Величайшее путешествие: сознание и тайна смерти icon

Величайшее путешествие: сознание и тайна смерти


Смотрите также:
Реферат по дисциплине «Культурология» На тему «Современные трактовки смерти»...
Св блаж. Ксения Петербургская. Тайна жития св блаж. Ксении Петербургской...
Туроператор по внутреннему и въездному туризму Реестровый номер мвт 000116...
Реферат 2001. 04. 015. Тайна: движитель и двигатель литературы: сб. Исслед...
Тайна Воланда «Ольга и Сергей Бузиновские. Тайна Воланда»...
Книга 4
Тайна смерти приемника Чингисхана. Русский Спаситель Европы Нет в мире историка...
Собрание карело-финских песен и баллад (рун) Киплинг Дж. Р...
Питеp Рассел ”Высшее Сознание“...
Тайна Клуба Дубовых Листьев...
«Диалектика сознательного и бессознательного»...
Рудольф Фрилинг...



Загрузка...
страницы:   1   2   3   4   5   6
скачать



Stanislav Grof, M.D.


The Ultimate Journey

Consciousness and the Mystery of Death


MAPS

The Multidisciplinary Association of Psychedelic Studies


Станислав Гроф


Величайшее путешествие:

сознание и тайна смерти


Издательство Трансперсонального проекта

Издательство К. Кравчука

Издательство АСТ


Stanislav Grof, M.D.


The Ultimate Journey

Consciousness and the Mystery of Death


2006


Издатели благодарят Андрея Бунича, чья финансовая помощь и дружеская поддержка сделали возможной публикацию этой книги


перевод с английского:


^ Максим Ошурков (ответственный переводчик)
Лариса Михайлова
Татьяна Лем
Ольга Черняк


Михаил Дрёмин

Александр Киселев

Научный редактор кандидат философских наук Владимир Майков


Трудно представить себе более универсальную и лично значимую для всех тему, чем смерть и умирание. На протяжении своей жизни все мы теряем родственников, друзей, учителей и знакомых, а в финале остаемся наедине с необходимостью собственного биологического конца. Ключевая мысль Грофа состоит в том, что опыт смерти и возрождения – «величайшее путешествие», которое ждет каждого из нас – сам является средством исцеления. Это путешествие рассматривается в книге со всех возможных сторон: исторической, теоретической, терапевтической, научной и философской. В книге дается подробный обзор исследований человеческого сознания, которые революционизировали понимание смерти и умирания, а также открыли новые подходы в работе с умирающими.


C Stanislav Grof, 2006

C Трансперсональный проект, 2007

C Издательство Ганга, 2007

C Оформление ООО Издательство АСТ, 2007

Содержание


Предисловие......................................

Благодарности .....................................................

Введение...........................................................

1. Шаманизм: архаичная техника экстаза..........................

2. Обряды перехода: смерть и новое рождение в ритуальном преображении

3. Древние мистерии смерти и возрождения...........................

4. Смерть и возрождение в главных мировых религиях..................

5. Посмертное путешествие души: действительность или вымысел?

6. Книги мёртвых: учебники жизни и смерти ..........................

7. Взгляды различных культур на природу реальности и сознания

8. Измерения сознания: новая картография человеческой психики ..........................

9. Сознание на пороге смерти ...................................................................

10. Тайна кармы и перевоплощения..................................................................

11. Вести и посещения из потустороннего мира..........................

12. История психоделической терапии раковых больных

13. Эксперимент в Спринг Гроув..............................

14. Применение психоделической терапии на практике: отдельные случаи...

15. Психоделическое преображение смерти ................................

16. Душа и танатос: смерть в западной философии и обществе

Приложение: Осознанное отношение к смерти Олдоса Хаксли

Литература

Источники иллюстраций


(рис. Стр. 10 оригинала. Танцор. Антропоморфная фигура, скорее всего танцующего шамана, из пещеры Габилоу.)


ПРЕДИСЛОВИЕ


Если бы существовал список наиболее влиятельных людей XX века (а теперь еще и начала XXI века), Станислав Гроф обязательно вошел бы в их число. Значимость измененных состояний сознания признается сейчас все шире и шире, и никто не работал в этой области более плотно, чем автор данной книги.

Свою работу Гроф начинал в Чехословакии, где на протяжении четырех лет он работал пражских институтах, занимающихся комплексными междисциплинарными исследованиями, а потом еще семь – в только что основанном Институте психиатрических исследований. Приехав в Соединенные Штаты в 1967 году, он продолжил свои изыскания в исследовательском отделении больницы Спринг Гроув в Балтиморе, штат Мэриленд, а также в Мэрилендском центре психиатрических исследований. Прежде чем идти дальше, следует отметить две факта, касающиеся всей его работы. Во-первых, в области применения психотропных препаратов с целью выявления терапевтической и личностной картины ему удалось накопить, пожалуй, самый богатый опыт из всех. Этот опыт был получен из более чем трех тысяч сеансов, в ходе каждого из которых он проводил с пациентом не менее пяти часов. Кроме того, его исследования включают в себя еще восемьсот случаев, которыми занимались его коллеги в Балтиморе и Праге. Во-вторых, поскольку он осуществлял свои исследования по обе стороны Атлантики, в них отразились два основных подхода к терапии с использованием психотропных препаратов: психолитический метод (применяемым в Праге и в Европе в целом), суть которого состоит в том, что пациенту вводятся малые либо средние дозы ЛСД или его заменителей на протяжении долговременной лечебной программы, и психоделическая терапия (используемая в Америке), в ходе которой пациент получает одну или несколько высоких доз препарата на протяжении короткого периода лечения.

Ключевой для этой, последней на данный момент, книги Грофа из всего гигантского объема информации является мысль о том, что опыт смерти и возрождения – «величайшее путешествие», которое ждет каждого из нас – и является средством исцеления. Этот вывод стоит того, чтобы читатель остановился на секунду и задумался, потому что следствия из него колоссальные. Если бы мы могли хотя бы на уровне интеллекта – познания, разума – поверить в то, что за смертью действительно следует новое рождение, мы сделали бы огромный шаг к тому, чтобы исцелить не что-нибудь, а нашу собственную жизнь. Потому что главная болезнь жизни – это страх. Как говорил Карл Юнг, у него не было ни одного пациента старше сорока, корни проблемы которого не крылись бы в его страхе перед приближающейся смертью.

Огромное достоинство этой книги в том, что, взяв высказанную в предыдущем абзаце мысль за отправную точку, эта книга рассматривает ее со всех возможных сторон: исторической, теоретической, терапевтической, научной и философской. Я не вижу необходимости развивать эту тему: достаточно взглянуть на оглавление этой книги, и все сразу становится ясно. Будучи и сам психологом, я особенно ценю главу «Измерения сознания: новая картография человеческой души», но я сказал уже достаточно. Лучшее, что я могу сделать теперь для этой исключительно важной работы, – это отойти в сторону и больше не мешать читателю и Станиславу Грофу говорить друг с другом напрямую.


Хьюстон Смит, Беркли, Калифорния


БЛАГОДАРНОСТИ


Идеи и концепции, изложенные в этой книге, основаны на наблюдениях и опыте, полученных мною на протяжении более чем полувековых исследований в области измененных состояний сознания. Эти исследования были не только интересны с точки зрения научного изучения человеческой психики – они стали своего рода увлекательным путешествием по пути самосознания и личностного преображения. На протяжении этих лет я получал неоценимую поддержку, помощь и вдохновение от множества людей, сыгравших важную роль в моей жизни: некоторые из них были моими учителями, другие – близкими друзьями и коллегами, а многие совмещали в себе все эти роли.

Я хотел бы выразить свою глубокую признательность пионерам, совершившим прорыв в области изучения смерти и умирания и открывшим для исследователей поле танатологии: Элизабет Кюблер-Росс за ее исследование процесса умирания и психологическую работу с умирающими пациентами; Карлиса Осиса за его наблюдения за врачами и медсестрами у кроватей умирающих; Рассела Нойеса, Рэймонда Моуди, Кеннета Ринга, Майкла Сабома, Брюса Грейсона и других за их новаторские исследования опытов близкой смерти, и Карла Саймонтона и Стефани Мэттьюз-Саймонтон за их изучение психологических факторов в этиологии и лечении рака.

Моя особая благодарность тем, кто сыграл ключевую роль в разработке психоделической терапии для раковых больных: Эрику Касту, Валентине Павловне Уоссон, Сидни Коэну и в особенности Олдосу и Лоре Хаксли. В своей книге «Этот вечный миг» Лора дает невероятное описание своей жизни с Олдосом, в том числе приводит его размышления о работе с умирающими людьми и описывает волнующий момент его собственной смерти, преображенный благодаря ЛСД, который она ввела ему по его просьбе. Я глубоко благодарен Лоре за то, что она позволила включить избранные отрывки из столь важного документа в эту книгу в качестве приложения.

Это книга не была бы написана, если бы не опыт и наблюдения, полученные мной в тот период моей жизни, когда я был врачом и научным сотрудником, а затем возглавлял психиатрические исследования в Мэрилендском центре психиатрических исследований в Кейтонвилле, штат Мэриленд, где мне посчастливилось принять участие в эксперименте Спринг Гроув – последней в США официальной исследовательской программе в области психоделической терапии. На протяжении этих лет мы провели несколько крупных контролируемых исследований, объектами которых выступили группы пациентов-невротиков, алкоголиков и наркоманов. Также в целях обучения мы вводили психотропные препараты профессиональным психиатрам и осуществили программу психоделической терапии для раковых больных (эта программа довольно подробно описывается в данной книге).

Изначально я прибыл в Соединенные Штаты с годичным визитом, который превратился в постоянное изгнание после ввода советских войск в Чехословакию. Персонал Спринг Гроув с любовью принял меня в свою исследовательскую команду и распахнул передо мной двери своих домов. Семь лет я провел в Балтиморе, в окружении друзей и единомышленников, в по-человечески благодатной и профессионально стимулирующей атмосфере. Это незабываемый период в моей жизни и источник множества чудесных воспоминаний. Исследования, которые мы проводили все вместе в Мэрилендском центре психиатрических исследований, используя психоделическую терапию для лечения раковых больных, – один из основных источников информации для этой книги. Я испытываю огромнейшую благодарность к этим удивительным людям.

Сэнфорд Ангер был основным творцом и главным теоретиком исследовательского проекта Спринг Гроув и различных контролируемых исследований, осуществлявшихся в его рамках. В первые годы моего пребывания в Балтиморе Сэнди, его жена Ив и две их маленькие дочки стали моей второй семьей. Энтузиазм, энергия и преданность Уолтера Панке своему делу были жизненно необходимы для претворения в жизнь психотерапевтической программы с применением ЛСД и ДПФ для раковых больных. Его познания в медицине, психологии и религии, вкупе с его удивительными личными качествами, сделали его идеальным кандидатом на роль руководителя исследований в области применения психоделической терапии с умирающими. Сам Уолтер трагически погиб в июле 1971 года, так и не увидев завершения всех своих проектов. Уильям Ричардс сыграл важную роль в исследованиях ЛСД- и ДПФ-терапии и как теоретик, и как терапевт.

На разных стадиях исследований в Спринг Гроувском проекте в качестве терапевтов участвовали и другие представители персонала Мэрилендского центра психиатрических исследований. Я благодарю Томаса Чимонетти, Роберта Лихая, покойного Франко ди Лео, Джона Лобелла, Джона Рэда, Роберта Соскина, Сиднея Вулфа и Ричарда Йенсена. Марк Шиффман и Локвуд Раш занимались в центре работой с носителями. Благодаря их преданности своей работе и энтузиазму, большая часть материалов, описанных в этой книге, сохранилась в качестве видеозаписей. Хелен Бонни сделала свой уникальный вклад в развитие психоделических исследований, выступив нашим музыкальным консультантом, помощником терапевта и ассистентом исследователя.

Я хочу выразить свою признательность Нэнси Джуэлл, Карен Лихай и покойной Илзе Ричардс за их чуткое и преданное участие в работе с раковыми больными в качестве медсестер и ассистенток. Все трое проявили в своей работе необычайный интерес, энтузиазм и инициативность, а также с огромным пониманием относились ко всем дополнительным обязанностям, которые возлагались на них в силу необычного характера психоделической терапии с раковыми больными. Также я хотел бы отметить роль моей бывшей жены Джоан Хэлифакс, которую она сыграла в исследовании рака за тот год, который прожила в Балтиморе. На протяжении этого времени она была моей ассистенткой во время сеансов терапии с раковыми больными, включая кое-кого из тех, чьи истории приведены в этой книге, и была моим соавтором при написании другой, более ранней книги о смерти и умирании. Она также познакомила меня со многими своими друзьями-антропологами, и эти связи помогли мне лучше рассмотреть результаты моих исследований с точки зрения различных кросскультурных перспектив.

Моя особая благодарность Альберту А. Курланду, директору Мэрилендского центра психиатрических исследований и специальному уполномоченному по исследованиям департамента психогигиены штата Мэриленд. Хотя его ответственный пост и сложные административные обязанности не позволили ему принимать участие в непосредственной клинической работе по проекту, его роль как организатора, координатора и советчика была одной из ключевых. Чарльз Сэведж, помощник директора, заслуживает всяческого уважения за неоценимую помощь и поддержку, которую он оказывал нам на протяжении многих лет.

Переживательная программа психоделической терапии для раковых больных никогда бы не была воплощена в жизнь, если бы не исключительное понимание и готовность к сотрудничеству со стороны хирурга Луиса И. Гудмана, возглавляющего Онкологическую клинику в больнице Синай. Кроме того, персонал этой больницы заслуживает благодарности за свой интерес, помощь и готовность предоставить любые свои ресурсы для изучения этой неизведанной и очень деликатной области. Моя особая благодарность тем организациям, которые обеспечивали необходимое финансирование для нужд Спринг Гроувского проекта, а именно Департамент психогигиены штата Мэриленд и Национальный институт здравоохранения. Особенно значимой была финансовая поддержка со стороны Фонда Мэри Рейнольдс Бэбкок, которая позволила углубить нашу деятельность в самый критический момент. Также я хочу отметить административную и финансовую помощь, которую нам оказывала балтиморская компания Friends of Psychiatric Research, Inc..

Эта книга выходит далеко за рамки описания клинической работы с психоделическими препаратами и затрагивает другие дисциплины: антропологию, сравнительное религиоведение, философию и мифологию. Я глубоко благодарен моим друзьям и коллегам, которые познакомили меня с этими областями знаний и снабжали меня важной и ценной информацией. Я глубоко в долгу перед индейскими, мексиканскими и южноамериканскими шаманами, которые познакомили меня с мировоззрением и практиками своего древнего искусства врачевания. Особая часть моего сердца принадлежит дону Хосе Матсуве, столетнему шаману племени уичолей в Центральной Мексике, который на протяжении долгих лет был мне и моей жене Кристине учителем и близким другом.

Энджелес Эрриен, антрополог и специалист по мистической традиции басков, была настоящим другом и живым примером того, каким образом можно объединить женские и мужские черты собственной психики и как следовать мистическим путем, не утрачивая практического склада ума. Майкл и Сандра Харнеры, которые также входят в число самых близких наших друзей, оказали мне серьезную поддержку, воодушевляли меня и предоставили мне множество возможностей разделить с ними необычные впечатления и приключения. Респектабельный ученый Майкл, который во время полевой работы на Амазонке прошел шаманскую инициацию, – это важный пример и образец в жизни для меня самого.

В июле 1971 года мне представилась возможность принять участие в симпозиуме «Ритуалы: примирение в изменениях», задуманном и проведенном Маргарет Мид и Мэри Кэтрин Бейтсон, дочерью Маргарет от Грегори Бейтсона. За время долгих и заставляющих о многом задуматься обсуждений с тринадцатью другими собеседниками, которые в течение девяти дней происходили в австрийском Бург-Вартенштайне, я получил несколько важных уроков, касающихся ритуалов посвящения и их значения для человеческого общества. Эта встреча посеяла у меня в голове семена, которые дали всходы годы спустя и приняли ту форму, которая изложена в этой книге.

С Грегори Бейтсоном мне посчастливилось провести сотни часов за напряженнейшими частными и научными разговорами. Это было в последние два года его жизни, когда мы оба занимались исследованиями и жили при Институте Эсален в Биг-Сур, штат Калифорния. Он был для меня важным учителем и близким другом. Грегори резко критиковал механистическое мышление в науке, а его творческий синтез кибернетики, теории информации и систем, психиатрии и антропологии оказали глубочайшее влияние на мое собственно развитие.

Джозеф Кемпбелл, плодовитый мыслитель, великолепный учитель и дорогой друг, играл очень важную роль, как в моей частной, так и в профессиональной жизни. Он радикальным образом изменил мое понимание мифологии и указал мне на ее высочайшую значимость для психиатрии, психологии и более глубинного понимания человеческой жизни и смерти. На протяжении многих лет его поистине энциклопедические познания в мировой мифологии помогали мне понимать многочисленные опыты, которые переживали мои клиенты, находясь в измененном состоянии сознания.

Рик Тарнас, психолог, философ, историк и блестящий астролог, был моим близким другом на протяжении более чем трех десятилетий. Наши многочисленные частные разговоры, занятия и семинары, которые мы проводили по психологии измененных состояний сознания и архетипической психологии, были для меня неиссякаемым источником интеллектуальных открытий и вдохновения.

Френсис Воон и Роджер Уолш, первопроходцы трансперсональной психологии, сделавшие огромный вклад в развитие этой области, принадлежат к узкому кругу друзей, который регулярно собирается в районе залива Сан-Франциско. Эти встречи дали мне возможность обсудить многие из изложенных в этой книге идей и получить в ответ много бесценных наблюдений. Регулярно принимавший в них участие Рам Дасс – образец духовного искателя – делился с нами своим глубоко личностным опытом в отношении того, что может обещать человеку такая дорога и какие опасности могут его подстерегать на ней. Его мудрость и способность обращать все аспекты собственной жизни в способ духовного обучения вдохновляли всех нас.

Свами Парамаханса Муктананда, основатель линии преемственности сиддха-йоги, оказал мне и моей жене Кристине неоценимую помощь на нашем духовном пути. Частые и тесные контакты с этим невероятным человеком на протяжении многих лет подарили нам уникальную возможность наблюдать и испытывать на себе мощное влияние живых духовных традиций на человеческую жизнь. Конференция Международной трансперсональной ассоциации в феврале 1982 года в Бомбее, которую мы с Кристиной организовали при содействии ашрама Ганешпури, оставила незабываемый опыт.

Джек Корнфилд, трансперсональный психолог и учитель випассна-буддизма, на протяжении тридцати лет играл исключительную роль в нашей жизни. Он был удивительным учителем, дорогим другом, коллегой и соратником в наших поисках. Будучи редким примером уважаемого представителя духовной области, у которого слова не расходятся с делом, Джек учит других своей жизнью в той же мере, что и своими блестящими лекциями, приправленными тонким юмором. Нам истинно повезло, что Джек и его семья встретились нам в нашей жизни.

Хьюстон Смит, знаменитый специалист в области религии, философ и писатель, был моим другом и учителем с нашей первой встречи в конце 60-х годов, когда он принимал участие в нашей исследовательской программе по психоделикам в Спринг Гроув в Балтиморе. Его книги, лекции и фильмы стали для меня кладезем информации о величайших религиях мира и мистическом мировоззрении. Я особенно благодарен ему за то, что он нашел время в своем плотном расписании на то, чтобы написать предисловие к этой книге.

Были и другие духовные учителя, оказавшие глубочайшее влияние на мою жизнь, мою работу и мой духовный путь: тибетские буддисты лама Говинда, Чогъям Трунгпа и Согъял Ринпоче, а также монах-бенедиктинец брат Давид Cтайндль-Раст. Кроме того, мы с Кристиной на протяжении многих лет дружили с Аджитом Мукерджи, знаменитым специалистом по тантре и автором многочисленных книг о тантрической науке, искусстве и ритуалах. Бывая в Эсалене и сопровождая нас в качестве гида в нашем паломничестве по священным местам Индии, он поделился с нами значительной частью своих глубочайших познаний в области этой необычайной духовной системы.

Особая благодарность Таву и Кэри Спарксам, которые являются нашими близкими друзьями и коллегами на протяжении двадцати лет. Оба они сыграли ключевую роль в нашей программе тренировки холотропхолотропного дыхания, а также в семинарах и конференциях по всему миру – Тав в качестве моего спутника, соведущего, а в последние годы – главы программы, а Кэри – как административный директор и душа проекта.

Список моих благодарностей будет неполным, если я не выражу свою глубочайшую признательность Кристине, моей жене, возлюбленной, лучшему другу, коллеге и сподвижнице в духовном поиске, за все то, что она привнесла в мою жизнь и наши совместные проекты. Среди прочего, она создала международную программу «Сеть работы с духовными кризисами» и вместе со мной разрабатывала технику холотропного дыхания, мощную форму терапии и самопознания, которая часто будет упоминаться в этой книге. Кроме того, она сделала неповторимый вклад в понимание взаимоотношений между зависимостью, привязанностью и духовным поиском. Моя благодарность идет рука об руку с моими извинениями за все те случаи, когда работа над этой книгой посягала на нашу частную жизнь.

Я не могу перечислить поименно всех, кто сделал свой вклад в создание этой книги, кому я бесконечно благодарен и перед кем я в неоплатном долгу. Я говорю сейчас о сотнях пациентов отделения психиатрии, которые с невероятным мужеством исследовали глубины собственной психики в ходе сеансов психоделической терапии и делились со мной своими открытиями и наблюдениями. То же самое касается многих тысяч людей, принимавших участие в наших семинарах по холотропному дыханию. Моя особая благодарность моим пациентам из Спринг Гроув, чье символическое переживание смери во время сеансов обозначало непосредственную подготовку к приближающемуся величайшему путешествию. Без любезного сотрудничества со стороны этих отважных людей и их близких эта книга никогда не была бы написана.

Наконец, я хочу выразить благодарность нескольким людям, которые сыграли ключевые роли в публикации этой книги. На протяжении многих лет Рик Доблин, президент Междисциплинарной ассоциации психоделических исследованийи издатель этой книги, предпринимал активные попытки исправить ошибочные представления общественности о психоделических препаратах, связанные со случаями их приема без наблюдения врача, стараниями охочих до сенсаций журналистов и плохо информированных законодателей, а также пытался добиться легализации этого экстраординарного инструмента для ответственного использования. Предложение Рика дало мне стимул для написания этотго внушительного трактата о психологических, философских и духовных аспектах смерти. За окончательный вид этой книги я глубоко благодарен Элизабет Гибсон, которая редактировала рукопись; я благодарен ей за глубокое знание предмета, дотошное внимание к деталям и любовную преданность, с которой она подошла к своей работе. Я благодарен Марку Пламмеру за прекрасный дизайн обложки и его художественную и техническую помощь с богатыми иллюстрациями, которыми сопровождается текст, и Брэнди Дойл за внимательное сопровождение различных аспектов процесса публикации. Также я хочу поблагодарить Яхью Кабила за его щедрую помощь с частями, касающимися ислама.

Я глубоко благодарен Майклу Маркусу, Джанет Занд, Джону Бьюкенену, Бобу Шварцу, Бокаре Лежандр и Бетси Гордон за то, что они на протяжении многих лет поддерживали меня в моей работе.


ВВЕДЕНИЕ


Современная психология открыла, насколько большое влияние на нашу жизнь имеет травма рождения. Что же мы можем сказать о травме смерти? Если мы верим в непрерывность жизни, не должны ли мы придавать равное значение смерти?

Лаура Хаксли^ . Этот вечный миг


Трудно представить себе более универсальный и лично значимый для каждого предмет разговора, чем смерть и умирание. На протяжении своей жизни все мы теряем родственников, друзей, учителей и знакомых, а в финале остаемся наедине с необходимостью собственного биологического конца. Однако, как ни странно, современная западная индустриальная цивилизация вплоть до конца 60-х годов ХХ века демонстрировала практически полное равнодушие к разработке области смерти и умирания. Причём не только обычные люди, но и учёные, те специалисты, которым по роду их занятий следовала интересоваться вопросами данной области: врачи, психиатры, психологи, антропологи, философы и теологи. Единственным правдоподобным объяснением сложившейся ситуации может быть массовое отрицание смерти и психологическое подавление всего, что относится к данной теме.


^ Смерть и умирание в додиндустриальных обществах


Подобное безразличие тем более разительно по сравнению с доиндустриальными обществами, где отношение к смерти и процессу умирания было диаметрально противоположным. В древних высокоразвитых цивилизациях смерть притягивала воображение людей и во многом вдохновляла их искусство и архитектуру. В Древнем Египте концентрация на загробном мире нашла выражение в возведении монументальных пирамид, больших некрополей, величественных усыпальниц, а также в бесчисленных живописных изображениях и скульптурах. В Центральной Америке периода до испанского завоевания у майя и ацтеков пирамиды, храмы и даже поля для игры в мяч были местами сложных ритуалов, связанных со смертью. Мавзолей в Галикарнасе, где был похоронен правитель одной из провинций Персидского царства Мавзол из Карии, построенный его супругой Артемизией, считался одним из семи чудес света в древности.

Ещё один величественный пример погребальных памятников – гробница китайского императора Цинь возле Сианя в провинции Шэньси, где вместе с владыкой было похоронено свыше семи тысяч скульптур пеших воинов и коней из обожжённой глины – целая терракотовая армия, которая должна была охранять его в загробном мире. Согласно археологическим данным, легендарный минойский дворец на Крите был не царской резиденцией, а гигантским некрополем (Wunderlich 1972). Династия Великих Моголов в Индии оставила нам в наследство прекрасные гробницы и мавзолеи, среди которых гробница Великого Акбара и легендарный Тадж-Махал, построенный Шахом Джаханом в память о своей любимой жене Нур Махал. Это лишь немногие примеры мощного влияния темы смерти на древние цивилизации.

Во все времена и у всех народов в доиндустриальном обществе смерть выступала как важный элемент культуры. Большая часть туземного искусства в разных частях света посвящена изображению мира духов, посмертных странствий души и, особенно, наиважнейшей области – мира предков, которых почитали и одновременно боялись. Практически повсеместно у туземных народов в погребальных обрядах находит отражение неколебимая вера в загробную жизнь и двойственное отношение оставшихся жить к умершим. Многие аспекты этих обрядов отражают стремление облегчить и ускорить переход умерших в мир духов. Однако не реже отмечается и противоположная тенденция – попытки установить ритуальную связь между живыми и мёртвыми в поисках защиты. Во множестве погребальных ритуалов выделяются черты, которые можно интерпретировать как способствующие быстрейшему переходу умершего в мир иной, а также препятствующие возвращению оттуда.


^ Смерть как переход в другие реальности


Подобное различие отношения к смерти в индустриальном и доиндустриальном обществе лучше всего может быть проиллюстрировано сравнением того, как человек умирал, в контексте того и другого. В космологии, философии, мифологии цивилизаций Древнего мира и туземных народов, а также в их духовной жизни, ритуалах и обрядах содержится ясное представление, что смерть не является абсолютным и необратимым концом всего. Сознание, жизнь или существование длится в некоей форме и после исчезновения биологической оболочки. Вариацией на тему о продолжении существования после смерти является широко распространённое представление о перевоплощении. Помимо признания бестелесного существования после смерти отдельного человека оно содержит также идею о возвращении к материальному существованию в новом теле. В индуизме, буддизме и джайнизме это представление связано с законом кармы, согласно которому качество последующих воплощений напрямую связано с балансом заслуг и прегрешений из предшествующих жизней.

Практически во всех эсхатологических мифах душа умершего переживает сложные приключения сознания. Посмертное путешествие души иногда описывается, то как перемещение среди фантастических пейзажей, несколько напоминающих земные, то как встречи с рядом архетипических существ, то как движение сквозь череду необычных состояний сознания. В некоторых культурах душа достигает временного пристанища в Запредельном – наподобие чистилища в христианстве или одного из миров-лок тибетского буддизма, а в других навечно поселяется там – на небесах, в аду, раю или солнечной сфере. В этих культурах не существует ни малейшего сомнения в существовании иных невидимых духовных областей, таких как астральные сферы и мир предков.

Таким образом, в доиндустриальных обществах, казалось, признавалось, что смерть является не последним поражением и всеобщим концом, а важным переходом. Опыт, связанный со смертью, рассматривался как посещение важных измерений действительности, которые заслуживали переживания, изучения и тщательного “картографирования”. Умирающим были хорошо знакомы эсхатологические карты их собственной культуры, будь то шаманские представления о пейзажах загробных угодий, или изощрённые описания восточных духовных систем, изложенные, скажем, в тибетской Книге Мёртвых «Бардо тходрол». Этот важный буддийский текст заслуживает особого внимания, так как представляет собой интересный контрапункт к исключительно прагматическому акценту на производительной жизни и отрицании смерти, характерному для Западной цивилизации. Момент смерти описывается там как уникальная возможность для духовного освобождения от циклов смерти и возрождения, а в случае, если освобождение ещё не может быть достигнуто – как период, определяющий нашу следующую воплощению. В этом контексте становится возможным рассматривать промежуточные состояния между жизненными воплощениями (бардо) как более существенные по сравнению с существованием во плоти. Для подготовки к таким переживаниям требуется систематическая тренировка на протяжении всей жизни.


Ещё одним характерным аспектом древних и доиндустриальных культур, окрашивающим переживание процесса умирания, является отношение к смерти как к неотъемлемой части жизни. На протяжении своей жизни люди этих культур привыкали проводить время возле умирающих, обряжать трупы, наблюдать за кремацией, держать прах родственников в своих жилищах. Западного человека посещение таких мест как Варанаси (Бенарес) в Индии, где подобное отношение находит крайнее выражение, может основательно потрясти. Кроме того, в доиндустриальных культурах люди умирают обычно в кругу большой семьи, “на миру” – в своём роде, племени. Таким образом, они могут получить значимую эмоциональную поддержку от людей, которых близко знают. Важно также упомянуть могущественные ритуалы, проводимые над умирающими, которые должны помогать людям, стоящим на пороге финального перехода, или даже особым образом руководить ими, как это описано в «Бардо тходрол».

Исключительно важным фактором, оказывающим влияние на отношение к смерти и переживание умирания в доиндустриальных обществах, являются существующие там формы эмпирической подготовки к смерти. Все их объединяет переживание необычных состояний сознания, вернее – особой их разновидности, для которых я изобрёл термин «холотропные состояния» (Grof 1992). Это сложное слово буквально означает «ориентированный на целостность« или «движущийся по направлению к целостности» (от греческого «холос»=цельный и «трепейн»= движущийся в направлении чего-то). Такие особые состояния, вызванные приёмом психоделических веществ, целым рядом нелекарственных методов или возникающие спонтанно, имеют огромный целительный и преображающий потенциал, а также представляют собой важный источник информации о человеческом сознании, душе и природе реальности. Степень важности, придававшейся древними и туземными культурами холотропным состояниям, отражается в том, как много времени и энергии уделялось ими развитию «священных техник» достижения этих состояний.

В череде переживаний, возникающих в холотропных состояниях, проявляются глубинные последовательности психически-духовного переживания смерти и возрождения, ощущение космического всеединства, которые способны радикально преобразить отношение к смерти и самому процессу умирания. Древние и доиндустриальные общества предоставляли своим членам множество социально-приемлемых контекстов для переживания подобных состояний. Наиболее древним из этих социальных институтов является шаманизм – духовная система и искусство целительства, неразрывно связанная с холотропными состояниями сознания, смертью и умиранием. Путь множества шаманов начинается с так называемой «шаманской болезни» – спонтанно переживаемого кризиса инициации, включающего в себя визионерское путешествие в подземный мир, переживание психологической смерти и возрождения, а также восхождения в небесные, вышние пределы. Познание сферы смерти, обретённое во время этой трансформации, даёт шаману возможность свободно переноситься из одного мира в другой и использовать подобные путешествия для лечения и для более глубокого постижения. Шаманы и шаманки могут также способствовать осуществлению подобных путешествий другими.

Другим контекстом, позволяющим обрести опыт умирания, являются описываемые антропологами ритуалы перехода. Эти сложные ритуалы, соблюдаемые в туземных культурах во время важных физиологических и социальных переходов, таких как рождение, обрезание, наступление половой зрелости, женитьба, умирание и др. Практически все описанные выше эффективные приёмы изменения состояния сознания используются в ритуалах посвящения. Пристальное исследование вызванных состояний и внешней символики, сопровождающей проведение ритуалов, показывает, что все они концентрируются вокруг триады рождение-секс-смерть и переживания психодуховного возрождения. В таких культурах люди множество раз имеют возможность пережить и преодолеть смерть. Когда наступает срок их собственной биологической кончины, они ступают на уже знакомую территорию.

Тесно связаны с ритуалами перехода древние мистерии смерти и возрождения, сложные священные и тайные обряды, при которых также применялись могущественные изменяющие сознание психотехники. Они существовали во многих частях света, но особенно были распространены в Средиземноморье. Инициация основывалась на мифах о божествах, символизирующих смерть и возрождение – вавилонских Иштар и Таммузе, египетских Исиде и Осирисе, греческих Дионисе, Аттисе и Адонисе и ряде других. Самыми знаменитыми из них были Элевсинские таинства, основанные на истории о похищении Персефоны Аидом, увлёкшим её в свой подземный мир, и её периодических возвращениях на землю. Таинства проводились через четыре года на пятый в Элефсисе, городке неподалеку от Афин, на протяжении почти двух тысяч лет. Считалось, что опыт смерти и возрождения, переживаемый на этих таинствах, освобождал посвящённых от страха смерти и коренным образом преображал их жизнь.

Особый интерес для исследователей трансперсональной психологии представляют различные мистические традиции и великие духовные учения Востока. Сюда относятся системы йоги, буддийские учения от тхеравады и тибетской тантрической ваджраяны до дзен-буддизма, даосизм, суфизм, христианский мистицизм, каббала и др. Всеми этими системами были разработаны эффективные виды молитв, медитаций, медитаций в движении, дыхательных гимнастик и прочих действенных видов психотехники для введения человека в состояние изменённого сознания с глубокими духовными компонентами. Подобно переживаниям шаманов, посвящаемых в обрядах инициации и неофитов в древних мистериях, такие процедуры давали возможность людям осознать собственную смертность и преходящесть, перебороть страх смерти и радикально изменить свой образ жизни.

Описание доступной умирающим поддержки в доиндустриальных культурах будет неполным, если не упомянуть Книги Мёртвых – такие как тибетскую “Бардо тходрол”, египетскую “Перт Эм Хру”, ацтекский “Кодекс Боржиа”, “Керамические тексты” майя или европейскую “Ars moriendi”. Все эти тексты содержат подробное описание того, что душа может встретить после смерти биологической оболочки во время посмертных странствий. Как мы рассмотрим далее, они также могут иметь иную весьма важную функцию. Ими можно пользоваться при жизни в качестве руководств по духовной практике и пособий по самостоятельному исследованию холотропных состояний сознания.

Как мы видели ранее, умирая, человек в древних и туземных культурах был вооружён системой духовных и философских представлений, простирающихся за момент смерти, и подготовлен на практике к этому моменту чередой ритуалов, включающих холотропные состояния сознания. Умирающих окружали сородичи, ритуалами зачастую помогающие им переходить с одной стадии на другую. В некоторых культурах устная традиция повествовала об устройстве тех областей, которые душам умирающих предстояло пересечь, письменные источники также служили руководством в предстоящем странствии.


^ Отношение к смерти и умиранию в индустриальных обществах


В индустриальном же обществе мы наблюдаем диаметрально противоположную картину. Умирающие здесь по преимуществу люди прагматических или атеистических взглядов, либо испытавшие сильное воздействие таких взглядов. Согласно западной науке и монистической материалистической философии, история Вселенной есть по существу история эволюции материи. Жизнь, сознание и разум – всего лишь случайные и несущественные побочные продукты такой эволюции. Они возникли на исторической арене через несколько миллиардов лет развития пассивной и инертной материи в незначительном уголке Вселенной. В мире, где реальным считается лишь материальное, лишь то, что можно пощупать и измерить, нет места любого рода духовности.


^ Роль религии


Хотя отправление религиозных видов деятельности обычно разрешается, или даже формально поощряется, но со строго научной точки зрения, любое погружение в духовную сферу представляется иррациональным занятием, указывающим на эмоциональную и интеллектуальную незрелость – недостаток образования, склонность к примитивным предрассудкам и сползание в область мистических инфантильных представлений. Непосредственное переживание духовных реальностей рассматривается как проявление серьёзного умственного расстройства, психоз, искажение реальности, вызванное патологическим поражением мозга. Лишённая своей практической составляющей, религия в значительной мере утратила связь со своим глубинным духовным источником, что в итоге опустошает, лишает её смысла, она перестаёт быть положительной и полезной силой в нашей жизни. В своей современной форме религия не способна соперничать в убедительности с материалистической наукой, авторитет которой высоко поднимают её технические триумфы. Без достоверного опыта духовных переживаний хорошо образованные люди будут склоняться к атеизму, а менее развитые интеллектуально будут подвержены самым бредовым формам фундаментализма.


^ Взгляд сознания


Согласно западной нейрофизиологии, сознание есть сопутствующий признак материи, продукт физиологических процессов мозга, и таким образом чрезвычайно зависимо от тела. Смерть тела, вернее – мозга считается абсолютным концом всех форм деятельности сознания. Вера в жизнь после смерти, посмертное путешествие души, потусторонние пределы и пристанища, в перевоплощению относится к области сказочных преданий или же помещаются в описание историй болезни в учебниках психиатрии. Ее рассматривают как стремление примитивных или простодушных людей, неспособных принять непреложный биологический императив смерти, выдать желаемое за действительное. Однако такой подход искажает всю духовную и сакральную и ритуальную историю человечества.

Очень небольшое количество людей, включая почти всех учёных, осознаёт, что у нас нет абсолютно никаких доказательств, что сознание на самом деле является продуктом деятельности мозга. Более того, нет ни малейшего представления, как это может осуществляться. Никто из учёных ни разу не попытался конкретно ответить на вопрос, каким образом преодолеть бездну между материей и сознанием. Однако, невзирая на такое противоречие, основное метафизическое предположение, что сознание является сопутствующим признаком материи, остаётся ведущим мифом западной материалистической науки, что оказывает фундаментальное влияние на всё наше общество. Не существует также никакого научного доказательства отсутствия духовного изменения в строении Вселенной. Собственно, как я постараюсь показать в данной книге, на самом деле есть более чем достаточный массив доказательств существования невидимых в обычных условиях сверхчувственных измерений действительности. Но пока господствующее в индустриальной западной цивилизации мировоззрение и официальные формы богослужения предоставляют умирающим не очень много поддержки.

^ Научный интерес к смерти и умиранию


Вплоть до 70-х годов ХХ века такие взгляды на смерть практически не давали развиваться интересу учёных в исследовании опыта умирающих пациентов и людей в ситуациях на грани смерти. За редким исключением данная область игнорировалась, а публикации представляли собой либо популярные книги не для специалистов такие как “Преддверие” Джесс Вайс (Jess E. Weisse “The Vestibule”, 1972), “Заглянув за грань” Жан-Батиста Делакура (Jean-Baptiste Delacour “Glimpses of the Beyond”, 1974), либо сугубо научные труды, такие как подробное исследование наблюдений врачей и медсестёр у кровати умирающих К.Осис (Osis 1961). Все эти книги были отнесены к области парапсихологии и отклонены как несущественные для науки.

Ситуация изменилась после публикации новаторской книги Элизабет Кюблер-Росс “О смерти и умирании” в конце 60-х (Kűbler-Ross) и в середине 70-х книги Раймонда Моуди “Жизнь после жизни” (Moody 1975), ставшей бестселлером во всём мире. За время, прошедшее с тех пор, Кен Ринг, Майкл Сабом и другие пионеры танатологии собрали внушительный свод свидетельств о необычайных свойствах переживаний на грани смерти – от точной передачи сверхчувственного восприятия во время опыта существования вне тела до глубоких изменений личности, последовавших вслед за этим. Сведения об этих исследованиях широко распространялись средствами массовой информации, от бестселлеров до телевизионных ток-шоу и голливудских фильмов.

В результате подобной широкой кампании, как специалисты, так и публика в целом теперь осведомлены в основных чертах о переживаниях на грани смерти. И всё же даже столь кардинальные наблюдения, способные изменить всю парадигму мышления, революционизировать понимание нами природы сознания и его взаимоотношений с мозгом, отметаются большинством профессионалов как не имеющие особого значения галлюцинации, порождённые биологическим кризисом тела в целом и мозга в частности. Обычно их не записывают и не включают в историю болезни пациента, как несущественные. Пережившим клиническую смерть в большинстве медицинских учреждений обычно не предоставляется также никакой особой психологической поддержки, чтобы помочь включить столь необычный опыт в их дальнейшую жизнь.


^ Условия смерти и умирания


На Западе умирающим зачастую не хватает человеческой поддержки, которая могла бы облегчить им переход. Мы стараемся защитить свой эмоциональный комфорт, устраняя больных и умирающих подальше от себя – в больницы и приюты. Там основной упор делается на системах поддержания жизнеобеспечения и механическом продолжении жизни, часто с нарушением всех разумных пределов, вместо того, чтобы обеспечить душевную человеческую поддержку и повысить качество последних дней. Семейная структура общества распалась, дети зачастую живут очень далеко от родителей и дедушек с бабушками. Когда здоровье критически ухудшается, контакты с родственниками нередко весьма формальны и минимальны. Специалисты в области психиатрии, разработавшие эффективные методы поддержки и консультаций в условиях разнообразных эмоциональных кризисов, по-прежнему не обладают действенными методами помощи умирающим при их переходе. Люди перед лицом наиболее глубокого из всех возможных кризисов, захватывающего одновременно все аспекты существования личности – биологический, эмоциональный, межличностный, общественный, философский и духовный, остаются за бортом, без значимой помощи.

Все это происходит в более широком контексте коллективного отрицания преходящности и смертности, присущем западной индустриальной цивилизации. Большая часть нашей встречи со смертью проистекает в стерилизованном виде, когда целая команда специалистов уменьшает её непосредственное воздействие. В самом крайнем выражении в эту группу входят посмертные парикмахеры и брадобреи, портные, гримёры, пластические хирурги, которые целым рядом косметических ухищрений приукрашивают труп, прежде чем предъявить его родственникам и друзьям. Газеты и журналы ещё сильнее отдаляют от нас смерть, переливая её в пустую статистическую цифру, бесстрастно сообщая о тысячах жертв, погибших в войнах, революциях, природных катастрофах. Кино и телевидение тривиализируют смерть, выводя насилие на экраны во всё возрастающих объёмах. Современные зрители получают прививку против эмоциональной значимости смерти, когда наблюдают бесконечные сцены смерти и убийств в виде развлечения. В целом, справедливо будет заключить, что условия жизни, существующие в современных технологически развитых странах, не могут предложить людям достаточно эмоциональной и психологической поддержки перед лицом смерти.


^ Обзор книги


В этой книге я рассмотрю данные исследований человеческого сознания, которые революционизировали понимание смерти и умирания, а также открыли новые подходы в работе с умирающими. В первой части я опишу вначале древние и туземные ритуальные и духовные практики, которые могут помочь нам пережить смерть, найти эффективные способы облегчить уход из жизни, придать ему смысл. В ряде глав основное внимание будет уделено подготовке к смерти – в шаманизме, обрядах перехода, древних мистериях, а также в различных мистических и восточных духовных системах. После обсуждения ритуальных и духовных практик, важных для понимания смерти, одну главу я посвящу специально Книгам Мёртвых – тибетской “Бардо тходрол”, египетской “Перт Эм Хру”, ацтекскому “Кодексу Боржиа”, “Керамическому кодексу” майя и европейской “Ars moriendi”.

Во второй части книги я рассмотрю данные современных исследований, которые проливают свет на целый ряд явлений, связанных со смертью и умиранием. Вначале отдельная глава будет отведена расширенной картографии психики, сложившейся в результате полувека моих исследований в области психоделической терапии, холотропного дыхания и спонтанных социально-психических кризисов. Наличие такой карты является необходимым предварительным условием любого серьёзного рассмотрения проблем, затрагиваемых в книге, от различных форм ритуального преображения, до проблемы сознания на пороге смерти. В последующих главах будут рассмотрены области исследования, важные при рассмотрении вопроса о существовании сознания после смерти – изучение опыта клинической смерти, кармы и перевоплощения, обмена информацией с бестелесным сознанием и посмертного странствия души.

Заключительные главы книги посвящены обсуждению эксперимента Спринг Гроув, программы психоделической терапии пациентов с неоперабельными формами рака. Будет дан очерк истории этого метода терапии, описана процедура, несколько конкретных случаев её применения, а также проанализированы клинические результаты. Заключительная глава книги включает обзор о понимании смерти в психологии, начиная от ранних соображений Фрейда до трансперсональных представлений, которые возникли в результате применения психоделической терапии и других направлений исследования человеческого сознания. В также будет рассмотрена практическая значимость материала книги для людей, живущих в технологически-развитых странах и возможные социо-политические применения полученных результатов для понимания современного глобального кризиса и его облегчения.

(рис. Стр. 28 оригинала. Колдун из пещеры Ле-Труа-Фрер. Загадочная составная фигура, сочетающая несколько мужских символов – рога оленя, глаза филина, хвост дикого коня или волка, человеческую бороду и лапы льва.)


1


^ ШАМАНИЗМ: АРХАИЧНАЯ ТЕХНИКА ЭКСТАЗА


Знахарь достигает успеха по тем же причинам,

по которым их достигаем и все мы (врачи).

В каждом пациенте заключен его собственный целитель.

^ Они приходят к нам, не зная этой истины. И лучше всего мы делаем свою работу тогда,

когда даем внутреннему целителю каждого пациента шанс проявить себя.

- Альберт Швайцер, немецкий врач-терапевт, теолог, филосов и музыкант


Традиции практической подготовки к смерти насчитывают десятки тысяч лет и начались ещё на рассвете человеческой истории. Они входят в качестве важной составной части в шаманизм – древнее искусство целительства и первую форму духовной практики, известную нам по археологическим памятникам. Сам термин “шаман” восходит по всей видимости, к тунгусо-манчжурскому слову “саман”, означающему буквально “тот, кто ведает”. Он отражает глубочайшее уважение к тому проникновению в тайны души и окружающей действительности, которыми обладает шаман. В более узком и специализированном смысле термин употребляется в антропологии – шаманами называют туземных сибирских целителей, которые пользуются ритуальным одеянием, бубном, обтянутым кожей с одной стороны, входят в транс и руководствуются видениями, являющимися им в странствиях. Расширительно этим словом называют туземных врачевателей в разных частях света, которых ещё именуют знахарями, ведунами, колдунами и чародеями.

От других целителей шаманов отличает использование ими необычных состояний сознания для исцеления себя самих и других людей. У шаманов стойкая репутация, числящая за ними способности диагностировать, исцелять и вызывать болезни, общаться с потусторонним миром и пользоваться сверхчувственным восприятием для предсказания будущего. Помимо прочих достижений, они славятся способностями видеть происходящее далеко от них, находить пропавших людей и предметы, влиять на погоду, следить за передвижениями животных, на которых ведётся охота. Они считаются охранителями психического и экологического равновесия своего народа, посредниками между видимым и незримым мирами, повелителями духов и сверхъестественными целителями.

Шаманизм – чрезвычайно древнее занятие, оно возникло, по меньшей мере, 30-40 тысяч лет назад, и уходит своими корнями в палеолитическую эпоху. Стены знаменитых пещер на юге Франции и севере Испании – Ласко, Фон-де-Гом, Ле-Труа-Фрер, Ла-Габиллу, Альтамира и других – украшены замечательными образами животных и мифических существ, обладающими, вне всякого сомнения, магическим и ритуальным смыслом. В некоторых из этих пещер находят изображения странных существ, в чьём облике сочетаются черты человека и животных, – без сомнения, шаманов. Самые знаменитые из них – Колдун из пещеры Ле-Труа-Фрер, Танцор из Ла-Габиллу и Повелитель зверей из Ласко. Хорошо также известна сцена охоты на одной из стен системы пещер Ласко, изображающая раненого бизона и расположенную лёжа фигуру шамана со стоячим пенисом. Шаманизм восходит к ещё более древнему культу пещерного медведя у неандертальцев, известного по святилищам межледникового периода, обнаруженным в гротах Швейцарии и южной Германии.

Шаманизм не только восходит к древности, но также и сегодня повсеместно распространён на земном шаре: в Северной и Южной Америке, в Европе, Африке, Азии, Австралии, Микронезии и Полинезии. Тот факт, что такое множество различных культур на протяжении истории человечества находили шаманские практики полезными и значимыми, указывает на связь вызываемых шаманами холотропных состояний с тем, что антропологи именуют «первосознанием» – то есть первоосновой, самым базовым состоянием человеческой души, неподвластной расовым, половым, культурным и временным различиям. И по сей день в тех культурах, которые избегли разрушительного влияния западной индустриальной цивилизации, шаманские практики и методики продолжают существовать.


^ Посвятительные переживания


Шаманизм весьма близко связан со смертью и умиранием. Путь множества шаманов начинается с возникающего спонтанно видения. Посвятительный кризис или «шаманская болезнь», как называют его западные антропологи, принимает обычно вид глубоко переживаемого опыта духовной смерти и возрождения, являясь поразительным примером подготовки к реальной смерти. Посвятительный кризис не всегда наступает спонтанно. Практикующие шаманы зачастую посвящают своих учеников в шаманское ремесло, вызывая у них сходные состояния с помощью мощных изменяющих сознание процедур – психоделических растений или сочетанием барабанного ритма, звука погремушек, танцев, голодания и лишения сна. Этими же методами они пользуются в своих путешествиях и при работе с клиентами.

Будущие шаманы при посвящении в своих видениях обычно совершают путешествие в подземный мир, в царство мёртвых. Там на них нападают злобные демоны и подвергают мучительным испытаниям. Соскребают плоть с костей, вырывают глаза, высасывают кровь. Тела рубят на кусочки, варят в котле, а кости скелета разбрасывают по сторонам. После того, как тело посвящаемого или посвящаемой таким образом полностью уничтожается, кости распределяются между духами различных болезней. Считается, что в будущем шаман сможет исцелять от болезней, вызванных злыми духами, которые во время посвятительного кризиса питались его телом. Хотя в различных племенах и у отдельных шаманов отмечаются значительные расхождения в описании деталей испытываемых мучений, общая атмосфера ужаса и нечеловеческих страданий присутствует неизменно.

По пути в царство мёртвых шаманам приходится преодолевать ледяные ветры, пылающие леса, бурные реки и потоки крови. Подземный мир – опасное и страшное место. К примеру, он может держаться на человеческих костях и быть устлан женскими волосами, в тёмной кипящей воде там мучатся человеческие души, а кругом всё кишит жабами, ящерицами и прочими гадами. Посвящаемым приходится пересекать опасные тёмные воды реки на лодках вместе с трупами или на призрачных каноэ. Речные пороги там подобны огненным водоворотам, всё кругом источает болезни и смерть, а в деревне людоедов правит злобная Повелительница Подземного Мира. На Алтае шаманы пересекают дремучие леса и высокие горы, усыпанные костями умерших предков и их коней. Затем они предстают перед Повелителем Подземного мира, который воет и рычит, словно бешенный бык, умилостивливают его дарами и хитростью, а потом возвращаются домой на диком гусе. Якутскому шаману приходится продвигаться через глотку и внутренности гигантского змея, утыканные острыми шипами.

Пережив смерть, расчленение и полное уничтожение, шаман испытывает новое рождение. Он получает новую плоть, новую кровь, новые глаза и возносится в небесные пределы, в верхний мир. Наиболее распространённый способ этого вознесения – подъём по Мировому Древу, соединяющему собой все три мира и питаемом изначальной живой водой, совершающей круговорот в природе. Шаман может также испытать преображение в птицу – орла, Громовую Птицу, ястреба, кондора – и полететь в царство солнца, либо быть отнесённым туда такой птицей. Иными архетипическими способами вознесения становятся путь по радуге, мосту из стрел, восхождение на священную гору или на шест с девятью зарубками. От Лапландии до Патагонии, с древних времён до наших дней архетипы, активируемые во время шаманских испытаний и экзальтированных состояний, поразительно похожи.

Во время нисхождения в подземный мир, смерти и возрождения, а затем восхождения в небесные пределы будущие шаманы осознают своё солнечное естество. Они испытывают глубинную связь с силами природы и животными, как в их физической форме, так и в архетипической, называемой ими «животными силы». Таким животным свойственно умение говорить, оборачиваться человеком, и перемещаться в среде, не являющейся для них родной. К примеру, животное силы, связанное со зверем или змеёй может летать. Животные силы не являются индивидуальными существами в полном смысле этого слова – скорее, они представляют собой весь род, как Койот, Медведь или Ворон. Переживаемые во время кризиса посвящения видения обычно несут с собой более глубокое понимание природы и происхождения болезней, что помогает будущим шаманам освободиться от различных расстройств эмоциональной, психосоматической, а иногда даже физической природы, которыми они страдали прежде. Поэтому антропологи нередко называют шаманов «ранеными целителями».

По успешном выходе из кризиса посвящения начинающие шаманы уже могут применять полученные ими в процессе знания для лечения других людей. Чтобы считаться шаманом следует полностью пройти через кризис посвящения, освоение полученных прозрений и продемонстрировать умение справляться с задачами повседневной реальности лучше прочих. Одного переживания опыта холотропного состояния недостаточно для этого. В туземных культурах существуют способы отличить настоящих шаманов от больных или безумных людей. Одарённые шаманы способны входить в изменённое состояние сознания по своей воле и сохраняя при этом контроль над собой. Холотропное состояние используется для целительства, сверхчувственного восприятия, исследования других измерений действительности и иных целей. Шаманы способны также вводить членов своего племени в подобные состояния, играя роль определённого рода проводников душ в загробный мир. Они предоставляют тем, кто странствует по сложным областям потустороннего мира, поддержку и служат провожатыми.

Приводимый ниже рассказ о посвящении авам-самоедского шамана, записанный А.А.Поповым, может послужить иллюстрацией опыта, открывающего путь к занятиям шаманством:


Заболев оспой, будущий шаман был без сознания трое суток, почти не отличаясь от умершего, его даже чуть не похоронили на третьи сутки. Он видел себя нисходящим в Ад, откуда, после множества приключений, был перенесён на остров, посередине которого росла тонкая берёза, достигающая неба. Это было Дерево Повелителя Земли, и сам Повелитель дал ему ветку с того дерева, чтобы сделать барабан. Затем рассказчик пришёл к горе и, войдя в разверстую пещеру, повстречал там голого мужчину, раздувавшего мехами огромный костёр под чайником. Этот мужчина поймал его палкой с крючком, отрезал голову, разрубил тело на части и положил всё в свой чайник. Там он варил тело три года, а потом выковал ему голову на наковальне. Наконец он выловил из реки его кости, сложил вместе и покрыл их плотью. На протяжении странствий в Мире Ином будущий шаман повстречал несколько полубожественных существ в человеческом и зверином обличье, и все открывали ему какие-либо секреты или учили таинствам лекарского искусства. Проснувшись затем в своей юрте, среди родичей, он уже прошёл посвящение и мог начинать шаманить сам (Popov 1936).


В якутском мифе испытания, связываемые с рождением шаманов, описываются так: Мать всех Зверей, огромная орлица с железными перьями, когтями и клювом, высиживает шаманов: великих по три года на верхних ветвях дерева, а тех, кто попроще – по году, и на нижних ветках. Младенец вверяется заботам одноглазой, однорукой и одноногой шаманки-духу. Та поит его кровью в железной колыбельке, а потом передаёт трём чёрным духам, которые разрубают его на части и разбрасывают по сторонам. Шаману будет под силу исцелить заболевшего от тех болезней, чья злая сущность получила кусочек его плоти. Великих шаманов расчленяют трижды.


Хотя шаманизм сибирских и урало-алтайских народов привлекал главное внимание антропологов и этнографов, сходные практики и переживания, включая болезнь и посвящение, существуют и у народов Юго-Восточной Азии, Австралии, Океании, Африки, а также у индейцев Северной и Южной Америк. Согласно Мирча Элиаде, признанному авторитету в области изучения шаманизма, шаманы внесли значительный вклад в изучение смерти и связанных с ней переживаний (т.н. «загробную географию»). Повествования об их путешествиях являются, кроме того, важнейшим источником эсхатологической мифологии. Посредством повторяющихся магических странствий шаманов неизвестный и пугающий мир смерти обрёл форму, структуру, постепенно становясь всё более знакомым и приемлемым для их сородичей. Понемногу область смерти стала восприниматься как познаваемая, а сама смерть – как ритуал перехода в духовную форму бытия.


^ Целительные и преобразующие возможности шаманского кризиса


Мирча Элиаде называл шаманизм «архаичной техникой экстаза» (Eliade 1964). Однако значение термина «экстаз» здесь отличается от привычного: его следует понимать в изначальном древнегреческом варианте как выход из себя (ek-stasis), как шаг за пределы собственного «я». Видения шаманов вовсе не всегда полны радости и блаженства, весьма часто они пугающи и мучительны. Как мы увидим в дальнейших частях книги, многие переживания, характерные для шаманского кризиса посвящения – поглощение, чрезмерные эмоциональные и физические муки, испытание огнём, погружение в нечистоты и расчленение – регистрируются в психоделических сеансах с испытуемыми, которые фокусируются на процессе - психодуховной смерти и возрождения.

Господствующие направления психиатрии и антропологии чаще всего характеризуют психодуховные кризисы шаманов и самих этих людей как патологию. Диагнозы ставятся самые различные, от шизофрении, психоза пограничного состояния и эпилепсии до обострения истерии и «защитной реакции, обусловленной традиционной культурой». Есть много признаков, совершенно определённо отличающих шаманский кризис от шизофрении. В феноменологии преобладает мистическое измерение, отсутствует прогрессирующий распад личности, а также характерна высочайшая культурная функциональность. Опытные шаманы чувствуют себя как дома и в обычной, и в изменённой реальности, успешно действуя в обеих. Они чаще всего активно проявляют себя в общественных, экономических и даже политических вопросах – как охотники, садовники, фермеры, политические деятели, художники и ответственные члены семьи. Шаманы демонстрируют замечательную энергию и выносливость, высокий интеллект и лидерские качества. Будучи высшим авторитетом в вопросах ритуалов и мифологии, они обладают глубоким практическим знанием территории смерти и умирания.

Современные исследования сознания и работа психотерапевтов с людьми, спонтанно переживающими изменённые состояния сознания, привели к радикальной перемене представлений о природе «шаманской болезни». Они показали, что при правильном понимании и поддержке духовно-психические кризисы разного рода могут способствовать исцелению, духовному раскрытию и глубокой позитивной трансформации личности. Они также способны дать истинное прозрение природы и различных измерений человеческой души, эмоциональных и психосоматических расстройств, а также природы действительности. Таким образом, шаманские «кризисы посвящения» принадлежат к широкой категории переживаний, способных разрушить жёсткие структуры «эго» и перестроить их в позитивном ключе (Dabrowsky 1966, Silverman 1970 and 1971, Perry 1974 and 1976). Поэтому следует относиться к ним как к проявления не душевной болезни, а, скорее, как к «духовным чрезвычайным ситуациям» (Grof and Grof 1990).


2


^ ОБРЯДЫ ПЕРЕХОДА: СМЕРТЬ И ВОЗРОЖДЕНИЕ В РИТУАЛЬНОМ ПРЕОБРАЖЕНИИ


Готовы ли вы к тому, что вас сотрут, вычеркнут, отменят, превратят в ничто?

Готовы ли вы стать ничем? Погрузиться в забвение?

Если нет, вы никогда по-настоящему не изменитесь.

- Д. Г. Лоуренс, «Феникс»


Следующим важным примером общественных установлений, предоставлявших в древних цивилизациях и туземных культурах возможность через переживание подготовиться к смерти, являются ритуалы, связанные с переходом из одной социальной группы в другую. Термин «ритуалы перехода» был введён в научный обиход голландским антропологом Арнольдом ван Геннепом, автором первого научного труда на эту тему, впервые признавшего их важность и повсеместное распространение (van Gennep 1960). Церемонии подобного рода существовали во всех известных туземных культурах и соблюдаются по сию пору во многих доиндустриальных обществах. Их основной целью является преображение, новое определение роли и освящение отдельных людей, групп или даже целых культур.

Ритуалы перехода выполняются во время критических изменений в жизни индивидуума или культуры. Их проведение зачастую соответствует важной физиологической трансформации – родам, обрезанию, наступлению половой зрелости, вступлению в брак, началу менопаузы, умиранию. Это стадии в жизни посвящаемых, когда их тело, душа, социальный статус и священная роль претерпевают значительные изменения. Похожие ритуалы связаны с посвящением в воины, вступлением в тайное общество, с календарными праздниками обновления, переселением групп людей на новое место жительства.

В западной индустриальной цивилизации время главных переходов с одной жизненной стадии на другую обычно оценивается негативно. Это безусловно верно по отношению к половому созреванию, вступлению в период зрелости, старости и, конечно, умиранию. Даже роды обрели в нашей культуре несколько отрицательный оттенок, так как роженицу обычно низводят до роли пациентки, отправляя её для родов в клинику. Нередко пренебрежительное отношение к старикам и тем, кто поражён болезнью, особенно такой, которую принято называть «смертельной». Такие люди находятся между жизнью и смертью и поэтому перестают функционировать как полноправные общественные единицы; это одна из причин, почему умирающие зачастую воспринимаются как общественное и экономические бремя.


^ Типичные стадии ритуалов перехода


Автор термина «ритуал перехода» и первого научного труда на эту тему Арнольд ван Геннеп признавал, что во всех изучавшихся им культурах ритуалы такого рода разворачивались по одному типу, делясь на три стадии: отделение, переход и объединение. На первой из них, при отделении, посвящаемых изымают из общественного окружения – семьи, клана или племени. На протяжении следующего за этим периода изоляции они могут оставаться либо полностью в одиночестве, либо в группе сверстников. Утрата знакомой почвы под ногами и отсутствие замены привычному приводит к некоему неопределённому пороговому состоянию, которое антропологи называют «промежуточным». Типичной реакцией, переживаемой испытуемыми, становится сильная печаль из-за утраты привычного образа жизни. Может также возникать страх от лишения опоры, перед неведомым, которое ожидает впереди. Возникающая ситуация весьма похожа на духовный кризис, когда знакомая реальность по чужой воле замещается ситуациями, требующими немедленной духовной перестройки. Однако когда инициация происходит в составе группы при ритуале перехода в племени, пугающий период отделения имеет и положительную сторону. В результате у новообращённых обычно формируется глубокое чувство привязанности и единства друг с другом.

Наступает момент, когда старшие члены племени передают посвящаемым представления о космогонии и мифологии, готовя их к следующей стадии ритуала – переходу. Для оптимального исхода трансформации необходима тщательная и обдуманная подготовка. Обращаемые получают большую часть информации о процессе инициации непрямым образом, через пересказ мифов, песни и танцы. Старшие также делятся с ними своими знаниями о тех областях опыта, которые им предстоит преодолеть. Обращаемые познают, что предстоящее странствие, несмотря на все его пугающие черты, лежит вне времени. По этому пути проходили до них и после них пройдут ещё многие – как их священные предки и обращаемые до них, так и те, кто родится позже. Понимание универсального характера испытываемого ими ободряет неофитов и помогает преодолеть трудность процесса трансформации.

Во время второй стадии, названной ван Геннепом переходом, неофиты продвигаются от преимущественно умственного постижения к непосредственному глубокому переживанию холотропных состояний сознания, которые вызываются мощными способами воздействия на сознание, «священными методами». К ним относятся различные ритмичные действия с использованием барабанов, бубнов и прочих ударных инструментов, музыки, пения, ритмических танцевальных движений, специальное изменение ритма дыхания, и культивация особых форм осознания окружающего. Длительная социальная и сенсорная изоляция – пребывание в пещере, пустыне, на льду в условиях Арктики, высоко в горах – играют важную роль в достижении испытуемым холотропного состояния. Ценность подобных состояний для различных групп людей была весьма велика, что отражается в тех чрезвычайных способах физиологического воздействия, к которым прибегали ради того, чтобы ввести посвящаемых в них: от длительного лишения сна, воды, пищи до применения сильнейших слабительных средств, кровопускания и причинения сильнейшей боли.

К наиболее действенным и сильным методам относится применение психоделических веществ растительного происхождения. Традиции их использования в духовных и ритуальных практиках насчитывают тысячи лет. Легендарный священный напиток, именуемый в древнеперсидской Зенд Авесте хаома, а в Индии сома, использовался индоиранскими племенами на протяжении нескольких тысяч лет и, вероятнее всего, послужил важнейшим источником ведической религии и философии. Препараты разновидностей конопли употреблялись для курения и внутрь в странах Востока, в Африке и Карибском регионе под различными названиями (гашиш, бханг, ганджа, киф, марихуана) как для расслабления, получения удовольствия, так и в религиозных церемониях. Они являли собой важное таинство для столь различных групп как брахманы, приверженцы ряда направлений суфизма, древние скифы и растафарианцы на Ямайке.

В Центральной Америке история применения психоделических препаратов также уходит корнями в древность. Весьма эффективные средства изменения сознания растительного происхождения известны в нескольких индейских культурах доиспанского периода – у ацтеков, майя и тольтеков. Шире прочих известны мексиканский кактус пейотль (Lophophora williamsii), священный гриб теонанакатль (Psilocybe mexicana), и ололюкви – семена ипомеи разных сортов (Ipomoea violacea and Turbina corymbosa). Вплоть до наших дней их используют в своих духовных практиках уичоли, масатеки, чичимека, кора и другие племена мексиканских индейцев; также они применяются в Церкви Коренных американцев.

В знаменитой в Южной Америке яхе или аяхуаске основным компонентом является растущая в джунглях лиана (Banisteriopsis caapi), к которой добавлены некоторые другие вещества растительного происхождения, содержащие ДМТ - диметилтриптамин. В бассейне Амазонки и на островах Карибского моря также используют различные нюхательные смеси. Туземные племена Африки принимают внутрь и вдыхают порошок из коры кустарника ибога (Tabernanthe iboga). В небольшом количестве он используется как стимулятор, в большем – при женских и мужских ритуалах инициации. Среди психоделических составов животного происхождения известны высушенная слизь некоторых видов жаб (Bufo alvarius) и мясо тихоокеанской рыбы Kyphosus fuscus. Перечисленные выше смеси и вещества представляют собой лишь малую часть тех, что на протяжении и многих веков применялись при обрядах и духовных практиках в различных странах мира.

Сочетание описанных практик и методов приводит посвящаемых к исцелению, расширению духовных способностей, глубокой трансформации личности и интеграции на более высоком уровне. Чаще всего они испытывают духовно-психическую смерть, возрождение и встречу с мистическими измерениями действительности. В контексте проводимых обрядов данный опыт интерпретируется как смерть в предыдущей роли и рождение для следующей. К примеру, из девочек и мальчиков при обряде инициации посвящаемые превращаются во взрослых мужчин и женщин, с правами и обязанностями, сопровождающими данный статус.

Третьяя стадия по ван Геннепу это объединение. Она заключается в возвращении личности к обществу в новой для неё роли, в зависимости от типа церемонии – как взрослого члена племени, вступившего в брак, как родителя, воина и т.п. При ритуале перехода индивидуум или социальная группа оставляют прежнюю роль позади и, после некоторого промежуточного периода, переходят в иное, совершенно новое жизненное состояние. Недавно прошедшие инициацию значительно отличаются от себя же до момента начала обряда. Пережив глубокое духовно-психическое преображение, они обретают личную связь с мистическим измерением существования, значительно расширившийся взгляд на мир, лучшее понимание себя и иную систему ценностей. Столкнувшись с убедительным опытом собственного уничтожения и пережив его, они превозходят отождествление исключительно со своим телом и эго, утрачивают страх перед смертью и обретают новое отношение к жизни.


^ Ритуал перехода Окипа

В качестве примера впечатляющего и сложного ритуала перехода я опишу праздник Окипа у манданов – индейского племени Великих Равнин, живших возле реки Миссури. Я специально выбрал ритуал, вызывающий крайнее физическое страдание и боль, даже членовредительство. Этот пример показывает, насколько высоко в некоторых культурах ценится обретаемый таким путём трансформирующий опыт и до каких крайностей могут доходить в погоне за его обретением. Естественно, существует множество других ритуалов перехода сходного свойства, значительно менее сложных и радикальных, чем праздник Окипа. Хотя в центре этого удивительного праздника инициация юношей, которые становятся мужчинами и воинами, он также включает танцы, призванные обеспечить удачную охоту на бизонов и умилостивить злых духов, а также празднование окончания мифологического потопа.

В начале ритуала раскрашенный белой глиной и облачённый в роскошные одежды участник церемонии выводил группу молодых людей, разрисованных глиной разных цветов, на площадку. Он изображал собой Первого человека, Первого предка. Все входили в большое круглое строение и рассаживались по обе стороны от Первого предка. Выкурив священную магическую трубку, Первый предок ободрял юношей и назначал старого шамана быть руководителем обряда.

Среди прочих обязанностей руководитель обряда следит, чтобы никто из юношей не убежал из помещения, не ел, не пил и не засыпал на протяжении четырёх дней, пока идут приготовления к испытанию. Молитвенными обращениями он также поддерживал связь с Великим Духом, испрашивая успеха всему предприятию. В процессе подготовки участники выполняли ряд ритуалов и развлекали собравшихся снаружи, возле Великого Каноэ, напоминания о потопе.

Они возносили молитвы Великому Духу, прося, чтобы не оскудели стада бизонов и не иссякла стойкость у молодых испытуемых. Большое количество энергии тратилось также на вызов Злого духа – О-ки-хи-ди. Попытка примириться с тёмными сторонами жизни характерна для ритуалов перехода и целительских церемоний во многих культурах.

На четвёртый день появлялась фигура в маске, изображающая О-ки-хи-ди – почти обнажённого, выкрашенного преимущественно в чёрный цвет, с небольшими белыми участками. Он врывался в поселение, украшенный огромным деревянным пенисом с чёрным стволом и большой алой головкой; он носился кругом, гоняясь за женщинами и создавая суматоху. Общая паника и хаос нарастали, пока не достигали вдруг некой поворотной точки. Руководитель обряда вставал на пути у Злого духа и лишал того возможности сдвинуться с места силой своей священной трубки. Лишённый магической силы, О-ки-хи-ди тогда подвергался насмешкам и унижениям, особенно со стороны женщин, и изгонялся из поселения.

Затем женщины с победным видом возвращались с огромным пенисом в виде трофея, что служило сигналом для начала испытания внутри большого круглого строения. Там юношей подвешивали над землёй на шнурах, привязанные к продетым сквозь грудные мышцы штырям. К штырям подвешивали также в виде грузов тяжёлые предметы – щиты, луки, колчаны, черепа бизонов, и вращали испытуемых с помощью шестов до потери сознания. После этого их опускали на землю, а когда они приходили в себя , то отрубали тесаком им мизинцы, в виде жертвы Великому Духу.

С грузами, по-прежнему прикреплёнными к их телам, юношей выводили на площадку снаружи. Церемонию Окипа завершала Последняя Гонка. Молодые люди бегали кругами, волоча за собой привязанные грузы, стремясь продержаться на ногах дольше сверстников, прежде чем падали и «умирали», как это называлось. Уже потерявших сознание от физического истощения и невыносимой боли их ещё волокли по земле, пока все грузы не отрывались. Их истерзанные тела лежали на земле, пока инициируемые не приходили в себя и нетвёрдыми шагами не направлялись в свои дома. Там родственники встречали их и поздравляли как выдержавших столь великое испытание. Незрелые подростки, которыми были они прежде, умерли и возродились в виде мужчин и смелых воинов.

Что бы ни думали представители западной цивилизации о столь экстремальных переживаниях и поведении, в результате подобных церемоний значительно улучшалось самочувствие и укреплялось здоровье участников, их сила и независимость, усиливалось чувство связи с природой и мирозданием, принадлежности к племени. Внутренние переживания и события ритуала перехода наделяют неофитов пониманием глубинного смысла и ключевого прозрения в отношении любых процессах преображения, включая духовные кризисы: можно пройти сквозь хаос порогового состояния и умирания, испытать полное уничтожение и смерть, и выйти из этого испытания исцелённым, обновлённым и сильнее прежнего. Такое понимание значительно уменьшает страх смерти и укрепляет способность радоваться жизни.

При обряде перехода Окипа значительная часть преображающего испытания выполнялась реалистично и без всяких уклонений, вполне конкретно, но это не единственный путь. Психотехники более щадящего типа, изменяющие сознание в не меньшей степени, но без физических увечий, могут вызвать сходные переживания страданий, смерти и возрождения через активизацию внутренних духовных хранилищ подобных переживаний. Чисто символическое переживание такого рода окажет на личность совершенно идентичное воздействие. У людей, переживающих духовный кризис, подобные переживания часто возникают спонтанно. Даже при беглом сравнении становится ясно, что многие аспекты ритуалов перехода тесно связаны с феноменологией психоделических и холотропных переживаний, возникающих на перинатальном уровне бессознательного. (Перинатальный уровень бессознательного обсуждается в главе 8).


^ Темы рождения, секса и смерти в ритуалах перехода


Внутренние переживания испытуемых в этих обрядах включают специфическую смесь тем, связанных с рождением, сексом и смертью, причём та же триада характеризует опыт, связанный с повторным переживанием последней стадии своего рождения (см. Главу 8). Кроме того, внешняя символика, используемая в процессе инициации, являет собой тот же странный сплав этих трёх наиболее важных аспектов жизни. К примеру, хижина, отведённая для инициации, может именоваться «вагиной» или «лоном», причём нередко то же слово обозначаем и гробницу. В некоторых культурах словом для вынашивания ребёнка называют также похороны и обряд инициации. И наоборот, погребальные камеры часто делают в виде матки, а умерших хоронят в позе плода. У ятмулов, новогвинейского племени, вход в хижину для инициации называется вратами клитора. О беременных женщинах могут говорить как об умерших, а после родов их считают родившимися вновь.

В обрядах перехода часто используют ссылки на биологическое рождение для поддержки переживаний «второго рождения» и ритуальной трансформации. Испытуемых часто полностью обнажают, бреют наголо, голову им обливают кровью жертвенного животного, иногда обмазывают калом. Иногда на несколько дней их заворачивают в шкуры, содранные с животных. Нетрудно распознать во всех этих действиях стремление воспроизвести ситуации пренатального развития, родов и обработки после родов. Эмоциональное и физическое страдание, болезненное отделение и борьба за выживание входят составной частью во многие ритуалы перехода, сильно напоминая сходные переживания новорожденных в реальной жизни и символические при холотропных состояниях. Во время перинатальных сессий переживания психодуховной смерти и возрождения обычно смешаны с переживанием момента своего рождения и имеют выраженный сексуальный компонент. В ритуалах перехода встреча со смертью, являющаяся составной частью появления на свет, может быть разыграна столь реалистично, что несёт с собой серьёзный риск увечья или даже биологического разрушения для испытуемого.

Сходство между ритуалами перехода и рождением в глубинной переживательной работе усматривается не только в области содержания, но также структурно. Существует явная параллель между стадией отделения по ван Геннепу и началом процесса родов, когда при схватках матка сдавливает артерии, поставляющие плоду кислород и питательные вещества, а шейка матки ещё не раскрылась. Это прекращение плацентарного кровообращения между матерью и ребёнком разрывает значимую связь между ними, по существу, отделяя их друг от друга. Ван Геннеповская стадия перехода далее соответствует переживаниям прохождения через родовые пути при раскрытии шейки. Эта борьба между жизнью и смертью отмечает собой коренное преображение водного организма (плода) в дышащий воздухом (новорожденного младенца). И наконец, стадия нового включения по ван Геннепу соответствует воссоединению ребёнка с матерью после переживания (воз)рождения.


^ Социальные применения


Ритуалы перехода являются культурными и духовными событиями, во время которых испытуемые могут пережить и выразить сильные эмоции и физические энергии, связанные с перинатальными и трансперсональными матрицами, таящимися у нас всех в глубине бессознательного. И представляется вполне достоверным предположение, что в силу столь базового характера задействованных психологических сил бесконтрольное проявление этих энергий может оказаться разрушительным для общины. Интересно отметить в этой связи мнение Арнольда ван Геннепа, Виктора Тёрнера, Маргарет Мид, Мирча Элиаде и других выдающихся антропологов, считавших ритуалы перехода обрядами, несущими исключительно важную функцию для гармоничного существования и связности общества изучавшихся ими культур.

Вполне возможно, что отсутствие значимых ритуалов перехода может способствовать развитию разнообразных форм психопатологии, которые мы наблюдаем в современном обществе. Множество деструктивных и антисоциальных импульсов зловредно просачивается в нашу повседневную жизнь и порождает различные проблемы на личном и социальном уровнях, вместо того, чтобы найти выход в безопасном и специально структурированном священными установлениями контексте. Интересно было бы исследовать вопрос, в какой мере удалось бы компенсировать рост сексуальных эксцессов, преступности, злоупотребления алкоголем и наркотиками среди подростков в промышленно развитых странах значимыми ритуалами перехода для этой возрастной группы (Mead 1973; Mahdi, Foster, and Little 1987; Mahdi, Christopher, and Meade, 1996).


(Рис. Стр 42 оригинала. Повелитель зверей. Деталь большого наскального рисунка в пещере Ле-Труа-Фрер, изображающая антропоморфную фигуру, скорее всего палеолитического шамана, в окружении животных.)


3


^ ДРЕВНИЕ МИСТЕРИИ СМЕРТИ И ВОЗРОЖДЕНИЯ


«Нет ничего выше этих мистерий. Они улучшили наш характер и смягчили обычаи, заставили нас перейти от дикости к истинному гуманизму. Указали не только как радостнее жить, но и как умирать, не теряя надежды».

^ Марк Туллий Цицерон об Элефсинских мистериях

(О законах)


Теперь мы рассмотрим другую важную форму подготовки к умиранию, сущуствовавшую в древности – мистерии смерти и возрождения. Основой этих обрядовых представлений были мифологические истории, где действовали различные божества, которые умирали и воскресали, либо спускались в подземное царство мёртвых и благополучно оттуда возвращались. Понимание динамики этих представлений и их связи с повествованиями о смерти и возрождении богов и героев требует совершенно новой интерпретации природы и функций мифов. Обычно считается, что мифы – продукт человеческой фантазии и воображения. Тем не менее, в работах К.Г.Юнга и Джозефа Кемпбелла было выдвинуто иное понимание мифологии. Согласно представлениям этих двух конструктивно мыслящих исследователей, мифы отнюдь не вымышленные истории о приключениях воображаемых героев в несуществующих странах и, значит, не произвольный плод фантазии своих творцов. Они возникают в коллективном бессознательном человечества и представляются проявлением изначальных принципов, душевной и космической организации, которые Юнг называл архетипами.





оставить комментарий
страница1/6
Дата23.01.2012
Размер1.05 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5   6
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх