Калифорния. Он написал романы \"Парк юрского периода\", \"Сфера\", \"Конго\", \"Штамм Андромеда\", \"Терминальный человек\", \"Большое ограбление поезда\" и \"Пожиратели ме icon

Калифорния. Он написал романы "Парк юрского периода", "Сфера", "Конго", "Штамм Андромеда", "Терминальный человек", "Большое ограбление поезда" и "Пожиратели ме


Смотрите также:
О некоторых особенностях общественно-политической ситуации в Демократической Республике Конго...
Групповая психотерапевтическая работа с детьми, пережившими сексуальное насилие...
Л. Н. Андреев «Рассказ о семи повешенных» Старый, тучный...
Бельгия, колонии особенностью бельгийских колониальных владений...
В этом парке хорошо гулялось...
«Военная сфера как отражение периода упадка Римской империи»...
-
План Что такое общество? Общество как система...
Контрольная работа по математике...
Социум как особенная часть мира. Системное строение общества...
Новости ядерная энергия, человек и окружающая среда...
Рекомендации локомотивной бригаде электровоз а...



Загрузка...
страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14
скачать
Майкл Крайтон


Восходящее солнце


Об авторе


Майкл Крайтон родился в Чикаго в 1942 году. Учился в Гарвардском колледже и в Гарвардской Медицинской Школе, в 1969 году работал интерном в Институте Солка в Ла-Джолле, штат Калифорния. Он написал романы "Парк юрского периода", "Сфера", "Конго", "Штамм Андромеда", "Терминальный человек", "Большое ограбление поезда" и "Пожиратели мертвецов". Он автор четырех документальных книг: "Пять пациентов", "Джаспер Джонс", "Электронная жизнь" и "Путешествия". Он принимал участие в съемках фильмов "Западный мир", "Кома", и в киноверсии собственной книги "Большое ограбление поезда". В 1988 году он был приглашенным писателем Массачусетского Технологического Института. Департамент Полиции Лос Анджелеса Для служебного пользования Конфиденциальный документ Содержание: Стенограмма видеодопроса детектива Питера Дж. Смита 13-15 марта


^ Дело: "Убийство Накамото" (А8895-404)

Эта запись является собственностью Департамента Полиции Лос Анджелеса и предназначена только для служебного пользования. Разрешение копировать, цитировать или любым другим способом репродуцировать или выдавать содержание этого документа огранено законом. Неавторизованное использование влечет суровое наказание. Все вопросы направлять: Начальнику Отдела внутренних расследований Департамента Полиции Лос Анджелеса п/я 2029 Лос Анджелес, КА 92038-2029 Тел.: (213)555-7600 Факс: (213)555-7812 Видеозапись допроса: Дет. П. Дж. Смит 13.3 -- 15.3 Дело: "Убийство Накамото" (А8895-404)


^ Описание допроса:

Субъект (Лейт. Смит) допрашивался 22 часа в течении трех дней с понедельника 13 марта до среды 15 марта. Допрос записывался на видеоленту S-VHS/SD.


^ Описание картинки:

Субъект (Смит) сидит за столом в комнате для видеозаписей No4 штабквартиры ДПЛА. Часы видны на стене позади субъекта. Картинка включает поверхность стола, кофейную чашку и субъекта выше пояса. Субъект одет в пиджак с галстуком (день 1), рубашку с галстуком (день 2) и в рубашку с короткими рукавами (день 3). Видео-отметка времени видна в нижнем правом углу.


^ Цель допроса:

Выяснение роли субъекта в деле "Убийство Накамото" (А8895-404). Ведущие допрос офицеры: дет. Т. Конвей и дет. Р. Хеммонд. Субъект отказался от права присутствия адвоката.


^ Состояние дела:

Зарегистрировано как "нераскрытое".


Запись от 13 марта (1):

В.: Окей. Лента крутится. Назовите для записи свое имя, пожалуйста. О.: Питер Джеймс Смит. В.: Назовите свой возраст и звание. О.: Мне тридцать четыре года, я лейтенант отдела специальной службы Департамента Полиции Лос Анджелеса. В.: Лейтенант Смит, как вы знаете, в настоящее время вы не обвиняетесь ни в каком преступлении. О.: Я знаю. В.: Тем не менее, вы имеете право быть представленным здесь своим адвокатом. О.: Я отказываюсь от этого права. В.: Окей. Принуждали ли вас каким-либо способом явиться сюда? О.: (долгая пауза) Нет. Меня не принуждали никаким образом. В.: Окей. Теперь мы хотим поговорить с вами о деле "Убийство Накамото". Когда вы впервые были вовлечены в это дело? О.: В четверг вечером 9 февраля, около девяти часов. В.: Что произошло в это время? О.: Я находился дома. Мне позвонили. В.: И что вы делали в тот момент, когда вам позвонили?

^

Ночь первая


( В общем, я сидел на кровати в своей квартире в Калвер-сити, смотрел на игру Лейкерс с выключенным звуком и пытался заучивать слова моего вводного курса японского языка. Это был тихий вечер: я уложил дочку спать около восьми. Теперь на кровати лежал кассетный плеер и радостный женский голос произносил что-то вроде: "Хелло, я офицер полиции. Чем могу помочь?", или "Пожалуйста, покажите мне меню". После каждого предложения женщина делала паузу, чтобы я мог повторить ее по-японски. Я запинался как мог старательнее. Она все говорила: "Овощной магазин закрыт. Где находится почта?" И все такое прочее. Иногда было трудно сосредоточиться, но я пытался. "У господина Хаяши двое детей." Я пытался отозваться: "Хаяши-сан ва кодомо-га фур... футур..." Я чертыхнулся. Но женщина уже снова говорила. "Этот напиток совсем не очень хороший." Мой учебник валялся на кровати рядом с пакетом хрустящего картофеля, который я привез дочери. Рядом лежал фотоальбом и рассыпались фотографии ее второго дня рождения. Прошло уже четыре месяца после дня рождения Микелы, но я все еще не вставил снимки в альбом. Надо попытаться прикрепить их. "Встреча назначена на два часа." Снимки на моей кровати больше не отвечали действительности. Четыре месяца спустя Микела выглядела совершенно иначе. Она стала выше, она выросла из дорогого платья, которое купила ей на праздник моя бывшая жена: черный вельвет с белым кружевным воротничком. На снимках моя бывшая жена играла главенствующую роль -- держала торт, когда Микела задувала свечи, помогала ей разворачивать подарки. Она казалась заботливой мамочкой. На самом деле, дочка жила со мной и моя бывшая жена виделась с ней не часто. Половину выходных она просто не приезжала и забывала оплачивать содержание ребенка. Но этого никак не скажешь по фотографиям со дня рождения. "Где находится туалет?" "У меня есть машина. Мы можем поехать вместе." Я продолжал учиться. Конечно, официально в эту ночь я находился на службе: был дежурным офицером специальной службы в дивизионе штабквартиры даунтауна. Но девятого февраля был тихий четверг и я не ожидал много работы. До девяти часов у меня было только три вызова. Специальная служба включает в себя дипломатическую секцию департамента полиции; мы улаживаем проблемы с дипломатами и знаменитостями, обеспечиваем переводчиков и связь для иностранцев, которые по той или иной причине вступают в контакт с полицией. Это разнообразная работа, но без особых стрессов: на дежурстве я ожидаю с полдюжины запросов о помощи, однако ни один не критический. Иногда я даже не выкатываюсь из дома. Работа гораздо менее требовательная, чем у полицейского пресс-атташе, которым я был до специальной службы. Во всяком случае, вечером девятого февраля первый полученный мною вызов касался Фернандо Консека, чилийского вице-консула. Патрульная машина притормозила его; Ферни был слишком пьян, чтобы вести, однако громко заявлял о своей дипломатической неприкосновенности. Я приказал патрульным отвезти его домой и сделал пометку, чтобы утром не забыть пожаловаться в консульство. Часом позже я получил запрос от детективов в Гардена. Они арестовали подозреваемого в ресторанной перестрелке, который говорил только по-самоански, и они хотели получить переводчика. Я сказал, что смогу найти и такого, но только все самоанцы поголовно говорят по-английски, ибо страна много лет была подмандатной территорией Америки. Детективы сказали, что тогда они справятся и сами. Потом я получил звонок, что передвижные телепередатчики загораживают пожарные проезды на концерте группы "Аэросмит", я посоветовал офицерам обратиться в пожарный департамент. В последующий час все было тихо. Я вернулся к своему учебнику и моя певучая женщина говорила фразы, вроде: "Погода вчера была дождливой." Потом позвонил Том Грэм. "Снова трахнутые джепы", сказал Грэм. "Не могу поверить, что они наступили на такое дерьмо. Лучше подваливай сюда, Пити-сан. Фигероа одиннадцать сотен угол Седьмой. Новое здание Накамото." "В чем проблема?", спросил я. Грэм хороший детектив, но у него плохой характер и есть тенденция до непропорциональности раздувать мелочи. "Проблема в том", сказал Грэм, "что трахнутые джепы требуют встречи со связным трахнутой специальной службы. То есть с тобой, приятель. Они говорят, что полиция не может действовать, пока сюда не прибудет связной." "Не может действовать? Почему? Что там у тебя?" "Убийство", сказал Грэм. "Белая женщина, предположительно двадцати пяти лет, очевидно шесть футов один дюйм. Лежит на спине прямо в их проклятом зале совещаний. То еще зрелище. Лучше вали сюда как можно быстрее." Я спросил: "Там у тебя музыка, что ли?" "Да, черт побери", ответил Грэм. "Тут идет большой прием. Сегодня великое открытие Башни Накамото и они устроили вечеринку. Давай вали сюда, сможешь?" Я ответил, что смогу. Я позвонил мисс Асенио напротив и спросил, не сможет ли она присмотреть за ребенком, пока я буду отсутствовать: ей всегда нужны дополнительные деньги. Ожидая ее появления, я сменил рубашку и надел свой лучший костюм. Потом позвонил Фред Хофман. Он был дежурным офицером в штаб-квартире даунтауна, низкорослый крепкий парень с седыми волосами. "Слушай, Пит, мне кажется, на этот раз ты захочешь подмоги." Я спросил: "С чего бы?" "Похоже у нас убийство с участием японских граждан. Может оказаться липким. Сколь ты был пресс-атташе?" "Около шести месяцев", ответил я. "На твоем месте я добыл бы себе опытного помощника. Подхвати Коннора и возьми его с собой в центр." "Кого?" "Джона Коннора. Вообще, слышал о нем?" "Конечно", сказал я. Все в дивизионе слышали о Конноре. Он был легендой, самым знающим из офицеров специальной службы. "А разве он не в отставке?" "Он в бессрочном отпуске, но все еще работает по делам, включающим японцев. Я думаю, он может быть тебе полезен. Договоримся так: я позвоню ему о тебе. Просто заезжай и подхвати его." Хофман продиктовал мне его адрес. "Окей, прекрасно. Спасибо." "И еще одно: на этот раз наземные линии, окей, Пит?" "Окей", сказал я. "Кто это требует?" "Просто так будет лучше." "Как скажешь, Фред."


x x x

"Наземные линии" означает не пользоваться радио, чтобы наши переговоры не могли перехватить газетчики, прослушивающие полицейские частоты. Такова стандартная процедура в некоторых ситуациях. Если Элизабет Тейлор направляется в больницу, мы переходим на наземные линии. Или если сын-подросток какой-нибудь знаменитости погибает в автоаварии, мы переходим на наземные линии, дабы быть уверенными, что родители услышат печальную новость до того, как команды TV начнут тарабанить в из двери. Для такого рода вещей мы пользуемся наземными линиями. Но я ни разу не слышал, чтобы в список входило убийство. Однако, направляясь в даунтаун, я не пользовался телефоном в машине и прислушивался к полицейскому радио. Рапорт о ранении трехлетнего мальчика, которого парализовало до пояса. Ребенок оказался свидетелем грабежа кафе-мороженного. Шальная пуля поразила его в спину и он... Я переключился на другую станцию, где шло ток-шоу. Впереди я видел огни небоскребов даунтауна, торчащих из тумана. Я съехал с фривея у Сан-Педро, где жил Коннор. Я знал о Конноре только то, что некоторое время он прожил в Японии, где и приобрел свои знания японского языка и культуры. Одно время, где-то в 60-х, он был единственным офицером, который бегло говорил по-японски, хотя в Лос-Анджелесе тогда находилась самая большая японская колония вне родных островов. Конечно, теперь в департаменте более восьмидесяти офицеров говорят на японском -- и еще больше людей вроде меня пытаются ему научиться. Коннор ушел в отставку несколько лет назад. Но офицеры связи, работавшие с ним, соглашались в один голос, что он -- самый лучший. Рассказывали, что он работал очень быстро, частенько раскрывая дела за несколько часов. Он обладал репутацией искусного детектива и экстраординарного следователя, способного получить информацию от свидетелей, как никто другой. Но более всего офицеры связи хвалили его уравновешенный подход. Один говорил мне: "Работать с японцами -- все равно, что балансировать на канате. Рано или поздно все срываются в ту или другую сторону. Некоторые считают, что японцы невероятно честны и не способны поступать плохо. Другие думают, что они -- злобные карлики. Коннор всегда соблюдал равновесие. Он оставался посередине. Он всегда точно знал, что делает."


x x x

Джон Коннор жил в промышленном районе возле Седьмой-стрит, в громадном кирпичном складе бок о бок с депо дизельных грузовиков. Грузовой лифт в здании оказался сломан. Я по лестнице поднялся на третий этаж и постучал в дверь. "Открыто", послышался голос. Я вошел в небольшую квартиру. Гостиная была пуста и обставлена в японском стиле: маты-татами, ширмы-седзи и стены с деревянными панелями. Каллиграфический свиток, черный лакированный столик, ваза с одиноким всплеском белой орхидеи. Я увидел две пары обуви, выставленные возле двери. Одна -- мужские туфли. Другая -- пара женских туфель с высокими каблуками. Я спросил: "Капитан Коннор?" "Минуточку." Ширма-седзи отъехала и появился Коннор. Он оказался неожиданно высоким, метр девяносто, наверное, заметно выше шести футов. Он был в юката -- легком японском халате голубого хлопка. Я дал бы ему пятьдесят пять лет. Широкоплечий, лысеющий, с аккуратными усами, острыми чертами лица, пронизывающими глазами. Глубокий голос. Спокойствие. "Добрый вечер, лейтенант." Мы обменялись рукопожатием. Коннор оглядел меня сверху донизу и одобрительно кивнул. "Хорошо. Весьма презентабельно." Я сказал: "Я привык работать с прессой. Никогда не знаешь, когда окажешься перед камерами." Он кивнул. "И сейчас вы -- дежурный офицер?" "Верно." "Как долго вы были пресс-атташе?" "Шесть месяцев." "Говорите по-японски?" "Немного. Я учусь." "Дайте мне несколько минут, чтобы переодеться." Он повернулся и исчез за ширмой-седзи. "Это убийство?" "Да." "Кто известил вас?" "Том Грэм. Он главный на месте преступления. Говорит, что японцы настаивают на присутствии офицера связи." "Понимаю." Наступила пауза. Я услышал льющуюся воду. "Это обычное требование?" "Нет. На самом деле я о таком никогда не слышал. Обычно офицеров вызывают для связи, когда возникают проблемы с языком. Я никогда не слышал, чтобы офицера связи требовали японцы." "И я тоже", сказал Коннор. "Это Грэм просил вас привезти меня? Потому что Том Грэм и я не всегда восхищались друг другом." "Нет", сказал я. "Фред Хофман посоветовал, чтобы я прихватил вас. Он чувствует, что у меня недостаточно опыта. Он сказал, что позвонит вам обо мне." "Так вам домой звонили дважды?", спросил Коннор. "Да." "Понятно." Он снова появился, на сей раз в темно-синем костюме, завязывая галстук. "Кажется, время для нас критично." Он посмотрел на часы. "Когда Грэм позвонил вам?" "Около девяти." "Тогда прошло уже сорок минут. Поехали, лейтенант. Где ваша машина?" Мы заторопились по ступенькам.


x x x

Я проехал Сан-Педро и повернул влево на Вторую, направляясь к зданию Накамото. На уровне улицы стоял легкий туман. Коннор уставился в окно. Он спросил: "У вас хорошая память?" "Мне кажется, довольно хорошая." "Я хотел бы, чтобы вы повторили телефонные разговоры сегодняшнего вечера", сказал он. "Передайте их с возможно большей точностью. Если сможете, слово в слово." "Попробую." Я пересказал свои телефонные разговоры. Коннор слушал, не прерывая и не комментируя. Я не знал, почему он так заинтересовался, а он мне не сказал. Когда я закончил, он спросил: "Хофман не сказал, кто просил о наземных линиях?" "Нет." "Что ж, в любом случае - мысль хорошая. Я никогда не пользуюсь телефоном в машине, если могу обойтись. В наши дни слишком многие прислушиваются к эфиру." Я повернул на Фигероа. Впереди я видел прожекторы, освещающие фасад новой Башни Накамото. Само здание из серого гранита возвышалось в ночи. Я свернул на правую полосу и потянулся к отделению для перчаток, ухватив пачку визитных карточек. На визитках было написано: "Детектив-лейтенант Питер Дж. Смит, Офицер Связи Специальной Службы, Департамент Полиции Лос-Анджелеса". По-английски с одной стороны и по-японски с другой. Коннор взглянул на карточки. "Как вы хотите справиться с ситуацией, лейтенант? Вы прежде вели переговоры с японцами?" Я ответил: "Нет, никогда. Пара арестов за вождение в пьяном виде." Коннор вежливо предложил: "Может быть, тогда я посоветую, какой стратегии нам придерживаться?" "По мне, это было бы прекрасно", ответил я. "Я был бы признателен вам за помощь." "Олл райт. Так как офицер связи -- вы, то, вероятно, самое лучшее, когда мы там появимся, чтобы командовали вы." "Окей." "Не нужно меня представлять, или ссылаться на меня любым способом. Даже не глядите в мою сторону." "Окей." "Я -- никто. Вы командуете самостоятельно." "Окей, прекрасно." "Лучше, если вы станете держаться официально. Стойте прямо и все время держите пиджак застегнутым на все пуговицы. Если вам кланяются, в ответ не кланяйтесь -- просто коротко кивните головой. Иностранец никогда не станет мастером в этикете поклонов. Даже не пытайтесь." "Окей", сказал я. "Когда начнете говорить с японцами, помните, что им не нравится вести переговоры. Они считают их слишком конфронтационными. В своем обществе они, насколько возможно, их избегают." "Окей." "Следите за своими жестами. Держите руки по бокам. Широкие жесты руками японцам кажутся угрожающими. Говорите медленно. Сохраняйте голос спокойным и ровным." "Окей." "Если сможете." "Окей." "Последнее может оказаться трудным. Японцы могут вызывать раздражение. Вероятно, сегодня вы найдете их весьма раздражающими. Постарайтесь справиться как можно лучше. Но что бы ни происходило, не выходите из себя." "Олл райт." "Иначе будет исключительно плохо." "Олл райт", сказал я. Коннор улыбнулся. "Уверен, что вы справитесь хорошо", сказал он. "Может быть, вас совсем не потребуется моя помощь. Но если вас достанут, вы услышите, как я скажу "наверное, я могу оказать помощь". Это будет сигналом, что вступаю я. С этого момента позвольте говорить мне. Я предпочитаю, чтобы вы больше не говорили, даже если они станут обращаться прямо к вам. Окей?" "Окей." "Вам захочется заговорить, однако даже не пытайтесь." "Понятно." "И далее, что бы я не делал, не показывайте никакого удивления. Что бы я ни делал." "Окей." "Как только вступлю я, передвигайтесь так, чтобы стоять слегка позади меня справа. Никогда не садитесь. Не оглядывайтесь. Не показывайте раздражения. Помните, что вы произошли от видео-культуры MTV, а они -- нет. Они -- японцы. Все, что вы делаете, будет иметь для них значение. Каждая мелочь вашей внешности и поведения отразится на вас, на департаменте полиции и на мне, как вашем руководителе и семпее." "Окей, капитан." "Есть вопросы?" "Что такое семпей?" Коннор улыбнулся. Мы проехали мимо прожекторов и вниз по рампе в подземный гараж. "В Японии", сказал он, "семпей -- это старший человек, направляющий младшего, которого называют кохай. Отношения семпей-кохай вполне обычны. Они часто подразумеваются, когда молодой и старый работают вместе. Наверняка они станут подразумевать это про нас." Я спросил: "Что-то вроде мастера и подмастерья?" "Не совсем", ответил Коннор. "В Японии отношения семпей-кохай обладают иным качеством. Больше напоминает любящего родителя: семпей предполагается снисходительным к своему кохаю и он снимает с младшего все виды юношеских эксцессов и ошибок." Он улыбнулся. "Но я уверен, вы не захотите делать их ради меня." Мы спустились до конца рампы и увидели впереди плоское пространство гаража. Коннор посмотрел в переднее окно и нахмурился: "А где же все?" Гараж Башни Накамото был полон лимузинов; водители, опершись на свои машины, курили и разговаривали. Но я не видел никаких полицейских машин. Обычно там, где произошло убийство, место освещено как рождественская елка: мигалки крутятся на полудюжине черно-белых машин полиции, на машинах медэкспертизы, скорой помощи и всех остальных. Однако сегодня ничего не было. Это был просто гараж, где у кого-то шла вечеринка, элегантные люди стояли группами, ожидая свои машины. "Интересно", сказал я. Мы остановились. Парковщик отворил дверцу и я ступил на плюшевый ковер и услышал мягкую музыку. Мы с Коннором отправились к лифту. Хорошо одетые люди двигались в обратном направлении: мужчины в такседо, женщины в дорогих платьях. А возле лифта в запятнанном вельветовом спортивном пиджаке стоял и яростно курил сигарету Том Грэм. ( Когда Грэм играл полузащитником в Ю-Эс-Си, он никогда не был на первых ролях. Этот кусочек юношеской истории прилип к нему, став характерной чертой: всю свою жизнь, он, казалось, пропускал критический момент продвижения по службе, следующий шаг в карьере детектива. Он перемещался из одного подразделения в другое, никогда не находя себе подходящего участка или партнера, который хорошо сработался бы с ним. Всегда чересчур откровенный, Грэм нажил врагов в офисе шефа, и к тридцати девяти дальнейшее его продвижение по службе было проблематичным. Ныне он был озлоблен, грубоват и набирал вес -- громадный мужик, ставший тяжеловесной занозой в заднице, ибо всегда гладил людей против шерсти. Его представления о личной честности были явно ошибочными и он проявлял недружелюбный сарказм ко всякому, кто не разделял его взгляды. "Милый костюмчик", сказал он мне, когда я подошел. "Ты выглядишь отпадным красавчиком, Питер." И смахнул с моего лацкана мнимую пылинку. Я не обратил внимания: "Как дела, Том?" "Вам бы, ребята, веселиться на приеме, а не работать." Он повернулся к Коннору и пожал ему руку. "Хелло, Джон. Кто надумал выволочь тебя из постели?" "Я только наблюдатель", мягко ответил Коннор. Я вмешался: "Его попросил привезти Фред Хофман." "Черт", сказал Грэм. "По мне, так хорошо, что вы здесь. Мне помощь нужна. Там наверху довольно круто." Мы пошли за ним к лифту. Я все не замечал других полицейских и спросил: "А где все?" "Хороший вопрос", сказал Грэм. "Они ухитрились держать всех наших сзади у грузового входа. Говорят, что по служебному лифту доступ быстрее. И твердят, что так важно это большое открытие здания, что ничто не должно его сорвать." Возле лифтов на нас озабоченно глянул японский частный охранник в форме. "Эти двое со мной", сказал Грэм. Охранник кивнул, но искоса бросил подозрительный взгляд. Мы вошли в лифт. "Трахнутый джеп", сказал Грэм, когда двери закрылись. "Здесь все еще наша страна. А мы -- все еще трахнутые полицейские в собственной стране." У лифта были стеклянные стены и мы смотрели вниз на даунтаун Лос-Анджелеса, поднимаясь в светящемся тумане. Прямо напротив возвышалось здание компании Арко, все залитое светом. "Знаете, такие лифты незаконны", сказал Грэм. "По правилам не допускаются стеклянные лифты выше девяностого этажа, а в этом здании девяносто семь этажей, самое высокое в ЛА. И вообще, все это здание -- одно большое исключение из правил. И поставили его они всего за шесть месяцев. Знаете, как? Привозили собранные на заводе части из Нагасаки и здесь свинчивали вместе. Не нанимая американских строителей. Получив специальное разрешение обойти наши профсоюзы из-за так называемых технических проблем, с которыми могут справиться только японские рабочие. Вы сможете поверить такому дерьму?" Я пожал плечами: "Они получили разрешение от американских профсоюзов." "Чепуха, они получили его от городского совета", сказал Грэм. "И, конечно, это просто деньги. И если мы что-то и знаем о японцах, так это то, что деньги у них есть. Вот так они и добились изменений в зональных правилах сейсмостроительства. Они получают все, что захотят." Я снова пожал плечами: "Политики." "Пердуны. Знаете, они даже не платят налоги. Да-да: получили от города восьмилетнюю отсрочку по налогам на собственность. Дерьмо: мы сами отдаем страну." Некоторое время мы поднимались молча. Грэм глядел в стекло. Лифты были высокоскоростные, фирмы Хитачи, сделанные по новейшей технологии. Самые быстрые и мягкие лифты в мире. Мы поднимались все выше в туман. Я сказал Грэму: "Ты расскажешь нам об убийстве или хочешь, чтобы это было сюрпризом?" "Перемать", сказал Грэм и полистал записную книжку. "Ну, поехали. Первый звонок поступил в восемь тридцать две. Кто-то сказал, что "имеется проблема в расположении тела". Мужчина с сильным азиатским акцентом, плохо говорит по-английски. Оператор не смог много из него вытянуть, ничего, кроме адреса. Башня Накамото. Черно-белые выехали, прибыли в восемь тридцать девять вечера и обнаружили, что это убийство. Сорок шестой этаж, это офисный этаж здания. Жертва -- европейская женщина, примерно двадцати пяти лет. Чертовски симпатичная. Сами увидите. Копы развесили ленты и позвонили в дивизион. Я выехал с Мерино, прибыл в восемь пятьдесят три. В это же время прибыли эксперты по месту преступления, дактилоскописты, фотографы. Пока окей?" "Да", кивнул Коннор. Грэм продолжил: "Мы только начали, когда какой-то джеп из Корпорации Накамото привалил в тысячедолларовом костюме и заявил, что имеет право на трахнутый разговор с офицером связи ДПЛА, прежде чем что-либо станет делаться в этом трахнутом здании. И говорил что-то вроде, что здесь нет состава преступления. Я пошел узнать, что это за говнюк. Здесь же очевидное убийство. Думал, этот гад отвалится. Но джеп болтал на остервенело хорошем английском и, похоже, знал кучу законов. И, сами понимаете, все прибывшие на место сильно встревожились. Я рассудил, что нет смысла давить и начинать расследование, если при этом мы получим недееспособные данные, верно? А этот говнюк-джеп настаивает, чтобы прежде чем мы начнем, прибыл офицер связи. А когда он говорит на таком зверски хорошем английском, я не понимаю, в чем проблема? Я думал, что вся идея офицера связи для тех, кто не понимает языка. А у этого говнюка на лбу написана Стэнфордская юридическая школа. А все туда же." Он вздохнул. "И ты позвонил мне", сказал я. "Ага." Я спросил: "А кто этот говнюк из Накамото?" "Вот дерьмо!" Грэм нахмурился над своими записями. "Ишихара Ишигуро. Что-то вроде этого." "У тебя есть его визитка? Он должен был дать свою карточку." "Ага, он дал. Я отдал ее Мерино." Я спросил: "Есть здесь еще японцы?" "Ты что, смеешься?", захохотал Грэм "Тут все кишит ими. Там наверху -- трахнутый Диснейленд." "Я имею в виде место преступления." "И я тоже", сказал Грэм. "Мы не смогли их выставить. Они говорят, это их здание и они имеют право там быть. Сегодня вечером торжественное открытие Башни Накамото. Они имеют право быть здесь. Твердят снова и снова." Я спросил: "А где происходит открытие?" "Этажом ниже убийства, на сорок пятом. Там просто светопреставление. Наверное, человек восемьсот. Кинозвезды, сенаторы, конгрессмены -- называй дальше. Слышал, там Мадонна и Том Круз. Сенатор Хеммонд. Сенатор Кеннеди. Элтон Джон. Сенатор Мортон. Мэр Тома там. Прокурор штата Уайленд там. Эй, наверное и твоя бывшая жена тоже там, Пит. Она все еще работает на Уайленда, правда?" "Как я слышал, да." Грэм вздохнул. "Наверное, приятно трахать адвоката вместо того, чтобы они трахали тебя. Хорошо сменить позицию." Мне не хотелось говорить о своей бывшей жене. "Мы больше не встречаемся", сказал я. Прозвонил тихий звонок и лифт сказал: "Енюсан кай." Грэм посмотрел на светящиеся цифры над дверью. "Вот дерьмо!" "Еонюеон кай", сказал лифт. "Мосугу-де годзаймасу." "Что он сказал?" "Мы почти приехали." "Перемать", сказал Грэм. "Если лифту хочется говорить, он должен говорить по-английски. Здесь все еще Америка." "Пока да", отозвался Коннор, глядя на панораму города. "Еюго кай", сказал лифт. Двери открылись.


x x x

Грэм был прав: вечеринка была адской. Целый этаж превратили в подобие бального зала сороковых годов. Мужчины в костюмах. Женщины в платьях для коктейлей. Оркестр, играющий свинги Глена Миллера. Возле двери лифта стоял седой, загорелый человек, казавшийся слегка знакомым. У него были широкие плечи атлета. Он вошел в лифт и повернулся ко мне: "Первый этаж, пожалуйста." Я учуял запах виски. Второй человек, помоложе, мгновенно появился рядом. "Этот лифт идет вверх, сенатор." "Что такое?", сказал седовласый, повернувшись к помощнику. "Лифт идет вверх, сэр." "Ну и что? А я хочу вниз." Он говорил подчеркнуто тщательной речью пьяного. "Да, сэр. Понимаю, сэр", радостно ответил помощник. "Давайте поедем следующим лифтом, сенатор." Он твердо ухватил седовласого за локоть и вывел его из лифта. Двери закрылись. Лифт пошел вверх. "Наши налоги за работой", проворчал Грэм. "Узнали? Сенатор Стивен Роу. Приятно обнаружить его на этой вечеринке, учитывая, что он в финансовом комитете сената, который ведает всеми правилами японского импорта. Но, как и его приятель, сенатор Кеннеди, Роу -- очень большой любитель кошечек." "Вот как?" "Говорят, что и пьет он хорошо." "Я это заметил." "Вот зачем этот мальчик с ним. Вытаскивать его из неприятностей." Лифт остановился на сорок шестом этаже. Раздался мягкий электронный гонг. "Еонюроку кай. Горие аригато годзаймашита." "Наконец-то", сказал Грэм. "Может, теперь мы сможем начать." ( Двери открылись. Мы уставились в солидную стену голубых деловых костюмов, повернутых к нам спинами. Должно быть, человек двадцать толпились возле лифта. В воздухе густо висел сигаретный дым. "Расступитесь, расступитесь", говорил Грэм, грубо расталкивая людей. Я следовал за ним, Коннор шел позади меня, молча и незаметно. Сорок шестой этаж был спроектирован для размещения старших управляющих компании Накамото и выглядел впечатляюще. Стоя на ковре приемной зоны возле лифтов, я видел весь этаж -- гигантское открытое пространство. Оно было размером примерно шестьдесят на сорок метров -- половина футбольного поля. Каждая деталь усиливала ощущение простора и элегантности. Потолки высокие, отделанные деревом. Мебель вся из настоящего дерева и ткани, черное с серым, ковер толстый. Приглушенный звук и неяркие лампы усиливали впечатление мягкой роскоши. Все напоминало скорее банк, чем конторский офис. Самый богатый из виденных мною банков. Все заставляло остановиться и оглядеться. Я стоял возле желтой ленты, огораживающей место преступления, которая блокировала доступ на этаж, и озирался. Прямо впереди находился громадный атриум, что-то вроде открытого загона для секретарш и младшего персонала. Группами стояли столы, деревца делили пространство. В центре стояла громадная модель Башни Накамото и комплекса еще строящихся окружающих зданий. Модель освещал прожектор, но в целом, при включенном только ночном освещении, в атриуме было сравнительно темно. По периметру атриума были устроены отдельные кабинеты для официальных лиц. Стеклянные стены кабинетов выходили в атриум, стеклянные стены выходили и наружу, так что с того места, где я стоял, можно было смотреть прямо на соседние небоскребы Лос-Анджелеса. Казалось, весь этаж плывет в воздухе. Слева и справа от атриума размещались две конференц-комнаты со стеклянными стенами. Комната справа была поменьше и там я увидел тело девушки, лежащее на длинном черном столе. На ней было черное платье. Одна нога свисала к полу. Я не видел никакой крови. Но я был довольно далеко от нее, наверное, метрах в шестидесяти. Много подробностей на таком расстоянии не разглядеть. Я услышал потрескивание полицейских раций и услышал, как Грэм говорит: "Вот ваш переводчик, джентльмены. Может, теперь мы начнем наше расследование, Питер?" Я повернулся к японцам у лифта. Я не знал, с кем должен говорить; возникла неловкая пауза, пока один из них не выступил вперед. Ему было около тридцати пяти лет, он носил дорогой костюм. Человек отвесил очень легкий поклон, чуть наклонив голову, просто намек. Я кивнул в ответ. Потом он заговорил. "Конбанва. Хаджимемашите, Сумису-сан. Ишигуро десу. Додзо ерошику." Формальное приветствие, хоти и небрежное. Не теряет времени. Его зовут Ишигуро. Мое имя он уже знал. Я сказал: "Хаджимемашите. Ваташи-ва. Сумису десу. Додзо ерошику." Как дела. Рад встретить вас. Все, как обычно. "Ваташи-но мейши десу. Додзо." Он вручил мне свою визитную карточку. У него были быстрые движения, резкие. "Домо аригато годзаймасу." Я принял его карточку двумя руками, что на самом деле не было необходимым, но вняв совету Коннора я хотел держаться наиболее официально. Затем я дал ему свою карточку. Ритуал требовал, чтобы мы оба заглянули в карточки друг друга и сделали небольшие замечания или задали вопросы вроде: "Это ваш телефонный номер?" Ишигуро взял мою карточку одной рукой и спросил: "Это ваш домашний номер, детектив?" Я удивился. Он говорил без акцента на английском, который можно выучить только прожив здесь долгое время, начав с молодости. Он, наверное, посещал здесь школу. Один из тысяч японцев, который учился в Америке в семидесятых, когда они посылали по 150 000 студентов в год изучать нашу страну. А мы в Японию посылали в год по 200 студентов-американцев. "Да, мой номер написан снизу", сказал я. Ишигуро сунул мою карточку в карман рубашки. Я начал говорить что-то вежливое о его карточке, но он прервал меня: "Послушайте, детектив, мне кажется, мы можем обойтись без формальностей. Единственная причина и проблема этой ночи, то, что ваш коллега неразумен." "Мой коллега?" Ишигуро дернул головой: "Вон тот, толстый. Грэм. Его требования неразумны и мы сильно возражаем его намерению проводить расследование ночью." Я спросил: "Почему так, господин Ишигуро?" "Для расследования у вас нет состава преступления." "Почему вы так утверждаете?" Ишигуро фыркнул: "Я думаю, это очевидно даже для вас." Я оставался хладнокровен. Пять лет работы детективом и еще год в секции прессы научили меня оставаться холодным. Я сказал: "Нет, сэр, боюсь, это не очевидно." Он презрительно посмотрел на меня. "Фактом является то, лейтенант, что у вас нет причины связывать смерть этой девушки с приемом, который мы проводим внизу." "Но, похоже, она носит вечернее платье..." Он грубо прервал меня: "Предполагаю, что вы скорее всего обнаружите, что она умерла от случайной передозировки наркотиков. И поэтому ее смерть не имеет ничего общего с нашим приемом. Разве вы не согласны?" Я сделал глубокий вздох. "Нет, сэр, я не согласен. Не согласен без расследования." Я сделал еще один глубокий вздох. "Господин Ишигуро, я понимаю ваши опасения, однако..." "Сомневаюсь", сказал Ишигуро, снова перебивая меня. "Я настаиваю на понимании позиции компании Накамото сегодня вечером. Это весьма значительное событие для нас, весьма общественно важное событие. Мы, естественно, огорчены перспективой того, что наша деятельность может оказаться запачканной безосновательными утверждениями о причастности к смерти какой-то женщины, особенно женщины маловажной..." "Маловажной?" Ишигуро махнул рукой. Казалось, он устал со мной разговаривать. "Это же очевидно, просто взгляните на нее. Она не более чем обычная проститутка. Я вообще не могу понять, как она ухитрилась проникнуть в здание. И по этой причине я резко протестую против намерения детектива Грэма допрашивать гостей с приема. Это совершенно неразумно. Среди наших гостей немало сенаторов, конгрессменов и официальных лиц Лос-Анджелеса. Конечно, вы согласитесь, что такие уважаемые гости найдут это возмутительным..." Я сказал: "Подождите минуту. Детектив Грэм сказал вам, что он хочет допросить каждого на приеме?" "Именно так он заявил мне. Да." Теперь, наконец, я начал понимать, почему был вызван. Грэм не любил японцев и угрожал испортить их прием. Конечно, такого никогда бы не произошло. Невозможно, чтобы Грэм допрашивал сенаторов Соединенных Штатов, не говоря уж о прокуроре округа или мэре. И не ожидалось, что он приступит к этой работе завтра. Но японцы раздражали его и Грэм решил отплатить им той же монетой. Я сказал Ишигуро: "Мы можем устроить внизу регистрацию и гости, уходя, распишутся." "Боюсь, что это будет затруднительно", начал Ишигуро, "потому что вы, конечно, признаете..." "Господин Ишигуро, мы обязаны так поступить." "Но то, что вы просите, чрезвычайно трудно..." "Господин Ишигуро..." "Вы понимаете, что для нас это станет причиной..." Господин Ишигуро, простите меня. Я просто говорю вам, какова должна быть обычная полицейская процедура." Он замер. Наступила пауза. Он стер капельки пота с верхней губы и сказал: "Я разочарован, лейтенант, отсутствием хорошего сотрудничества с вашей стороны." "Сотрудничества?" Я понемногу начал выходить из себя. "Господин Ишигуро, у вас здесь мертвая женщина, а наша работа -- расследовать, как это произошло..." "Но вы должны войти в наши особые обстоятельства..." Тут я услышал, как Грэм сказал: "Мать-перемать, это что такое?" Взглянув через плечо, я увидел низкорослого, чистенького японца в двадцати метрах по ту сторону желтой ленты. Он делал снимки места преступления. Камера, которую он держал в руках, была такая маленькая, что почти скрывалась в его ладони. Но он и не пытался скрыть тот факт, что пересек барьер ленты, чтобы сделать свои снимки. Пока я смотрел, он медленно пятился спиной к нам, иногда поднимая руки, чтобы сделать снимок, а потом помигивал за своими очками в тонкой оправе, выбирая следующую позицию. Двигался он неторопливо. Грэм подошел к ленте и сказал: "Черт побери, убирайтесь оттуда! Это место преступления. Здесь нельзя делать снимки." Человек не реагировал и продолжал пятиться. Грэм повернулся: "Кто этот парень?" Ишигуро сказал: "Это наш сотрудник, господин Танака. Он работает в службе безопасности Накамото." Я не верил своим глазам. Японский сотрудник разгуливает внутри желтой зоны, загрязняя следами место преступления. Это было возмутительно. "Уберите его оттуда", сказал я. "Он делает снимки." "Ему нельзя их делать." Ишигуро сказал: "Они для использования нашей корпорацией." Я сказал: "Господин Ишигуро, мне все равно. Ему нельзя заступать за желтую ленту и нельзя делать снимки. Уберите его оттуда. И отдайте мне его пленку, пожалуйста." "Очень хорошо." Ишигуро что-то быстро сказал по-японски. Я повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Танака скользнул под желтую ленту и исчез за людьми в голубых костюмах, толпящихся у лифта. Поверх голов я увидел, как двери лифта открылись и закрылись. Сукин сын. Я почувствовал гнев. "Господин Ишигуро, вы препятствуете официальному полицейскому расследованию." Ишигуро спокойно сказал: "Вы должны попытаться понять нашу позицию, детектив Смит. Конечно, мы полностью доверяем Департаменту полиции Лос-Анджелеса, однако мы должны обладать возможностью предпринять собственное частное расследование, а для этого должны иметь..."" Собственное частное расследование!? Сукин сын! Я вдруг потерял дар речи. Я сжал зубы и, кажется, побагровел. Я был в ярости. Я хотел арестовать Ишигуро. Я хотел развернуть его, пришпилить к стенке, защелкнуть наручники на его трахнутых запястьях и... Голос позади меня произнес: "Наверное, я могу оказать помощь, лейтенант?" Я повернулся. Это был радостно улыбающийся Джон Коннор. Я шагнул в сторону.


x x x

Коннор повернулся к Ишигуро, слегка поклонился и вручил свою карточку. Он быстро заговорил: "Тоцудзен шицурей десу-га, джикошокай-во шитемо ерошии десука. Ваташи-ва Джон Коннор-то мошимасу. Мейши-о додзо. Додзо ерошику." "Джон Коннор?", спросил Ишигуро. "Тот самый Джон Коннор? Омени накарате коэи десу. Ваташи-ва Ишигуро десу. Додзо ерошику." Он сказал, что для него честь познакомиться. "Ваташи-но мейши десу. Додзо." Премного благодарен. Но когда формальности были завершены, разговор пошел так быстро, что я улавливал только отдельные слова. Я был обязан выказывать интерес, прислушиваться и кивать, когда на самом деле не имел ни малейшего понятия, о чем они говорят. Один раз я уловил, что Коннор называет меня вакаимоно, что, как я знал, означает протеже или ученик. Несколько раз он сурово смотрел на меня и качал головой, как сожалеющий отец. Казалось, что он за меня извиняется. Я также расслышал, как он называет Грэма бушицуке -- неприятным человеком. Однако это извинения возымели эффект. Ишигуро успокоился, опустил плечи и начал расслабляться. Он даже улыбнулся. Наконец, он сказал: "Значит, вы не станете проверять личности наших гостей?" "Абсолютно нет", сказал Коннор. "Ваши уважаемые гости свободны идти, куда они хотят." Я протестующе открыл рот и Коннор выстрелил в меня взглядом. "В идентификации нет необходимости", продолжал Коннор, говоря официальным тоном, "потому что я убежден, что никто из гостей корпорации Накамото не может быть вовлечен в подобный несчастливый инцидент." "Мать-перемать", прошептал Грэм. Ишигуро весь лучился. Но я был в ярости. Коннор противоречил мне. И выставил меня дураком. И, сверх всего, он не следовал полицейской процедуре, а за это у всех нас позднее могут быть неприятности. В гневе, я засунул руки в карманы и отвернулся. "Я благодарен за деликатное улаживание ситуации, капитан Коннор", сказал Ишигуро. "Я совсем ничего не сделал", возразил Коннор, делая очередной официальный поклон. "Однако, надеюсь, теперь вы согласитесь, что настало время освободить этаж, чтобы полиция смогла начать свое расследование." Ишигуро мигнул: "Освободить этаж?" "Да", сказал Коннор, вынимая записную книжку. "И, пожалуйста, помогите мне узнать имена джентльменов, стоящих позади вас, когда вы попросите их удалиться." "Извините?" "Имена джентльменов позади вас, пожалуйста." "Можно поинтересоваться, зачем?" Лицо Коннора потемнело и он рявкнул короткую фразу по-японски. Я не уловил ни слова, но Ишигуро стал ярко-красным. "Извините меня, капитан, но я не вижу причин, по которым вы говорите в подобном..." И здесь Коннор вышел из себя. Картинно и со взрывом. Он шагнул близко к Ишигуро и, остро тыча в его сторону пальцем, закричал: "Икаген-ни широ! Соко-о доке! Киитерунока!" Ишигуро пригнулся и отвернулся, ошеломленный словесным нападением. Коннор надвинулся на него, говоря резко и саркастично: "Доке! Доке! Вакаракаинова?" Он повернулся и яростно показал в сторону японцев у лифта. Столкнувшись с открытым гневом Коннора, японцы оглядывались по сторонам и нервно затягивались сигаретами. Однако не уходили. "Эй, Ричи!", сказал Коннор, обращаясь к фотографу из группы обработки места преступления Ричи Уолтерсу. "Не сделаешь ли несколько снимков этих парней?" "Конечно, капитан", отозвался Ричи. Он поднял камеру и пошел вдоль цепочки людей, быстрой очередью мигая вспышкой. Ишигуро вдруг встревожился, встав перед камерой и подняв руки: "Секунду, секунду, что такое?" Но японцы уже уходили, отворачиваясь от вспышки, словно стая рыбок. Они исчезли всего за несколько секунд. Этаж достался нам. В одиночку Ишигуро смотрел неуверенно. Он что-то сказал по-японски. Очевидно, что-то нехорошее. "Да?", спросил Коннор. "За это надо винить вас", сказал он, обращаясь к Ишигуро. "Вы -- причина всех неприятностей. И ваша обязанность, чтобы мои детективы получили всю необходимую помощь. Я хочу поговорить с тем, кто обнаружил тело, и с тем, кто передал первое телефонное сообщение. Я хочу имена всех, кто побывал на этом этаже с момента обнаружения тела. И я хочу пленку из камеры Танака. Оре-ва хонкида. Я арестую вас, если вы и далее станете препятствовать расследованию." "Но я должен проконсультироваться с начальством..." "Намерунайо." Коннор придвинулся еще ближе. "Не выпендривайтесь передо мной, Ишигуро-сан. Уходите и дайте нам работать." "Конечно, капитан", сказал Ишигуро. Он коротко и скупо поклонился и ушел с несчастным и страдальческим видом. Грэм хихикнул: "Ты классно вышиб его." Коннор повернулся: "Зачем ты сказал ему, что хочешь допросить каждого гостя на приеме?" "А-а, дерьмо, мне просто хотелось взвинтить его", ответил Грэм. "Я же никак не могу допросить мэра. Разве я мог представить, что у этих задниц нет чувства юмора?" "У них есть чувство юмора", сказал Коннор. "А посмеялись-то над тобой. Потому что у Ишигуро была проблема и он ее решил с твоей помощью." "С моей помощью?", нахмурился Грэм. "О чем ты толкуешь?" "Ясно, что японцы хотели задержать расследование", сказал Коннор. "Твоя агрессивная тактика дала им превосходный предлог -- вызвать связного из специальной службы." "Ой, не надо", сказал Грэм. "Насколько им было известно, офицер связи должен был прибыть сюда через пять минут." Коннор покачал головой. "Не прикидывайся ребенком: они точно знали, кто сегодня вечером на дежурстве. Они точно знали, как далеко находится Смит, и точно знали, сколько времени у него займет доехать сюда. Им удалось задержать расследование на полтора часа. Классная работа, детектив Грэм." Грэм долго смотрел на Коннора. Потом отвернулся. "Твою мать", сказал он. "Тонна дерьма. Приятели, мне надо работать. Ричи? На коня! У тебя тридцать секунд до того, как мои парни войдут и сядут тебе на хвост. Ну пошли, все. Я хочу закончить прежде чем она завоняет." И он потопал к месту преступления.


x x x

Со своими чемоданчиками и свидетельскими картами группа обработки места преступления продвигалась вслед за Грэмом. Ричи Уолтерс направлял путь, снимая направо и налево и прокладывая дорогу в атриум, а потом через двери в конференц-зал. Стены конференц-зала были из дымчатого стекла, который смягчал блеск лампы-вспышки. Но я видел его внутри, делающего круги вокруг тела. Он снимал много: понял, что это будет большое дело. Я стоял рядом с Коннором. Я сказал: "Мне помнится, вы говорили, что плохо выходить из себя с японцами." "Верно", ответил Коннор. "Тогда зачем вы сами так поступили?" "К несчастью", ответил он, "это был единственный способ помочь Ишигуро." "Помочь Ишигуро?" "Да. Все это я сделал ради Ишигуро, потому что ему надо было спасти свое лицо перед боссом. Ишигуро не являлся самым важным человеком в комнате. Настоящим боссом, юяку, был один из японцев, толпящихся у лифта." "Я не заметил", сказал я "Это распространенная практика: выдвигать вперед меньшего человека, тогда как босс остается сзади и может спокойно следить за развитием ситуации. Точно так, как я делал с тобой, кохай." "Босс Ишигуро все время наблюдал?" "Да. А Ишигуро получил четкий приказ: не позволять начинаться расследованию. Мне же нужно было расследование начать. Но мне надо было сделать это таким образом, чтобы он не выглядел некомпетентным. Поэтому я сыграл вышедшего из себя гайджина. Теперь он мне обязан. И это хорошо, потому что позднее мне может понадобиться его помощь." "Он вам обязан?", спросил я, слегка встревожено. Эта идея у меня в голове не укладывалась. Коннор только что вопил на Ишигуро -- основательно унизив его, насколько я понимал. Коннор вздохнул. "Даже если ты не понимаешь, что произошло, поверь мне: Ишигуро понимает все очень хорошо. У него была проблема и я помог ему ее решить." Я все еще не понимал по-настоящему и начал было спрашивать, но Коннор поднял руку. "Думаю, нам лучше взглянуть на сцену, пока Грэм и его команда не перевернули все окончательно." ( Прошло почти два года с тех пор, как я работал в отделе детективов, и я почувствовал, как приятно снова столкнуться с убийством. Вернулись все воспоминания: напряжение ночи, адреналиновая тоска от плохого кофе в бумажных стаканчиках, все группы, работающие вокруг -- некая разновидность бешеной энергии, вертящейся вокруг центра, где кто-то лежит мертвый. Место действия каждого убийства обладает той же энергией и той же окончательностью в центре. Когда смотришь на мертвеца, то видишь некую очевидность, но в то же время -- невероятную загадку. Даже в простейшей домашней ссоре, где женщина наконец решается застрелить парня, смотришь на нее, всю покрытую шрамами и сигаретными ожогами, и задаешься вопросом: почему именно сегодня? Что такого особенного в сегодняшней ночи? Всегда понятно, на что смотришь, и всегда имеется что-то, что следует добавить. Сразу и то, и то. На месте убийства присутствует глубинное ощущение правды бытия, сути существования, до вони блевотины и дефекации. Обычно, кто-нибудь плачет и приходится к этому прислушиваться. Прекращаются обычные дрязги: лежит мертвец, и это неоспоримый факт, вроде валуна на дороге, который должны объезжать все машины. В такой мрачной и реальной обстановке прорастает настоящее товарищество, потому что работаешь допоздна с людьми, которых знаешь, знаешь по-настоящему хорошо, потому что видишь их все время. В ЛА случается по четыре убийства в день, по одному через каждые шесть часов. И каждый детектив на месте преступления уже имеет по десять убийств, висящих на нем, что превращает новое в невыносимое бремя, поэтому он и все остальные надеются раскрыть его на месте и убрать камень с дороги. Именно эта целеустремленность, напряжение и энергия сплачивают всех вместе. А после того, как занимаешься этим несколько лет, то к такому привыкаешь. И к своему удивлению, войдя в конференц-зал, я осознал, что тосковал по этой работе. Конференц-зал был весьма элегантен: черный стол, черные кожаные кресла с высокими спинками, ночные огни небоскребов за стеклянными стенами. Внутри комнаты тихо переговаривались техники, двигаясь вокруг тела мертвой девушки. Ее светлые волосы были коротко подстрижены. Голубые глаза, полный рот. Ей можно было дать около двадцати пяти лет. Высокая, длинноногая, атлетически сложенная. На ней было черное платье и чулки-паутинки. Грэм глубоко погрузился в осмотр; он стоял в конце стола, косясь на ее лакированные туфли с высокими каблуками, ручка-фонарик в одной руке, записная книжка в другой. Помощник коронера Келли завязывал на руках девушки бумажные пакеты, чтобы защитить их. Коннор остановил его: "Минуту". Он внимательно разглядывал одну руку, исследовал запястье, пристально рассмотрел, что под ногтями. Потом понюхал пальцы. Потом быстро их лизнул, один за другим. "Не трепыхайся", лаконично сказал Грэм. "Еще нет трупного окоченения, нет детрита под ногтями, нет кожи или нитей ткани. Я бы сказал, здесь вообще не много следов борьбы." Келли надел пакет на руку. Коннор спросил его: "Ты установил время смерти?" "Я работаю над этим." Келли приподнял ягодицы девушки, чтобы вставить ректальную пробу. "Дополнительные термопары уже на месте. Через минуту узнаем." Коннор тронул ткань черного платья, проверил этикетку. Элен из команды обработки места преступления с завистью сказала: "Это Ямамото." "Вижу", отозвался Коннор. "Что такое Ямамото?", спросил я. Элен ответила: "Очень дорогой японский кутюрье. Эта маленькая черная тряпочка стоит по меньшей мере пять тысяч долларов. Это если она купила подержанное. Новое, оно наверняка тысяч пятнадцать." "Его можно проследить?", спросил ее Коннор. "Наверное. Зависит от того, купила она его здесь, в Европе или в Токио. Проверить займет пару суток." Коннор сразу потерял интерес: "Не беспокойся. Это будет слишком поздно." Он достал маленькую фиброоптическую ручку-фонарик и с ее помощью осмотрел волосы и скальп девушки. Потом быстро заглянул в каждое ухо, изумленно пробормотав что-то над правым ухом. Я посмотрел через его плечо и увидел каплю засохшей крови на дырочке для сережки. Должно быть, я толкнул Коннора, потому что он глянул на меня: "Извини, кохай." Я отступил: "Прошу прощения." Потом Коннор понюхал губы девушки, быстро открыл и закрыл ее челюсть, потом осмотрел все во рту, светя своим фонариком. Потом повернул туда-сюда голову, заставив ее посмотреть на право и налево. Некоторое время он осторожно ощупывал ее шею, почти лаская ее своими пальцами. А потом очень резко он отступил от тела и сказал: "Олл райт, я закончил," И вышел из конференц-зала. Грэм фыркнул: "Он никогда ничего не стоил на месте преступления." Я спросил: "Почему ты так говоришь? Я слышал, он -- классный детектив." "А-а, черт!", сказал Грэм. "Ты же видишь сам. Он даже не знает, что надо делать. Не знает процедуру. Коннор -- не детектив. У Коннора -- связи. Вот так он и раскрыл все свои знаменитые дела. Помнишь пальбу на медовом месяце Аракава? Нет? Наверное, это было до тебя, Пити-сан. Келли, когда было дело Аракава?" "Семьдесят шестой", ответил Келли. "Верно, семьдесят шестой. Большой трахнутое дело того года. Господин и госпожа Аракава, молодая пара, приехавшая в Лос-Анджелес на медовый месяц, стояли на обочине в Восточном округе, когда их застрелили из проезжавшей машины. Типично гангстерская разборка. К несчастью, вскрытие показало, что госпожа Аракава была беременна. У прессы был великий день: ДПЛА не справляется с гангстерским насилием, трехдюймовые заголовки. Письма и деньги шли со всего города. Все горевали над тем, что случилось с молодоженами. И конечно, детективы, назначенные на дело, не смогли разгрести дерьмо. То есть, это дело об убитых японцах, они уткнулись в никуда. Поэтому через неделю вызвали Коннора. И он раскрыл дело за одни сутки. Трахнутое детективное чудо. То есть, когда на неделю позже. Физические улики давно исчезли, тела молодоженов вернули в Осаку, угол улицы, где это случилось, был завален кучами увядших цветов. Но Коннору удалось показать, что юный господин Аракава на самом деле был в Осаке весьма плохой парень. Он показал, что гангстерская перестрелка на углу улицы на самом деле была убийством якудза, заказанном в Японии и выполненном в Америке. И он показал, что этот гнусный муж всего лишь невинный посторонний: на самом деле целились в жену, зная, что она беременна, потому что хотели преподать урок ее отцу. Вот так Коннор вывернул все наизнанку. Милое дельце, твое мать, а?" "И ты думаешь, он сделал все с помощью своих японских связей?" "Ты сам ответил", сказал Грэм. "Насколько я знаю, очень скоро после этого он уехал в Японию на год." "Зачем?" "Я слышал, он работал в службе безопасности благодарной японской компании. Они о нем позаботились, они с ним так рассчитались. Он выполнил для них работу и они ее оплатили. Во всяком случае, я так считаю. На самом деле, никто не знает. Но он -- не детектив. Твою мать, да только взгляни на него теперь!" Выйдя в атриум, Коннор с мечтательным задумчивым видом разглядывал высокий потолок. Сначала он посмотрел в одном направлении, потом в другом. Казалось, он пытается нащупать идею. Вдруг он проворно пошел к лифтам, словно собрался уходить. Потом без предупреждения повернулся на пятках и снова направился к центру помещения и там остановился. Потом он начал осматривать листья пальмовых деревьев, которые в горшках были рассыпаны по залу. Грэм покачал головой: "Что он, садовник? Я говорю тебе: он странный парень. Знаешь, в Японию он ездил не один раз. Но всегда возвращался. Никогда не прирабатывался. Япония похожа на женщину, с которой ему невозможно жить, но и без нее жить невозможно тоже, понимаешь? Я сам на это блядство не куплюсь. Я люблю Америку. По крайней мере то, что от нее осталось." Он повернулся к команде ОМП, которые отошли от тела. "Эй, ребята, вы не нашли мне трусики?" "Нет еще, Том." "Мы ищем, Том." Я спросил: "Какие трусики?" Грэм поднял юбку девушки. "Твой друг Джон не позаботился завершить осмотр, но по мне это что-то значит. Я бы сказал, что из вагины сочится семенная жидкость, что на ней нет трусиков и что в паху у нее красная полоска там, где они жали. Внешние гениталии красные и набухшие. Совершенно очевидно, что перед тем, как она была убита, у нее было насильственное половое сношение. Поэтому я попросил ребят отыскать трусики." Один из команды ОМП сказал: "Может, они их вообще не носит?" Грэм ответил: "Она их носит, полный порядок." Я повернулся к Келли: "Как насчет наркотиков?" Он пожал плечами: "Мы сделаем лабораторные анализы всех жидкостей. Но на глаз она выглядит чистой. Очень чистой." Я заметил, что сейчас Келли был явно встревожен. Грэм тоже обратил на это внимание: "Ради бога, что ты там собачишься, Келли? Мы тебя вызвали с ночного свидания, что ли?" "Нет", буркнул Келли, "но сказать по правде, я не только не вижу никаких следов борьбы или наркотиков -- я не нахожу никаких свидетельств, что она вообще была убита." Грэм сказал: "Никаких свидетельств убийства? Ты шутишь?" Келли сказал: "У девушки синяки на шее, которые позволяют предположить, что у нее синдром сексуального рабства. Под гримом у нее знаки, что ее неоднократно связывали раньше." "И что?" "Ну, технически возможно, что она не была убита. Возможно, она внезапно умерла по естественной причине." "О, боже! Продолжай." "Весьма вероятно, что перед нами случай, который мы называем смертью от торможения. Мгновенная физиологическая смерть." "И что это значит?" Он пожал плечами. "Человек просто умирает." "Вообще без всяких причин?" "Ну, не совсем. Обычно имеются незначительные травмы в области сердца или нервные нарушения. Но этих травм недостаточно, чтобы вызвать смерть. У меня был случай, когда десятилетнему мальчику в грудь попал бейсбольный мяч -- не очень сильно -- и он упал замертво на школьном дворе. А ближе двадцати ярдов от него никого не было. В другом случае женщина попала в незначительную автоаварию, ударилась грудью о баранку, не очень сильно, и открыв дверцу, чтобы выйти, упала мертвой. Кажется, такое случается, когда имеется ранение шеи или груди, что может вызвать раздражение нервов, ведущих к сердцу. Вот так, Том. Технически внезапная смерть является реальной возможностью. А так как заниматься сексом не уголовное преступление, то это не убийство." Грэм воззрился на него: "Значит, ты утверждаешь, что, может быть, ее никто не убивал?" Келли пожал плечами. Он подобрал свою папку. "Я этого не отвергаю. Я ставлю смерть от асфиксии как вторую возможную причину смерти после задушения руками. Потому что есть шансы того, что ее задушили. Но ты должен пометить в уголке сознания, что может быть и нет. Может, она просто отключилась." "Прекрасно", сказал Грэм. "Мы это запишем. Под рубрикой фантазии медэксперта. И еще, может кто-нибудь из вас, ребята, установил ее личность?" Группа ОМП, продолжая обыскивать помещение, забормотала, что нет. Келли сказал: "Кажется, я получил время смерти." Он посмотрел на термометр и поискал в таблице. "Внутренняя температура: девяносто шесть точка девять по Фаренгейту. При окружающей комнатной температуре это примерно три часа после смерти." "Три часа? Великолепно. Слушай, Келли, мы уже знаем, что она умерла когда-то сегодня вечером." "Это лучшее, что я могу сказать." Келли покачал головой. "К несчастью, кривые остывания не слишком различаются для времени менее трех часов. Я могу только сказать, что смерть наступила в пределах этих трех часов. Но у меня впечатление, что девушка мертва достаточно долго. Откровенно говоря, я думаю, что время очень близко к трем часам." Грэм повернулся к команде ОМП: "Кто-нибудь уже нашел трусики?" "Пока нет, лейтенант." Грэм оглядел комнату и сказал: "Нет сумочки, нет трусиков." Я спросил: "Думаешь, здесь кто-то почистил?" "Не знаю", сказал он. "Но разве девушка, которая идет на прием в платье за тридцать тысяч долларов, обычно не носит сумочку?" Тут Грэм взглянул через мое плечо и улыбнулся: "Внимание, Пити-сан! На тебя смотрит одна из твоих поклонниц."


x x x

Ко мне широко шагала Элен Ферми, пресс-секретарь мэра. Ферми было тридцать пять, светлые волосы коротко подстрижены и, как всегда, прическа превосходна. В молодости она была добытчиком новостей, но уже много лет работала в офисе мэра. Элен Ферми была умна, легка на ногу и обладала великолепным телом, которое, насколько известно, оставляла лишь для собственного использования. Она мне нравилась достаточно, чтобы сделать ей пару одолжений, когда я работал в пресс-бюро ДПЛА. Так как мэр и шеф полиции ненавидели друг друга, то запросы из офиса мэра иногда передавались от Элен мне и я их улаживал. В основном мелочи: задержать публикацию отчета до уикэнда, чтобы он вышел в субботу. Или заявить, что обвинение в каком-то деле еще не выдвинуто, хотя оно уже было выдвинуто. Я делал это потому, что Фарли была прямым человеком, который открыто говорит все, что думает. И похоже, сейчас она тоже хотела сказать все, что думает. "Слушай, Пит", сказала она. "Я не знаю, что здесь происходит, но мэр услышал несколько весьма сильных жалоб господина Ишигуро..." "Могу представить..." "И мэр попросил напомнить, что у официальных лиц города нет причин проявлять грубость к иностранцам." Грэм громко сказал: "Особенно когда они делают такие большие пожертвования на предвыборную компанию." "Иностранцы не могут жертвовать на американские политические компании", сказала Фарли. "Вы это знаете." Она понизила голос. "Здесь чувствительный случай, Пит. Я хочу, чтобы ты проявлял осмотрительность. Ты знаешь, японцы особенно чувствительны, как к ним относятся в Америке." "Окей, хорошо." Она взглянула сквозь стеклянные стены конференц-зала в атриум: "Это Джон Коннор?" "Да." "Я думала, он в отставке. Что он здесь делает?" "Помогает мне в этом деле." Фарли нахмурилась. "Знаешь, у японцев к нему смешанные чувства. И для этого есть основания. Потому что тот, кто любил Японию и впал в другую крайность, становится ..." "Коннор не ..." "Ишигуро жалуется на грубость." "Ишигуро пытался указывать нам, что делать", сказал я. "А у нас тут убитая девушка, и похоже об этом все забыли..." "Не надо, Пит", сказала она, "никто не пытался указывать вам, как делать вашу работу. Я хочу только сказать, что тебе стоит принять во внимание специальный ха..." Она запнулась. Она увидела тело. "Элен", спросил я, "ты ее знаешь?" "Нет." Она отвернулась. "Ты уверена?" Я видел, что она испугалась. Грэм спросил: "Вы видели ее раньше внизу?" "Нет... может быть... наверное... Слушайте, приятели, мне пора возвращаться." "Элен, продолжай." "Я не знаю, кто она, Пит. Иначе сказала бы тебе, ты же знаешь. Просто будь с японцами посердечнее. Это все, что мэр сказал мне передать. Теперь мне пора идти." Она поспешила к лифтам. Я смотрел вслед, чувствуя беспокойство. Грэм подошел и встал рядом. "Великолепная задница", сказал он. "Но она больше тебе не ровня, приятель. Даже тебе." Я спросил: "Что ты имеешь в виду, говоря "даже"?" "Все знают, что у тебя была связь с Фарли." "О чем ты говоришь?" Грэм толкнул меня в плечо: "Давай, колись. Ты теперь развелся. Никто и не пернет." Я сказал: "Это неправда, Том." "Ты можешь делать, что хочешь. Видный парень, вроде тебя..." "Говорю тебе, это неправда." "Окей, хорошо." Он поднял руки. "Я ошибся." Я смотрел, как Фарли на другом конце атриума нырнула под ленту. Она нажала кнопку лифта и ждала его прихода, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Я спросил: "Ты действительно думаешь, что она знает, кто эта девушка?" "Да, чтоб я сдох", сказал Том. "Ты ведь знаешь, почему ее любит мэр. Потому что она стоит рядом и шепчет ему в ухо все имена. Людей, которых она не видела годами. Мужей, жен, детей, всех. Фарли точно знает, кто эта девушка." "Тогда почему она нам не сказала?" "Твою мать", сказал Грэм. "Наверное, это важно для кого-то. Она вылетела пулей, правда? Говорю тебе, нам лучше бы побыстрее узнать, кто эта мертвая деваха. Дерьмово, если я окажусь последним в городе, кто ее узнает." Коннор помахал нам через всю комнату. "Чего он теперь хочет?", спросил Грэм. "Так размахался. Чего это у него в руке?" "Похоже на сумочку", ответил я.


x x x

"Черил Линн Остин", прочитал Коннор. "Родилась в Мидленде, штат Техас, училась в Техасском государственном. Двадцать три года. Имеет квартиру в Вествуде, но здесь живет еще недостаточно долго, чтобы сменить техасские водительские права." Содержимое сумочки вывалили на стол. Мы двигали предметы авторучками. "Где вы нашли сумочку?", спросил я. Она была маленькая, темная, застежка кнопочкой с жемчужной вставкой. Сумочка в стиле сороковых годов. Дорогая. "В кадке с пальмой рядом с конференц-залом." Коннор расстегнул крошечное отделение. На стол выпала тугая пачка хрустящих стодолларовых бумажек. "Очень мило. О мисс Остин хорошо заботились." Я спросил: "Ключи от машины есть?" "Нет." "Значит она с кем-то приехала." "И, очевидно, намеревалась с кем-то уехать. Таксисты не меняют стодолларовых банкнот." Лежала также золотая пластиковая карточка Америкэн Экспресс. Губная помада и компакт-пудра. Пачка ментоловых сигарет "Милд Севен" -- японская новинка. Карточка ночного клуба "Даймацу" в Токио. Четыре маленькие голубые таблетки, вероятно, те самые. Пользуясь авторучкой, Коннор перевернул дорогую сумочку. На стол посыпались небольшие зеленые комочки. "Знаете, что это?" "Нет", ответил я. Грэм посмотрел через увеличительное стекло. Коннор сказал: "Арахис, завернутый в васаби." Васаби -- это зеленый хрен, который подают в японских ресторанах. Я не слыхал об арахисе, завернутом в васаби. "Я и не знал, что их продают вне Японии." Грэм проворчал: "А я их видел много раз. Так что ты теперь думаешь, Джон? Захочет Ишигуро добыть свидетелей, о которых ты просил?" "Слишком скоро я их не жду", ответил Коннор. "Ты прав, мать-перемать", сказал Грэм. "Мы не увидим свидетелей до послезавтра, пока адвокаты в точности не объяснят им, что говорить." Он шагнул от стола. "Ты же понимаешь, почему они тормозят нас. Эту девушку убил японец. Вот с чем мы имеем дело." "Возможно", сказал Коннор. "Ну-ну, приятель. Более чем возможно. Это их здание. А девушка как раз того типа, на которых они клюют. Красивая американская розочка с длинными стеблями. Ты же знаешь, как эти коротышки хотят трахаться с волейболистками." Коннор пожал плечами: "Возможно." "Давай-давай", сказал Грэм. "Ты ведь знаешь, что эти парни на родине весь день жрут дерьмо. Давятся в метро, трудятся в громадных компаниях. Невозможно высказать, что они думают. Потом они приезжают сюда, далеко от родимой сдержанности, и вдруг оказывается, что они богаты и свободны. И могут делать все, что захотят. И кто-то из них немножко сбрендил. Скажи мне, что я не прав." Коннор долго смотрел на Грэма. Наконец он сказал: "Значит ты видишь это так, Том, что японец-киллер решил успокоить эту девушку на большом столе конференц-зала Накамото?" "Точно." "Как символический акт?" Грэм пожал плечами: "Бог мой, кто знает? Мы тут не толкуем о нормальности. Но я скажу тебе одну вещь. Я хочу заполучить долботряса, который это сделал, даже если это станет моим последним достижением." ( Лифт быстро опускался. Коннор прислонился к стеклу. "Есть много причин, чтобы не любить японцев", сказал он, "но Грэм о них даже не подозревает." Он вздохнул. "Ты знаешь, что они говорят о нас?" "Что?" "Говорят, что американцы слишком поспешно создают теории. Говорят, что мы тратим чересчур мало времени на созерцание мира и потому не знаем, каковы вещи на самом деле." "Это идея Дзен." "Нет", засмеялся он. "Это просто наблюдение. Спроси любого японца-продавца компьютеров, что он думает о своих американских коллегах, и он тебе скажет именно это. Все, кто в Японии имеют дела с американцами, думают так. И когда посмотришь на Грэма, то понимаешь, что они правы. У Грэма не истинного знания, нет опыта, полученного из первых рук. Он просто скопище предрассудков и фантазий прессы. Он ничего на знает о японцах и ему никогда не приходило в голову попытаться узнать." Я сказал: "Так вы думаете, он не прав? Что девушку убил не японец?" "Я не утверждал этого, кохай", ответил Коннор. "Очень может быть, что Грэм прав. Но в данный момент..." Двери открылись и мы увидели зал приема, услышали оркестр, играющий "Серенаду лунного света". В лифт вошли две удаляющиеся с приема пары. Они казались похожими на агентов по продаже недвижимости: мужчины с серебристой сединой и уверенной осанкой, женщины хорошенькие и слегка прилипчивые. Одна женщина сказала: "Она меньше, чем я думала." "Да, крошечная. А этот... это был ее бойфренд?" "Наверное. Тот, что был с ней на видео?" "Мне кажется, это он." Один мужчина произнес: "Думаете, она надула буфера?" "Как все." Другая женщина хихикнула: "Кроме меня, конечно." "Верно, Кристина." "Но я подумываю об этом. Ты видела Эмили?" "О-о, она сделала свои такими громадными." "Ну, начало положила Джейн, вини ее. Теперь все хотят их большими." Мужчины повернулись и посмотрели в стекло. "Чертовски красивое здание", сказал один. "Оформление фантастическое. Должно быть, обошлось в состояние. Ты сейчас много работаешь с японцами, Рон?" "Примерно двадцать процентов", отозвался другой. "Чуть меньше, чем в прошлом году. Мне пришлось научиться гольфу, потому что они всегда хотят играть в гольф." "Двадцать процентов твоего бизнеса?" "Ага. Теперь они скупают округ Ориндж." "Да-да, они уже окружили Лос-Анджелес", смеясь, сказала одна из женщин. "Ну, что-то около. Вон их здание Арко", сказал один, указывая в стекло. "Кажется, сейчас у них в кармане семьдесят -- семьдесят пять процентов даунтауна Лос-Анджелеса." "И еще больше на Гаваях." "Черт побери, да они просто владеют Гаваями -- девяносто процентов Гонолулу и все сто процентов побережья Кона. Строят гольф-клубы, как бешеные." Одна из женщин сказала: "Этот прием будет завтра по TV? Там было полно камер." "Напомни, чтобы не пропустить." Лифт сказал: "Мосугу-де годзаймасу." Мы прибыли на гаражный этаж и люди вышли. Коннор посмотрел вслед и покачал головой. "Ни в какой другой стране мира", сказал он, "не услышишь, как спокойно обсуждают то, что их города и штаты продаются иностранцам." "Обсуждают?", спросил я. "Это те, кто продает." "Да, американцы просто рвутся продавать. Это удивляет японцев. Они думают, что мы совершаем экономическое самоубийство. И они, конечно, правы." Продолжая говорить, Коннор нажал кнопку на панели лифта с надписью: "Нажать в критической ситуации." Прозвучал мягкий звонок. Коннор поднял голову к видеокамере, вмонтированной в углу на потолке и приветственно помахал рукой. Голос в интеркоме произнес: "Могу ли чем-то помочь?" "Да", ответил Коннор. "Я говорю со службой безопасности здания?" "Верно, сэр. Что-нибудь не так с лифтом?" "Где вы располагаетесь?" "Мы на первом этаже в юго-восточном углу за лифтами." "Благодарю вас", сказал Коннор и нажал кнопку первого этажа. ( Офис службы безопасности Башни Накамото находился в небольшой комнате, всего пять метров на восемь. В ней доминировали три громадные плоские видео-панели, каждая разделенная на десятки меньших экранов. В данный момент большинство из них были просто черными прямоугольниками. Но один ряд показывал картинки вестибюля и гаража, на другом был виден идущий прием. Третий ряд показывал команды полицейских на сорок шестом этаже. Дежурил охранник Джером Филипс, черный, лет сорока пяти. Серая форма службы безопасности Накамото была влажной у воротничка и темной от пота под мышками. Когда мы вошли, он попросил оставить двери открытыми. Он явно забеспокоился, увидев нас у себя. Я почувствовал, что он что-то скрывает, однако Коннор отнесся к нему по-дружески. Мы показали свои значки и обменялись рукопожатиями. Коннор удачно высказался, что все мы, дескать, профессионалы службы безопасности и встретились, чтобы немного поболтать друг с другом. "Должно быть, беспокойное местечко, мистер Филипс?" "Ну, да, конечно. Прием и все остальное." "И толпа в этой комнатенке." Он вытер пот со лба. "Тут вы, ребята, правы. Набились все -- Иезус!" Я спросил: "Кто все?" Коннор взглянул на меня и сказал: "После того как японцы покинули сорок шестой этаж, они спустились сюда и наблюдали за нами на мониторах. Это правда, мистер Филипс?" Филипс кивнул. "Не все, но довольно многие. Толпятся здесь внизу, курят свои проклятые сигареты, глазеют, пыхтят и передают факсы." "Факсы?" "О-о, да, через каждую минуту кто-нибудь приносит очередной факс. Ну, знаете, написанный по-японски. Передают его по кругу и переговариваются. Потом один уходит, чтобы отправить факс обратно. А остальные стоят и смотрят, как вы, ребята, крутитесь там на этаже." Коннор спросил: "И слушают тоже?" Филипс покачал головой: "Нет. У нас нет звукового входа." "Я удивлен", сказал Коннор. "Оборудование кажется таким современным." "Современным? Черт побери, да оно самое передовое в мире! Это тот еще народ, скажу я вам. Они все делают правильно. У них самая лучшая противопожарная система. Самая лучшая защита от землетрясений. И конечно, самая лучшая электронная система безопасности: лучшие камеры, лучшие детекторы, все самое лучшее." "Я это вижу", сказал Коннор, "поэтому и удивлен, что у них нет звука." "Нет. Звука нет. Сделали только видео высокого разрешения. Не спрашивайте меня, почему. Что-то там с камерами и как они подвешены, насколько я знаю." На плоских панелях я смотрел на пять разных видов сорок шестого этажа, как их видят различные камеры. По-видимому, японцы установили камеры по всему этажу. Я вспомнил, как Коннор расхаживал по атриуму, уставившись на потолок. Должно быть, тогда он выслеживал камеры. Сейчас я видел Грэма в конференц-зале, управляющего полицейскими командами. Он курил сигарету, что совершенно против правил поведения на месте преступления. Я увидел, как Элен потянулась и зевнула. Кроме того, Келли готовился переложить тело девушки со стола на тележку и застегнуть мешок, и он... И тут меня ударило.





оставить комментарий
страница1/14
Дата23.01.2012
Размер3.34 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх