Джон Кабат-Зинн icon

Джон Кабат-Зинн


Смотрите также:
Поймайте мне колобуса...
Джон Аннотация «Дорогой Джон…»...
Джон Леннон (полное имя Джон Уинстон Леннон) (09. 10. 1940, Ливерпуль) вокал, гитара, гармоника...
Джон фон Нейман...
Подсъзнанието може всичко джон Кехо...
United international pictures...
Джон Голсуори Сага о Форсайдах Голсуори Джон Сага о Форсайдах...
План Цели и задачи творческой работы. Джон Роналд Руэл Толкин. Джон Уиндем. Станислав Лем...
Установочная лекция вткс...
"величайшая возможность в истории человечества" Джон Каленч...
Авалон Артур
Вступление.



Загрузка...
страницы:   1   2   3   4
скачать

Джон Кабат-Зинн

КУДА БЫ ТЫ НИ ШЕЛ —


ТЫ УЖЕ ТАМ

Медитация полноты осознания


в повседневной жизни


Просто, но не легко

Начать заниматься медитацией возможно и просто, однако это не всегда бывает легко. Полнота осознания требует усилий и дисциплины, ибо объятия сил, противодействующих установлению полноты осознания — то есть привычных невнимательности и бездумности, — чрезвычайно цепки. Они настолько сильны и корни их лежат так далеко за пределами нашего сознания, что внутреннее намерение и упорная работа действительно необходимы, чтобы помочь нам удержать мгновение в осознании и продлить его полноту. Но этот труд по сути своей благодарен, поскольку приводит человека в соприкосновение с такими аспектами его существования, которые он обыкновенно упускает из виду и попросту теряет.

К тому же этот труд просветительский и освобождающий. Он в буквальном смысле помогает открыть глаза, а значит, и глубже понять то, с чем мы обычно не соприкасаемся или на что не желаем обращать внимания. Он предполагает столкновение с глубокими чувствами: печалью, грустью, ранимостью, гневом и страхом, которые мы, как правило, и не стремимся осознать или же осознанно выразить. Полнота осознания помогает нам оценить и такие чувства, как радость, умиротворенность и счастье, обычно проходящие мимо нас, незамеченные. Это труд освобождающий: он открывает нам новые способы оставаться собою в нашем обыденном мире, способы, высвобождающие нас из колеи привычки, где все мы увязли. Он дает новые силы, поскольку полное сосредоточение внимания открывает путь к таящейся в глубине души сокровищнице творчества, разума, воображения, ясности, решительности, права на выбор и мудрости.

С поражающим упорством мы стараемся не отдавать себе отчета в том, что думаем практически постоянно. Беспрерывный поток мыслей, проносящийся в наших головах, не дает нам ни отдыха, ни внутреннего покоя. Но какую-то часть драгоценного пространства мы все же — на всякий случай — оставляем себе, чтоб не суетиться и не стремиться все время что-то делать. Наши поступки слишком часто определяются внешними обстоятельствами, несамостоятельны и неосознанны. Определяют их именно эти совершенно обыденные мысли и устремления, которые бурной рекой, водопадом проносятся в нашем сознании. Мы попадаем в их поток, и он пенится, скрывая от нашего взора само бытие. Он несет нас туда, куда нам, возможно, совсем и не нужно. А может, мы просто не понимаем, куда держим путь.

Медитация научит, как выбраться из потока обыденных мыслей и, сидя на бережку, слушать его звучание, познавать от него, а потом заставить энергию потока направлять нас, не управляя нами. Это не случится само собой. Это потребует сил. Упражнения, направленные на то, чтобы выработать в себе способность пребывать в настоящем, мы называем практикой или медитативной практикой.


]

Вопрос: Как мне распутать тот узел, что лежит за пределами моего сознания?

Нисаргадатта: Пребывая наедине с собою... наблюдая себя в повседневной жизни с живым интересом, с намерением понять, но не осудить, полностью принимая все то, что придет, ибо только так ты позволишь глубинам подняться к поверхности и обогатить твою жизнь и сознание освобожденной энергией. Это великой труд осознания; он устраняет преграды и высвобождает силы через осознание природы бытия и разума. Разум — врата к свободе, а живое внимание — мать разума.


Нисаргадатта Махарадж. Я таков

Остановка

Медитацию считают деятельностью особого рода, однако это не совсем так. Медитация — сама простота. В шутку мы иногда говорим: “Не делай ничего, просто сиди”. Но медитация — не просто сидение. Это остановка и присутствие. По большей части мы впадаем в “делание”. Можешь ли ты остановиться на жизненном пути — хоть на мгновение? А если прямо сейчас? Интересно, что будет?


Хороший способ прекратить всякого рода “делание” — это на миг переключиться в режим “бытия”. Почувствуй себя “свидетелем предвечности”, безвременным существом. Просто наблюдай настоящий момент, но не пытайся его изменить. Что происходит? Что ты чувствуешь? Что видишь? Что слышишь?


В остановке самое забавное то, что стоит попробовать — и оно здесь. Все упрощается. Ты как бы умер, а мир продолжает вращаться. Если бы ты умер в действительности, то все твои долги и обязательства тотчас бы улетучились. Остаток их без тебя как-то сам истощился бы. Ведь никто другой не может выполнить за тебя твои собственные планы. Они без тебя иссякнут, как это случилось со всеми уже умершими. Так стоит ли заботиться о них?


А если это так, то нужно ли вновь мчаться к телефону, прямо сейчас кому-то звонить, если даже ты и считаешь, что это необходимо? Имеет ли смысл немедленно хвататься за книгу или бежать выполнять очередное поручение? Используй несколько мгновений, чтоб преднамеренно “умереть” для течения времени, и ты, оставаясь живым, освободишься и обретешь время для настоящего. “Умирая” таким образом в данный момент, ты по сути становишься еще более живым. Вот что может сделать остановка. В ней нет ничего от пассивности. Но когда ты решишь, что пора идти дальше, то пойдешь уже иначе, поскольку была остановка. Остановка фактически оживляет, обогащает движение, выявляет его структуру. Она помогает отложить в сторону все, о чем печалишься и в чем не уверен. Она ведет нас.


Попробуй: Время от времени в течение дня остановиться, сесть и прислушаться к своему дыханию. Быть может, на пять минут или только на пять секунд. Отпусти себя и прими настоящий момент, включая собственное самочувствие и характер восприятия событий. В эти мгновения постарайся ничего не менять, просто дыши, и пусть все идет своим чередом. Дыши, и пусть все случится. Умри для желания быть чем-то другим в этот момент. Сердцем и разумом позволь этому мигу остаться таким, какой он есть, а себе самому остаться собою. Потом, когда почувствуешь, что готов, иди туда, куда зовет тебя сердце, иди осознанно и решительно.

Вот оно

Карикатура в журнале “Нью-Йоркер”: два монаха дзэн, молодой и старый, в рясах и с бритыми головами, сидят рядышком, скрестивши ноги, на полу. Тот, что помоложе, как-то вопросительно смотрит на старшего, который, обернувшись, говорит ему: “Больше ничего не будет. Вот оно”.

Это действительно так. Обыкновенно, предпринимая что-либо, мы, естественно, ожидаем определенных результатов своих усилий. Мы хотим увидеть результат или просто ощутить удовлетворение. Единственным исключением из общего правила я мог бы назвать медитацию. Медитация — это единственная преднамеренная систематическая человеческая деятельность, которая в основе своей не является попыткой усовершенствовать себя или заполучить что-то, а просто дает осознать, где ты находишься. Возможно, именно в этом и заключается ее ценность. Быть может, все мы должны сделать хоть что-то в своей жизни ради нее самой.

Но неверно представлять медитацию как “делание”. Точнее описать ее как “бытие”. Поняв, что “вот оно”, получаешь возможность освободиться от прошлого и будущего и очнуться там, где пребываешь, — в настоящем.

Как правило, это получается не сразу и ненадолго. Люди готовы медитировать ради расслабления, ради того, чтобы испытать некое особое состояние, стать лучше, снять напряжение или боль, оторваться от старых привычек и стереотипов, стать свободнее или просвещеннее. Разумны причины для занятий медитацией, однако все они равно чреваты проблемами, если ждешь результата только потому, что занялся медитацией. Тебя поймает желание заполучить “особые ощущения” или увидеть признаки прогресса, но, не ощутив чего-то необычайного достаточно быстро, ты можешь усомниться в правильности выбранного пути или же начать размышлять: “А верно ли я это делаю?”

В большинстве областей знания такой подход вполне обоснован. Конечно, когда-то просто необходимо ощутить прогресс, чтобы продолжать начатое. Но медитация не такова. С точки зрения медитации каждое состояние необычно, всякий момент неповторим.

Отказываясь от желания, чтобы что-то еще произошло в данный миг, ты приближаешь встречу с тем, что ожидает тебя здесь и сейчас. Если ты надеешься чего-то добиться или в чем-то усовершенствоваться, то можешь запросто шагнуть в сторону с того места, где стоишь. А если ты и не представляешь себе, где находишься, — а знание этого приходит с развитием полноты осознания, — то тебе придется долго кружить, вопреки всем стараниям и надеждам. Поэтому в занятиях медитацией лучший способ добиться чего-то — это вообще не стараться чего-то добиться.


]

Если твой рассудок не затуманен преходящим,

Это — лучший период твоей жизни.

Во Минь


Попытайся: Время от времени напоминай себе: “Вот оно”. Проверь, существует ли хоть что-нибудь, к чему это нельзя было бы применить. Помни, что принятие настоящего не имеет ничего общего со смирением перед лицом происходящего. Оно лишь означает ясное признание: происходит лишь то, что происходит. Принятие не скажет тебе, как поступить. То, что случится потом, то, на что ты решишься, должно проистечь из твоего понимания настоящего. Попытайся-ка действовать, исходя из подспудного знания, что “вот оно”. Изменит ли это твои ответы или решения? Сможешь ли ты вдруг представить, что это, быть может, лучшая пора, лучшее мгновение твоей жизни? Если так, то что оно принесет тебе?

Останови мгновения

Лучший способ остановить мгновение — прислушаться. Именно так мы добиваемся полноты осознания. Полнота осознания означает пробужденность, когда человек знает, что он делает. Но стоит начать сосредоточиваться, к примеру, на возможностях собственного разума, как вновь быстро скатишься к бессознательному, войдешь в привычный режим механической неосознанности. Такие провалы осознания часто бывают вызваны всплеском неудовлетворенности увиденным или прочувствованным в данный момент. Отсюда и приходит желание изменить ход вещей и событий.

Ты и сам без труда заметишь, как привычно твой рассудок бежит настоящего. Попытайся удержать сосредоточенное внимание на любом предмете, хотя бы на короткий отрезок времени. Ты обнаружишь, что для поддержания полноты осознания, возможно, придется снова и снова напоминать себе о необходимости проснуться и сосредоточиться. Ты будешь напоминать себе о том, что нужно смотреть, чувствовать, “быть”. Вот и все... просто проверяй себя время от времени, сохраняй осознание потока непреходящих мгновений, оставайся здесь и теперь.


Попробуй: Спросить у себя в этот момент: “А не сплю ли я?”; “Где блуждают мои мысли?”

Не забывай о дыхании

Оно поможет обрести сосредоточение, как якорной цепью к причалу, прикует тебя к настоящему и направит туда, где блуждают твои мысли. Дыхание отлично выполняет эти функции. Привнеся осознанность в процесс дыхания, мы напоминаем себе о том, что находимся здесь и сейчас, что мы полностью пробудились к происходящему.

Дыхание помогает нам останавливать мгновения. Удивительно, но люди в массе своей не знают об этом. Дыхание всегда с нами, буквально под носом. Время от времени приходит на ум, что когда-то мы уже убеждались в пользе дыхания. Мы даже говорим: “Мне было некогда передохнуть” (или “вздохнуть”). И это намек на то, что мгновения и дыхание, видимо, как-то связаны между собой.

Чтобы использовать дыхание для развития полноты осознания, просто настройся и ощути его... ощути, как дыхание входит в твое тело и как покидает его. Вот и все. Просто чувствуй дыхание. Дыши и знай, что ты дышишь. Нет нужды дышать глубоко или концентрироваться на дыхании. Не пытайся ощутить что-то особенное и не размышляй, правильно ли ты дышишь. Не думай о дыхании. Просто осознавай, как дыхание входит в твое тело и покидает его.

Это может получиться не сразу и на короткое время. Дыша таким образом, мы мгновенно возвращаемся к настоящему, только переместив фокус внимания. Великое приключение ожидает тебя, если ты остановишься и соединишь мгновения в осознании вдох за вдохом, миг за мигом.


Попробуй: Осознавая каждый полный вдох, каждый полный выдох, рассудочно открыться и освободиться для одного этого мига, одного этого вдоха. Отбрось всякое стремление добиться чего-то или свидетельствовать чему-то. Просто возвращайся к дыханию, когда заметишь блуждание рассудка, нанизывай мгновения полноты осознания одно за другим, вдох за вдохом. Проделывай это время от времени, пока читаешь эту книгу.


]

Кабир спрашивает: “Ученик, скажи мне,

что есть Бог?”

И отвечает: “Бог есть дыханье дыхания”.

Кабир*


Тренировка, тренировка, тренировка...

Она помогает продолжить начатое. Подружившись с дыханием, ты сразу увидишь, как вездесуща неосознанность. Дыхание учит, что неосознанность не просто присутствует вокруг тебя — она вездесуща. Дыхание вновь и вновь доказывает тебе, что не так-то легко соединиться с ним, даже если очень желаешь этого. Самые разные вещи вторгаются, отвлекают тебя, мешают сосредоточиться. Видишь, как захламлен твой рассудок за долгие годы — будто чердак, набитый старыми сундуками и отслужившими свой век вещами. Знание этого — огромный шаг в нужном направлении.

Практика — не только повторение

Слово “практика” мы относим к описанию процесса достижения полноты осознания, не имея, однако, в виду столь необходимое многократное повторение упражнения, с помощью которого обыкновенно формируют навыки и добиваются результатов.


В практике развития осознания мы всем своим существом стремимся прочувствовать каждый свой миг. Сам “труд”, в обычном смысле этого слова, исчезает. Остается только настоящий миг. Не пытаясь совершенствоваться, ни к чему не стремясь, не рассчитывая на прозрения и откровения, не взывая к собственной бесстрастности, невозмутимости, хладнокровию, не практикуя “уход в себя” во имя укрепления уверенности в своих поступках, мы лишь ищем пути к полностью осознанному взаимодействию с настоящим, желаем слиться воедино с покоем и полнотой осознания, хотим с беспристрастностью ощутить пребывание здесь и сейчас.


Нет сомнения, что в результате постоянных тренировок в сочетании со смиренным упорством покой, полнота осознания и беспристрастность воцарятся в твоей душе и будут шириться независимо от твоего желания именно так созерцать происходящее. Будут и откровения, и прозрения, придет и ощущение глубочайшего покоя и радости. Но не стоит утверждать, что цель тренировок — вызывать подобные ощущения, которые якобы чем чаще испытываешь, тем лучше.


Смысл полноты осознания заключен в труде ради самого труда, цель ее: научиться принимать каждый грядущий момент — приятный ли, неприятный, хороший, плохой или просто отвратительный — и существовать в нем. Ведь этот момент — то единственное, что ты сейчас имеешь. При таком отношении сама жизнь обернется тренировкой, и вдруг окажется, что ты занимался и эти занятия изменили твою жизнь, и отныне ты будешь учиться медитации и искать совета у самой жизни.

Не жертвуй своим путем ради тренировки

Два года, которые Генри Дэвид Торо провел на берегу Уолденского пруда, прежде всего дали поэту личный опыт полноты осознания. Он предпочел такой образ жизни, дабы причаститься обыкновенному чуду настоящих мгновений. Но нет необходимости жертвовать своим путем в поисках убежища для тренировки осознания. Удели немного времени покою и тому, что зовут “неделанием”, и попутно настройся на собственное дыхание.

Весь опыт Уолдена запечатлен в дыхании. И чудо смены времен года — в дыхании. Твои родители и дети — дыхание. Ум, тело — все дыхание. Дыхание — поток, связующий ум с телом, родителей с детьми и человека с внешним миром. Дыхание — река жизни, в которой плавают золотые рыбки. Но увидеть их можно только через призму осознания.


]

Время — всего лишь река. Я забрасываю свою удочку в эту реку. Я пью из нее, но в то же время вижу ее песчаное дно и убеждаюсь, как она мелка. Этот мелкий поток бежит мимо, а вечность остается. Я хотел бы пить из глубинных источников, хотел бы закинуть удочку в небо, где дно устлано камешками звезд.

Торо. Уолден, или Жизнь в лесу


]

Да, в вечности заключена высокая истина. Но время, место и случай — сейчас и здесь. Само божество выражает себя в настоящем мгновении, и во всей бесконечности времен не может быть ничего божественнее.

Торо. Уолден, или Жизнь в лесу

Пробуждение

Формальные занятия медитацией — пусть понемногу, но ежедневно — не означают, что ты теряешь способность размышлять и выполнять привычные действия. Просто появляется уверенность в поступках: ведь ты помедлил, огляделся, прислушался и осознал.

Торо со всею ясностью увидел это на берегах Уолдена. “Восходит лишь та заря, к которой пробудились мы сами” — такими словами он завершает описание своей робинзонады. И если наша цель — познать реальность жизни, пока мы еще живем, значит, необходимо пробудиться к настоящему. Иначе вереницею дней вся жизнь пройдет мимо нас, а мы и не заметим этого.


Вот как, например, можно проснуться: посмотри на окружающих тебя людей и спроси себя, что видишь — действительно этих людей или свои собственные представления о них? Наши мысли подобны матовому стеклу. Поднесешь к глазам — и видишь призрачных детей и призрачных супругов, призрачный труд и призрачных коллег, партнеров, призрачных друзей. А настоящее — лишь сон, и будущее — греза. В неведении своими мечтаниями мы искажаем окружающую нас реальность, придавая всему вокруг иной оттенок. Хотя события во сне сменяют друг друга, создавая иллюзию реальности, сон все же остается только сном, и мы — всецело в его объятиях. Однако убери стекло и, может быть (а вдруг?), отчетливее увидишь то, что в действительности находится пред тобой.


Потому-то Торо и почувствовал необходимость надолго удалиться под покров одиночества: на берегу Уолдена он провел два года и два месяца: “Я ушел в лес потому, что хотел жить разумно, иметь дело лишь с важнейшими фактами жизни и попробовать чему-то от нее научиться, чтобы не оказалось перед смертью, что я вовсе не жил”.


Он был абсолютно уверен, что “сделать прекраснее наш день — вот высшее из искусств”. “...Я еще не встречал человека, который вполне проснулся бы, — говорил Торо. — А если бы встретил, как бы я взглянул ему в глаза?”


Попробуй: Время от времени задавать самому себе вопрос: “А не сплю ли я сейчас?”


]

Душа моя — великий дух — внемли мне:

учитель близок,

пробудись, проснись!


К стопам его скорей склонись,

чтоб не был скрыт он от тебя, как прежде.

Ты проспала уж миллионы лет.

Так почему бы нынче не проснуться?

Кабир

Не усложняй

Твердо решив заняться медитацией, не спеши сообщать об этом другим, не стремись объяснять причину твоей решимости и то, что занятия дадут тебе. По сути болтовня — наилучший способ растратить изначально данную человеку энергию, растерять весь пыл и в итоге не суметь собраться с силами. Медитируй и не распространяйся об этом. Каждый раз, ощущая сильное желание поговорить о медитации, о том, как это здорово, как сложно, как много тебе открылось и что не получилось, каждый раз, желая убедить кого-то, что медитация и ему необходима, напоминай себе: “Все это — пустые размышления” — и продолжай медитировать. Желание поговорить уйдет, и все останутся в выигрыше. Прежде всего ты сам.

Ты не можешь остановить волны,

но ты можешь оседлать их

Расхожая молва утверждает, что медитация — способ защититься от тягот окружающего мира и напора собственного рассудка, однако это не совсем верно. Медитация — не защита и не отрицание, а изначальный выбор единственно верной жизненной позиции.


Люди, поступающие к нам в клинику, быстро понимают, что стрессы — неотъемлемая часть человеческого существования. Хотя мы и пытаемся принимать разумные решения (“чтобы хуже не было”), над многими аспектами своей жизни мы совсем или почти не властны. Стресс — часть жизни, часть человеческой природы, неотделимая от истинной “человечности”. Но это вовсе не означает, что всем нам суждено пасть жертвами неумолимых сил. Мы можем научиться сосуществовать с ними, понимать их, искать в них смысл и, окончательно приняв решение, пользоваться их энергией, чтобы самим обрести силу, мудрость, сострадание. Стремление слиться воедино с тем, что имеешь, лежит у истоков всякой медитативной практики.


Вот, например, как можно представить себе полноту осознания в действии: вообрази, что разум твой — поверхность озера или океана. А на воде всегда бывают волны — большие, маленькие, едва уловимые. Ветер вздымает волны. Примчится — и вновь улетает, меняет направление и дует с разной силой. Так и ветер житейских перемен и неурядиц волнует человеческий рассудок.


Не понимающие сути медитации считают ее какой-то внутренней манипуляцией, которая, как по мановению волшебной палочки, вдруг разгладит волны, и на “поверхности” рассудка воцарятся покой, мир, безмятежность. Но не разгладишь озерной волны, прижав к поверхности кусок стекла. Никаким усилием не подавишь волнений ума — даже пытаться глупо. Этим можно усилить внутреннюю напряженность и сопротивление, но покоя не обретешь. Однако не думай, что покой вообще недостижим. Просто его нельзя обрести, лихорадочно подавляя природную деятельность рассудка.


Медитация поможет тебе укрыться от самых сильных порывов ветра, который будоражит твой рассудок, и основные возмущения постепенно улягутся из-за нехватки внешних впечатлений. Только рано или поздно ветер разума и ветер жизни задуют снова, что бы ты ни делал. Медитация включает в себя знание обо всем этом и учит, как с этим быть.


Суть медитативной практики удивительно точно отразил плакат с изображением семидесятилетнего йога Свами Сашитананды: с окладистой белой бородой и в развевающихся одеяниях несется он на серфере по волнам близ гавайского побережья. Надпись на плакате гласит: “Ты не можешь остановить волны, но ты можешь их оседлать”.

Всякий ли способен медитировать?

Мне часто задают такой вопрос. Вероятно, потому, что люди думают, будто все вокруг медитируют, а вот у них не получается. Им нужно убедиться, что они не одиноки, что есть другие несчастные, родившиеся неспособными медитировать. Но не все так просто.

Предполагать отсутствие способности к медитации — все равно, что думать, будто ты неспособен дышать, сосредоточиваться или расслабляться. Все люди дышат. А в конкретных обстоятельствах любой человек может сосредоточиться и расслабиться.

Медитацию часто путают с расслаблением и считают особым состоянием, требующим “достижения и постижения”. Раз-другой попытался — не вышло, особых ощущений не испытал — и уже отнес себя к тем самым, неспособным.

Дело в том, что медитация определяется не конкретным ощущением, а скорее способностью ощущать то, что ощущается. Медитация — не средство опустошения и успокоения рассудка, хотя в процессе ее действительно воцаряется ощущение покоя, и над этим нужно работать систематически. Медитировать — значит прежде всего дать рассудку возможность пребывать в естественном состоянии и познать ощущение бытия в настоящем. Ты никуда не стремишься попасть, позволяешь самому себе оставаться там, где находишься. Если этого не уяснить, то может прийти мысль, будто природа не одарила тебя способностью к медитации. Тут ты снова запутаешься в размышлениях, на этот раз и вовсе ошибочных.

Конечно, медитация потребует немало сил и намерения слиться с нею воедино. Но тогда уж лучше скажи: “Видимо, у меня не получится”, чем бесконечно вопрошать: “А получится ли?” Каждый может сесть, прислушаться к своему дыханию и созерцать течение собственных мыслей. Хотя и сидеть вовсе не обязательно. Можно медитировать на ходу, стоя, лежа, на одной ноге, на бегу, в ванне. А вот удержать это состояние хотя бы на пять минут поможет только намерение. Чтобы сделать медитацию частью своей жизни, потребуется дисциплина. Поэтому те, которые якобы “не могут медитировать”, на самом деле никак не найдут для этого времени, а если и пытаются, то их не устраивает результат. Получается совсем не то, чего они ищут и ждут. Чаяния не сбываются. А может, попробовать еще раз, и на этот раз просто созерцать, отбросив все ожидания?

Похвала неделанию

Когда собираешься помедитировать хотя бы мгновение, воцаряется пора неделания. Но, пожалуйста, не думай, что “неделание” равнозначно “ничегонеделанию”. Нет более разных понятий. В расчет берутся осознанность и намерение. Таков настрой.

На первый взгляд может показаться, что существуют два вида “неделания”: не выполняется никакая работа в привычном ее смысле или внешняя деятельность совершается безо всякого усилия. Правда, в конечном итоге ты поймешь, что оба вида — одно и то же. Значимо лишь внутреннее ощущение. Медитация, именуемая “формальной”, требует предумышленной остановки и полного прекращения всякой внешней деятельности, обретения состояния покоя: когда ничего не планируешь, но с пристальным вниманием созерцаешь каждый миг. И при этом ничего не делаешь. Быть может, такие моменты неделания являются нашим величайшим даром самим себе.

Торо часами просиживал на пороге дома, лишь наблюдая и слушая: солнце ползло по небу, свет и тень неуловимо сменяли друг друга.


]

Бывало, что я не мог пожертвовать прелестью мгновения ради какой бы то ни было работы — умственной или физической. Я люблю оставлять широкие поля на страницах моей жизни. Иногда летом, после обычного купания, я с восхода до полудня просиживал у своего залитого солнцем порога, среди сосен, орешника и сумаха, в блаженной задумчивости, в ничем не нарушаемом одиночестве и тишине, а птицы пели вокруг или бесшумно пролетали через мою хижину, пока солнце, заглянув в западное окно, или отдаленный стук колес на дороге не напоминали мне, сколько прошло времени. В такие часы я рос, как растет по ночам кукуруза, — это было полезнее любой физической работы. Те, казалось бы, впустую проведенные часы нельзя вычесть из моей жизни — напротив, они были дарованы мне сверх отпущенного срока. Я понял, что разумеют на Востоке под созерцанием, ради которого оставляют работу. Большей частью я не замечал, как течет время. Солнце двигалось по небу словно затем, чтобы освещать мой труд; только что было утро — а вот уже и вечер, и ничего памятного не совершено. Я не пел, как поют птицы, а молча улыбался своему неизменному счастью. Воробей, сидевший на ореховом дереве напротив моих дверей, чирикал свою песенку, а я отвечал ему из моего гнезда трелью приглушенного смешка.

Торо. Уолден, или Жизнь в лесу


Попробуй: В процессе ежедневной медитации ощути прелесть мгновения, конечно, если медитируешь. Встав рано утром, выйди из дома и погляди (долгим, осознанным, внимательным взором) на звезды, луну, на проблески рассветных лучей. Ощути воздух, прохладу, тепло (ощущение долгое, осознанное, внимательное). Подумай, что мир вокруг тебя еще спит. Представь, что когда смотришь на звезды, то видишь прошлое на миллионы лет назад. Прошлое обитает здесь и сейчас.

Потом отправляйся медитировать — сидя или лежа. И в тот же миг, как в любое мгновение медитации, отпусти все дела, перейди в режим бытия, где пребудешь в покое и полноте осознания, внимая тому, как одно за другим расцветают мгновения в настоящем. Ничего не прибавляй, ничего не отбрасывай, провозглашай: “Вот оно”.

Парадокс неделания

Американцам трудно уловить аромат чистой радости неделания — наша культура ценит как раз действие, нацеленное на успех. Даже досуг наш суетлив и бездумен. А радость неделания подразумевает, что настоящее в совершенстве своем не нуждается в дополнении какими бы то ни было событиями. Мудрое же его спокойствие основано на знании, что все еще будет.


“...Только что было утро — а вот уже и вечер, и ничего памятного не совершено” — для людей энергичных, нацеленных на успех, эти слова Торо — все равно что красная тряпка для быка. Но кто отважится назвать откровения, пришедшие к Торо как-то утром на пороге его хижины, менее памятными или менее ценными, чем целая жизнь, проведенная в делах вдали от тиши и прелести настоящего?


Да будет песнь, пропетая Торо, услышана нами сегодня, как слышна была прежде. Неустанно твердит он желающим слышать о громадном значении созерцания и отстраненности от всяческих проявлений, кроме чистой радости бытия, которая превыше “любой работы — умственной или физической”. Я вспоминаю слова древнего учителя дзэн: “Хо-хо. Сорок лет торговал я водой на речном берегу, и все попусту”.


Парадоксально. Единственный способ сделать что-либо значимое коренится в неделании и незаинтересованности в результате. Иначе откуда ни возьмись являются жадность и эгоизм, которые извращают отношение к делу, само это дело. Все как-то сдвигается, смещается, туманится и не приносит в итоге никакого удовлетворения, будь все хоть трижды хорошо. Настоящие ученые знают и остерегаются такого состояния ума, ибо оно тормозит процесс созидания и лишает способности ясно видеть связь вещей.

Неделание в деятельности

Истоки неделания могут таиться как в деятельности, так и в покое. Внутренняя успокоенность деятеля до такой степени сливается с внешней его деятельностью, что работа выполняется сама собою. Действие происходит без усилий. Нет вынужденности. Ни усилия воли, ни мелких “я”, “мне”, “мое”, ни претензии на результат — и тем не менее все выполняется. Неделание — это краеугольный камень мастерства в любой сфере деятельности. Вот классическая его формулировка, пришедшая из Китая III века до н.э.*:


Повар принца Вэнь Юаня

Бычью тушу разрубал:

Взмах руки,

Плеча движенье,

А затем нажим коленом

И отточенный удар ножом.

Туша с шумом вмиг распалась

На отдельные куски;

Лезвие прошелестело,

Будто дуновенье ветра.

Четко! Слаженно!

Подобно ритуальным танцам,

Или даже Роще Шелковицы**

И созвучиям древнейшим.


“Вот работа! — принц воскликнул. —

Безупречность мастерства!”

“Мастерства? — ответил повар,

Отложив на время нож. —

Путь мой — Дао,

И превыше он любого мастерства!


Когда в первый раз рубил я

Тушу мяса,

То тогда видел пред собой ее

Всю целиком —

Огромной массой.

Года три спустя

Не видел я уже всей туши,

Ибо знал секрет различья.


Ныне же глазами

Я ничего не вижу — внимаю

Всем существом своим.

Здесь чувства не задействованы. Дух,

Не знающий приказа,

Инстинктам подчинен

И действует согласно естеству

Прозреньем тайным и тропинкой скрытой.

И нож мой путь находит свой,

В кость не врезаясь, суставы не рубя.


* * *

В связках — пустое пространство,

Умное лезвие остро:

Взмах —

И оно опадает в пустоты.

Вот все, что мне нужно!

Это как вздох ветерка!

Потому-то все девятнадцать лет

Нож мой остер, будто недавно заточен!


Правда, бывают тугие суставы.

Я чувствую их приближенье

И замедляю движение, сгустком внимания став;

Повременю, чуть лезвие трону,

И — ух! — куски туши осыпались,

Будто комья земли.


Я отнимаю свой нож

И молча стою,

Пока радость содеянного

Наполняет тихонько меня.

Затем отираю свой нож

И убираю его”.


Принц Вэнь Юань произнес:

“Вот оно! Повар мой показал,

Как мне прожить

Свою жизнь!”

“Чжуан-цзы”

Делание неделания

Неделание не имеет ничего общего с бездеятельностью и пассивностью. Напротив, огромное усилие и напряжение потребуются для овладения неделанием в покое и в деятельности. Время от времени бывает нелегко выбрать момент для неделания под напором всего, что надо успеть сделать в этой жизни. Но неделание не таит в себе опасности для того, кто считает, что его дел не переделать. Вдруг замечаешь, как в результате неделания ты закончил больше дел и с лучшим результатом. Неделание — это непротивление естественному ходу вещей. И тут могут потребоваться колоссальные усилия, но это будут утонченные, мудрые, пассивные усилия, “бездеятельное действие”, которое оттачивается на протяжении всей жизни.

Пассивная деятельность проявляется в движениях танцора или спортсмена, достигших высшего уровня мастерства. И тогда у всех вокруг перехватывает дыхание. Но подобное может случиться и в повседневной жизни — чинишь ли автомобиль, воспитываешь ли дитя. Годы напряженного труда и зрелый опыт воссоединяются, давая начало новому качеству: действиям за пределами метода, за пределом усилий, за пределом размышлений. И действие становится воплощением чистого искусства, самого бытия, отказа от всяческого действия — слиянием разума и тела в движении. Мы с трепетом наблюдаем за действиями непревзойденного мастера — спортсмена ли, художника, — прикасаясь к таинству его мастерства, воспаряя душой и порой обретая уверенность, что каждый по-своему в этой жизни способен причаститься гармонии и совершенству.

Торо говорил: “Сделать прекраснее наш день — вот высшее из искусств”. А Марта Грэхэм, рассуждая об искусстве танца, утверждала: “Важен лишь этот миг движения. Так сделай же его достойным всей жизни. Не дай ему без пользы уйти незамеченным”. Ни один мастер медитации не сказал бы точнее. С жаром отдадимся же этому делу, прекрасно понимая, что неделание есть воистину дело всей жизни. Ни на миг не забудем, что “режим делания” настолько в нас укоренился, что совершенствование в неделании потребует — смешно подумать! — серьезного напряжения. Медитация синонимична практике неделания. Мы не стремимся добиться совершенства действия или результата. Мы стремимся узреть и уяснить по-настоящему, что все вокруг нас существует именно в таком виде, как есть. Здесь речь идет о том, чтобы суметь удержать настоящее во всей его полноте, ничего не навязывая от себя, принимая его чистоту, новизну его возможностей, дающих жизнь следующему мгновению. И потом уже, зная, “что есть что”, с ясным взором, осознавая, что ты знаешь не более того, что знаешь, — начать действовать: сделать движение, поменять положение, использовать возможность. Это еще называют “войти в поток”. Один миг плавно и без усилий перетекает в другой и плывет по течению полноты осознания.


Попробуй: На протяжении целого дня ощущай прелесть каждого мгновения, самого обычного, пусть ничем не примечательного и даже тяжелого. Все больше и больше развивай в душе непротивление жизненным обстоятельствам, ничему не споспешествуй, не отвергай того, что не укладывается в твои представления о должном ходе вещей. Попробуй почувствовать те самые “пустые пространства”, сквозь которые можно легко проскользнуть, как скользил нож повара в китайском стихотворении. Заметь, как именно утренние часы, которые ты день за днем проживешь вне планов и маршрутов, расцветят остаток твоего дня. Признавая важность первооснов бытия, попытайся получить заряд полноты осознания на весь день и ощутить в себе новую способность воспринимать, принимать и реагировать на чудо каждого мгновения.

Терпение

Определенное мировоззрение или особый склад ума способствуют занятиям медитацией и готовят благодатную почву для семян полноты осознания. Намеренно развивая в себе эти качества, мы, по существу, возделываем почву собственного разума как источника ясности, великодушия и праведной жизни.

Эти внутренние качества, необходимые для медитативных занятий, нельзя ни навязать, ни учредить, ни узаконить. Их можно развить в себе, причем только в том случае, если дошел до предела и душевным порывом готов уничтожить в себе (а может быть, и в других) вечную тягу к страданиям и беспокойству. Это равнозначно этике поведения — понятию, крайне извращенному обществом.

Как-то по радио я услыхал определение этики как “смирения перед лицом непреодолимого”. Здорово! Ты совершаешь поступок вследствие внутренних побуждений — не потому, что кто-то ведет счет делам, и не в страхе быть пойманным и наказанным за нарушение установленных правил. Ты действуешь по велению своего сердца. Ты открыт внутреннему слуху, втуне ты возделываешь почву под всходы семян полноты осознания. Но не будет в душе гармонии, если не обяжешь себя к этичности поступков. Только этика может стать заграждением, которое убережет от прожорливых коз молодые побеги в саду осознания.

Для меня терпение составляет основу этического мировоззрения. Вырабатывая в себе это качество, просто невозможно пренебречь развитием полноты осознания, что со временем, в свою очередь, обогатит и усовершенствует занятия медитацией. Однажды, если ты действительно ничего другого не будешь искать, терпение придет к тебе само. Будто напомнит: все в свое время. Бег времени не ускоришь. Будет день — будет пища. Спешка, как правило, не помогает и, более того, может стать причиной страданий — наших собственных или людей, окружающих нас.

Терпение есть вечная альтернатива свойственным разуму нетерпеливости и нетерпимости. Поскреби верхний слой нетерпения — и обнаружишь один только гнев. То есть колоссальное сопротивление естественному ходу вещей и стремление возложить на кого-то (часто на себя самого) вину за все это. Только не подумай, что совсем нельзя спешить, даже если это необходимо. Ведь и торопиться можно неспешно, осознанно, ускоряя шаг лишь потому, что сам захотел этого.

С точки зрения терпения одно событие объясняет другое. Ничто не случается отдельно и само по себе. Не существует единственной, окончательной и бесповоротной первопричины. Если тебя стукнут палкой, то ты рассердишься не на палку и не на занесшую ее руку. Ты разозлишься на того человека, чья рука занесла палку. А теперь загляни поглубже — тебе не найти ни первопричины, ни места, куда обратить свой гнев даже в душе этого человека. Ведь он буквально не ведает, что творит, а значит, в данный момент просто невменяем. Так кого же винить, кого наказывать? Может, излить свой гнев на его родителей за те унижения, которым, по всей вероятности, подвергали они свое беззащитное дитя? Или же на окружающий мир — ведь он так жесток? А разве сам ты не частичка этого мира? Тебя не охватывают порывы гнева, порою жестокого, даже убийственного гнева?

Далай-лама* не проявляет никакого гнева по адресу китайцев, хотя уже долгие годы правительство Китая уничтожает народ Тибета, его культурные, духовные ценности, не щадя и саму землю, на которой этот народ обитает. Когда скептически настроенный журналист на церемонии вручения Далай-ламе Нобелевской премии мира поинтересовался, в чем причина отсутствия у него гневных проявлений в отношении китайцев, Далай-лама ответил ему примерно следующее: “Они отняли у нас все. Должно ли позволить им отнять у меня разум?”

Такой взгляд на вещи сам по себе является удивительным воплощением мира: мира в душах тех, кто познал самое важное, и в поступках, отразивших их мудрость. Покой и стремление остаться невозмутимым перед лицом любых подстрекательств и мучений могут проявиться только как результат душевного сострадания. Сострадания, проявления которого не ограничиваются узким кругом друзей. Сострадания, испытываемого в равной степени и к тому, кто по неведению (но, как обычно полагают, по злобе своей) тиранит тебя и дорогих тебе людей.

Источник беззаветного сострадания питается тем, что буддисты называют “правильным осознанием” или “правильным пониманием”. Оно не появляется вдруг и само по себе. Его воспитывают, развивают. И дело не в том, что оно способно подавить чувство гнева. С его помощью гнев можно укротить, обратить на пользу, и тогда сила гнева станет источником нашего или чьего-то еще терпения, сострадания, мудрости и гармонии.

Мы занимаемся медитацией, и каждый раз, остановившись, усевшись, слившись с потоком дыхания, мы воспитываем в себе терпение. И призыв открыться, терпеливо прикоснуться к настоящему естественным образом начинает проявлять себя в любое мгновение нашего существования. Мы знаем, что все происходит в согласии с внутренней природой вещей. Так дадим же процвесть своим жизням! Не позволим тревогам и претензиям на результат затуманить сущность мгновения, пусть даже жизнь наша нелегка. Потребуется толкнуть — толкнем, потянуть — потянем. Но мы не пропустим момента, когда не нужно будет ни толкать, ни тянуть.

Всем этим мы стремимся привнести в настоящее гармонию и понимание того, что в терпении — мудрость, что грядущее во многом определится нашим настоящим. Это полезно припоминать, когда вдруг в ходе занятий ты ощутишь нетерпение, тщету, неприятие, гнев — чувства, сопровождающие нас на протяжении всей нашей жизни.


]

Достанет ли тебе терпения дождаться,

пока муть уляжется и воды станут прозрачны?

Способен ли ты в неподвижности

ждать рождения верного жеста?

Лао-цзы. Дао дэ цзин*


]

Я таков, каков есть, и не жалуюсь;

Пусть об этом не знает никто во вселенной,

все равно я доволен;

Ну а если известно то всем, я опять же доволен.


Для меня та вселенная, что узнала об этом,

больше всех, и эта вселенная — Я.

Добьюсь ли победы сегодня, приду к ней

спустя десять тысяч иль миллионов лет,

Спокойно сегодня приму ту победу и так же

спокойно могу подождать.

Уолт Уитмен. Листья травы*


Попробуй: Присмотреться к закипающему гневу и нетерпению. А вдруг, взглянув на них с другой точки зрения, ты увидишь, что все идет своим чередом? Это прежде всего полезно, когда на тебя оказывают давление, когда чувствуешь безысходность или тупик, пытаешься сделать что-то желаемое или вынужденное. Постарайся в такой момент удержаться и, вместо того чтобы “высечь реку”, прислушайся к ней. О чем она говорит тебе? Что велит сделать? Если ничего — так просто дыши, дай всему идти своим чередом, растворись в терпении, слушай. Если река велит тебе сделать что-то, подчинись, но все делай осознанно. Потом снова повремени, терпеливо подожди — и вновь прислушайся.

Отдавшись мягкому течению дыхания во время медитации, отметь, как ты порою мысленно стремишься отвлечься, пытаясь убить время или противясь ходу вещей. Не потеряй самого себя в этот момент, терпеливо сиди и дыши, наблюдай внимательно за всем, что происходит в данный момент, не вмешиваясь, ничего не навязывая, — просто наблюдай и дыши, стань воплощением покоя и терпения.

Освобождение

Слово “освобождение” от постоянного, часто неверного употребления имеет все шансы превратиться в затертый штамп Нового времени. Пусть так, только ведь означает оно эффективную перестройку внутренних ресурсов, поэтому нелишне будет приглядеться к нему внимательнее. Практика “освобождения” может дать человеку массу жизненно необходимого.


Освобождение означает именно освобождение: призыв отбросить от себя что-то — мысли, предмет, событие, конкретный момент времени, точку зрения или желание. Это осознанная решимость с головой окунуться в поток чередою идущих мгновений. Освободиться — значит отказаться от понуждения, сопротивления во имя обретения чего-то более действенного и целостного, что порождается естественною чередою событий. Ты не концентрируешь на нем внимание и не отвергаешь его, тобой не руководят привычные и неизбывные желания, предпочтения... Ты будто разжимаешь руку и отпускаешь то, за что так долго цеплялся.


Мы можем попасть не только в ловушку собственного желания изменить ход вещей. И цепляться умеем не только руками. Наш рассудок отчаянно цепляется за субъективные точки зрения, эгоистичные надежды и желания, отчего мы буксуем и застреваем. Освобождение — это решимость противостоять неодолимому притяжению привычек и силе неведения, которая заставляет нас за них цепляться. А чтобы стать неуязвимым, нужно полностью осознать все свои страхи и сомнения.


Освободиться можно только в том случае, если всецело осознал и признал, как прочно ты застрял; если понял, что безотчетно смотришь на мир через мутные стекла очков, а они искажают, приукрашивают, искривляют и трансформируют восприятие. Откройся же этим липким привычкам и останови мгновение, полностью осознай его и признайся, что попался в погоне за собственной выгодой, стремясь догнать и схватить или же осудить и отринуть.


Покой, озарение, мудрость дадут ростки только тогда, когда тебя успокоит совершенство настоящего мгновения, когда ты ничего не будешь желать, ни за что не станешь держаться, ничего не отринешь. Над этим стоит задуматься. Попытайся хоть скуки ради. Сам увидишь: если тебе удастся отбросить что-то прочно укоренившееся в тебе, освобождение принесет гораздо большее удовлетворение, чем желание сохранить привычку.

Непредвзятость

В процессе медитации довольно скоро замечаешь, что часть твоего рассудка непрерывно оценивает происходящее, сравнивая с уже пережитым или сопоставляя с эталонами, тобою же созданными, причем созданными чаще всего из-за боязни. Боязни, что ты недостаточно хорош, что случится что-то ужасное, что все хорошее недолговечно, что вдруг люди тебя обидят, что сбудется не так, как хочется, что только тебе что-то там известно или что ты-то как раз ничегошеньки и не знаешь. Вечно мы, люди, смотрим на мир сквозь дымчатые очки — эдакие стекла, которые показывают, хорошо ли это для меня, подпадает ли под мои убеждения и философию. Если хорошо, то мне нравится. Если плохо — нет. Если ни то ни другое, то я этого не воспринимаю — и вообще вряд ли внимание обращу.

Паровозный гудок оценочного суждения нарушает покой медитации.. Ой, болит коленка... Вот скучища-то... Как замечательно ощущать покой; вчера я хорошо помедитировал; а вот сегодня плохо получается... Бесполезно, не поможет... Ничего не получается. Не получается — и так до бесконечности. Такой образ мышления пленит и отягощает ум. Будто таскаешь на голове чемодан кирпичей. И до чего же хорошо, когда сбросишь их! Представь, как было бы здорово отбросить все суждения — и пускай каждый момент будет таким, каков он есть, — ни “хорошим”, ни “плохим”. В этом истинный покой, истинное освобождение!

Медитация — это развитие непредвзятого отношения ко всему, что приходит на ум, что бы это ни было. Без этого практика медитации невозможна. Только не думай, что следует полностью прервать всяческие суждения. Конечно нет, поскольку рассудку свойственно сопоставлять, рассуждать, оценивать. Возникни такое суждение — и мы не попытаемся ни остановить, ни проигнорировать его, как не пытались бы подавить любую другую мысль, пришедшую на ум.

Политика, которой мы придерживаемся в процессе медитации, — просто засвидетельствовать все, что воспринимается нашим умом или телом, признать это, не осуждая и не бросаясь вдогонку, понять, что наши суждения — всего лишь неизбежные и вечно узкие мыслишки о происходящем вокруг нас. Медитация привлекает прямым контактом с самим происходящим — вдох ли это, выдох, ощущение ли, чувство, звук, толчок, мысль, восприятие или суждение. Мы все время настороже: как бы не попасться на размышлениях о суждениях, на попытке разнести суждения по категориям на “хорошие” или “плохие”.

Мышление искажает наши истинные ощущения, поскольку мысли не совсем точно интерпретируют их. Зачастую мысли представляют собой смесь отрывочных суждений, реакций и предрассудков, основанных на скудных наших познаниях и обусловленных в основном прошлым нашим опытом. И все же, если не распознать их и не назвать своими именами, то размышления могут помешать ясному видению в данный момент. Мы попадаемся на мысли, что нам уже известно все, что мы видим и чувствуем, и, рассуждая о чем-то, будто вешаем готовый ярлык. Если знаешь о существовании этой глубокой колеи и способен заметить ее, значит, ты в состоянии выработать у себя беспристрастность восприятия и всеприятие.

Ориентированность на непредвзятость, разумеется, не означает, что ты потеряешь способность вести себя в обществе и совершать разумные поступки или что, как бы человек ни поступил, — все сойдет. Просто мы получим возможность поступать более трезво, добиваться большего равновесия, действовать более эффективно, вести себя более этично, если знаем, что нас уносит поток бессознательных предпочтений и отторжений, отгораживая нас от окружающего мира и изначальной чистоты нашего бытия. Эти душевные состояния — предпочтение и неприязнь — могут пустить в нас корни и без нашего ведома пагубно проявляться во всех аспектах жизни. Если за постоянной погоней за желанными предметами и результатами мы сможем распознать и назвать своими именами самые ничтожные семена алчности и страсти, а за отрицанием или попыткой бежать нежелательного увидим семена отвращения и ненависти, то мы сможем на миг остановиться и напомнить себе о непрерывном действии этих сил в нашем сознании. И я нисколько не преувеличу, сказав, что их непрерывное болезнетворное влияние мешает нам увидеть вещи такими, какие они есть, и не дает мобилизовать наш истинный потенциал.

Вера

Вера есть чувство уверенности и убежденности, что события разворачиваются в рамках разумного, воплотившего порядок и целостность. Мы, наверное, не всегда понимаем, что происходит в конкретной ситуации с нами или с кем-то другим. Однако если мы верим в себя или ближнего своего, если наша вера предполагает наличие некоего метода или идеала, то в наших силах отыскать в рамках своей веры некую составляющую гармонии, которая, воплотившись в уверенности, уравновешенности и открытости, каким-то образом, при условии, конечно, что она не зиждется на наивности, интуитивно поведет нас и защитит от погибели и саморазрушения.


Такое состояние души, как вера, необходимо развивать, тренируя осознание, ибо если нет веры в то, что способен наблюдать, открыться и внимать, размышлять о пережитом, получать знания через присутствие и созерцание и познавать глубины, то вряд ли тебе хватит настойчивости развивать в себе эти качества — и они угаснут или вовсе не пробудятся.


Специальные занятия медитацией посвящаются упрочению веры в душе. Давайте поглубже заглянем в те свои качества, которым можем доверять. Если нам пока не известно, какая именно наша черта заслуживает доверия, нужно заглянуть поглубже, подольше побыть с собою в тиши и простоте. Если большею частью времени мы не отдаем себе отчета в своих поступках, но нам вовсе не нравится, как разворачиваются события в нашей жизни, быть может, настало время присмотреться, притронуться, исследовать решения, которые мы принимаем со всеми вытекающими последствиями.


Можно попробовать поверить в настоящее, приняв все, что чувствуешь, думаешь и видишь в данный момент — ведь именно этот момент сейчас в поле твоего зрения. Если тебе удастся обосноваться “здесь” и почувствовать прелесть настоящего, то, может статься, этот самый настоящий момент и окажется достойным твоего доверия. Повторяй такие эксперименты вновь и вновь, и непременно родится новое ощущение того, что где-то в глубине твоей души находится абсолютно здравый и надежный стержень и твои интуитивные знания, созвучные реальности настоящего, достойны доверия.


]

Укрепи же свой дух и войди в свою плоть; здесь ты сможешь обрести твердую почву. Подумай об этом внимательно! Не стремись куда-то еще! Так говорит Кабир: отбрось от себя все мысли о предметах воображаемых и твердо держись того, что составляет твою суть.

Кабир

Великодушие

Великодушие — еще одно качество, которое, как и терпение, освобождение, непредвзятость, уверенность, создает прочную основу для занятий медитацией. Можно попробовать воспользоваться процессом развития великодушия в качестве средства глубокого самонаблюдения и самопознания, а кроме того, научиться отдавать. Лучше всего начать с себя. Можешь ли ты преподнести себе самому дары истинно благодатные: принять себя самого таким, какой ты есть, или же несколько минут ежедневно отдавать бесцельному времяпрепровождению? Развей в себе ощущение, что ты достоин этих даров, и не бери на себя никаких обязательств — просто прими их от себя самого и от имени всей вселенной.


Попытайся ощутить свой внутренний стержень, который сам по себе, без сомнения, является драгоценным во всех отношениях даром. Пускай он излучает энергию сквозь твою плоть и за ее пределы. Начни излучать эту энергию, сначала в небольших количествах, направляя ее на себя, на других, и не помышляй о награде или отдаче. Отдай больше, чем представляется тебе возможным, уверься, что ты богаче, чем тебе кажется. Почувствуй, что ты бесконечно богат, и щедро делись своим несметным богатством. Это будет поистине “царственный дар”. Я говорю здесь не только о деньгах и материальных ценностях, хотя избавление от излишка вещей может породить удивительное ощущение роста сил и внутреннего подъема и принести истинную пользу. Я подразумеваю, что ты научишься делиться с ближним полнотой бытия, лучшей частью своего “я”, энтузиазмом, жизненной энергией, духом, верой, открытостью и, прежде всего, своим присутствием. Поделись всем этим с самим собою, со своею семьей, со всем миром.


Попробуй: Отметь, насколько сильны твое внутреннее сопротивление стремлению “отдать”, страх за будущее, ощущение, что отдал слишком много, мысли, что дара никто “по достоинству” не оценит, что сама попытка отдать истощит тебя и тебе с нее ничего не прибудет, ибо самому всегда мало. А теперь подумай, что все это ложно, что это попросту разновидность инерции, ограниченности и боязливой самозащиты. Эти помыслы и чувства суть острые углы самопотакания. Грубо вторгаясь в наш мир, они способны причинить нам и окружающим боль, вызвать ощущение изолированности, оторванности и ничтожности. Отдавая, мы сглаживаем эти острые углы и все полнее осознаем, насколько мы богаты внутренне. Развивая в себе осознанное великодушие, отдавая и видя, как влияют “дары” на тебя и окружающих, ты преобразуешь себя, очищаешь, получаешь более полное представление о себе самом.

Может быть, ты возразишь, что, тебе, мол, недостает сил или воодушевления ни на какую отдачу, что ты полностью смят и опустошен. Или пожалуешься, что беспрестанно отдаешь, отдаешь, отдаешь, а другие принимают это как должное, не ценят и просто не замечают. Или скажешь, что дар твой — попытка укрыться от боли и страха, способ заставить других полюбить тебя, ощутить свою зависимость от тебя. Такие сложные схемы взаимоотношений сами по себе требуют к себе настойчивого внимания и тщательного изучения. Дар неосознанный неразумен и по сути своей не щедр. Важно, чтоб ты понял мотивы, толкающие тебя на свершение дара, и знал, когда дар свидетельствует не щедрость, а скорее боязнь и неуверенность.

Культивируя осознанное великодушие, не думай, что обязательно должен от чего-то отказаться. “Отдавание” — прежде всего внутренний жест, состояние души, готовность разделить со всем миром собственное бытие. Самое важное — доверять себе и уважать свое врожденное чутье, но в то же время уметь встать на краю и рискнуть, дабы испытать себя. Быть может, тебе придется отдать меньше или поверить своему чутью, что стремишься отдать только из неразумных или корыстных побуждений. Возможно, отдать и нужно бы, только что-то другое и не этому человеку. Или, прежде всего, ты должен начать с даров самому себе. А потом попытайся и другим отдать чуть больше, чем кажется тебе возможным, сознательно подмечая и отбрасывая всякую мысль получить что-то взамен.

Начни отдавать. Не жди, пока попросят. И увидишь, что будет — прежде всего с самим тобой. Вдруг окажется, что ты отчетливее представляешь и себя, и свои отношения с людьми, да и сил вроде стало побольше. Вдруг выяснится, что ты не истощил, а пополнил свои ресурсы. Таковы возможности осознанного беззаветного великодушия. А теперь загляни поглубже: ты увидишь, что нет ни дарителя, ни дара, ни получателя — просто идет переустройство вселенной.

Пусть достанет тебе сил быть слабым

Если ты решителен и образован, то, вероятно, часто производишь впечатление человека, незнакомого с чувством неадекватности, опасности и обиды. Это впечатление может оттолкнуть от тебя окружающих и причинить сильную боль и им, и тебе. Окружающие весьма охотно хватаются за такие впечатления и дружно начинают их множить. Они изобразят тебя непоколебимым утесом, лишенным всего человеческого. На деле же очень легко потерять связь с собственными ощущениями, прикрывшись восхитительным щитом “имиджа” или “ауры”. В такой изоляции часто оказываются отцы благородных семейств и люди, чье положение подразумевает значительную власть.

Если учесть, что в процессе медитации становишься все сильнее, то вполне можно столкнуться с подобной дилеммой. Уверовав в себя, начинаешь играть роль изначально неуязвимого, истинно божественного звена, у которого все под контролем и который в премудрости своей не попадется на удочку реактивных эмоций. Мудрствуя таким образом, можно остановить собственное развитие и даже не понять этого. Мы все живем эмоциями. И все пытаемся отгородиться от них себе же на погибель.

Поэтому, заметив, что в результате занятий медитацией ты начал производить впечатление непобедимого, сильного, начитанного или премудрого, решив, что, видно, чего-то добился; заметив, как начал распространяться о воспитующей роли медитации, подумай, что, видно, пора тебе осознать эту внутреннюю установку и спросить самого себя: “А не пытаюсь ли я бежать от собственной уязвимости, тоски или от страха, что ношу в себе?” По-настоящему сильный не станет демонстрировать свою силу себе и другим. Лучше полностью сменить политику и направить внимание туда, куда более всего опасаешься заглянуть. Расчувствуйся, расплачься в конце концов, не рассуждай ни о чем, не старайся показаться окружающим неуязвимым или бесчувственным, а просто притронься к своим чувствам и раскрой их. В том, что кажется слабостью, в действительности кроется сила. А то, что кажется силой, часто бывает слабостью, попыткой скрыть страх. И это — игра, показуха, какой бы убедительной она ни казалась окружающим и тебе самому.

Попробуй: Определить моменты, когда особенно остро ощущаешь препятствия. Попробуй смягчиться, когда испытываешь стремление быть сильным, стать щедрым, если пытаешься утаить. Некритичность по отношению к такому толчку равносильна эмоциональной закрытости. Если обнаружится печаль или горе, не пытайся прогнать их. Дай себе волю почувствовать, что бы ни чувствовалось. Подметь, когда попытаешься привычно определять, слезы или чувство уязвимости. Просто чувствуй то, что чувствуешь, следи за непрерывностью осознания; качайся вверх и вниз на волнах “добра” и “зла”, “силы” и “слабости”, — пока не увидишь, что всего этого недостаточно, чтобы полностью описать твои ощущения. Пребывай с самими ощущениями. Поверь в величайшую из твоих способностей: находиться “здесь”, бодрствуя.

Умышленная простота

Я периодически ощущаю поползновение втиснуть еще и еще что-то в рамки настоящего момента. Вот еще тут позвоню и еще вон туда забегу, хоть иду, может, совсем в другую сторону.


Я научился вычленять эти поползновения и не доверять им. Противоборствовать им — труд тяжелый. Из-за них я сижу за завтраком, тупо уставившись на коробку из-под хлопьев, и в сотый раз перечитываю калорийный состав ее содержимого или очередную бесплатную услугу компании. А тупости этой плевать, что ее питает. Питает — и ладно. Газета — вожжа еще лучшая. Или каталог — да все, что окажется под рукой. Подобный хлам, заполняя мое время, вступает в сговор с моим рассудком, и они держат меня в состоянии бессознательности, будто усыпляя холодным туманом. Этого достаточно, чтобы напихать даже лишнего в желудок и при этом фактически не почувствовать, что ел. В такие моменты я закрыт для других: не вижу игры солнечных лучей на столе, не чувствую энергетических потоков момента, включая общие беседы и споры, которые члены семейства ведут перед тем, как на целый день разбежаться в разные стороны.

В борьбе с этими импульсами мне нравится умышленно все упрощать и ощущать поддержку откуда-то из самых глубин. Она заключается в том, чтобы преднамеренно выполнять только одно действие в данный момент, и в убежденности, что это действие и есть цель моего пребывания здесь. Подворачивается масса возможностей потренироваться: например, на прогулке или когда я занимаюсь с собакой — и тогда уж только с ней. Умышленная простота означает, что в течение дня лучше нанести меньше визитов, меньше увидеть, меньше сделать, меньше получить, — хотя можно было бы куда больше! Но это свяжет тебя по рукам и ногам. Для меня — отца малых детей, кормильца, супруга, старшего сына своих родителей, человека, небезразличного к своей службе, — не представляется возможным удалиться на Уолденский или какой там еще пруд и годами просиживать под деревом, слушая, как растет трава и как времена года сменяют друг друга, какие бы поползновения ни ощущал я порой в душе. Однако в организованном хаосе и сложности семейной жизни и работы — со всеми вытекающими потребностями и обязанностями, разочарованиями и неизбывными печалями, — таятся боґльшие возможности придерживаться простоты в мелочах.


Стремление замедлить ход событий — существенный ее аспект. Приказать себе телом и душой не отрываться от дочери, пусть и не ответив при этом на телефонный звонок; не реагировать на внутренние побуждения позвонить кому-то, кому “совершенно необходимо” позвонить прямо сейчас; решиться не приобретать необдуманно новых вещей и не реагировать механически привычно на первый же призывный зов прессы, телевидения, кино, — это все действенные способы упростить образ жизни. А вот и другие способы: провести целый вечер без дела, или за чтением, или прогуляться — в одиночестве, с ребенком, с женой ли, переложить поленницу, посмотреть на луну, стоя в тени деревьев, ощутить на лице холодок или просто пораньше лечь спать.


Я веду борьбу за простоту бытия и знаю, что ей не будет конца. Это трудная и ни с чем не сравнимая наука, но она стоит затраченных усилий. Не все, разумеется, просто. Существуют необходимости и возможности, на которые приходится реагировать. Решимость просто жить в этом мире требует соблюдения идеального равновесия. А для этого порой бывает нужно вернуться назад, переспросить, уточнить. Но я нахожу, что сама идея умышленной простоты концентрирует мое осознание на самом важном: чистоте духовной и физической и чистоте восприятия мира, где все так взаимосвязано и где каждое решение влечет за собой далеко идущие последствия. Все это учесть нереально. Но, предпочитая простоту везде, где возможно, ты вносишь в свою жизнь элемент духовной свободы, которая так легко ускользает от нас, а также возможность убедиться, что чем меньше, тем, по существу, лучше.

]

Простота, простота, простота! Сведите свои дела к двум-трем, а не сотням и тысячам; вместо миллиона считайте до полдюжины... В бурном плавании цивилизованной жизни столько туч, штормов, плывунов и бесчисленных препятствий, что человек, который хочет достичь гавани, а не затонуть, должен идти вслепую, полагаясь на одни вычисления, и надо иметь хорошую голову на цифры, чтобы с этим справиться. Упрощайте же, упрощайте.

Торо. Уолден, или Жизнь в лесу

Сосредоточение

Сосредоточение — это краеугольный камень практики полноты осознания. Осознание ваше будет настолько полным и ясным, насколько вы сможете успокоить и стабилизировать свой рассудок. Если нет покоя, зеркальная поверхность полноты осознания замутится и вещи отразятся в ней искаженно.

Сосредоточение можно практиковать либо попутно с полнотою осознания, либо самостоятельно. Это способность разума удерживать внимание неукоснительно на одном только объекте наблюдения. Добиваются сосредоточения, работая над чем-то одним — дыханием, например, — и фокусируясь только на этом предмете. На санскрите “сосредоточение” звучит как “самадхи” и означает — “однонаправленность”. Самадхи достигается и углубляется путем неуклонного привлечения внимания к дыханию. Практикуя строго традиционные формы медитаций, мы умышленно удерживаем себя от любой попытки выяснить, скажем, где блуждает наш отвлекшийся ум или как изменяется характер дыхания. Вся наша энергия направлена только на ощущение того, как совершается данный вдох и данный выдох, или на другой отдельно взятый объект внимания. В результате продолжительных тренировок рассудок все больше и больше привыкает не отвлекаться от дыхания, замечать самые первые поползновения отвлечься на что-нибудь постороннее и либо оказывает сопротивление влечению, оставаясь привязанным к дыханию, либо очень скоро к нему возвращается.

Покой приходит в результате интенсивной тренировки сосредоточения, сообщающей ему качество удивительной стабильности. Он прочен, глубок и непоколебим, что бы ни случилось. Возможность регулярно заниматься самадхи в течение продолжительного времени — величайший дар самому себе. Легче всего самадхи достигается в процессе длительной, безмолвной уединенной медитации, когда для достижения этой цели можно, по примеру Торо, удалиться от мира.

Стабильность и покой, приходящие с практикой однонаправленного сосредоточения, формируют основу для развития полноты осознания. Не достигнув определенного уровня самадхи, полнота вашего осознания не укрепится. Вам удастся поглубже заглянуть в суть вещей, если вы сконцентрируетесь и не будете реагировать на посторонние раздражители и возмущение собственного рассудка. Чем глубже сосредоточение, тем шире потенциальные возможности для достижения полноты осознания.

Ощущение, испытываемое по достижении глубинного самадхи, весьма приятно. Если целенаправленно сосредоточить внимание на дыхании, то все прочее — мысли, чувства, внешний мир — отступает. Самадхи характеризует ощущение глубокого покоя и мира в душе. Вкус этого состояния манит и опьяняет. Вдруг замечаешь, что стремишься к простоте и покою, к состоянию погруженности и блаженства. Но практики сосредоточения, каким бы глубоким и приятным оно ни было, недостаточно, если ее не дополнить и не углубить развитием полноты осознания. Само по себе это состояние сродни удаленности от мира. Характеризующая его энергия замкнута, не открыта, рассеяна и недоступна — это энергия дремотного состояния, а не полной пробужденности. Чувствуется недостаток энергии познавательной, вопрошающей, исследовательской, открытой, доступной, вовлекающей во всю широту диапазона явлений, переживаемых человеком.

Польза от сосредоточения велика, но оно может стать и сдерживающим фактором, если соблазнит вас приятным качеством этого внутреннего ощущения и вы попытаетесь превратить его в убежище от неприятностей и превратностей бытия. Вас начнет терзать искушение уйти от неразберихи повседневного существования в незыблемый покой и тишину. Это создаст зависимость от состояния покоя, которая, как всякая зависимость, ведет к заблуждению. Она остановит развитие, и тогда уж плодам мудрости не созреть.

Виґдение

В сущности невозможно, да и бессмысленно, ежедневно медитировать, если не имеешь представления, для чего все это, что ценного привнесет медитация в твою жизнь, и не ощущаешь, почему ее можно считать путем, а не очередной попыткой сразиться с ветряными мельницами. В религиозных сообществах такое представление питалось и неуклонно упрочивалось за счет культурных источников. Буддисты медитировали, поскольку вся их культура считала медитацию единственной дорогой к обретению ясности, сострадания и качеств, присущих Будде, дорогой мудрости, ведущей к искоренению страданий. Но тому, кто выбрал особый путь ученичества и постоянства, тем более такой необычный, сочетающий усилие неделания и энергию нематериального продукта, — тому не найти серьезной поддержки в основных направлениях культуры Запада. И более того, все поверхностные и романтические представления, за которые можно было бы ухватиться, — стать лучше, то есть спокойнее, чище, сострадательнее, — улетучиваются, стоит столкнуться с житейскими, телесными или ментальными проблемами. Одна только перспектива встать рано утром, когда еще холодно и темно, а тебе необходимо остаться наедине с собой и присутствовать в данном моменте, способна представить твои намерения пустыми и незначащими. Медитация подождет, а я еще посплю или хоть погреюсь в постели.

Если ты рассчитываешь, что медитация прочно и надолго войдет в твою жизнь, то тебе необходимо сформировать собственное виґдение — глубокое и незыблемое, основанное на смысле твоих представлений о себе самом, о твоих жизненных ценностях и о целях, к которым ты движешься. Только сила осознания этой динамики и ее источника — мотивации — сможет удержать тебя на избранном пути долгие годы, не истощить твое желание ежедневно тренироваться в развитии осознания и помочь тебе пережить все, что случится, открыться всему, что ощутишь, и увидеть, от чего следует освободиться, чтобы твой рост продолжался.

Медитацию не назовешь романтичной. Мы, как правило, стараемся бежать тех путей, по которым неизбежно идет развитие и существование которых мы меньше всего хотим признавать, не говоря уж о том, чтобы открыто и осознанно изучать их и поступать так, чтобы самим меняться. Тебя не надолго хватит, если с пылкостью Дон Кихота ты возомнишь себя созерцателем или решишь, что медитация принесет тебе пользу лишь потому, что уже принесла пользу другим, потому, что тебя привлекает глубина восточной философии и ты привык размышлять. Мы говорим о том видении, которое необходимо обновлять ежедневно; оно всегда должно незримо присутствовать, поскольку сама полнота осознания требует такой степени осознания цели. А иначе не стоит и вылезать из кровати.

Сами занятия должны ежедневно воплощать твое видение и содержать наиболее для тебя ценное. Это не значит, что надо попытаться изменяться или не быть самим собой — изображать спокойствие, когда не спокоен, или доброту, когда на самом деле разозлился. Просто надо помнить самое важное, чтоб не потерять и не предать его в пылу мимолетных эмоций. Если полнота осознания действительно нужна тебе — для тренировки подойдет любой момент.

Представим себе, например, что тебя что-то разозлило. Обнаружив, что злишься и при этом выражаешь свой гнев, ты и в другое время сможешь контролировать его выражение и воздействие на окружающих, ощутишь ценность этого чувства как состояния твоей души, поймешь причины, вызвавшие проявление такой сильной эмоции, осознаешь способы ее телесного выражения через жестикуляцию и позы, тон голоса, выбор выражений и доказательств, а так же то впечатление, которое она производит на других. Многое можно сказать об осознанном выражении гнева, а из медицины и психологии известно, что подавление чувства гнева, в смысле сокрытия его в душе, губительно, особенно если входит в привычку. Однако неразумно изливать свой гнев бесконтрольно, по одной лишь привычке к подобной реакции, чем бы “оправдана” такая реакция ни была. Гнев затмевает рассудок, порождает стремление к агрессии и насилию; и пусть гневаешься ты во имя торжества справедливости или в стремлении добиться чего-то важного — гнев твой неизбежно извратит суть происходящего, будь ты хоть тысячу раз прав. Это особенно чувствуется в те моменты, когда не можешь остановиться. Полнота осознания покажет тебе всю губительность гневных излияний на себя самого и на других. Я обычно отстраняюсь от этого чувства, ибо ощущаю его неадекватность, даже если объективно у меня есть все основания злиться. Гнев отравляет все, с чем соприкасается. Если удастся трансформировать его энергию в силу и мудрость, а не сгорать на костре самооправдания и себялюбия, то силы твои приумножатся и возрастет способность трансформировать и объект, и источник гнева.

Поэтому, имея склонность преувеличивать собственное или чужое право выражать гнев как раз в тот момент, когда чувство зарождается и зреет, подумай о том, что в пылу эмоций ты, видно, забыл что-то большое и важное, и коснись своего внутреннего осознания — оно не привязано к гневу и не подбросит листьев в его огонь. Осознание распознает гнев, определит его глубину. Оно больше, чем гнев, оно вмещает гнев, как сосуд пищу. Сосуд осознания поможет собрать гнев и покажет, что тот принесет скорее вред, чем пользу, даже когда это и не входит в наши планы. Сосуд осознания поможет нам сварить и переварить наш гнев, эффективно его использовать и, перейдя от привычных реакций к осознанному противодействию, выйти за его пределы. Характер выбора будет полностью зависеть от ситуации в целом.

Наше видение соприкасается с нашими ценностями, нашими представлениями о том, что в жизни самое важное. Оно соприкасается с основными законами. Ты веришь в любовь — но действуешь ли ты соответственно или только болтаешь об этом? Ты веришь в сострадание, непричинение зла, доброту, мудрость, щедрость, покой, одиночество, неделание, бесстрастность и чистоту — но проявляешь ли эти качества каждый день своей жизни? Для сохранения жизненно важного значения медитативной практики необходима определенная доля намерения. Намерение не позволит твоим занятиям превратиться в чисто механические упражнения, которые выполняют лишь в силу привычки или традиции.


]

Обновляйся ежедневно и полностью, снова и всегда.

Китайская мудрость,

которую Торо процитировал в “Уолдене”


Попробуй: Спроси у себя, для чего ты медитируешь или собираешься медитировать. Не доверяй первому своему ответу, а просто запиши все, что пришло тебе в голову, и продолжай задавать себе этот вопрос. Спроси себя о том, что более всего ты ценишь и почитаешь в жизни. Составь перечень жизненно важных для тебя вещей. Спроси себя: “В чем мое виґдение, где карта места моего нахождения и куда я направляюсь? Отражает ли мое виґдение истинные мои ценности и намерения? Помню ли я, что должен стать их воплощением? Развиваю ли я свое намерение? Каков я сейчас в работе, в семье, с окружающими, с самим собою? Каким я хочу стать? Как я могу прожить жизнь с точки зрения виґдения и ценностей? Как я отношусь к страданиям — своим и чужим?”

Медитация как способ развития

аспектов человеческой души

Я слыхал, что на пали, родном языке Будды*, нет ни одного слова, совпадающего по значению с нашим словом “медитация”, несмотря на то что медитация была необычайно развита в древней Индии. Часто используется слово “бхавана” — “развитие посредством тренировки ума”. По мне, так прямо в яблочко. Медитация действительно связана с развитием человека. Она является естественным продолжением процесса прорезывания зубов, увеличения размеров тела, развития творческих способностей и воздействия на окружающий мир, обрастания семьей, попадания в зависимость от чего-то или кого-то (хотя бы и от себя самого, если заключаешь разного рода сделки, которые порабощают душу) и осознания, что и ты состаришься и умрешь. Порою что-то буквально заставляет тебя сесть и задуматься над своей жизнью и вопрошать себя, кто же ты такой и в чем смысл твоего жизненного пути.

Старинные волшебные сказки в современных интерпретациях Бруно Беттельгейма, Роберта Блая, Джозефа Кемпбелла и Клариссы Пинкола Эстес представляются нам древними картами, по-своему объясняющими процесс развития человеческой личности в целом. Мудрость этих сказок передавалась еще в дописьменных временах, тысячелетиями пересказывалась в сумерках и во тьме ночей при свете костров. По-своему это увлекательные, захватывающие истории, однако в более общем смысле они — символическое отображение тех драм, что ожидают нас на пути к обретению целостности, счастья и мира в душе. Короли и королевы, принцы и принцессы, карлики и ведьмы — не просто вымышленные персонажи. Они интуитивно знакомы нам, они — аспекты собственной нашей души, частицы нашей сущности, впотьмах и на ощупь стремящиеся обрести завершение. Мы — вместилище ведьм и великанов-людоедов, и с ними нужно считаться, их следует уважать, иначе они нас поглотят (попросту пожрут). Волшебные сказки — это древние путеводители, показывающие нам интуитивный путь спасения, роста и обретения целостности перед лицом внутренних и внешних демонов и драконов, пустошей и чащоб. Они напоминают нам о необходимости без устали вести поиск алтаря, на котором разъединенные и разрозненные частички нашей души вновь обретут друг друга, воссоединятся и привнесут новый уровень гармонии и понимания в нашу жизнь — и мы действительно будем счастливы во веки веков. Эти сказки — мудрые, древние, на удивление подробные схемы нашего всестороннего личностного роста.

Через сказки лейтмотивом проходит история о том, как дитя, обычно принц или принцесса, теряет золотой мячик. Женщины мы или мужчины, молоды мы или стары, среди бесчисленного количества прочих персонажей в нас всегда присутствуют частички принцев и принцесс, и все мы переживаем время, когда лучимся светом невинности и бесконечных обещаний юности. Мы по-прежнему носим в себе этот свет и сможем вновь обрести его, если только постараемся не задержаться в своем развитии.

Блай подчеркивает, что между утратой золотого мяча (как правило, в возрасте лет восьми) и первой попыткой вернуть его или же просто первым признанием факта пропажи могут пролететь лет тридцать—сорок, в то время как в сказках, случившихся “как-то раз”, то есть по ту сторону времени обыденного, на это уходит денек-другой. Но в обоих случаях сначала заключается договор. Это договор с собственными подавленными втуне силами, образом которых становится жаба или, скажем, волосатый дикарь, живущий на дне лесного пруда, как в “Железном Джоне”*.

Однако, прежде чем заключить договор, нужно еще как-то убедиться в реальной сущности этих персонажей — действительно ли они принцы и принцессы, жаба, дикарь или дикарка? Заведомо необходимо вступить в контакт с теми аспектами своей души, от которых инстинктивно и бессознательно мы отворачиваемся. А это может оказаться попросту страшно, потому что рождает такое состояние души, которое охватывает нас при входе в темное, таинственное и неведомое место.

Буддизм в той форме, что родилась и процветала в Тибете с VIII века и до наших дней, явил, вероятно, самое утонченное художественное отображение этих устрашающих аспектов человеческой души. Многие тибетские статуи и картины изображают фантастических демонов, и все эти демоны — уважаемые члены почтенного пантеона тибетских богов. Заметим, что божества эти не являются богами в обыденном смысле. Они скорее представляют собой различные состояния души, каждое из которых обладает особой божественной энергией: нужно повернуться к ней лицом и уважительно обратиться, ведь с ней придется сотрудничать, если мы собираемся расти и развивать свой потенциал человека в полном смысле этого слова — будь мы женщины или мужчины. Эти гневные сущности по сути не злы, хотя их внешность пугающа и отвратительна. На шеях у них ожерелья из черепов, а выражение их лиц ужасает. Пугающий внешний вид — фактическая маскировка, к которой прибегли божества, являющие собой мудрость и сострадание, чтобы помочь нам в достижении лучшего понимания и доброго отношения к себе и к другим. Понятно, что божества эти мало чем отличаются от нас самих.

Буддисты считают медитацию рабочим инструментом духовного развития. Даже в сказке, чтобы увидеть дикаря, обитающего на дне пруда, нужно вычерпать пруд ведром. То есть, подчеркивает Блай, требуется длительная однообразная внутренняя работа. Например, вычерпать ведром пруд, трудиться в поте лица на раскаленной кузнице или изнывающем под солнцем винограднике день за днем и год за годом — такая работа лишена внешних эффектов. Но непрерывно совершенствуя себя, познавая возможности своей души, постигаешь суть духовности. Это закалка. Для нее необходимы жар и пыл. А для продолжения начатого нужна дисциплина — она умерит пыл. Из пламени родятся мастерство и искушенность, явит себя внутренний порядок, который недостижим без дисциплины, горячности, сошествия во тьму и кошмаров собственной души. Духовные поражения закаляют нас.

Именно этот процесс последователи Юнга называют работой души, развитием глубин характера — через познание мучительных, подобных лабиринту глубин и пространств собственного разума. Огонь стихает, изменяя структурно каждый атом нашей духовной сущности и, очевидно, нашего тела тоже.

Медитативный труд прекрасен тем, что дарует возможность двигаться по лабиринту, полагаясь только на само ощущение. Оно не даст нам сбиться с тропы даже в самые мрачные моменты, перед лицом самых жутких состояний духа и внешних обстоятельств. Оно напомнит о неизбежности выбора. Оно — ключ к развитию личности, путеводная нить к сияющей человеческой сущности: не к злату давно утраченной младенческой чистоты, а к сокровищнице зрелой личности. Но чтобы медитация возымела эффект — необходима готовность упорно трудиться. Мы должны осознанно принять тьму и отчаяние и, когда они подступят, посмотреть им прямо в лицо, а если потребуется, повторить это снова и снова — не бежать в страхе прочь, не замирать в мольбе, не стремиться любым способом избежать неизбежного.


Попробуй: Открыться принцу и принцессе, королю и королеве, великану и ведьме, дикарю и дикарке, гному и Бабе Яге, воину, целителю и мошеннику, которых ты носишь в себе. Во время медитации попытайся выманить их всех наружу. Прими царственную позу, позу воина или мудреца. В темное, смутное время держись ариадновой нити своего дыхания, и оно проведет тебя по лабиринту. Не давай полноте осознания угаснуть в самые мрачные моменты. Напоминай себе, что тьма и боль не поглотят осознание — познав, твое сознание вместило всю боль, потому-то оно и первично, ближе твоей здравой, сильной и драгоценной сути.

Практика как Путь

Путь жизненный пройдя до половины,

Опомнился я вдруг в лесу густом...

^ Данте Алигьери.

Божественная комедия, Ад*


Все культуры используют метафору странствий для описания поиска смысла жизни. На Востоке это значение передается словом “дао” — по-китайски “дорога” или “путь”. В буддизме “путем” обычно называют медитативную практику — это путь полноты осознания, путь понимания истины, путь движения колеса истины, “дхармы”. “Дао” или “дхарма” также обозначают объективный ход вещей, совокупность правил, охватывающих сферу надындивидуальных норм жизни. Все события, на первый взгляд плохие или хорошие, в основе своей пребывают в гармонии с дао. Наша задача — научиться ощущать эту скрытую гармонию и жить, согласуя с нею свои поступки. И все же частенько нам не совсем понятно, какой путь истинный. И тогда на сцену выходят, с одной стороны, свободная воля действовать, основанная на твердых убеждений, а с другой — противоречивость и напряженность, а порой даже полная растерянность.

Занявшийся медитацией уже осознает свой жизненный путь. Он раскрывается перед нами в каждый момент бытия. Поэтому медитацию правильнее считать не методом, а именно Путем. Это Путь бытия, жизненный Путь, Путь восприятия, Путь пребывания в гармонии с естественным ходом вещей. В каком-то смысле это способность признать, что подчас, в самые критические моменты, мы в сущности не имеем понятия, куда идем, даже если и понимаем, что заблудились в смущении, гневе или отчаянии. С другой же стороны, мы частенько попадаем в ловушку собственной преувеличенной уверенности в том, что знаем, куда направляемся, в особенности если нас влекут честолюбие и эгоизм и страстное желание что-то заполучить. Честолюбивые планы рождают слепоту, и она заставляет нас думать, будто мы все знаем, хотя на деле немногое нам известно.

“Живая вода”, волшебная сказка из собрания братьев Гримм, повествует о привычной троице братьев-принцев. Двое старших — жадные и себялюбивые. Младший — добр и внимателен. Отец их, король, пребывает на смертном одре. Таинственно объявившийся во дворцовом парке старик выпытывает у братьев причину их горя и, узнав ее, высказывает предположение, что королю может помочь живая вода: “Если ваш отец выпьет живой воды, он снова поправится. Только достать ее трудно”.

И вот первый брат испросил разрешения отправиться на поиски живой воды, питая тайную надежду снискать милость отца и самому стать королем. Но не успел он верхом отправиться в путь, как встретил на дороге гнома, и тот спросил его, куда он так торопится. В спешке старший брат оскорбил гнома, насмешкой прогнав со своего пути. Подоплека здесь такова: принцу якобы известна дорога лишь потому, что он знает, чего ищет. Не тут-то было! В общем, этот брат не способен править из-за своей надменности и нежелания знать о том, сколько всего может случиться в этой жизни.

Конечно же, гном из сказки тоже не случайная личность. Он — олицетворение высших сил души. В данном случае себялюбивый брат неспособен мудро и по-доброму подойти к собственным внутренним силам и чувствам. Отомстив ему за надменность, гном делает так, что дорога, сужаясь, приводит принца в ущелье, где нет хода ни вперед, ни назад, ни туда, ни сюда. В этом ущелье старший брат и застревает до конца сказки.

Когда первый брат не вернулся, то второй брат выехал попытать судьбу, встретил гнома, обошелся с ним примерно так же и окончил путь аналогично. Поскольку оба старших брата олицетворяют разные стороны одной личности, мы видим, что далеко не все способны извлекать уроки из собственных ошибок.

В итоге по прошествии времени в путь за живой водой отправился младший брат. И он встретил гнома, который спросил его о цели пути. Однако в отличие от братьев младший принц остановился, спешился и поведал гному о тяжелой болезни отца и о поисках живой воды. Он признался, что не имеет представления, где ее искать и куда направляться. На это, конечно же, гном ответил, что ему это известно, и объяснил принцу, как достать живую воду, что было крайне непросто. Принц слушал внимательно и запомнил все, что ему было сказано.

Щедро расцвеченная событиями сказка принимает самые затейливые обороты, но я отдаю их на откуп заинтересованному читателю. Вся суть здесь в том, что порою невредно признаться самому себе, что не знаешь пути, и приготовиться принять нежданную помощь. Сумеешь — получишь доступ к духовным и вселенским силам и найдешь союзников в лице собственной душевности и самоотверженности. Эгоистичные братья — это, разумеется, аспекты одной души. Мораль такова, что, попавшись на крючок обыденных человеческих слабостей — самопотакания и высокомерия — и игнорируя высший порядок вещей, непременно зайдешь в жизненный тупик, где не будет пути ни вперед, ни назад, ни туда, ни сюда. Сказка утверждает, что с таким отношением живой воды не найти — застрянешь в тупике на веки вечные.

Работа по развитию полноты осознания требует внимания и уважения к силам собственной души — тому самому сказочному гному. Не след кидаться очертя голову в гущу событий, если твоим воспаленным рассудком движет мелкое самомнение и помыслы о личной наживе. Сказка утверждает, что мы будем “жить-поживать и добра наживать”, если не перестанем осознавать истинный ход вещей, пусть даже признавая, что сами не знаем, куда путь держим.

Младшему брату из сказки придется долго скитаться, прежде чем он полностью осознает положение дел (например, с его братьями). Принц получит тяжелые уроки измены и вероломства, дорого заплатит за собственную наивность и только потом овладеет всем диапазоном собственных сил и мудрости. Это символизируют в финале его проезд по дороге, мощенной золотом, женитьба на принцессе (я ее просто не упоминал) и восшествие на престол не отцовского, а своего собственного королевства.


Попробуй: С этого самого дня считать свою жизнь странствием, паломничеством. Куда ты идешь? Что ищешь? Где находишься сейчас? К какому этапу своего пути приблизился? Если бы жизнь твоя была книгой, как бы ты ее озаглавил сегодня? Какое название дал бы главе своего настоящего? Может быть, ты по каким-то причинам застрял? Способен ли ты всецело открыться тем силам, что подвластны тебе в этом самом месте? Помни: это путешествие только твое, и ничье больше. Поэтому и путь выбирать тебе. Нельзя повторить чужой путь и остаться верным себе. Готов ли ты принять эту свою неповторимость? Можешь ли считать свое решение заняться медитацией неотъемлемой частью такого образа жизни? Готов ли осветить свой путь полнотой осознания и присутствия? Сможешь ли распознать те тропинки, где наверняка застрянешь или уже застревал в прошлом?

Не путай медитацию с позитивным мышлением

Своей способностью мыслить в присущей нам манере, этим чудом из чудес, мы отличаемся от всех прочих биологических видов. Но если не проявить осторожности, то мышление легко вытеснит другие, не менее ценные аспекты нашего бытия. И первой жертвой чаще всего становится пробужденность.


Осознание и мысль — не одно и то же. Осознание лежит за пределами мышления, хотя и использует мысль, в меру ее значимости и мощи. Осознание — скорее сосуд, который вмещает в себя наше мышление, помогая увидеть и квалифицировать мысли именно как мысли, чтоб не заблудиться в них, приняв их за реальность.


Мыслящий разум неоднороден. По существу, он почти всегда таков в силу природы мысли. Но осознание, ежемоментно призываемое сознательным усилием, даже среди всей этой раздробленности поможет нам уловить единство и неделимость наших природных основ. Осознание не только не вязнет в мешанине мыслей и суждений, оно представляет собой тот самый горшок, куда ссыпаны все осколки разума. Соседствующие в поварской кастрюле резаная морковь, горошек, лук и т.п. варятся, превращаясь в единое блюдо. Но для того чтобы приготовить “пищу” в волшебном горшке осознания, не потребуется ни усилий, ни даже огня. Осознание действует само по себе, пока мы способны удержать его. Все мысли и телесные ощущения попадают в горшок, становясь “пищей”.


Медитация не связана с попытками изменить образ мышления за счет самого мышления. Она предопределяет созерцание мыслей. Созерцание означает владение. Созерцая мысли и не погружаясь в них, можно узнать о самих мыслях нечто такое, что освободит тебя от них, и ты перестанешь быть пленником мыслительных стереотипов, которые часто сильнее тебя, которые узки, неточны, эгоистичны, привычно ограничены и попросту ошибочны.

Другой взгляд на медитацию предлагает рассматривать сам процесс мышления как непрерывно низвергающийся водопад мыслей. Развивая полноту осознания, мы выходим за пределы наших мыслей, устраняемся от них, словно находим укромное место в пещере или выбоине в скале позади водопада. Мы по-прежнему видим и слышим воду, но ее течение не увлекает нас за собою.


При такой тренировке мыслительные стереотипы изменятся и станут основой единения, понимания и сострадания в нашей жизни. Но вовсе не потому, что мы старались изменить их, подменяя одну мысль другой, более чистой с нашей точки зрения. Просто мы поняли природу мыслей как таковых и осознали наши с ними взаимоотношения. Мы поняли, что это они призваны служить нам, а не наоборот.


Позитивное же мышление, способное само по себе принести пользу, медитацией не будет. Это опять же мышление. Мы легко попадаем в плен так называемого позитивного мышления в негативном его смысле. Оно тоже может стать ограниченным, разорванным, неточным, иллюзорным, самовлюбленными и ошибочным. Совсем другой компонент трансформирует нашу жизнь и выводит нас за пределы мышления.

Уход в себя

Легко может сложиться впечатление, что медитация сродни уходу в себя или пребыванию в себе. Но понятия “внутри” и “снаружи” весьма ограниченны. В тиши повседневной практики мы действительно обращаем свои силы внутрь себя — и вдруг обнаруживаем, что в нашем теле и разуме заключается целый мир.

Подолгу пребывая внутри себя, мы постепенно осознаем всю тщету постоянного стремления к счастью, пониманию и мудрости во внешнем мире. И не потому, что Господь, окружающий мир и люди не в силах помочь нам найти счастье и удовлетворение. Просто наши счастье и удовлетворение, наше представление о самом Господе не глубже нашей способности познать свой внутренний мир и спокойно предстать перед миром окружающим — лишь потому, что нам уютно в собственной шкуре и что нам отлично знакомы привычки нашего тела и ума.

Ежедневно пребывая некоторое время в покое и обращая свой взор внутрь себя, мы касаемся самых что ни на есть реальных, надежных и одновременно забытых и неразработанных недр собственной души. Сосредоточившись на себе даже ненадолго перед лицом притяжения внешнего мира, не стремясь отыскать счастье на стороне, где бы мы ни были, мы ощутим покой и гармонию естественного, постепенного хода вещей.


]

Чтоб увидеть цветы, покинуть свой дом не спеши.

Друг мой, это путь лишь для сонной души.

Обрати взгляд в себя — вот где море цветов.

И на каждом — по тысяче лепестков.

Ты присядь — в цветнике твоем место найдется.

Сидя там, ты узришь, как прекрасного

трепетно бьется

гулкий пульс — и вокруг тебя и внутри,

и в садах и вне их — посмотри.

Кабир*


]

Тяжелы корни легкости.

И Мастер целый день путешествует,

не выходя из дому.

Как ни чудесны красоты мира,

суть красоты — в тебе.

к чему властелину страны

носиться, словно безумному?

Если ветер гонит тебя в разные стороны,

значит, ты оторвался от своих корней.

Если движет тобой беспокойство —

ты оторвался от себя самого.

Лао цзы. Дао дэ цзин


]

В глубины духа взор свой обрати —

Нехоженые там найдешь пути.

Не бойся, смело в путь спеши

К познанью собственной души.

Торо. Уолден, или Жизнь в лесу


Попробуй: Почувствовав неудовлетворенность, недостаточность или несправедливость чего-то, ради эксперимента углубись в себя. Попытайся поймать энергии этого мига. Не хватайся за журнал, не торопись в кино или к приятелю, не ищи, чего бы пожевать, не пытайся предпринимать какия-либо действия — найди для себя местечко. Сядь и углубись в свое дыхание, пусть на несколько мгновений. Ничего не ищи — ни цветов, ни света, ни прекрасных ландшафтов. Не восхваляй добродетельного и не поноси несостоявшегося. Не думай: “Сейчас я уйду в себя”. Просто посиди. Побудь в центре циклона. Пусть все идет своим чередом.






оставить комментарий
страница1/4
Дата23.01.2012
Размер1,74 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх