Обмена мнениями кризис 2008 года. Мы решили главным сделать мировой опыт антикризисных мер icon

Обмена мнениями кризис 2008 года. Мы решили главным сделать мировой опыт антикризисных мер


Смотрите также:
Сводный отчет по выполнению мероприятий Программы антикризисных мер в Кемеровской области за 9...
Программа антикризисных мер правительства Республики Карелия на 2009 год Петрозаводск, 2009...
С. Н. Норкин Практик-метододолог...
Программа антикризисных мер Волгоградской области на период 2009-2012 годы (проект)...
Развитие методологического обеспечения стратегических и антикризисных государственных проектов и...
Программа антикризисных мер Правительства Российской Федерации на 2009 год...
Экономика кондратьевские циклы и современные кризисы...
И. А. Погосов Е. А...
И. А. Погосов Е. А...
«Об итогах работы управления лесами Тамбовской области и подведомственных организаций по...
Мировой порядок и внешняя политика России в свете Кавказского кризиса 2008 г...
«Итоги работы промышленности и энергетики в 1 квартале 2009 года и задачи по развитию реального...



Загрузка...
страницы:   1   2   3   4   5   6
скачать
30 марта 2009 года в Каминном зале Дома экономиста состоялось заседание Круглого стола Международного Союза экономистов под руководством Президента Международного Союза экономистов, Президента Вольного экономического общества России Попова Г.Х. по теме «Мировой опыт антикризисных мер».КРУГЛЫЙ СТОЛ МЕЖДУНАРОДНОГО СОЮЗА ЭКОНОМИСТОВ ПО ТЕМЕ «МИРОВОЙ ОПЫТ АНТИКРИЗИСНЫХ МЕР»За Круглым столом для обсуждения наиболее актуальных экономических проблем собрались ведущие ученые, экономисты и общественные деятели с целью анализа сложившейся экономической ситуации в мире и Российской Федерации, проведения исследования причин масштабного кризиса современности, разработки системы оптимальных антикризисных мер, направленных на стабилизацию экономического положения в России и мировой экономике в целом.


^ В центре обсуждаемых проблем стояли следующие вопросы:
1. Анализ мирового опыта антикризисных мер;
2. Определение средств минимизации неизбежных последствий кризиса, которые особенно остро проявятся в социально-экономической сфере;
3. Поиск оптимальных путей подъема экономики и создание новой экономической модели, наиболее приемлемой для России в посткризисный период;
4. Разработка инновационной модели экономических отношений в системе мирохозяйственных связей.


ПОПОВ Гавриил Харитонович – Руководитель Круглого стола, Президент Международного Союза экономистов, Президент Вольного экономического общества России, академик РАЕН, д.э.н., профессор

Уважаемые коллеги! После ряда индивидуальных бесед мы решили организовать эту нашу коллективную встречу.
Тема обмена мнениями - кризис 2008 года. Мы решили главным сделать мировой опыт антикризисных мер.
Почему мировой? Да потому, что кризис является мировым. Местнические подходы к нему приводят к полуанекдотическим результатам. Так, недавно один из видных деятелей регионального правительства сказал: у нас прекрасная антикризисная программа, но все зависит от того, какая будет ситуация к концу 2009 года в мире. Если все зависит от цен в мире, от мировых цен – то остается плестись в хвосте мирового кризиса.
Почему сейчас собрались? Да потому, что все антикризисные программы в мире уже приняты: и в США, и в Китае, и в ЕС и у нас в России. С одной стороны, база для обсуждения есть. С другой – нельзя без комментариев принимать эти программы.
Благодарю всех за желание принять участие в этой узкой профессиональной встрече.
Здесь, за столом собрались известные люди. Все они представляют уважаемые организации и занимают в них ответственные посты. Но тут, в Союзе экономистов, все мы – экономисты и представляем ее величество экономическую науку.
По сложившимся уже почти за 250 лет существования Вольного Экономического общества – портреты его руководителей на стенах вокруг нас - мы представляем тут все точки зрения. Но именно экономические. У нас не приняты и политизированные дискуссии. Не принято кого-то в чем-то обвинять. У нас принято не столько критиковать других, сколько излагать позитивную часть своей позиции. Словом, тут не политический митинг, не дискуссионный клуб, а своего рода общий мозговой штурм.
Не стесняйтесь ссылаться на свои опубликованные работы - ведь время для выступления – всего 10 минут. Но зато будет предоставлено слово всем присутствующим. Через пару часов будет перерыв на кофе с бутербродами в соседнем зале – в нашей библиотеке.
Материалы нашего обмена мнениями будут – после Вашей правки стенограммы – опубликованы и направлены в разные адреса: и здесь, в Москве; и за рубежом.
Я хотел в своем вступительном слове тезисно обозначить четыре узловые темы нашей дискуссии:
- о причинах и характере мирового кризиса;
- о тех позитивных антикризисных мерах, которые заслуживают внимания;
- о внесистемной модели устройства экономики и жизни, которая бы устраняла базу для катастрофических по характеру кризисов;
- о том, как России использовать возможности мирового кризиса.
1. Причины и сущность кризиса.
Имеют основания соображения о таких причинах кризиса как ситуация в мире и в отдельных странах; ошибки лидеров стран и бизнеса; внешние воздействия и т.д.
Имеют основания и соображения о неизбежности циклов в рыночной экономике – как спутнике ее свободы. Имеют основания и соображения о «длинных волнах» Кондратьева или о циклах климата Гумилева.
Но я хотел бы обратить внимание на следующее факторы, лежащие в основе кризиса.
1. Диспропорции между работниками в мире по уровню производительности их труда.
2. Диспропорции в уровне потребления на душу населения.
3. Диспропорции по масштабам накопленного богатства на душу населения.
4. Диспропорции в темпах роста населения, причем быстрее всех плодятся самые бедные.
5. Диспропорции в структуре населения: растет процент больных и процент пожилых.
6. Несоизмеримо высокая энергоемкость нынешней цивилизации.
7. Потребительство как главная черта цивилизации. Потребительство в экономике. В культуре. В образовании. В спорте. В интеллектуальной сфере.
8. Диспропорции идеологические, мировоззренческие: иудейско-христианские, буддийские, мусульманские.
9. Диспропорции природных богатств и границ государств.
10. Диспропорция внутри стран. В Китае – город и село. В России – устаревшая на 50-100 лет производственная база индустрии; отсталое сельское хозяйство, все еще непропорционально большой и тоже отсталый ВПК. В Америке – Северная и Южная части материка. И т.д.
Основная моя мысль: имеет место кризис современной цивилизации потребления, энергозатратной и антиинтеллектуальной.

2. Опыт антикризисных мер
Во-первых, надо выявить новое. Так, в борьбе с безработицей в США не просто организуются общественные работы, а создаются рабочие места на предприятиях, производящих солнечные батареи, то есть общественные работы ориентированы на будущее. В Германии – имеет место не просто помощь потребителю, а при политике наиболее экологичных авто.
Во-вторых, особенность мер заботы о пострадавших и о бедных.
В-третьих, особенность мер по обузданию богатых, по наказаниям для них. Например, 90% налог, введенный президентом Обамой на все бонусы, получаемые руководителями структур, получающих помощь государства.
В-четвертых, надо отметить и опасные тенденции. Увольнение гастарбайтеров. Изгнание гастарбайтеров из страны – это исключительно опасный для будущего процесс. Уйдут миллионы людей, которые унесут обиду на долгие годы. Перевод финансов за рубеж. Закрытие филиалов за рубежом. Призывы покупать «отечественное» и т.д.
3. О внесистемной модели мира без катастрофических кризисов.
Пока мы не преодолеем основ нынешнего мироустройства – нам от перспективы кризисов не уйти.
На днях я прочел, что в Испании арестован и будет привлечен к суду 33-летний житель Каталонии Энрике Дурана. Он – в 39 банках взял кредитов на полмиллиона евро и потратил их на издание своей газеты «Мы можем!» с пропагандой мер, которые они называют «антисистемными». Они обсуждают проект общественного устройства жизни без банков, с кооперативами, проект, как они говорят постиндустриального общества. Пока что они призывают граждан взять все свои деньги из банков и не платить проценты по кредитам.
Если даже простые испанцы уже начинают понимать необходимость радикальных перемен, тем более это долг ответственных ученых-экономистов.
Мои подходы и представления по этой новой модели я изложил в «Московском комсомольце». Я думаю желающие могут посмотреть, кому не довелось посмотреть.
Собственно, мои предложения сводятся к тому, что нужна совершенно новая экономическая система и новая политическая система.
Повторяться я здесь не буду, но хочу обратить внимание на следующее.
Мне нетрудно было это всё предлагать, потому что всё советское время меня учили, что будет Мировая советская республика. Мы в университете даже проводили диспут на эту тему, как она будет организована, и как она могла бы выглядеть.
Меня упрекают: я хочу лишить Россию ее нынешних главных козырей: ракетно-ядерного и нефтегазового.
Это козыри. Я согласен. Но как их использовать?

Играть до проигрыша? До ситуации, когда у многих стран будут бомбы и ракеты? Когда спрос на углеводородное сырье упадет?
Ведь совершенно очевидно, что через несколько лет мы останемся без ракетно-ядерной монополии.
Одна за другой страны лихорадочно создают бомбы и создают межконтинентальные ракеты. Значит всё наше монопольное в этом отношении отпадет, – козыря не будет.
Совершенно очевидно, что не пройдёт и 5-10 лет, как мы лишимся и углеводородного козыря, – мир быстро и решительно преодолевает и этот козырь.
Если мы и сейчас этими козырями эффективно не сыграем – мы ничего и не получим.
Я считаю, что козыри можно и нужно использовать иначе. В крупной игре.
Вспомним 1989 год. Козыри у нас были: соцлагерь и СССР.
Если бы в 1989 году отказались от соцлагеря и ГДР – получили бы не менее 500 миллиардов долларов: и сразу, и постепенно. И в натуре, и в виде заводов.
Если бы в 1989 году отказались от Прибалтики и трех Кавказских республик – получили бы еще 500 миллиардов.
Испугались масштабной политики. Итог – нет ни соцлагеря, ни СССР. Нет денег. Нет даже тех 37 миллиардов из США, ради которых Б.Н. Ельцин предпочел ввести Е.Т. Гайдара вместо меня в правительство.
Сейчас надо бросать козыри - и ракетно-ядерные, и сырьевые - в крупную игру. Сегодня мы под эти козыри выиграем солидные доли в общем пироге нового мироустройства. Иначе завтра будем в роли, похожей на роль министра Козырева после 1991 года, роль приживалки в барском доме.
Скажем прямо - не получился мир «мирового СССР». Не получился мир «США – СССР». Зачем ждать мира «США – Китай», в котором мы будем шестерками? Лучше предложить и начать строить устраивающий нас мировой дом.
Национальный интерес России действовать по крупному, масштабно, немедленно. Это значит, попытаться устроить тот новый мир так, чтобы по максимуму получить выгоды от этого устройства, грубо говоря, получить большие квоты в этом новом мире везде, где только можно. Сейчас с этими козырями мы эти квоты можем получить.
Кстати, если США подумают, то и им выгодно начать устройство нового мира сейчас: тоже в виду очевидных перспектив получить весомые «квоты» в новом сообществе.
4. Уроки для России
Четвертой областью нашей дискуссии должны стать уроки для России.
Кризис 1929 года позволил Сталину провести индустриализацию страны, закупая по дешевке, а часто и в кредит лучшие в мире заводы – особенно в США и в Германии.
Ни рубля не было истрачено на поддержку существовавших в СССР старых заводов с их техникой вчерашнего дня. Условно говоря, ни рубля не получили, говоря сегодняшним языком, ни ВАЗ, так и не наладивший современное производство советских авто, ни те, кто уже два десятилетия не может дать соответствующие мировым стандартам пассажирские авиолайнеры. Если в тридцатые годы строили на старых заводах, то – с особым бюджетом, отдельным хозрасчетом, чтобы ни один рубль из области инноваций не попал на ремонт обреченного.
Подход Сталина был жесток и беспощаден. Вспомним трудящихся, посаженных на норму потребления по карточкам и, как Остап Бендер в «Золотом теленке», читающих объявления в магазинах: «Штанов нет».
Чудовищная коллективизация разорила российское крестьянство, но дала Сталину какой-то экспорт продовольствия и валюту.
На аукционах Европы и Америки выставили сокровища музеев страны.
Но деньги были собраны. И брошены на закупку всего лучшего, что готов был продавать Запад.
И сегодня мировой кризис дает нам возможность радикально обновить всю нашу устаревшую на полвека и на век техническую базу и выйти на мировой уровень производительности труда.
Мировой кризис позволяет освободиться от того, что висит камнем на шее нашей экономики. Освободиться и от тех, кто около этого камня греется.
О двух главных козырях – ракетно-ядерном и углеводородно-сырьевом – я уже говорил. Еще есть козыри. Первый – накопленные золотые резервы в результате уникальной ситуации с ценами на нефть и газ. Второй – состояние народа. Третий – власть.
Сначала о резервах. Они быстро тают. Но пока что это – резерв.
О массах. Я не раз говорил, что платить за кризис должны богатые. Но платить должны все. Ведь это массы избирали Ельцина и его бюрократов и олигархов. Ведь это массы голосовали за нынешнюю номенклатуру. Дело не в наказании масс – просто без их жертв нельзя выскочить из отсталости.
Надо поддержать социально слабые слои. Ввести карточки с гарантированными нормами снабжения по стандартно низким ценам.
А остальные деньги из социалки направить на закупку заводов, нанотехнологий, на оснащение лабораторий НИИ, вузов. Пусть будет 20 НИИ – но с такими базами, о которых мечтают ученые. Пусть будет 100 вузов, но опять-таки на высшем уровне оснащения. Зарплата ученых – но именно тех, кто доказал, что он ученый – должна быть самой высокой в мире.
Цены сегодня низкие не только на нефть или в строительстве. Они упали и на электронику, и на нанотехнологии. Надо этот шанс использовать. Другого не будет.
Теперь о власти. Я не раз говорил о недостатках именно квазидемократической власти. Теперь пора использовать возможности этой беды.
На Западе лидеры и партии реально зависят от голосований. Им надо подкупать избирателей, чтобы отвоевать себе голоса.
У нас нет настоящих партий. Нет профсоюзов. Нет независимого бизнеса. Пассивна основная масса народа.
Власть поэтому может не подкупать, а давить. Ради будущего. Два оставшихся года и шесть лет следующего президентства – срок вполне достаточный.
В конце своего вступительного слова я хотел бы обозначить две главные опасности и для экономической теории, и для хозяйственной практики.
Первую я бы назвал опасностью «наступать на старые грабли» и набивать старые шишки. Говоря кратко – продолжать делать то, что, собственно и привело к кризису.
Вторую я бы назвал опасностью реставрации государственно-бюрократического социализма. Образно говоря: извлечение из старых сундуков, без критики, траченных молью теорий и опыта. Позитивное из прошлого надо обязательно брать. Но нельзя пытаться снова надевать давно уже распавшуюся старую шинель – это в конце концов понял даже гоголевский Акакий Акакиевич Башмачников. Надо идти вперед. По гегелевски – ассимилируя все позитивное из отрицаемого.
В заключение я хочу сказать, что здесь мы, как говорится, в своём кругу. Это всё для себя. И поэтому, мне кажется, мы можем обсудить вопрос значительно шире, чем он публично представляется.
Предлагаю начать дискуссию.
И первым я хотел бы предоставить слово Николаю Петровичу Шмелёву. Я не буду представлять выступающих – мы все здесь хорошо друг друга знаем, тем более, что мы здесь выступаем не как представители тех или иных структур, а в личном качестве как учёные.


^ Н.П. ШМЕЛЕВ, директор Института Европы РАН, академик РАН, д.э.н., профессор

Гавриил Харитонович, видимо, намеревался дать общую картиночку ситуации, и надо сказать, что эта попытка у него получилась. Но, естественно, и он сам не ожидает, что по всем пунктам с ним согласятся, да это и не надо пока, – слишком много неясного в ситуации. Я вот тут хотел бы отметить четыре пункта, по которым у меня есть соображения, которые могут не всем понравиться. Ну, то, что в кредитно-финансовой системе делается, в общем-то мы тут не оригинальны – мы делаем всё, что делает мир, или почти всё, и в общем-то это правильно. Но какие-то вещи наши специфические – я лично бы с ними не согласился. Ну, например, мне не нравится предоставление государственных кредитов банкам и другим институтам на беззалоговой основе, то есть даром. Может быть это всё-таки можно как-то повесить на следующие 10-20 лет, чтобы деньги налогоплательщиков, ну где по безусловно нужным, а где и по сомнительным направлениям, не тратить. Всё-таки какое-то чувство справедливости надо бы здесь сохранять, – не те эти монстры, чтобы их какой-нибудь несчастный российский пенсионер спасал, только он.
Второй момент. А может быть можно использовать эту ситуацию, нынешнюю, чтобы компенсировать ту в общем варварскую операцию, которую проделали в середине 1990-х годов с этими самыми залоговыми аукционами, когда государство клало деньги в банк, банк давал обратно государству 100 рублей, а под залог брал Норильский комбинат. Может быть можно попробовать сделать теперь наоборот. За те же 100 рублей выкупить Норильский комбинат назад, потом его немножко подтянуть, и продать уже за серьёзные деньги, а не за эти воровские, за которые это было продано. Мне последние лет 15 эта цифра перед глазами стоит, что Россия получила за приватизацию всех активов, каких могла в сумме 9 млрд. долларов. Несчастная Боливия за это же время за национализацию государственных активов получила 90 млрд. долларов. Ну, трудно что-то объяснять, и поэтому может быть можно было бы попробовать восстановить некоторую справедливость. Ну и, мне кажется, сейчас время – это я внимательно изучал документ, который распространило правительство – ну хватит, собственно, мы единственные в мире, кто сохраняет плоскую шкалу налогов. Ну, хватит. Ну, всем уже дали подкормиться, ну уже пора хоть немножко о державе-то подумать. Я не за то, чтобы 13% отменять, я за то, чтобы дальше было хотя бы что-то похожее на американскую, европейскую шкалу налогов. Это опять-таки не то, чем нужно гордиться. Это в финансовой сфере. В сфере промышленной политики. Гавриил Харитонович, ну никак не могу согласиться с тем, чтобы о базовых старых традиционных отраслях можно забыть, и давай-давай-давай всё новое строй. Ну, во второй раз мы построим Эйфелеву башню, которая будет стоять на болоте, а этих четырёх опор иметь не будет. Мы с вами уложим и вообще уже уложили и текстиль, и почти всю пищевую промышленность. Вам не жалко автомобили, а мне жалко – там полмиллиона людей занято и т.д. Всё-таки должна быть какая-то стратегия, чтобы старые базовые отрасли, которыми на самом деле живёт народ, жили. Вообще надо менталитет в стране менять, избавиться от презрения к быдлу, ко всей этой шушере – малому бизнесу. Дескать, ничего, стерпит, уже не раз терпел, стерпит и дальше. Я помню свою дискуссию с Евгением Григорьевичем Ясиным, когда он вдруг вздумал обложить «челноков» таможенным налогом. Ну что ж ты делаешь? У тебя 10 млн. человек, а с семьями 30 млн. человек – за плечи мешок и в Китай тапочки покупать. И они себя кормят, и весь этот блок – пятая часть страны кормится, даже не думая о том, кто там в Кремле сидит и что они там делают вообще. Ну, этот подход, когда всю мелочь, всё старьё, всю эту шушеру давай сбрасывай, давай нанотехнологию… Ну, кто ж спорит – да, надо нанотехнологию. Но вытащит ли это? Я уж не говорю о том, что мы даже себе не представляем специализации страны, какая в будущем должна быть в высокотехнологичных областях. Явно, что мы уже теперь несколько поколений не сможем охватить всё, после того, что сделали с наукой, с образованием, со всем прочим. Надо на чём-то специализироваться, технический прогресс стимулировать в ограниченном наборе отраслей. А о старом потенциале, в котором средний возраст оборудования 25-30 лет сейчас, тоже надо думать. Явно, ещё 5-10 лет, и можно закрывать всё, всё, что раньше накопили за несколько поколений, за десятилетия. Но может быть как-то трёхнемся, начнём и это как-то подтягивать. Ведь вот клянутся: «Да, нанотехнологии, новое оборудование, новые отрасли – туда…» Но хоть кто-нибудь ответил на вопрос: как? Куда идти, я знаю тоже, и все знают, куда идти. А как это сделать, чтобы экономика была заинтересована в том, чтобы не из под палки нанотехнологию делали, а чтобы она из себя это делала. Сама по своему интересу. Нет такого механизма. Абсолютно никто не заинтересован (кроме палочной дисциплины), чтобы куда-то двигаться вперед – все и так, кому надо, свой кусок хлеба имеют. Ну и, тут ещё пара моментов. Мне кажется… Может быть это не вопрос сегодняшнего дня… Нет, именно сегодняшнего – это перспективы. Ну как мы проблему и естественных, и неестественных, и частных, и государственных монополий всё время куда-то под кровать заметаем, заметаем, чтобы не видно было. Что нет этой проблемы? Мы когда-нибудь сможем сделать что-то похожее, что американцы сто лет назад законом Шермана сделали? Когда они «Стандарт Ойл» разрубили на пять или на шесть компаний, и с тех пор больше не позволяют этому монстру возрождаться в прежнем виде. У нас с вами степень монополизации экономики невероятная. И когда начинают: «инфляция, инфляция, инфляция, монетаризм», печатают деньги. Ну да, печатают деньги. Вот жаль, Василия Михайловича Симчеры нет – он тут раздал на прошлом заседании свои расчёты. У него просто: немонетарные факторы инфляции где? Сговор, в первую очередь, или заговор – как хотите называйте. Это по его расчётам около половины инфляционного повышения цен каждый раз. Может быть всё-таки начнём бороться с монополизмом? Ну есть там несколько строчек в программе насчёт того, что монополиям надо переделы тарифов поставить. Но саму проблему монополизации… А при тех уровнях – и это я уже не один раз повторяюсь, говорил, – при том уровне сверхприбыльности, которые имеют у нас монополии, на кой чёрт им ваша нанотехнология? Она им и не нужна. 500-600% годовой прибыли – это гарантия того, что ничего не надо, никуда двигаться не надо. Уж не надо вспоминать о тех 5-15%, на которые живёт весь мир. Ну и, наконец, последний момент. Знаете, по-моему, новая ситуация делает оправданным скепсис тех, кто всё время с огромной боязнью, страхом и скепсисом смотрел на эти наши потуги присоединиться к Всемирной Торговой организации – к ВТО. Ну так вроде бы размышления на этот счёт красиво звучат, но силёнок-то нет на это присоединение. Ведь это их оценки, не наши, что если откроем по их требованиям все двери, то 90% нашей обрабатывающей промышленности ляжет – всё. И никакого авиастроения, судостроения, автостроения, энергомашиностроения – ничего этого не будет, это в течение пяти лет ляжет. Чем мы с вами жить собираемся? А сельское хозяйство? Я не аграрник. Я могу только со слезами смотреть, что здесь происходит. Но ведь тоже надо как-то думать о какой-то защите. Если от нас требуют ограничить 1 миллиардом долларов в год субсидии сельскому хозяйству – дескать, и это слишком много. Ну, сукины дети, ведь, если посчитать, Америка и Европа, у них один миллиард в день субсидии сельскому хозяйству. Только благодаря этому они могли подняться. Так что, я бы здесь голосовал за здоровый национализм и протекционизм, скажем, в пределах лет десяти. Всё-таки китайцы ведь какую стратеги выработали? Сначала экспортное наступление и импорт капитала, потом, когда уж деваться некуда – всю Америку заполонили товаром, а к себе не пускают, ну лет 15 разговаривали о том, чтобы присоединиться к ВТО. Компромисс и с той и с другой стороны – внутренний американский рынок ширпотреба и всего прочего за Китаем, Китай за это немножко пустит во внутреннюю свою экономику чужой товар, но ещё больше чужие деньги. Но пятнадцать лет ведь разговаривали. Нам-то кроме нефти, газа нечем выбиться на мировой рынок. Но если высокая технология всего полпроцента имеет, а традиционный рыбий зуб, сало, ворвань, пеньку никому не нужно, может быть хоть подготовиться к такому открытию дверей, за которое у нас значительная часть нашего экспертного сообщества выступает и сейчас. Спасибо.


^ Е.М. ПРИМАКОВ, Президент Торгово-Промышленной Палаты Российской Федерации, академик РАН, д.э.н., профессор

Триединая формула, которая определяет три взаимосвязанных задачи для России, при выходе из кризиса. Хочу подчеркнуть, что это очень зависимые друг от друга задачи. Поэтому я говорю о триединой формуле. Первая - минимизировать потери неизбежные от кризиса, которые скажутся в социально-экономической области. Вторая задача – это найти точки роста, оптимальные пути к тому, чтобы поднять экономику. И третья задача – это создать новую экономическую модель, базирующуюся на инновациях.
Нужно обратить внимание, что в Программе, которую сейчас передали уже в Госдуму, впервые говорится о специфике российского кризиса. Раньше мы говорили просто, что волны, идущие от Соединённых Штатов, нас захлестнули. А сейчас говорится, что докризисное развитие породило целый ряд диспропорций. Но это прямо не связывается с политикой, проводимой в докризисный период нашими финансистами – надо было бы сказать об этом. Одновременно впервые говорится о новой модели, на которую должна Россия выйти в посткризисный период. Но если мы должны выйти в посткризисный период на новую модель, то это означает, что эту модель мы должны создавать уже сейчас, в период кризиса.
Для этого необходимо если не ликвидировать, то смягчить образовавшиеся еще до кризиса диспропорции.
40% валового внутреннего продукта составляет экспорт сырья. Это предопределяет сырьевой характер экономики. Чуть-чуть отвлекусь. Некоторые считают, надо сейчас взять китайский опыт, и сделать акцент на том, чтобы максимально увеличить платежеспособность населения. Почему Китай идет на это? Потому что Китай выпускает и экспортирует готовую продукцию, которой заполонил весь мир. Когда спрос на эту продукцию резко за рубежом упал, они хотят её пустить на внутренний рынок. А что мы можем сделать, если поступим как китайцы? Этот огромный поток экспортируемого сырья, на который спрос падает и цена падает, развернем на внутренний рынок? А на внутреннем рынке у нас дифференциация не произошла, деструктуризация не произошла. Где там будут потреблять это сырьё? Поэтому нам не надо идти по тому пути, по которому пошёл Китай. Акцент на рост платежеспособности населения приведет лишь к росту импорта. В этом ущербность докризисного развития России. Следовательно нужно сделать акцент на деструктуризацию экономики.
Наряду с диспропорцией, которая проявилась в структуре валового внутреннего продукта, нужно назвать и другую: мы 90 млрд. долларов заплатили внешнего долга – очень хорошо, что мы заплатили – советского и российского, а в это время приобрели 500 с лишним миллиардов корпоративного зарубежного долга, который нужно сейчас погашать. Как его погашать, – это вопрос очень важный. Потому что сейчас склоняются, и правильно склоняются, к тому, что, во-первых, надо, чтобы платили в первую очередь сами крупные предприятия, которые задолжали. Пускай они расплачиваются сами. Мы уже привыкли к тому, что как только им нужно средства, идут с протянутой рукой в правительство, а в это время значительная часть огромных прибылей превращается в вознаграждение топ-менеджеров, идет на строительство шикарных зданий и т.д. Во многих странах сейчас вводятся наблюдательные советы в тех компаниях, кому государство даёт средства для погашения долгов. Это нужно нам продумывать тоже. Но, если действительно крупное предприятие не может погасить весь долг, то надо смотреть, какую часть долга оно может погасить за счёт продажи активов, даже иностранцам, – ничего страшного нет. Я не говорю о стратегических предприятиях. Стратегические предприятия – там государство должно взять за погашение долга активы предприятия и через какой-то период их приватизировать.
Теперь монополизация, ужасная монополизация. Если мы хотим решить задачу строительства новой модели экономики, нам безусловно надо подумать, как ликвидировать этот огромный «флюс». В борьбе с монополизацией рынков дело не ограничивается недопущением сговоров по ценам. Главное в том, что сверхприбыль получается монополистами за счет вытеснения конкурентов – вообще убираются конкуренты – путём захватов, путём разных методов. С этим нужно решительно кончать. И нужен такой механизм, который позволит государству значительную часть сверхприбыли забирать. В правительстве 1998 года мы впервые пришли к необходимости экспортной пошлины на нефть. Была установлена корреляция между размером этой пошлины на экспорт и мировыми ценами на нефть. При увеличении мировых цен она повышалась, при понижении понижалась и т.д. Но это только сохранилось в отношении нефти, больше ничего. А строительство? А другие наши производства, которые дают огромнейшие сверхприбыли. По жилищному строительству в Москве, например, в 10 раз прибыль превышает себестоимость.
Кризис этот показал, что главным источником финансирования нашей экономики перестают быть внешние источники, и это уже насовсем. Я подчёркиваю – главным источником. Потому что я отнюдь не выступаю за то, чтобы прекратить займы вообще за рубежом. Но главный источник должен быть внутренний. Для этого нужно создавать условия, кредитно-банковскую систему соответствующую. Поэтому, когда дали сначала значительные суммы кредитно-банковской системе, это было правильно. Но плохо было, что не учли, что не совпадают интересы нашей банковской системы с интересами реального сектора экономики. И банки ради увеличения своей ликвидности, ради усиления своей устойчивости, полученные средства пустили не в виде кредитов в реальной сектор. В то же время руководство не осознало и не использовало тот факт, что в операциях, с теми суммами, которые поступают из бюджета, банки перестают быть коммерческими, а становятся агентами правительства. Положение должно быть выправлено за счет усиления контроля за расходованием банками полученных от государства средств.
И самое главное, как мне представляется. Антикризисные меры, которые осуществляются, к инновационному преобразованию экономики непосредственно не имеют никакого отношения, или имеют малое отношение. В чём это проявляется? Например, 295 предприятий выделили. Но одним из критериев выделения этих предприятий должно быть, безусловно, наукоёмкое производство, а такого критерия нет. Градообразующее – очень хорошо. Создающее определённое направление в отраслях – очень хорошо. Но, в то же самое время, наукоёмкость – нужно было подчеркнуть. Наука. Соединённые Штаты, например, – мы часто оперируем этими примерами, – увеличили на 3,2% финансирование науки за счёт бюджета. А представляете, что такое для Соединённых Штатов 3,2% бюджета? Это огромная сумма.
Теперь по поводу того, что говорил мой друг, Гавриил Харитонович. Я с ним категорически не согласен. Я читал вашу статью в «Московском комсомольце» внимательно очень. Во-первых, это противоречивость у вас полная там. С одной стороны, вы говорите о том, что нужно создавать чуть ли не мировое правительство, потому что все те меры, которые вы предлагаете, без мирового правительства просто не осуществимы. А с другой стороны вы говорите, что нужно укреплять нашу страну путём чуть ли не сталинских методов, которые были использованы во время Сталина. Зажимать народ, хотя мы уже достаточно зажаты были в многие годы и в материальном плане, и в духовном и т.д. Я думаю, что это не выход из ситуации. В долговременном плане, очень долговременном, может быть через сто лет, будет тяга к созданию единого правительства, но это не задача XXI века. Да те же Соединённые Штаты… Посмотрите, как они борются за то, чтобы сейчас сохранить доллар в качестве единственной резервной валюты. Что, они отдадут это всё и будут смотреть на то, как у них всё отберут? Или другие? Или Европа? Это всё очень несбыточно и абсолютно не актуально.
Ещё один вопрос. Конечно, у нас очень большой разброс в стане получился между бедными и богатыми. И здесь конечно же надо думать о том, как перераспределять доходы. Это вопрос и политической стабильности. Я тоже выступаю, как и академик Шмелёв, за то, чтобы отказаться у нас от плоского подоходного налога. Кстати говоря, в 1998 году у нас вилка начиналась с 12% – это ниже, чем нынешние 13%. Определённое число людей вообще было освобождено от налогообложения. А прогрессия заканчивалась - 20%. Я уверен, что когда нам говорит наш министр финансов, что отказываться т плоского подоходного налога нельзя, потому что крупные налогоплательщики уйдут в тень, – я уверен, что из-за 20% никто не уйдёт в тень.
Но не только эти средства существуют, а и многие другие. Бедная часть населения должна иметь преференции, привилегии от государства.
Вы, Гавриил Харитонович, говорите о том, что нам нужна только техника и технология, которые ввозится из-за границы, а у нас всё прогнило в промышленности… Несмотря на то, что такие факты действительно имеют место быть, я скажу, что далеко не всюду. А вот разобраться с проблемой посредников, дилеров, которые делают наш капитализм уродливым, необходимо. Потому что эти дилеры и посредники увеличивают цены в два раза подчас, потому что они руководят теми, кто производит. Не потребитель непосредственно, а дилеры и посредники.





оставить комментарий
страница1/6
Дата23.01.2012
Размер1,14 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5   6
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх