив «Тишины» – мотив возвращения на родину, воссо­единения с ней, осознания поэтом той глубины, которая живет в национальном характере и окружающем поэта просторе русской природы. Одна из ведущих тем – страдание одинокой личности, затерявшейся на чужбине, с покаянием возвраща­ющейся к своему первоначальному истоку– «стороне родной», вбирающей в себя и отчий дом, и народ с его подвижничеством и нравственной красотой, и «вра­чующий простор» русской дороги, сплошных лесов, колосистой ржи («Опять пустынно-тих и мирен Ты, русский путь, знакомый путь!»). Здесь нельзя не заметить внутреннего сходства с притчей о блудном сыне, художественно пере­воплощенной Некрасовым.

Символом возрождения и духовного преображения лирического героя является сельский храм: «Храм Божий на горе мелькнул И детски чистым чувством веры Внезапно на душу пахнул» (4, 52). Не случайно эти заветные строки помещены в начале поэмы; в них ее лирический настрой достигает самой высокой и чистой ноты, определяя почти библейскую тональность «Тишины». Обратимся к тексту.

Храм воздыханья, храм печали –

Убогий храм земли твоей:

Тяжеле стонов не слыхали

Ни римский Петр, ни Колизей!

Сюда народ, тобой любимый,

Своей тоски неодолимой

Святое бремя приносил –

И облегченный уходил!

Войди! Христос наложит руки

И снимет волею святой

С души оковы, с сердца муки

И язвы с совести больной...

Я внял... я детски умилился...

И долго я рыдал и бился

О плиты старые челом,

Чтобы простил, чтоб заступился,

Чтоб осенил меня крестом

Бог угнетенных, Бог скорбящих,

Бог поколений, предстоящих

Пред этим скудным алтарем!

(4, 52)

Стилистика и музыкальная ритмичность этих строк явственно ассоциируются с мелодией и строем многих православных молитв, в том числе собранных в Псалтири (Пс. 50, 54, 68, 118 и др.), в Псалтири Ефрема Сирина, в Молитвослове. Так, емкое афористическое слово поэта «детски чистым чувством веры» имеет своим истоком евангельскую притчу о детях и Царстве Небесном («Если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царствие Небесное» – Матф. 18, 3). Элегический эпитет: «Храм воздыханья, храм печали» насыщен скрытой реминисценцией из Библии (Книга пророка Исайи), где речь идет о будущем Царстве Христовом: «И радость вечная будет над головою их; они найдут радость и веселие, а печаль и воздыхание удалятся» (Ис. 35, 10). Полные экспрессии молитвенные обращения «Бог угнетенных, Бог скорбящих» также восходят к Священному писанию. Сравним с текстом Псалма: «И будет Господь прибежищем угнетенному, прибежищем во времена скорби» (Пс. 9, 10). И сама покаянная молитва поэта-странника – не аллегория и не стилизация. Нравственно просвет­ленная, не замкнутая лишь личными переживаниями, она творится в храме вместе с народом, чающим заступничества и помощи. Именно здесь раскрывается подлинное чувство родины-матери, идеального человеческого единения, «грядущей храмовой соборности» (терминология Евг. Трубецкого),15 возможной лишь в кра­сках древнерусской иконописи, в храме и недосягаемой в действительности.

Названные аналогии, реминисценции, сближения (число их легко можно увеличить) не сводятся к обиходным формулам религии. За ними горестные раздумья автора о дисгармонии в себе и мире, стремление преодолеть чувство одиночества и потерянности, обрести якорь спасения. Молитвенные строфы пред­намеренно отделены в поэме многоточием и паузой. Тем самым создается эффект суверенности этих стихов, усиливается их глубинный бытийный смысл. Заметим, кстати, некрасовская «Тишина» угадывается и запоминается по строкам «Храм воздыханья, храм печали».

То, что и сам поэт дорожил этой темой, видно из его объяснительной записки для цензуры, в которой он защищал некоторые строки «Тишины», вызвавшие возражение цензора, в том числе следующие:

Христос снимет

С души оковы...

«Никакая мирская власть не может наложить оков на душу, – писал Некра­сов, – равно как и снять их. Здесь разумеются оковы греха, оковы страсти, которые налагает жизнь и человеческие слабости, а разрешить может только Бог».16

Естественно, возникает вопрос: являются ли христианские мотивы, храм в поэзии Некрасова по преимуществу эстетической категорией или они глубоко, прикровенно сопряжены с непростой проблемой «Некрасов и православие», в которой эстетическое и этическое неразрывны. По-видимому, в творчестве право­славного поэта органически сочетается и художественно воплощается и то и другое.

Не случайно эстетическую ценность религиозного настроя поэмы заметил Тургенев («невер», по словам Л. Толстого).17 В романе «Дворянское гнездо», опубликованном в «Современнике» год спустя после выхода в свет «Тишины», не только легко ощутимы некрасовский колорит, «сходство лирических атмосфер, окружающих аналогичные темы у Некрасова и Тургенева».18 В «Дворянском гнез­де» прослеживаются прямые и скрытые реминисценции из поэмы. Так, тема воссоединения с родиной, духовного обновления, осознания общерусских корней своей судьбы раскрывается в «Дворянском гнезде» с явной ориентацией на худо­жественную систему Некрасова. Мотив «врачующих просторов стороны родной» («Тишина») вполне соотносится с эпизодами, воссоздающими смятенное нравст­венное состояние Лаврецкого после его возвращения из-за границы и посещения родового имения Васильевское (гл. XVIII–XX).

По дороге в Васильевское, в отчий дом, «Лаврецкий глядел на пробегавшие веером загоны полей, на медленно мелькавшие ракиты (...} он глядел... и эта зелень, эти длинные холмы, овраги с приземистыми дубовыми кустами, серенькие дере­веньки, жидкие березы – вся эта, давно им не виданная, русская картина навевала на его душу сладкие и в то же время почти скорбные чувства, давила грудь его каким-то приятным давлением». Его размышления о тихой и неспешной жизни заключаются почти некрасовскими строками: «...кто входит в ее круг – покоряйся: здесь незачем волноваться, нечего мутить; здесь только тому и удача, кто про­кладывает свою тропинку не торопясь, как пахарь борозду плугом. И какая сила кругом, какое здоровье в этой бездейственной тиши!».

Некрасовские строки о храме:

Сюда народ, тобой любимый,

Своей тоски неодолимой

Святое бремя приносил

И облегченный уходил!

и извечная народная мудрость заключительных стихов: «За личным счастьем не гонись И Богу уступай – не споря...» (кстати, они перекликаются с молитвой в начале поэмы, как бы обрамляя весь текст) ассоциируются с глубоким чувством религиозного долга Лизы Калитиной («и свои грехи и чужие отмолить надо») – чертой национальной, коренящейся в народной психологии, и шире – в русской духовной культуре. Созвучием с некрасовской лирической нотой отмечены и смирение Лаврецкого, и охватившее его «глубоко и сильно чувство родины», и поэтические описания богомольцев, всенощной у Калитиных (во время которой Лиза «пристально и горячо молилась»), храма, определившего судьбу тургеневских героев.

Разумеется, некрасовские аллюзии в «Дворянском гнезде» порой едва уловимы, но потенциально присутствуют, основываясь и на близости тем и на родственности поэтической стилистики, сочетающей в себе высокое (храм, родина, тайна тишины) и прозаическое. Но это уже самостоятельная тема.

Многие проблемы остались за рамками статьи, можно было бы увеличить и число анализируемых некрасовских текстов, но и обнаруженные особенности поэтической системы Некрасова, органически вбиравшей в себя все богатство христианских тем и мотивов (храм, молитва, евангельские притчи), позволяют в известной мере уточнить подлинное содержание традиционного понятия «народный поэт» и внести в него существенный смысловой оттенок.


1 Некрасов Н.А. Полн. собр. соч. и писем: В 15 т. Л., 1982. Т. 3. С. 41; далее ссылки на это издание приводятся в тексте с указанием тома и страницы.

2 Проблема «Некрасов и православие» в литературе затрагивалась мало и со множеством оговорок. Интересно, но не бесспорно ее касались символисты (Д. С. Мережковский). Религиозные философы и публицисты Г. Федотов, Н.Бердяев, Евг. Трубецкой, И.А. Ильин, О.П. Флоренский, С. Булгаков и др. не посвятили Некрасову специальных трудов, хотя к стихам его иногда обращались, в частности в связи с темой народной «мужицкой» веры и отношением к ней интеллигенции (см.: Булгаков С.Н. Религия человекобожия в русской революции // Булгаков С. Н. Христианский социализм. Но восибирск, 1991. С. 106). О том, что у Некрасова нет «чистой» религии, но есть религия как синоним народных или национальных черт подвижничества, самоотвержения, писал Н. Н. Скатов (Поэты некрасовской школы. Л., 1968. С. 74).

3Известно, что Некрасов не прошел через философский опыт 1830 – 1840-х годов, его [не коснулось торжество абстрактной мысли (кружковая жизнь, философские споры, учения Шеллинга, Гегеля, понятые по-русски). Близость с Белинским, Тургеневым, восхищение Грановским, Станкевичем не помешали ему выразить свое скептическое, порой шутливое отношение к «фразе» как этической особенности личности, как черте поведения, что нашло пародийное воплощение в его романе «Тонкий человек, его приключения и наблюдения».

4 См.: Скатов Н. Н. 1) Особенности поэтического стиля в лирике Н. А. Некрасова // Изучение художественного произведения: Рус. лит. второй половины XIX в. М., 1977. С. 5 – 21; 2) «Пушкинское» стихотворение Некрасова // Лит. в шк. 1981. № 5. С. 13–16; 3) Некрасов. Современники и продолжатели. М., 1986; Корман Б. О. Лирика Некрасова. Ижевск, 1978; ВершининаН. Л., Мостовская Н.Н. «Из подземных литературных сфер...» Очерки о прозе Некрасова. Вопросы стиля. Псков, 1992.

5 См.: Чудаков А. Слово - вещь - мир. М., 1992. С. 46–70.

6 См. также: Коршунова С. И. Две молитвы (Стихотворения Некрасова «Ночь. Успели мы всем насладиться...» и «Молебен») / Двадцать шестая Некрасовская конференция (К 170-летию со дня рождения). Тезисы докладов. Ярославль, 1991. С. 21.

7 Трубецкой Евг. Умозрение в красках // Трубецкой Евг. Три очерка о русской иконе. Новосибирск, 1991.С. 28.

8 В «Современнике» рецензировались многие авторитетные труды религиозных деяте­лей. См., например, статью Н. Г. Чернышевского по поводу труда П. И. Карашевича «Очерк истории православной церкви на Волыни» (1855. №1); его же рецензию на книгу П. С. Каданского «История православного русского монашества» (1855. № 3); рецензию А. Н. Пыпина на продолжение труда П. С. Каданского (1857.№1); статью Н. А. Добро­любова по поводу книги И. С. Беллюстина «Описание сельского духовенства» (1859. №6) и многие другие. См. также: Боград В. Журнал «Современник». 1847 - 1866. Указатель содержания. М.; Л., 1959. Да и сам Некрасов был автором рецензии на религиозно-мистическую поэму Ф. Глинки «Таинственная капля», запрещенную в России духовной цензурой, изданную анонимно в 1861 году в Берлине. Религиозные верования народа не задеты Некрасовым ни в коей мере, насмешливые стрелы направлены лишь на автора, страдающего «избытком пиитического пламенения» (1866. №3).

9 Псалтирь, или Богомысленные размышления, извлеченные из творений Св. отца нашего Ефрема Сирианина и расположенные по порядку псалмов Давидовых. Изд. 9-е. М., 1913. С. 14-15.

10 Заметим, кстати, во время пребывания Некрасова в Риме в 1856 году старинный католический собор не создал в его душе высокого покаянного настроя. Нетленная красота вечного города, способная оделить человека душевным изяществом, взволновала поэта. Но вместе с тем обострила и впечатления детства, родины, сознание того, как «все дико устроилось в русской жизни». В таком состоянии он писал Тургеневу из Рима полушутя-полусерьезно: «Забрался я третьего дня на купол св. Петра и плюнул оттуда на свет Божий – это очень пошлый фарс – посмейся». Было бы ошибочным делать из этой дейст­вительно фарсовой сценки далеко идущие выводы, тем более что свой образ мыслей, политический и религиозный, Некрасов, как и Пушкин, «хранил про себя», но в известной |мере это настроение поэта нашло отражение в поэме «Тишина», в том числе в противо­поставлении храмов сельского и римского.

11 Лосев А. Ф. Русская философия // Лосев А. Ф. Философия. Мифология. Культура. М., 1991. С. 213.

12 Ильин И. А. Церковь и жизнь // Ильин И. А. Наши задачи. Париж, 1956. Т. П. С. 403.

13 См.: Лебедев Ю. В. Н. А. Некрасов и русская поэма 1840–1850 годов. Ярославль, 1971. С. 109-127.

14 О «тишине» и «покое» как «пути к спасению тысячи и тысячи людей кругом» упоминал и преподобный Серафим Саровский в наставлениях к монашеству (См.: Житие старца Серафима Саровской обители. Саров, 1901. См. также: Котельников В. А. «Покой» в религиозно-философских и художественных контекстах//Русская литература. 1994. № 1. С. 3-41).

15 См.: Трубецкой Евг. Указ. соч. С. 22. Сравним с наблюдением С. Н. Булгакова, назвавшего строки о храме «дивными» и увидевшего в храмовой молитве поэта «слияние интеллигенции с народом, полнее которого и глубже нет» (Булгаков С.Н. Указ. соч. С. 106 -107).

16 РГБ. Ф. 195. М. 5769.2.4.

17 Сложное отношение Тургенева к вере, православию, нашедшее свое воплощение в его письмах к Е. Е. Ламберт, П. Виардо, в «Дворянском гнезде», рассказе «Живые мощи», «Стихотворениях в прозе», естественно, ни в коей мере не исчерпывается толстовским полемическим суждением и является самостоятельной, малоисследованной проблемой.

18 Наблюдение, впервые сделанное В. М. Марковичем в книге «И. С. Тургенев и русский реалистический роман XIX века» (Л., 1982. С. 161).

1 Составлены на основе рекомендаций авторов программы «История русской литературы XIX в.». См.: Программы дисциплин предметной подготовки по специальности 032900 – Русский язык и литература. Для педагогических университетов и институтов. Отв. ред. В.И. Коровин. М., 2001.

1 Отрывки из романов Гончарова цит.: Гончаров И.А. Собр. Соч. в 8 т. М., 1952-1953. Здесь и далее в тексте указаны том и номер страницы.

1См.: Гончаров, т.IV,с. 105,130,133,398,404,436.

1См.: Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения…,т.1, с.469-483,628,630,640,698,737,762; Максимов С.В. Собрание сочинений, т.17, с.192-193.

1 «Гроза» цит.: Островский А.Н. Полн. собр. соч. М., 1949-1953,т.2. Здесь и далее в тексте указаны номера страниц этого тома.

1 См., например, комментарий Гончарова: Островский А. Н., т.2, с. 400.







оставить комментарий
страница7/7
Дата23.01.2012
Размер1,14 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх