А. В. Карпов (отв ред.), Л. Ю. Субботина (зам отв ред.), А. Л. Журавлев, М. М. Кашапов, Н. В. Клюева, Ю. К. Корнилов, В. А. Мазилов, Ю. П. Поваренков, В. Д. Шадриков icon

А. В. Карпов (отв ред.), Л. Ю. Субботина (зам отв ред.), А. Л. Журавлев, М. М. Кашапов, Н. В. Клюева, Ю. К. Корнилов, В. А. Мазилов, Ю. П. Поваренков, В. Д. Шадриков


1 чел. помогло.

Смотрите также:
-
Современная геополитическая ситуация на северном кавказе: проблемы региональной геостратегии...
М. П. Горчакова-Сибирская (отв ред., Спбгиэу), д-р философ наук, проф...
М. П. Горчакова-Сибирская (отв ред., Спбгиэу), д-р философ наук, проф...
Война и общество в ХХ веке: в 3 кн. / Рук проекта и сост. О. А. Ржешевский. М.: Наука, 2008. Кн...
О. Г. Носкова Раздел работа психолога в системе образования и в социальном обслуж...
О. Г. Носкова Раздел работа психолога в системе образования и в социальном обслуж...
В. М. Пивоев (отв ред.), М. П. Бархота, А. В. Мазур «Свое»...
В. М. Пивоев (отв ред.), М. П. Бархота, А. В. Мазур «Свое»...
М. П. Горчакова-Сибирская (отв ред., Спбгиэу), д-р философ наук, проф...
В. М. Пивоев (отв ред.), А. М. Пашков, М. В. Пулькин...
В. М. Пивоев (отв ред.), А. М. Пашков, М. В. Пулькин...



страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   43
вернуться в начало
скачать

ЛИТЕРАТУРА

1. Аллахвердов В. М. Сознание как парадокс. СПб, 2000. 518 с.

2. Барабанщиков В. А. Системная организация и развитие психики //
Психол. журн., 2003. Т. 24. № 1. С. 29—46

3. Карпов А. В., Скитяева И. М. Психология рефлексии. М.: ИП РАН,

2002. — 320 с.

4. Карпов А. В. Психология рефлексивных механизмов деятельности.

М.: ИП РАН, 2004. — 450 с.

  1. Карпов А. В. Метасистемная организация уровневых структур психи­ки. М.: ИП РАН, 2004. — 506 с.

  2. Ментальная репрезентация. М.: ИП РАН, 1998. — 320 с.

  3. МесаровичМ., Мако Д, Такахара Н. Теория иерархических многоу­ровневых систем. М.: Мир, 1973. — 334 с.

  4. Пригожин И. Порядок из хаоса. М.: Наука, 1985. — 340 с.

  5. Садовский В. Н. Основы общей теории систем: логико-методологи­ческий анализ. М.: Наука, 1974. — 203 с.

10. Сергиенко Е. А. Раннее когнитивное развитие. М.: ИП РАН, 2006. —

462 с.

  1. Хакен Г. Синергетика. М.: Мир, 1980. — 380 с.

  2. Denis M. Image et cognition. Paris, 1984. — 284 р.

13. Metacognition: Cognitive апс! Social Dimensions / Ed. By V. Yzerbyt et
al. SAGE Publications, 2002. — 253 р.

14. Nelson T. A. (Ed.). Metacognition: Core Readings. Boston: Allen and

Bacon. 1992. — 451 р.

15. Sartre J. — P. Ь'еtre et le ^ant. Essai d'ontologie phеnomenologique.
Paris, Gallimard. — 772 р.

В. В. Козлов


Тезисы интегративной парадигмы психологии

ВЯрославской психологической школе проблемы истоков, исто­рии, современного состояния теоретических парадигм психоло­гии, базовых исследовательских и практико-ориентированных школ психологии и их парадигмальная обусловленность, а также возмож­ные основы интеграции базовых парадигм психологии были всегда актуальны.

Автор этой статьи, который является представителем этой школы, в течение последних двадцати лет занимается интегративной парадигмой психологии. Для того чтобы более адекватно опредметить содержание этого методологического подхода, необходимо раскрыть основные сис­темообразующие понятия, историю их возникновения и развития.

Базовое понятие парадигма (греч. «paradeigma» — пример, обра­зец) в самом общем смысле означает совокупность явных и неявных (и часто неосознаваемых) предпосылок, определяющих научные ис­следования и признанных на данном этапе развития науки. Понятие восходит к античной и средневековой философии, в которых оно по­нималось как сфера вечных идей как первообраз, образец, в соответ­ствии с которым Бог-демиург создает мир сущего. Оно в методоло­гию науки впервые введено позитивистом Г. Бергманом.

В методологии науки парадигма определяется как совокупность ценностей, методов, подходов, технических навыков и средств, при­нятых в научном сообществе в рамках устоявшейся научной тради­ции в определенный период времени.

Это понятие, в современном смысле слова, введено американским физиком и историком науки Томасом Куном [1922—1996] в книге «Структура научных революций» (англ. The Structure of Scientific Revolutions) (1962). В ней Кун показывает, что научное сообщество формируется путем принятия определенных парадигм. «Этим терми­ном я обозначаю, — писал он, — научные завоевания, повсеместно принятые, из которых складывается, пусть на какое-то время, модель проблем и решений, устраивающая тех, кто занимается исследования­ми в данной области».

Согласно Т. Куну, парадигма — это то, что объединяет членов научного сообщества, и наоборот, научное сообщество состоит из лю­дей, признающих определенную парадигму. Как правило, парадигма фиксируется в учебниках, трудах ученых и на многие годы определя­ет круг проблем и методов их решения в той или иной области на­уки, научной школе.

Т. Кун выделял два основных аспекта парадигмы: эпистемического и социального. В эпистемическом плане парадигма представляет собой совокупность фундаментальных знаний, ценностей, убеждений и техни­ческих приемов, выступающих в качестве образца научной деятельно­сти, в социальном — характеризуется через разделяющее ее конкретное научное сообщество, целостность и границы которого она определяет.

Томас Кун выделял различные этапы в развитии научной дис­циплины:

  • допарадигмальный (предшествующий установлению парадигмы);

  • господства парадигмы (т. н. «нормальная наука»);

  • кризис нормальной науки;

  • научной революции, заключающейся в смене парадигмы, пере­ходе от одной к другой.

Если применить эти стадии к науке психологии, то мы странным образом можем обнаружить ее одновременно на всех возможных стадиях развития.

^ Допарадигмальность психологии. Вне сомнения наука развивается не прямолинейно, а имеет определенные фазы, есть в некотором смысле зарождение, мода на идеи и эксперимент, слова...

Но зарождение науки, ее донаучную юность, всегда проблематич­но обнаружить вне некоторой натянутой условности. Ведь многие психологические карты так же по своей сущности, содержанию и функциям очень напоминают миры шамана, которые возникли до буддизма, христианства, до ислама, до митраизма, до язычества в славянском и европейском мире.

И, что касается рождения парадигмы, может, оно в психологии часто является просто переводом старых идей на современный язык, некоей ретрансляцией. Если парадигма как система определенных научных ценностей находит сопереживающее социальное сообщество, если отец-основатель парадигмы (отцы) имеют достаточно большой организаторский талант и экспансивную энергию, то условно мы мо­жем обозначить это кесарево сечение из утробы философии вечного «новым» способом осмысления и объяснения психической реально­сти, новым смысловым пространством — новой парадигмой.

Автор статьи глубоко убежден, что преобразование психологии, ее теоретические инновации происходят из контакта с общей культу­рой человечества. Только незнание этого огромного пространства смыслов и знаний может привести к странной зачарованности новиз­ной, чем, собственно и страдает европоцентрированная и американо-центрированная психология и психотерапия.

Дополнительным аргументом допарадигмальности современной психологии является и то, что существует бесконечное количество школ психологии, ни одна из которых еще не может предложить на­учно корректную и адекватную методологию исследования предмета науки. В современном демократическом обществе огромное количест­во религиозных общин, которые собираются вокруг значимых цен­ностей и мифов христианства, буддизма, мусульманства и др. В та­ком же соотношении в условиях допарадигмального многовластия над территорией истины о психическом, множественность парадигма­тических теорий конституирует разношерстное научное сообщество, состоящее из когнитивистов, психоаналитиков, бихевиористов и др.

Допарадигмальность в учении о душе это та эпистемологическая ситуация, когда парадигм много, но нет психологии как науки. По­пытка психологии втиснуть природу психического в клетку теорий, отработанных системой профессионального образования, пока явля­ется безуспешной. Психическое, сознание, мышление пока не подда­ются концептам науки и являются слишком зыбким фундаментом для будущей практики.

^ Нормальная наука. Если в предыдущих строках мы доказывали, что психология как наука находится в допарадигмальной стадии, то в этом параграфе мы сможем сказать, что смена периода спокойного развития психологии (ее нормальной стадии) еще не наступила. Ма­териалистическая и позитивистская парадигма психологии даже в на­чале XXI века являются основными и «объяснительная методоло­гия», ориентированная на наблюдение, эксперимент и гипотетико-де-дуктивный метод доминирующими в любом научном исследовании. Вся российская психология развивается в соответствии с установлен­ными закономерностями и принятой академической психологией системой предписаний, сформированных в русле материалистиче­ской психологии. Они «предзаложены» в «структурной психологии» (В. Вундт, Э. Титченер), «психофизике» (Э. Вебер, Г. Фехнер, С. Сти-венс), «рефлексология», «психофизиология», «теория высшей нервной деятельности» (С. И. Сеченов, И. П. Павлов, В. М. Бехтерев), «функ­циональная психология» (Д. Дьюи, Чикагская и Колумбийская шко­лы) — во всей научной системе, которую мы обозначили как физио­логическую парадигму психологии.

Постсоветская психология постмодернизма прочно опирается на свое физиологическое прошлое, признающее в качестве фундамента последующего развития свои незыблемые методологические принци­пы, картезианские требования формализации науки.

Каждое из направлений психологии (общая, социальная, органи­зационная, педагогическая и др.) имеет одни и те же правила и стра­тегии проведения исследований, стандарты и нормы научной практи­ки, парадигмальное обоснование.

Именно ньютоно-картезианская парадигма психологии, вопло­щенная в материалистически-позитивистских установках и ценностях ученых, объединенных в научные кланы, все еще является ведущей, все еще находится в стадии нормальной науки, выполняя проектив-но-программирующую и селективно-запретительную функции через систему образования, финансируемые научные проекты и системы научной аттестации.

^ Кризис психологии. На наш взгляд, любому более или менее све­жему взгляду на психическую реальность всегда предшествует опреде­ленный кризис понимания, или парадигмальный кризис.

В истории российской психологии мы можем обнаружить не­сколько крупных кризисов, которые не позволили реализоваться иде­ям интегративной методологии. Первый, когда в июле 1936 года был наложен партийный и правительственный запрет на развитие педоло­гии как комплексной науки о детях. Тем самым оказались подорваны биологические основы возрастной психологии. Второй, когда в 1951 году в ходе известной научно-академической сессии, связанной с изучением творческого наследия И. П. Павлова, предпринималась попытка низвести психологию к изучению физиологии высшей нерв­ной деятельности.

Третий методологический кризис психология переживала в конце XX столетия, когда, лишаясь привычной материалистической мето­дологии и испытывая воздействие ряда направлений зарубежной на­уки, она рискует при некритическом восприятии всего иноземного утратить определенность цели и четкость ориентиров. Хотя, следует признать, что если кризис парадигмы реален, то он всегда вызывает к жизни неординарную науку, связанную закономерно с размыванием догм и ослаблением правил научного психологического исследования.

Что касается социального аспекта парадигмы, то в условиях третьего методологического кризиса целые группы ученых потеряли веру в материалистическую психологию.

В известном смысле можно утверждать, что психология пережи­вает своеобразный «кризис роста», подобный кризису физики в нача­ле XX века. На наш взгляд, разрешение этого кризиса связано не столько с поиском новых фактов или закономерностей, сколько с но­выми методологическими подходами и новым уровнем осмысления сознания человека как целостной системы.

Что касается научной революции, когда новая парадигма вытес­няет старую, то Кун, наверно, выдавал желаемое за действительное. Парадигмы не умирают. Даже принцип Паули: «Смена научных пара­дигм происходит со сменой поколения их носителей» для России, да и зарубежной психологии, выглядит абсурдной.

Выражение Макса Планка: «Новая научная истина, как правило, торжествует не потому, что убеждает противников, открывая им но­вый свет, скорее она побеждает потому, что оппоненты, умирая, да­ют дорогу новому поколению, привыкшему к ней» — не имеет осно­вания, т. к. каждая парадигма психологии уже имеет проверенные и надежные способы своего социального и научного воспроизводства.

На самом деле все выглядит по-другому. Все 5 направлений, пара­дигм психологии (физиологическая, психоаналитическая, бихевиористи-ческая, экзистенциально-гуманистическая, трансперсональная), о которых мы многократно писали в предыдущих статьях и монографиях, существу­ют и сосуществуют прямо сейчас одновременно. И я бы не сказал, что это сосуществование мирное и эмпатичное. Психология, как и любая на­ука, живущая за счет социальных ресурсов, похожа на поле битвы иссле­довательских программ, чем на систему изолированных островков.

В общем случае можно обнаружить, что любая более ранняя, бо­лее исторически старая, парадигма психологии не признает более поздние парадигмы. В этом смысле парадигма физиологическая отри­цает потенциальную возможность существования всех тех уровней, которые анализируются в психоанализе, тем более в трансперсональ­ной психологии, отрицая их существование и провозглашая их пато­логическими, иллюзорными или же вообще несуществующими.

Третий методологический кризис вроде бы должен был произвести каккризиснормальнойстадииматериалистическойипосуществуфи-зиологической парадигмы советской психологической науки к научной революции. И вроде мы должны были ждать в этом котле кризиса сме­ны парадигмы перехода к интегративной (гуманистической, трансперсо­нальной) или к какой-то другой парадигме, но этого не случилось.

Потеря ясности и методологической однозначности психологии в 1990-е гг. породила достаточно выраженные эмоциональные и интел­лектуальные всплески в российской психологии 1990-х гг. по поводу философских, онтологических, феноменологических оснований и проблем методов и исследовательских стратегий. Но эти всплески, по сути, оказались бурей в стакане воды и через горнило трансперсо­нальных, экзистенционально-гуманистических, герменевтических но­ваций не прошла новая парадигма.

Иисус так и не явился.

И призрак новой парадигмы в методологических сумерках психо­логии постмодернизма так и не обрел плоть.

Высшим достижением последнего кризиса является парадигмаль-ный плюрализм, который больше напоминает методологическую не­определенность.

^ Научная революция. Мы уже рассуждали выше о том, что российская психология допарадигмальна и переживает период, предшествующий установлению «новой» парадигмы в развитии российской психологии.

Мы особенно подробно остановились на психологии как нор­мальной науке.

И, в конце концов — в силу существования множественности предметов и множественности понимания психологии и конфликт­ном напряжении внутри этого множества, мы можем говорить о кри­зисе психологии.

Именно эта множественность, конкуренция, борьба, конфликты, да­же спесь и презрение ученых к другим кланам, парадигмам и школам, создают то напряжение, которое вызовет взрыв научной революции.

Но следует признать, что двадцатилетний опыт кризиса россий­ской психологии не привел к новой парадигме, к гештальт-переори-ентации самой психологии, к научной революции.

^ Предварительные выводы. Таким образом, современное состояние российской психологии мы можем идентифицировать в зависимости от способа мышления и описания на всех стадиях развития парадиг­мы: препарадигмальной, нормальной науки и кризиса.

Оценка учеными состояния психологической науки, стадии ее развития зависит от очень многих переменных. Это и вера, и личност­ные убеждения, система представлений о науке и научности, и лич­ностный контакт с представителями разных парадигм, это и особый эстетический вкус к красоте интеллектуальных построений, это и прагматичность теории, в конце концов, это пол и этническая иден­тичность, социальное происхождение и «приближенность» к отцам науки, степень идентифицированности и ангажированности системой ценностей парадигмы, монетарные интересы, лень и зависть...

Для того чтобы новая парадигма была услышана, недостаточно надежных научных аргументов и даже решительные доводы не спо­собны убедить многих, и уж точно нет такого аргумента, чтобы убедить всех.

Ни жизнеспособность, ни прагматичность, ни правдоподобность, ни даже красота теории не способны убедить ученого, склонного бродить по кладбищу драгоценных, но ошибочных теорий.

Многие забывают, что способы мышления и понимания стареют вместе с эпохой.

Но так тиха ночь и приятно умиротворение от мерцания давно умерших звезд.

^ Интегративная психология. В своих предыдущих работах мы уже неоднократно анализировали понятие парадигмы и выделяли 5 базо­вых парадигм психологии в соответствии со спецификой предмета, ка­тегориального аппарата, методов, а также социальных характеристик.

Интегративный подход является принципиально новым смысло­вым пространством как для профессионалов (психологов, социальных работников, психотерапевтов), так и для их клиентов.

Любая современная психологическая парадигма при кажущейся зачастую их полноте и универсальности является справедливой лишь при определенных обстоятельствах и с известной долей вероятности в определенной предметной области. Ценность любой парадигмы отно­сительна, и говорить об абсолютных мерках применительно к эмпи­рическим и концептуальным верованиям ученых-психологов не имеет никакого смысла.

Предельное осознание относительности и в то же время истин­ности любого понимания психического освобождает специалиста от догм и приближает его к точке интеграции, а рефлексивное понима­ние и принятие — к интегративной психологии. В этом смысле ин-тегративная психология является направлением профессионального мышления, философской и психологической тенденцией, имеющей практическое применение.

Для формирования интегративной психологии необходима уни­версальная языковая среда, наподобие языка математики или физи­ки, в которых любая символика истолковывается однозначно незави­симо от парадигмы, а также кооперативное взаимодействие всех па­радигм и школ психологии. Конкретная задача, которую предстоит решить в первую очередь, состоит в разработке интегративной пара­дигмы психологической науки, ориентированной на коммуникацию (как неоднократно указывал В. А. Мазилов, яркий представитель Яро­славской школы психологии), т. е. предполагающей улучшение реаль­ного взаимопонимания:

— между различными направлениями в рамках научной психологии;

  • между академической, научной психологией и практико-ориен-тированными концепциями;

  • между научной психологией и теми ветвями, которые не отно­сятся к традиционной академической науке (трансперсональная, ре­лигиозная, мистическая, эзотерическая и т. п.);

  • между научной психотерапией и искусством, философией, религией;

  • между парадигмами психологии, которые опредмечивают раз­личные уровни психической организации (тело, персона, поведение, нравственность, смыслы бытия в мире, интерперсональное и транс­персональное (Козлов, 2003)).

Интегративная психология предполагает консолидацию множества областей, школ, направлений, уровней знаний о человеке в смысловом поле психологии. Одновременно мы убеждены, что понимание, оценку, использование частной научной парадигмы может дать только более об­щая теория, к которой мы и относим интегративную психологию.

Можно сказать, что существуют пять базовых моделей психологии со своими принципами, методологией, предметом и пятью магическими кристаллами, пятью линзами, через которые воспринимают психологи каждого клана психическую реальность совершенно своеобразно.

Усилия интегративной психологии направлены на то, чтобы на­ладить взаимодействие этих «линз», магических кристаллов с целью сформировать, сконструировать совершенный объектив, адекватно отражающий психическую реальность.

Интегративная психология предполагает максимальное использо­вание возможностей диалога с представителями всех пяти направле­ний психологии, позволяющего расширить представления о подходах и исследовательских методологиях, применяемых к изучению психи­ческой реальности.

Этот диалог предполагает включение механизмов идентификации, эмпатии и рефлексии как условий понимания представителей всех пяти волн психологии и налаживания продуктивного взаимодействия между ними, подчиненное общей цели, — углублению представлений о сути психического, нахождения путей и способов сотрудничества.

Вместо того чтобы рассматривать физиологическую психологию, психоанализ, бихевиоризм, экзистенциально-гуманистическую и транс­персональную психологии как подходы конкурирующие, мы можем рассматривать их как взаимодополняющие пути получения новых от­крытий о человеке, каждый из которых потенциально информативен для другого.

Следует признать, что все пять парадигм психологии прогрессивны и необходимы, и каждая из них во временной перспективе содержит некий избыток относительно предыдущих теорий, объясняет новый, до­селе неожиданный факт, опредмечивая новые пространства феноменов психического. И не нужно думать, что парадигмы в психологии рожда­ются и умирают, уступая место новым представлениям и научным ценно­стям и интеллектуальным веяниям, развиваютсявместесдухомвремени.

Все пять парадигм психологии в их непрерывности современного развития формируют тот многомерный теоретический, методологи­ческий и исследовательский и психотехнический проект, который мы обозначили как интегративную психологию.

Стратегия интегративной психологии — постижение природы че­ловека через сопровождаемое критической рефлексией интегрирова­ние, синтез различных традиций, подходов, логик, диагностического и психотехнического инструментария, при сохранении их автономии в последующем развитии. Суть ее заключается в многоплоскостном, многомерном, многоуровневом, разновекторном анализе, создающем возможность качественно иного исследования, предполагающего вклю­чение в плоскость анализа аспектов множественности, диалогично-сти, многомерности психического феномена.

Становление в интегративную позицию, которая по сущности яв­ляется метасистемной по отношению ко всем пяти парадигмам пси­хологии, предоставляет возможность отстраненного анализа и обеспе­чивает возможность нового качественного скачка в развитии психо­логического знания.

Интегративная психология предлагает свободное оперирование многомерным знанием, связанным с наиболее продуктивно рабо­тающими в проблемной области традициями, психологическими парадигмами и их диагностическим, психотехническим инстру­ментарием. Мы не отрицаем достижений ни одной парадигмы пси­хологии и наше отношение к ним прагматично: возможен и рацио­нален выбор любой парадигмы, которая в данный момент и в дан­ной ситуации решает большее число проблем, заданных контекстом жизни.

Автор статьи совершенно уверен, что существует одна психоло­гия, по-разному выполненная в текстах разных парадигм, школ и личностей. Она объединена великой и ненасытной интенцией пони­мания психического.

Методологический фундамент интегративного подхода состоит из методологических принципов целостности, развития, нелинейного де­терминизма, многомерности истины, позитивности, соотнесенности, онтологического плюрализма. Это методологические правила, кото­рые указывают, каких путей и средств «научного» постижения следу­ет избегать (негативная эвристика) и которыми следует двигаться (позитивная эвристика).

Интегративная психология не отказывается от прошлого опыта исследования человека, который в течение последних 40 тысяч лет проводился в духовных традициях искусства, теологического, фило­софского, эмпирического склада, но использует его различные эле­менты в новых комбинациях.

Интегративная методология предполагает привлечение к анализу находок и достижений тех психологических, философских, психоду­ховных традиций и подходов, которые эффективно работают в кон­кретной феноменальной области психологии.

Интегративная психология предлагает механизмы развития пси­хологического знания, в качестве которых выдвигаются: взаимодей­ствие между всеми волнами психологии, интегративный диалог аль­тернативных подходов, традиций, школ и критическое рефлексивное позиционирование.

Интегративный подход — это творческий и многомерный синтез концепций, которые опредмечивают различные аспекты человеческой активности как в теоретико-методологическом, так и в исследователь­ском и психотехническом отношениях.

Главную цель психологии мы видим в том, чтобы воссоединить целостную ткань психической реальности и выстроить многомерную интегративную парадигму современной психологии.

Все пять парадигм психологии: физиологическая, психоаналити­ческая, бихевиористическая, экзистенциально-гуманистическая, транс­персональная — представляют собой:

  • теорию, методологию как систему принципов, методов иссле­дования предметов науки и культуры исследования;

  • психотехническое воздействие на этот предмет;

  • представителей парадигмы, которые являются носителями сис­темы теоретических, методологических и аксиологических установок, принятых в качестве образца решения научных задач и прикладных целей.

К сожалению, уже в 1990-е гг. советская психологическая наука потеряла свой статус носителя истины и соответственно единство в постсоветском пространстве. От Российской психологической науки откололись все малые и большие бывшие братья по содружеству.

В самой России альтернативные направления в психологии пе­рестали обращать внимание друг на друга, и каждая пошла своим путем. И у всех свои ассоциации и академии и образовательные сис­темы.

Мне кажется, что психологи забыли, зачем они пришли в эту на­уку. Психология — наука интегративная, как интегративен сам чело­век от первого вдоха до последнего выдоха. Сказано в Премудростях Экклезиаста: «.время разбрасывать камни, и время собирать камни; время обнимать, и время уклоняться от объятий». На мой взгляд, в психологии наступило «время собирать камни» и «время обнимать­ся». Ибо так мы одиноки и никчемны в отдельности, разбросанно­сти, в самолюбовании и ущербной гордыне.

В условиях постмодерна (от лат. post — после, фр. — современ­ный) российская психология закономерно должна принять интегра-тивный характер, что приведет к неизбежному преобразованию интел­лектуальной культуры самой психологии. Российская идеологически ангажированная психологическая парадигма модернизма, направлен­ная на изменение самой природы человека (личности коммунисти­ческого общества), на отрицание старого и его демонтаж, построение идеальных сообществ (коллективов высокого уровня развития) с «всесторонне развитыми» строителями с основным принципом «цель оправдывает средства», уже ушла в прошлое.

Мы уже неоднократно писали, что интегративная психология как способ и культура постмодернистского мышления осуществляет сово­купность определeнных принципов научного существования:

  • использование и интроекция в поле психологического мышле­ния культурного и познавательного потенциала предшествующих исторических периодов;

  • радикальный плюрализм и толерантность;

  • стирание границ между массовой и элитарной психологически­ми культурами, субкультурами Востока и Запада, через разнообразие психологического языка;

  • равноправие стилей мышления и познавательных парадигм психологии, признание их самоценности;

  • конвенциональность психологического знания, то есть психо­логия как наука уже имеет в социальной культуре определенный на­бор устойчивых характеристик, выделенных в качестве значимых.

Язык, ценности, исследовательские стратегии интегративной пси­хологии обращены ко всему социуму вне всякой дифференциации, учитывая весь спектр интересов и настроений различных социальных групп, применяя универсальные, основанные на общих антропоцен-трированных ценностях и убеждениях смыслы и методы. На наш взгляд, это наиболее перспективные стратегии и принципы новой тра­диции науки.


ЛИТЕРАТУРА

1. Бряник Н. В. Введение в современную теорию познания. М.:
Академический проект; Екатеринбург: Деловая книга, 2003.

2. Ильенков Э. В. Философия и культура. М.: Политиздат, 1991.

  1. Канке В. А. Основные философские направления и концепции науки. М.: Логос, 2004.

  2. Козлов В. В. Психотехнологии измененных состояний сознания. Лич­ностный рост. Методы и техники. М.: Изд-во Института психотерапии, 2001.

  3. Трансперсональный проект в культуре: интегративная психология. Ре­волюция сознания: трансперсональные открытия, которые меняют мир. Ма­териалы 17-й Всемирный Трансперсональный Конгресс, 23—27 июня, 2010 г. / Сост. и ред. В. В. Козлов, В. В. Майков, В. Ф. Петренко. М.: МТА, МАПН,

2010. C. 365—392.

  1. Коул М. Культурно-историческая психология: наука будущего. — М.: Когито-Центр; Изд-во «Институт психологии РАН», 1997.

  2. Кун Т. Структура научных революций. С вводной статьей и дополне­ниями 1969 г. М.: Прогресс, 1977.

8. Мазилов В. А. Методология психологической науки. Ярославль:

МАПН, 2003.

9. ЮревичА. В. Психология и методология. М.: Изд-во «Институт пси-
хологии РАН», 2005.

И. А. Корепанова


Метод репликации в исследованиях памяти в культурно-исторической психологии

Одним из центральных пунктов культурно-исторической психоло­гии или учения о высших психических функциях (ВПФ) высту­пает положение об историчности ВПФ [1]. Л. С. Выготский выстроил доказательную базу этого пункта на примере сравнения операций счета так называемого примитивного человека и ребенка, операций мышления и запоминания [2]. Доказано, что высшие психические функции трансформируются в историогенезе (от примитивной бес­письменной культуры к письменной), изменения в структуре и функ­ционировании связаны с появлением новой системы посредников, психологических средств, прежде всего письменности.

Каким образом проверить, что произошло с тем или иным пси­хическим процессом за 50—100 лет? Наилучший способ — повторение проведенного ранее исследования. По инициативе Л. С. Выготского было проведено широкомасштабное исследование процессов опосре­дованного запоминания его коллегой А. Н. Леонтьевым [4]. Обсужде­ниям репликаций этого исследования и посвящено наше сообщение. Проведение «старого» исследования в новых социокультурных усло­виях преследует как чисто методические цели — выяснение внешней валидности (культуро- и времязависимости) методики, ее устойчивости к историческим событиям, так и наоборот — выявление особенностей изменения и развития различных психологических характеристик в зависимости от измененной исторической ситуации.

Понятие «репликация» наиболее распространено в работах запад­ных психологов. Так, например, Оксфордский толковый словарь по психологии дает следующее определение репликации: «второй экспе­римент, который воспроизводит или реплицирует более ранние ис­следования; каждая из частей эксперимента, которая содержит все основные параметрические изменения, представляющие интерес» [9]. Р. ван дер Веер [11] обсуждает методологические проблемы реплика-ционных исследований, обозначая так суть процесса повторения классического психологического исследования: именно этот подход к экспериментальной работе позволяет провести сравнительный анализ показателей познавательных (или любых других) психических про­цессов в их генезисе, динамике и выявить наличие или отсутствие каких-либо отличий в развитии сходных качеств, характеристик у представителей разных эпох, поколений. Ван дер Веер рассматривает два вида репликации: строгие, так называемые дублированные репли­кации («strict, precise, (virtually) exact, or carbon-copy replications»), где одно или более экспериментальных условий могут быть изменены лишь с большой осторожностью, и концептуальные, неточные, не­строгие репликации (conceptual, imprecise, or inexact replications), целью которых является пересмотр исходных результатов проведен­ных ранее исследований. Это позволяет проверить внешнюю валид-ность методики и изучить возможности обобщения эксперименталь­ных данных на генеральной совокупности испытуемых. Вместе с тем Р. Ван дер Веер пишет о том, что абсолютно строгого повторения исследования быть не может, так как даже если в репликации используется тот же экспериментальный материал и она проходит в тех же условиях, что и первоначальное исследование, то, при этом, социально-исторический контекст и характеристики субъектов иссле­дования могут отличаться существенно.

В последнее время в России проведен ряд репликационных ис­следований. Мы рассмотрим лишь те, которые касаются методики исследования памяти А. Н. Леонтьева. М. И. Лохов, проведя репли­кацию, пришел к выводу, что «гипотезу о „параллелограмме запоми­нания" следует признать несостоятельной» [5]. Вероятно, это связано, прежде всего, с тем, что были внесены изменения в методику, и тем, что результаты исследования представлены не так, как в классиче­ском исследовании (графическое выражение данных — вместо групп испытуемых анализируется их возраст; показатели запоминания вы­ражены не в величинах средних арифметических, а в процентах; рас­пределение данных построено с применением регрессионного анали­за). Репликация П. А. Мясоеда [7] включает в группы испытуемых воспитанников школы-интерната (сирот). Его данные практически полностью совпали с данными А. Н. Леонтьева, вместе с этим «па­раллелограмма развития памяти» исследователь также не получил.

Исследование Б. Г. Мещерякова и др. также отличалось рядом нововведений [6], связанных как с заменой некоторых стимулов (слов для запоминания), так и с введением новых серий (серии с новым, более сложным средством запоминания — буквами русского алфа­вита). Важным расширением исследования стало включение новых методов математической обработки данных. Исследование показало сходство результатов с данными классического эксперимента, но про­цессы опосредствованного запоминания у современных дошкольни­ков и подростков протекают в более ускоренном темпе.


1 Мы выражаем благодарность Б. Г. Мещерякову за всестороннюю поддержку на­ших начинаний.

2 Эта работа была проведена совместно с Ю. А. Быковой.

Нами также была проведена репликация. В схеме сбора и анали­за материала мы опирались на работы Б. Г. Мещерякова1, однако на­ми были введены несколько иные изменения. В отличие от исследо­вания Б. Г. Мещерякова, мы не стали изменять слова в сериях, а из­менили некоторые картинки для опосредования (используя метод экспертных оценок при подборе новых картинок взамен старым, ото­бражающим устаревший внешний вид предметов). Также в нашей ра­боте мы обратились к анализу состава экспериментальных групп2. А. Н. Леонтьев представил свои результаты, описывая одновременно паспортный возраст и уровень образования испытуемых. В современ­ных условиях для подбора испытуемых данный пункт оказался доста­точно сложным. Так, А. Н. Леонтьев в группу взрослых включил сту­дентов. Им студенческий возраст определен с 22 до 28 лет (что соот­ветствует реалиям 1920—1930-х гг. — студентами люди становились не сразу после школьной скамьи). Полагая, что простое дублирование выборки по статусу «студент» — не правомочно, мы включили две выборки — «студенты» (возраст 17—21 год) и «взрослые» (имеющие высшее образование) в возрасте 22—30 лет. Статистический анализ (по критерию Манна-Уитни) результатов, полученных в группах сту­дентов и взрослых выявил наличие значимых различий (p<0,05) меж­ду рассматриваемыми выборками в количестве воспроизведений толь­ко при опосредованном запоминании. Это косвенно подтверждает ре­зультаты других исследований, в которых говорится о развитии психических процессов во взрослых возрастах (см., например, [3]). При этом в целом в группе студентов были получены достаточно низ­кие показатели по сравнению с данными, полученными в группе сту­дентов из эксперимента Леонтьева. То же — в выборке взрослых (экви­валентных по возрасту студентам А. Н. Леонтьева). Полученные данные говорят о том, что в некоторых группах (в каждой возрастной группе от 20 до 40 человек, в целом — более 900, все — жители Москвы, то есть мегаполиса) произошло возрастание продуктивности как опосредован­ного, так и непосредственного запоминания, в некоторых — нет.

Очевидно, что все представленные репликации — по Р. Ванн дер Вееру относятся ко второму виду. В анализе представленных выше репликаций мы выделили несколько вопросов для обсуждения.

  1. ^ Методика изменения стимульного материала. Нам представляет­ся важным обсуждение того, как и почему был изменен стимульный материал, какие процедуры для этого были использованы.

  2. ^ Представление данныхи ихобработка (прежде всего — мате­матическая). Изменение процедуры и способа представления данных могут стать эвристичными, откроют новые пути интерпретации данных, или же приведут к искажениям исходного замысла иссле­дования.

  3. ^ Подбор выборки испытуемых. Выборка может быть представлена через возраст или через социальное положение (в данном случае — образовательный статус), в обоих случаях подбор выборки должен стать предметом особого анализа.

  4. И главный, на наш взгляд, вопрос — какова цель репликации? Описанные исследования приводят противоречивые данные при отве­те на вопрос: какие изменения произошли в эффективности запоми­нания. Есть данные, как о снижении, так и о повышении эффектив­ности. Нам представляется эвристичным использование репликаци-онных исследований для привлечения материала для анализа тех изменений, которые происходят в обществе, в том числе и в ходе так называемой медиа-революции (см., например, [8, 10]). Не поиск от­вета на вопрос — лучше или хуже запоминают (думают, анализируют, вообще развиты) современные люди по сравнению с людьми 100 лет назад, а привлечение этих данных к ответу на вопрос — какова со­временная культура, какие психологические средства она предлагает современному человеку?

Мы надеемся, что представленные соображения послужат пово­дом для дальнейших дискуссий и развития метода репликаций.





Скачать 10,01 Mb.
оставить комментарий
страница6/43
Дата23.01.2012
Размер10,01 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   43
отлично
  2
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх