Н. Я. Кузнецову icon

Н. Я. Кузнецову


Загрузка...
страницы: 1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   21
вернуться в начало
скачать

20

27 января 1936

Дорогая Фанечка, Вы встретились со мною мысленно! В эти дни я неоднократно вспоминал о Вас и думал, что Вы, по-видимому, сердитесь на меня за что-нибудь, оттого в не пишите так долго. Очень давно виделись мы с Вами, да и то Вы проскользнули в последний раз мимо меня совсем почти незаметно! Ну, очень хорошо, что написали наконец!

Что сказать Вам о Конгрессе? Приходилось Вам видеть;, мою статью в «Природе», посвященную этому событию? Э^| было в № 10 этого журнала за 1935 год. Если не читали,^! пожалуйста прочтите! Если мне удастся достать оттиск, д1| Вам пошлю. Но думаю, что в Вашем Институте это издавдий должно быть. Конгресс был, прежде всего, очень массивнь<м;

телом! Оттого он был мало поворотлив и подвижен. А это дай дало его чрезмерно пестрым и разнообразным, так что уд вить в нем какое-либо «единство действия» трудно! <.,' Вы знаете, что знаменитая теория трагедии, по Аристо" лю, требует непременно единства действия — для того, чэ бы круг событий имел достаточно характерное лицо! Теод трагедии Аристотеля касается не одной лишь трагедии в | ком и техническом смысле слова, но драмы в широком зна;

нии. Так вот, при изобилии драматизма в отдельных мац тах Конгресса, в нем не откристаллизовывалось драд единства лица в нем не было, и поэтому остается говор или о дробных частностях, отдельных докладах и эпизод или, говоря что-нибудь общее, уходить в речи лишь «по ι воду Конгресса». По поводу Конгресса я стал бы гово^ конечно то, что в нем коснулось меня и университетской·* зиологии в особенности. Это, прежде всего, очень ваяя для нас соприкосновение с физиологами Сорбонны, с с^ гами Лапик и их учениками. Проблема лабильности, ] водящая нашими работами и исканиями, с другой сто( хронаксия и все то, что вызвано ею в жизни на Зала у нас. В двух направлениях и соприкоснулись эти ли во-первых, в сближении «доминанта — субординация наксий», и во-вторых, в сближении «периэлектротон -бординация хронаксий». Первая пара выдвинута Лат в его докладе, сделанном в университетской лаборатор Вторая пара выдвинута мною на основании сопоставле работ Н. П. Резвякова с последними плодами Сорбонне школы. Как видите, в этих вещах я отмечаю определей угол в деятельности Конгресса, важной в особенности с'\

416


шей точки зрения, но не представляющейся столь исключительной для других физиологов. Другой момент, также очень чувствительный специально для нас, заключается в том, что И. П. Павлов и еще более Л. А. Орбели принимали все зависящие от них меры к тому, чтобы оттеснить нас и университетскую физиологию от сколько-нибудь заметного участия в Конгрессе . В Организационный комитет от нас не было введено никого! Орбели доказывал везде, где мог, что в Университетскую лабораторию конгрессистов пускать не следует; наконец, во время самого Конгресса он делал все, что мог, для предотвращения поездок к нам и вникания в нашу работу. Очень странно и загадочно наблюдать поведение этих господ в отношении нас!

Со своей стороны я предпочитал вести себя и наши дела так, как будто мы совсем не замечаем подвохов и интриганства с их стороны! Вы знаете, что я со своей стороны всегда относился к О. дружелюбно и старался поддерживать его, когда у него бывали затруднительные условия. Ну, как видите, и опять я говорю не о Конгрессе, а о чем-то «по поводу» его, но касающееся в особенности нас! В остальном же для каждого из нас Конгресс представляется множеством интересных докладов крайне многогранного содержания, множеством линий живого искания в разнообразнейших направлениях экспериментальной мысли. Кроме того, было очень много конгрессистов случайного характера. Я встретил, например, одного американского «библиотекаря», попавшего на Конгресс только потому, что его жена «врач», впрочем тоже довольно далекий от физиологии!

Привет мой сердечный Вашим. Напишите мне о них! Над<ежда> Ив<ановна> низко Вам кланяется и благодарит за память.

Ваш ^ А. У.

21

19 сентября 1936

Глубокоуважаемая Фаня, примите мою глубокую благодарность за то, что достали мне статью Брюкке 40! Вы, может быть, успели заметить, что он прямым образом касается той темы и тематики, которыми занята наша лаборатория и, в частности, занят я в течение последних лет. И вот, при всем этом, я не мог достать эту необходимую для меня и для нас статью ни перед Конгрессом, ни после него, хотя Фундаментальная библиотека Университета дважды поднимала хлопоты, а я сам писал, куда только мог. Вам посчастливилось, и

14 Заказ 436 417


я не могу выразить Вам достаточно мою благодарность. Посылаю одновременно с этим письмом, что есть у меня печатного за последнее время. Я думаю, что Вам будет приятно иметь историю нашей кафедры, лаборатории и Института. Я имел случай проследить и довольно подробно, хотя время для этакой летописной работы было и не очень благоприят»· но! Это был июль месяц 1917 года, когда мне пришлосы по заказу Университета, заняться собиранием материалов! и писанием истории к приближавшемуся тогда столетие ι Университета. В действительности печатать эту историки пришлось лишь в 1935 году, по поводу Физиологическое?;? Конгресса. Как видите, работа задержалась! Но зато ее мо"·"8' но было значительно дополнить событиями и летописны записями за двадцатые и за половину тридцатых, когда де дошло до организации нашего Института . Этим период я занимался не особенно подробно. Он оказался излож ным несколько в другом стиле, чем первоначальный пери до 1917 года и до кончины Н. Е. Введенского. Но все-таюя последний период, который Вы отчасти знаете по свое!" участию в нем, вошел теперь в наш «летописный свод». Н пишите же мне, как представляется для Вас чтение этой 1 тории! Хотелось бы, чтобы Вы прочли также мой доклад) Конгрессе. Не знаю, насколько Вы преодолеваете фрэ·"" ский язык! Для меня этот доклад важен, как уплот формулированный экстракт всего того, чем мы занимал последние годы. Рабочий и идейный наш материал был;

вергнут своего рода прессованию, в результате получ! этот ряд последовательных теорем <...> который и предложен Конгрессу. Очень я хотел бы, чтобы Вы проч «Природе» в мартовской книжке текущего года (№ 3) статью об И. П. Павлове 42. К сожалению, у меня нет οι ков этой статьи, и послать ее Вам не могу. Но «Природа»,?! думаю, получается в Вашем Институте, и Вы будете им"·* случай держать в руках указанный номер. Так прочтите, жалуйста, и сообщите свои мысли по поводу статьи,

Пришел новый академический год! С каждым годом j меня все труднее входить в годовой круг, начинать сызн наши введения в науку, знакомиться с новыми людьми, t да кончается чтение курсов в июне, жадно хватаешься за( бодные дни, чтобы читать, думать, возобновить прервав!" ся работу своей мысли. До середины каникулярных Ht все еще кажется, что времени впереди довольно для чтобы почитать и успеть выполнить обязательное: потому) зволяешь себе отходить в новости иностранной литератур

418


более или менее далекие от своих прямых и срочных заданий А потом время переваливает во вторую половину кани-„д — начинается спешка; а в общем выполняешь значительно меньше, чем хотелось. Приходили неожиданные и срочные заказы, дополнительные задания, и в общем начало нового академического года встает перед тобою столь же неожиданно, как неожиданно приходит смерть, которую давно ждешь и которая все-таки приходит, как неожиданная новость и экстренное событие!

Как Вам удалось отдохнуть и поправиться летом? Как переживали чрезмерную жару, которая давала себя знать, кажется, повсюду? Можно было ожидать, что в этом году будут особенно хорошие и вызревшие фрукты, например, виноград, арбузы, дыни и т. п. Но к нам доходят, против ожидания, очень водянистые, изобилующие соками, но плохо вызревшие материалы! Надежда Ивановна забавляется и покупает, я ей не мешаю, но со своей стороны думаю, что было бы дешевле и не хуже просто пить воду под водопроводом. Кирзон жил лето на Клязьме близ Москвы. С городской квартирой у него очень плохо. Университет все угощает лишь обещаниями. Семью приходится возвращать в Ленинград на зиму. Может быть, у Вас будут случайные слухи о квартире, подходящей для него. Тогда будьте такая добрая — помогите ему. Побывайте у него в университетской лаборатории!

Ну пока, простите. Буду ждать, что напишите. Поклон от меня Вашим. Надежда Ивановна шлет Вам сердечный привет.

Всего хорошего. Ваш А. У.

22

21 октября 1936

Дорогая Фаня, только что послал Вам письмо с некоторыми литературными добавлениями, как получил Ваше письмо с выражением удивления, почему я давно не пишу. Когда в другой раз будет получаться такой пробел, не огорчайтесь, пожалуйста, моим молчанием и приписывайте его тому, что или на меня свалилось чрезмерное многоделие, когда вылетает из головы всякий зачаток мысли и нечем поделиться в письме, или события наводят на очень большие переживания и мысли, которые надо оставлять «про себя», не сгущая мрака для других, так как ведь тяжести достаточно на плечах любого из нас! Такой удачный кусок времени, когда сама душа запросит сесть за письмо, выделяется не ча-

14* 419


сто, но я очень рад, когда он все-таки выделяется! Вот и третьего дня, когда я сел за письмо к Вам, был такой момент, когда стало удачно и хорошо побывать мысленно у Вас на Трубниковском и побеседовать о текущих делах. За брошю* ру Брюкке еще раз спасибо сердечное! Она мне очень нужна. Буду теперь отвечать по порядку на Ваше письмо. Здоровье мое удовлетворительно, если не считать большую утомляемость и головокружения, посещающие меня изредка — то в аудитории, то дома, когда приходится хвататься за стол, чтобы не упасть. Это наше семейное состояние в том возрасте, который мне дан сейчас. Научные дела идут несколько тише, чем в прежние годы. Главным образом приходится писать заказанные статьи. Кроме статьи об И. П. Павлове в «Природе», третьего дня сдал в Академию наук еще новую статью о Павлове же для сборника, посвящающегося покойному. Мне очень хочется, чтобы Вы прочли обе и сказала мне свои мысли по их поводу. Первая озаглавлена «Великий 3 физиолога, вторая — «Об условно-отраженном действии»*<! Летом я доволен, за исключением того, что сделал в течение^ его значительно меньше, чем было намечено. Это оттого, что Я я стал лениться и отвлекаться чтением интересных, но «вне- | плановых» вещей от обязательного! Старость возвращает чег | ловеку его прошлое, далекие, детские черты. И я ловлю себя 3 несколько раз на увертках, когда вместо «урока» я брал по» стороннюю работу и отдавался ей надолго! Это ведь большое наслаждение — улечься с книгой на диван и отдаться про- М слеживанию того, как текла и извивалась мысль постороннее |

го автора!

Почему Вы приписываете именно «литературе» Ваше по- /I полнение за время пребывания в Крыму? По правде сказать, || мне кажется, что из Крыма как такового есть мало оснований | для соответствующего влияния на метаболизм, помимо лите-1 ратурного довольствия курортников! Или литература в са-| мом деле способствует сдвигу метаболизма в сторону и * в пользу жирового обмена? На какие и на чьи работы ? Вы опираетесь в своих допущениях? ;

Грустно за Вашего патрона. Желаю от души ему скорей- \

шего выздоровления!

Юличка по-прежнему мила и не забывает меня. Мы говй·-рим с нею о Вас. Часто и она просит опять и опять переде- з вать Вам ее сердечный привет и приязнь. Ее Машка по-преЖ*;

нему живет у меня. ' Надежда Ив<ановна> низко Вам кланяется и просив

нас не забывать! ϊ Самый искренний привет наш Вам.

420


23

^ Ч января 1937

Дорогая Фаня, был очень рад получить Ваше письмо. В нашей с Вами переписке есть один курьезный момент, который изображается на нижеследующем рисунке: после довольно продолжительного молчания кто-нибудь из нас, например Г., прерывается письмом (1). Почти тотчас за этим следует ответ или даже встречное письмо (1а). За этим наступает опять продолжительная фаза молчания. Это длится довольно долго, прежде чем снова один из нас, например У., собирается написать, выражая неудовольствие за долгое отсутствие известий! Получается опять пара почти одинаковых писем: (2) и (2а) с тем, чтобы опять возникла «пауза» или, если хотите, рефракторное состояние! Это будет уже третий интервал молчания. Нужно, чтобы что-то накопилось, собралось достаточно силы, дабы возникла новая пара писем (3) и (За) и т. д. Я уже давно заметил этот «порядок» вещей! Он в самом деле интересен! Не правда ли?

О моей недавней поездке в Москву могу сказать следующее. Как всегда, она для меня мучительна. На этот же раз она была еще и неожиданна, экстренна! Меня просили приехать люди, близкие к А. Д. Сперанскому 44. Такими были из ленинградских — проф. К. М. Быков и проф. Галкин (работник Нейрохирургической клиники и института усовершенствования врачей), а из московских проф. Л. Н. Федоров. Поездка выбила меня из всего текущего порядка работ, лекций, отзывов по диссертациям и т. д. Тем не менее ехать было нужно, ибо, по словам побуждавших к поездке, против Сперанского был собран сильный кулак и дело грозило тяжелыми последствиями для его школы. Человек он хороший, с остро, быстро и дальновидно мыслящей головой! Кроме того, научно хорошо настроенный, честный, далекий от обыденного ученого профессионализма, шаманской кастовости! Одним словом, я почувствовал, что необходимо ехать ему на помощь, не рассуждая о трудностях, когда дело идет, так сказать, о пожаре! Поехал, и доволен, что поехал, что так или иначе пришлось поддержать честного бойца на его излюбленном деле! Дело оказалось не так страшновато, как рисовалось отсюда. Нападения были в сущности незначительны, так что стало естественно думать, что большая часть их осталась латентною! Но во всяком случае было дорого, когда А. Д., как мне передавали потом, чувствовал себя спокойнее и увереннее, ощущая мою близость! Стало быть, съез-жено не даром! Что касается нападений на него, то они во

421


многом понятны и заслужены. Я не говорю о прямо злостных нападениях из принципиальной враждебности к липу А. Д.1 Как сейчас увидите, дело идет о том, что А. Д. мог вызвать антагонизм и среди тех, кто готов вместе с ним искать новых перспектив и идей в медицине! Из таких А. Д. мог создать себе антагонистов и в Союзе, и за границей, по несколько различным мотивам. Здесь в Союзе он наплодил себе нетерпимых антагонистов из клинических врачей, на которым привык покрикивать и которым привык предписывать по безапелляционным его указаниям. Как часто это бывает у очень захваченных своими мыслями людей, А. Д. почта не считается с людьми, с лицами тех врачей, которые дава" j лись ему в качестве руководимых! Приходилось слышать/ | что в урочные часы (дни), когда Сперанский ожидался ηϊ"] консультацию в клинику, врачи заранее начинали кляцатв | зубами, как в лихорадке, а потом, вдогонку, проклинала я А. Д-ча за его безапелляционную критику и бесповоротны» s приказы! За границей антагонизм возникал естественно от»;

того, что книжка, написанная наскоро, «в грозе и буре», нй*^ сящая претенциозное название «Элементы теории медипи-1 ны», норовила оспаривать место на полке у классичесюй1| курсов патофизиологии Ноордена, Крэля или старого Штрбмпеля! А ведь такая претензия требовала бы очень мнб*, го! Когда Вы берете в руки эти трехтомники, вроде Ноорд»?ц на, они уже с 20-й страницы начинают самым наглядным оСЙ разом лечить Вас, вливая в Вас особый мир и спокойствий тихого сосредоточенного мышления, собравшего в себя грбй| мадный опыт поколений наблюдателей и овеянного трад^| циями и горного зеленого какого-нибудь прелестного Боннер Гейдельберга или Инсбрука. Ведь эти почтенные старики щй| сали свои многотомники в совершенно исключительной -rt^ шине полу сельских университетов прежней Германии, abct*| рии, Англии. Еще раз: их книги действовали целебней уже при первом прикосновении к ним. Помните, как Людввй говорил о Гельмгольце 45 (см. И. М. Сеченов. АвтобиографйЦ ческие записки. М., 1907 г.: на его вопрос, почему этотсоЯ% дафон король Пруссии Вильгельм I часто приглашает ГелЫИ?! гольца для бесед, Людвиг ответил: «Ведь так приятно слн?? шать такое спокойное суждение»!?). И вот рядом с этими-К^ летописями патофизиологии классической науки Запада «е полку норовит вскочить томик боевых памфлетов, занесмЙ ный из чужой атмосферы «грозы и бури»! Понятен злостн!"—· отзыв британского рецензента в том духе, что «чрезмерн претензия, сказывающаяся еще в заглавии книги, не да серьезно отнестись и к тем материалам, которые кое-где '

422


общаются в книжке!» Этакими строками и ограничивались характерным образом в медицинских журналах Запада и Америки! Так, очевидно, нужно, чтобы умному и прекрасному автору было дано уйти от текущей сутолоки и улицы в тишину, если не Бонна и Геттингена, то какого-либо зеленого и горного угла на Урале или в Самарской Луке, где пора и нам устраивать университеты, клиники и исследовательские лаборатории! И после трех-пяти лет такой благодетельной работы в «покойном думании» Сперанский сумеет в самом деле убедительно и наглядно встать рядом с Ноорденом в глазах западных ученых! Уместный тон памфлета в условиях местной советской медицины совершенно неуместен и очень вреден для книги, когда она передается на Запад, в британские или американские условия! Обо всем этом я говорил А. Д-чу один на один, но счел нужным держаться других вопросов и тона в своем выступлении на конференции. Там я стремился прежде всего парализовать мелочные уколы и полуличные нападки, начинавшиеся то там, то здесь среди ораторов. Но эта поездка на конференцию Сперанского отняла у меня возможность ехать на сессию Академии наук, которая наступила через неделю! Уже никак не мог я продолжить отрыв от текущих неотложных дел в Университете по преподаванию и по диссертациям. Прошли диссертации:

77. О. Макарова, исключительная по значению для школы Н. Е. Введенского, и затем Высотского (из учеников Зеленого). На очереди еще ряд диссертаций. А тут еще куча неприятностей, назревающих дома, в своих лабораториях, в связи с недоброй деятельностью Балакшиной в отношении товарищей. Тут так много тяжелого, что говорить об этом не хочу и не буду. Только скажу, что так подчас больно мне за добрых и милых людей, которым пакостят, пусть по глупости, самоуверенно-слепые деятели!

Ну, всего Вам самого теплого, самого дорогого, самого лучшего. Крепко жму руку и желаю творчества, ясности и доброты духа на многие, многие годы! Сердечный привет и поклон мой Вашим. Н. И. посылает низкий поклон.

Преданный Вам ^ А. Ухтомский.

и

30 мая 1938

Дорогая Фаня, очень рад был получить Ваше письмо, хотя бы и маленькое. Спасибо, что не забываете. Жаль, что не смогли приехать сюда. Причем есть свои преимущества в общении личном, то есть «лицом к лицу», и есть свои преиму-

423


щества в общении через письмо! Личное свидание дает очень много, помимо слов, чрез ту почти подсознательную наблюдательность одного собеседника за другим, которая очень тонко сопоставляет и сравнивает то, что было, с тем, что стало, и так обогащает впечатлениями и заметками, что словео пая беседа несколько отступает даже на задний план, и люди говорят «Так много было за это время, о чем надо говорить, а вот когда свиделись, так и не знаешь, с чего начать и о чем говорить». В письме непосредственное общение лишь вооб-ражается, дело же идет преимущественно о передаче суждений. Здесь в самом деле говорится из накопившегося за время отсутствия адресата нечто отлившееся, сформировавшееся, кортикальное! Но, вместе с тем, личное, непосредствея-ное общение несколько отходит на второй план, застилаясь абстракцией! Спрашивается: где человек более «объективен» в отношении своего собеседника? Там ли, где всем своим су* ществом — подсознательно-физиологическим, как и психо- ϊ логически-логическим, — вновь и вновь переузнает собеседника при новой встрече, перестраивая и себя по его новым чертам? Или там, где он преподносит ему успевшие отлиться и закончиться свои мысли, обращенные к воображаемому собеседнику? Многие, очень многие без колебаний скажут, что именно во втором случае и только во втором случае впервые выступает «объективное» сообщение между людьми. Эг^ здесь впервые начинается «великий путь человека в науку», которым человечество освобождается от всего личного и становится «выше самого себя»! И я вот дерзаю думать, что именно на этом пути расставлены ловушки для человеческоИ мысли, завлекающие иллюзиями «объективности» в самые субъективные из субъективных установок жизни, когда человек фактически отгораживается от собеседника непроницаемой каменной стеной и когда обращается к нему, то по су- "I ществу говорит лишь с самим собою! Здесь-то и царит рокр- вой солипсизм! Необязательно, конечно, и первый путь обеспечивает подлинно раскрытое к собеседнику собеседование с ним! Но он, во всяком случае,'менее иллюзорен и скорее даст видеть, найдем ли в самом деле собеседника и есть ли данные для подлинного собеседования между людьми.

Но это я записываю Вам лишь между прочим! Теперь же | обращаюсь к Вашим вопросам. Каковы мои впечатления 0s февральской сессии 46? Прежде всего, поездка на эту сессию ,| была для меня большой тягостью. Надо всем господствовал® '\ чувство обязанности и необходимости принимать участие Щ заседаниях, но отнюдь не потребность поделиться новым» jj

424


сведениями или наблюдениями! Если бы я был предоставлен своему произволу, то на этих заседаниях я не выступал бы, а самое большое предпочел бы сидеть среди публики. Из выступлений наших работников мы могли заметить, что наша лаборатория и не была готова к выступлениям с докладами, так что у нас преобладали «общие места», за исключением одного доклада С. И. Горшкова «К учению об усвоении ритма». В этом докладе много и нового, и ценного, но именно он-то и был лишь умомянут мною в самых общих чертах, но не изложен самим автором, ибо автор не имел возможности приехать в Москву.

Инициатива конференции исходила целиком от Орбели и, как мне кажется, имела в виду демонстрировать преимущества Орбели и его лабораторий как по разнообразию разрабатываемых вопросов, так и по обилию сотрудников; вместе с тем имелся в виду смотр павловского наследства и тех ресурсов, которые есть в стране для его продолжения. Конференция должна была показать, что у Орбели, во всяком случае, есть достаточные основания для того, чтобы встать во главе и павловского наследия. Я думаю, что это и было достигнуто. В своем отзыве, который мне пришлось недавно давать Президиуму Академии Наук, я также высказал, что следует предоставить Орбели возглавление нынешней павловской школы в Ак. Наук. Сам И. П. Павлов, видимо, желал иметь в Орбели своего преемника по Институту высшей нервной деятельности в Академии! Теперь что касается лично моих выступлений на февральских заседаниях, то их было два: «Современное положение школы Н. Е. Введенского» и, во-вторых, «Физиологический покой и лабильность как биологические факторы». Вы были на втором из выступлений, прислали мне записку с просьбой выйти к Вам в «кулуары» , а затем мы имели несколько минут для беседы в самом конце, когди сидели втроем (Вы, Кирзон и я) в комнате Президиума. В конце прений по докладам произошло выступление старого врача с нападением на меня, и это заслонило все прочие впечатления, так что в последней нашей беседе втроем дело шло не столько о содержании моего доклада и Ваших впечатлениях о нем, сколько о милом желании с Вашей стороны и со стороны М. В. Кирзона рассеять мое дурное настроение! Тем более <важно> было бы для меня знать Ваши мысли о том, что я говорил в докладе, т. е. по существу Ваши отзвуки на высказанные мною зависимости и параллели. Вы помните мой доклад на V Всесоюзном съезде: «Возбуждение, торможение, утомление». Там развивалось значение

425


физиологической срочности в связи с преобразованием воз·' буждений в торможение и с усваиванием ритма работы от. дельными физиологическими приборами. Теперь был сделан дальнейший шаг в развивании тех же представлений, причем к прежней триаде присоединился четвертый термин: «покой». Надо было начать вполне конкретное физиологическое изложение этого понятия, которое мы всегда примышляем implicite 48 в своих рассуждениях о физиологической активности, но постарей привычке довольствуемся чисто абстрактным пониманием этого термина как нулевого уровня для отт счета, тогда как это ведь вполне конкретное физиология^' ское состояние, а подмена его абстракциями приводит к иллюзиям и ошибкам теоретической физиологии! Ну вед 1 так, — я хотел бы получить от Вас подробное и серьезное иа-* ^ ложение Ваших впечатлений и мыслей по поводу моего дщ ^ клада! Это моя большая просьба! И уже если Вы так иле | иначе «ослушались», по Вашим словам, и не пошли на чтение Орбели, которое должно было иметь место на друга(1 день после нашего последнего свидания, то, пожалуйста, и» этот раз и потрудитесь написать мне свои мысли о моих мыс* лях касательно покоя и лабильности в организме! Теперц! следующие Ваши вопросы по порядку письма! Лекции я еи% | не кончаю и буду продолжать до июня. Это курс органов | чувств. У меня почему-то такое чувство, что это я читаю в логЩ следний раз. Откуда такое чувство, не знаю. Но оно не no-if буждает меня стремиться к тому, чтобы поскорее закончить| этот курс! Я так привык видеть смысл своей работы в чтение:! лекций, и для меня всегда так дорого желание студевт(яб| слышать мои лекции, что прекратить их без уверенной перо? 1 пективы на будущее — неприятно! Здоровье мое не очен!» 1 важно. Под влиянием «активов», проходивших у нас в апре* ι ле 49, я так устал нравственно и нервно, что уже от неболыщ»·? | го добавочного дела сбиваюсь в состояние острого утомле» | ния. На днях мне надобно было быть в Москве. Попытка | пройтись по улице привела к болезненному дрожанию ног, j острой испарине и иногда к головокружению. Это уже наскк , ящая слабость. Перед этим мне пришлось просидеть в непрс* j станном напряжении три дня «актива» в нашей лаборатория» i а два дня «актива» же в Институте Орбели. Это очень тяже» ло и расточительно для нервной системы старого человека^ \ Между тем предстоят и еще «активы»! Пока мы их прово*| дим, заграница ведет подлинные научные работы, так неуй;| ааваемо перестраивающие нашу науку! Надежда Иваномй Ц благодарит Вас за память и внимание. Она стала совсем сп№-|

426


пенькой старушонкой, маленькой, сухонькой и слабенькой. И тем не менее, норовит потихоньку убегать на рынки вопреки моим категорическим запрещениям и как только я не догляжу! Вот и сейчас, пока я садился за это письмо к Вам, она успела незаметно нырнуть из квартиры, и я заметил это лишь тогда, когда ее фигура с рыночным саком под мышкой, появилась в поле моего зрения вдали, на дворе у ворот на 15 линии! Правду говорят, что со старым так же много хлопот, как с малым! Между тем хождение по улицам теперь и для полносильных и молодых оказывается так часто опасным. Движение на ленинградской улице начинает догонять московские! Ну вот, мы побеседовали с Вами заочно!

Передайте, пожалуйста, мой сердечный привет Вашей маме и племяннику.

Преданный Вам ^ А. Ухтомский.

25

18 июня 1941

Дорогая Фаня, от души благодарю Вас за письмо с портретом покойного Ефима Семеновича Лондона 50 и за сочувствие в моей болезни. А меня постигло теперь новое и гораздо более серьезное горе: скончалась Надежда Ивановна, старый верный друг мой, перешедший ко мне непосредственно от покойной моей воспитательницы тети Анны Николаевны Ухтомской. Надежда Ивановна была живой связью с людьми моего детства и юности, с моими родителями и родичами, многие из которых кончились на руках этого самоотверженного и верного человека. Последний привет свой посылает Н. И. и Вам, каким-то внутренним чувством улавливая в Вас сочувственно-родственного человека. Она Вас любила. Простите меня, пожалуйста, в том, что я так редко, редко отзываюсь своими письмами. Я очень слаб за последнее время и мне нелегко сосредоточиться, чтобы сесть за письмо. Стариковские немощи и довольно много неприятностей по работе не успевают компенсироваться, как это бывало в прежние годы, радостью преподавания и общения со студенчеством. И преподавание дается все с большим трудом.

Я сочувствую Вашей скрупулезности, с которой Вы еще и еще раз пересматриваете диссертацию. Это обещает прекрасный и строго отчеканенный материал фактов и мыслей. Но все-таки надо помнить и о сроках. Пускай они охранят от крайности, от чрезмерных оттягиваний.

427


Жду, когда приобретете ученую степень. Крепко жму Вашу добрую руку и желаю от души всего, всего доброго. Буду ждать от Вас добрых известий во всем, что составляет Вашу

жизнь.

Преданный ^ А. Ухтомский.

26

29 ноября 1941

Очень раз был получить Ваше письмо, узнать из него, что Вы не прервали своей колеи, по которой следовала Ваша жизнь. Я думаю, что большая ошибка множества современников в том, что они срываются с работы, на которой были общественно полезны, и тем самым ослабляют себя и всю страну. Желаю Вам и далее крепко держаться за работу, ко- Я торая сама по себе поможет сохранить силы и подобающее Ц настроение перед лицом текущих дней, а вместе затормозит а чрезмерную впечатлительность к сутолоке и бестолочи улицы. Хотелось бы знать о наших общих приятелях, как они живут. Об отъезде Лены я слышал. Но не знаю о Марке, как и где он работает. Двинулся ли в Университете учебный год? Как и где работает Сперанский? И так же: где Салтыков, Илья Аркадьевич, Штерн и прочие? Что касается меня, я все прихварываю. Болят ноги, вследствие эндоартериита, мыш- % пы голени не успевают получать достаточно кислорода, отто- Я го при работе легко впадают в контрактуры, сопровождающиеся сильными болями. Пройду два-три квартала, и уже должен останавливаться и садиться. Итак, анаэробная работа мышц неприятна и болезненна. Потом легко простужаюсь; | сейчас сижу дома от бронхита и плеврита. |

Пришла старость со всеми ее признаками. Всему свое| время. Но этим я не огорчаюсь и более или менее доволен, ч Крепко жму Вашу руку. Всего, всего хорошего, i

ПРИМЕЧАНИЯ

' Фанни Григорьевна Гинзбург — ученица Ухтомского 1926—1928 гг., , подруга Е. И. Бронштейн-Шур. Подробными сведениями о Ф. Г. Гинзбург^ мы не располагаем. Известно лишь, что окончив Ленинградский уииверсй-' тет, она переехала к матери в Москву, работала там в научных учреждениях физиологического профиля, занималась гематологией. Копии писем Ухто*·;' ского к Ф. Г. Гинзбург долгое время находились в архиве В. Л. Балакия- · ной. После ее смерти в 1995 году они стали доступны для публикации. Me- Я стонахождение подлинников нам неизвестно. Впервые письма были опублв- Д кованы нами (в сокращенном варианте) в журнале «Звезда» (1998, № 2У. я

428


2 Третий собеседник — Е. И. Бронштейн-Шур, ученица Ухтомского ю9б—1928 гг., с которой он тоже переписывался с 1927 по 1941 год. Письма ν томского к ней публиковались в журнале «Новый мир» (1973, № 1),

боонике «Пути в незнаемое» (М., 1973) и в кн.: А. Ухтомский. Интуиция ввести. Письма. Записные книжки. Заметки на полях (СПб., 1996).

3 Алексей Алексеевич Ухтомский принадлежал к старинному русскому яжескому роду, ведущему начало от великого князя Всеволода Большое Гнездо (см. «Родословную» — наст. изд., с. 11). Его отец, Алексей Николаевич (1842—1902), закончил Нижегородский кадетский корпус, служил н Балтийском флоте, воевал в Крымскую войну в Севастополе; выйдя в отставку женился на выпускнице Павловского института благородных девиц в Петербурге Антонине Федоровне Анфимовой (1847—1913). Они поселились в дедовском имении Вослома недалеко от Рыбинска; кроме Алексея и умерших в младенчестве Владимира и Николая, у них были дочери Мария, Елизавета и старший сын Александр (впоследствии епископ Андрей).

4 В то время Ухтомский учился в Московской Духовной академии, где написал курсовую работу «Можно ли признать чувствования удовольствия и страдания первичными и основными элементами душевной жизни?» (1895) и защитил магистерскую диссертацию на тему «Космологическое доказательство Бытия Божия» (1897). Обе эти работы опубликованы в сборнике Ухтомского «Заслуженный собеседник» («Рыбинское подворье», 1997). Там же помещено пространное послесловие И. С. Кузьмичева (с. 449—551), воспроизводящее вехи духовной биографии Ухтомского.

5 На полях книги А. Блока «Возмездие», подаренной ему Ф. Гинзбург, Ухтомский написал следующее:

«Возмездие есть, без сомнения, закон Бытия, и оно еще гораздо ближе к человеку, чем принимают это Блок и Ибсен! Согласно принципу доминанты, мы видим во встречном человеке преимущественно то, что по поводу встречи с ним поднимается в нас, но не то, что он есть. А то, как мы толкуем себе встречного человека (на свой аршин), предопределяет наше поведение в отношении его, а значит, и его поведение в отношении нас.

Иными словами, мы всегда имеем во встречном человеке более или менее заслуженного собеседника. Встреча с человеком вскрывает и делает явным то, что до этого таилось в нас; и получается самый подлитый, самый реальный — объективно закрепляющийся суд над тем, чем мы жили втайне и что из себя втайне представляли.

Вот так принцип доминанты в социальном аспекте превращается в закон заслуженного собеседника. Если встречный человек для тебя плох, то ты заслужил его себе плохим, — для других он может был и есть хорош! И ты сам виноват в том, что человек повернулся к тебе плохими сторонами.

Самое дорогое и исключительно важное, что есть в жизни человека — это общение с другими лицами. А трагизм в том, что человек сам активно подтверждает и укрепляет в других то, что ему в них кажется; а кажется в других то, что носишь в себе самом. Дурной заранее видит в других дурное и этим самым провоцирует в них и в самом деле дурное, роняет их до себя;

так мы заражаем друг друга дурным и преграждаем сами себе дорогу к тому, чтобы вырасти до того прекрасного, что в действительности может скрываться в другом.

Заражение дурным идет само собою, очень легко. Заражение хорошим возможно лишь трудом и работою над собою, когда мы активно не даем себе видеть в других дурное и обращаем внимание только на хорошее. Тут понятна глубокая разница того, понимаю ли я «равенство» другого со мной так, что мол он такая же дрянь, как я, или так, что я могу и хочу быть так же прекрасен, как ты. Первое дается пассивно, само собою, без труда; второе пред-олагает огромный труд воспитания доминанты на лицо другого. Возмездие е по заслугам в том, что один видит во всех свое дурное и ведет себя еще

429


дурнее, чем был до сих пор; другой же, заграждая себе глаза на недостатки людей, побуждает их становиться лучше и сам становится лучше, чем был.

Плут и обманщик увидит плута и обманщика и тогда, когда перед ним пройдет Сократ или Христос: он не способен узнать Сократа или Христа ц тогда, когда будет лицом к лицу с ними. Оттого так часто бесхитростные дети, юноши и простецы из народа узнают, различают и приветствуют то, что осмеяно, опозорено и унижено у «ученых и премудрых». Проходит мимо с»-ма Красота и Чистота, а люди усматривают грязь, ибо носят грязь в себе. Вот — возмездие! И выход тут один: систематическое недоверие к себе, своим оценкам и своему пониманию, готовность преодолеть себя ради другого, готовность отбросить свое, себя ради другого. Конечно, такое принципиальное доверие другому может повести к горю и даже к смерти. Но и горе, · смерть будут здесь бодрящими, благородными для людей и человечества. Но не то тяжелое и «возмездие», которое мучит Блока!

И надо признать, что преодоление себя и бодрая творческая доминант» ' на лицо другого — даются очень просто и сами собою там, где есть любовь:

«продал все, что было у него, и купил то село, где зарыта жемчужина»» ;

«всё оставили и сочли за ничто, чтобы приобрести любимого». Из сказанного ясно, что закон возлезйия («преступления и наказания» — «заслужен·»· ·;

го собеседника») преодолевается только в более общем и всеобъемлющее |

законе любви. - ;

Этот последний предполагает со стороны человека не пассивное состоя?· \ ние, но усилие, подвиг, напряжение; рождение в себе нового другого лица ради того, кого любят: любовь ведь и есть выход из себя, постоянный рост

из силы в силу!

Само собой понятно, что любовь в том громадном значении, когда ова оказывается законом жизни, отнюдь не тождественна сексуальной любви в может лишь развиться из последней, как из своей почвы. Иными словами. любовь как αγαπηη (так греки называли и высшую форму любви, и браф-1 ские трапезы первых христиан. — Сост.) в благоприятных условиях может! развиться из любви, из ερωζ <эрос> но лишь в особых условиях. Ибо ведь сексуальный Эрос ни за что не ручается и сплошь и рядом оставляет людей замкнутыми друг от друга с начала до конца. И он так легко переходит,·! надругательство и над человеком в виде «венерической» любви, которой ящ;

реполнено «культурное» человечество городов. Эрос может носить имя лю6^"| ви лишь ради последствий, которые выходят за границы партнеров, помимо их воли, то есть ради зарождающегося третьего, который идет на смену. И именно тут начинается проблема Блока и Ибсена: реальный плод зоолог·!· ς ческой любви может быть и увенчанием прежней, производной его жизни;' но может быть и возмездием для нее. По мысли Блока, которой я очень са·;

чувствую, рождающееся поколение является закреплением, осуществлением и воплощением тех зачатков и неясных замыслов, которые носились втайне предками и отцами! То, что тогда говорилось втайне, теперь проповедуетевЗ с кровли. То, о чем едва думалось, теперь действует в реальной истории яя, улице. И вот тут в особенности сказывается, куда направлялась жизнь Ж культура отцов! Была ли это культура зоологического человека, замкнутого в себе и в своей индивидуалистической слепоте к другому, или культур·! преодоления себя ради другого. В поколениях подчеркивается в особенявй сти закон возмездия для одних, закон любви и общественного роста длв:

других! Для слепой смены человеческих поколений дети являются по ирН имуществу «заслуженными собеседниками» — историческим возмездмеК для отцов своих. Но они же являются для них усугублением любви и живьЯ» осуществлением зачатков αγαπηη. В первом случае дети преимущественно-уничтожают дело отцов, в свою очередь уничтожаясь своими детьми и ВИЙ ками. Тут «смена» есть уничтожение прежнего. Во втором случае дети пр должают и укрепляют обновленными силами дело отцов. Тут «смена» ее

430


глибляющееся продолжение. То родословие, о котором пишет в своей поэ-' рдок, это последовательное пожирание отцов детьми, Броде родословной римских цезарей или родословная крыс и кроликов. (Простите за крайности но ведь они сходятся.) Совсем другое родословие от отца племен Авраама через Исаака и Иакова до Христа — последовательная эволюция любви как принципа жизни!

История, впрочем, везде ведет к лучшему: только в одном случае она тащит за шиворот — хочешь не хочешь, а в другом она ведет любовно за руку!

В одном случае через кровь и дым событий; в другом — через общее и не умирающее дело поколений. Но в обоих случаях к Лучшему, что предчувствовалось всеми поколениями!»

6 Мене, текел, фарес — имеется в виду сюжет из ветхозаветной книги пророка Даниила о видении Валтасара: Валтасар был наследником Навуходоносора. В отличие от своего деда, он мало занимался государственными делами, будучи уверенным, что могущество Вавилона неколебимо — его интересовали развлечения и пиры. Однажды во время пиршества, чтобы потешить свое тщеславие, Валтасар велел принести священные храмовые сосуды, взятые при завоевании и разрушении Иерусалима и храма Соломона. Царь и приближенные стали пить из них, при этом всячески понося еврейских богов и превознося языческих. Вдруг на стене появилась рука (или тень руки?), которая пальцем чертила неведомые слова. Приглашенный для объяснения случившегося пророк Даниил сказал: *И вот что начертано:

мене, текел, упарсин. Вот — и значение слов: мене — исчислил Бог царство твое и положил конец ему; теекел — ты взвешен на весах и найден очень легким; перес — разделено царство твое и дано Мидянам и Персам» (Дан. 5: 18—28). В ту же ночь войска мидийского царя Дария, объединившись с воинами Кира, ворвались в Вавилон. Валтасар был убит одним из первых.

Надежда Ивановна Бобровская (1862—1941) — домоправительница и друг Ухтомского.

8 Иван Алексеевич Ветюков (1884—1967) — физиолог, ученик Н. Е. Введенского, сотрудник физиологической лаборатории Университета.

9 Михаил Осипович Гершензои (1869—1925) — русский историк литературы и общественной мысли. Книга «Грибоедовская Москва» вышла в 1914 г,

10 Мой ангел (фр.). Имеется в виду император Александр I.

Комакадемия — Социалистическая академия общественных наук, созданная декретом ВЦИК РСФСР в 1918 г. как высшее учебное и научно-исследовательное учреждение, объединившее целый ряд институтов (с 1924 г. — Коммунистическая академия). Упразднена в 1936 г. в связи с объединением институтов под эгидой АН СССР.

Арчибалд Вивиен Хилл — английский физиолог, член Лондонского королевского общества. В 1922 г. был удостоен Нобелевской премии в области физиологии и медицины за открытие явления скрытого теплообразования в мышцах.

Отто Генрих Варбург — немецкий биохимик и физиолог, член Лондонского королевского общества. В 1931 г. был удостоен Нобелевской премии в области физиологии и медицины за открытие природы и функций так называемых дыхательных ферментов. Отто Мейергоф — немецкий биохимик, в 1922 г. удостоен Нобелевской премии в области физиологии и медицины за открытие законов регуляции кислорода в мышцах и образования в них^ молочной кислоты.

is Р^ОД на Восток (нем.).'

Николай Петрович Резвяков (1885—1948) — физиолог, ученик "· Ь. Введенского. В 1919—1929 гг. работал ассистентом в физиологиче-<-ко» лаборатории Петроградского университета, впоследствии заведовал кафедрой физиологии человека и животных Казанского университета.

431


16 Иван Соломонович Беритов (Бериташвили) (1884—1974) — физиолог, ученик Н. Е. Введенского, до 1915 г. работал в физиологической лаборатории Университета, впоследствии основал физиологическую школу

в Грузии, академик.

7 Юрий (Георгий) Владимирович Фольборт (1885—1960) — физиолог, ученик и сотрудник И. П. Павлова.

Юрий Александрович Филипченко (1882—1930) — биолог, автор первого в России курса лекций по генетике; организовал в Санкт-Петербургском университете кафедру генетики и экспериментальной зоологии, в Академии наук создал лабораторию, реорганизованную в 1933 г. в Институт генетики.

19 Валентин Александрович Догель (1882—1955) — зоолог, специалист в области сравнительной анатомии беспозвоночных, паразитологии, эмбриологии, профессор Петербургского университета.

После второго ареста, в 1923 г., Ухтомский в целях конспирации чисто подписывал письма: А. Сугорский и А. Карголомский — по фамилия княжеских родов одного с ним фамильного древа (см. «Родословную» —

наст. изд. с. 11).

21 Андрей Петрович Рябушкин (1861—1904) — русский живописец, известный своими жанровыми картинами, посвященными праздничной, обрядовой стороне крестьянского быта. · ;

22 Николай Сергеевич Хранилов — зоолог, ученик К. М. Дерюгина. С Ухтомским их сближала творческая работа: по совету Ухтомского Хранилов выполнил несколько работ по изучению роли плавательного пузыря · кишечника рыб в распределении тонуса скелетной мускулатуры и ориентации их тела в водной среде.

а Константин Михайлович Дерюгин (1878—1938) — зоолог и гидробиолог. В 1920 —1936 гг. был директором Петергофского естественнонаузд

ного института.

2i Мария Алексеевна — старшая сестра Ухтомского.

25 Владимир Иванович Вернадский (1863—1945) — естествоиспытатель, минеролог и кристаллограф, основоположник геохимии, биогеохимим, разработал учение о биосфере. С 1922 по 1939 гг. — директор организованного им Радиевого института. В 1927 г. организовал в АН СССР отдел жц·· вого вещества, преобразованный в 1929 г. в Биогеохимическую лабораторию, ставшую впоследствии Институтом геохимии и аналитической химии

им. В. И. Вернадского, i

26 Видимо, упоминается доклад Ухтомского о временно-пространствеи·' д ном комплексе (хронотопе), с которым он выступил перед студентами и ее- .< трудниками Петергофского естественно-научного института осенью 1925 го» ^ да. Возможно также речь идет о его докладе на естественно-научной секций;:^ Общества марксистов при Университете, прочитанном в конце января s 1927 г. " |

27 Петр Осипович Макаров (1905—1975) — физиолог, сотрудник ФкЦ зиологического института Ленинградского университета. " ;

28 Без стеснения, бесцеремонно, развязно (фр.).

29 Лазарь Моисеевич Шерешевский (1900—1934) — ученик и Друг ухтомского.

30 Речь идет о V Всесоюзном съезда физиологов, биохимиков и фарма·*,

кологов (июнь 1934 г.).

31 Лина Соломоновна Штерн (1878—1968) — отечественный физм» лог, с 1929 по 1948 г. — директор Института физиологии АН СССР. *;

32 Оскар Фогт (1870—1959) — немецкий невролог. По предложению правительства СССР в 1925 г. принял участие в организации Института

мозга в Москве. :f;

33 Николай Евгеньевич Введенский (1851-1922) - русский физио»;

лог, ученик И. М. Сеченова, учитель Ухтомского. *;

432


34 В августе 1934 г. в Москве состоялся 1-й Всесоюзный съезд советских игателей, принявший устав СП СССР, в котором дал определение социа-"истического реализма как основного метода советской литературы и литературной критики.

" Владимир Сергеевич Соловьев (1853—1900) — русский религиозный философ, поэт, публицист и критик.

36 В августе 1935 г. в Ленинграде и Москве проходили заседания YV Международного конгресса физиологов, в работе которого принимали участие 1447 делегатов, в том числе около тысячи зарубежных ученых. Это был первый форум такого рода, собравшийся в России после 1917 года. Участники конгресса провозгласили И. П. Павлова старейшиной физиологов

37 Имеется в виду статья Ухтомского «Физиологический институт Ленинградского университета в истории своего возникновения»; она была напечатана в объединенном выпуске двух журналов: «Успехи современной биологии» (т. IV, вып. 4—5) и «Физиологический журнал СССР» (т. XIX,

вып. 1).

38 Дмитрий Николаевич Насонов (1895—1957) — отечественный цито-

физиолог, с 1935 г. профессор Ленинградского университета. Развивал взгляды Н. Е. Введенского на природу возбуждения.

При обоюдных несогласиях и неудовольствиях (и творческого, и организационного порядка) сторонники И. П. Павлова и Н. Е. Введенского в своих взаимоотношениях не переходили за грань недозволенного политиканства. Имелось немало идеологических враждебных сил, против которых они выступали единым фронтом. Как по-доброму относился к И. П. Павлову и Л. А. Орбели Ухтомский — явствует из публикуемых писем. В свою очередь, Л. А. Орбели в предисловии к книге В. Л. Меркулова «Алексей Алексеевич Ухтомский. Очерк жизни и научной деятельности» (1960) писал о нем: «Это был замечательный представитель великого русского народа, весьма талантливый, самобытный, упорный в труде и исканиях... Его теоретические и экспериментальные исследования, явившиеся продолжением и развитием взглядов Н. Е. Введенского, представляют большой интерес».

40 Эрнст Брюкке (1819—1892) — немецкий физиолог, профессор Кё-нигсбергского и Венского университетов. Известен своими трудами по анатомии и физиологии органов зрения, пищеварения, физиологии кровообращения и нервно-мышечной физиологии.

В 1934 году по инициативе ведущих профессоров университета и лично Ухтомского был организован Физиологический научно-исследовательский институт Ленинградского университета. Он же стал его первым директором.

Имеется в виду статья «Великий физиолог (Памяти И. П. Павлова)» (см.^наст. изд., с. 145).

Статья «Об условно-отраженном действии» вышла в 1938 г. в «Физиологическом журнале СССР», т. 24, вып. 1—2.

Алексей Дмитриевич Сперанский (1887—1961) — отечественный патолог. В 1923—28 гг. — ассистент И. П. Павлова, в 30—40-х годах заведовал отделами патофизиологии Ленинградского института экспериментальной медицины и общей патологии Всесоюзного института экспериментальной медицины в Москве.

Карл Фридрих Вильгельм Людвиг (1816—1895) - немецкий физиолог, создал крупнейшую школу физиологов: в его лабораториях работали и Русские ученые - И. М. Догель, Ф. В. Овсянников, Н. О. Ковалевский, и. М· Сеченов, И. П. Павлов, Герман Людвиг Фердинанд Гельмгольц U821—1894) — немецкий естествоиспытатель, физик, математик, физиолог и психолог. Один из ярких представителей физико-химической школы, зародившейся в Германии в 40-50-х годах XIX века.

433


Сессия Общего собрания Академии наук СССР.

Леон Абгарович Орбели (1882—1958) — физиолог, учеаяк! И. П. Павлова. С 1925 по 1950 гг. начальник кафедры физиологии Воевво- | медицинской академии.

8 Запутано, впутано ('лоте.).

С началом 1937 года в стране один за другим проводились беспр дентные по своей наглости и беспощадности политические процессы «врагами народа». Им сопутствовали многочисленные аресты, расспм без суда и следствия, партийные «чистки» и «проработки» «классово чу дых элементов». Массовый психоз и шпиономания захлестнули все сфе] общественной жизни. Итоги процессов в обязательном порядке повсемест обсуждались на митингах, собраниях и «активах». Не удивительно, что1 кая обстановка сеяла страх, подавленность и губительно отражалась на ( вседневной работе и самочувствии всех без исключения.

50 Ефим Семенович Лондон (1868—1939) — отечественный патоф олог, биохимик и радиобиолог, с 1924 г. профессор Ленинградского уни ситета.





оставить комментарий
страница13/21
Дата23.01.2012
Размер6,29 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   21
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх