Россия и Германия в годы войны и мира (1941 1995 гг.). М.: Изд-во \"Гея\", 1995. С. 395-447 icon

Россия и Германия в годы войны и мира (1941 1995 гг.). М.: Изд-во "Гея", 1995. С. 395-447



Смотрите также:
© крон-пресс, 1995 © Перевод, В. В. Федорин, 1995 isbn 5-232-00146-9 © Оформление, Η. Η. Орехов...
Закон от 24. 11. 1995 №181-фз (ред от 24. 07...
С. Горин, 1995 "Лань", 1995...
С. Горин, 1995 "Лань", 1995...
Письмо Государственного комитета Российской Федерации по физической культуре и туризму от 25. 01...
Российская федерация федеральная служба по интеллектуальной собственности...
Владимирский край в годы Великой Отечественной войны (1941-1945)...
«Издано в годы Великой Отечественной войны»...
«Издано в годы Великой Отечественной войны»...
Семь лекций по истории социологии. М.: Мартис, 1995. 204 с...
Моей работы «Моя родная станица в годы Великой отечественной войны и оккупации»...
Табадиев Кубатбек Шакиевич...



страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9
скачать

Россия и Германия в годы войны и мира (1941 - 1995 гг.). М.: Изд-во "Гея", 1995. С.395-447.

Потсдам: финал и новое начало


Когда Сталин 15 июля 1945 г. мчался специальным курьерским поездом в Потсдам на последнюю конференцию союзников по только что закончившейся войне, он уже знал: сотрудничеству с Англией и США приходит конец. То же самое относительно Сталина понимали прибывшие на конференцию Черчилль и Трумэн. В Потсдаме все, конечно, окончилось хорошо: договорились о послевоенном устройстве мира в духе согласия. Но это были последние добрые слова. Что стояло за ними? Громадные советские армии — в центре Европы. Уже в дни конференции США взорвали атомную бомбу и через четыре дня после Потсдама сбросили ее на Хиросиму, возвестив миру о своем новом могуществе. В Москве также мыслили категориями победителей. Молотов: «Нам надо было закрепить то, что завоевано... Везде наводить порядок. Прижимать капиталистические порядки» [1]. Сталин: «Первая мировая война вырвала одну страну из капиталистического рабства. Вторая мировая война создала социалистическую систему, а третья навсегда покончит с империализмом» [2]. К третьей — следовало начинать готовиться уже сейчас.
^

О сущности холодной войны


Ныне, спустя много лет, становится очевидным, что холодная война вместе с второй мировой войной была грандиозной эпохой перехода мира в новое качество: от индустриального общества в постиндустриально-информационное. Первое характеризовалось непрестанной борьбой всех со всеми на основе идущих из прошлого политических теорий. Второе — движением ко все большему единению мира. Этот переход, охвативший середину и вторую половину XX столетия, Наполнен невиданным доселе противоборством. Тоталитарные режимы не были готовы к переходу в новое сообщество, ибо сознавали, что оно подорвет основы их власти: у нацизма — расовую доктрину, у сталинизма — доктрины классовой борьбы и мировой пролетарской революции. (с.395)

Но государственные структуры, основанные на отживающей философии не могли долго противостоять новому. Нацизм рухнул в развязанной им второй мировой войне. Сталинизм не мог выдержать соревнования с постиндустриальным сообществом в войне холодной, что определило ее исход.

Решающим этапом, когда Запад, входящий в информационное сообщество, сделал рывок вперед, был комплекс событий конца 40-х — 60-х гг. — план Маршалла, интеграция Западной Европы с США и создание коллективной обороны складывающегося нового западного общества.

Забегая несколько вперед, скажем, что Сталин, отказываясь от плана Маршалла и связанных с ним реформ, отгораживаясь от Запада «железным занавесом», интуитивно понял, что кибернетика и генетика, эти новейшие достижения науки, составившие основу информационного сообщества, подрывают самые глубокие принципы его системы и власти, означают крах его философии, основанной на классовой борьбе и победе над капитализмом.

Поэтому, отгораживаясь от нового, он развернул борьбу против кибернетики как «буржуазной лженауки», против генетики и всех ее носителей, против плана Маршалла, способного открыть двери для проникновения с Запада опасных для догматического коммунизма идей постиндустриального общества. А эти «удары внутри» усиливали холодную войну вовне.

Здесь — решающий поворот послевоенной истории, главные корни холодной войны как борьбы за переход мира в новое качество. Но об этом — речь впереди.
^

Как и когда началась холодная война?


Началом холодной войны, которая охватывает почти всю вторую половину XX столетия, вряд ли верно по традиции считать известную речь Черчилля в Фултоне либо споры на Потсдамской конференции или даже атомную бомбардировку Хиросимы. Все началось значительно раньше, если рассматривать события в широком плане. По большому счету истоки холодной войны — в кризисе первых десятилетий века, когда в 1917 г. была заявлена политика мировой пролетарской революции, империализм определен как «паразитический и загнивающий». И когда в то же время Запад отверг коммунизм, объявил ему войну, намереваясь, по словам Черчилля, «задушить его в колыбели». Антигитлеровская коалиция времен второй мировой войны не могла не быть лишь временной паузой, вынужденным сближением тоталитаризма и демократии для уничтожения врага, непосредственно грозящего (с.396) обоим. Она с неизбежностью стала распадаться, как только обозначилось, что задача близка к выполнению, и проявилось это намного раньше 1945 г.

Затем открылся второй этап холодной воины, собственно и получивший это название и ставший невиданной формой противостояния, изменившего и потрясшего мир.

Сталин был убежден, что победа во второй мировой войне создаст условия для расширения позиций коммунизма в Европе и мире на основе повсеместного роста национально-освободительного антиимпериалистического революционного движения, что начался «новый этап общего кризиса капитализма», что неотвратимо развиваются процессы, предсказанные марксистско-ленинским учением, и что настало время использовать их.

Но, с другой стороны, он не меньше, а быть может, еще больше, чем в тридцатые годы, боялся за безопасность страны и внутреннюю прочность тоталитарной системы, потому что война заставила несколько разжать ее тиски, дать определенный простор инициативам людей, росткам либеральных настроений, надеждам на отказ от репрессивной внутренней политики 30-х гг.. на большие свободы, на изменения в колхозной системе, в правах людей.

Наконец, Сталин и его окружение видели, что союзнические отношения с западными державами времен коалиции могли способствовать проникновению с Запада неприемлемой буржуазной идеологии, либерализма, идей, способных подорвать все здание созданной им тоталитарной системы. Поэтому следовало изменить отношения с Западом, решительно отдалиться от его воздействия и подавить нарождавшийся внутренний либерализм, что и стало осуществляться особенно с 1948 г. как внутри, так и в странах, где стояла Красная Армия и насаждался новый общественный строй.

Эти восточноевропейские страны могли рассматриваться как оборонительный пояс безопасности впереди западных границ от возможной будущей агрессии из Европы, наподобие того, который создавался по пакту Молотова — Риббентропа. Фантом повторения 1941 г., как и давний опыт «санитарного кордона», видимо, надолго остался в сознании Сталина. И вместе с тем это мог быть исходный плацдарм для воздействия на Западную Европу в будущей войне с империализмом, в неизбежности которой Сталин не сомневался.

В свою очередь, и на Западе с окончанием мировой войны правящая элита все меньше собиралась продолжать союзнические отношения с СССР. Его в огромной степени усилившийся авторитет в мире, включая Европу. Азию и Америку, внушал такие же опасения, как и рост и (с.397) повсеместное развитие левых, прокоммунистических сил; как и распад колониальной структуры и образование множества новых государств из которых отнюдь не все оказывались лояльными западным ценностям. Активность коммунистов во Франции, Италии, других странах, в американских профсоюзах, широкие симпатии населения США к СССР, особенно среди интеллигенции, следовало пресечь. Вместе с тем западная элита стала считать неприемлемым военное присутствие СССР в Европе в тех формах, которые оно принимало как гарантию силового перенесения тоталитарного режима в восточноевропейские страны. Установление социалистических режимов сталинского образца в Восточной Европе, требования Сталина к Турции (проливы, Каре, Ардаган), к Северному Ирану, усиление коммунистических движений в Греции, в ряде стран Азии и, наконец, позже, победа коммунистов в Китае и образование КНР — все это полностью меняло баланс мировых сил, что Запад счел для себя абсолютно неприемлемым.

Исторические сдвиги такого размаха развивались под сенью американской атомной бомбы и стимулируемой ею агрессивно-угрожающей риторики, когда наиболее горячие головы там и тут вместо вопроса будет или нет новая война, ставили вопрос: «когда она начнется»? Чаще всего назывался год 1952-й.
^

Идеи и мифы


Идеология, питавшая новую фазу холодной войны, в ее начале по главной своей сути мало чем отличалась от всего предыдущего. В иных исторических условиях это была устаревшая фразеология, напоминавшая довоенные годы, хотя слова и темы приспосабливались к иной эре. Черчилль во время второй мировой войны говорил, что «пошел на союз с чертом против дьявола». В 1942 г., т.е. в разгар Сталинградской битвы, видный аналитик США Джон Спикмэн писал президенту: «Было бы невыносимым для США, если бы трансатлантический и транстихоокеанский районы оказались бы в руках столь же сильной державы, как США... Коалиция России и Китая была бы для США столь же опасна, как и угроза сверхмощной России [3]. Уже с 1944 г. возникали противоречия из-за будущего Польши, а затем — Восточной Европы в целом.

По логике и психологии военного времени, перешедшей в мирное, главным аргументом сторон была военная сила.

Военный министр США Стимсон писал госсекретарю Стеттиниусу перед Ялтинской конференцией 1945 г.: «США должны обладать (с.398) абсолютной мощью, укреплять ее и управлять ею» [4]. Посол в СССР Гарриман заявлял Трумэну 20 апреля 1945 г.: «Европа стоит перед нашествием варваров» [5].

Идея «абсолютной мощи», способной принести безоговорочную победу, становилась одним из главных мифов начальной стадии нового этапа холодной войны. «По истечении двух часов практически вся Россия должна будет превратиться в дымящиеся, зараженные радиоактивными осадками руины», — писал Вильям Мур, один из «ядерных планировщиков», об ожидаемых результатах будущей войны. Дипломатия сторон отныне опирается на военную силу. Все боятся новой войны, но пугают ею друг друга, ведя одновременно жесткую полемику в ООН, в Совете министров иностранных дел, на Парижской мирной конференции.

Опасаясь, что ослабление и распад Британской империи усилят позиции Сталина на Балканах, в Греции, Турции, в Азии, США объявляют новую внешнеполитическую концепцию (доктрина Трумэна), означавшую окончательный переход к глобальной политике «устрашения» и похороны идей изоляционизма. Постепенно цепь американских военных баз охватывает Советский Союз, на что Сталин отвечает усилением военных приготовлений. Мир вступает в послевоенную эпоху гонки вооружений, охватившую многие десятилетия и глубоко изменившую его.

С другой стороны, мысль о неотвратимости мировой революции, казалось бы угасшая во время второй мировой войны при совместных с буржуазией действиях против фашизма и роспуске Коминтерна, возрождается.

Сталин выступает глашатаем нового мирового статуса СССР, державы-победительницы с глобальными интересами, идеологически и политически противоположными американским, с преувеличенным ощущением военного величия.

Столкновение нарастало. Но с разными возможностями и перспективами. Мало затронутая войной мощная Америка и разоренный Советский Союз. Демократия и тоталитаризм. Вступление в борьбу при таких условиях предопределяло ее будущий весьма отдаленный исход. А пока Молотов в Сан-Франциско при создании ООН говорит об угрозе новой империалистической агрессии. Журнал «Большевик» возвращается к теме необходимости «борьбы против капиталистического рабства». Сталин в предвыборной речи 9 февраля 1946 г. заявляет о неминуемости войны с Западом, поэтому нечего и думать о переводе экономики на мирный путь. На Западе эта речь сразу же названа объявлением третьей мировой войны. (с.399)

В ответ Черчилль выступает со своей знаменитой речью в Фултоне 5 марта 1946 г., в которой заявляет о «железном занавесе, опустившемся над Европой».

Тогда Сталин в интервью «Правде» от 13 апреля объявляет вчерашнего союзника Черчилля «поджигателем войны, расистом и новым Гитлером». Американские военные корабли входят в Средиземное море. Госсекретарь Бирнс 18 октября заявляет о растущей напряженности между США и СССР. Дж. Кеннан летом 1947 г. выдвигает идею «сдерживания» СССР. Госсекретарь Дж. Даллес тогда же объявляет стратегию «устрашения» и выдвигает требование освобождения народов Восточной Европы. Известный российский публицист Д. Заславский пишет: США «развернули дикий поход против демократии, возглавляемый оголтелыми реакционерами, поджигателями войны». Западные союзники сокращают войска в Европе к 1945 г. с 5 млн. до 880 тыс. человек. Советский Союз оставляет армию значительно большей численности [6].




оставить комментарий
страница1/9
Дата07.12.2011
Размер0,71 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх