А. В. Карпов (отв ред.), Л. Ю. Субботина (зам отв ред.), А. Л. Журавлев, М. М. Кашапов, Н. В. Клюева, Ю. К. Корнилов, В. А. Мазилов, Ю. П. Поваренков, В. Д. Шадриков icon

А. В. Карпов (отв ред.), Л. Ю. Субботина (зам отв ред.), А. Л. Журавлев, М. М. Кашапов, Н. В. Клюева, Ю. К. Корнилов, В. А. Мазилов, Ю. П. Поваренков, В. Д. Шадриков


1 чел. помогло.

Смотрите также:
-
Современная геополитическая ситуация на северном кавказе: проблемы региональной геостратегии...
М. П. Горчакова-Сибирская (отв ред., Спбгиэу), д-р философ наук, проф...
М. П. Горчакова-Сибирская (отв ред., Спбгиэу), д-р философ наук, проф...
Война и общество в ХХ веке: в 3 кн. / Рук проекта и сост. О. А. Ржешевский. М.: Наука, 2008. Кн...
О. Г. Носкова Раздел работа психолога в системе образования и в социальном обслуж...
О. Г. Носкова Раздел работа психолога в системе образования и в социальном обслуж...
В. М. Пивоев (отв ред.), М. П. Бархота, А. В. Мазур «Свое»...
В. М. Пивоев (отв ред.), М. П. Бархота, А. В. Мазур «Свое»...
М. П. Горчакова-Сибирская (отв ред., Спбгиэу), д-р философ наук, проф...
В. М. Пивоев (отв ред.), А. М. Пашков, М. В. Пулькин...
В. М. Пивоев (отв ред.), А. М. Пашков, М. В. Пулькин...



страницы: 1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   43
вернуться в начало
скачать

^ Ассоциативный уровень репрезентации психических состояний1

Взаимоотношения объективной действительности и субъекта позна­ния, восприятия, отражения и представления относятся к фунда­ментальным проблемам психологии. В настоящее время во многих ис­следованиях осуществляется обращение к рефлексивным аспектам раз­личных психических явлений, к их репрезентациям, в том числе и ментальным. Однако многие вопросы в этой области науки до сих пор остаются открытыми.

Само понятие репрезентации крайне сложно. Возникает вопрос о правомерности использования этого термина, так как репрезентация означает «представленность», «отображение». Некоторые российские ученые оперирует термином «представление», по смыслу отождест­вляя его с термином «репрезентация», например Е. К. Рябцева (2005).

Исследования репрезентаций обусловлены тем, что нет возмож­ности напрямую изучать то, что они репрезентируют. К репре­зентации мы прибегаем, когда недоступен оригинал. [3]. Общеприня­того определения понятие «репрезентация» так и не получило. Мен­тальная репрезентация — внутренние структуры, формирующиеся в процессе жизни человека, в которых представлена сложившаяся у не­го картина мира, социума и самого себя [2].

Зачастую ментальные репрезентации исследуются в совокупности со структурами знаний. Ключевым здесь является положение о том, что знание в разуме человека состоит из ментальных репрезентаций [3].

В изучении того, как накапливаются знания человека о психиче­ских феноменах и как представлены и структурированы эти знания в ментальном плане, заключается одна из актуальных задач для совре­менной науки.

Исследование структур знания и представлений о психических со­стояниях занимает особое место. Здесь изучаются не психические со­стояния сами по себе, а то, что люди знают о них, и как это знание репрезентируется. Состояния являются наиболее индивидуальным и субъективным феноменом психики, и выявление универсальных (инва­риантных) и специфических (индивидуальных) компонентов в представ­лениях о них может продемонстрировать важные закономерности в формировании структуры представлений о мире в целом и о себе.


1 Исследование выполнено при поддержке гранта Президента РФ для моло­дых ученых — кандидатов наук в рамках научно-исследовательского проекта МК-2298.2010.6.

Описаны исследования, посвященные ментальным репрезентаци­ям и образам эмоций, структурам организации знаний об эмоциях, представленности эмоций на различных уровнях сознания (Дорф­ман Л. Я., 1997; Сергиенко Е. А., 2002). Однако практически отсут­ствуют исследования, целью которых явилось бы целостное изучение и описание содержания и структуры ментальных репрезентаций пси­хических состояний.

Предметом настоящего исследования стал ассоциативный уровень ментальных репрезентаций психических состояний. Предполагалось изучить репрезентацию ассоциативной связи психических состояний с ситуациями жизнедеятельности.

К. Э. Изард в своей концепции дифференцированных эмоций находил достаточно четкое соответствие эмоций с определенными ти­пами ситуаций [4]. Согласно концепции А. О. Прохорова, смысловая организация сознания обусловливает избирательность влияния ситуа­ций жизнедеятельности и их содержания на субъекта. Ситуация пре­ломляется через смысловые структуры сознания, происходит ее оцен­ка и вырабатывается определенное отношение к ней, результатом чего является возникающее психическое состояние [5]. Повторение ситуации может вновь опосредованно обусловить возникновение дан­ного состояния, а может вызвать другое состояние в зависимости от того, какой личностный смысл вкладывается в ситуацию. Опыт пере­живания состояний в определенных ситуациях закрепляется в созна­нии и проявляется в ассоциативных связках «ситуация—психическое состояние».

Поэтому можно предположить, что в представлениях о психических состояниях будет иметь место выраженная в большей или меньшей степени ассоциативная связь с ситуациями. Кроме того, на ассоциа­тивном уровне ментальных репрезентаций психических состояний пред­полагается наличие универсального и специфического компонентов.

Для первоначальной проверки данной гипотезы был проведено эмпирическое исследование. В нем приняли участие 72 студента Казанского федерального университета в возрасте от 17 до 23 лет (18 человек мужского и 54 человека женского пола) и 123 студента университета им. Людвига Максимилиана (Мюнхен, ФРГ) в возрасте от 19 до 25 лет (12 человек мужского и 111 человек женского пола).

Исследование проводилось среди русских пробандов на русском языке, среди немецких пробандов — на немецком языке. Таким обра­зом, проведенное исследование можно обозначить как кросскультур-ное. Главной сложностью таких исследований является вопрос, иден­тично ли то, что мы проводим и получаем на русском языке тому, что проводится и получается на другом языке, т. е. речь идет о со­держательном соответствии предлагаемых инструкций, изучаемых по­нятий на русском языке инструкциям и понятиям на другом языке. Многочисленные культурологические исследования показывают, что полное соответствие понятий в разных языках крайне редко [5, 6]. Это касается среди всего прочего и понятий, характеризующих внут­ренний мир и жизнь человека. В нашем исследовании мы исходили, прежде всего, из содержательного соответствия изучаемых понятий и общей для двух языков категориальной системы. Изучение двух раз­личных, культурно обусловленных интерпретационных систем не ста­вилось первостепенной задачей, хотя на основании современных представлений имеет место и то и другое: общие (универсальные) и культурно-специфические компоненты понимания различных явле­ний и объектов действительности [7, 8].

Инструкция для испытуемых была следующей. Вашему вниманию будут предложены понятия ситуаций и психических состояний. Озна­комьтесь сначала с приведенными ситуациями, а затем с перечислен­ными психическими состояниями. Пожалуйста, подумайте, какие пси­хические состояния типичны для приведенных ситуаций, и в какой степени они этим ситуациям соответствуют. Для своей оценки исполь­зуйте шкалу от 0 до 10. Число 0 означает, что психическое состояние совсем не соответствует приведенной ситуации и не типично для нее. Число 10 — психическое состояние полностью соответствует приведен­ной ситуации и типично для нее. Большое спасибо за содействие!

Всего изучались понятия 26 психических состояний (которые, со­гласно проведенным ранее исследованиям [1], наиболее типичны для жизнедеятельности студентов) и 5 ситуаций в их ассоциативной связи.

Как показывают полученные средние данные, испытуемые четко дифференцируют психические состояния в их ассоциативной связи с ситуациями, типизируя различные состояния в зависимости от ситуа­ций. В российской группе испытуемых для ситуации «праздник» наи­более типичны психические состояния радости (8,81), веселости (8,62), счастье (8,36), восторга (8,09), наслаждения (7,76), бодрости (7,33). В немецкой группе испытуемых для ситуации «праздник» типичны психические состояния радости (8,06), веселости (8,00), вдохновения (7,78), восторга (7,66), бодрости (7,49), счастья (7,15). Для ситуации «несчастный случай» в российской группе испытуемых типичны со­стояния волнения (7,44), сострадания (6,97), душевной боли (6,72), жалости (6,68), раздумья (6,27), неуверенности (5,11). В немецкой группе испытуемых для данной ситуации типичны состояния волне­ния (8,73), душевной боли (7,83), неуверенности (7,78), сострадания (7,35), жалости (7,29), раздумья (6,42). Для ситуации «семинар» в рос­сийской группе испытуемых типичны состояния раздумья (8,01), за­интересованности (7,25), волнения (6,8), усталости (6,37), утомления (5,88), ожидания (5,41). В немецкой группе типичны состояния раз­думья (7,84), заинтересованности (7,29), ожидания (6,37), усталости (6,33), тоски (5,35), утомления (5,21). Для ситуации «похвала» для рос­сийских пробандов типичны состояния радости (7,97), счастья (7,87), наслаждения (7,8), восторга (7,7), веселости (7,56), бодрости (7,29). Немецкие пробанды для ситуации «похвала» выделили в качестве наиболее типичных состояния радости (8,9), счастья (8,33), восторга (8,26), вдохновения (8,17), симпатии (7,43), наслаждения (7,36). Ситу­ация «наказание» характеризуется российской группой состояниями раздумья (7,69), волнения (6,4), душевной боли (5,72), угрызения со­вести (5,7), неуверенности (5,34), усталости (5,22). Для немецкой группы для данной ситуации типичны состояния раздумья (8,21), не­уверенности (7,6), душевной боли (7,6), угрызения совести (6,78), волнения (6,47), одиночества (5,91).

ЛИТЕРАТУРА

  1. Алексеева Е. М. Личностные смыслы психических состояний в ситуа­циях учебной деятельности студентов // Психология — наука будущего. Ма­териалы Третьей Всероссийской межвузовской конференции молодых ученых (г. Москва, 5—7 ноября 2009). — М.: Изд-во «ИП РАН», 2009. — С. 19—22.

  2. Андреева Е. А., Белопольский В. И., Блинникова И. В. и др. Менталь­ная репрезентация: Динамика и структура. — М.: ИП РАН, 1998. — 320 с.

  3. Кубрякова Е. С., Демьянков В. З. К проблеме ментальных репрезен­таций // Вопросы когнитивной лингвистики. — М.: Институт языкознания. — Тамбов: Тамб. гос. ун-т им. Г. Р. Державина, 2007. № 4. С. 8—16.

  4. Изард К. Э. Психология эмоций. — СПб.: Питер, 2000. — 464 с.

  5. Прохоров А. О. Смысловая детерминация психических состояний // Психология психических состояний: Сб. ст. / Под ред. проф. А. О. Прохоро­ва. Казань: Центр инновационных технологий, 2004. С. 11—28.

  6. Рябцева Н. К. Язык и естественный интеллект. М.: Academia, 2005. —

640 с.

  1. Hoppe-Graff, S., Kim, H. — O. Verstehen, Konsens und Kenntnis der Lebenswelt im interkulturellen Diskurs // Ethik und Sozialwissenschaften, 2000. Vol. 11. P. 382—384.

  2. Seiler, T. B., Wannenmacher, W. Begriffs- und Wortbedeutungsentwicklung // Entwicklungspsychologie / R. Oerter, L. Montada (Hrsg.). — Weinheim: Beltz-PVU, 1987. — S. 464—505.

Л. В. Артищева


Структурные характеристики образа психического состояния1

При изучении психических состояний, их особенностей и законо­мерностей Прохоровым А. О. были сформулированы концепту­альные представления формирования и изменения образа психиче­ского состояния. Опыт переживания состояния фиксируется в памяти человека в виде образа. Прохоров А. О. пишет, что подобно тому, как возникает и закрепляется предметный образ в процессе восприя­тия, образ психического состояния формируется и закрепляется во время переживания индивидом данного состояния [7]. Дикая Л. Г. и Семикин В. В. отмечают, что специфика субъективного образа тако­ва, что при его образовании происходят превращения внутренних ощущений в представления, их вербализация и рефлексия в образ со­стояния, которое навязывается нашему уму как бы изнутри, а не из­вне. В то же время образ психического состояния всегда актуален и существует «здесь и теперь», одновременно в памяти человека суще­ствует образ себя в определенных ситуациях прошлого и образ по­требного будущего, который тоже может быть актуальным при доста­точно выраженной рефлексии и своих переживаний. Образ состояния может быть достаточно полным при условии его развитости и сфор-мированности. И он может быть также интерактивен и взаимодей­ствовать со всеми другими реальностями, в том числе и с порождаю­щей — психическим состоянием, как независимые друг от друга [6]. Благодаря образу субъект идентифицирует состояние свое и другого человека. В образе отражен накопленный опыт переживания состоя­ния, который является информационной базой для субъекта.

В связи с этим было проведено исследование, направленное на вы­явление структурных характеристик образа психического состояния (ин­тенсивность, организованность, устойчивость, вариативность) в конти­нууме времени. В выборку вошли мужчины и женщины в возрасте 20—30 лет. В данном случае испытуемые (примерно 600 человек) опи­сывали предложенные состояния в различные временные интервалы, репрезентируя образ данных состояний. Оценивались следующие психи­ческие состояния — радость, гнев, спокойствие, одиночество, утомление вдиапазонах: минута,час,день, неделя,месяц,полгода,год.Исследо-вание проводилось с использованием опросника «Рельеф психического состояния», разработанного ПрохоровымА.О.[4].Полученныеданные были статистически обработаны и подсчитаны индексы организованно­сти структуры [2, 3], устойчивости связей [5], коэффициент вариации структуры [1] и структурный вес каждого показателя, а также была определена динамика образа психического состояния.


Проект выполнен при финансовой поддержке РГНФ проект № 10-06-000-74а.

В результате проведенного исследования были выявлены и фе­номенологически описаны характеристики образов состояний (ин­тенсивность, организованность, устойчивость, вариативность).

  1. Динамика интенсивности образа психического состояния имеет свою специфику в зависимости от переживаемого состояния. Параметры образа состояния радости снижают свою интенсивность в диапазоне от минуты до года, а состояния гнева, наоборот, по­вышают. Динамика образа состояния спокойствия однородна, варь­ирует в пределах среднего. Характеристики образов состояний утомления и одиночества демонстрируют снижение интенсивности в диапазонах неделя—месяц и рост значений во временном интер­вале год.

  2. Индексы организованности структур образов изменяются в диапазоне от минуты до года, но сохраняют высокий уровень свя­занности, возрастающий в континууме времени. Структура образа состояния утомления во все интервалы времени характеризуется са­мым высоким уровнем связанности, является наиболее «жесткой». Высокий индекс организованности свидетельствует о сложности и связанности структуры, что позволяет достигать качественного свое­образия. А рост индекса мы объясняем обогащением образов пере­живаемых состояний в течение времени.

  3. Структурообразующие показатели образов психических состоя­ний различны у каждого состояния, но есть и сквозные: вертикаль­ные, присущие нескольким состояниям, горизонтальные, присущие одному состоянию в различные диапазоны времени.

  4. Изменения коэффициентов вариации структур образов изучае­мых состояний характеризуются следующими особенностями: образы состояний радости и спокойствия в каждом диапазоне времени демон­стрируют низкую вариативность своих показателей, т. е. структуры этих образов наиболее устойчивые во времени и по сравнению с дру­гими состояниями. Образы состояний гнева и одиночества характери­зуются близкими значениями индексов. В более широких диапазонах времени устойчивость их структур немного ослабевает. Наиболее вы­сокую вариативность, возрастающую со временем, демонстрируют показатели образа состояния утомления. При этом стоит отметить, что в целом коэффициенты вариации показателей образов состояний незначительно изменяются во времени и не являются высокими (все ниже 50 %), что свидетельствует о том, что структуры образов состоя­ний во всех временных диапазонах маловариативны, т. е. устойчивы. Устойчивость структуры образа состояний определяет ее прочность как целого. Также прочность структур определяется устойчивостью корреляционных связей и увеличением взаимосвязанности подструк­тур образов состояний.

  5. В границах длительного времени происходит сближение линий рельефов образов состояний радости и спокойства (в месяц—год), утомления, одиночества, гнева (в год). Внутри этих сочетаний образов состояний выявлены еще особенности: в границах длительного вре­мени (неделя—год) значения индексов организованности структуры, устойчивости связей у них приближены. А с диапазона один час про­исходит «сближение» и коэффициента вариации. В целом можно ска­зать, что происходит стирание границ между образами состояний, относящихся к одной модальности.

  6. Учитывая тот факт, что состояния высокого уровня психиче­ской активности определяются высокой интенсивностью своих пока­зателей, а состояния низкого уровня активности, наоборот, снижен­ной интенсивностью параметров, мы выделили подструктуру, которая соответствует данной логике. Блок переживания в образе состояния радости является наиболее выраженным во всех диапазонах, также он имеет наименьшую интенсивность и большую вариативность в состо­яниях утомления, одиночества. При этом состояние гнева, относясь к состояниям высокого уровня активности, имеет отрицательную мо­дальность, поэтому оно также определяется низкой интенсивностью блока переживания. То есть образы данных состояний характеризу­ются подструктурой переживания, что подтверждает концептуальное положение Прохорова А. О. о психических состояниях, в котором акцент делается на переживании как главном компоненте данного явления.

  7. Характеристики образов психических состояний: интенсив­ность, организованность, вариативность, устойчивость не являются взаимозависимыми.

  8. Итак, полученные данные говорят о том, что образ психическо­го состояния изменяет свою структуру во времени, обогащаясь в про­цессе жизнедеятельности человека, при этом сохраняет свою слож­ность, устойчивость и высокую организованность. Однажды закреплен­ный образ переживаемого состояния репродуцируется в измененном виде, при этом иногда изменяя свою интенсивность, т. е. переходя на другой энергетический уровень. Образ психического состояния являет­ся динамичной, многогранной, целостной структурой.


ЛИТЕРАТУРА

  1. Зайцев Г. Н. Методика биометрических расчетов. Математическая статистика в экспериментальной ботанике. М.: «Наука», 1973. — 256 с.

  2. Карпов А. В. Закономерности структурной организации рефлексивных процессов// Психологический журнал. 2006. Т. 27. № 6. С. 21—25.

  3. Карпов А. В. Психология рефлексивных механизмов деятельности. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2004. — 424 с.

  4. Практикум по психологии состояний: Учебное пособие/ Под ред. проф. А. О. Прохорова. — СПб.: «Речь», 2004. — С. 80.

  5. Прохоров А. О. Психические состояния и их функции. — Казань: Изд-во Казанского педагогического института, 1994. — 168 с.

  6. Прохоров А. О. Системно-функциональная модель регуляции психи­ческих состояний / Психология состояний. Хрестоматия / Под ред. проф. А. О. Прохорова. — М.: ПЕР СЭ; СПб.: «Речь», 2004. С. 504—507.

  7. Прохоров А. О., Карпова Н. Е. Образ психического состояния и его составляющие // Психология психических состояний: Сб. ст. Вып. 6 / Под ред. проф. А. О. Прохорова. Казань: КГУ, 2006. С. 88.

Ю. Д. Бабаева, Я. И. Варваричева, А. Ю. Кононенко


Творческие кризисы как перспективное направление психологического исследования

Творческий кризис — сравнительно малоизученный феномен, одна­ко его исследование является одной из актуальных задачсовре-менной психологии. Последствия этого важнейшего этапа жизни творческой личности могут быть разрушительными: снижение моти­вации к творчеству вплоть до ее потери, неспособность продуктивно работать, тяжелые депрессии, нарушения физического и психологиче­ского здоровья, самоубийство. Изменения, происходящие в современ­ном обществе, связанные с успехами научно-технического прогресса, социо-культурными и экономическими аспектами жизни людей твор­ческих профессий, усиливают необходимость изучения психологиче­ских особенностей творческой деятельности, включая ее негативные стороны, в том числе и негативные аспекты творческих кризисов.

В настоящее время, благодаря развитию Интернет-технологий и возрастающему спросу на представителей творческих профессий, свя­занных с медиа- и сетевыми проектами, а также благодаря возможно­сти представлять личное («любительское») творчество на суд широкой аудитории и прочим перспективам, открывающимся перед современ­ными «творцами», мы можем говорить о существенном расширении феноменологии творческих кризисов.

Обозначим некоторые специфические черты понимания творчест­ва в контексте современного уровня развития компьютерных техно­логий. Такие направления деятельности, как сетевой дизайн, тексто­вое наполнение интернет-сайтов, развитие сетевых проектов и т. п. требуют не только наличия профессиональных творческих навыков, но и способности к менеджменту и «самопиару». Можно сказать, что в этих случаях эффективность работы субъекта зависит не только от его творческой продуктивности, но и от наличия у него определенных социальных способностей: умения общаться с заказчиком, улаживать спорные моменты, выгодно рекламировать и продавать свою работу. Согласно мнению специалистов, из-за стремительного технологиче­ского и содержательного развития данной сферы период успешной творческой активности в ней относительно недолог. Это является од­ной из причин переживания кризисных явлений, непосредственно свя­занных с указанными видами деятельности.

Сетевое пространство привлекает как сложившихся представите­лей творческих профессий, позволяя им повысить продуктивность своей деятельности, открывая доступ к новой информации, обеспечи­вая их техническими и социальными средствами, так и большое чис­ло пользователей, для которых творчество является скорее увлечени­ем, одним из способов самореализации. Интернет-сфера дает практи­чески любому человеку возможность реализовать имеющийся у него творческий потенциал, получить обратную связь от значительного ко­личества обычно непрофессиональных «критиков», оставаясь при этом до определенной степени анонимным. Иногда подобные попыт­ки остаются незамеченными, порой они приносят автору успех и по­пулярность, однако переживание кризисных состояний в этой пусть и не самой главной для него сфере жизни может оказаться довольно болезненным. Нередко это порождает попытки самостоятельно разо­браться с причинами и механизмами творческого кризиса, разрабо­тать приемы выхода из него. При этом анализ житейского психологи­ческого знания, в котором нашли отражение имплицитные теории пользователей Интернета, касающиеся творческих кризисов, позволя­ет выделить характерные, повторяющиеся сюжеты борьбы с ним. Один из популярных советов для тех, кого «оставило вдохновение», — временная смена рода деятельности (начиная с полного отказа от нее, абсолютного безделья и т. п., заканчивая временным переходом из разряда «творцов» в разряд «зрителей»). Однако не реже встречает­ся и противоположно направленная тактика, в основном она исходит от тех представителей творческих профессий, которые сами себя на­зывают «ремесленниками». Для таких людей важно не прекращать работу над проектом, так как, по их мнению, профессионал способен трудиться на высоком уровне и без такого сложнопостигаемого ком­понента, как вдохновение. Можно перечислить еще довольно много житейских способов преодоления творческого кризиса, как чисто тех­нического, так и общего, мировоззренческого характера. Эти данные позволяют дополнить имеющуюся картину разнообразных проявле­ний и реального течения творческих кризисов, однако научное иссле­дование и соотнесение переживания кризисных состояний с лично­стными особенностями субъекта творчества даст возможность рас­крыть основные причины, психологические механизмы и функции творческих кризисов.

Цель исследования состояла в изучении феноменологии творче­ских кризисов, их причин, функций и роли в процессе творческого становления.

Гипотеза исследования предполагала, что, несмотря на тяжелые формы протекания, творческий кризис нельзя назвать чисто негатив­ным явлением, поскольку он выполняет ряд позитивных функций и служит важнейшим этапом в процессе развития и саморазвития твор­ческой личности.

При проведении эмпирического исследования использовались: метод беседы, анализ мемуаров, биографий, публицистических трудов выдающихся людей, а также ряд дополнительных методик. В их чис­ле: тест «Ценностные ориентации» Рокича, разработанная нами мето­дика «Символ творчества» и модифицированный вариант методики «Линия жизни».

В исследовании приняли участие 3 группы испытуемых (всего 86 человек): 1) студенты творческих вузов, которые находятся в на­чале творческого пути; 2) представители творческих профессий (художники, музыканты, писатели, актеры, режиссеры), во многом уже состоявшиеся как творческие личности; 3) выпускники творче­ских вузов, которые по тем или иным причинам «отошли» от твор­ческой деятельности или же сменили сферу приложения своих твор­ческих сил.

При ранжировании ценностей большинство испытуемых отвели творчеству высокое (с 1-го по 6-е) место, подтверждая тем самым его значимость в своей жизни. При этом трактовки данного понятия от­личались разнообразием. Изображения символа творчества у одних испытуемых и соответствующие комментарии ограничивались лишь сферой профессиональной деятельности, а у других оно наделялось едва ли не вселенскими масштабами («Творчество как основной закон и цель бытия»).

Состояние творческого кризиса оказалось знакомым практически для всех респондентов (некоторые отметили, что переживали его не один раз). Детальный анализ связанных с творчеством событий ран­них лет, отмеченных ими на «линии жизни», указал на предпосылки будущих кризисных состояний.

Анализ полученных данных позволил выявить некоторые часто упоминаемые виды творческих кризисов и их причины, нередко от­раженные в виде метафор. Испытуемые приводили такие метафоры, как «обесточивание» («истощение», утрата жизненной энергии, дающей силы для творчества), «тупик», «приемник со сбившейся настрой­кой». Понимание «сбоя в настройке» было неодинаковым для разных испытуемых. Одни говорили о потере особой чувствительности, кото­рой обладает истинно творческая личность. Другие подразумевали не­кое сверхъестественное начало, связь с которым им неподконтрольна, а ее утрата ведет к «творческому краху». Обессмысливание творче­ской деятельности; «кризис жанра»; «потеря самого себя, своего твор­ческого Я» (страх «стать вторичным»); неспособность бороться со сложными жизненными ситуациями, в том числе и бытовыми, отсут­ствие понимания и поддержки со стороны окружающих — таковы основные называемые причины творческих кризисов.

Одним из ожидаемых результатов стало описание многими испы­туемыми наряду с негативными чертами творческого кризиса его по­зитивных аспектов. Обработка данных интервью позволила выделить следующие основные положительные функции творческих кризисов:

  1. Сигнальная функция (кризис, как «своевременное предупреж­дение о неблагополучии», индикатор опасности «потерять себя», «из­менить своему предназначению»).

  2. Диагностическая функция («проверка себя на прочность и жизнестойкость», субъективная оценка способности противостоять возникшим трудностям).

  3. Стимулирующая и развивающая функция (кризис как стимул к профессиональному и личностному развитию).

  4. Охранная функция (кризис как необходимое, хотя и болезнен­ное, «выпадение из творческого процесса», «временная передышка», позволяющая восстановить силы, отстраниться от предыдущих работ, накопить впечатления для новых свершений).

5. Творческая функция (кризис как важный этап становления творческой личности, на котором человек не только пересматривает свои жизненные ценности и цели, но и пытается сформировать но­вую творческую или даже мировоззренческую позицию).

Результаты проведенного исследования раскрывают особенности субъективного отношения респондентов к творческим кризисам. Их осмысление в положительном ключе связано, в основном, с по­ниманием его позитивных функций. Негативное восприятие опирает­ся на субъективную оценку возможных последствий кризиса (в том числе и весьма отдаленных), а также зависит от индивидуальных осо­бенностей его эмоционального переживания. Они могут включать: острую неудовлетворенность собой и результатами своей работы, ощущение угрозы, страх, ярко выраженную тревожность, тяжелые депрессивные состояния и т. п. Самооценка играет важную роль в том, как творческий человек будет относиться к кризисному состоя­нию, так как именно в этот тяжелый период она наиболее подверже­на разрушительным влияниям. В этой связи необходимо разрабаты­вать адекватные методы психологической помощи людям, пережива­ющим творческие кризисы.

Данное исследование творческих кризисов дало возможность до­полнить уже существующее в научной психологии описание этого феномена с учетом специфики его проявления у современной творче­ской популяции. Кроме того, оно позволило обозначить актуальные и перспективные, но малоизученные аспекты творчества в меняю­щейся картине современной научной и практической психологии.

Ю. Д. Бабаева, Н. А. Ротова


Влияние индивидуально-личностных особенностей учащихся на эффективность решения мыслительных задач в условиях дефицита времени

Актуальность проведeнного исследования обусловлена тем, что в современном мире всe больше людей вынуждены осуществлять свою профессиональную и учебную деятельность в условиях острого дефицита времени. Такой режим работы негативно влияет не только на продуктивность их деятельности, но и на физическое и психиче­ское здоровье.

Цель исследования: выявление индивидуально-личностных детер­минант мыслительной деятельности и оценка их влияния на эффек­тивность решения задачв условиях дефицита времени учащихся с разным уровнем интеллекта.

Гипотеза: на успешность решения мыслительных задачв услови­ях временного дефицита оказывают влияние не только интеллекту­альные особенности учащихся, но и индивидуально-личностные ха­рактеристики.

Выборка: 122 школьника (65 девушек и 57 юношей) в возрасте от 14 до 17 лет. 46 студентов (21 девушка, 25 юношей), от 17 до 24 лет, технических и гуманитарных специальностей.

Методики: «Стандартные Прогрессивные Матрицы» Дж. Равена (Равен и др., 2002); тест «Самочувствие, Активность, Настроение» (Леонова, Капица, 2003); шкалы личностной и реактивной тревож­ности Ч. Спилбергера в адаптации Ю. Л. Ханина (Диагностика..., 2002); десятибалльная шкала уверенности в правильности решения (Головина и др., 2009); методика диагностики темперамента (фор­мально-динамических характеристик поведения) (Стреляу и др., 2007), окулографическая методика (движение левого глаза фиксирова­лось с помощью компьютерной установки iView X (версия 1.03.03) немецкой фирмы SMI GmbH).

Процедура эксперимента. Задания «Стандартных Прогрессивных Матриц» были разделены на 2 части ^тные и нечeтные), по 30 за-дачдля каждой серии. В первой серии испытуемым предлагалось ре­шать тестовые задачи в свободном временном режиме. Во второй се­рии они решали оставшиеся тестовые задания в условиях временного ограничения. До начала первой и второй серии и после окончания решения задачизмерялись ситуативные показатели: функциональное состояние (по опроснику САН) и уровень ситуативной (реактивной) тревожности (РТ, по опроснику Ч. Спилбергера). У студентов фик­сировалась степень субъективной уверенности в правильности вы­бранного решения для каждой задачи, и записывались показатели движения глаз во время выполнения заданий. Помимо этого, им предлагалось выполнить методику диагностики темперамента.

^ Анализ и обсуждение результатов исследования.

Для более детального изучения влияния индивидуально-личност­ных и ситуативных факторов на показатели эффективности интеллек­туальной деятельности учащихся были выделены две контрастные подгруппы испытуемых. В качестве критерия было выбрано количе­ство правильно решенных задачв первой серии эксперимента, кото­рая проводилась в свободном временном режиме.

При переходе в режим дефицита времени было обнаружено зна­чимое различие по критерию Манна-Уитни между этими контраст­ными подгруппами. Уровень значимости p<0,05 для выборки школь­ников (где в подгруппу «успешных» вошли 28 человек, а в подгруппу «неуспешных» — 23). В выборке студентов в аналогичные подгруппы вошли 15 и 18 человек соответственно, а уровень значимости p оказался меньше 0,001.

В условиях дефицита времени больше правильных решений дали те учащиеся, которые успешно решали задачи и в свободном времен­ном режиме. Однако по изменению показателя, характеризующего число допущенных ошибок, наблюдается несколько иная картина. Например, оказалось, что у подавляющего большинства испытуемых (как школьников, так и студентов) из «успешных» подгрупп количе­ство ошибок при переходе в режим дефицита времени значимо уве­личилось (p<0,001), в то время, как в подгруппе «неуспешных» уча­щихся, которые хуже справлялись с выполнением тестовых заданий, таких значимых различий не выявлено, поскольку у них отчетливо наблюдались 3 разные тенденции: примерное сохранение числа допущенных ошибок в разных временных режимах, их существенное увеличение или, напротив, уменьшение.

Коэффициент корреляции между количеством правильно решенных задачв обычных условиях и в условиях дефицита времени оказался ста­тистически значимым по всей выборке школьников (p<0,004) и по всей выборке студентов (p<0,001). Данной связи не было обнаружено у подгрупп «успешных» школьников и «неуспешных» студентов.

Эффективность решения задачкоррелирует с субъективной уве­ренностью в правильности ответов у студентов. Для первой серии ко­эффициент корреляции r=0,53 (p<0,01), а для второй серии г=0,4 (p<0,02). Для контрастных групп такого рода связи не были выяв­лены. Анализ различий показателя субъективной уверенности в пра­вильности решения у контрастных подгрупп по критерию Манна-Уитни показал, что у испытуемых из «успешной» подгруппы уверен­ность в правильности решения оказалась больше, чем тех, кто вошел в «неуспешную» подгруппу (для первой серии p<0,001, для второй

p<0,01).

Показатели самочувствия и активности при переходе от свобод­ного временного режима в режим дефицита времени значимо снижа­ются (по критерию Фридмана p<0,001).

При анализе взаимосвязи количества правильно решенных задач с функциональным состоянием у школьников были получены следу­ющие данные. Уменьшение количества правильно решенных задач в условиях дефицита времени для всей выборки значимо коррелирует с показателем, характеризующим настроение, до начала выполнения тестовых заданий (p<0,04). Для школьников, входящих в «неуспеш­ную» подгруппу, обнаружена корреляция хорошего самочувствия, ак­тивности и настроения после решения задачв свободном временном режиме с увеличение количества ошибок в этом режиме (r=0,46, p<0,04; r=0,39, p<0,08 и r=0,44, p<0,05 соответственно). Для школь­ников, входящих в «успешную» подгруппу, связь эффективности дея­тельности с функциональными состояниями не обнаружена. При анализе выборки студентов получены аналогичные данные только для показателя настроения. Например, для общей выборки обнаружена отрицательная корреляция показателей количества правильно реп^н-ных заданий с показателем настроения после выполнения заданий: для свободного временного режима r=—0,35 (p<0,03), для условий с дефицитом времени r=—0,36 (p<0,03).

Для студентов, входящих в «неуспешную» подгруппу, связь пока­зателя самочувствия после выполнения всех тестовых заданий с эф­фективностью решения задачв первой серии, имеет отрицательную направленность (r=—0,48, p<0,05), в то время как для студентов из «успешной» подгруппы подобная корреляция оказалась положитель­ной (r=0,68; p<0,01).

Обнаружены корреляции ситуативных показателей с особенностя­ми темперамента для студенческой выборки. Для всех студентов ока­залось, что показатели «динамичности» и «выносливости» темпера­мента коррелируют с низкой тревожностью до решения задач0"=0,35; p<0,04; r=0,37; p<0,02). «Выносливость» темперамента связана с хоро­шим самочувствием до начала решения задач (0,48; p<0,003) и с низ­кой ситуативной тревожностью перед переходом к режиму дефицита времени (r=0,38; p<0,02). Показатель выносливости на уровне тен­денции связан с состоянием активности после решения задачв усло­виях дефицита времени (0,32; p<0,06). Первый замер ситуативной тревожности, до начала решения задач коррелирует с личностной тревожностью (0,56; p<0,001).

Для студентов из «неуспешной» подгруппы значимой оказалась только корреляции показателя «выносливости» темперамента с тре­вожностью и активностью до начала решения задач (r=—0,6; p<0,01 и r=0,5; p<0,05). У испытуемых, вошедших в «успешную» подгруппу, показатель «активности» темперамента коррелирует с показателями самочувствия и настроения до решения задач в режиме дефицита времени (r=0,57, p<0,04 и r=0,67 p<0,01), а также со всеми показате­лями САН после второй серии (r=0,58, p<0,04, r=0,61, p<0,03 и

r=0,5 p<0,08).

Сравнительный анализ глазодвигательной активности испытуе­мых при решении задачв различных временных режимах, показал следующее. При переходе от свободных временных условий в режим дефицита времени процесс контроля правильности решения значи­тельно сокращается, сужается зона поиска ответов, игнорируются не­которые смысловые элементы задачи. По вербальным отчетам испы­туемых выяснилось, что в этих условиях происходит сокращение ко­личества выдвигаемых гипотез, редуцируется проверка выдвинутых альтернативных вариантов решения.

Выводы.

Таким образом, проведенное исследование подтвердило выска­занные нами предположения о специфике влияния интеллектуальных особенностей и индивидуально-личностных характеристик учащихся на успешность решения мыслительных задачв различных времен­ных режимах (в условиях, характеризующихся наличием или отсутст­вием временных ограничений). Обнаружены различия между подгруп­пами с разным уровнем успешности выполнения тестовых заданий.

В условиях дефицита времени, по сравнению со свободным вре­менным режимом, меняются не только результативные показате­ли, но и происходят существенные изменения в самом процессе решения.

Е. А. Белан





Скачать 10,01 Mb.
оставить комментарий
страница14/43
Дата23.01.2012
Размер10,01 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   43
отлично
  2
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх