Ю. П. Гармаев, доктор юридических наук icon

Ю. П. Гармаев, доктор юридических наук


2 чел. помогло.

Смотрите также:
Методические рекомендации по подготовке вступительных рефератов по специальности 12. 00...
Бринчук М. М. Б87 Экологическое право: Учебник. 2-е изд., перераб и доп...
Программа по дисциплине «Введение в сравнительное правоведение»...
Программа дисциплины «Административное право» для специальности 021100 Юриспруденция (3-я...
М. Г. Масевич доктор юридических наук, профессор Российского университета Дружбы народов...
О. А. Жидкова и доктора юридических наук...
О. А. Жидкова и доктора юридических наук...
В. П. Малков доктор юридических наук, профессор...
Программа кандидатского экзамена по специальности 12. 00. 02 Конституционное право...
Блок рабочей учебной программы специального курса профилактика преступлений...
Программа обязательного учебного курса для специальности 030501. 65 «Юриспруденция»...
Программа обязательного учебного курса для специальности 030501. 65 «Юриспруденция»...



страницы: 1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   29
вернуться в начало
скачать

^ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ И ПРИМЕНЕНИЕ СРАВНИТЕЛЬНО-ПРАВОВОГО МЕТОДА В ЦЕЛЯХ ЭКОНОМИКО-ПРАВОВОЙ ИНТЕГРАЦИИ РОССИИ

В АЗИАТСКО-ТИХООКЕАНСКОМ РЕГИОНЕ


^ Варавенко В.Е.

Россия, г. Владивосток


Одним из стратегических направлений российской внешней политики является налаживание сотрудничества со странами Азиатско-Тихоокеанского региона (далее – АТР) и, прежде всего, с «тремя драконами»: Китаем, Южной Кореей, Японией. Многие исследователи констатируют факт благоприятнейших за последние десятилетия условий для налаживания полноценных партнёрских отношений между Россией и странами АТР, прежде всего в сфере экономики [1, с. 46-60]. Внешнеторговое сотрудничество российского Дальнего востока и ближайших соседей по региону имеет хорошие традиции. Китай, Япония, Южная Корея являются основными внешнеторговыми партнёрами и инвесторами, начиная с первой половины 90-х годов [9, с. 63-64]. При этом потенциал сотрудничества не исчерпан во многих областях экономики, в частности, в нефтегазовой сфере.

По мнению А. Коржубаева, к 2030 году объём потребления энергоносителей в АТР увеличится в 1,5 – 2 раза, а цены на них повысятся в 1,5 – 3 раза. Цена энергоносителей на региональном рынке, в среднем, на 3 – 7% выше, чем на европейском рынке нефти и газа. Россия, являющаяся ведущим производителем энергоносителей в регионе, способна занять достойное место в данном сегменте рынка [4, с. 66-68].

Роль права в указанных процессах трудно переоценить. От того, насколько гармонизировано правовое регулирование, зависит эффективность межгосударственного сотрудничества. В свою очередь, предпосылкой гармонизации национального права является проведение сравнительно-правовых исследований. В регионе существует положительный опыт использования сравнительно-правовых исследований для совершенствования национального законодательства. Хорошим примером в этой области является Китай.

С введением консульской юрисдикции (экстратерриториального действия права колониальных держав) после поражения в Опиумных войнах в конце XIX века, Китай столкнулся с необходимостью создания жизнеспособного национального законодательства, отвечающего современным потребностям экономики. К работе над проектами Торгового кодекса 1903 г., Гражданского кодекса 1908 г. были привлечены специалисты в области японского права и это не случайно. Япония столкнулась с консульской юрисдикцией примерно за полвека до Китая и успешно их решила [15]. Обратим внимание: Китай использовал опыт правового строительства соседней державы, находившейся в сходных социально-экономических и политических условиях.

Реформы, проводимые в Китае с 80-х гг. XX века, также демонстрируют успешное применение результатов сравнительно-правовых исследований. Экономический рост во многом обеспечен эффективными средствами правового регулирования рыночных процессов. Китай заимствует правовой опыт экономически развитых стран, чьи правовые системы относятся к разным типам права [16, с. 11-12]. И зарубежные правовые институты, подвергнутые рецепции, более или менее успешно входят в ткань китайского права.

Итак, сравнительное правоведение представляет собой эффективное средство обеспечения межгосударственного экономического сотрудничества. Однако некоторые ключевые аспекты теории сравнительно-правовых исследований не нашли однозначного решения, в частности, определение целей, объектов сравнительно-правовых исследований, формирование их методики. Отсутствие теоретической проработки указанных вопросов не позволяет эффективно использовать названный метод для сближения национальных правовых систем. Проанализируем точки зрения российских и зарубежных компаративистов по указанным проблемным вопросам.

^ Цель сравнительно-правовых исследований. В отношении цели сравнительно-правовых исследований существует две точки зрения. В соответствии с первой, целью сравнительно-правового исследования является выявление сходств и различий между нормами, институтами, отраслями права и, в целом, между правовыми системами, но оценка и объяснение выявленных сходств и различий. Р. Леже видит в этом главное отличие сравнительного правоведения от философии права. «Компаративист ограничивает свои ценностные суждения. Он старается понять системы и институты в их собственной логике…» [6, с. 498]. А.Х. Саидов считает, что сам по себе сравнительно-правовой метод может использоваться только для выявления общего, особенного и единичного в предмете исследования [10, с. 41-42]. Однако он отмечает, что сравнительно-правовое исследование не ограничивается применением только сравнительно-правового метода.

Большинство российских и зарубежных учёных считают, что целью сравнительно-правового исследования является не просто выявление сходств и различий в предмете исследования, но также их оценка и объяснение. Р. Давид считал, что сравнительно-правовое исследование призвано «…объяснить ментальность, способы рассуждения и концепции иностранных систем…» [2, с. 23]. К. Цвайгерт и Х. Кётц отмечают, что заключительным этапом любого сравнительно-правового исследования является критическая оценка результатов исследования и выбор оптимального правового решения проблемы с его обязательным обоснованием [12, с. 74]. По мнению американских компаративистов, сравнительно-правовой метод предполагает критическую оценку результатов сравнительного анализа [13, p. 8]. Д.А. Керимов считает, что результатом сравнительно-правового исследования должно быть выявление сходств и отличий в предмете исследования, их оценка, определение эффективности и результативности в правовом регулировании общественных отношений [3, с. 302].

^ Объект сравнительно-правовых исследований. Все учёные признают, что объект сравнительно-правового исследования должен отвечать критерию «сравнимости». «…Объекты должны быть «сравнимыми», иначе говоря – между ними в обязательном порядке должна существовать прямая связь» [7, с. 120]. Однако конкретное проявление данного критерия учёные видят по-разному, что отражается в двух подходах: «функциональном» и «нормативном».

Первая из названных точек зрения зародилась в Германии. Родоначальником функционального сравнения считается Э. Рабель. Наиболее полное развитие идея функционализма получила в работах К. Цвайгерта и Х. Кётца. Сравнительное правоведение, по их мнению, призвано выявлять «…модели для предотвращения и урегулирования социальных конфликтов…» [12, с. 28]. Правовые явления отвечают требованию сравнимости, если выполняют одинаковые функции, решают идентичные социальные проблемы.

В свете нормативного подхода, объектом сравнительно-правовых исследований может быть только позитивное право и его элементы (нормы, институты, отрасли). Данный подход характерен для отечественной сравнительно-правовой традиции, которая длительное время была нацелена на «контрастирующее сравнение»: выявление различий в социальном содержании, роли, цели правовых институтов различной национальной принадлежности [11, с. 575]. Вместе с тем подобный взгляд встречается и в зарубежных работах. Так, Р. Леже считает, что объектами сравнения должны быть «ансамбли правовых норм», т.е. позитивное право разных стран, без учёта неюридических факторов [6, с. 498]. Согласно нормативному подходу правовые явления сравнимы, если обладают одинаковой системной принадлежностью, институциональными характеристиками.

^ Методика сравнительно-правового исследования. Данный вопрос получил развёрнутую разработку в трудах немецких компаративистов. Первым учёным, описавшим методику сравнительно-правовых исследований, стал Э. Рабель. К сравнительно-правовому исследованию предъявляются следующие методические требования: 1) наличие знаний о собственной правовой системе по интересующей теме; 2) наличие информации о зарубежном законодательстве; 3) сравнение отечественного и зарубежного права во взаимосвязи с иными юридическими и неюридическими факторами («в контексте»); 4) абстрагирование от национального стиля систематизации права, значения юридических категорий и постановка во главу угла социальных проблем; 5) взаимосвязь макро- и микросравнений (макросравнение является контекстом микросравнения) [13, p. 10 – 12].

На основе указанных методических требований К. Цвайгерт и Х. Кётц выработали этапы сравнительно-правового исследования, а также дополнительные методические требования. Сравнительно-правовое исследование состоит из следующих этапов: 1) определение рабочей гипотезы; 2) выбор объекта сравнения (правопорядков, включённых в процесс сравнения); 3) ознакомление с аналитическими материалами по праву соответствующих стран; 4) сравнение; 5) создание собственной системы понятий для обеспечения сопоставимости институтов разной национальной принадлежности, различающихся юридико-техническими особенностями, системной принадлежностью и даже предметом регулирования; 6) критическая оценка результатов исследования [12, с. 50 – 75].

Рабочая гипотеза формулируется в свете требования функциональности: в праве сравнимо только то, что выполняет одну и ту же функцию. Иными словами, гипотезу следует сформулировать без привязки к национальным юридическим категориям. При выборе объектов сравнения применяется требование «разумного ограничения». Все правопорядки делятся на «материнские» и «дочерние». Для выявления сходств и различий необходимым и достаточным является сравнение «материнских» правопорядков. В ходе сравнения следует не просто фиксировать сходства и отличия, но постараться взглянуть на различные правовые решения под таким углом, который позволит выявить их общность. Понятия, создаваемые для описания результатов, должны обладать признаками гибкости (возможность объединения гетерогенных понятий и институтов национальных правопорядков по функциональному признаку) и всеобщности (более общий характер понятий, по сравнению с понятиями национального права). Это позволит описать выявленные юридические решения, имеющие различную системную принадлежность, в общих формулах. Оценка результатов исследования заключается в выборе наиболее оптимального правового решения проблемы, либо комбинации отдельных решений с их обязательным обоснованием. Критерием обоснования является целесообразность того или иного решения.

Все указанные выше этапы и методические требования сформулированы в контексте «презумпции идентичности»: различные правопорядки, стремясь к достижению примерно одинаковых социально значимых результатов, решают одни и те же социальные проблемы различными юридическими средствами. Презумпция идентичности, по мнению К. Цвайгерта и Х. Кётца, является основным методическим принципом сравнительно-правовых исследований. На начальном этапе, при формулировании гипотезы, она выполняет эвристическую функцию. На заключительном этапе – функцию критерия оценки истинности результатов исследования [12, с. 59-60].

В других работах по сравнительному правоведению методики сравнительно-правовых исследований разработаны менее детально. Более того, по мнению некоторых компаративистов, создание универсальной сравнительно-правовой методики, применимой равным образом ко всем областям права невозможно [5, с. 326].

Итак, в теории сравнительного правоведения отсутствует единство мнений по поводу существенных характеристик сравнительно-правовых исследований. Опираясь на назначение сравнительно-правовых исследований, сформулированное в начале данной работы, выскажем некоторые соображения по данному вопросу.

Если назначением сравнительно-правового исследования является поиск путей совершенствования правового регулирования экономических отношений, сближения национальных правовых систем России и стран АТР, то его цель не может ограничиваться выявлением сходств и отличий в институтах и отраслях права. Достижение указанного конечного результата возможно только в случае нахождения оптимального варианта регулирования соответствующих отношений, что немыслимо без оценки проанализированных решений и объяснения целесообразности применения конкретного решения.

Объектами сравнительно-правовых исследований могут быть только юридические решения экономических проблем средствами национального права (функциональное сравнение). Правовые системы стран АТР обладают национальной спецификой; относятся к разным правовым семьям. В подобных условиях проведение нормативного сравнения невозможно.

Требование «сравнимости» объекта функционального сравнения имеет свою особенность. Как справедливо отмечает А.Х. Саидов, предпосылкой функционального сравнения является сравнимость исходных социальных условий, социальных проблем, обуславливающая функциональную сравнимость норм [10, с. 50]. Это означает, что функциональное сравнение российской правовой системы целесообразно проводить с родственными (в социально-экономическом, политическом, культурном контексте) правовыми системами. Перспективным представляется сравнение права России и КНР, поскольку: 1) и Россия, и Китай относятся к одному типу культуры; 2) обе страны испытали мощное воздействие коммунистической идеологии; 3) обе страны решают сходные социально-экономические задачи на современном этапе развития [8, с. 162-163].

Методика функционального сравнения, разработанная немецкими компаративистами, требует корректировки. Так, нельзя согласиться с требованием «разумного ограничения», ориентирующим на исследование «материнских» правовых систем. Например, китайская правовая система в начале XX в. формировалась под сильным влиянием японского права, которое в свою очередь, создавалось по германскому образцу. В ходе реформирования правовой системы во второй половине XX в. Китай отказался от заимствования правовых образцов только из родственных правовых систем. В современном китайском праве присутствуют институты и романо-германского, и англо-саксонского права. Однако сравнительно-правовые исследования немецкого права и права США и Великобритании не дадут нам истинное представление о современном праве Китая.

Не является неоспоримым основной методический принцип – «презумпция идентичности». Как отмечают английские исследователи, если национальные правовые системы решают одни и те же проблемы и достигают примерно одинаковые результаты, то, в таком случае, что является критерием оценки идентичности этих результатов? [14, p. 103] Неясны критерии выбора того или иного юридического решения. Действительно, что является мерилом, разграничивающим «целесообразное» от «нецелесообразного» в области правового регулирования экономических отношений?

Таким образом, для того, чтобы сравнительное правоведение выполняло свое назначение в деле совершенствования и гармонизации права необходимо разработать критерии и процедуры оценки результативности и эффективности юридических решений экономических проблем, модели и процедуры объяснения выбора юридических решений, а также гармонично синтезировать их со сравнительно-правовым методом. Иными словами, следует разработать методику сравнительно-правовых исследований результативности и эффективности регулирования экономических отношений в национальном праве разных стран. Только в этом случае сравнительно-правовой метод станет эффективным средством гармонизации национальных правовых систем России и зарубежных стран и, в частности стран АТР.


Литература:

1. Азиатско-Тихоокеанский регион: региональные проблемы, международные организации и экономические группировки: справочник. – М., 2010. – 320 с.

2. Давид Р., Жоффре-Спинози К. Основные правовые системы современности / Р. Давид, К. Жоффре-Спинози. – М., 2009. – 456 с.

3. Керимов Д.А. Методология права: предмет, функции, проблемы философии права /Д.А. Керимов. – М., 2008. – 521 с.

4. Коржубаев А. О стратегии взаимодействия России со странами АТР в нефтегазовой сфере / А. Коржубаев // Проблемы Дальнего Востока. – 2010. – № 2. – С. 64 - 77.

5. Кох Х., Мангус К., Винклер фон Моренфельс П. Международное частное право и сравнительное правоведение / Х. Кох, К. Мангус, П. Винклер фон Морренфельс. – М., 2003. – 480 с.

6. Леже Р. Великие правовые системы современности / Р. Леже. – М., 2009. – 584 с.

7. Марченко М.Н. Сравнительное правоведение: общая часть / М.Н. Марченко. – М., 2001. – 560 с.

8. Ратленд П. Россия и Китай: сага о двух переходах к рыночной экономике / П. Ратленд // Полис – 2009. – № 3. – С. 162 - 176.

9. Савка О., Чудесов В. Российское дальневосточье в системе хозяйственных связей со странами АТР / О. Савка, В. Чудесов // Проблемы Дальнего Востока. – 2007. – № 5. – C. 63 - 72.

10. Саидов А.Х. Сравнительное правоведение (основные правовые системы современности): учебник / под ред. В.А. Туманова. – М., 2005. – 448 с.

11. Туманов В.А. О сравнении разнотипных правовых систем / В.А. Туманов // Избранное. – М., 2010. – 736 с.

12. Цвайгерт К., Кётц Х. Введение в сравнительное правоведение в области частного права: В 2-х тт. Том I. Основы / К. Цвайгерт, Х. Кётц. – М., 1998. – 480 с.

13. Glendon M., Gordon M., Carozza P. Comparative Legal Traditions / M. Glendon, M. Gordon, P. Carozza. – Beijing, 2003. – 350 P.

14. Graziadei M. The Functionalist Heritage / M. Graziadei // Comparative Legal Studies: Traditions and Transitions / Ed. by P. Legrand, R. Munday. – Cambridge, 2003. – 550 P.

15. Junhai Liu. Comments on the Corporate Law of 1904 in Qing Dynasty [Электронный ресурс] / Liu Junhai. – Режим доступа: http://www.civillaw.com.cn/english/Regulation/more.asp. Дата обращения: 25.02.2011.

16. Zhang Mo. Chinese Contract Law: Theory and Practice / Mo Zhang. – Leiden, 2006. – 372 P.


^ ПРОБЛЕМЫ ПРАВОВОГО ПОЛОЖЕНИЯ МИГРАНТОВ ИЗ КИТАЯ В РБ


Иванова Н.Ж.

Россия, г. Улан-Удэ


На территорию Бурятии так же, как и в другие регионы РФ, китайские предприниматели начали проникать вместе с товарным потоком, который они по меткому выражению В.Г. Гельбраса «обслуживали» [2]. Однако уже к концу 90-х гг. ХХ в. челночная торговля товарами народного потребления перестала быть главной сферой занятости китайцев. Она послужила стартом для многих крупных предпринимателей, а затем стала неосновным и относительно малодоходным бизнесом для одних, или даже «брошена» другими в поисках новых рыночных ниш.

Экономическая деятельность китайских мигрантов в современной России нередко определяется в терминах «неформальной» или даже «криминальной». Впрочем, было бы странно полагать, что это явление – исключительно «китайское». Из научных публикаций, как и из материалов СМИ, мы знаем, что неформальная экономика в разных ее проявлениях – характерная проблема, как для России, так и для других стран с переходной экономикой. Впрочем, не удалось ее полностью ликвидировать и в наиболее развитых странах мира. Однако, похоже, что мигранты – временные или постоянные – оказываются в состоянии выбора между легальной и нелегальной экономической деятельностью чаще. Чтобы понять, почему так происходит, важно постоянно накапливать эмпирический материал, пытаться провести исторические параллели, отмечать и анализировать любые изменения в формальности экономического поведения, связанные с социальными, институциональными, экономическими причинами.

От чего зависит легализация – только ли от желания/нежелания китайского предпринимателя вести бизнес в соответствии с формальными правилами? Оказывают ли институциональные изменения и экономические потрясения (такие как современный экономический кризис) влияние на легализацию бизнеса, да и вообще статуса китайского мигранта? Поиск ответов на эти вопросы – постоянная тема для российских китаистов [4]. Данное статья – продолжение работы автора, направленной как на фиксацию отдельных фактов и практик, так и на анализ проблемы в динамике.

Динамику процесса автор может наблюдать благодаря своей работе переводчиком с китайскими предпринимателями в 2003-2007 гг. и с 2007 по 2010 гг. в фирме, занимающейся письменными переводами документов для китайцев. Методами работы послужили неформальные интервью и включенное наблюдение.

Любой китаец, собираясь в Россию, заранее подыскивает там знакомых соотечественников. Собирает информацию об интересующем его виде бизнеса: действующих схемах, ценах, партнёрах. Обычно такая информация дорого ценится. Чаще всего китайцы предпочитают действовать по традиционным для них схемам. Подыскивается посредник, владеющий информацией и связями. При его помощи всё и решается. Следует отметить, что действующие в Сибири схемы скупки природных ресурсов не уникальны.

Скупка природных ресурсов ореха, рыбы, дикоросов, нефрита – сезонный бизнес. Для его ведения китайцам совершенно не требуется легализация. Все сделки неофициальны. Находится посредник, китаец, знающий этот бизнес, проверенный россиянин, имевший опыт в данной сфере бизнеса. При помощи него находят поставщиков необходимого товара, прорабатываются схемы доставки в Китай. В Бурятии функционирует ряд фирм, оказывающих представительские услуги экспортёрам сырья в Китай. При помощи посредника разрешаются вопросы жилья, регистрации по месту пребывания, организации бытовых условий, связи, транспорта, питания и т. п.

Отдельного внимания заслуживает личность такого посредника. От его возможностей зависит успешность их бизнеса. Поэтому выбираются проверенные люди, с рекомендациями и связями. Знание языка уже не играет такой важной роли, как было несколько лет назад. Для этих целей можно нанять переводчика, не вводя его в курс дела. Понятно, что такой человек имеет невысокую степень вовлеченности в их бизнес. Он не имеет представления о назначении товара и конечной прибыли. Поэтому такой труд не высоко оплачивается. Другое дело посредник, вовлечённый в их бизнес, имеющий свою долю. Обычно это китаец, проживающий в Бурятии, отлично владеющий русским языком. Как правило, он имеет в собственности недвижимость в России, где может поселить или зарегистрировать своих клиентов, в случае надобности. Обязательно наличие одного или нескольких транспортных средств. Такой посредник контролирует весь процесс. Он точно знает у кого какая доля в этом бизнесе. Как делить прибыли или издержки. Он скупает товар в Бурятии, организует доставку в Китай, решает таможенные вопросы. В России он занимается и частными сторонами жизни своих клиентов, проживание, регистрация, питание, развлечения и т. п.

В период с конца 2008 по 2010 год разорилась или попросту свернула свой бизнес в России большая часть китайских предпринимателей. Причинами стали понижение покупательной способности населения на товары и услуги, предлагаемые китайцами, сокращение числа выдачи квот для иностранцев. Из-за кризиса разорились многие строительные фирмы, упали масштабы вывоза леса и прочих природных ресурсов. Общий упадок экономики способствовал криминализации сырьевых видов бизнеса. Участились случаи «кидания» китайцев местными партнёрами, рэкета, грабежа. В связи с этим некоторые предпочли не рисковать собственной безопасностью и свернуть деятельность. Существенно сократилось количество торговцев, ввозящих товар из Китая. Всё это было связано с ростом цен в Китае, ужесточением таможенных законов, уменьшением покупательной способности населения. Однако часть китайцев осталась в Бурятии и продолжает свой бизнес.

В связи с изменениями в законодательстве [1] в китайском бизнесе начались значительные перестановки. Одной из главных проблем китайского бизнеса в Бурятии стало существенное сокращение выдачи квот на привлечение иностранной рабочей силы. Китайцы начали в массовом порядке подавать документы для оформления разрешения на временное проживание в РФ или вид на жительство в РФ. Появились посредники, обещающие помощь в оформлении подобных документов за определённую сумму денег.

В деловой практике китайцев также широко применяется институт подставных лиц. В.И. Дятлов отмечал, что регистрация предприятия на подставное лицо одна из самых простых и эффективных схем организации бизнеса. Институт подставных лиц – классическое явление, оно широко и повсеместно использовалось в странах Востока. Это эффективный способ обхода массы ограничений, существующих для неграждан или представителей дискриминируемых меньшинств, средство для уклонения от уплаты налогов. С течением времени этот институт становится механизмом для интеграции с влиятельными кругами принимающего общества [3, с. 134].

Торговцы с рынков нанимают продавцов граждан РФ, зачастую оформляют на них учредительные документы. Все китайские работники имеют либо разрешение на временное проживание, вид на жительство или гражданство.

Другими словами, барьеры в виде сокращения числа выдачи квот не могут остановить волну мигрантов. Они порождают лишь благодатную почву для коррупции в государственных органах на всех уровнях.

Во всех случаях, когда возникают проблемы с криминальными кругами, китайцы стараются разрешать их без привлечения правоохранительных органов. Любое привлечение правоохранительных органов сразу вызывает вопросы к самим потерпевшим. Что они делают в Бурятии, какие цели преследуют. Как правило, они заняты в нелегальном или полулегальном сырьевом бизнесе. Поэтому китайцы всячески избегают контактов с правоохранительными органами. Среди китайцев известны отдельные лица, слывущие криминальными авторитетами. Чаще всего, это люди, имеющие криминальное прошлое ещё до приезда в Россию. Они занимаются рэкетом своих земляков, разрешением разного рода споров и разногласий. Кроме того, зачастую они работают в тандеме с местными криминальными кругами.

В других видах сырьевого бизнеса также повысилась криминальная составляющая. Общий упадок экономики региона, понижение доходов населения привёл к увеличению числа грабежей и рэкета китайцев.

Одной из главных причин неформальной деятельности китайцев, остаётся нацеленность на краткосрочные проекты и прибыли, не требующие больших умственных затрат. Сырьевой бизнес, не требует больших временных затрат, сложных расчётов и усилий. Ни один китаец не станет усложнять свой бизнес, без острой на то необходимости. До тех пор, пока сохраняется возможность решать организационные вопросы без выхода на свет, они пользуются этой возможностью. Бурятия не является для большинства китайцев инвестиционно привлекательным регионом. Чаще всего, они рассматривают её как временный этап своей жизни. Конечно, есть совершенно немногочисленная группа китайцев, нацеленная на постоянное проживание в Бурятии. Как правило, это очень успешные предприниматели, обладающие рядом крупных предприятий. У большинства из них российское гражданство, российские жёны и дети. Это люди, приехавшие одними из первых в Бурятию, практически полностью адаптировавшиеся под местные реалии, свободно владеющие русским языком.

Строительный бизнес – наиболее организованный и легко контролируемый и потому наименее криминализованный. За последнее время существенно сократилось число фирм, оказывающих строительные услуги. Кризис наиболее больно затронул эту сферу бизнеса. Большинство мелких фирм не получило квот на привлечение иностранной рабочей силы, а если некоторые и получили, то просто отказывались от них в связи с отсутствием средств на строительство.

Таким образом, данное исследование вновь подчеркивает, что основная цель китайских мигрантов в России – получение дохода и возвращение на родину. Временный характер пребывания негативно сказывается и на выборе легальности или нелегальности бизнеса. Краткосрочные проекты эффективнее вести, оставаясь «в тени». Снижение дохода из-за экономического кризиса вынуждает многих мигрантов возвращаться домой.

Однако четко прослеживается и другая тенденция – увеличение количества китайцев, получающих легальные статусы, вид на жительство, в частности. И это лишь в очередной раз доказывает эмпирически проверенную и теоретически доказанную истину [5]. Временные мигранты со временем становятся постоянными. Даже если на постоянное жительство остается один из десяти вновь приехавших, он создает основу для притока новых мигрантов. Закрывать на это глаза – бессмысленно, пытаться прекратить – бесполезно. Ведь и та и другая стратегия, подразумевающая давление со стороны государства, лишь закрепит и усилит процессы ухода в «тень».


Литература:

  1. Федеральный закон от 25 июля 2002 г. № 115-ФЗ «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации» [с изменениями и дополнениями по состоянию на 22 декабря 2006 г.] // Российская газета. – 2006. - № 156.

  2. Гельбрас В.Г. Россия в условиях глобальной китайской миграции / В.Г. Гельбрас. - М., 2004.

  3. Дятлов В.И. Современные торговые меньшинства: фактор стабильности или конфликта? (китайцы и кавказцы в Иркутске) / В.И. Дятлов. - М.: Наталис, 2000.

  4. Рыжова Н.П. Введение. Интеграция экономических мигрантов в регионах России. Формальные и неформальные практики / Под ред. Н.П. Рыжова. - Иркутск: Оттиск, 2009. – С. 7-11.

  5. Цапенко И. «Ренессанс» экономической миграции на Западе / И. Цапенко // Вопросы экономики. - 2002. - № 11. - С. 108-121.



^ ПРАВОВЫЕ ВОПРОСЫ РЕЭМИГРАЦИИ КОРЕЙЦЕВ ИЗ СНГ В РФ

И ЭТНИЧЕСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ


Чжон Бон Су

Республика Корея, г. Чжон Чжу


Миграцию корейцев на территории Российской империи можно разделить на 4 исторических периода [1]. Мотивы миграции корейцев первой и второй волны на территории Российской империи носили преимущественно социально-экономический характер. То есть в дореволюционный период правовое положение иностранцев было установлено законами, а миграционные процессы не носили стихийного массового характера. Дореволюционная история России имела немало примеров государственного регулирования миграционных процессов с учетом интересов и государства, и иностранцев. В этот период иностранцами признавались все подданные других держав, не вступившие в подданство Российской империи. Они рассматривались в качестве отдельной группы населения Российской империи, имевшей особое юридическое положение [2]. А иностранцам, ведущим хозяйственную деятельность на территории Российской империи, предоставлялись все права подданных Российской империи. Так, при Александре II был издан Указ "О правах, пребывающих в России иностранцах". В соответствии с этим Указом занимающимся торговлей, земледелием и промышленностью иностранцам даровались такие же права, которыми пользовались российские подданные. Можно сказать, что это была попытка уравнять в правах и обязанностях иностранцев и русских подданных [3].

Миграционные процессы третьей и четвертой волны носили вынужденный характер. Для этого периода характерны централизованные насильственные переселения, а также вынужденное переселение корейцев с учетом национально-политической обстановки в государстве.

В результате репрессий 1937 года практически все корейские мигранты были насильственно переселены из Приморского края, где они в основном проживали, на территории среднеазиатских республик Советского Союза. Только в начале 50-ых годов прошлого столетия им было разрешено заселяться в тех местах, где они пожелают. Реэмиграция корейцев в основном происходила в русле тех территорий, на которые они первоначально мигрировали – территория Приморского края и другие районы Советского Союза.

В результате миграционных процессов в настоящее время корейцы проживают на Сахалине, в Приморском крае, в Сибирском федеральном округе и в европейской части России. Общая численность корейцев, постоянно проживающих на территории Российской Федерации, составляет 200000 [4].

На Сахалине численность корейцев составляет приблизительно 40000 [4]. Сахалинские корейцы, а также их предки, являются вынужденными переселенцами на этом острове вследствие агрессивных действий японской администрации в то время, когда часть Сахалина являлась территорией Японии в результате русско-японской войны.

Правительство Республики Корея считает, что по вине корейского государства, японская администрация переселила корейцев на Сахалин. В таком историческом сознании правительственные и неправительственные структуры республики Корея достаточно лояльно относятся именно к этой диаспоре корейцев, всячески поддерживая их [4]. Сахалинские корейцы не имели историю вынужденной коллективной реэмиграции с Сахалина, поэтому у них нет проблемы легального проживания связанных с нормами ряда законов, в том числе ФЗ «О миграционном учете иностранных граждан и лиц без гражданства в Российской Федерации», ФЗ «О гражданстве Российской Федерации», ФЗ «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию».

В Приморском крае численность корейцев насчитывает около 40000 [4] и в Волгоградской, и Ростовской областях численность корейцев 50000 [5]. Большая часть реэмигрантов после распада СССР в Волгоградской области и Приморском крае занимаются сельским хозяйством. Корейцы, проживающие в этих регионах,   сталкиваются с проблемой легальности своего проживания на территории РФ. Это вызвано тем, что далеко не все могут получить гражданство РФ в упрощенном порядке. И при этом многие из них являются не иностранными гражданами, а лицами без гражданства. В этой связи можно поставить под сомнение то, что Российская Федерация способствует уменьшению числа лиц без гражданства, как того требуют нормы международного права.

Необходимо также отметить, что реэмиграция корейцев внутри России из бывших республик Средней Азии продолжается вплоть до настоящего времени. Эта реэмиграция фиксирует 2 периода: первый – до распада Советского Союза; второй – после распада СССР и до настоящего времени.

Реэмигранты первого периода уезжали с территорий среднеазиатских республик в целях улучшения уровня жизни и получения хорошего образования. Характерно то, что именно Приморский край они уже считали своей исторической родиной. Реэмигранты (forced migrants) второго периода после распада СССР не захотели оставаться на территории среднеазиатских республик, опасаясь некоторых этнических конфликтов [5]. Когда корейцы были на территории среднеазиатских республик, то там у них возникали этнические конфликты, в связи с установлением политики национализма. Таким образом, корейцы поняли, что они являются чужими для народов среднеазиатских республик и признали свою этническую идентичность, как и другие этнические группы среднеазиатских республик.

Большинство последних реэмигрантов второй волны предпочли территорию Волгоградской области и Приморского края, где климатические условия позволяют заниматься традиционным видом деятельности – земледелием. Именно на этих территориях уже существовали этнокультурные сообщества корейцев, которые могли им помочь легко адаптироваться к новым условиям жизни. На этих территориях этнокультурные сообщества корейцев способствовали тому, что корейские реэмигранты почувствовали и признали этническую идентичность. Но реэмиграция корейцев из Центральной Азии не всегда носила добровольный характер. Исследователи из Южной Кореи считают, что последние реэмигранты - это беженцы или вынужденные переселенцы [5]. Потому что Законы СССР, РСФСР, а потом и Российской Федерации, устанавливающие правовое положение иностранных граждан на территории РФ, не всегда устанавливали гарантии для иностранцев.

Многие корейские реэмигранты из стран СНГ не смогли подтвердить свой правовой статус, который бы позволил легально проживать на территории Российской Федерации, поскольку не все из них имели гражданство СССР, а впоследствии государств-участников СНГ. По этой причине, некоторые корейские реэмигранты до сих пор не получили гражданства РФ и вида на жительство. В этой связи, необходимо отметить, что создан правовой механизм принятия в гражданство выходцев из государств-участников СНГ. Наличие такого механизма обусловлено тем, что в нем существует острая необходимость, вызванная большим количеством постоянно проживающих иностранцев из этих государств. В тоже время этот вопрос касательно проживающих в странах СНГ выходцев из Кореи законодательно не урегулирован, хотя необходимость его урегулирования имеется. Это подтверждается Соглашением между Правительством Российской Федерации и Правительством республики Корея «Об упрощении процедуры выдачи виз для осуществления взаимных краткосрочных поездок граждан». Наличие такого соглашения свидетельствует, что граждане Кореи часто ездят к своим родственникам в Россию, а граждане РФ корейского происхождения на свою историческую родину.

Корейцы, проживающие в России, говорят, что для них очень трудно получить разрешения на временное проживание, потому что для получения разрешения на временное проживание нужно собрать много документов, а также это требует времени и денег. У некоторых корейских реэмигрантов нет разрешения на легальное проживание, поэтому они не могут получить даже  медицинские услуги [5]. В такой ситуации для РФ целесообразно упростить процедуру выдачи видов на жительство и процедуру принятия в гражданство РФ для лиц, длительно проживающих на территории РФ, но не имеющих надлежащих документов, это подтверждающих. Ведь фактически такие меры - это единственный выход из сложившейся ситуации, так как многие корейцы проживают на территории и при этом являются лицами без гражданства и не имеют права находиться на территории РФ. Выдворить за пределы РФ их фактически некуда, потому что невозможно установить государство, из которого они прибыли и соответственно ни в одном государстве они не смогут находиться на законных основаниях. И, наверное, последний способ решения проблемы трудно назвать гуманным. А оставить эту проблему без решения означает способствовать неуплате налогов, незаконной трудовой деятельности, росту латентной преступности, нарушению прав и свобод человека, что, несомненно, дискредитирует Российскую Федерацию как правовое демократическое государство.


Литература:

  1. Ли Че Мун. Сравнительное исследование корейских иммигрантов на Дальнем Востоке в  России и Маньчжурии в Факторы. - Сеул, 2000. - С. 98

  2. Скоркина Н.В. К вопросу об истории иммиграции китайцев на Дальнем Востоке (конец XIX - начало XX вв.) / Н.В. Скоркина // Общество и право.- 2008.- № 2.

  3. Лебедев А.А.Миграционные процессы и демография: некоторые аспекты взаимосвязи / А.А.Лебедев // Миграционное право. - 2006. - № 3.

  4. Чжон Бон Су. Личный архив устной истории Корейской диаспоры.

  5. МИД Р-КА КОРЕЯ. Корейскя диаспора СНГ. - Сеул, 2005.

  6. Ким Ёнгчжин. Специальное законодательство по поддержке возвращения и расселения для Сахалинских корейцев. - Сеул, 2009. - С. 1

  7. Сим Хонёнг, Ким Чжеги. Положение беженцев и защита прав человека корейских реэмигранттов в России. - Сеул, 2004. - C.119.



^ ОТДЕЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ СУДЕЙСКОЙ ЭТИКИ В РФ И МОНГОЛИИ

КАК ФАКТОРА, ВЛИЯЮЩЕГО НА ДОВЕРИЕ К ПРАВОСУДИЮ


Санжиев Д. Т.

Россия, г. Улан-Удэ


Этика - это совокупность норм поведения и морали какой-либо социальной группы или профессии. Судьи же, чья деятельность представляет собой самостоятельную профессию, несомненно, являются носителями собственной, профессиональной судейской этики. Судейская этика представляет собой совокупность норм и правил поведения судей, анализирующая судейский механизм морали и ее сторон - природу нравственности в деятельности судей и природу моральных отношений и морального сознания.

Соблюдение судьями их профессиональных этических норм влияет на качество осуществления правосудия, его авторитет, а также на желание граждан прибегать к законному (судебному) способу разрешения споров. Однако, несмотря на важность регулирования вопросов судейской этики, на данный момент в законодательстве РФ, по мнению некоторых авторов, существует ряд пробелов, которые отрицательно сказываются на авторитете судебной власти.

Это обуславливает актуальность нашего сравнительно-правового исследования, которое заключается в изучении норм права РФ и Монголии, в которых использован схожий метод регулирования вопросов судейской этики. Сравнительно-правовое исследование сильных и слабых сторон метода, используемого законодателем двух различных государств, должно обеспечить объективность исследования.

В Российской Федерации, как и в Монголии, правила должного этичного поведения судей, содержатся в Кодексах судейской этики, принятых органами судейского сообщества РФ и Монголии.

В Российской Федерации закон весьма строго относится к моральному облику судьи, предписывая ему “соблюдать общепринятые нормы морали, и способствовать утверждению в обществе уверенности в справедливости, беспристрастности и независимости суда” (ст. 1 Кодекса судейской этики РФ), “избегать всего, что могло бы умалить авторитет судебной власти” (ст. 3 Кодекса судейской этики РФ), “избегать любых личных связей, которые могут причинить ущерб репутации, затронуть его честь и достоинство” (ч. 6 ст. 8 Кодекса судейской этики РФ) и т.д. За несоблюдение норм Кодекса судейской этики предусмотрена дисциплинарная ответственность, вплоть до досрочного прекращения полномочий судьи. Однако при этом не дается подробного законодательного определения таких понятий, как “общепринятые нормы морали”, “личные связи, причиняющие ущерб репутации судьи”, не урегулирован вопрос о том, в какой степени те или иные деяния умаляют, или не умаляют авторитет судебной власти и т.д.

Как отмечает Андреева Т.К. —  председатель комиссии по этике Совета судей России, “Действующий Кодекс судейской этики 2004 года рассматривался на Совете судей, и было признано, что в основном он содержит положения рамочного, оценочного характера, которые устанавливают некие ограничения, но не предлагают стандарты поведения в той или иной конкретной ситуации. Возможно, поэтому судьи не всегда могут четко сориентироваться, где та черта, через которую переступать нельзя, и допускают ошибки, за которые потом несут ответственность.

Обновления кодекса требуют перемены, которые в последние годы произошли в законодательстве о судебной системе, о статусе судей, о борьбе с коррупцией. Необходимо учитывать практику работы квалификационных коллегий, которые привлекают судей к дисциплинарной ответственности и дают свое толкование положениям кодекса судейской этики” [5].

Проблема отсутствия детального регулирования вопросов судейской этики свойственна не только Российской Федерации. Кодекс судейской этики Монголии также не дает определения и не запрещает в должной степени неправомерные действия судей. К примеру, Кодекс судейской этики Монголии недостаточно подробно регулирует взаимоотношения между судьями и участниками судебного процесса, и 82% опрошенных экспертов согласились, что судьи в Монголии зачастую допускают обсуждение хода судебного разбирательства с той или иной стороной или представителями стороны разбирательства вне зала судебных заседаний. Независимо от цели встречи, подобное поведение может создавать почву для коррупции и давать основания для сомнения в беспристрастности и объективности суда у общества в целом. Более того, Кодекс судейской этики Монголии не содержит норм, запрещающих судьям разбирать те дела, в которых они имеют конфликт интересов [3].

В 2007 году Американским агентством по международному развитию (United States Agency of International Development) был проведен обширный опрос, имеющий целью определить сильные и слабые стороны судейских органов Монголии, и на основании полученных данных координировать ход Программы правовой реформы Монголии, принятой Парламентом Монголии в 1998 году. Среди исследуемых вопросов были и те, которые относятся к профессиональной этике судей в Монголии.

Эти вопросы и ответы на них приведены в следующей таблице [3]:


Кодекс судейской этики Монголии обеспечивает участие судей только в тех делах, в которых они не имеют конфликта интересов.


Кодекс судейской этики Монголии обеспечивает воздержание судей от политической деятельности.

Нет55%


Нет32%

Да22%


Да32%


Обеспечивают, но с недостатками23%


Обеспечивают, но с недостатками” – 36%

Жалобы на неправомерные действия судей расследуются в достаточной степени.


Нет46%


Да23%


Обеспечивают, но с недостатками” – 31%

Судьи в Монголии в любой ситуации сохраняют личное достоинство, дорожат своей честью, избегают всего, что могло бы умалить авторитет судебной власти, причиняет ущерб репутации судей и ставит под сомнение его объективность и независимость при осуществлении правосудия.

Нет52%

Да8%

Да, но далеко не все

40%

Судьи, для получения незаконного преимущества в тех или иных вопросах, не имеющих отношения к их профессиональной деятельности, прибегают к использованию своего служебного положения.

Да55%

Нет14%


Затрудняюсь ответить

31%


Для выделения проблемных сторон российского законодательства, регулирующего вопросы судейской этики, мы провели аналогичный опрос среди российских граждан. Нами было опрошено более 3-х десятков юристов, в число которых входили преподаватели юридического факультета БГУ и БЭПИ, специалисты УФАС по РБ и других органов исполнительной власти, а также юристы частных организаций.

Результаты приведены в следующей таблице:



Кодекс судейской этики РФ и Закон РФ “О статусе судей в РФ” обеспечивают участие судей только в тех делах, в которых они не имеют конфликта интересов.

Нет36%

“Да7%


Обеспечивают, но с недостатками

57%

Кодекс судейской этики РФ и Закон РФ “О статусе судей в РФ” обеспечивают воздержание судей от политической деятельности.

Нет30%

Да47%


Обеспечивают, но с недостатками” – 23%


Жалобы на неправомерные действия судей расследуются в достаточной степени.

Нет70%


Да13%


Обеспечивают, но с недостатками” – 17%


Судьи РФ в любой ситуации сохраняют личное достоинство, дорожат своей честью, избегают всего, что могло бы умалить авторитет судебной власти, причиняет ущерб репутации судей и ставит под сомнение его объективность и независимость при осуществлении правосудия.

Нет47%


Да3%


Да, но далеко не все”

50%


Судьи, для получения незаконного преимущества в тех или иных вопросах, не имеющих отношения к их профессиональной деятельности, прибегают к использованию своего служебного положения.

Да50%


Нет13%


Затрудняюсь ответить

37%




По результатам проведенного опроса можно сделать вывод, что необходимо обратить особое внимание на следующие вопросы, касающиеся этики судей в РФ и Монголии:

  1. качество расследования жалоб на неправомерные действия судей;

  2. использование судьями своего служебного положения в вопросах, не относящихся к их профессиональной деятельности.

В качестве способа разрешения перечисленных проблемных вопросов, можно предложить:

  1. дать подробное законодательное определение и регламентацию положениям Кодекса судейской этики, относящихся к поведению судей во время работы, а также во внеслужебное время.

  2. Кодекс судейской этики предусматривает дисциплинарную ответственность за нарушение его положений, однако не содержит указания на то, какое именно наказание следует за нарушение каждой конкретной нормы, оставляя этот вопрос на разрешение Комиссии по этике. Следует более ясно указать, какая именно мера ответственности следует за каждое противоречащее судейской этике действие или бездействие.

Такие изменения должны положительно сказаться на доверии граждан к правосудию, стимулировать их на решение споров законным путем. А также упростить работу самих судей, унифицировав и сделав более прозрачными вопросы судейской этики.


Литература:

  1. Закон РФ от 26 июля 1992 года №3132-I “О статусе судей в Российской Федерации”.

  2. Кодекс судейской этики, утвержден VI Всероссийским съездом судей 2 декабря 2004 года.

  3. Brent T. White. Project capture and the failure of judicial reform in Mongolia. http://www.pennealr.com.

  4. URL: http://www.labatr.ru.

  5. Интервью с заместителем председателя ВАС РФ Т.К. Андреевой. http://www.pravo.ru/news/view/40332/.



^ ЗАКОНОДАТЕЛЬНАЯ ВЛАСТЬ В РФ И КНР:

СРАВНИТЕЛЬНО-ПРАВОВОЙ АНАЛИЗ


Чойнжуров Т.А.

Россия, г. Улан-Удэ


Россия и Китай как страны, теснейшим образом связанные между собой на протяжении столетий, испытали и продолжают испытывать во многом схожие проблемы общественно-политического развития. В силу ряда существенных экономико-географических, геополитических и социо-культурных различий, неодинаковых стартовых условий постсоциалистических преобразований, не могли не возникнуть специфические, свойственные данной стране и отличные от соседней, векторы внутриполитического развития, в том числе и законодательной власти. Опыт и уроки государственного строительства двух стран могут быть интересны как с точки зрения перспектив дальнейшего общественно-политического развития России и Китая, так и с позиций их взаимодействия на международном двустороннем и многостороннем уровнях.

Законодательная власть в государственном праве - система органов государства, имеющих право принимать законы. Это власть в области законодательства. В государствах, где имеет место разделение властей, эта власть принадлежит отдельному государственному органу, занимающемуся разработкой законодательства. В функции законодательных органов также входит утверждение правительства, утверждение изменений в налогообложении, утверждение бюджета страны, ратификация международных соглашений и договоров, объявление войны. Общее наименование органа законодательной власти — парламент [1, 120].

Органы законодательной власти в РФ – это Федеральное Собрание РФ, государственные собрания, законодательные собрания республик в составе РФ; думы, законодательные собрания, областные собрания и другие законодательные органы власти краев, областей, городов федерального значения, автономной области и автономных округов. В КНР – это Всекитайское собрание народных представителей (ВСНП), Госсовет, Собрание народных представителей (СНП) КНР, Собрание народных представителей (СНП) провинций КНР, Постоянный комитет КНР, постоянные комитеты провинций и городов КНР. Основная особенность этих органов состоит в том, что они избираются непосредственно народом и никаким другим путем формироваться не могут. В своей совокупности они составляют систему представительных органов государственной власти [3].

Являясь законодательными органами, представительные органы государственной власти выражают государственную волю народа и придают ей общеобязательный характер. Они принимают решения, воплощаемые в соответствующих актах, принимают меры к исполнению своих решений и осуществляют контроль за их реализацией. Решения законодательных органов обязательны к исполнению всеми другими органами соответствующего уровня, а также всеми нижестоящими органами государственной власти и органами местного самоуправления.

Законодательными органами власти республик в составе РФ являются их парламенты. Они избираются на основе всеобщего равного и прямого избирательного права при тайном голосовании сроком на четыре года или пять лет. Их численный состав колеблется от 27 (Ингушетия и Калмыкия) до 130 депутатов (Татарстан). Порядок формирования и численный состав определяются конституциями этих республик и законами о выборах их парламентов в соответствии с Федеральным законом от 6 октября 1999 г. «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» [2].

Компетенция парламентов республик складывается из следующих основных групп полномочий: конституционное строительство, экономическое и социально-культурное строительство, а также внешние сношения.

В области конституционного строительства парламенты республик принимают конституции и вносят в них изменения и дополнения; принимают законы, кодексы и вносят в них изменения и дополнения; осуществляют контроль за соблюдением и исполнением конституций и других законов республик; принимают решения по вопросам государственного устройства; решают вопросы об изменении границ республик; принимают решения о проведении республиканских референдумов; назначают выборы депутатов и глав республик; утверждают структуры органов исполнительной власти; дают согласие на назначение прокуроров республик Генеральным прокурором РФ; назначают председателей национальных банков республик по согласованию с Центральным банком России и др. [1, 125-130].

В области экономического и социально-культурного строительства парламенты республик определяют внутреннюю политику республик; утверждают перспективные государственные планы, важнейшие республиканские программы экономического и социального развития; обсуждают и принимают государственные бюджеты республик и осуществляют контроль за их исполнением.

В области внешних сношений определяют международные связи республики; ратифицируют и денонсируют международные договоры.

Законодательные органы власти краев, областей, городов федерального значения, автономной области, автономных округов

Являются думы, собрания ит.д. этих субъектов Федерации (например, Московская городская Дума, Законодательное собрание Тверской области, Псковское областное собрание и т.д.). Эти органы избираются на основе всеобщего равного и прямого избирательного права при тайном голосовании. Срок полномочий депутатов не может превышать пяти лет [4].

Законодательные (представительные) органы регионов утверждают бюджет, принимают решения о введении или отмене налогов, сборов, пошлин и иных видов платежей, установлении льгот и преимуществ по налогам и платежам в бюджет; регулируют условия размещения займов, облигаций, лотерей; утверждают программы государственного, экономического, социального, культурного и национального развития; регулируют порядок образования и деятельности внебюджетных и валютных доходов региона, заслушивают отчеты об их исполнении; регулируют порядок приватизации, владения, пользования, распоряжения и управления объектами собственности; утверждают региональные программы приватизации объектов региональной и муниципальной собственности; регулируют порядок предоставления и изъятия земельных участков под объекты федерального, межрегионального и регионального значения, использования иных природных ресурсов, охраны объектов природы; регулируют в соответствии с федеральным законом вопросы охраны и использования объектов, имеющих историческую, культурную и научную ценность, памятников истории и культуры, расположенных на территории соответствующего региона; предоставляют дотации, субвенции, займы из средств бюджета действующим органам местного самоуправления [3].

Законодательные органы власти краев, областей, городов федерального значения, автономной области, автономных округов осуществляют международные связи этих субъектов Российской Федерации, ратифицируют и денонсируют международные договоры и соглашения.

Высшим законодательным органом является Всекитайское собрание народных представителей (ВСНП). Депутаты ВСНП избираются на пятилетний срок депутатами СНП провинций.

ВСНП на своей сессии избирает главу государства – председателя КНР, утверждает премьера и состав Госсовета, вносит поправки в Конституцию и контролирует исполнение конституционных положений, принимает и изменяет законы, назначает и освобождает от должности высших чиновников Верховного народного суда и Верховной народной прокуратуры, решает вопросы о войне и мире, а также обсуждает и утверждает государственный бюджет. ВСНП (в 1998 – 2978 депутатов) избирает Постоянный комитет (более 150 членов), которому предоставлено право разъяснения конституционных положений и законов, контроль за деятельностью Госсовета и выполнение функций ВСНП между сессиями [4].

Согласно Конституции и положениям Закона о законодательстве, действующую законодательную власть ВСНП в основном составляют: 1) право принятия Конституции; 2) право принятия законов; 3) право контроля над исполнением законодательства; 4) другие законодательные права. Законотворческая деятельность ВСНП осуществляется именно в рамках вышеуказанных четырех законодательных прав с помощью мер регулирования, которые оно в состоянии принимать. Право принятия Конституции Всекитайским собранием народных представителей с одной стороны, несомненно, отражает исполнение Всекитайским собранием народных представителей верховной законодательной власти. Остальные три законодательных права ВСНП также представляют собой особую законодательную власть: право принятия законов является, прежде всего, правом принятия основополагающих государственных законов; право на предоставление права принятия законов – это право на предоставление права принятия законов Постоянному комитету ВСНП и другим законодательным субъектам; право контроля над исполнением законодательства – это право осуществления контроля над законотворческой деятельностью Постоянного комитета ВСНП и других законодательных субъектов [4].

Целостная система учреждения Конституции обычно включает: (1) разработку Конституции; (2) внесение изменений в Конституцию; (3) толкование Конституции; (4) отмена Конституции. В имеющих конституции государствах, если их политические власти не были свергнуты и в этих странах не происходили перевороты, учреждение Конституции в основном подразумевает внесение поправок и толкование конституции. Системы конституционного права и утверждения конституции едины. Конституции Китая 1954 г. и 1975 г. предусматривали выполнение Всекитайским собранием народных представителей только права внесения поправок в Конституцию. Согласно Конституциям 1978 г. и 1982 г., ВСНП осуществляет право внесения поправок в Конституцию, а Постоянный комитет ВСНП – право толкования конституции. Ни одна из вышеуказанных конституций не предусматривала выполнение каким-либо органом права разработки конституции и права упразднения конституции по той причине, что после утверждения конституции в 1954 году за исключением необходимого в определенные периоды внесения поправок в Конституцию, в нашей Республике не возникала необходимость в разработке совершенно новой Конституции или упразднении Конституции [2].

Прошла целую фазу развития форма осуществления права разработки и изменения законов Всекитайским собранием народных представителей. До принятия действующей Конституции только ВСНП имело право разрабатывать законы, Постоянный комитет ВСНП мог лишь разрабатывать отдельно действующие законоположения или постановления. В то время не имелось отличий между основными законами и другими законами. Конституция 1982 г. изменила указанное положение, предусмотрев одновременное осуществление государственной законодательной власти Всекитайским собранием народных представителей и его Постоянным комитетом, а также разделение законов на два вида – основные законы и другие законы, и составление указанных законов соответственно Всекитайским собранием народных представителей и его Постоянным комитетом. Это означает, что в правовой форме законодательная власть ВСНП осуществила переход от всеобъемлющей власти к праву установления и изменения части законов. В Законе о законодательстве также предусматривается данный механизм [2].

ВСНП в случае необходимости может также выполнять другие соответствующие законодательные полномочия. Конституционное основание на выполнение данных полномочий сформулировано в пункте 15 Статьи 62 Конституции, где предусматривается право ВСНП на осуществление «других функций, которые надлежит осуществлять высшему органу государственной власти». Первостепенным и главным среди других законодательных полномочий является право предоставления законодательных полномочий соответствующим субъектам. Во многих статьях Закона о законодательстве предусматривается указанное право. Согласно Статье 9 Закона о законодательстве, ВСНП и его Постоянный комитет вправе принимать решение о предоставлении Госсовету полномочий на выработку в соответствии с реальной необходимостью административно-правовых актов относительно тех вопросов, которые относятся к сфере правового регулирования и по которым еще не разработаны законы. Исключение составляют вопросы преступления, мер наказания, лишения гражданских и политических прав, принудительных мер в отношении ограничения свободы личности, вопросы юридической системы [4].

Парламенты РФ и КНР в известных пределах имеют сходные функции, их основная роль в системе государственной власти характеризуется следующим. Во-первых, парламент выступает высшим общенациональным государственным органом народного представительства и институционализации господствующих в обществе интересов, политических ориентаций и настроений. Будучи таковым, он одновременно является и институтом гражданского общества, выполняет функцию соединения суверенитета народа с государственной властью. Именно народное представительство придает системе государственного управления демократический характер, а самому парламенту – широкую социальную доступность и открытость. Во-вторых, парламент выполняет законодательную функцию. Именно парламент создает первичный слой правового государства, нормативно-правового обеспечения жизнедеятельности человека и общества в целом. В-третьих, как представительный орган парламент является важнейшим институтом в триаде разделения власти и должен быть наделен реальными возможностями влиять на каждый элемент этой триады, причем на всех уровнях государственной власти. В-четвертых, парламент – важнейший элемент системы формирования, правового обеспечения и практической реализации внешней политики государства. Наконец, важно учитывать, что парламент обладает определенными полномочиями контроля за действиями правительства и других высших органов государственной власти, корректировки их курса. Без парламентского контроля как важнейшей формы социального контроля трудно говорить о демократизме и правовом характере государства. Как уже было сказано выше, это лишь общие функции и черты парламента в системе государственного управления в РФ и КНР [2].


Литература:

  1. Чиркин В.Е. Законодательная власть. М., 2008. С. 120 – 143

  2. URL: http://gduma.ru/instituty_2.htm

  3. URL: http://ru.wikipedia.org/wiki/Законодательная_власть

  4. URL: http://kommentarii.org/strani_mira_eciklopediy/kitai.html



Реализация демократических принципов в избирательных системах России и Китайской Народной Республики:

сравнительно-правовые аспекты


Доржиева С.А.

Россия, г. Улан-Удэ


После образования в 1949 году Народной Республики китайское общество постепенно осуществило переход от «новой демократии» к социализму. Было завершено социалистическое преобразование частной собственности на средства производства, утвердился социалистический строй. При этом Конституция КНР провозгласила демократическую диктатуру народа.

В условиях такого государственного устройства интерес вызывает особенности реализации демократических принципов избирательного права.

Любая избирательная система государства строится на совокупности определенных принципов, так особый интерес представляет принцип всеобщности выборов, провозглашенный Конституцией КНР и дублированный в основном Законе, регулирующем институт выборов, – Закон КНР «О выборах во Всекитайское собрание народных представителей и в местные собрания народных представителей различных ступеней» (далее – Закон «О выборах») [3]. Так, статья 34 Конституции Китайской Народной Республики гласит: «Все граждане Китайской Народной Республики, достигшие 18 лет, независимо от национальной и расовой принадлежности, пола, рода занятий, социального происхождения, вероисповедания, образования, имущественного положения и оседлости, имеют право избирать и быть избранными. Исключение составляют лица, лишенные политических прав по закону» [4, ст. 34].

Между тем, законодательство КНР предусматривает серьезные изъятия из принципа всеобщности избирательного права, поскольку закрепляет возможность лишения избирательных права, как части политических прав [5, ст. 34], в следующих случаях: 1) по приговору суда; 2) в качестве дополнительной меры наказания для контрреволюционных элементов – лиц, совершивших деяния с целью свержения диктатуры пролетариата, подрыва социальной системы или нанесения вреда Китайской Народной Республике; 3) избирательных прав лишаются приговоренные к смертной казни, а также к пожизненному лишению свободы; 4) душевнобольные, которые не в состоянии осуществить избирательные права.

В ныне действующей Конституции России конституционное закрепление принципов избирательного права минимизировано. Определяющее значение для избирательного права Российской Федерации приобрел Федеральный закон «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации», принятый Государственной Думой Федерального Собрания Российской Федерации [1]. Согласно ст. 3 указанного федерального закона участие гражданина в выборах является свободным, добровольным и реализуется на основе всеобщего, равного и прямого волеизъявления при тайном голосовании.

Термин «всеобщее» во многом условен, так как предоставление избирательного права, в особенности пассивного, ограничивается системой избирательных  цензов, таких как: возрастной, ценз оседлости и другие. Таким образом, из населения теоретически могут реализовать своё активное избирательное право только определенный процент, а пассивное – еще меньше.

Принцип равного избирательного права, отраженный в ст. 4 Закона КНР «О выборах», также имеет свою специфику: устанавливается преимущество для национальных меньшинств и особое представительство Народно-освободительной армии Китая (далее НОАК) при формировании собраний народных представителей (далее СНП) всех уровней, имеет место неравное представительство городского и сельского населения.

Для автономных районов и провинций с компактным проживанием в больших количествах национальных меньшинств по решению Постоянного комитета Высшего собрания народных представителей (далее ПК ВСНП) норма представительства может быть увеличена на 5%. Для уездов, автономных уездов, волостей, национальных волостей с компактным проживанием в больших количествах национальных меньшинств или с рассредоточенным проживанием национальных меньшинств по решению ПК ВСНП норма представительства может быть увеличена на 5%.

Что касается диспропорции норм представительства, то в соответствии с первым законом о выборах во Всекитайское собрание народных представителей и местные Собрания народных представителей, принятым в 1953 году, представительство сельского и городского населения в ВСНП составляло 8:1. В 1995 году в закон были внесены поправки, которые изменили это соотношение на 4:1, т.е. если от каждых 100 горожан избирается один депутат, то и от 400 сельских жителей избирается только один депутат. Такое соотношение сохраняется и по сей день.

Секретарь партийной ячейки деревни Сипин, административно подчиненной району Цзычуань города Цзыбо провинции Шаньдун, отметил, что в проекте поправок в Закон КНР о выборах в ВСНП и местные СНП, представленном на рассмотрение 3-й сессии ВСНП 11-го созыва, четко предусматривается ликвидация диспропорции между численностью городских и сельских депутатов и осуществление избрания депутатов городских и сельских районов страны в одинаковой пропорции к численности населения [2].

Нормы представительства в местные собрания народных представителей различных ступеней устанавливаются в соответствии со следующими положениями:

1) основная норма представительства в провинциях, автономных районах, городах центрального подчинения определена в 350 депутатов; в провинциях и автономных районах допускается добавление одного депутата на каждые 150 000 человек, в городах центрального подчинения допускается добавление одного депутата на каждые 25 000 человек; однако общая норма представительства не должна превышать 1 000 депутатов;

2) основная норма представительства в городах окружного уровня, автономных округах определена в 240 депутатов; допускается добавление одного депутата на каждые 25 000 человек; в случае если население региона превышает 10 000 000 человек, общая норма представительства не должна превышать 650 депутатов;

3) основная норма представительства в городах без районного деления, городских районах, уездах, автономных уездах определена в 120 депутатов; допускается добавление одного депутата на каждые 5 000 человек; в случае если население региона превышает 1 650 000 человек, общая норма представительства не должна превышать 450 депутатов; в случае если население региона составляет менее 50 000 человек, общая норма представительства может быть менее 120 депутатов;

4) основная норма представительства в волостях, национальных волостях, поселках определена в 40 депутатов; допускается добавление одного депутата на каждые 1 500 человек; однако общая норма представительства не должна превышать 160 депутатов; в случае если население региона составляет менее 2 000 человек, общая норма представительства может быть менее 40 депутатов [3, ст. 11].

Еще одной специфической чертой в норме представительства является доля представительства депутатов-женщин в органах государственной власти, в частности, в ВСНП. Данное положение закреплено в ст. 6 Закона «О выборах»: «…депутаты-женщины должны иметь надлежащее количество мест, при этом доля депутатов-женщин должна постепенно повышаться…».

Кроме этого в Китае особую норму представительства имеют военнослужащие НОАК, которые имеют особое пред­ставительство в собраниях народных представителей.

В России равенство достигается, прежде всего, тем, что избиратель может быть включен в списки только по одному избирательному участку и участвовать в голосовании только один раз. Существенное значение для обеспечения равенства избирательных прав граждан имеет и указание законодательства на то, что образуемые для проведения выборов избирательные округа должны быть примерно равными по численности избирателей.

В КНР провозглашена власть народа, осуществляемая через представительные органы ВСНП и СНП различных уровней. Конституция устанавливает, что выборы в эти учреждения осуществляются демократическим путем. Но стоит отметить, что из провозглашенных демократических принципов избирательного права Китая есть серьезные изъятия. Необходимость совершенствования избирательного права в целом отмечается не только политической элитой страны, но и учеными в области права.

На сегодняшний день регулирование принципов участия граждан в выборах не только внутренне противоречиво в рассматриваемых странах, но и не согласуется с международными положениями, а также не в полной мере учитывает необходимость гармонизации национальных законов с международными актами, направленными на защиту и поощрение прав человека и основных свобод.


Литература:

  1. «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан РФ: Федеральный Закон [Принят Гос. Думой 22 мая 2002 года, с изменениями и дополнениями по состоянию на 20.03.2011] // Собрание законодательства РФ. – 2002 – № 24. Ст. 2253.

  2. Внесение поправок в Закон КНР о выборах в ВСНП и местные СНП позволит ликвидировать диспропорцию между городскими и сельскими депутатами [Электронный ресурс] // Сайт «China Radio International». Режим доступа: http://russian.cri.cn/841/2010/03/08/1s328546.htm. Дата обращения: 03.04.2011.

  3. Закон КНР «О выборах во Всекитайское собрание народных представителей и в местные собрания народных представителей различных ступеней» [Электронный ресурс] // Сайт консалтинговой группы «Окно в Китай». – 2008-2010. – Режим доступа: http://chinalawinfo.ru/election_law/law_npc_elections_ch3. Дата обращения: 03.04.2011.

  4. Конституция Китайской Народной Республики: Принята на 5-ой сессии Всекитайского Собрания Народных Представителей Пятого созыва, обнародована и официально введена в действие Всекитайским Собранием Народных Представителей 4 декабря, 1982 года [Электронный ресурс] // Федеральный правовой портал «Юридическая Россия». – 2002-2006. – Режим доступа: http://web1.law.edu.ru/norm/norm.asp?normID=1370294&subID=100145650,100145653,100145746#text. Дата обращения: 31.03.2011.

  5. Уголовный кодекс Китайской Народной Республики: Принят на 5-й сессии Всекитайского собрания народных представителей шестого созыва 14 марта 1997 г.; Вступил в силу с 1 октября 1997 г. [Электронный ресурс] // // Федеральный правовой портал «Юридическая Россия». – 2002-2006. – Режим доступа:http://www.law.edu.ru/norm/norm.asp?normID=1247252&subID=100110722,100110730,100110749,100112155,100112188#text. Дата обращения: 31.03.2011.



^ ПРАВОВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ОЗЕРА БАЙКАЛ,

А ТАКЖЕ ТРАНСГРАНИЧНЫХ ВОДОЕМОВ, ВХОДЯЩИХ В СИСТЕМУ ЕГО ВОДОСБОРА


Магомедов Т.Т.

Россия, г. Улан-Удэ


В 1996 году в результате многолетних дискуссий ЮНЕСКО по ходатайству Правительства Российской Федерации включило озеро Байкал в список Участков Мирового природного наследия. Этим государство взяло на себя обязательство сохранить уникальную экосистему озера Байкал перед мировым сообществом.

Принятие в 1999 году федерального закона «Об охране озера Байкал», являющегося до настоящего времени единственным региональным природоохранным законом федерального уровня, нацеленным на охрану конкретно взятого природного объекта, было направлено на регламентацию особенностей хозяйственной деятельности в бассейне озера Байкал, ограничении определенных видов деятельности, способных привести к загрязнению ценнейшего озера планеты.

Вместе с тем, до настоящего времени отсутствие ряда законов и подзаконных актов не позволяет в полной мере осуществлять надлежащую охрану озера Байкал, исходя из специфики и уникальности природного объекта.

Так, до настоящего времени не определен правовой статус населенных пунктов, расположенных в Центральной экологической зоне, градостроительные требования к их застройке.

30 августа 2001 г. Постановлением Правительства Российской Федерации № 643 утвержден перечень видов деятельности, запрещенных в Центральной экологической зоне озера Байкал. 27 ноября 2006 г. Распоряжением Правительства Российской Федерации от 27 ноября 2006 г. № 1641-р определены границы Центральной экологической зоны Байкала.

Вместе с тем, до настоящего времени не определены особенности природопользования в буферной зоне озера Байкал, включающей в себя основную часть водозабора озера. В результате выдачи договоров на куплю-продажу и аренду лесных насаждений в водоохранных зонах, а также в истоках ручьев, ключей, рек, составляющих водозабор озера Байкал, происходит деградация данных водоемов, нарушение баланса поступающей воды в экосистеме озера.

Отмечается необходимость детального регламентирования вопросов недропользования, лесопользования в водоохранных зонах рек, входящих в водозабор озера Байкал и находящихся вне пределов Центральной экологической зоны. Особое внимание необходимо уделить вопросу законодательного регулирования вопросов недропользования в Монголии.

Актуальной является проблема трансграничного загрязнения р. Селенги, являющейся основным притоком озера Байкал со стороны республики Монголии, на территории которой повсеместно производится добыча золота, сопряженная с интенсивными загрязнением водоема. Значительная часть загрязняющих веществ поступает в озеро Байкал со стороны Забайкальского края через реки Чикой и Хилок, являющихся основными притоками Селенги. Определенный вклад в загрязнение озера вносят предприятия Иркутской области.

Так, в водоохранной зоне р. Селенга активно осуществляется незаконная добыча золота с использованием активной ртути. Попадание ртути в бассейн озера Байкал может повлечь возникновение ряда экологических катастроф, в том числе на территории Российской Федерации. Принимаемые меры по запрету использования ртути при добыче золота со стороны Министерства природных ресурсов и экологии МНР носят декларативный характер, так как не подкреплены реальным механизмом контроля за исполнением указанного запрета. В Монголии отсутствуют органы контроля, осуществляющие полномочия в сфере экологии, в частности, на трансграничных водных объектах (р. Селенга, р. Кяхтинка и др.)

С момента издания федерального закона и до настоящего времени не определены границы водоохранной зоны Байкала. Отсутствие соответствующего Постановления Правительства РФ влечет возникновение ряда правовых коллизий при решении вопроса о законности возведения зданий и сооружений на побережье озера, осуществлении хозяйственной деятельности.

Значительную обеспокоенность представляет вопрос разработки месторождений в водоохранных зонах рек, входящих в водозабор озера Байкал и находящихся вне пределов Центральной экологической зоны, то есть в буферной зоне. Не определен правовой статус данной зоны и соответствующие ограничения природопользования.

В перечень видов деятельности, запрещенных в Центральной экологической зоне озера Байкал, включено размещение рекреационных объектов, временных палаточных городков, туристских стоянок и транзитного транспорта за пределами рекреационных территорий, предусмотренных комплексной схемой охраны и использования природных ресурсов Байкальской природной территории.

В настоящее время согласованы Положения о рекреационных местностях местного значения «Лемасово», «Байкальский Прибой - Култушная» Кабанского района, «Баргузинское побережье Байкала» Баргузинского района, «озеро Щучье» Селенгинского района, «Северобайкальская» Северобайкальского района.

Вместе с тем, в настоящее время создана и реально функционирует лишь одна рекреационная местность - «Озеро Щучье». В связи с непринятием органами местного самоуправления мер по реализации нормативно-правовых актов Правительства республики, Министерством природных ресурсов РБ инициирован вопрос о переводе местностей «Байкальский прибой-Култушная» и «Лемасово» на региональный уровень с подчинением их ГУ «Бурприрода».

Отсутствие регулирования туризма на побережье Байкала ежегодно влечет образование множества несанкционированных свалок, нарушения санитарно-эпидемиологических правил и правил пожарной безопасности, совершение преступлений против имущества и личности.

До настоящего времени субъектом не принят закон, регулирующий вопросы экологического образования. В республике отсутствуют информационные программы, направленные на пропаганду значимости Байкала и необходимости охраны уникального природного объекта.

Таким образом, законодательного регулирования требует проведение мониторинга исследований водных объектов на границах указанных субъектов Российской Федерации.

До настоящего времени отсутствует законодательное разграничение полномочий между Правительством Российской Федерации, субъектами Российской Федерации на Байкальской природной территории и органами местного самоуправления.

Кроме того, статья 24 Федерального закона предусматривает административную ответственность за нарушения требований закона. Вместе с тем, Кодексом Российской Федерации об административных правонарушениях ответственность за нарушения ФЗ «Об охране озера Байкал» не предусмотрена.

Имеющиеся пробелы в законодательстве не позволяют в полной мере добиться достижения цели закона – особой охраны участка мирового наследия и повышения эффективности в работе контролирующих и правоохранительных органов.

Прокуратурой республики Генеральному прокурору РФ направлена информация о наличии проблем нормативного регулирования исполнения ФЗ «Об охране озера Байкал» на федеральном уровне. Генеральной прокуратурой данная информация принята к сведению, письмо о наличии существенных пробелов в законодательстве и необходимости их устранения направлено Министру природных ресурсов Российской Федерации.

На Байкальской природной территории отсутствует единый орган государственного управления, полномочный рассматривать вопросы организации охраны озера Байкал на межрегиональном уровне.

Изложенное свидетельствует о необходимости совершенствования нормативно-правового регулирования охраны озера Байкал, активизации органов контроля и надзора, необходимости осуществления проверок соблюдения природоохранного законодательства через призму охраны озера Байкал. Возникающие проблемы необходимо решать комплексно, при взаимодействии всех участников экологических правоотношений.





оставить комментарий
страница9/29
Дата23.01.2012
Размер8,24 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   29
плохо
  1
отлично
  3
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх