«Человеческий ресурс и конкурентоспособность России в XXI веке» icon

«Человеческий ресурс и конкурентоспособность России в XXI веке»


Смотрите также:
«Сфера образования базовый ресурс стратегической безопасности страны в XXI веке...
Доклад С. И. Шматко на Всероссийском энергетическом форуме "тэк россии в XXI веке"...
Вопросы для подготовки к экзаменам для аспирантов по курсу...
Конкурентоспособность России на мировых рынках в XXI веке будет определяться темпами развития...
Книга Копылова А. Н...
Международным Отношениям «Стратегии и ресурсы в XXI веке»...
О векторе развития России в XXI веке: факты и размышления...
Указатель авторов 17...
1. Мировое лидерство и рейтинг России в инновационном развитии...
Экономическое сотрудничество россии с китаем в XXI веке...
-
Справка к заседанию Общественного совета по детской культуре...



Загрузка...
скачать

Марк Урнов,


Член общественного совета МБПЧ

Россия в XXI веке: вызовы и возможные ответы
(взгляд либерала)



XXI век, с его глубинными сдвигами практически во всех областях жизни человечества, поставил Россию перед очень жестким выбором: стать процветающей, конкурентоспособной частью сообщества цивилизованных стран или перестать существовать как территориальная и культурная целостность.

А поэтому нам жизненно необходима здравая стратегия развития, объективно оценивающая наши ресурсы и опасности, которые перед нами стоят.

Говоря о ресурсах, я имею в виду отнюдь не только полезные ископаемые, технологии, финансы и т.д., но и ресурс человеческий, от которого, в первую очередь, зависит эффективность использования всех остальных ресурсов. В данной статье речь пойдет, прежде всего, о нем.

Анализ тех или иных аспектов человеческого ресурса можно найти в докладах о здоровье нации, в демографических исследования, в работах социологов, экономистов, психологов, юристов и многих других специалистов.

Однако работ, которые бы объединяли взгляды и оценки профессионалов всех этих областей и тем самым обеспечивали бы «стереоскопическое» видение проблемы, почти нет.

Это послужило одной из причин заседания нашего экспертного клуба «Открытый форум» на тему «Человеческий ресурс и конкурентоспособность России в XXI веке»1. Ниже я буду в основном ссылаться на результаты этого экспертного обсуждения. Прекрасно понимаю, что некоторые мои утверждения будут выглядеть недостаточно проработанными. Но считаю, что предъявить их общественному мнению и расширить рамки дискуссии по этому ключевому для страны вопросу все же лучше, чем сохранять почтенное молчание, благоприятствуя политическому мифотворчеству.
^

Состояние человеческого ресурса России


Высказывания и материалы участников обсуждения дают основания утверждать, что наша страна в настоящее время переживает очень глубокий популяционный кризис. Важнейшими компонентами этого кризиса являются:

- демографический кризис,

- кризис качества трудовых ресурсов,

- кризис качества властной элиты и

- моральный кризис общества.

^ Демографический кризис

В настоящее время население нашей страны сокращается примерно на 750 тыс. человек в год2. Согласно демографическим прогнозам, численность населения России к середине XXI века сократится примерно на треть и составит около 100 миллионов человек против нынешних 144 миллионов.

Главным фактором сокращения численности населения России является, конечно же, сокращение рождаемости. По словам известного статистика И. Збарской, «мы устойчиво переходим на модель семьи с одним или двумя детьми… процесс сокращения численности населения для нас является долговременной перспективой», компенсировать который за счет миграции невозможно3.

В этом мы мало отличаемся от Европы, да и мира в целом. Согласно оценкам экспертов ООН, среднемировой уровень рождаемости в расчете на одну женщину сократился с 6 детей в 1972 году до 2,9 в 2002 году. В Европе рассматриваемый показатель в настоящее время составляет от 1,4. Так что в ближайшие десятилетия население будет сокращаться практически во всех европейских странах и к 2050 году снизится на 25-40% от нынешнего уровня. В целом же по миру до 2050 года рост населения будет продолжаться, а затем начнется его сокращение4.

Однако тот факт, что динамика населения в России в целом соответствует динамике населения в Европе и мире проблему демографического кризиса не снимает.

В нашем далеком от стабильности мире ожидаемое сокращение населения не ослабляет геополитической значимости таких показателей, как

  • численность населения данной страны относительно численности населения ее соседей, партнеров и конкурентов,

  • степень плотности и равномерности распределения населения на занимаемой страной территории,

  • соотношение численности населения и величины природных ресурсов, которые расположены на территории данной страны.

Не трудно отыскать исторические примеры, когда эти показатели служили стимулами в кровавой борьбе за «жизненное пространство» и «освоение новых территорий». А динамика этих показателей для России в обозримом будущем неблагоприятна. Вот лишь одна иллюстрация к сказанному. В середине XXI века на территории России, то есть на 13% мировой суши, на которой сосредоточено огромное количество полезных ископаемых и значительная часть черноземов мира, будет проживать 1% населения Земли – меньше, чем в Иране или Японии.

Кроме того, не следует думать, что сокращение численности населения представляет собой процесс, негативное влияние которого на наше общество скажется только в «абстрактной» долгосрочной перспективе. К сожалению, с отрицательными последствиями этого процесса страна столкнется в самое ближайшее время.

Согласно демографическим прогнозам, в 2004-2005 годах количество людей, входящих в трудоспособный возраст, еще будет превышать количество людей, становящихся пенсионерами. Но, начиная с 2006 года, численность входящих в трудоспособный возраст окажется заметно ниже числа выбывающих: вступающая на рынок труда относительно малочисленная когорта рожденных в 90-е годы не сможет перекрыть отток с рынка старшего поколения. Иначе говоря, произойдет серьезное сокращение количества студентов, молодых рабочих и призывников в российскую армию. Последствия даже одного последнего обстоятельства могут быть весьма серьезными. Особенно в сочетании с отсутствием реформы армии.

Наконец, демографический кризис не сводится к сокращению численности населения, а имеет и много других аспектов – в частности, высокую смертность и плохое здоровье населения.

По данным зам. директора Национального НИИ общественного здоровья РАМН Е. Тишука, уровень смертности в трудоспособном возрасте в России примерно в 7 раз превышает соответствующие показатели развитых стран. Только за счет предотвратимой смертности Россия ежегодно теряет более полумиллиона человек, то есть примерно по 17 трудовых коллективов завода ЗИЛ в год. Характерной чертой нашей страны является так называемая «сверхсмертность» мужчин. Продолжительность жизни мужчин в России в 2003 году составляла 58,5 лет, то есть была на 15-20 лет меньше, чем в Европе (для женщин соответствующий показатель был равен 72,9 годам, что на 3-4 года ниже европейского уровня). Уровень младенческой смертности в России в 3 раза превышает уровень непредотвратимости. По этому показателю страна устойчиво занимает 100-130 место в мире из 193 возможных (чем ниже место, тем выше смертность). По распространенности туберкулеза Россия за последние 5 лет не поднималась выше 172 места из 193 возможных (здесь, как и в случае с детской смертностью, чем ниже место, тем хуже)5.

По мнению одного из самых авторитетных психологов страны А. Асмолова, в России существенно усиливается невротизация населения, резко увеличивается число суицидальных попыток, независимо от материального уровня тех, кто эти попытки делает6.

Согласно некоторым весьма авторитетным оценкам, в настоящее время различными психическими расстройствами страдает 20-25% населения России7. От себя добавлю, что столь широкое распространение психических расстройств просто не может не влиять – причем, существенно – на психологическую атмосферу общества в целом.

^ Кризис качества трудовых ресурсов

В настоящее время в России остро ощущается дефицит квалифицированных рабочих, техников, мастеров, медсестер, управленцев низшего, среднего и высшего звена.

По словам топ-менеджеров крупных компании России, с которыми мне в последнее время довелось разговаривать, отсутствие необходимого числа работников высокой квалификации ставит под вопрос расширение и модернизацию производства даже для наиболее мощных частных российских корпораций.

Конкуренция за квалифицированные управленческие кадры и квалифицированных рабочих постоянно обостряется. Практика переманивания специалистов из одной конкурирующей компании в другую стала массовым явлением. Компании, имеющие достаточно средств, организуют поиск квалифицированного персонала за пределами территорий, на которых расположены их производства. Так, ряд московских заводов завозит вахтовым методом высококвалифицированных специалистов из Калуги. Питер и Ижора «охотятся» в Ярославской и Новгородской областях. Тюмень в значительной мере «рекрутирует» кадры из Курганской области8.

Еще острее ощущается дефицит квалифицированных кадров в бюджетном секторе, где зарплаты значительно ниже, чем в секторе частном.

В перспективе трудности с квалифицированными кадрами будут только возрастать.

Прежде всего, потому что из России продолжается масштабная «утечка умов» и вообще людей работоспособного возраста, чувствующих себя конкурентоспособными на рынках труда развитых стран.

Уезжают молодые талантливые научные работники, программисты, предприниматели, менеджеры, люди искусства и успешные представители многих других профессий, жизненно необходимых обществу, претендующему на принадлежность к цивилизованному миру. Встречный поток иммигрантов качественно иной. «Общий портрет людей, которые сегодня выезжают из России на постоянное место жительства за рубеж: люди до 35-40 лет, владеющие иностранным языком, имеющие высшее образование и городской тип поведения. Взамен мы получаем жителей Средней Азии, Украины и Молдавии, низко квалифицированных рабочих специальностей, без знания языков. Поток высокообразованных русскоязычных людей из стран СНГ значительно сократился, в том числе, из-за пересмотра национальной политики ряда государств Средней Азии»9.

Еще одна причина нарастания трудностей с квалифицированными кадрами в России – снижение качества нашего среднего и высшего образования. «Блестящая подготовленность» выпускников наших средних школ сегодня оказывается не более чем мифом. Согласно обследованию, проведенному Организацией экономического сотрудничества и развития в 32 странах мира, Россия по грамотности и математической подготовке старшеклассников в настоящее время находится на 29 месте из 32-х.

По данным опроса 2000 студентов Москвы, проведенного Центром социологии образования РАО, 40% пятикурсников считает полученные знания поверхностными10.

Но дело отнюдь не только в знаниях, но и в жизненных ориентациях. Как считает вице-президент Российской ассоциации бизнес-образования, профессор С. Мясоедов, «наше вузовское образование продолжает ковать кадры, по преимуществу, не для рыночной, а для плановой экономики… Оно готовит тех, кто с возмущением требует от государства “Устройте нас на работу, гарантируйте нам стабильную зарплату”… Та же часть выпускников, которая, демонстрируя активность и предприимчивость, все же хорошо устраивается в новой жизни, по сути действует вопреки тем социальным идеалам и ценностям, которые насаждались в их головах традиционной академической системой…»11.

Обстоятельств, сделавших наше образование таким, какое оно есть, слишком много – в том числе и экономических. По оценке доктора экономических наук, директора департамента стратегического анализа аудиторско-консалтинговой компании ФБК И. Николаева, сегодня в России на образование приходится 2,9% ВВП против 4-5% в развитых странах. В пересчете на абсолютные цифры это означает, что по западным стандартам российское образование ежегодно недополучает примерно 250 млрд. рублей, или около 8,5 млрд. долларов12.

Впрочем, совершенно очевидно, что если бы сейчас по мановению волшебной палочки на наше образование обрушились бы только что упомянутые 8,5 млрд. долларов, к резкому повышению качества образования это бы не привело. И потому, что в нашем образовании мало профессиональных менеджеров, умеющих эффективно расходовать деньги. И потому, что за многие годы в России сложился далеко не блестящий по качеству корпус учителей средних школ и преподавателей вузов, ощущающих себя, по выражению академика РАО В. Собкина, людьми «второго сорта» и в значительной части являющихся носителями традиций авторитарного воспитания и образования.

Позволю себе еще одну цитату из С. Мясоедова: «Наша система вузовского образования, по большей мере, ориентируется на запоминание и усвоение огромного количества готовых материалов и решений. Европейская и американская системы – на обучение самостоятельному поиску необходимой информации, ее обобщение и анализ, и, наконец, на поиск собственных решений»13.

С учетом сказанного, задача повышения качества российского образования – образования в целом, а не отдельных школ и вузов – быстрого решения, по-видимому, не имеет, и для этого, даже при самых благоприятных условиях, скорее всего, потребуется не менее 15-20 лет. Будут ли у нас «самые благоприятные условия» в течение стольких лет – это вопрос, на который у меня нет ответа.

^ Кризис качества властной элиты

Совершенно очевидно, что одним из важнейших условий конкурентоспособности и выживания любой страны является наличие у нее высококачественной, то есть высокообразованной, высокопрофессиональной и нравственно здоровой властной элиты.

Не менее очевидно, что нынешней российской властной элите до требуемого уровня далеко.

Чтобы точнее представить политические воззрения, популярные среди значительной части сегодняшней властной элиты, приведу несколько характерных, с моей точки зрения, цитат.

  • По мнению одного из депутатов Государственной Думы, врача по образованию, в человеческом организме нет и не может быть разделения управления, а потому разделение властей, придуманное при Ельцине (!), не имеет права на существование.

  • Согласно другому депутату Государственной Думы, занимающему в ней весьма высокий пост, «Государственная Дума - не та площадка, где должны разворачиваться политические баталии, а та, на которой должна проводиться эффективная государственная деятельность»14.

  • Отказ партии «Единая Россия» от теледебатов во время избирательной кампании 2003 года сопровождался следующим высказыванием одного из представителей ее руководства: «Мы считаем нецелесообразным и опасным тратить время на рекламу и популистские выступления в телеэфире»15

  • По словам высокопоставленного работника президентской администрации, диалог между президентом и бизнесом не нужен, потому что президент и так получает всю необходимую информацию.

  • По словам высокопоставленного представителя правительства (произнесенным им, как рассказывают очевидцы, в Государственной Думе), гражданское общество – это такое состояние, когда все уровни власти, от президента до местных органов, находятся в системе эффективного централизованного управления.

  • По мнению одного из губернаторов, президент всегда прав, потому что власть – от Бога.


Создается впечатление, что для очень многих представителей нынешней властной элиты отсутствие публичности и политических конкурентов, а также концентрация власти в одних руках представляются синонимами эффективности управления. Иначе говоря, они смотрят на государственную машину не глазами политиков, а глазами администраторов.

Характерными особенностями нынешней политической элиты являются правовой нигилизм, неуважение к собственности и враждебность к элите экономической. Об этом можно судить и по стремлению власти не допустить какого бы то ни было неподконтрольного ей участия крупного бизнеса в политике (даже если это участие осуществляется общепринятыми в стабильных демократиях методами), и по попыткам масштабного передела собственности в пользу целого ряда близких к власти групп и лиц.

Самым скандальным, но далеко не единственным примером боевых действий политической элиты против элиты экономической, являются перипетии «дела ЮКОСа-Ходорковского»  дела, сыгравшего роль триггера для формирования в России системы взаимоотношений государства и бизнеса, свойственной стагнирующим странам и характеризующейся перманентным переделом собственности, очередной этап которого инициируется очередной пришедшей к власти группой16.

«Дело ЮКОСа» подорвало ростки доверия российского делового сообщества к власти вообще и судебной системе в частности, привело к свертыванию российскими предпринимателями долгосрочных инвестиционных программ и возобновлению бегства капиталов из страны (по некоторым оценкам, в 2004 году вывоз капитала из страны превысит его ввоз на 12 млрд. долл. против 2 млрд. долл. в 2003 году).

Еще одно следствие упомянутого выше отношения властной элиты к праву, частной собственности и бизнесу – это коррупция, приобретшая размах, смертельно опасный для общества, и продолжающая усиливаться. По оценкам ИНДЭМ, величина «коррупционного налога» на экономику составляет сегодня около 35 миллиардов долларов ежегодно, то есть превышает 10% ВВП страны. Впрочем, до дна мы еще не дошли. Согласно докладу Transparency International за 2004 год, Россия сегодня по уровню коррупции занимает 90-е место в мире из 145 возможных. То есть, дела с коррупцией у нас обстоят примерно так же, как в Индии, Непале и Танзании, но до Гаити и Бангладеш нам еще далеко17.

Интенсивность и механизмы обновления властной элиты также оставляют желать лучшего. Властная элита России становится все более закрытой и стареет. Приток в нее новых людей год от года сокращается. А в той мере, в какой этот приток все же происходит, он, по мнению одного из самых компетентных исследователей российской элиты, директора Института прикладной политики О. Крыштановской, совершается, в первую очередь, по принципу личной преданности той или иной властной группировке и только потом по критериям профессионализма, ума и моральности18.

Однако ожидать, что посткоммунистическая Россия будет обладать элитой лучшего качества, было бы наивно. Мы получили то, что и должны были получить. Последствия «элитоцида», происходившего в ходе большевистской революции и затем при советском режиме, быстро преодолеть нельзя. С уверенностью можно, пожалуй, говорить лишь о том, что выход из этого кризиса по продолжительности вряд ли будет меньшим, чем жизнь двух поколений. Если, разумеется, мы вообще сумеем, его полностью преодолеть.

^ Моральный кризис общества

Мне кажется, что от глубокого морального кризиса наше общество страдает не менее века. Обострившийся в начале XX столетия, этот кризис явился одной из главных причин краха российской империи и последующего возникновения и укрепления в России коммунистической тоталитарной системы, которая, в свою очередь, обеспечила его углубление.

Распад советского режима и связанные с этим социальные и экономические трудности по вполне понятным причинам усугубили ситуацию и, говоря медицинскими терминами, вновь перевели кризис морали из хронической формы в острую.

Для сегодняшней России характерно глубокое недоверие людей друг к другу, к коллективным действиям и общественным институтам, включая институты власти. Российское общество атомарно и эгоистично значительно больше, чем так называемое «западное общество».

Слабость структур гражданского общества в России объясняется отнюдь не только ментальностью элиты, но и умонастроениями, господствующими среди «рядовых» граждан.

Трудовая этика, мягко говоря, могла бы быть лучше. Строгое соблюдение принятых на себя обязательств, да и просто добросовестное отношение к работе встречаются далеко не так часто, как этого требует современная организация и технология производства.

Установка на успех и личную инициативу в российском обществе значительно уступает установке «не высовываться».

Воровство и коррупция воспринимаются россиянами как «естественные» спутники повседневной жизни. Согласно исследованию ИНДЭМ, около половины россиян склонны рассматривать взятку как некую норму бытия19.

Благотворительность и милосердие в значительной части случаев используются для прикрытия корыстных интересов.

Уважение к частной собственности, праву и личной жизни, равно как и бережное отношение к природе являются скорее исключениями, чем правилом.

В экономических взглядах преобладают антирыночные настроения.

По данным опроса, проведенного в 2003 году ГУ-ВШЭ и ИСИиЭЗ, тремя главными условиями экономического роста России респонденты назвали «дисциплину, порядок, соблюдение законов» (43% опрошенных), «приход к власти сильной личности» (35%) и «природные богатства России» (29%). Между тем, «инициатива и предприимчивость людей» были упомянуты 25% опрошенных, «развитие образования» - 15%, «российская наука» - 13% и «компьютеризация, развитие Интернета» - 5%20.

Согласно общероссийскому опросу, проведенному в 2004 году Фондом «Экспертиза», около 70-75% россиян полагают, что «такие ключевые отрасли, как электроэнергетика, угольная промышленность, нефтяная промышленность, железные дороги и пр. должны принадлежать государству» и что в эти отрасли «нельзя пускать иностранный капитал, иначе Россия может потерять независимость». Половина опрошенных видит «силу России в том, что работать на благо государства у нас всегда было почетнее, чем работать на себя». Примерно 70% опрошенных считает, что «государство обязано гарантировать каждому человеку приличную работу и достойный уровень жизни». Противоположного мнения – «государство должно заботиться о благосостоянии только тех, кто действительно не может работать, т.е. о стариках, детях и инвалидах» – придерживается только 28%.

Во взглядах на политику и мораль распространены авторитарные воззрения.

В уже упомянутом опросе фонда «Экспертиза» мнения, что устрожение наказания – это эффективный инструмент снижения преступности, и что при определенных обстоятельствах вполне допустимо держать человека в тюрьме без суда, разделили 73-75% опрошенных. Мнения, что «нашей стране нужны не столько законы и политические программы, сколько сильные, энергичные лидеры, которым бы верил народ» и что «казнить террористов публично – это правильно», пользуются поддержкой более 60% респондентов. Примерно 50% россиян считает, что «президент должен стать полновластным хозяином страны, только тогда мы прорвемся», что «в России нужно, чтобы власть боялись; иначе ее не будут уважать», что «тем, кто мешает президенту проводить его политику, не место в стране» и что «в работе правоохранительных органов самое важное остановить преступность, даже если для этого нужно будет нарушить права обвиняемых».

Патриотизм зачастую оказывается не более чем компенсатом комплекса неполноценности и потому приобретает уродливые черты агрессивного национализма и ксенофобии.

Еще раз процитирую результаты опроса фонда «Экспертиза». С утверждением «Россию должны бояться, только тогда ее будут уважать» согласились около 60% респондентов. И практически столько же выразили желание ограничить проживание в России «лиц кавказской национальности». Удельный вес заявивших, что «национальные меньшинства имеют слишком много власти в нашей стране» и считающих нужным ограничить влияние евреев в той или иной области общественной жизни, превысил 40%.

Усиление авторитарных настроений и национализма сопровождается, как это часто бывает, ростом апатии – и в политике, и в экономике.

По словам О. Крыштановской, в политике «за 10 лет выборной практики стало очевидно, что практически выбирает у нас политический класс, а не население. Элита решает, губернатор поддерживает, и все остальные как стадо баранов идут и голосуют. Потенциал протеста очень маленький»21.

Что же касается экономики, то согласно данным ряда исследователей, в последнее время отмечается нарастание определенной апатии среди наиболее активной части населения, в частности среди успешных предпринимателей22.

Рассчитывать на быстрое преодоление морального кризиса, полагая, например, что лекарством от него может быть «сплочение народа вокруг лидера нации» (как о том любят говорить некоторые из «национально ориентированных» экспертов) было бы столь же наивно, как и надеяться на быстрое улучшение качества властной элиты. К сожалению, это процессы поколенные. Ускорять их, разумеется, можно, но только в поколенном масштабе – стараясь, например, чтобы они растянулись не на период активной жизни четырех-пяти поколений, а ограничились двумя-тремя поколениями.
^

Иные проблемы


О популяционном кризисе можно рассуждать сколь угодно долго. Но и сказанного, мне кажется, достаточно чтобы понять следующее:

  • без преодоления этого кризиса Россия вряд ли сумеет стать, конкурентоспособным по стандартам XXI века обществом,

  • для его преодоления нам в течение длительного времени необходимы, помимо всего прочего, очень мощные – значительно мощнее нынешних – инвестиции в человека: образование, социальную сферу, Интернет, дороги и пр.

Вопрос в том, сможем ли мы в ближайшие 15-20 лет позволить себе такие инвестиции?

Чтобы ответить на этот вопрос, посмотрим, на что еще нам в обозримой перспективе будут остро необходимы крупные затраты – конечно, если мы ставим перед собой задачу стать конкурентоспособной страной.

Назову лишь самые необходимые, «неизбежные» статьи расходов.

Во-первых, снижение уровня бедности, то есть некоторое повышение общего уровня доходов населения (прежде всего, тех, кто работает в бюджетной сфере).

Во-вторых, массовое обновление производственных фондов, 60-70% которых, по оценкам специалистов, являются в настоящее время морально устаревшими и физически изношенными23.

В-третьих, экологическая безопасность, то есть создание надежных могильников для ядерных и иных высокотоксичных отходов, заводов по переработке химических отравляющих веществ, на решение проблемы списанных ядерных подводных лодок и т.д. и т.п.

В-четвертых, борьба с терроризмом. Об этом чуть подробнее.

Не надо специально доказывать, что сегодня Россия, как и все страны Северного полушария, находится в состоянии войны «не на жизнь, а на смерть» с противником, представляющим собой, по выражению президента Института Стратегических оценок и анализа А.В. Коновалова, гибкую «сетевую организацию», против которой арсеналы современных армий оказываются не эффективны.

Опасность этой войны для России многократно усиливается совпадением во времени четырех следующих обстоятельств.

  • Уже упомянутая выше чудовищная коррупция, которая (как показали теракты 2004 года и многочисленные эксперименты журналистов и сотрудников ФСБ) позволяет террористам за очень скромную плату провозить взрывчатку и передвигаться самим в любом нужном им направлении.

  • Наличие в России мусульманских анклавов, в которых радикальный исламизм уже давно и активно «работает», пытаясь сориентировать их на себя и втянуть в «войну цивилизаций». В части этих анклавов такая «работа» существенно облегчена традиционными сложностями межнациональных отношений.

  • Рост русского национализма, который, постепенно перестает быть бытовым и обретает черты агрессивной, нетерпимой, окрашенной в религиозные тона идеологии.

  • Нескончаемая война в Чечне, отнимающая жизни у мирных жителей Чечни и российских военных и являющаяся одним из самых мощных стимуляторов роста коррупции и национализма в России.

Сумеем ли мы эффективно бороться с терроризмом, покажет время. Обстоятельства бесланской трагедии и взрывов самолетов на оптимистический лад не настраивают. Но в долгосрочном плане – это вопрос ресурсов: финансовых, политических, моральных и пр.

Очевидно, что по необходимости длительная борьба с набирающим силы терроризмом неизбежно приведет к значительному росту затрат на структуры безопасности (спецслужбы, защита многочисленных объектов повышенной опасности и т.д.). Иначе говоря, она потребует перераспределения финансовых ресурсов страны в пользу «пушек» за счет «масла». Не менее очевидно и то, что если в ответ на террор страна перейдет к жестко авторитарным методам управления, такое перераспределение будет особенно масштабным, и, скорее всего, крайне неэффективным.

Наконец, пятая необходимая статья расходов – модернизация армии. Проблема модернизации российских вооруженных сил, острая сама по себе, становится для нас «сверхострой» в связи с наличием «китайского фактора».

Хорошо известно, что у КНР существуют претензии на территорию российского Дальнего Востока. Не менее хорошо известно, что в приграничных с Китаем районах России проживает в настоящее время около 8 млн. человек, тогда как в приграничных с Россией районах Китая – около 300 млн. человек. Чуть менее хорошо, но, в общем-то, тоже известно, что среди этих 8 млн. заметную часть составляют смешанные семьи – отец китаец, мать – русская, и что эти семьи, в отличие от чисто русских, являются многодетными, непьющими и очень хорошо работающими. Известно также, что руководство КНР провозгласило курс на взятие под свой контроль всех китайских диаспор мира.

А. Коновалов следующим образом описывает положение, сложившееся на российско-китайской границе: «Это ситуация котла, разделенного мембраной. В одной половине котла откачивается вакуум, а в другой накачивается давление. Как это прорвет и когда? Зависит от качества мембраны, но прорвет совершенно очевидно»24.

А в работе, подготовленной Институтом политического и военного анализа (директор А. Шаравин) по поводу «китайского фактора» говорится следующее. Прошу прощения у читателя за длинную цитату. Но мне кажется, что в этом пассаже один из лучших наших экспертных коллективов по проблемам безопасности сумел четко описать суть проблемы и ее возможные последствия:

«Угроза со стороны Китая в краткосрочной перспективе практически отсутствует, но в долгосрочной становится наиболее серьезной. Основным фактором этой угрозы является геополитическая ситуация на границе между странами – соседство экономически депрессивных Сибири и Дальнего Востока с их гигантскими природными ресурсами и небольшим, причем продолжающим сокращаться, населением, и Китая с его огромным населением и быстро развивающейся экономикой, испытывающей все более острую нехватку ресурсов. Слабо завуалированные претензии Китая на 1,5 млн. кв. км российской территории на Дальнем Востоке в сочетании с концепцией «стратегических границ и жизненного пространства», по которым строятся Вооруженные силы Китая, и нарастающим демографическим давлением китайского населения на восточные районы России не оставляют сомнений относительно намерений Пекина.

Вероятный конфликт с коммунистическим Китаем является единственным для России, в котором не только возможно, но и неизбежно массированное применение традиционных Вооруженных сил – сухопутных войск, военно-воздушных сил и противовоздушной обороны, военно-морского флота, космических, пограничных и внутренних войск. Подобная война будет вестись в условиях подавляющего численного превосходства противника и, скорее всего, наличия его «пятой колонны» (китайская диаспора и сторонники коммунистической идеи) в нашем тылу»25.

Наблюдаемое в последние десятилетия резкое снижение рождаемости в Китае (с 5,8 ребенка на каждую женщину в 1970 г. до 1,8 в настоящее время)26 и явное снижение популярности коммунистической идеи в России главных аргументов А. Шаравина и его коллег не снимают. Соотношение численности населения в приграничных районах России и Китая все равно сохранится для нас крайне неблагоприятным. Территориальные претензии Китая также сохранятся. Единственное, пожалуй, что может сделать описанный А. Шаравиным сценарий неактуальным – это дестабилизация Китая в случае радикальных политических перемен. Например, при утрате КПК властных позиций.

Но рассчитывать на то, что «китайская модель» трансформируется в «российскую» не стоит. Это было бы легкомысленно.

А если есть вероятность, выражаясь словами А. Коновалова, «прорыва мембраны», то когда это может произойти? Думаю, что при существующих темпах сокращения численности коренного населения России и роста на нашем Дальнем Востоке китайской диаспоры, а также нынешних темпах укрепления китайской экономики и военной машины, если не столкновения, то значительное обострение российско-китайских отношений вполне вероятно в ближайшие 15-20 лет.

Могут сказать, что я преувеличиваю опасность и нагнетаю обстановку. Да нет. Просто, если есть хотя бы малая вероятность конфликта, то к нему надо быть готовым. Как говорили мудрые римляне, si vis pacem, para bellum.

Так что, вместо того, чтобы пугаться, спокойно посмотрим, в какой мере мы конкурентоспособны с Китаем в военной сфере – хотя бы в том, что касается расходов на оборону.

По данным одного из самых авторитетных в мире исследовательских центров проблем безопасности Stockholm International Peace Research Institute (SIPRI), совокупные военные расходы России примерно в 3 раза меньше военных расходов Китая27.

Иначе говоря, чтобы обезопасить себя от возможного вооруженного конфликта с Китаем с применением обычных вооружений, Россия, если она собирается противостоять возможной угрозе в одиночку, должна вкладывать в оборону не менее чем Китай, а, скорее всего, и более – с учетом гигантского численного преимущества «потенциального противника».

Впрочем, некоторые специалисты говорят, что военное столкновение России с Китаем невозможно в силу того, что обе страны являются ядерными державами и, значит, конфликт между ними будет, скорее, развиваться не в форме военных действий с использованием обычных видов вооружений, а в форме взаимного ядерного сдерживания. Эта, во всех отношениях, более оптимистическая точка зрения не снимает, однако, необходимости для России наращивать военные расходы для поддержания и развития своих стратегических и тактических ядерных сил.

Иными словами, как и в случае с терроризмом наличие «китайского фактора» для нас означает решение пресловутой дилеммы «пушки или масло» далеко не в пользу «масла».
^

Есть ли у нас возможность иметь и «масло», и «пушки» в достаточном количестве?


Как известно, стратегической целью российского государства на ближайшее десятилетие является удвоение ВВП. Оставляя в стороне дискуссии о том, достижима ли эта цель, зададимся вопросом: достаточен ли такой рост для того, чтобы обеспечить требуемые объемы инвестиций одновременно по всем упомянутым выше направлениям?

К сожалению, ответ на него будет скорее отрицательным, чем положительным. Ведь только достижение паритета военных расходов с Китаем требует увеличения наших затрат на оборону в масштабах, превышающих все реалистически мыслимые темпы роста экономики, то есть существенного роста доли этих затрат в ВВП и государственном бюджете при соответствующем снижении удельного веса других расходов.

Если же к «китайскому фактору» добавить фактор радикального исламизма и международного терроризма (не говоря обо всех остальных обстоятельствах), то станет ясно, что рассчитывать на сколько-нибудь заметное увеличение доли государственных затрат на образование, медицину и прочие сферы, от которых напрямую зависит повышение качества человеческого ресурса, не следует. Иначе говоря, достаточного количества собственных средств для проведения масштабной и комплексной государственной политики преодоления популяционного кризиса у нас нет, и в обозримой перспективе, скорее всего, не будет.

В результате мы можем оказаться в очень опасной петле-ловушке: отсутствие адекватных затрат на преодоление популяционного кризиса → продолжающееся снижение качества человеческого ресурса → снижение конкурентоспособности и безопасности России → рост затрат на поддержание безопасности → постепенно ускоряющийся процесс деградации человеческого ресурса → снижение конкурентоспособности России и снижение уровня безопасности... Чем может завершиться этот процесс, достаточно ясно.
^

Что делать?


Прежде всего, понять и принять, что Россия не сможет в одиночку дать адекватные ответы на все стоящие перед ней вызовы: их слишком много и они слишком серьезны и затратоемки для одной страны. Поэтому для решения своих жизненно важных проблем мы нуждаемся в стратегических союзниках.

Подчеркну, что дело отнюдь не сводится к ограниченности наших финансовых ресурсов. Дело в том, что для глубокой и более или менее быстрой модернизации нам нужны не только долгосрочные партнеры по бизнесу, но и долгосрочные партнеры по решению культурных проблем: внедрение передовой управленческой культуры, культуры труда, культуры некоррупционных отношений и т.д.

С моей точки зрения, такими стратегическими союзниками у России могут только страны, принадлежащие к евро-атлантической цивилизации, или в просторечии «Запад».

Во-первых, потому что евро-атлантическая цивилизация – это единственная цивилизация, в которой мы можем чувствовать себя своими. Во всяком случае, значительно более своими, чем в случае цивилизации китайской или исламской.

Во-вторых, потому что совокупность этих стран обладает экономическим, культурным и военным потенциалами, достаточными для того, чтобы наше партнерство было взаимно полезным.

В-третьих, потому что «Запад» заинтересован в существовании стабильной России – и как источника энергоносителей, и как союзника в борьбе с общей угрозой – мусульманским экстремизмом, и как страны, которая отделяет евро-атлантическую цивилизацию от Китая.

Наконец, ни Европа, ни США не заинтересованы в распаде России, на территории которой сконцентрированы огромные запасы обычных вооружений и оружия массового поражения, расположены атомные электростанции, химические заводы и пр.

Разумеется, в Европе и США есть влиятельные группы, живущие в стереотипах холодной войны. Есть люди, люто ненавидящие Россию и полагающие распад нашей страны благом. Но погоды они, к счастью, не делают, а лишь слегка портят атмосферу.

Очевидно также, что политические и экономические элиты «Запада» сформированы не в монастырях, и воспринимают мировую политику в терминах конкуренции, доминирования и подчинения и пр. “Win-win” стратегии, конечно же, преподаются на всех факультетах управления, но доминантным стилем поведения ни в бизнесе, ни в политике они еще отнюдь не стали. Это, естественно, усложняет задачу, но не делает ее нерешаемой. Да, строго говоря, винить Запад в подобных взглядах было бы с нашей стороны несправедливо, потому что сами мы точно такие же – именно потому и есть надежда на то, что мы договоримся.

Так что стратегическое союзничество с «Западом» – проект далеко не утопический. Превращение его в реальность, по крайней мере, наполовину зависит от нас.

Но для реализации подобного проекта российской властной элите необходимо преодолеть соблазн все более популярных ныне, но абсолютно неадекватных реальности мифологем «евразийства» и советского манихейства – этой микстуры из идей о нашей «богоизбранности» и параноидальной убежденности в том, что Россия живет в окружении ненавистников и завистников, мечтающих о ее распаде.

Неплохо было бы и отделаться от страха, что массовый приток в страну иностранных капиталов будет означать утрату Россией независимости.

Кроме того, имело бы смысл понять, что быстрое восстановление единства с евро-атлантической цивилизацией, из которой Россия была выброшена большевистским экспериментом, возможно лишь на мощном экономическом фундаменте, то есть при условии максимально широкого привлечения в Россию американского и европейского капиталов. Рассчитывать на то, что оборонительные или иные военно-политические союзы России с Западом появятся сами по себе, без солидного экономического фундамента, не стоит. Запад (как, впрочем, и Россия) прагматичен и будет помогать защищать только то, что соответствует его интересам, и тем активнее, чем конкретнее эти интересы.

Полагать, что в обозримом будущем мы сможем стать частью НАТО или Евросоюза также не следует. Причин тому много и не здесь их обсуждать. Так что ограничусь констатацией этого обстоятельства и утверждением, что в подобных условиях единственно возможной формой интеграции с евро-атлантическим миром является переплетение инвестиционных потоков с последующим усилением кооперации в деле обеспечения безопасности общего экономического комплекса.

Конечно, абстрактного понимания данного обстоятельства мало. Необходима практическая реализация этого понимания, то есть создание в стране привлекательного инвестиционного климата: принятие прозрачного и стабильного законодательства, установление низких и стабильных налогов и гарантий прав собственности, оздоровление судебной системы, а также переходом государства в отношениях с бизнесом к поведению, подчиняющемуся четким разумным правилам и общепринятым нормам приличия. Это в нынешней российской ситуации означало бы уже ментальную революцию во властной элите и гигантский прогресс в европеизации страны. В такую страну, глядишь, и действительно пошли бы западные капиталы, связывая нас с Европой и США тесными узами экономических интересов.

Замечу попутно, что помимо содействия решению наших геополитических проблем, массовый приток иностранного капитала существенно облегчил бы России борьбу с коррупцией, отягощенной в последнее время нарастающим стремлением части нашей элиты устроить новый передел собственности. По понятным причинам российскому чиновничеству значительно труднее облагать «коррупционным налогом» иностранные корпорации, чем компании российские. «Передел» собственности иностранных компаний или даже компаний с иностранным участием также представляет собой дело значительно более трудное, чем «передел» собственности компаний чисто российских. Так что с приходом в Россию солидного западного капитала «коррупционное пространство» неизбежно стало бы сокращаться.

Кроме того, иностранные компании принесли бы с собой и передовые методы управления, чем существенно способствовали бы модернизации российской экономики, да и общества в целом.

Наконец, антикоррупционный и «антипередельческий» эффекты притока иностранных инвестиций могли бы послужить стимулом для оздоровления отношений между государством и российским бизнесом – отношений, находящихся в результате «дела ЮКОСа – Ходорковского» далеко не в лучшей фазе. А это при прочих равных условиях дало бы стране весьма значительные дополнительные средства и для решения проблемы человеческого ресурса, и для укрепления безопасности.

Впрочем, существует и прямо противоположное мнение по поводу адекватного ответа России на внешние угрозы. Суть его в том, что страна должна вернуться к тоталитарной системе управления, способной обеспечить необходимую мобилизацию финансовых и человеческих ресурсов.

Что касается меня, то я сильно сомневаюсь в адекватности тоталитарного ответа. Коммунистический тоталитаризм в России существовал, паразитируя на человеческом ресурсе, сформированном в стране до него. И стал разрушаться, когда человеческий ресурс страны оказался истощен. Популяционный кризис, о котором говорилось выше, в решающей мере является следствием тоталитаризма. Так что возврат к нему означал бы не преодоление этого кризиса, а его углубление и, возможно, переход в неизлечимую стадию. А это, в свою очередь, означало бы уже не вероятную, а неизбежную гибель страны.

О необходимости стратегического союза с «Западом», пожалуй, достаточно. Предположим, что такой союз состоялся, ослабил остроту внешних угроз и создал возможность полноценно заняться своим человеческим ресурсом.

Тогда два слова о том, чем в этом случае имело бы смысл заняться.

С моей точки зрения, никакие меры по повышению качества образования и социальной сферы, улучшению миграционной политики, форсированному развитие Интернета и т.д. не будут достаточно действенными, если мы не озаботимся созданием механизмов эффективной политической конкуренции и формирования высококачественной властной элиты.

И здесь я позволю себе затянуть свою любимую «песнь либерала», вдохновляясь примером Катона старшего, чьи постоянные повторения, что нужно сделать с Карфагеном, в конце концов дали результат.

По моему глубокому убеждению, одним из необходимых условий успешности усилий по созданию механизмов эффективной политической конкуренции и формированию высококачественной властной элиты, является ликвидация в российском обществе дефицита либерализма. Социологические исследования показывают, что сегодня доля последовательных сторонников либеральных идей среди россиян составляет 3-5%. Этого мало. Чтобы либерализм «работал» его сторонников в обществе должно быть не менее 10-15%.

Этого тоже не много, но, тем не менее, будет достаточно «для старта», поскольку либералы во всех странах концентрируются, обычно, в социальных группах, чье влияние в обществе существенно выше их доли в нем (речь идет, в первую очередь, об интеллектуальной и политической элитах).

Зачем России нужна «либеральная прививка»?

Затем, что без помощи либерализма нам вряд ли удастся разрушить распространенные в массовом сознании стереотипы уравнительности и «невысовывания», блокирующие инициативу и социальное продвижение талантливых людей.

Затем, что без морального и рационального принятия пусть относительно небольшой, влиятельной частью общества фундаментального для либерализма принципа политической конкуренции говорить о возможности создания жизнеспособных механизмов политической конкуренции бессмысленно. А без политической конкуренции не следует надеяться ни на формирование нормальной властной элиты, ни на становление эффективной конкурентной экономики. Административное давление и коррупция – эти неизбежные спутники неконкурентной политики – способны удушить любую конкурентную экономику.

Далее. Без распространения в обществе такого элемента либеральной культуры, как умеренное презрение к власти (о нем хорошо писал крупнейший теоретик либерализма Ф. Хайек), невозможно отучить власть впадать в восторженное самолюбование. Нельзя заставить ее чувствовать себя нанятым менеджером, обязанным хорошо и скромно делать свое дело и почтительно разговаривать с нанявшими ее гражданами. Иными словами, нельзя сделать власть цивилизованной.

Наконец, «либеральная прививка» представляет собой по сути дела единственное эффективное средство против укоренившегося в массовом сознании авторитарного синдрома и такой заразы, как агрессивный национализм, смертельно опасной в условиях многонациональной России.

Призыв к распространению либеральных идей в условиях их, мягко говоря, не очень высокой популярности, может показаться странным и утопичным. Между тем, сделать это можно.

Инициатива, естественно, должна принадлежать самим либералам, которым следовало бы заняться не только политикой, но и тем, чем раньше пренебрегали – просветительством. Причем и политическую активность, и «культуртрегерство» целесообразно было бы ориентировать не на общество в целом, а на социальные группы, более других предрасположенные к восприятию либеральных идей и стратегически важные для распространения этих идей. Таких групп относительно немного: Интернет-сообщество, студенчество, гуманитарная интеллигенция (вузовская профессура, школьные учителя, журналисты), и конечно, люди во власти.

Кроме того, нужна организация широкого диалога с нелибералами – для поиска взаимопонимания и нахождения формы выражения либеральных идей, делающей их понятными и приемлемыми для целевых групп.

С помощью такой работы в течение ближайших 10 лет вполне реально было бы существенно увеличить долю последовательных сторонников либерализма в российском обществе и тем самым создать одну из важнейших предпосылок для повышения качества человеческого ресурса России, а значит и для обеспечения ее конкурентоспособности.


1 «Человеческий ресурс и конкурентоспособность России в XXI веке». Совместное заседание Клуба «Открытый форум» и Ассоциация менеджеров. Москва, июнь 2004. ISBN 5-902500-07-9.

2 Майкл Мейер, Малолюдное будущее. Русский Newsweek, № 18, 04-10 октября 2004, стр. 46.

3 «Человеческий ресурс …», стр. 13.

4 Майкл Мейер, Малолюдное будущее. Русский Newsweek, № 18, 04-10 октября 2004, стр. 46. О том, что долгосрочная динамика численности населения описывается не экспонециальной, а логистической кривой, в 1997 году подробно писал С.П. Капица (С.П.Капица, Теория роста населения Земли. Москва, МФТИ, 1997)

5 «Человеческий ресурс…», стр. 29-31.

6 Там же, стр. 42.

7 В 2001 году директор государственного Центра социальной и судебной психиатрии им. В.П.Сербского Татьяна Дмитриева так описывала ситуацию в России: «Я только что вернулась из Чили. Страна, тоже пережившая реформы и потрясения «до основанья», сегодня занимает первое место в мире по психическим расстройствам. По официальным данным, которые чилийцы не побоялись предать гласности, им подвержены 25 процентов населения. Если мы тоже будем вести расчет по методикам, о которых я сказала, то, боюсь, окажемся где-то рядом с Чили» (Газета «Век», № 14, 2001, 6 – 12 апреля).

На состоявшейся в 2002 году Всероссийской научно-практической конференции «Психология и психотерапия. Психотерапия детей, подростков и взрослых: состояние и перспективы» говорилось, что теми или иными формами психических расстройств страдает около 20% населения России. У детей и подростков распространенность психических расстройств выше, чем в среднем по всему населению. По словам профессора Б.Карвасарского, более чем у 30% российских детей в раннем возрасте обнаруживаются невротические реакции, острые и затяжные невротические состояния, задержки развития и другие патологии (www.strana.ru/print/109734.html).

По данным Минздрава, из общего числа страдающих психическими расстройствами, 48% приходится на имеющих непсихотические расстройства (неврозы и пр.), 27% - на страдающих психозами и слабоумием и 25% - на умственно отсталых (www.mednovosti.ru/news/2001/12/18/cocoosnest/_Printed.htm).

8 А.Нещадин. Экономический рост и ограничения человеческого потенциала. Материал экспертного института, присланный на заседание «Открытого форума», стр. 5

9 «Человеческий ресурс…», стр. 42.

10 Там же, стр. 18.

11 Там же, стр. 27.

12 Там же, стр. 15.

13 Там же, стр. 27.

14 Цит. по Российская газета, 30.12.2003, статья В.Воробьева «Сольная партия».

15 Коммерсантъ (Москва) 04.11.2003, Сюзанна Ъ-Фаризова «От них в телевизоре и так некуда деваться».

16 Справедливости ради замечу, что в отношении «дела ЮКОСа» российская политическая элита далеко не едина. Например, советник президента РФ А. Илларионов ноябре 2004 года заявил, что дело ЮКОСа – «это экономическое и политическое дело» (www.gazeta.ru, 11.11.2004), что «избиение лучшей национальной нефтяной компании начинает иметь экономические последствия» (www.izvestia.ru, 12.11.2004), в частности, оно «привело к росту издержек, связанных с возможностью ведения бизнеса в России» и значительному росту давления на бизнес со стороны государства («Осенняя стагнация?», www.OLO.ru, 11.11.2004) и что «надо что-то делать с ЮКОСом, вернее, с теми, кто что-то делает с ЮКОСом» (www.gazeta.ru, 11.11.2004). Впрочем, похоже, что высказывания А. Илларионова ни никаких практических последствий не имели. М. Ходорковский продолжает оставаться в тюрьме до приговора, а важнейшее подразделение ЮКОСа, ОАО «Юганскнефтегаз», продается с молотка по цене намного ниже рыночной, Главный покупатель – Газпронефть, возглавляемая давним противником М. Ходорковского С. Богданчиковым.

17 Однако винить в коррупции исключительно высшие эшелоны власти не следует. В не меньшей степени распространена она в среднем и низшем звеньях государственного аппарата. Причем вопрос о том, какая коррупция для России в настоящее время опаснее – «верхняя» или «нижняя», является, строго говоря, открытым. Во всяком случае, мировой опыт показывает, что на борьбу с коррупцией в нижних эшелонах власти нужно значительно больше времени, чем верхних эшелонах. И что коррупция «низов» ударяет, в первую очередь, по малому и среднему бизнесу, то есть то тем секторам экономики, от развития которых в первую очередь зависит эффективность борьбы с безработицей и бедностью.

18 «Человеческий ресурс…», стр. 19.

19 «Об укорененности коррупции в общественном сознании … свидетельствует то, что около половины всех опрошенных считают, что коррупция — это норма. Так, 37% предпринимателей и 34,2% граждан при ответе на вопрос 13(62) [«Как Вы полагаете, по чьей инициативе и по какой причине люди, которых Вы знаете, чаще всего дают взятку чиновнику?»] выбрали вариант «Обе стороны заранее знают, что взятка общепринята». 13,3% (граждан и предпринимателей) согласны со сходным вариантом ответа: «Другого способа решения проблемы просто не существует». … 44,4% предпринимателей и 33,8% граждан считают, что «Коррупцию можно избегать, но со взятками легче делать дела» (Доклад «Диагностика российской коррупции: социологический анализ», www.anti-corr.ru - 2.3.1. Взятка: кто виноват?)

20 «Человеческий ресурс…», стр. 45.

21 Там же, стр. 20.

22 Там же, стр. 44.

23 Н. Савельев. Выступление на заседании клуба «Открытый форум» на тему «Европейский союз и СНГ – перспективы взаимодействия», 27.10.2004., www.open-forum.ru.

24 Там же, стр. 11.

25 Оборонные тезисы (Руководитель авторского коллектива – А.А. Шаравин). Москва. Институт политического и военного анализа. 2003, стр. 13.

26 Майкл Мейер, Малолюдное будущее. Русский Newsweek, № 18, 04-10 октября 2004, стр. 47.

27 В 2002 году, в пересчете на доллары по паритету покупательной способности валют, военные расходы России составляли около 11 млрд. долл. против 31 млрд. долл. в Китае. Для сравнения, в Индии они равнялись 13 млрд. долл., в Великобритании – 36, в Японии – 47 и в США – 336. SIPRI Yearbook 2002. Appendix 6A (Tables of military expenditure).





Скачать 335,34 Kb.
оставить комментарий
Дата23.01.2012
Размер335,34 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх