Леви В. Л. Л42 Нестандартный ребенок. 3-е изд icon

Леви В. Л. Л42 Нестандартный ребенок. 3-е изд



Смотрите также:
Леви-Брюль Л
Художник Д. Агапитов Лейнстер М. Л42 Колониальная служба: Повести, рассказы: Пер с англ. / М...
1 Человек и культура...
Яначинал эту книгу как психологическое пособие для родителей и сперва назвал «Нестандартный...
Яначинал эту книгу как психологическое пособие для родителей и сперва назвал «Нестандартный...
Книга рабби Леви Ицхака из Бердичева «Кдушат Леви»...
Л. Леви-Брюль
Леви К. Г., Аржанникова А. В., Буддо В. Ю. и др. Современная геодинамика байкальского рифта...
Редактор П. Суворова Бредемайер К...
Редактор П. Суворова Бредемайер К...
"Так вот, меня уже везли в лагерь уничтожения, но мне удалось бежать. Это было чудо "...
К истории вопроса...



страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8
вернуться в начало
скачать


ПОНИМАЮЩИЙ

МИР

Стало быть, все позволять? Ни за что: из скучающего раба мы сде­лаем изнывающего со скуки ти­рана.

Книгу с названием «Скука» я приобрел в букини­стическом. «Это надо же — так назвать», — подумал, увидев. «Психологическое исследование» — подзаго­ловок.

Книга эта вышла в свет еще перед первой мировой войной. Автор взял на себя труд расклассифицировать все виды скуки, как-то: скука в городе и в деревне; скука вялых и темпераментных женщин, скука муж­чин, молодых, старых, холостых, женатых; утренняя и послеобеденная скука чиновников; скука от сознания смертности и так далее.

Читая, сообразил, что до сих пор неведомо для себя страдал восемнадцатью разрушительными видами скуки, а с прочтением прибавился девятнадцатый. Ис­следованному явлению автор напророчил незаурядную будущность: с прогрессом человечества, утверждал он, будет прогрессировать также и скука.

Я, понятно, заинтересовался, занимается ли кто-либо ныне, когда прогресс набирает вторую космичес­кую скорость, целенаправленным изучением скуки. В чем состоит прогресс скукологии?

По этому вопросу у нас с Д. С. и состоялся неболь­шой симпозиум у него дома.

— Я вас слушаю... Очень интересно... — вяло про­бормотал Д. С, нашаривая что-то на продуктовой полке.

207

— Устраним прежде всего односторонность подхо­да, — начал я в мягко-парадоксальном стнле Бертра­на Рассела. — «Все жанры хороши, кроме скучного» — никак не могу согласиться с этим демагогическим афо­ризмом. Кое-какие скучные жанры я, например, под­держиваю и категорически одобряю. Мало ли кому что покажется скучным по недостатку образования. Мне вот, скажем, представляются скучноватыми папу­асские языки, а ведь на самом же деле интересно не­обычайно. Далее, хорошо известно, что наряду с дру­гими состояниями внутренней неудовлетворенности, такими, как, например, хандра, — о чем вы, коллега, в свое время упомянули,— скука является мощным сти­мулятором жизнедеятельности. Эйнштейн мечтал о должности смотрителя маяка... Болдинская осень...

— А мой подход предельно прост. Вам скучно? Скука — днагност! — перебил Д. С, внезапно войдя в рифмотранс. — Безмыслие, мещанство, пьянь и всякая другая дрянь, безлюбие, бездарный секс и доброде­тельная ложь, тупая, как вот этот нож,— все, все эти мутные речки, поштучно, вливаются в тупиковое «скуч­но»! Скука— боль Духа!

Выйдя из транса, Д. С. обратил внимание на юри­дический аспект. Скука, отметил ои, не преследуется законом. Есть вещи, которые запрещено отрицать, осуждать, хвалить, вспоминать, делать-не-делать, но нет таких, от которых запрещено скучать.

В то же время, продолжал он, скука есть самое изысканное наказание как для скукоиндуктора (источ­ника скуки), так и для скукоперцепиента (объекта скуковоздействия). Разумеется, не всегда можно пока­зывать, что тебе скучно, не всегда это вежливо, но всегда можно показать скукиш в кармане. Скука — приговор окончательный и обжалованию не подлежит. У детей, во всяком случае, дело обстоит именно так. Это очень хорошо, что сейчас нам скучно,—добавил он, окончательно успокаиваясь.

И в самом деле, разговор стал скучнеть. Пришлось признать, что скука есть ие что иное, как гипнотичес­кое состояние. Очаровывает, парализует, риск не про­снуться... Я подчеркнул, что в основе лежат объектив­ные условия.

— Вот-вот! — Д. С. вдруг очнулся. — Скука не имеет объективной основы. Скуки в природе нет! Ску­ка — бред! Нет оснований быть скучным человеком!

— А откуда же происходят скучные люди?

208

- Оттуда же, откуда и скука.

- Вы только что сказали, что скуки в природе нет.

- В природе нет, но есть в другом месте.

- ?..

- Скука сидит в животе у непонимания.

- В животе?!

(Продолжение следует.)

^ ВЕЛИКАН С ЛОЖКОЙ

УВАЖАЕМЫЙ В. Л.

Я прабабушка. У моего внука есть девочка Ирочка, 5 лет. Очень плохо кушает. Мать ее пе­реживает, плачет, а иногда сердится и поступает так: дает хлебушка в ручку девочке, берет лож­ку, набирает супу: «Кусай! Жуй! Глотай!» Но Ирочка не жует и не глотает. Мама сует ложку с супом насильно в рот. У Ирочки раздутые щеч­ки, мама кричит, Ирочка смотрит на меня, взгля­дом просит защиты от мамы.

Я, прабабушка, говорю: «Не хочет — не надо, проголодается — попросит сама». Мама обижа­ется: «Не суйтесь не в свое дело». Ирочка плачет.

Я, прабабушка, говорю: «А мы, было время, плакали, что есть нечего. Получали хлеба по сто граммов на сутки, по крошке щипали, сосали, как. конфету, черный, ржаной». Мама Ирочки гово­рит: «И что хорошего из вас получилось?»

Кто из нас прав? Или обе неправы?

^ УВАЖАЕМАЯ РЕДАКЦИЯ!

Мы прочитали отрывок из книги т. В. Л. Леей «Нестандартный ребенок» и с большинством его рассуждений согласны, так как и ранее действо­вали в основном так же.

Но вот глава «Как не надо кормить ребенка» вызвала целый ряд споров и требует, на наш взгляд, дополнительных разъяснений. Отец на­шего восьмилетнего внука требует от нас точного выполнения всех пунктов этой главы. А мы (мать, бабушка и я — дедушка) во многом с ними не согласны.

Начну с пункта 1 — «Не принуждать».

Со времен нашего детства, во времена наших детей и по сегодняшний день мы повседневно слы­шим в беседах с врачами и воспитателями по

209

радио, ттаем в литературе и твердо усвоили, что режим для ребенка — основная заповедь его во ■• питания, это самое главное для его здоровья. Во всех пионерских лагерях, во всех санаториях и других учреждениях требуют строго соблюди! ь режим питания и ни в коем случае не отклонять­ся от него. Наступило время завтрака, обеда, ужи­на — изволь идти, никто желания или нежелания ребенка не спрашивает. Из пункта же 1 следует, что не хочешь — не ешь, а когда захочешь — иди ешь. Так понял этот пункт отец нашего ребенка.

Из своей практики мы знаем, что если ко вре­мени принятия пищи ребенок занят интересной игрой, он не ощущает голода, а если и хочется ему кушать, то ведь в данный момент ему больше хо­чется играть...

(Значит, не так уж голоден? — В. Л.)

Как же быть? Пусть играет? Но ведь так бы­вает почти каждый день. Значит, сегодня он бу­дет обедать в 14 часов, завтра — в 15, а то и в 16? А когда же ужинать?

Вот пришел ребенок из школы, вскоре дол­жен быть обед (у него ведь распорядок дня), так, чего же его спрашивать? Настало время — иди кушать. Если же все обедают, а он занят другим, то кто же его кормить будет?

...Теперь в отношении меню. Мы считаем, что ребенок должен есть все, что приготовлено, а не капризничать: «Этого я не хочу, дайте то, что я хочу, или я вообще есть не буду». Если пустить ребенка на самотек, то он скоро заболеет же­лудком.

С уважением семейство М.

Уважаемые бабушка, дедушка и мама?

Вы, конечно, вправе соглашаться или не соглашать­ся с какими угодно пунктами. Но хотелось бы, чтобы мы с вами согласились в одном: расписать жизнь и воспитание ребенка по пунктам легко на бумаге, но сложно в жизни.

Вы ничего не написали об индивидуальности ваше­го ребенка, кроме того, что почти каждый день ему больше хочется играть, чем обедать. А это, надо заме­тить, характерно для очень многих сытых детей. И это­му можно радоваться — это значит, что ребенок ваш упорно желает оставаться здоровым.

210

Очень хорошо, что вы стараетесь выполнять советы специалистов и следите за режимом ребенка. Хуже, что по этим вопросам у вас в семье «целый ряд споров».

Не получается ли, что ваше обожаемое дитя стано­вится свидетелем ежедневного ломания копий по по­воду его желудка? Не пустили ли вы ЭТО на само­тек? Гораздо опаснее, чем раз-другой в неделю недо­есть обед или пропустить ужин.

Станете ли вы сами есть, не спрашивая себя о своем желании или нежелании, без аппетита, давясь от отвращения, только ради соблюдения распорядка?

Всегда ли будете преодолевать разыгравшийся ап-летит только потому, что до обеда осталось, допустим, еще восемь минут?..

Мины в глотку. Твердо высказанное убеждение приходится повторять: НЕЛЬЗЯ ПРИНУЖДАТЬ К ЕДЕ. Заставлять есть — противоестественно. Ни одно живое существо в Природе не ест по принужде­нию и не принуждает к еде детенышей.

Но МОЖНО, а часто и НУЖНО принуждать НЕ есть. В том или ином случае — болезнь, аллергия, не­обходимость режима и дисциплины, иногда даже и в наказание — НЕ ЕСТЬ. (Сегодня, например, по слу­чаю особо выдающихся успехов в поведении обойтись без мороженого.)

Принуждение в еде — только с частицей НЕ!

Что такое аппетит — чувство голода?

Не только сигнал ПОТРЕБНОСТИ организма в еде. Еще и сигнал ГОТОВНОСТИ принять пищу, пе­реработать, усвоить. Депеша желудка: «Готов выде­лить ферментные соки! Уже выделяю!..» Послание ото всех клеток тела: «Предыдущая пища усвоена, израс­ходована. Готовы к принятию новой. Нуждаемся!..» Приказ мозга: «Всем-всем-всем и себе самому вклю­чительно! Настало время уделить внимание вопросам питания!»

А что такое еда без аппетита?

Насилие над организмом: наполнение его пищей, которую он НЕ ГОТОВ усвоить.

Принуждая ребенка есть против воли, тогда и то, что считаем необходимым МЫ, а не его организм, рискуем просто-напросто отравить его. Слишком силь­но сказано?.. Острые отравления всем известны: про­являются бурно. А хронические могут иметь вид

211

безотчетных недомоганий, непонятных простуд, голов­ных болей, немотивированной конфликтности, каприз­ности, возбудимости или вялости...

Войдем в положение человека, ежедневно много лет подряд принимающего пищу не потому, что это нужно ЕМУ, а потому, что это нужно кому-то друго­му. («Ну, за маму... За папу... За дедушку... За того мальчика...») Как он впоследствии сможет отличать истинные, СВОИ желания от чьих-то посторонних, навязанных — потребности от псевдопотребностей, — когда все сбивается и путается на корню?

«Почему он стал пить?» «Почему курит, ведь это так отвратительно?!»

Почему? Поищите одну из главнейших причин в раннем детстве, когда он стал есть, несмотря на то что это ему было отвратительно.

«Почему ничем не интересуется, ничего не желает знать, делать, ни к чему не стремится?..»

А знакомо ли вам слово «пресыщение»? Знаете ли, как оно всесторонне?..

Запомним: ребенок, систематически принуждаемый к еде, неизбежно вырабатывает ОТРИЦАТЕЛЬНОЕ ОТНОШЕНИЕ — негативизм — И НЕ ТОЛЬКО К ПИЩЕ.

«Эти взрослые только и делают, что заставляют есть... Только и делают, что заставляют...»

Детство — время бессознательных обобщений. От­рицательное отношение к еде легко переходит в от­рицательное отношение к людям, в негативизм ко все­му и вся. Представим себе хоть на минуту, что весь мир стал Заставляющим, Навязывающим, Принужда­ющим... Ежедневная необходимость сопротивляться... Сдаваться, притворяться сдающимся...

«Насчет кормления у нас вообще проблемы не было, — пишет читательница Н. 3-ва из Хаба­ровска, счастливая мама двоих выросших здоро­вых, жизнерадостных дочек. — Как бы и кто меня ни убеждал кормить детей по часам, я кормила только тогда, когда они действительно захотят есть. И не надо было кушать за маму, за папу, не надо было прыгать вокруг них козликом и рассказывать сказки для улучшения пищеваре­ния. Я рассуждала так: если бы рядом со мной сидел великан и совал мне в рот ложку, когда я не хочу есть, что бы я сделала? Я бы выплюнула все, бросила в него ложку и убежала!»

212

Благонамеренные принудители! Имейте в виду: своим каждодневным насилием вы подавляете у ре­бенка способность наслаждаться жизнью, радовать­ся — святое право каждого существа. Вы убиваете способность ко всякой радости. Вы закладываете ми­ны и под телесное здоровье, и под душевное.

Еще о режиме и неких НО. Да, режим— это хо­рошо. Да, мы за режим!

Но... И режим режиму рознь, и человек человеку— в своей способности к режиму.

«Ритмики» и «дизритмики» часто выявляют себя уже с младенчества. С одним никаких проблем, по часам само собой — сам, как часы. С другим круглые сутки наперекосяк.

«Болен... Ненормален?!».

Нет, мама и папа, нет, бабушка и дедушка. Совсем не обязательно болен. Может быть, даже наоборот: здоровей многих прочих. А просто он вот такой, такая его природа. Трудно, конечно. Приспособлять надо? Надо. Но...

Взвесьте спокойно: что приносит больше ущерба: самотек или непрерывная война с самотеком?

Фанатиков расписания хочется иногда спросить грубо: а зачинали и рожали вас по расписанию?

«Можно ли позволять ребенку в любое время, ког­да ему захочется, хватать колбаску, яблочко, бутер­брод, конфету, печенье?»

Ответ первый. Нет, лучше не позволять. Непорядок: перебивает аппетит, нарушает режим, дойдет и до распущенности. Наконец, накладно.

Ответ второй. Да, иногда, изредка можно. И даже нужно. Вопрос лишь — когда именно.

Вдруг в самое неподходящее время сильнейшее желание есть, волчий голод. Почему вдруг, откуда? Десятки возможных причин: сильный расход энергии, перебегался или недоел раньше, спад нервного воз­буждения, перемена атмосферных условий, вызвавшая понижение сахара в крови...

Есть дети, имеющие потребность в частой аритмичной еде. Есть стремящиеся по непонятным причинам (вполне сыт!) постоянно что-то жевать, грызть, мусолить, сосать (включая, увы, и собствен­ные пальцы). Не очень приятно, что и говорить. А при­чины?..

213

У некоторых признак неустойчивости обмена, с ре­менного недостатка неких веществ. У других — сви­детельство невротичности или депрессивности, способ спасения от внутреннего дискомфорта. (Не заметили ли вы, что ребенок ваш особо стремится жевать-грызть-сосать в периоды конфликтов, неудач и тревог? Не по­дозреваете ли, что ему кажется, будто он недостаточно любим?..)

Ну, а у третьих... Вариант нормы. Так называемый травоядный тип, более других родственный жвачным и грызунам.

В тысячный раз доводим до сведения, что человек всегда был и останется живым существом. Не ребенок для режима, а режим для ребенка.

Не мешать выздоравливать. Нет вопроса, когда по тем или иным причинам (аллергии, расстройства пи­щеварения и т. д.) должны быть ИСКЛЮЧЕНЫ из питания те или иные продукты, тем более если опыт уже показал, что они для ребенка опасны. Запрет, твердое НЕ.

Сложнее — когда есть по врачебным предписани­ям НУЖНО, а ребенок НЕ ХОЧЕТ — или вообще, или предписанное. Частая ситуация.

«Смотрите, какой худой, слабенький — и ничего не ест, не впихнешь!..» «Доктор рекомендует лимоны, а ее от одного вида лимона рвет». «Малокровие, а не ест мяса».

Больной отказывается от лекарства. Как быть?..

Разница между «твердым» и «мягким» родителем в таких случаях выявляется с кинематографической четкостью. «Твердый» идет напролом: применяет си­лу, посулы, угрозы, обман, что угодно — надо, значит, надо, и все! «Мягкий» разводит руками, проливает слезы...

«Ну а как же, а как все-таки быть?.. Решите же на­конец и предпишите!»

Однозначно не решишь, не предпишешь. Однознач­ность опасна. Отказ от еды при болезни может быть и проявлением глупости организма (нарушения саморе­гуляции), и проявлением мудрости.

Ребенок, конечно, не понимает своей пользы! А по­нимают ли взрослые?..

Всегда ли правильно работает в болезни инстинкт? Не знаем. Всегда ли верно авторитетное мнение? Сом­неваемся.

214

Рискуем — и настаивая, и уступая.

Но все-таки в большинстве таких случаев гораздо меньший риск уступать сопротивлению ребенка, осо­бенно если оно проявляется такими резкими симпто­мами, как тошнота. И Природа ошибается, но реже, чем доктора. Мы исходим из своих принципов и науч­ных данных, а природа ребенка — из своей сути, из опыта многих тысяч поколений и многих миллионов лет эволюции. Отказ от еды в болезни — не просто признак неблагополучия, но и первейшая самозащит­ная мера — внутреннее очищение. Сейчас плохо ест, чтобы хорошо есть потом. А когда? Природа подска­жет. Худеет, чтобы поправиться. А когда? Терпение.

ВНИМАНИЕ! ПРИ НАРАСТАНИИ НЕДОМО­ГАНИЯ, ПРИ ПОВЫШЕННОЙ ТЕМПЕРАТУРЕ, ПРИ СИЛЬНОЙ ГОЛОВНОЙ БОЛИ, ПРИ БОЛЯХ В ЖИВОТЕ, ТОШНОТЕ, РВОТЕ, ПОНОСЕ — НИКОГДА НЕ НАСТАИВАТЬ НА ЕДЕ! ДАЖЕ НЕ ПРЕДЛАГАТЬ — ОПАСНО!

Как же быть с детским садом? Таких писем не од­но и не два.

«У меня двое детей,— пишет работница К-ва из Челябинска, — и насильно никого из них я не кормила. Но вот моя младшая пошла в детский садик, в подготовительную группу. Каждое утро начинается со слез и скандала: «Не пойду в са­дик, меня там силой заставляют есть, когда не хочу, и пить кофе и какао!» (Она их не любит.) Я устала уже каждое утро ее уговаривать. По­просила няню не кормить дочь, если она не хо­чет, а она в ответ: «Глядя на нее, другие не едят».

Как же быть? Может быть, я не права?»

Уважаемая мама, вы абсолютно правы. И трижды права прабабушка, с письма которой мы начали.

Заявляем со всей ответственностью, что насильст­венное кормление в яслях и детских садах наносит детям массовый вред. Нужны срочные специальные распоряжения, строго запрещающие кормить детей принудительно.

Нет ни у кого права насилия над организмом и психикой человека, даже если он подает неудобный пример.

215

Москва, журнал «Семья и школа», психологу дяде Володе Леей.

Здравствуйте, дядя Володя! Прочитала Вашу статью, что нельзя насильно кормить детей. Но меня по-прежнему бабушка и мама заставляют есть силком, а я не могу и не хочу. Тогда они угрожают наказанием, бьют и истязают пищей. Как мне быть?

Помогите, дядя Володя, убедите их, ведь я стала толстушкой, и мальчишки смеются надо мной.

Катя. 9 лет, учусь в третьем классе (отличница).

Здравствуй, Катя!

Постараюсь помочь, может, и это письмо уже по­может. Но воспитание взрослых — задачка не из прос­тых, как видишь!..

Я успел узнать много разных детей и родителей, очень разных. И скажу вот какую правду: все роди­тели, все бабушки и мамы желают своим детям только самого хорошего. Но многие просто не знают, что де­лать, как жить, чтобы было хорошо. И делают ошибки. Даже когда человек много знает, все равно ошибает­ся. Но если только человек поймет свою ошибку, он ее, конечно, постарается не повторять. Особенно если любит того, кого по ошибке обидел...

Не расстраивайся оттого, что, как ты пишешь, «стала толстушкой». Если ты немножко или даже множко толще, чем другие или чем тебе самой хоте­лось бы, не беда. Я, например, был в детстве одно время толстый и очень расстраивался, казалось, все только и смотрят, какой я, и смеются. (По глупости я еще тогда боялся смеха.) А на самом деле на меня и внимания-то почти не обращали. Раз только какой-то умник сказал: «У, жирный», — и все. Но этого было достаточно, чтобы испортилось настроение надолго. Я думал тогда, что похудеть — это главное в жизни, вот до чего додумался. А потом стал усиленно зани­маться зарядкой, бегал, катался на коньках, играл в мяч, танцевал и нечаянно похудел. Теперь я даже хотел бы потолстеть, но не получается.

Еще, Катя, расскажу тебе как мальчишка один наш секрет.

Знаешь, почему мы смеемся над девчонками?

216

По двум причинам. Первая: по глупости. Некото­рые нз нас умнеют чересчур медленно.

А вторая: от страха. Боимся, что девчонки будут над нами смеяться, вот и стараемся... В общем, тоже глупость.

А кто худой, кто толстый — это для нас, мальчишек, ей-богу, не важно. Главное, чтобы девочка была доб­рая и умная, пускай и стеснительная. И чтобы не бы­ла занята только собой.

То, что ты отличница, хорошо. А я тебе желаю еще быть счастливой.

Когда-нибудь это подсчитается... Огромное коли­чество физических и духовных сил детства уходит на сопротивление убийству этих сил.

«Какая там закалка!.. Вон какой слабенький: про­мок— простудился, глотнул холодной воды — ангина, искупался — воспаление легких!.. Нет уж, отложим-ка эту закалку до лучших времен, а пока полечимся».

Только вот почему-то лучшие времена все не насту­пают, все откладываются до гробовой доски.

Поймем наконец: закалка — не панацея и не га­рантия от болезней, но средство сопротивления. От смерти не спасает ни детей, ни взрослых. Но делает жизнь достойной жизни.

Статистика: дети тревожных родителей болеют в среднем в четыре раза чаще, чем дети беспечных.

Вопрос: что же причина, а что следствие?.. Не по­тому ли и тревожны родители, что ребенок болезнен?

Зависимость двусторонняя, но характер родителей более значим. Очень уж часто достаточно бывает на время расстаться с «генератором стресса» (обычно, увы, мамой или бабушкой), чтобы по непонятным при­чинам вдруг перестать болеть, и вернуться, чтобы на­чать болеть снова, под бдительнейшим наблюдением.

Каждый день мы заставляем ребенка сидеть в душном помещении, почти не шевелясь и работая при том головой; каждый день со слепой настойчивостью насилуем его внимание, убиваем восприимчивость и мешаем развиваться способности к самоконтролю; каждый день требуем то, что сами же отнимаем! Сорок пять минут неподвижности в классной духоте! А пятью сорок пять, шестью сорок пять — сколько будет?..

Самые жизнеспособные худо-бедно умудряются вырывать свое за счет ли бешеной активности в допу­щенное время, за счет ли прогулов... Ничего, как-то

217

держатся. А недобирающие — рыхлеют, толстеют, ху­деют, бледнеют... Пассивные делаются апатичными, активные — неусидчивыми, раздражительными, склон­ные к меланхолии впадают в тоску, склонные к ве­селью— в дурашливость...

Даже такие, казалось бы, специфические расстрой­ства, как заикание и навязчивые действия, процентов на пятьдесят, если не больше, связаны с воздушно-двигательным голоданием.

Но самое страшное, что ребенок, принуждаемый к духоте и малоподвижности, медленно или скоро отуча­ется и по-настоящему двигаться, и нормально дышать! его дыхание делается поверхностным, его мышцы и нервы начинают киснуть и забывать, для чего онн предназначены, превращаются в паразитов, живущих за счет желудка.

Огромный ущерб развитию, залог будущих гипер­тоний и склерозов, сокращение жизни, худосочие духа.

Этот прогульщик — полуспортсмен сегодня еще сопротивляется, но и ему уроки бессмысленного само­отравления не пройдут даром. Природа обманчиво терпелива. Далеко не всегда она протестует против насилия сразу, открытым текстом. Гораздо чаще от-сроченно, как бы по другому поводу...

Симпозиум по скукологии (продолжение).

— Так вот, — Д. С. уселся поудобнее, — извините... Александр Дюма сказал после ужина в каком-то са-лончике: «Если бы там не было меня, я бы сдох со скуки». По-видимому, у него неплохо работали лобные доли мозга, как вы считаете?

— М-м...

— Это я к тому, что один из признаков нару­шения лобной функции — утрата способности испыты­вать скуку. Есть гении, веселящие целый мир и уми­рающие от скуки в буквальном смысле. А лобный больной — патологически скучный человек, не чувст­вующий скуки. Счастливец!..

— Позвольте, позвольте. Не могу согласиться. Огромный процент человечества...

— Минутку, я не закончил. Лобные доли, говорю я, являются главным центром ОЩУЩЕНИЯ скуки, а также и главным органом борьбы с нею. Неощуще­ние скуки достигается двумя противоположными спо­собами. Либо самоотключение лобных центров — вся-

218

кого рода балдеж. Либо, наоборот, их повышенная ак­тивность — всякого рода творчество.

— Салдеж творческий?

— Можно и так. Теперь представим себя в поло­жении человеческого детеныша, природная психоге­нетическая программа которого состоит в скорейшем и интенсивнейшем развитии этих самых лобных долей.

— Но...

— Подождите, я только начал. Я говорю: ДОЛЖ­НА состоять, я убежден, что так и задумано. Именно потому, что такая программа в нормальных человечес­ких детенышей вложена, они так невыносливы к скуке и так яростно с нею борются. Лобные доли жаждут работы, чтобы развиваться. А когда не получают ра­боты или когда с ней не справляются — тотчас же рождают внутри себя эту вот боль, называемую ску­кой, производят судорожные всплески, а далее тем или иным способом отключаются. Вот откуда эти внезап­ные приступы нелепого буйства или тупой ступор...

— Без-лобное поведение?

— Все поведение учащихся, вся история педагоги­ки, хотел я сказать, — это история борьбы лобных долей за свое существование. По моим подсчетам, де­вяносто процентов бодрственного времени ребенка уходит на сопротивление скуке. Разумеется, с вариа­циями...

— А у взрослых?

— Еще не подсчитал. Но уже сделал вывод, что скучные взрослые — это дети, отравившиеся взрос-лятиной.

— Симптоматика?..

— Широчайший спектр отупения. Тоска, ищущая себе причины. Создание искусственных напряжений, от выяснения отношений на пустом месте до построения бредовых систем. Азартные игры и наркотики всячес­кие. Расцвет пошлости до извращений включительно. Вандализм, жестокость, садизм, самоубийства...

— Все это описывали старинные исследователи скуки ученической, экспедиционной, корабельной, ар­мейской, тюремной...

— В семейной примерно то же. Попробуем теперь уяснить общие знаменатели. Скука всех бесчисленных видов предполагает некое замкнутое сообщество...

— Знаменитая провинциальная скука?..

— ...Да, или замкнутое пространство, замкнутое время.

219

— Коварнейшая скука путешественников, описан­ная еще, кажется, Плинием Старшим...

— ...Да, и скука туристов, засоряющих планету. Короче говоря, замкнутость жизни. Не обязательно внешняя, но обязательно внутренняя. В любых усло­виях, хоть в раю, такая вот обреченность, такая обя­занность — жить, такая кошмарная необходимость. Жить, когда нет настоящей борьбы за жизнь. Когда нет истинного познания. Когда нет любви, когда нет творчества...

— Нет, короче, полноты жизни.

— И главное, осмысленности, дающей полноту и жизни самой стиснутой и суровой. Когда нет веры, соединяющей жизнь отдельную с жизнью общей, хотя бы через посредство еще только одной другой жизни, совсем маленькой, хотя бы через собачку. Вот на этот отрыв, на отторжение души от духовного тела мира она и ответствует болью...

— Похоже, мы с вами рисуем довольно заурядную картинку из жизни ребенка.

— Слава богу, сами они стараются рисовать кар­тинки другие. Благодарение природе, дети еще играют.

— А мы им помогаем.

— Вот-вот. Одна из дьявольских услуг — органи­зованный досуг. Скука рождается, когда умирает иг­ра. С раннего возраста, с помощью доброго дяденьки Телевизора торопимся сделать детей пассивными по­требителями интересненького, одновременно заставляя есть кашу под названием «надо». Потребляй, потреб­ляй, глотай, для тебя все это произвели интересные дяди и тети. А потом удивляемся, почему же не раз­вивается самостоятельность, интересы, фантазия и откуда такая избыточность эгоизма. «Надо — пил, на­до — ел, сам себе я надоел», — как сказал один мой знакомый старичок.

— Сколько ему лет?

— Семь с половиной.

— Солидный возраст, почти пенсионный. А чем болеет?

— Чем надо, тем и болеет. Мечтает заболеть чем не надо. И знаете, что еще мне сказал? «Я, — сказал он, — живу очень разнообразно. Это очень скучно».

— Что имел в виду?

— У него много разных занятий — музыкой, язы­ками, спортом, ручным трудом и прочая. Много вся-

220

ческих игр и игрушек, книжек, одежек — в общем, це­лый «Детский мир».

— От разнообразия, помнится, скучали владельцы восточных гаремов и китайские императоры. Ну а что вы посоветовали?..

— Врачебный секрет. Когда он ушел, я еще раз сказал себе, что развлекать детей — дело вредное.

— Однако ж сплошь и рядом мы видим, что дети, предоставленные себе, маются от скуки и организуют такую энтропию, что только держись... Созидательных игр, как правило, не получается. А получается...

— Тарарам и бедлам, совершенно верно. Взбешен­ная пустота. Но ведь это и неестественно, когда дети предоставлены только себе. Детство творчески пи­тается Большим Миром, а Большой Мир — детством. Скука со всеми ужасами рождается, когда между детьми и Большим Миром возводятся перегородки. Так называемая учеба. Так называемые учебники. Так называемые уроки. Так называемые детские пло­щадки.

— Но ведь все это как раз для того, чтобы они не скучали, учились быть взрослыми.

— Совершенно верно. А получается в основном насильственное удержание в роли детей. Вот и прихо­дится учиться быть взрослыми по-своему. Посмотрите на компашки нынешних пуберов. Уже лет с тринадца­ти что они делают, собравшись вместе?

— Сидят балдеют.

— Подавляя в себе детство со страшной взрослой силой. Отчего и остаются так долго дорогостоящими инфантилами. Дети, разучившиеся играть.

— Как же быть?

— Что мы можем требовать от сегодняшнего ро­дителя, учителя, воспитателя, от себя самих, понимая, что в каждом из иас томится ребенок, покалеченный скукой? И более того, зная, что ребенок этот находится на службе у Скуки?.. Вдруг взять да и запрыгать на одной ножке?..

ЖИЗНЬ И ПРАЗДНИК (Перевод с детского)

— Мама! Папа! Давайте

ОБЪЯВИМ ВОЙНУ СКУКЕ у себя дома! Пусть будет разок-другой недостнрано белье и не­домыта посуда, пусть пол не всегда будет зеркально

221

чистым и отметка не всегда лучшей, пусть и то не сов­сем так, и то не вовсе эдак, пускай даже и все не так!.. Но пусть каждый день будет у нас хоть самый малень­кий праздник. Наш общий праздник!

Не подарки нужны мне, и не мороженое, и не фиг­ли-мигли с картинками — нужен ТЫ, папа, нужна ТЫ, мама. Душа в чистом виде! С о-б ы т и е!

Так, так!.. В поход — да, обязательно,! И куколь­ный театр — да! И рыбок!.. Сначала придется насчет аквариумов?.. Заметано, я буду у вас заврыб, мне и рыбу в руки, идет?.. И собаку! Интересная мысль?.. Надо только найти самую подходящую... Гулять выво­дить придется, прививки всякие... Собака — это, ко­нечно, еще целый я — зато радости!.. А еще давайте накупим масок и будем устраивать маскарад!

И еще: вместе превращать «НАДО» в «ХОЧЕТ­СЯ»! Интереснейшая игра!

Вот возьмем хоть эту скучную дурацкую задачку про эту самую канаву... Как там? После того как зем­лекопы, копавшие канаву, вырыли 11 м канавы, оста­лось на 9 м больше канавы, чем уже вырыли канавы в прошлый раз, когда надо было вырыть по плану на о м больше канавы, чем вырыли в предыдущий. Сколько всего метров канавы надо было вырыть зем­лекопам за два дня копки канавы? Канава, канава, канава моя... Пропади она пропадом, эта канава. А задачку мы все равно решим! Знаете как? Заменим землекопов на футболистов (хоккеистов, мороженщи­ков, мушкетеров, артистов балета...). Не сколько ка­навы, а сколько голов за два матча — побеждать, в финал выходить! А может, взять да и разыграть на нашем настольном хоккее — идея?..

А я сам знаете какую задачу придумал?

На уроке скуковедения плохой ученик Ваня зевнул 16 раз, а отличница Маша в два раза больше. Учитель зевнул в три раза больше, чем Ваня и Маша, вместе взятые, но он зевал, отворачиваясь к доске, никто это­го не видел. Сколько же раз зевнул учитель?

А угадайте, в какую игру можно превратить убор­ку, готовку, стирку, хождение в магазин и все прочее?..

В домашнюю лотерею!!! Досталось — делай, из­воль. Но и приз получай, приз-сюрприз!

Давайте устроим дома:

театр (кукольный, масочный, пантомимический, драматический, комический, всевозможный),

222

художественную мастерскую,

музыкальный клуб,

технический клуб,

литературный клуб (обмениваемся новинками, пи­шем стихи, рассказы, выпускаем свой журнал...),

живой уголок (птицы, звери, насекомые...),

общество коллекционеров (марки, спичечные ко­робки, фотографии артистов, значки, книги, идеи...),

авто-мото-вело-фото,

самодеятельную спортивную секцию,

туристическое содружество,

шахматный клуб, столярную артель, школу сказоч­ников— все что угодно и все вместе взятое!!!

Пожалуйста, поймите, поверьте: игра для меня — зто жизнь! Это самое важное на свете, это очень серь­езно, это почти все!..

Почему игра так мне нужна, почему так развива­ет? Потому что для меня это единственный способ освободиться от роли ребенка, оставаясь ребенком.

Так же, как и для вас, взрослых, единственный спо­соб стать снова детьми, оставаясь взрослыми.

Я— кто хочу и делаю что хочу! Строю и разрушаю, учу и воспитываю, наказываю и награждаю, люблю и сражаюсь, рождаю и убиваю! Я живу, я творю!

Играем в футбол, в хоккей, в шахматы, в бадмин­тон? Помогаем шить платье для куклы, рассказываем сказки, бегаем в салочки, плаваем, строим дом, ходим вместе в лес, в зоопарк, в театр, в кино? Все это хо­рошо, очень хорошо!.. Только МАЛО!!!

В подвижных, спортивных и деловых играх мы, конечно, сближаемся, но все же еще далеко не на рав­ных, каждый из нас остается собою, и только. То и дело учите, указываете, помогаете, покрикиваете, по­глядываете на часы... И в голову не приходит на это время совсем перестать быть родителями!

Что ты скажешь, мама, если я предложу тебе стать: а я буду:

моей младшей сестрой твоим старшим братом

Снегурочкой Дедом Морозом

Малышом Карлсоном

Золушкой Принцем

Багирой Маугли

Дюймовочкой опять Принцем

Каштанкой Др-р-рессировщиком...

223

стать:

моей младшей сестрой Снегурочкой Малышом Золушкой Багирой Дюймовочкой Каштанкой

а я буду:

твоим старшим братом Дедом Морозом Карлсоном Принцем Маугли опять Принцем Др-р-рессировщиком...

Моя стихия, моя главная жизнь—игры ролевые, с перевоплощением, с С А М О забвением!..

А ты, папа, не желаешь ли

стать: а я буду:

новорожденным младенцем возить тебя в колясочке и

поить из бутылочки

коровой пастухом

Людоедом, превратившимся Котом в сапогах в мышку

двоечником директором

Виннн-Пухом Кристофером Робином

другом индейцев вождем индейцев

Бекки Тэчер Томом Сойером

Согласны? Прекрасно! Теперь поглядим, как это у вас получится...

Э, нет! Не то, НЕ ПО-НАСТОЯЩЕМУ.

Жалко смотреть на вас, взрослых, позволяющих себе поиграть с нами по выходным. Почему вы не выпускаете себя из взрослости? Чего вы боитесь?.. Вместо Настоящей жизни в игре, всерьез, как только и можно играть, всего лишь снисходите, делаете одол­жение да еще притворяетесь. У некоторых так и на-пнсано на лице: вот, глядите, как я дурачусь с вами, такой солидный большой дядя, такая заслуженная тетя, как же с вами забавно, как мне не ай-яяй...

Имейте смелость отдаться игре целиком, и з н у т-р и, и вернутся к вам мир и душа.

Игра — дверь из Действительности в Возможность. Всегда открыта в обе стороны!..

Ни праздность, ни рабский долг не создали ничего хорошего в этом мире. Все прекрасное рождено в со­дружестве Труда и Досуга. Давайте же искать спосо­бы наполнять праздником каждый будничный миг, каждое зернышко бытия превращать в СО-БЫ-ТИЕ. НАШИ УСИЛИЯ НЕ ПРОПАДУТ, ОНИ СКА­ЖУТСЯ И В СЛЕДУЮЩИХ ПОКОЛЕНИЯХ.

Некогда?.. Дел невпроворот, стирка, готовка, в магазин, голова болит, чинить чайник, диссертация на подходе?.. Страшно?.. Ну а вдруг просто выскочить, повозиться минут пять?! Устроить жмурки, кошки-мышки, возню-беготню!.. В прятки?! В чепуху?! Войну косинусов и синусов, парад тангенсов и котангенсов, с неожиданным покушением?!

Вспомните, разве сами вы не мечтали о ТАКИХ РОДИТЕЛЯХ? Сколько было надежд, сколько терпе-

224

стать: новорожденным младенцем

коровой Людоедом, превратившимся в мышку двоечником Виннн-Пухом другом индейцев Бекки Тэчер

а я буду:

возить тебя в колясочке и поить из бутылочки пастухом Котом в сапогах

директором Кристофером Робином вождем индейцев Томом Сойером

Моя стихия, моя главная жизнь—игры ролевые, с перевоплощением, с С А М О забвением!..

А ты, папа, не желаешь ли

ливого ожидания, что когда-нибудь наконец откроется этот праздник!.. А потом, не дождавшись... Этот горь­кий осадок, это тайное сожаление, что детство не со­стоялось...

Мама и папа!.. Вы родили страдание, родили риск, родили смертного — все всерьез. Я послан вам не ради вашего ублажения и не ради моего ублажения вами, не ради какого бы то ни было ублажения. Но и не ра­ди страдания, нет и не ради труда и только труда — ради праздника тоже, ради игры и прелести каждого мига.

Я вас зову!

^ ЕСЛИ БЫ СНОВА ДЕТСТВО

Анкета. Ответьте, пожалуйста, на следующие воп­росы сколь угодно подробно. (Можно только себе.)

Если бы вам предложили опять стать ребенком, пе­режить детство, согласились бы вы или нет? Почему?

Какие-то моменты да, какие-то иет? Если не сек­рет, почему?

Если бы вам дали сказочную возможность выбрать себе детство и вместе с ним целый мир заново, вклю­чая и родителей, что бы вы выбрали? Чего (кого) бы себе пожелали?

Если бы вам пришлось снова стать тем ребенком, каким вы были, жить опять в том же мире, но притом была бы возможность воспользоваться вашим взрос­лым опытом, знаниями,— то каких знаний, какого опы­та вы Пожелали себе, ребенку?

^ ОБРАЗ ДОМА

«Дом был для меня адом, доктор. Скандалы и обвинения, запреты, недоверие, слежка... По­стоянное насилие над волей, связанность... Рав­нодушие, одиночество, скука... Дом сломал меня, доктор...»

«Дом был для меня раем, и за это я попла­тился. К реальной жизни оказался неприспособ­ленным — сплошные разочарования. Тоска по не­сбыточному, поиск невозможного, в конце концов атрофия воли...»

Не произвожу вычисления, насколько детство этих людей действительно отклонялось, в плюс или в ми-

225

нус, от некого среднего. Пытаюсь постичь лишь, как получилось так.

Относительным раем дом может стать, допустим. из-за незначительного физического недостатка, иад ко­торым посмеиваются на улице и в школе, а дома со­чувственно не замечают; или по причине чудесной воз­можности закрыть за собой дверь отдельной комнаты и поваляться всласть на кровати; тебя не трогают, с тобой разговаривают, только когда тебе этого хочется; с тобой вдоволь играют, тебя безнасильио кормят, за­ботятся — вот и прекрасно! Так и быть должно? Да. И вот еще один маленький нюанс, сдвиг иа пылинку: допустим, тебя не одернули, когда ты в первый раз положил ноги на стол, а потом так уж повелось — и вот дом превращается в место, где тебя холят и леле­ют, где ничего не требуется, где все дозволено...

Ничего подобного! Дом — это место, где тебя за­ставляют, проверяют, ругают, наказывают, где тебя ие понимают и обвиняют, где от тебя требуют, беско­нечно требуют и более ничего...

Тоже сдвиг, на пылинку, — и заслонилось все. От дисциплины до абсурда — один шаг, как от свободы до хамства.

Дом-«ад» — выпускной класс невротиков с комп­лексами неполноценности, неустойчивых и неискрен­них, неуживчивых и завистливых, с неизбывным чувст­вом вины и неизбывными обвинениями в адрес ближ­них и дальних.

Дом-«рай»—плодилище эгоцентриков, самовлюб­ленных, неудовлетворенных разочарованных.

Необозримая палитра сочетаний того н другого. Нет! Ни адом, ни раем не должен быть дом для ребенка — но местом, где можно жить. (Только не единственным!) Местом, где жить хочется, но не в той степени, чтобы стремиться им ограничиваться. Откуда можно уверенно выйти и куда радостно воз­вращаться. Где представлено все — в соотношении с жизнью, — где если и нет гармонии, то остается надежда...

Семи лет то ли приснилась, то ли придумалась та­кая маленькая сказка. Жил хороший человек. У него был волшебный фонарик. Когда он зажигал этот фо­нарик, то становилось видно, какие все хорошие, и как всем больно и страшно, и как можно жить, ЧТОБЫ ВСЕМ БЫЛО ХОРОШО. И ходил этот человек и

226

светил повсюду фонариком... Но нашелся другой, ко­торый не хотел, чтобы было хорошо, и прятался от фо­нарика, чтобы никто не увидел, что н он может быть хорошим... И однажды, когда хороший уснул, украл у него фонарик — хотел разбить. Но не тут-то было: фо­нарик волшебный, не разбивается, в воде не тонет, в огне не горит... Закопал в землю. До сих пор ищем...

КИНДЕРВУНДЫ

ЗДРАВСТВУЙТЕ, ДОКТОР, моему сыну 6 с половиной лет. Ходит в детский сад. Как будто развитой мальчик, но есть неко­торые отклонения.

Родился восьмимесячным, искусственник. С полугода я начала делать с ним зарядку, ре­комендованную в одной из книг (о плавании для детей грудного возраста еще не знала).

В два года Антон пошел в ясли, очень трудно привыкал, но постепенно втянулся. С трех лет на­чала учить его буквам. В четыре с удовольствием купался в море, плавал на круге и абсолютно не боялся воды, даже на глубоких местах.

Осенью мы с мужем решили отдать его в бас­сейн-лягушатник для 4—6-летних детей. Стал ходить туда и вдруг начал бояться воды, нача­лось сильное моргание глазами. Окулист сказал, Что это подействовала на глаза слишком хлори­рованная вода, прописал капли, но это не помог­ло. Невропатолог сказал: на нервной почве.

Когда Антону было пять лет, я и еще несколь­ко мам объединили своих ребят в группу и раз $ неделю проводили с ними занятия по методике Маликова: рисование, чтение, игра в кубики, иног­да музыкальные игры.

Все дети, в том числе и Антон, ходили на эти аанятия с удовольствием. Но при рисовании вы-Аснилось, что у него плохо действуют ручки, не мог даже правильно держать карандаш, он у не-ео выпадал. Он вообще плохо физически развит. В детском саду не получаются упражнения по физкультуре.

Муж сделал дома небольшой спортивный' комплекс; когда Антон стал на нем заниматься, появилось заметное улучшение, но ему мешает

227

трусливость: боится любого нового упражнения, боится влезать повыше. Пыталась уговорить не бояться, иногда даже заставляла его, но это не помогало...

Хотела отдать в спортивную гимнастику. По­вели его и тех ребят, с которыми он занимался. Тех мальчиков тренер взял, а Антона нет. Гово­рит, что он не реагирует на приказания, смотрит в сторону, думает о своем, отвлекается.

То же самое говорят мне и в детском саду: то «заторможенный», то «расторможенный».

Итак, со спортом не получилось и сосредото­ченности нет.

Для общего развития и для умения сосредото­читься берем уроки игры на пианино. Антон ска­зал однажды по этому поводу: «Мама, я хочу учиться, а не заниматься». Очень редко играет с охотой, но все же бросать не хочет.

Вожу в студию рисования при бюро добрых услуг. Там есть и взрослые, рисуют на мольбер­тах, это и заинтересовало Антона. Рисует он там с удовольствием и уже правильно держит каран­даш, твердо проводит линии, неплохо раскраши­вает.

Кроме того, занимается еще и с логопедом, неважно говорит...

Вожу в театры, в музеи, ходит с удовольстви­ем. Любит, когда читаю ему рассказы и сказки.

Очень любознательный, особенно интересует­ся техникой. Развита фантазия. Недавно шли с ним по улице мимо плаката, возле плаката сидит собака, смотрит на плакат, лает. Антон: «Мама, смотри, собака читает плакат». Я: «Собаки не умеют читать». Антон: «Знаю, знаю, она просто играет в человека». Увидел через некоторое вре­мя другой плакат и залаял на него.

А теперь основное, что тревожит меня.

Антон почти не общается с детьми. Я прочла, что если ребенок до шести лет не играет с други­ми детьми, то это не считается отклонением, но если после шести лет — это отклонение. Когда бы я ни пришла в детский сад, он почти всегда один бегает по площадке, изредка играет с де­вочками. Со взрослыми очень общительный, за­дает тысячи вопросов, а среди сверстников как мокрая курица. Не может ни говорить с ними, ни

228

играть, они просто не реагируют на него, иногда смеются, а иной раз гонят, притесняют.

Пробовала приглашать детей домой. Понача­лу приходили, потом перестали.

Что делать, как вырваться из этого?!

Со мной играет в любые игры: и в жмурки, и в догонялки, и в летчиков, и в геологов, прояв­ляет при этом и находчивость, и сообразитель­ность, а в кругу сверстников не приживается, просто боится их.

На следующий год должен пойти в школу, и я со страхом думаю, как это будет...

Ходила с ним несколько раз к психоневроло­гам, врачи выписывали на некоторое время ле­карства, которые делали его спокойнее, но ни одного конкретного совета не получила. Иногда говорили: «Нужно воспитывать. Все зависит от вас». Но это общие фразы, а вот если бы знать, как все осуществлять...



Перечитываю Ваше послание и сравниваю Вашего Антошку еще с одним, тезкой. Ему, правда, скоро уже 16, верзнла, бас и усы. Но очень много общего, тот же тип, те же проблемы. При хорошем интеллекте долго длилось относительное двигательное отставание, были и нарушения речи, и тики, и боязливость, и хроничес­кий минус в общительности...

И в садике, и в школе пришлось трудненько — травили, на ягненка волчонок всегда найдется. Дохо­дило и до отчаяния.

Постепенно ему удалось сбалансироваться самому, «по сумме очков» сейчас достаточно благополучен, развивает себя на всю катушку. Образовался и не­большой круг друзей.

Я ничего для него не делал, просто удалось убедить родителей набраться терпения и не влезать ни в ка­кую односторонность. Побольше смеяться, вместе и поврозь, и обращать внимание, его и свое, сперва на плюсы этой жизни, а после на минусы, не заслоняя одно другим. Вот и все.

Исходные проблемы и нынче при нем, на ином уров­не. Думаю и сейчас, как помогать ему выбираться из скорлупки, в которую ои залез, наверное, еще до рож­дения. Но прислушиваюсь и к голосу, подсказывающе­му, что скорлупка эта тоже зачем-то нужна.

229

Знать, как все осуществлять, нельзя, и, я думаю, хорошо, что нельзя. Вы, мне кажется, делаете для сына почти все возможное. Вы живете вместе с ним. Единст­венное мое Вам пожелание — остерегаться жить за него.

уважаемый доктор,

как помочь больному сыну, 10 лет? Четвертый месяц как ему в больнице поставили шизофре­нию. Дома был месяц — между двумя пребыва­ниями в больнице — и не смог адаптироваться даже на поддерживающей терапии. Для него я не умею быть психотерапевтом, не знаю, как ему конкретно помочь. Витюша был очень спокоен и радостен при общении с любимым отцом, но отец умер меньше года назад. А у меня не получается что-то внушить, изменить его установки и очень сниженную самооценку.

Я теряю единственного сына. Понимаю, что делать что-то можно и надо, но все мои попытки кончаются неудачами. Пыталась, чтобы в доме были его ребята — он их сторонился и уставал. Возила его в бассейн с веселой ребячьей компа­нией — он возвращался всегда с головной болью, угнетенный. Устраивала его в санатории — он от­туда убегал. Проводить диеты, голодания, водные процедуры, прогулки, игры, гимнастику вообще было невозможно, так как на все был один от­вет: не хочу, не буду.

Его «не хочу жить» не дает жить и мне, не да­ет сил, чтобы ему помочь, перед глазами у меня картины, как я его теряю.

Пока его интеллект сохранен. Мальчик дале­ко не глупый.

Главный вопрос на сегодня: надо ли держать в больнице так долго (хотят оставить учиться на весь год в стационаре). У мальчика, по словам врачей, форма приступообразная, негативисти-ческая депрессия. Врачи говорят, больница нуж­на, а не врачи говорят, что больница — это поги­бель...

Что делать, как жить?

()

■Сына Вы не потеряете, если только сами будете в это твердо верить.

230

Шизофрению очень точно назвали «мусорной кор­зиной для непонятных симптомов». То, что мы называ­ем болезнью, есть только внешность непонимаемой на­ми жизни. Продолжение жизни другими средствами.

Выйти из-под гипноза диагноза, каким бы он ни был. Не болезнь, а ЖИЗНЬ сына Вам нужно старать­ся понять, и не чтобы «победить» ее, а чтобы принять и помочь стать полнее.

Поверьте, не общие слова. Если укрепитесь в этом подходе, уменьшится тревожность, а с нею вместе уй­дут многие ошибки. Сын почувствует это, и состояние его улучшится уже этим одним. Наполовину, по край­ней мере, он — живое Ваше отражение, текст Вашего подтекста.

Убрать панику. Загнать подальше, насколько хва­тит душевных сил, и бесполезное, а точнее сказать, вредное сочувствие—слепое сопереживание, поддер­живающее замкнутый круг мрачности и тревоги. Боль­но вместе с ним, да, но скверная услуга — удваивать боль возвратом. Главная каждодневная работа с со­бой, прежде всего с собой. Не уставайте внушать се­бе— как бы ни было — что все будет хорошо, что все УЖЕ идет к лучшему. Этим без капли самообмана Вы будете то же самое внушать и ему. Это главное Ваше лечебное действие — самое великое из возмож­ных, и кому, кроме Вас?..

Так постепенно создастся другой климат в Вашем взаимном мире и нарастет защита от вторжений мра­ка, дух укрепится.

По сравнению с этим вопросы: больница или дом, лекарства или что-то другое — второстепенны. Все конкретно на данный момент.

Терпение и оптимизм вопреки всему. Время даст и хорошую погоду. Откажитесь от притязаний на «как все», «нормально»: у сына своя норма, свое жизненное предписание, которое важно Вам если не понять, то почувствовать.

Я видел всякое, видел страшное. Но не верю в не­обратимый распад еще не установившейся, развиваю­щейся психики. Преждевременный приговор не просто глупость, но преступление. Детская психика очень легко дезорганизуется от тысяч причин, давая самые тяжкие картины, но и поразительно восстановляема — сотни раз наблюдал, ваньки-встаньки!.. Только явная органика (необратимые изменения ткани мозга) дела­ет прогноз пессимистичным, и то с большой долей не-

231

определенности, с неизвестными резервами компен­саций.

Если выбор: коллектив, пускай даже больничный, невеселый, но с понимающими врачами и добрым пер­соналом (что, увы, далеко не всегда бывает), или до­машняя изоляция, теплый четырехстенный тупик — то коллектив, даже если ребенку временно труднее, а Вам тревожней. Но это только общее соображение, а ре­шать придется самим. В больнице и где угодно первое дело — научиться принимать свое положение, а потом уж и находить выходы из него...

У детей в запасе всегда много солнца.

ЗДРАВСТВУЙТЕ, ДОКТОР *, не зная к кому обратиться за ДОБРЫМИ сове­тами здесь у себя в городе, я решила обратиться к Вам. Не думайте, что я не знаю к кому идти на прием, я знаю и ходила, но...

Очень хочется узнать есть или нет отклонения в психике у моей 11-летней дочери. И если да, то чем можно ей помочь, как ее лечить, как себя с ней вести, чтобы психоз у ней исчез. Опишу Вам ее поступки, волнующие меня и кажущиеся мне не нормальными.

Самое главное у дочери отсутствует самоконт­роль. При скоплении людей сильно возбуждает­ся. Не может заниматься своим делом, не обра­щая внимания на окружающих ее людей, будь то уроки по самоподготовке или другие дела. По­стоянно отвлекается, смотрит что делается рядом, заводит разговоры, одним словом, везде «сует свой нос». Вот например: приходишь за ней в школу, ждешь 20, 30 минут, а то и больше, а одеть-то ей только шапку, пальто и сапоги. В ком­нате, где она собирается, подружки и вместо того чтобы быстро собраться, не заставлять маму ждать, дочь на них смотрит, слушает их разго­воры. И если ее не подгонять, так прособираться она может и час, и 2 часа.

Беспокоят работы по русскому языку, до сих пор пропускает буквы или слоги в словах или не­правильно их пишет. И не потому, что не знает слово, что оно новое, не знакомое. Например:

* Это письмо приводится без орфографической правки.—. В. Л.

232

слово «упражнение» пишется с первого класса по два раза в день и в нем она может пропустить букву или написать не ту букву. При самопровер­ке бывает не может ошибку увидеть. Или даже так: написанный только что текст, после провер­ки переписывает и опять ошибки даже в неболь­шом тексте.

При просмотре художественных фильмов си­деть, смотреть спокойно не может. В радостных событиях вскакивает, прыгает, всех целует, в страшных тоже вскакивает, подбегает к кому-ни­будь и прячется.

Может быть примеров привела мало, но если Вы захотите разобраться с моим случаем, Вы пришлите мне вопросы и тогда легче будет напи­сать побольше.

Теперь напишу почему я не могу сводить дочь к врачу в своем городе. Когда дочь была в клас­се во 2-м, к врачу сводила ее бабушка с моего согласия. Как она информировала врача я не знаю, но когда на следующий прием с дочерью пришла я... Не знаю даже как описать прием, одним словом плохой был прием. Дочь учится в интернате, а врач велела дочери ходить в обыч­ную школу, чтобы быть больше дома в спокойной обстановке. Не выяснив есть или нет у меня та­кая возможность. А возможности у нас такой нет. Однокомнатная квартира, живем в четвером. В доме один кухонный стол, больше столов нет. С бабушкой, с моей матерью, у нас тоже разно­гласие в этом. Она хочет, чтоб внучка ходила в дневную школу, зная мои условия, надеясь на то, что внучка может будет жить у нее. (Мать жи­вет одна.)

Была у городского психонервопатолога, тоже не получила никаких хороших советов и консуль­таций больная или нет у меня дочь. (Есть же лю­ди, которым не везет на хороших людей, я видно, в их числе.) Вот посудите сами правильно или нет вела себя врач. Я не знаю как должен про­верять и обследовать врач пациента, но наша врач просмотрев тетради дочери в двойках и дневник в замечаниях, стала выяснять кто я та­кая, какое у меня образование, кем я работаю. И прямо при мне созвонилась с психонервопато-логом по нашему месту жительства, выяснила с

233

той кто да что мы за люди, включая бабушку. В свою очередь обсказав той какие у меня к местному врачу притенции, что я о ней думаю. И все! И выпроводила меня из кабинета, сказав, если я не желаю своему ребенку здоровья, то они ничем помочь не могут. Справок — здоров или нет ребенок не даем!

Сейчас дочь кончает уже 4 класс, а поведение не меняется с тех пор, как мы начали замечать за дочерью странности (по нашему мнению) в поведении (с 1 класса). После тех приемов у психонервопаюлогов я не стала к ним больше ходить. Надеялась, что с возрастом, когда дочь станет старше, может все у нее пройдет. Дочь посерьезнеет, станет усидчевее, спокойнее, будет сосредотачивать свое внимание на одном деле. Но увы!.. Годы идут, а поведение не улучшается.

Долго думала, просить у Вас совета и помощи или нет. Все-таки решилась, светится в далеке маленький огонек надежды.



И мне тоже придется Вас разочаровать.

Психоза, который Вы ищете у Вашей дочери, не было, нет и, несмотря на все Ваши усилия, не будет.

Все, что Вы считаете ее «странностями» и «ненор­мальными поступками», — совершенно естественные проявления ее возраста и живого, подвижного харак­тера. Плюс реакции на Ваше отношение. Ошибки в письме бывают даже у высокообразованных взрослых, они могут быть следствием утомления, рассеянности, педагогических недочетов или, реже, так называемой орфографической слепоты, недостатка трудноисправи­мого, но не смертельного и ни о каком нарушении пси­хики не свидетельствующего.

Если же Вы желаете превратить дочь в хорошо себя ведущий, удобный и грамотно пишущий автомат, то не надейтесь, не будет и этого. Ведь вот не получи­лось же и с Вами: в письме Вашем полтора десятка грамматических ошибок.

Два совета напоследок: 1) подумайте, почему Вам «не везет на хороших людей». Так ли это на самом деле или Вы хороших людей просто не видите (бывает и такая болезнь: слепота на хороших лю­дей); 2) ответьте себе честно, любите ли Вы своего ребенка?

234

Комментарий к психологической симптоматике. Описание матери вряд ли достаточно объективно; но очевидно, речь идет о ребенке общительном, эмоцио­нальном, возбудимом. Расторможенность (в таком со­стоянии девочку видит мать) может быть проявлением нервного напряжения. «Подбегает к кому-нибудь и прячется»... Ребенок, доверяющий матери, не будет прятаться ни за кого, кроме мамы. Мы не знаем, хо­рошо ли девочке в интернате, но очевидно, что, соби­раясь домой, она не торопится. Любящая мать, полу­чив совет врача взять ребенка из интерната, поспешит это сделать, даже если дома нет никакого стола. Отказ врачей признать у девочки психическое заболевание — мать не обрадовал. «Болезнь» в таких случаях — очень удобная форма психологического самоотделения от ребенка при усилении над ним контроля, вернее, произвола. Характерный штрнх: эта мать ни разу не называет имя ребенка. Случай довольно редкий.



(Из ответа на письмо другой матери)

Хотел бы прибавить Вам уверенности и помочь от­решиться от двух стандартов, мешающих жить.

Стандарт «Болезнь». Да, странное, трудное су­щество. Да, неуправляемый, непредсказуемый, непри­способленный. Да, страдает н причиняет страдание...

Назвать это болезнью — чего же проще.

В определенном проценте среди обычных людей рождаются левши. Они не хуже и не лучше. Они дру­гие. И им приходится жить по-другому: с преоблада­нием не правой, а левой стороны — жить ПО-СВОЕ­МУ. Когда их принуждают жить «по-правому» — «правильно» — они страдают. У них не получается.

Наоборотность — не только в употреблении рук и ног. Она бывает и в реакции на лекарства, и в распо­ложении сердца, и в чувствах, и в восприятии, и в мышлении — по всем сферам, на всех уровнях. Быва­ют и психологические левши. Многие из таких являют собой золотой фонд человечества — оригинальнейшие дарования. Многие даже повышенно приспособлены. Встречаются и такие, совместимость с которыми в «правой» жизни практически невозможна...

А некоторым ставят диагноз, поставленный Ваше­му ребенку.

Посмотрите на него так — и многие непонятные симптомы поймутся уже не как болезнь, а как поиск

235

способа жить. С одной стороны — жить «правильно». С другой стороны — жить ПО-СВОЕМУ. Сохранить здоровье. СВОЕ здоровье.

Почти вся жизнь нераспознанного психологическо­го левши превращается в сопротивление «правиль­ному».

Борьба неравная, практически в одиночку. Борьба против себя. Борьба трудная и потому еще, что сам борющийся от стандартов «правильности» далеко не свободен. Он впитал их—и сплошь и рядом оказывает­ся потрясенным своим несоответствием: не понимает себя, не знает, чего от себя хотеть. Когда его автори­тетно определяют как только больного — он вынужден этому верить, поддается внушению. А если нет, то его, естественно, считают совсем больным. Связи с «пра­вильным» миром оскудевают...

Этот замкнутый круг может быть разорван, если хотя бы один из «правильных» возьмет на себя труд вживания. Если поможет «неправильному» всего преж­де принять себя, удостовериться в праве на жизнь. А затем выходу на СВОЙ путь, обретению СВОИХ связей с миром. СВОЕГО смысла жизни.

Это, собственно, и есть настоящая психиатрия.

И это как раз то, что можете — и уже делаете — Вы для своего ребенка. Но многое еще сбивает Вас с толку...

Стандарт «Образование». Не могу поверить, что Вы настолько наивны, чтобы полагать, что счастье или даже просто заработок определяются какими-то бу­мажками.

Да черт с ними. Самое главное — учиться у жизии, у своей прежде всех.

Чем бы ни занимался — лишь бы по-своему. Лишь бы СВОЙ путь.

Право на поиск.

Если ТАК настроитесь — Вам уже не будет столь страшна реальность повседневных конфликтов. Нет, не благодушие и не потоки уступок. Но непрерывность вживания и поиск решении, всегда конкретных. Вы будете стараться не мешать ему жить В СВОЕМ МИРЕ. Вы спокойно, с сознанием справедливости обозначите сферы, где он обязан не мешать н ВАМ жить ПО-СВОЕМУ. Вам будет легче поддерживать себя — и для него, и не только.

Дети всегда в чем-нибудь да левши.

236

Странный, чудной, не от мира сего.

Непонимаемый и непонимающий, непринимаемый и непринимающий. Пребывающий в себе, неконтактный. В каждой детсадовской группе таких трое, четверо...

Из них один через год-другой сделается как все или более того. Своеобразие спрячется, пойдет в гены, чтобы расцвести гениальностью или вспыхнуть безу­мием — через поколение или дальше...

Другой тоже как-то приспособится, отчасти приспо­собятся и к нему. Чудак, что же поделаешь. Могут и полюбить: странный, зато забавный, сдвинутый, зато честный. Опорой приспособления может послужить и какая-то одаренность, часто им свойственная (фено­менальная память, способности к математике, к язы­кам, художественные, технические, рукодельные).

Третьему придется стать посетителем психоневро­логических учреждений.

Инопланетянин. Требует нескончаемого терпения и безграничной проникновенности.

Не питайте иллюзий и не отчаивайтесь. Не считай­те, что только «не повезло». Иная болезнь лучше ино­го здоровья, и никто никогда не исчерпывается болез­нью. Закрытый для людей может быть, как никто другой, открыт истине.

Один странный мальчик написал «Божественную комедию», другой создал теорию относительности; сот­ни их обогатили культуру шедеврами, прозрениями, откровениями, которыми живет человечество; миллио­ны других, безвестных, не создали ничего, но без них мир утратил бы свою тайну... Не все должны быть как все.

Плохо ли ребенку от его странностей или от того, что мы не умеем понять их значение? Что нас беспо­коит: ЕГО счастье или его несоответствие НАШЕМУ представлению о здоровье и счастье?

^ УВАЖАЕМЫЙ ДОКТОР,

моему сыну летом исполнится 16 лет. Впервые мы обратились к психиатру примерно 5 лет на­зад (...) Нам сразу посоветовали поддерживать постоянную связь с психотерапевтом. Но, к со­жалению, мне не удалось найти детского психо­терапевта, с которым бы у сына установился кон­такт, он не открывался и на повторные визиты идти отказывался. Потом вообще оказался без врачебного наблюдения. Лекарства то принимал,

237

то не принимал, без видимой разницы. Поведение ухудшалось, постоянные конфликты и в школе, и

дома стали уже почти нормой...

К сожалению, мы с мужем избрали неверную, слишком жесткую политику, и это привело к пол­ному отчуждению и взаимонепониманию. Сын озлобился и замкнулся. Особенно тяжелые отно­шения сложились с отцом — неприкрытая нена­висть, сочетающаяся со страхом, желание отомс­тить за притеснения.

После окончания 8-го класса поступил в стро­ительный техникум, так как понимал, что это единственный путь избавления от родительского контроля. Нам пришлось оставить его с бабуш­ками-дедушками. Конечно, учебу не потянул, сразу стало трудно и поэтому неинтересно. Начал пропускать занятия, появились какие-то сомни­тельные компании, интерес к «красивой окизни» и добыче денег легким путем. Принимал алко­голь и, вероятно, какие-то таблетки. Кажется, пробовал и колоться. Не знаю, как часто это происходило, сведения не от него. Ни о каких своих делах не рассказывает, на любые вопросы отвечает грубостью, лжет или вообще не отвеча­ет. Заявил как-то, что целью своей жизни сделал борьбу с родителями...

Подробности о его личной жизни мне расска­зывают некоторые из его друзей, перед которыми он хвалится своими подвигами. Любит общаться с ребятами старше себя, среди сверстников ищет себе подобных, в среде которых может быть лиде­ром. Вообще-то парень неглупый, смелый, му­жественный, но очень ленивый, в чем-то еще ре­бенок, а в чем-то уже взрослый, прагматичный, циничный мужик, иногда добрый и порядочный, а иногда злобный и лживый. К счастью, не лишен чувства юмора, на этой почве периодически уда­ется контактировать. Увлекается современной музыкой, ярый поклонник «тяжелого рока» и еще чего-то в этом роде. Других увлечений, увы, мы не сумели ему привить, а у него самого терпения ни на что не хватало.

Общается с дочкой наших приятелей, отноше­ния чисто дружеские, даже братские, и делится с ней откровенно. Девочке 16 лет, умница, жале-

238

ет меня и хочет как-то помочь. Сговор у нас тай­ный, он ни о чем не догадывается пока...

Очень хочется верить, что еще не все потеря­но, очень хочу уберечь мальчика от большой бе­ды... Сейчас, посоветовавшись с врачом, я сняла ему все лекарства, но я прекрасно понимаю, что работать над собой самостоятельно он не может, ему нужен постоянный педагогический и врачеб­ный контроль.

Врачи диагностируют у него психопатию, «по­граничное состояние» и, конечно же, педагоги­ческую запущенность. О болезни сам он говорить не любит, но понял, что этим можно спекулиро­вать: «Я ведь дурак и псих, какой с меня спрос».

Случай у нас трудный, мы в панике: как те­перь на него влиять, как воздействовать, как за него бороться? Как добиться дружбы или хотя бы устойчивого контакта?



Вы сможете сделать многое, если вдвоем с мужем преодолеете свою одностороннюю установку на «борь­бу». Многое поняли, ио все-таки еще не решаетесь ПРИНЯТЬ сына. И... раздуваете пламя, которое хо­тите погасить.

Наркомания?.. Опасность чуется. Но тем более без паники. Выслеживаниями, уличениями, насильственны­ми мерами добьемся только худшего. Все трезво иметь в виду, но не держать на унизительном положении подозреваемого. Не требовать откровенности. Распо­лагать к ней.

Для этого важнее всего знать и внушать СЕБЕ, что ему, несмотря ни на что, ХОЧЕТСЯ быть с Вами искренним. Поверьте в эту тайную, скрытую от него и от Вас главную правду ваших отношений. Поверь­те пламенно — вспыхнет в нем...

Откажитесь, пока не поздно, от несбыточных идей «воздействия» — ничего, кроме углубления отчужде­ния, ие добиться этим.

Не воздействовать, а вживаться в доверие. Посте­пенное, терпеливое сближение — АВАНСОМ уваже­ния, одобрения. Приходится рисковать, да. Но награ­дой этих усилий может стать дружба. Только нельзя ее добиваться.

Понимаете?..

239

Шевелюра цвета дорожной пыли в нескольких мес­тах как бы поедена молью.

Глаза потухшие, с искусственным блеском, нежно-румяные щеки, бледные изнутри. Лживость при откро­венности, удивление при нелюбопытстве...

Как случилось, что в свои двадцать он оказался в компании наркоманов?

Долго шел по разряду удобных — послушный, лас­ковый, в меру веселый, в меру спортивный, учился прилично. Родители были достаточно бдительными, достаточно убедительными; ответственные должности, соответственная обеспеченность. И эта дистанция, эта грань, за которую не переходила взаимная осведом­ленность, казалась такой естественной.

Они, например, не знали, что в спецшколе — и шко­ла что надо! — у него некоторое время было прозвище странное: Полторы. Обычная возня на перемене — и продрались штаны на довольно заметном месте. На уроке вызвали отвечать — общий смех.

Учительница:

— Лапочкин, что это такое? Целых две дыры на брюках продрал!

— Где?.. Не две...

— А сколько же, по-твоему?

— Полторы.

— Полторы дыры не бывает, Лапочкин!

«У меня с тех пор в голове они навсегда остались, эти полторы дыры. Все забыли, а я не мог. Друга в школе ни одного не было — приятелей-то полно, а вот друга...»

Есть такие натуры: хворост—вспыхивает легко, горит ярко, но не оставляет углей.

Заводной, общительный, отличный рассказчик, поч­ти всегда улыбающийся, считался всеми «своим», был популярен как гитарист; несколько девочек признались ему в любви; с одной началось нечто серьезное, но потускнело, как только...

«Когда понял, что всем им нужен не я, а что-то от меня, самолюбие кончилось».

Еще в четырнадцать ему стало иеиитересно жить. Сопротивлялся как мог: читал, собирал диски, усилен­но общался, занимался гитарой, по лыжам шел на разряд. Но все это не заполняло...

240

ПОСЛЕДНЯЯ ПУСТОТА — от нее уходишь, к ней и приходишь.

Последняя — стережет под кожей...

В 16 сошелся с двумя типчиками постарше, уже познавшими.

Так почти моментально появились долги и зависи­мость от безразличных людей и небезразличных ве­ществ.

Жизнь, и без того давно разделенная на жизнь для родителей и жизнь для себя, раскололась на неопре­деленное множество эпизодов, кусков, лоскутов — от кайфа до кайфа.

Хворост выгорал все быстрее... Вскоре осталась од­на тупиковая забота—любым способом снимать жуть безнаркотического состояния. Бытие стало бегством в небытие.

При всем том как-то механически поступил в ин­ститут.

Родители сперва обратили внимание только на рас­ширенные зрачки и несколько невнятную речь — ус­тает, переутомляется... Отправили в горнолыжный ла­герь— вернулся через неделю, возбужденный и злой, исчез на три дня «на дачу к приятелю». Мать нашла в кармане таблетки...

На что опереться?

Душа собирается не за сеанс, ие за курс лечения.

Мы дали ребенку жизнь, но не дали ему пробиться к постижению смысла жизни. Не знали, как это делается.

Теперь постаревший ребенок далек от нас, как антигала.ктика; теперь, даже подчиняясь и подыгрывая заученными словами, он не ждет от нас ничего, кроме тех же заученных, манекенных слов. Когда слова про­износятся искренне, он их не слышит, у него аллергия к словам. Надежда лишь на поступки.

Он сорвался в последнюю пустоту, потому что при всей чрезмерности нашей опеки мы были к нему болезненно невнимательны, преступно нелюбо­пытны;

потому что испугались начать свою жизнь из его жизни, из океана всечувствйй. Вместо этого ста­рались впихнуть в его душу кашицу своего полуопыта, своих полуценностей, и вот получаем все это обратно. Надеялись, что ои оценит тайное благородство наших компромиссов, а ои швыряет их нам в лицо. Построй-

241

ли для него дом, пустили, как зверя в клетку, и ие пришли, когда звал. А теперь не пускает.

Найти смысл жизни никто ни за кого не может, как никто ии за кого не может дышать.

А мы пытались держать его на искусственном ды-ханин, притом без должной квалификации. Пытались подменить жизнь подготовкой к жизни. На вопросы его, в чем же смысл, вопросы без слов, но тем более отчаянные, отвечали своей жизнью...

^ ЗДРАВСТВУЙТЕ, ДОКТОР.

Пишу Вам, потому что больше не могу тер­петь, из отчаяния пишу, не знаю, как дальше жить.

Сегодня снова я не пошла в школу (и это уже не в первый раз). Сижу, а на душе так плохо, все равно через день или два придется идти, а там од­ноклассники, учителя. (Учусь я в 9-м классе.) ^Почему же ты не идешь в школу, — спросите, — что случилось?»

А ничего. Даже писать стыдно. Не знаю, пой­мете ли Вы меня, ведь все это с виду пустяки, но для меня не так... Я плохо учусь, хоть и сти­раюсь, даже учителя жалеют, ставят тройки за четверть, хотя у меня одни двойки, и это из года в год. Сколько лет ни старайся, ничего не полу­чается, переводят из класса в класс за старатель­ность, а сколько огорчений...

Как все-таки жизнь несправедлива! Есть у нас в классе одна девочка. Красивая, стройная, учится хорошо, дома все в порядке, у матери и отца под крылышком. И такая беспечность! Уче­ба дается от природной способности, никакого труда. А я должна, как раб божий, сидеть за книгами день и ночь, потому что до меня не дой­дет ничего сразу, да еще вдобавок за это все рав­но двойку получаешь. Ведь она не лучше меня, все делает для себя, только для себя. За что же одним людям живется на свете легче, чем дру­гим? У одних есть все, а у тебя ничего: ни способ-ности к учебе, ни человеческого вида (я сама себе противна), ни жизни порядочной (в семье у нас пьет отчим). Живем мы на частной квартире всей семьей, скоро приедут хозяева, и нам надо уходить. Моим родителям уже по 36 лет (мне 16), а над головой нет крыши своей, дома нет

242

ничего, даже телевизора, а в школе все только и говорят о кино. Кушать не хватает, хотя мать зарабатывает на бетонном заводе по 140 рублей, она не может вести хозяйство экономно. Оде­ваться тоже не на что, а ведь я в 9-м классе, да притом некрасивая, ношу очки и еще много, мно­го других недостатков, о волосах и говорить не хочется...

Мы не живем, а существуем! И не хочу я учиться и жить, потому что жизнь ко мне отнес­лась жестоко. Завтра меня спросят, почему я не пришла, что мне говорить? Какое мне дело до этих всех пустяков, когда мне жить не хочется. А я должна что-то зубрить, общество требует: делай то, что и другие, и я должна мучиться.

Что меня ждет впереди? Я уже почти все предвижу. Если и смогу с грехом кончить 10 классов, выдадут мне записочку, что, мол, про­училась, и что же дальше? На физическую рабо­ту меня не возьмут, потому что я с очками, а к умственной не способна, не способна вообще ни к чему. Сидеть на шее у бедных родителей? А ведь я у них не одна... Вот. Я, короче говоря, уже сбилась с пути.

Представьте, пожалуйста, себе эту картину в душе шестнадцатилетнего человека. {Имя, адрес).

Приписка: «А завтра все пойдет по-старому. Ведь исповедь облегчает душу».

V)

Не думай, что собираюсь утешать. В определении жизни ты права. Хочу только спросить: как, по-твоему, лотерея тоже жестока и несправедлива?

Часто об этом задумываюсь. И вот как у меня вы­ходит: и да, и нет. Если вытягиваешь одни невыиг­рышные билеты — несправедлива, жестока. Мне, кста­ти сказать, в лотереях не везло никогда. Однажды достался билет выигрышной серии, только номер на единичку не совпал — обидно до смеха!

В этот момент я и понял, что жизнь тоже во мно­гом лотерея, и что те, которым везет, так же не ви­новаты в своем везении, как я в невезении. Никаких «за что» — ни за что.

Эта догадка наконец-то избавила меня от унизи-

243

тельной зависти. А потом, представляешь ли, научил­ся даже радоваться, что на свете есть более везучие, чем я. Духу прибавляет: мне не летать, зато птице!..

Что кого ждет впереди, никогда не известно. В то, что ты ни к чему не способна, я не верю уже потому, что ты оказалась способной написать мне такое иск­реннее письмо. Если это не умственная работа, то что же?

Более того, работа души.

Та девочка, которой все легко дается, действитель­но не лучше тебя. У тебя перед ней есть и неоценимое преимущество — познание суровых сторон жизни, опыт страдания и самопреодоления, драгоценнейший опыт. По мерилу человеческого достоинства трудовая трой­ка и даже двойка стоят несравненно больше, чем дар­мовая пятерка. Согласна?

Если согласна, дело только за тем, чтобы ты сама верила, что ты не хуже.

Тогда обязательно придет и к тебе ТВОИ успех, придет ТВОЯ красота, на других не похожая. И при­дет ТВОЕ счастье.

Ты еще не знаешь СВОИХ способностей.

Способность учиться — это только способность учиться, она еще не означает ни способности думать, ни способности любить, ни способности жить.

А эти способности самые главные, и я знаю очень многих, бывших самыми тупыми учениками, у которых эти ГЛАВНЫЕ способности потом блистательно раз­вернулись.

Не зачисляй себя в неудачники, это ошибка.

«Любит и зверь свое дитя». Есть и у человека инс­тинкт родительства и кровные чувства. Но у человека свои дети оказываются по духу чужими, а чужие свои­ми так часто, что это наводит на мысль о какой-то за­кономерности. Самое близкое кровное родство нисколь­ко не обеспечивает ни общности интересов, ни сходст­ва характеров, ни взаимопонимания, ни сердечной привязанности, зато и неродственность всему этому не помеха. Близкая душа может не найтись в своем до­ме, но встретиться за тридевять земель или в другой эпохе...

«Возлюби ближнего, как самого себя» — не всегда удается. Зато есть стремление возлюбить дальнего...

244

А дело, наверное, в том простом факте, что ближ­них не выбирают.

Родителей не выбирают. И детей тоже — рождают, какими получатся, лотерейно.

Предков не выбирают, потомков не выбирают. А любовь — сложный факт — любовь избирательна. Духовное родство физическому не подчиняется. Да, Природа располагает нас любить и невыбранных ро­дителей, данных судьбой, и детей, рожденных всле­пую. Но сама же Природа ставит все под вопрос.

В том ли смысл жизни человеческой, чтобы про­должаться и только? Передать гены?..

С гарантией: уже через два-три поколения эти частицы неуследимо рассеются, смешавшись с чьими-то неизвестными, растворятся в чужом.

Потомки наши будут говорить на неузнаваемом языке. Смогут ли представить себе, что мы жили на свете?..

Все живое — родия, но родство не в генах, а в ду­хе. Родство кровное — лишь один из поводов для люб­ви, самый сомнительный.

^ ДОРОГОЙ ДОКТОР,

4 года назад я усыновила Женю — от родителей-алкоголиков. Сейчас ему 9 лет.

Никто не верил, что ребенок этот научится говорить и пойдет в обычную массовую школу.

Районный психоневролог, недовольно ворча, направила нас в диспансер. Жене поставили ди­агноз «олигофрения». Первый год этот ребенок молчал! Друзья и доброжелатели советовали от­дать его обратно... Куда? Пьянчуге, который, выйдя из тюрьмы, лишен родительских прав? Или матери, бросившей сына в полугодовалом возрасте? В детдом, где он среди заброшенных детей был худшим?! Да ведь его и не я оттуда взяла. Нашлась еще одна «мать», которая не смогла с ним справиться. Судить не хочу, может, она честна: не справилась, отдала бабушке с дедушкой, которые пьют, как и отец. А только никому мой Женька не нужен... Понимаете?..

И вот что я Вам скажу, дорогой доктор:

1) не верю в наследственность, верю в вое питание;

2) не верю, что не справлюсь, должна спра­виться;

245

3) не верю, что человек неисправим, тем бо­лее ребенок;

4) самое главное—Женька мне нужен, очень нужен! — в нем есть хорошее, мой долг — выта~ щить его...

Сделала кое-что, похвастаюсь. Добилась, что­бы к школе готовили и учили говорить в логопе­дическом саду. Первая победа — стал говорить, лучше с каждым годом (учим стихи для памяти). Вторая — вытянули в нормальную школу/ Сей­час ходит во 2-й класс. Добрый парнишка, тру­долюбивый — и пуговицу пришьет сам, и шта­нишки постирает, и на кухне мне любит помо­гать. Очень любит меня, ну а уж его не любить, по-моему, невозможно...

При всем том у него до сих пор нарушения речи и памяти, приступы молчания, когда он не может вымолвить ни слова. Вижу, хочет сказать, морщит лоб, крутит руки, выдавливает из себя нечленораздельные звуки, глаза бегают расте­рянно. (Алкоголик-дед бил его по голове...)

Очень пугливый: первое время вздрагивал и бросался от каждого шороха. Совершенно не пе­реносит крика: если на него кричать, как парали­зованный делается. Иногда я делаю недопусти­мое — этот страх «вышибаю» другим страхом, говорю, что сейчас, если не заговорит, я его щелкну по лбу линейкой... Он — как очнувшись— вдруг начинает говорить, весь вспотеет... Я пони­маю: нельзя, но...

Даю картофелину, разрезаю ее на две рав­ные половины. Изучаем битый час это понятие: половина.

Держит в руке половинку картошки.

— Женя, сколько у тебя в руке картошек? Молчание.

— Женя, ты вопрос понял? Кивает и молчит.

— Ну так сколько же картофелин у тебя в руке?

Молчание...

— Женька, ты что, оглох?!

— Нет.

— Так отвечай на вопрос! (Начинаю сердить­ся, мой тон его словно пробуждает от летаргии.)

246

Подымает голову и чуть слышно:

— Пять...

— Чего пять?!! — выпучиваю глаза. И тут Женька без зазрения совести ляпает:

— Метров!..

Я сажусь на стул и мрачно гляжу на сына. Мне хочется треснуть его по затылку. Но я беру складной прибор для измерения, вытягиваю длинную ленту с сантиметрами-метрами и начи­наю заново трехлетней давности объяснение — что такое «метр» и «пять метров»... Женька по­могает мне измерить комнату. Вроде уясняет, что картошка не может быть «пять метров»... Возвра­щаемся к «половине», к «целому» и к «полторы»...

Он воспринимает лишь то, что дает ему встряску, сильную ассоциацию. Слово «половина» учил целый год и не запомнил, нет! С отчаяния налила в стакан воды: вот это целый стакан! Ты видишь?

— Вижу.

— А это другой, здесь половина. Понял?

— Понял.

— А вместе будет полтора. Понятно? Кивает. «Полтора» написала ему на ладошке.

— Ну, хорошо. Покажи мне целый стакан. Показывает правильно.

— А теперь — половину. Стоит в нерешительности.

— Женя, половину. Понимаешь?

— Нет.

— Ты что, не видишь? Перед тобой стоят оба стакана. В каком же из них половина?!

Молчит.

Всердцах я хватаю стакан.

— Видишь, вот это половина! — и выливаю ему в штаны.

Ревет. Штаны снимаем и развешиваем сушить. Зато запомнил, представьте себе!

— Сколько я вылила тебе в штаны? Без запинки:

— Половину!

Показывала Женю многим врачам, психоло­гам. Никто нам ничего хорошего не прогнозиро­вал, а теперь удивляются и пожимают плечами: «Как так?..»

Хочу у Вас спросить: действительно ли он оли-

247

гофрен? Как дальше, на что рассчитывать? Есть ли у меня ошибки, какие? Очень многое недоска­зала. Прилагаю фотографию...



...Олигофрен ли?

Олигофрен — малоумный.

А малоумие — понятие растяжимое. Сколько ума нужно для жизни, никому не известно.

Не пережимайте. Ощутил немножко такую опас­ность — в Вашей страстности, в стремлении к преодо­лению «сопротивления материала», к результатам — любой ценой...

Любой? Нет, говорите Вы, не любой.

Вот в том-то и дело, что эту цену с той, другой сто­роны (да и со своей) измерять очень трудно. Счета приходят врасплох. Эти самые результаты так нас увлекают, так разжигают, что мы забываем, для чего они и, главное, для КОГО.

Не замечаем, как воспитание превращается в сред­ство нашего самоутверждения, а воспитанник — в объ­ект капиталовложения, от которого ждем отдачи. Так самый божеский альтруизм оборачивается самым дья­вольским эгоизмом. Вы и сами видели на других при­мерах, куда может завести буйство педагогического энтузиазма...

То, чего Вы уже добились, само по себе фантастич­но. САМОЕ ГЛАВНОЕ сын Ваш уже получил — Вашу любовь. И себя самого, принятого, любимого. Пусть же это не заслоняется частностями, даже таки­ми важными, как нормальная речь, усвоение понятий, доступных другим...

Не верите в наследственность?.. Правильно, верить в нее не надо. Но трезво иметь в виду.

Вы взяли на себя этот крест по воле своей души, но позвольте же своему уму ее обмануть.

Основные проблемы в ближайшем будущем: обще­ние и уверенность. При всем том малом, что имеем, и многом, что останется недостигнутым,— нахождение СВОИХ интересов, СВОЕГО дела.

Спокойное наблюдение. Не «тянуть», а дать выя­виться. Рисовать, строить, мастерить, собирать? Об­щаться с животными, с растениями?..

Не засекайтесь на умственном развитии в узкопри­вычном смысле. Душевное несравненно важнее. И это развитие Вы даете ему сейчас.

248

Опасайтесь только чрезмерной плотности отноше­ний, однолинейной связи. Понимаете меня?.. Сейчас Вы у него — одно-единственное любящее и родное су­щество, больше никого. И мать, и отец, и друг, и бог — все в одном лице. Сейчас это необходимо — но...

Из таких вот сверхплотных отношений и вырастают взаимные неврозы; эта зависимость и рождает напря­женность, тревогу, чрезмерную требовательность, а случись что — страшную пустоту.

И у Вас и у него, при всей единственности ваших отношений должны возрастать ЕЩЕ привязанности, ДРУГИЕ нити, связующие с жизнью.

Пусть ему будут нужны, кроме Вас, другие сущест­ва, а Вы направьте, насколько сможете, на дорожки к ним. Так и делаете?.. Ваш дом открыт, ходите в гос­ти? Включаетесь в чужие проблемы, делаете их свои­ми? Ему уже хочется кому-то помогать, кроме Вас, делать что-то приятное?..

Если так, есть надежда, что не останется одиноким.

(2) ДОРОГОЙ ДОКТОР,

Женька у меня не один, как Вы подумали. Детей у меня трое. Старший служит в армии. А дочка тоже досталась случайно: в больнице, где я работала. Умерла ее бабушка, еще дядька был пьяница, она к нему не пошла. Ей было И лет...

Сейчас 18, работает, готовится в МГУ на ис­кусствоведческий. От меня отделилась — хочет самостоятельности, я не мешаю. Советоваться и болеть приходит ко мне.

Я до сих пор жалею, что не взяла еще и двух Женькиных братьев, по виду нормальных... А Женьку увидела (подтолкнули хмурого) — сразу как холодной водой облили: поняла, с кем судьбу связываю. Отступать было поздно: он знал, что я мать. Если б я ушла, не простила бы себе никогда малодушия и предательства...

А теперь и подавно не отступлю.

Все Ваши замечания попали в точку. Под­спудно я и сама чувствовала: пережимаю, черес­чур концентрирую программу занятий, часто не­сдержанна...

Опишу и некоторые черты моего сына, кото­рые вызывают опасения.

249

Самое страшное — воровство. С таким явле­нием, навязчивым, как болезнь, прежде не стал­кивалась. Норовит унести все, что «плохо лежит»: и в детсаду, и в школе, и дома... Лазит по кар­манам! Что делать? Самое смешное, что порой тащит ерунду, которую дома бросает или прячет и забывает о ней. Какие-нибудь сломанные де­тали игрушек, шарики от кроватей, подшипников, какие-то стеклянные шарики. Деньги — в основ­ном мелочь — насыплет в коробочку, спрячет, од­нажды заставила выплюнуть изо рта... В шко­ле — карандаши, кисти, краски, перетаскал все магниты у учительницы. У меня впечатление, что руки его нарочно приделаны для хватания и пря­тания тайком... Ругала, ставила в угол, однажды ремня отведал... Обещал, что больше не будет, а через три дня...

Молчание — раньше непроизвольное, а теперь за него как за стену прячется, хитрит. Притворя­ется глупеньким, непонимающим, забывшим... А теперь уже нет этих провалов памяти, я вижу, что помнит и даже понимает! Просто не хочет говорить. Упрям. Если бы мне сдвинуть этот ка­мень-бурун. Какая бы река рванулась с гор его сознания!..

Инертность мысли — другая беда. Слаба фан­тазия. Другому ребенку все интересно, а этот ни о чем не спрашивает. Зададут ему пересказ текс­та — он уныло, слово в слово, его повторяет, не понимая новых слов, не спрашивая, что они зна­чат. Он же умудряется запомнить почти целиком наизусть страницу незнакомого текста. Правда, назавтра все вылетит из головы как сквозь сито. Купишь игрушку — радуется, заведет и смотрит, как она кружит по комнате. Минут 20 сидит, на­блюдая. А потом выключит, соберет аккуратно в коробочку, обратно, вместе с инструкцией, по­ложит на полку и все. Ему не нужны игрушки как таковые. Пыль с них стирает!..

Что он любит? Телевизор. Если разрешишь— будет смотреть с утра до вечера все передачи подряд.

Скажешь — сделает. Напишешь записку — сделает. А сам... будет сидеть на диване целый час, а если телевизор, то хоть 15 часов подряд.

Мальчишки его используют как дурачка:

250

«Принеси конфет, тогда будем с тобой играть». Игрушки свои раздает. Придут в гости — сразу на кухню и в холодильник: «А что у тебя есть? А это что такое? Я возьму!.. И я возьму!» Однаж­ды пустил девочку 10 лет. Прихожу — дома та­рарам: все раскидано, мои бумаги по всей ком­нате, машинка печатная сломана, холодильник открыт, на полу варенье... Девочка была не одна, с двумя мальчиками помладше. Пришлось с нею поговорить...

Как Вы думаете, наладится у него с контак­тами? Что для этого нужно?

Приходят ребята, иногда показываю всем диа­фильмы, читаю, а Женька крутит, ему нравится крутить.

Знаете, что еще полюбил? Конструкторы. Не­давно купила без всякой надежды (раньше они ему не нравились) и вдруг вижу: занялся. Да так, что сам 11 моделей собрал!.. Было чему по­дивиться. Может, созрел, а?.. Учила в шашки, в шахматы — никак. Но в шашки чуть-чуть начи­нает думать... Я все же не оставляю менту его научить, хоть Вы и пишете: «Не перегружай». Та­кая большая голова (больше моей) и так мало думает!..

Он уже не такой угрюмый бирюк, уже шутит, передразнивает, смеется взахлеб. Очень хорошо говорит по телефону. Вечером, когда меня нет, всех изумляет: «Здравствуйте. Кто говорит? Из­вините, ее нет дома».

Сегодня вымыл пол в кухне, вчера разморо­зил холодильник. Я его за это хвалю, и он сияет: «Я здесь хозяин! Я твой помощник!»

Переписывает сказку (из книжки), а я про­веряю, работаем над ошибками... Школу не лю­бит, терпит ради меня. Очень самолюбив...

(3) ОПЯТЬ ПОДАЮ ВЕСТОЧКУ...

Когда я рассказываю моим семейным (а я «бессемейная») друзьям, что мой Женька любит помогать по дому, что я в наказание отлучаю его от чистки картофеля, друзья удивляются: «Как это удалось?» А я объясняю, что просто не мешаю моему ребенку делать все самому.

Я главного, наверное, не сообщила Вам, что с

251

самого детства сочиняю сказки, выдумываю чу­деса и рисую их, и вырезаю из бумаги. Выставка у меня была, и не одна... Женька в этом «колдов­стве» участвует, и многие (в шутку или всерьез?) считают меня колдуньей.

А сейчас работаю над большой сказкой, и пришла интересная мысль читать ее в Женьки-ном классе. Если б Вы знали, как они слушают!.. Там сплошные приключения и страсти-мордасти, мечтаю опубликовать...

Ребята к нам повалили гурьбой. Стараюсь, чтобы Женьке помогали в учебе. Такие чудные, любопытные, замечательные, просто зависть бе­рет. И они мне помогают сказку писать. А мой по сравнению с ними «киндервунд», то есть вундер­кинд в обратную сторону... и это так больно, а за что, непонятно. Но надо жить, несмотря ни на что...

()

Вашим грустным каламбуром в конце письма, мо­жет быть, ненамеренно сказалась точная правда. Ес­ли «киндервунд» перевести с немецкого, то буквально получается «детская рана» или «раненый детством»... Вот такой перевертыш.

...Это я пишу не в утешение Вам и не в похвалу, а только в благодарность.

Родитель! С тебя лепится первообраз мира.

Глубина отпечатка, оставляемого тобой в душе, никакому сравнению не поддается — сильнее этого только сама Природа.

Ты навсегда, до конца, в утверждении и отрица­нии... Иной, непохожий, отвергающий тебя всем су­ществом — всю жизнь будет тебя искать, ждать и лю­бить, находить и не узнавать. Всю жизнь прижиматься и убегать, улыбаться и плакать, стыдиться, бредить... С тобой умирая, не будет знать, как тебя много в нем...

Мир ребенка строится из кусочков твоего утра. Но ты не узнаешь, ты не видишь.

Этот мир хрупок. Пытается подражать твоему, но как сон, рассыпается. В нем другое пространство, другое время.

252

Ты не узнаешь, ты негодуешь... Ты хочешь думать, что ребенок живет с тобой, а он, оказывается, живет только рядом. Неблагодарный, не знает цены ни день­гам, ни времени, ни здоровью, а потеряв игрушку или пятиминутное развлечение, приходит в отчаяние. Глу­пый маленький эгоцентрик не знает и не желает знать, что почем и как оно все дается, не хочет думать, не понимает твоей любви и страданий, мешает тебе уп­равлять им ради его же блага, безумный слепец, со­противляющийся поводырю!..

Все так и есть: твое чадо — маленькая модель че-1 ловечества. И ты был таким же — и остаешься. И ты тоже несешь в себе отпечатки...

Целый полк психоаналитиков не распутает причин­ный клубок одного-единственного скандала из-за не-вымытой чашки. Каждая ссора, каждый удар по са­молюбию, каждая ложь — след на всю жизнь Конф­ликты неразрешенные, скрытые, подавленные — тем более. Забытые, вытесненные из сознания, они потом вылезают, как крысы, из всевозможных щелей, могут принимать вид болезни, переносятся и в любовь...

Если ссоры и недоверие составляют атмосферу ваших отношений, ребенок понесет их с собою дальше, как мешок с отравляющими веществами. Закончит то-то, станет тем-то, добьется того-сего — но если це­ной потери жизнерадостности? В угоду ограниченнос­ти, духовной ущербности?..

Забота о настоящем, забота о будущем — как со­единить, как соразмерить?.. Подготовка к взрослос­ти — не за счет детства. Счастье — не за счет осталь­ной жизни, имеющей те же права на счастье.

Хочешь добра ребенку, только добра? Заботлив, предусмотрителен, требователен, иначе нельзя? Спро­си себя, где кончается ЕМУ ЭТО НУЖНО и начи­нается Я ЭТОГО ХОЧУ?

Не забыл ли, что ребенок — не твое продолжение?

Не забыл ли, что это живая душа, которую ты не знаешь, тайна вселенская? Что это и есть твое НА­СТОЯЩЕЕ продолжение?..

НОКТЮРН СЫНУ (Из дневника Д. С.)

...Мы остались с тобой вдвоем, мой мальчик, ты спишь, а я думаю, как научиться быть взрослым. Ты

253

так уверен, что я умею, всегда умел... А я не имею права тебя разуверять, до поры до времени... Темно. Душно. Раскидываешься, бормочешь...

Не плачь, не просыпайся... Я слежу за полночью, я знаю расписание. Ты спи, а я тихонько расскажу тебе про нас с тобой..

Слушай... Не просыпайся, слушай...

Луна личинкой по небу ползет. Когда она устанет н окуклится, песчинками зажжется небосвод, и душный город темнотой обуглится...

Не вспыхнет ни фонарик, ни свеча, лишь тишины беззвучное рыдание. И древние старухи, бормоча, пойдут во сне на первое свидание.

И выйдет на дорогу исполни.

И вздрогнет город, темнотой оседланный...

Он отряхнет кору песков н глин

и двинется вперед походкой медленной.

И будет шаг бесшумен н тяжел,

н равномерно почвы колыхание,

и будет город каждым этажом

и каждой грудью знать его дыхание...

Слушай, мой мальчик... Вот что спасет:

строить Понимающий Мир.

Начиная с себя.

Навык первый и главный: понимание непонимания. Первое, мучительное, счастливое НЕ ПОНИ­МАЮ — главное, вечное!..

Не знает свет, не понимает радуга, как можно обходиться без лица и для чего ночному стражу надобно ощупывать уснувшие сердца...

Строить Понимающий Мир — здесь, сегодня, сей­час, в своих обстоятельствах, в своем непонимающем окружении — это страшно трудно, мой мальчик, это немыслимо сложно — не на бумаге, а в жизни...

Как я обрадовался, наконец-то открыв, что не по­нимаю себя. Как ужаснулся — увы, не вовремя, — что не понимал ни своих родителей, ни друзей и возлюб­ленных, ни твою маму... Как и ты, слишком торопился быть понятым...

254

Но я узнал, мне было откровение, тот исполин в дозоре неспроста: он гасит сяы, он стережет забвение, чтоб ты не угадал, что ночь пуста.

Непонимающий Мир огромен, страшен, наивен. Он жив, и ты часть его. Если сумеешь взрастить в себе хотя бы пылинку Понимания, хотя бы намек...

Ты уже не однажды испытал это счастье, при­помни...

Пускай и неразделенное, Понимание не пропадает. Тайным узором навечно вплетается в ткань живого...

Ты слышишь?.. Мы живем с тобой, чтобы что-то по­нять. Это невероятно важно, в этом великий смысл, даже если понимание наше ничего не меняет. Жизнь — надежда понять.

...Ты спишь, мой маленький, а я вспоминаю, как горько плакал от двух горьких открытий. Первое —• смертность. «Неужели Я ТОЖЕ?.. Мама, как?! И ТЫ ТОЖЕ?..»

Прошло. Принято. (Приговор-неизвестно-за-что-бу-дет-приведен-в-исполнение - неизвестно-когда - подож-дем-посмотрим-авось-амнистия.)

Второе — бескрылость. Еще горше. Как всем де­тям, мне снилось, до сих пор иногда снится, что я ле­таю — с упоительной естественностью, как бывает, только когда просыпаешься в сон, а на самом-то деле всего лишь живешь, и украдкой об этом зна­ешь, и ждешь случая...

Когда-нибудь ты босяком побегаешь по облакам, как наш бумажный змей, но ты еще не знаешь, ты не ведаешь, какая сила в слабости твоей.

ОГЛАВЛЕНИЕ

Взрослым третьего тысячелетня Предисловие ко второму

изданию.............. 3

1 Записки на рецептурных бланках ,,,... 4

£. Испорченный телефон.......... 21

$ Кот в мешке ..,.,.,,.... 40

4 Аванс.....,........ 63

5. Леонардо Подбитый Глаз......... 99

6. Посол рыбьей державы, нли Опьянение трезвостью . . 141

7. Откуда я взялся........... 175

8. Понимающий мир........... 207

Научно-художественное издание

Владимир Львович Леей

НЕСТАНДАРТНЫЙ РЕБЕНОК Издание 3-е

Главный отраслевой редактор В. П. Демьянов

Редактор С. П. Столпник

Мл. редактор Н. П. Терехина

Художник Э. К- Ипполитова

Худож. редактор М. А. Бабичева

Техн. редактор И. Е Белкина

Корректор С. П. Ткаченко

ИБ № 10022

Сдано в набор 03 02 88. Подписано к печати 26 10 88 А—13847

Формат бумаги 84Х108'/зг Бумага книжно-журнальная. Гарнитура литературная Печать высокая. Уел печ. л. 13,44 Усл. кр-отт 13,76 Уч.-изд. л 13,57 Тираж 250 000 экз. (1-й завод 1—150 000) Заказ 8—334 Цеиа 90 коп

Издательство «Знание», 101835. ГСП, Москва, Центр, проезд Серова, д 4 Индекс заказа 897721

Киевская книжная фабрика, 252054, К.иев-54, ул Воровского, 24.


Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru


Текст взят с психологического сайта http://www.myword.ru





оставить комментарий
страница8/8
Дата02.12.2011
Размер1,51 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх