А. В. Карпов (отв ред.), Л. Ю. Субботина (зам отв ред.), А. Л. Журавлев, М. М. Кашапов, Н. В. Клюева, Ю. К. Корнилов, В. А. Мазилов, Ю. П. Поваренков, В. Д. Шадриков icon

А. В. Карпов (отв ред.), Л. Ю. Субботина (зам отв ред.), А. Л. Журавлев, М. М. Кашапов, Н. В. Клюева, Ю. К. Корнилов, В. А. Мазилов, Ю. П. Поваренков, В. Д. Шадриков


1 чел. помогло.

Смотрите также:
-
Современная геополитическая ситуация на северном кавказе: проблемы региональной геостратегии...
М. П. Горчакова-Сибирская (отв ред., Спбгиэу), д-р философ наук, проф...
М. П. Горчакова-Сибирская (отв ред., Спбгиэу), д-р философ наук, проф...
Война и общество в ХХ веке: в 3 кн. / Рук проекта и сост. О. А. Ржешевский. М.: Наука, 2008. Кн...
О. Г. Носкова Раздел работа психолога в системе образования и в социальном обслуж...
О. Г. Носкова Раздел работа психолога в системе образования и в социальном обслуж...
В. М. Пивоев (отв ред.), М. П. Бархота, А. В. Мазур «Свое»...
В. М. Пивоев (отв ред.), М. П. Бархота, А. В. Мазур «Свое»...
М. П. Горчакова-Сибирская (отв ред., Спбгиэу), д-р философ наук, проф...
В. М. Пивоев (отв ред.), А. М. Пашков, М. В. Пулькин...
В. М. Пивоев (отв ред.), А. М. Пашков, М. В. Пулькин...



страницы: 1   ...   35   36   37   38   39   40   41   42   43
вернуться в начало
скачать

ЛИТЕРАТУРА

  1. Артемьева Е. Ю. Основы психологии субъективной семантики / Под ред. И. Б. Ханиной. М.: Наука; Смысл, 1999. 350 с.

  2. Мозжухина Л. И., Ратынская Н. В., Солондаев В. К. Психологические факторы выбора тактики ведения детей на педиатрическом участке // Актуальные проблемы педиатрии: Сборник материалов XV Конгресса педи­атров России с международным участием (Москва, 14—17 февраля 2011 г.).

М.: РАМН. С. 591.

  1. Руководство Р 2.2.2006-05 «Руководство по гигиенической оценке факторов рабочей среды и трудового процесса. Критерии и классификация условий труда» (утв. Главным государственным санитарным врачом России 29.07.05).

  2. Солондаев В. К. Черная Н. Л., Костерина Е. М., Потемкина А. С. Профессиональная позиция врача-педиатра // Психология сегодня: те­ория, образование и практика / Отв. ред. А. Л. Журавлев, Е. А. Сергиенко, А. В. Карпов. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2009. С. 194—199.

В. Б. Никишина, И. В. Запесоцкая


Критерии нормы и патологии субъектности в ситуации хронического соматического заболевания

Исходные положения психологии субъекта, берущие начало в фи­лософии, были разработаны С. Л. Рубинштейном, Д. Н. Узнадзе, Б. Г. Ананьевым и присутствовали в обобщенном виде в гуманисти­ческом подходе в психологии. А. В. Брушлинский, К. А. Абульхано-ва-Славская продолжают и развивают основы психологии субъекта, сформулированные С. Л. Рубинштейном. Схематично основные поло­жения психологии субъекта можно свести к следующему: субъект — это человек на высшем уровне своей активности, целостности (сис­темности), автономности. На этом уровне человек предельно индиви­дуализирован, то есть проявляет особенности своей мотивации, спо­собностей, психической организации. Субъект — качественно опреде­ленный способ самоорганизации, саморегуляции личности, способ согласования внешних и внутренних условий осуществления деятель­ности во времени, центр координации всех психических процессов, состояний, свойств, а также способностей, возможностей и ограниче­ний личности по отношению к объективным и субъективным целям, притязаниям и задачам деятельности. Целостность, единство, интег-ративность субъекта являются основой системности его психических качеств.

Поскольку развитие личности осуществляется не «в себе» или «для себя», а в жизненном пути, общении, деятельности, то качество ее как субъекта проявляется в оптимальном способе организации это­го жизненного пути, общения, деятельности.

Субъектность как деятельное отношение к самому себе, к дру­гим людям и к миру предполагает ощущение первопричинности соб­ственных действий, ощущение себя источником, началом преобразо­ваний.

Из имеющихся подходов к определению личности в наибольшей степени, на наш взгляд, отвечает субъектной парадигме понимание личности как системы отношений человека к окружающей действи­тельности, в которой различают отношение человека к миру, к дру­гим людям, к самому себе. Акцентируя внимание на активно преоб­разующей функции личности, на ее субъектных характеристиках, мы выделяем качественно определенное отношение человека к се­бе — отношение как к деятелю и на основании анализа литературы даем рабочее определение субъектности как свойства личности про­изводить взаимообусловленные изменения в мире, в других людях, в человеке.

На основании анализа современных исследований была определе­на структура субъектности, которую составляют следующие компо­ненты: рефлексия, самостоятельность, творчество, ответчивость, ак­тивность. Рефлексия — это процесс самопознания субъектом внутрен­них психических актов и состояний. Самостоятельность — это обобщенное свойство личности, проявляющееся в инициативности, критичности, адекватной самооценке и чувстве личной ответствен­ности за свою деятельность и поведение. Творчество — это всякая практическая или теоретическая деятельность человека, в которой возникают новые результаты (знания, решения, способы действия, материальные продукты). Ответчивость — это условие возможности выбора собственного пути развития, социокультурного самоопределе­ния. В. Д. Небылицын определяет активность как группу личностных качеств, обусловливающих внутреннюю потребность, тенденцию ин­дивида к эффективному освоению внешней действительности, к са­мовыражению относительно внешнего мира.

Все компоненты структуры субъектности взаимосвязаны. Ядерной основой структуры субъектности является рефлексия. Рефлексия иг­рает системообразующую роль в нашей структуре субъектности. Это определяется следующими основаниями: организацией, контролем, адаптацией, обратной связью. Самостоятельность, ответчивость, твор­чество являются особенностями субъектности. Взаимосвязь этих структурных компонентов определяет целостность структуры субъект-ности, уровень ее зрелости. Таким образом, чем выше взаимосвязь обозначенных компонентов, тем выше уровень целостности. Актив­ность в нашей структуре играет роль активатора. Чем выше актив­ность, тем выше уровень сформированности всех компонентов струк­туры субъектности.

Критериальный анализ позволил выделить следующие критерии нормы и патологии субъектности: — сбалансированность / несбалан­сированность психических процессов; — автономность / нарушение автономности; — самоактуализация / нарушение процесса самоактуа­лизации.

Рассматривая деформацию субъектности в рамках ситуационного подхода, возникает необходимость дефиниции категориальной сис­темы. Трудная жизненная ситуация — негативно окрашенный, естест­венный сегмент социальной жизни, определяющийся вовлеченными в нее людьми, местом действия, сущностью деятельности и т. д. Преходящее нарушение мозгового кровообращения возникает остро и в психологическом смысле представляет собой трудную жизнен­ную ситуацию, требующую включения личности на различных уровнях ее функционирования — от регулятивного до мотивацион-но-смыслового.

Личностные изменения при болезни наиболее отчетливо проявля­ются во внутренней картине болезни. Внутренняя картина болезни как частный случай внутренней картины здоровья включает в себя различные уровни отражения больным своего состояния (эмоцио­нальных, когнитивных, волевых переживаний).

Ситуация хронического соматического заболевания описывается В. В. Николаевой, как провоцирующая кризис психического развития в целом и развития личности в частности. Объективная ситуация тя­желого, опасного соматического заболевания, отрыв от привычного социального окружения, возможность калечащей операции, инвалид­ность приводят к изменению объективного положения человека в со­циальной среде. Центральным психологическим механизмом личност­ных изменений в условиях хронической соматической болезни высту­пает перестройка иерархии мотивов по типу их переподчинения новому главному смыслообразующему мотиву — сохранения жизни и восстановления здоровья. Выделение мотива сохранения жизни ведет к формированию ограничительного поведения: инертности, сниже­нию активности.

Согласно теории В. Н. Мясищева, внутренняя картина болезни является общим функциональным уровнем, на фоне которого разви­ваются психические процессы и отражаются в системе отношений личности. С точки зрения указанной теории, система отношений личности строится в субъект—субъектной системе координат. Отно­шение к болезни, с одной стороны, проявляется через систему отно­шений личности, с другой стороны, система отношений личности оказывает влияние на основные характеристики внутренней картины болезни.

В соответствии с этим дефицитарность мотивационных компо­нентов в поле субъект—субъектных отношений, характеризующих систему отношений личности, приводит к деформации смысловой сферы больного, которая строится в субъект—объектной системе ко­ординат. Дефициты субъект—субъектного типа отношений проявля­ются в конфликтности, неопределенности, непоследовательности, нестабильности. Таким образом, происходит изменение социаль­ной ситуации, сужение восприятия ситуации, что впоследствии приводит к изменению системы отношений и поведения личности вцелом.


ЛИТЕРАТУРА

1. Бариев П. Т. Конструирование субъектности в педагогическом дискурсе:
Автореферат дис. ... кандидата педагогических наук / П. Т. Бариев. Ижевск,
2004. [Электронный ресурс] Url: http://lib. udsu. ru/a_ref/04_02_001. pdf.

2. Большунова Н. Я. Условия и средства развития субъектности:
Автореферат дис. ... доктора психологических наук / Н. Я. Большунова. Но-
восибирск, 2006. [Электронный ресурс] Url: http://vak. ed. gov. ru/common/
img/uploaded/files/vak/announcements/psiholog/BolshunovaNJA. doc.

  1. Брушлинский А. В. Психология субъекта и его деятельности // Сов­ременная психология: Справочное руководство. М., 1999.

  2. Бурлачук Л. Ф., Коржова Е. Ю. Психология жизненных ситуаций. М.,

1998.

5. Волкова Е. Н. Субъектность педагога: теория и практика: Автореферат
дис. . доктора психологических наук / Е. Н. Волкова. М., 1998.

  1. МенделевичВ. Д. Клиническая и медицинская психология: практи­ческое руководство. М.: МЕДпресс, 2001.

  2. Мясищев В. Н. Психология отношений. Избранные психологические

труды. М: МПСИ, 2003.

  1. Петровский В. А. Личность в психологии. Парадигма субъектности / В. А. Петровский. Ростов-на-Дону: Феникс, 1996.

  2. Рубинштейн С. Л. Избранные философско-психологические труды. Основы онтологии, логики и психологии. М., 1997.

И. А. Новикова


Психологическая помощь психосоматическим больным с позиции синергетики

Современная социальная ситуация, создавая более высокий уро­вень эмоционального напряжения, обусловливает резко возрос­шую роль психосоциальных факторов в происхождении болезней [4].

Психосоматические расстройства занимают 30—70 % от числа об­ратившихся за помощью к врачам общего профиля [5, 6]. За послед­ние 25—30 лет отмечается резкое увеличение численности больных с данной патологией. По данным А. Б. Смулевича и соавт. [7], в тер­риториальные поликлиники обращается до 38,0 % больных с сомати-зированными психическими расстройствами. Страдающие психосо-матозами, длительное время, а иногда годами безуспешно лечатся у врачей других специальностей, нередко переходя от одного врача к другому.

В настоящее время в медицине и клинической психологии актив­но разрабатываются теоретические и практические аспекты психосо­матических расстройств [2, 6].

Целью данного исследования явилась разработка подходов к ока­занию психологической помощи психосоматическим больным с пози­ции синергетики.

Новым методологическим инструментом изучения психосомати­ческих заболеваний является синергетика — междисциплинарная наука о развитии и самоорганизации. Динамика психосоматических заболеваний включает следующие фракталы: преддиспозиции — пси­хосоматогенной семьи, латентный — психовегетативного диатеза, инициальный — функционального расстройства, развернутой клини­ческой картины — психосоматического заболевания, хронизации — формы и типы течения психосоматического заболевания, исхода — соматоневрологических осложнений.

Фрактал психосоматогенной семьи является начальным при фор­мировании психосоматических заболеваний, так как основная часть социализации с момента рождения у человека происходит в семье и нарушения семейных взаимоотношений, распределения ролей могут способствовать формированию данной патологии. Следующим явля­ется фрактал психовегетативного диатеза. Психовегетативный диа­тез — это нарушение психической адаптации организма к внешней среде или пограничное состояние, которое может трансформировать­ся сначала в функциональные психосоматические развития, а затем и в психосоматическое заболевание под влиянием экзогенных (стресс) и эндогенных факторов (генетически обусловленных аномалий и т. п.). У человека имеющего психовегетативный диатез при дальней­шей психической травматизации развиваются функциональные пси­хосоматические расстройства — это нарушения, которые носят функ­циональный характер и проявляются органными неврозами или дру­гими соматоформными расстройствами. Если стрессовый фактор по прежнему актуален, то это приводит к появлению клинической картины впервые возникшего психосоматического заболевания. Это группа заболеваний, возникающих на основе взаимодействия психи­ческих и соматических факторов и проявляющихся соматизацией психических нарушений, психическими расстройствами, отражающи­ми реакцию на соматическое заболевание или развитием соматиче­ской патологии под влиянием психогенных факторов. Следующим фракталом являются различные формы и типы течения психосомати­ческих заболеваний, отражающие многовариантные особенности раз­вития болезни. Особенности течения и форма психосоматического заболевания зависит от воздействия психосоциальных и соматических факторов. Далее следует фрактал — соматоневрологические ослож­нения психосоматических заболеваний. К ним относят психические расстройства невротического и психотического уровней, являющиеся следствием влияния на психику соматического заболевания. Сома-тоневрологические осложнения являются исходом длительно текуще­го с лабильным течением заболевания.

На основе синергетической концепции нами была разработана программа медико-психо-социальной помощи больным, включающая три блока: медицинский, психологический и социальный. Медицин­ский блок включает оказание помощи специалистами общей практи­ки, врачами терапевтами, а при возникновении осложнений — узки­ми специалистами (кардиологами, пульмонологами, эндокринологами и др.). Психологический блок помощи в векторе психогенеза предпо­лагает участие специалистов, занимающихся психическим здоровьем: клинических психологов, психотерапевтов, психиатров. Социальная помощь оказывается в векторе социогенеза с участием специалистов по социальной работе.

Психологическая помощь в разных фракталах развития психосо­матического заболевания включает: раннюю психологическую диаг­ностику, профилактику, психологическую коррекцию, психотерапию и психологическую реабилитацию.

Синергетическая концепция формирования заболевания позволяет обосновать организацию первичных психопрофилактических меропри­ятий еще в фрактале преддиспозиции (психосоматогенная семья). В данный фрактал проводится выявление лиц со специфическими психофизиологическими особенностями и включение их в группу рис­ка, а также диагностика и коррекция дисгармонии семейных отноше­ний. В латентный фрактал необходима коррекция преморбидных лич­ностных особенностей, повышение стрессоустойчивости, коррекция семейных отношений и гармонизация социализации личности.

Коррекция психосоматических реакций, психотерапия и гармони­зация значимых социальных отношений проводится в инициальный фрактал психосоматического заболевания. Фрактал развернутой кли­нической картины заболевания включает коррекцию соматоформных нарушений, психотерапию, адаптацию к заболеванию, коррекцию межличностных проблем.

При лечении психосоматических больных широко применяются различные методы психотерапии: психоаналитическая психотерапия, гипнотерапия, аутогенная тренировка, внушение и самовнушение, поведенческая терапия, личностно-ориентированная, групповая, ког­нитивная, поддерживающая, телесно-ориентированная, танцевальная психотерапия [3].

Психотерапия при психосоматической патологии должна быть направлена [1] на: устранение симптомов, расстройств поведения, неадекватных личностных реакций; восстановление тех элементов системы отношений пациента, которые определили возникновение заболевания и развитие невротических «наслоений»; уменьшение клинических проявлений заболевания; повышение социального функ­ционирования больного, реадаптацию в семье и обществе; повыше­ние эффективности лечебных воздействий биологического характера.

Во фрактале хронизации заболевания необходима коррекция пси­хосоматических нарушений, психотерапия, профессиональная и се­мейная адаптация. При исходе психосоматических заболеваний про­водится психологическая реабилитация.

Среди психосоматических заболеваний, включенных в Федераль­ную целевую программу «Предупреждение и борьба с социально зна­чимыми заболеваниями (2007—2011 годы)» (Постановление Правитель­ства РФ от 10 мая 2007 года № 280) можно отметить артериальную гипертонию, сахарный диабет, онкологические заболевания. Целью программы является снижение заболеваемости,инвалидностиисмерт-ности населения при социально значимых заболеваниях, увеличение продолжительности и улучшение качества жизни больных, страдаю­щих этими заболеваниями.

В связи с тем, что в настоящее время приоритетными являются комплексные направления медико-психо-социальной помощи, в ко­торых учитывается целый комплекс психологических, медицинских и социальных факторов. Только их использование может коренным образом улучшить качество жизни больных.

Знание психологических особенностей больных с психосомати­ческими заболеваниями может помочь врачу и клиническому психо­логу найти правильный индивидуальный подход к каждому пациенту и тем самым повысить качество жизни. Оказание психологической помощи больным с психосоматическими заболеваниями является не­обходимым и востребованным.


ЛИТЕРАТУРА

  1. Клиническая психотерапия в общей врачебной практике / Под ред. Н. Г. Незнанова, Б. Д. Карвасарского. СПб.: Питер, 2008. 528 с.

  2. МенделевичВ. Д. Неврозология и психосоматическая медицина. М.: Медпресс-информ, 2002. 608 с.

  3. Оганесян Н. Ю. Танцевальная психотерапия больных психосомати­ческими заболеваниями / Н. Ю. Оганесян, Д. В. Ильина // Ученые записки Санкт-Петербургского государственного медицинского университета им. акад. И. П. Павлова. 2010. Т. XVII. № 2 (прил.). С. 101—102.

  4. Положий Б. С. Перспективы развития социальной психиатрии / Б. С. Положий // Российский психиатрический журнал: Научно-практиче­ский журнал. 2000. № 1. С. 68—70.

  5. Психосоматические расстройства в практике терапевта: Руководство для врачей / Под ред. В. И. Симаненкова. СПб.: Спецлит, 2008. 335 с.

  6. Смулевич А. Б. Депрессии при соматических и психических заболева­ниях / А. Б. Смулевич. М., 2003. 432 с.

  7. СмулевичА. Б. Психосоматические расстройства (клиника, эпидемио­логия, терапия, модели медицинской помощи) / А. Б. Смулевич, А. Л. Сыр-кин, В. Н. Козырев и др. // Журнал неврологии и психиатрии им.

С. С. Корсакова. 1999. Т. 99. № 4. С. 4—16.

Н. В. Пережигина


Исторические и методологические аспекты клинического метода в психологии и медицине

Вестественном ходе развития научного знания центральным объ­ектом, направлявшим его динамику и объединявшим усилия уче­ных, был сам человек и природа, его породившая и окружавшая, по­этому все знание было антропоцентричным и до 1917 года этот при­нцип был самоочевидным, объединявшим ученых в исследованиях и практической работе. Именно поэтому в учебниках психологии — центральной науки антропологического знания, объяснявшей и акку­мулировавшей знания о высших формах и законах человеческого устройства — жизни духа, души, объяснявшей особенности проявле­ния их в теле, уме, перечисляются фамилии дореволюционных уче­ных, которых можно в равной мере причислить к медицине, педаго­гике, философии. Мы забыли, что среди философов, отдававших внимание психологии много было теологов: священников и монахов, были и естественники: биологи, физиологи, микробиологи. Эта осо­бенность объясняется очевидным для тех времен фактом общности целей — понимание сути человека и задач его жизни на земле. Поль Брока, Владимир Бец, открывшие роль анатомических структур в психических процессах человека, были антропологами, равно много­гранность В. М. Бехтерева объясняется тем же фактом.

Логика развития знания внутри единого направления человеко-познания позволяла расширять и дробить направления, сохраняя де­терминацию процесса здоровьем человека и улучшением «качества жизни», в истинном смысле этого слова. Россия и Европа с Петров­ских времен и до 1917 года составляли единое научное пространство, и именно поэтому выделение психиатрии в структуре антропологи­ческого знания в России произошло одновременно с Европейским. Уровень представлений о душе и духе человеческом, как прообразе Божием, в народной и культурной психологии России был хорош и много выше европейского, что определенно соотносится с большей гуманностью отношения русского человека к душевно-больным. Рос­сия не так как Европа усердствовала в сжигании больных и беснова­тых. Довольно рано, еще Владимиром Красным Солнышком «в борзе с Леоном митрополитом» было принято уложение, установившее де­сятину «со всякой вещи» для «призрения» монастырями и монахами «нищих, сирот, больных и немощных». Традиция монастырского со­держания душевно-больных и испытания их крепости душевного здо­ровья монахами выполнила роль экспертного и сдерживающего нача­ла, не позволив разгореться на Руси кострам и самосуду. В России костры запылали только в 1666 году при Алексее Михайловиче Ти­шайшем, были достаточно редки, а период их активности короток. Для сравнения, в Европе и Америке началась «демонопатическая» эпидемия с Буллы Папы Инокентия VII в 1484 году и последний костер состоялся в 1874 году. Так, следует отметить наличие двух базовых психологических подструктур в системе антропологического знания: народной психологии, отражаемой сегодня в фольклорных и этнических традициях, и теологической концепции, накопившей также представления о формах отклонения от нормы здоровья.

Выделение и становление психиатрии как науки и практики в России протекало в процессе государственной гуманной заботы о изоляции и призрении больных и немощных. На начальных этапах государственные учреждения призрения сумасшедших охраняются ба­тальонами солдат под командой унтер-офицеров и врачей в штате не предполагалось. Первый врачпоявился по собственному волеизъявле­нию и приказу Екатерины II от 17 мая 1792 года — лекарь Федор Рашке, прослужил 2 года. Квалифицированный доктор медицины — Зиновий ИвановичКибальчич(1772—1831) — автор первого психиат­рического труда в России начал работать в Преображенском доллгау-зе в 1811 году. В 1833 году в этой больнице впервые вводятся дол­жности ординаторов. Это уже как врачи общей практики, так и пси­хиатры. Врачпсихиатр в своей практике опирается на общие основы нормальной психологии, с ней сравнивает то, что видит и наблюдает, именно она является критерием постановки диагноза, выбора пути и направления ведения больного, она позволяет оценить эффектив­ность примененных средств лечения. Каждый работающий в психиат­рии это отчетливо осознавал и реализовывал в своих работах. Напри­мер, Александр УстиновичФрезе (1826—1884) — организатор психи­атрической службы и устроитель домов умалишенных, доктор медицины, психиатр-практик. Его работы: дисс.: «De paralysi generali sive dementia paralytica» (1858), «Об устройстве дома умалишенных» (1862), «О сомнамбулизме», «О судебно-психологическом значении падучей болезни», «Очерки судебной психологии», «О предсказаниях в душевных болезнях», «Краткий курс психиатрии», «Вступление в психиатрию». Аналогичные примеры можно видеть в работах других врачей, работающих в психиатрической больнице, клинике в широ­ком смысле слова, т. е. имеющие дело с отклонениями в здоровье определенного толка, это такие ученые: И. М. Балинский, И. А. Си-корский, В. М. Бехтерев, С. С. Корсаков, Э. Крепелин, А. А. Токар-ский, И. П. Мержеевский. Иначе говоря, в дореволюционном пони­мании, психиатрия и есть прикладная клиническая (у постели боль­ного) психология.

В этот период развития науки, начавшийся с работ французского врача Пинеля и русского Кибальчича, о душевных страданиях накап­ливается огромный феноменологический (описательный) материал, который требует, с одной стороны, классификации и структурирова­ния с организацией в определенную систему, позволяющую ускорить диагностику, с другой стороны, сама диагностика требует объектива­ции и снятия субъективности, зависящей от уровня подготовки врача и особенностей его философски-теологической, психолого-медицин­ской позиции. Что, собственно, и происходит в разработке, с одной стороны, формирования этиолого-антропологической концепции ду­шевных болезней; с другой стороны, разработки объективного психо­логического метода диагностики в клинике, оформленного в целую систему методических средств, позволяющих точно выделить уровень развития и качественные особенности состояния отдельных психи­ческих процессов, личности в целом.

В концепции душевных страданий, которую В. М. Бехтерев назы­вал этиолого-антропологической, учитывались три принципиальных момента: антропологический принцип нормы жизни человека во всей полноте душевных и телесно-организменных проявлений, принцип уровня развития мозга и этиологический (причинный) принцип дей­ствия комплекса причин нарушающих норму человеческой жизни в статике и динамике ее развертывания. В рамках действия этой кон­цепции, опиравшейся на весь комплекс психологических знаний о психических процессах и личности, бурное развитие эксперименталь­ной психологии с широкими лабораторными исследованиями, были разработаны несколько методических диагностических блоков, нам известны методики В. М. Бехтерева, С. Д. Владычко [3] и А. Н. Берн-штейна [1, 2], содержащие известные, принятые и сегодня в патопси­хологическом исследовании методики. Помимо того, широко исполь­зовалась как в клинике, так и для решения педагогических задач методика Г. И. Россолимо — А. П. Нечаева. Одновременно, оформля­ются общие принципы проведения психологического исследования в клинике душевных болезней: наблюдение общего поведения в стаци­онаре и во время беседы, до поступления на лечение, сбор материа­лов о семье и личности больного, истории его жизни и заболевания, терапевтический осмотр тела и выявление внешних «признаков вы­рождения» (стигмации), все это предшествовало проведению психо­логического исследования и служило выяснению причин приведших к заболеванию.

В. М. Бехтерев и С. Д. Владычко, обосновывая необходимость объективного психологического иследования в клинике и выбор при­нципа и психических процессов диагностики, указывают время нача­ла разработки методики и ее применения с 1880 года. В «материалах» содержатся указания на варианты нормы и отклонений при различ­ных состояниях больных, пола, возраста, то есть методика достаточно стандартизирована. Интересно, что основной процесс диагностики — зрительное восприятие, а метод — опознание изображения по его части — сегодня в варианте «методики Вассермана» эффективно ис­пользуется в нейропсихологическом исследовании.

А. Н. Бернштейн в серии статей, направленных на обоснование необходимости объективного «клинического» метода психологическо­го исследования в клинике душевных страданий выстраивает и под­черкивает методологическую логику, которая формируется самой ис­торией развития науки. «Первый этап накопления психиатрического багажа знаний осуществлялся методом психологического, как можно более нейтрального и отстраненного, наблюдения — привел к созда­нию симптоматологической классификации душевных болезней» [1]. Потребность в лечении «причинном», требует объективного клини­ческого метода, основанного на системе знаний о пациенте: истории его жизни, физическом состоянии, психологическом объективном ис­следовании. То есть, психологическое уточняющее исследование является достаточно строгой и объективной линейкой измерения, позволяющей уточнить структуру дефекта в общем нагромождении феноменов поведения и искажения личности больного.

Таким образом, объективный «клинический» метод психологиче­ского исследования в клинике является результатом дважды заострен­ного исторического пути развития психологического знания: 1 этап — накопление феноменологического багажа фактов нарушения психи­ческой жизни, детерминированное представлениями о ее норме; 2 этап — приложение результатов развития экспериментальной психо­логии нормы к назревшей необходимости систематизации и объекти­вации результатов накопленния феноменологии отклонений в психи­ческой жизни человека.


ЛИТЕРАТУРА

  1. Бернштейн А. Н. Задачи и средства психиатрической диагностики: введение в клинику душевных болезней // Современная клиника. Т. 10. СПб.: Изд. Газеты «Практический врач», 1903.

  2. Бернштейн А. Н. Клинические приемы психологического исследова­ния душевно-больных. М.: Гос. изд.,1921.

  3. Бехтерев В. М., Владычко С. Д. Материалы к методике Объективного исследования душевно-больных. СПб., Тип. П. П. Сойкина, 1910.

Формирование трудовой мотивации персонала медицинских учреждений как один из этапов модернизации российского здравоохранения

Внезависимом экспертном докладе в рамках общественной дискус­сии о модернизации страны руководители Института современ­ного развития и депутаты ГД дали понятие «модернизации России» как построение нового государства [3]. Понимание модернизации как, прежде всего, смены поколений технологий (технологического прорыва) не вполне продуктивно, поскольку вопрос о технологиче­ском развитии упирается в вопрос о существовании общественной среды, способной к воспроизводству, внедрению и использованию технологий. Техника и каждый наблюдаемый в истории технологи­ческий уклад есть, в своей основе, социальное явление. Поэтому, сколь бы ни была важна технологическая модернизация, главным предметом модернизационной концепции является само общество. Здравоохранение это та часть общества, которая требует на современ­ном этапе кардинальной модернизации.

К сожалению, в регионах модернизацию здравоохранения пони­мают как процесс закупки нового оборудования, проведения ремон­тов, автоматизацию информационных процессов [5]. Сама же система остается прежней.

В Концепции Государственного университета—Высшей школы экономики, предшествующей «Концепции развития здравоохранения до 2020 года», разрабатываемой с февраля 2008 года под эгидой Мин-здравсоцразвития России, определены пути модернизации системы здравоохранения через повышение технологического, организацион­ного и профессионального уровня [4]. В ряду главных проблем: несбалансированность государственных гарантий медицинской помо­щи с их финансовым обеспечением и связанное с этим нарастание платности услуг и неравенства в доступности медицинской помощи; низкий уровень материально-технического оснащения учреждений и недостаточная квалификация значительной части медицинского пер­сонала; низкая эффективность действующей системы обязательного медицинского страхования (ОМС); ограниченные возможности для рационального привлечения личных средств населения; серьезные структурные диспропорции (слабое развитие первичной помощи, до­минирование в системе больниц и проч.); слабость экономической мотивации персонала и расширение практики неформальной оплаты услуг в медицинских учреждениях.

Реформы, давно назревшие в отраслях бюджетного сектора и в частности в здравоохранении, буксуют по ряду причин, среди кото­рых прямое сопротивление или непонимание их смысла представите­лями профессиональных сообществ. Это означает, что предлагаемые варианты реформ неадекватно учитывают особенности трудовой мо­тивации медицинских работников. В основном, суть трудовой моти­вации у большинства работников здравоохранения сводится к осозна­нию ими социальной значимости их труда. В то же время желание иметь гарантированную заработную плату, обеспечивающую достой­ный уровень жизни, не подкрепляется стремлением к высокой эф­фективности и качеству выполняемого труда. В связи с этим пробле­ма мотивации профессиональной деятельности медицинских работ­ников является крайне актуальным направлением в здравоохранении в период его модернизации.

Стремление руководства отрасли укомплектовать первичное звено путем значительного увеличения заработной платы понятно и объяс­нимо, однако желание работника занять должность с более высоким окладом и желание трудиться на ней производительно и качествен­но — далеко не одно и то же. Поэтому чрезвычайно актуально понять специфику данных мотиваций, институциональных условий их реали­зации и обусловленных этим возможностей и ограничений активного воздействия на рассматриваемые мотивы и институты.

Актуальность выбора медицинских работников, а именно врачей и средний медицинский персонал в качестве объекта детального ис­следования проблем обусловливается несколькими причинами.

Реализацией, начиная с 2006 г., Национального проекта «Здо­ровье», в числе мероприятий которого — повышение оплаты труда врачей и медсестер, оказывающих первичную медицинскую помощь. Необходимо изучить, как данное повышение сказывается на трудовой мотивации. Однако при этом оплата труда медицинских работников, оказывающих высокотехнологичную (назовем ее вторичной) меди­цинскую помощь осталась на прежнем уровне.

В 2007 г. началось введение новой отраслевой системы оплаты труда в здравоохранении. Утверждены новые принципы оплаты тру­да в федеральных медицинских учреждениях, проводится апробация новых форм оплаты труда в ряде регионов в рамках пилотного проекта, направленного на повышение качества услуг в сфере здраво­охранения. На сегодняшний день можно сказать, что введенная сис­тема оплаты не привела к повышению качества услуг здравоохра­нения, но создала брешь в наборе медицинских работников средне­го звена.

В сфере здравоохранения наиболее развита практика неформаль­ной оплаты потребителями оказываемых им услуг, которая стала фактором, серьезно ограничивающим возможное стимулирование из­менений в механизмах легальной оплаты труда. Среди специалистов растет понимание того, что главным условием повышения качества медицинской помощи в нашей стране является создание альтерна­тивной неформальным платежам системы мотивации медицинских работников, включая не только повышение и новую организацию оплаты труда, но и воссоздание на новой основе системы профессио­нальной мотивации. Решение этой задачи требует понимания особен­ностей трудовой мотивации работников медицинской отрасли.

Степень квалификации медицинских работников определяется в первую очередь уровнем их профессиональной подготовки, образова­тельный ценз выступает главным критерием дифференциации зара­ботной платы этой категории работников. Уровень образования как фактор, обусловливающий степень квалификации медицинского ра­ботника, в здравоохранении учитывается больше, чем в какой-либо другой отрасли народного хозяйства ввиду того, что объектом прило­жения труда медицинского персонала являются жизнь и здоровье граждан.

Степень разработанности проблемы. Изучение различных теорий мотивации и их влияние на стимулирование медицинского работника на более производительный труд, выявление методов мотивационного воздействия отражены в огромном количестве исследований. Наибо­лее достоверно сложившуюся на сегодняшний день ситуацию отража­ет исследование С.В.Шишкина, А.Л.Темницкой, А.Е.Чирикова [2].

Исследования по трудовой мотивации персонала медицинских учреждений проводилось с трех точек зрения: личные и профессио­нальные качества самого индивидуума (медицинского работника), его самомотивация; влияние коллектива на мотивацию индивидуума («общество и личность»); возможности мотивации индивидуума в бюд­жетной и коммерческой организации (администрация, условия труда, социальные гарантии и т. д.).

Исходные гипотезы данного исследования:

  1. Состав современных российских медицинских работников су­щественно неоднороден по степени выраженности мотивов зарабаты­вания денег, ориентации на профессиональный рост, получения мо­рального удовлетворения от своей работы и т. д. Среди врачей сущест­вуют группы с разными сочетаниями направленности их интересов, порождаемых различными типами мотивов. Кроме того, существен­ное влияние оказывает форма собственности медицинской организа­ции: государственная или частная.

  2. Размеры группы врачей, у которых доминирует ориентация на максимизацию своих доходов, достаточно велики, но эта группа не­равномерно представлена среди врачей разных специальностей и в различных типах учреждений.

  3. Повышение зарплаты врачей первичного звена, предусмотрен­ное Национальным проектом, воспринимается большей частью из них как восстановление справедливого уровня оплаты их труда, а не как стимулирующий механизм увеличения объемов и повышения ка­чества их работы.

  4. Повышение легальной оплаты труда врачей, даже предусматри­вающее усиление связи ее размеров с результатами работы, окажет разное влияние на врачей с разными типами структур трудовых мо­тиваций.

  5. Для группы врачей со слабовыраженными мотивами профес­сионального роста и зарабатывания денег эффект от реформирования условий оплаты труда для повышения качества их работы будет незначительным.

Нами проведено исследование, которое показало, что заработная плата и социальные гарантии не являются определяющими у группы медицинских работников возрастной группы 20—30 лет, в то же вре­мя наличие стабильной работы в государственном учреждении явля­ется основным мотивирующим фактором для возрастной группы старше 30 лет. Значительное большинство протестированных меди­цинских работников хотели бы иметь стабильную работу, и их выбор определен желанием оказывать помощь и милосердие, при этом основным мотивирующим фактором являются признание заслуг и уважение коллег и пациентов. В этой связи особо актуальной являет­ся проблема поиска комплекса стимулов к труду, формирования механизма трудовой мотивации, основанной на соответствии заработ­ной платы трудовому вкладу работника.





Скачать 10,01 Mb.
оставить комментарий
страница39/43
Дата23.01.2012
Размер10,01 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   35   36   37   38   39   40   41   42   43
отлично
  2
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх