О. Л. Лейбович, доктор исторических наук, профессор icon

О. Л. Лейбович, доктор исторических наук, профессор


2 чел. помогло.
Смотрите также:
«Пушка»
Программа дисциплины этнология Цикл гсэ специальность: 02. 07. 00. История...
И. Р. Чикалова (главный редактор); доктор исторических наук, профессор...
«Слово о полку игореве» в свете подлинного историзма...
C тановление и развитие аптечной службы в россии в ХVI начале ХХ вв...
C тановление и развитие российской фармации в ХVI начале ХХ вв...
Методические рекомендации по курсу историография истории россии для студентов...
Н. И. Платунов доктор исторических наук, профессор, г. Брянск > Н. И...
Академик раен, доктор исторических наук, профессор...
Учебное пособие Ижевск 2007 удк 21(07) ббк 86. 212. 01 Я7...
Региональная общественная организация ученых...
Региональная общественная организация ученых...



Загрузка...
страницы: 1   ...   77   78   79   80   81   82   83   84   ...   95
вернуться в начало
скачать

№ 270
Протокол допроса А.П. Масленикова,
лейтенанта 220 го гвардейского транспортного авиационного Сталинградского Краснознаменного полка,
в отделе контрразведки «Смерш» 22 ой авиационной дивизии 4 й гвардейской армии Украинского фронта



19 апреля 1945 г.


Я, оперуполном. ОКР «Смерш» 22-й АД гв. капитан Смирнов, сего числа допросил:

Маслеников Александр Павлович, рожд. 1921 года, урож. Молотовской обл, Верхне-Муллинского р на, село Юг. Быв. член ВЛКСМ, образование 7 кл. В 1942 г. окончил Тамбовское авиаучилище. В Красной Армии с апреля 1940 года. Командир корабля 220-го АП. В/звание лейтенант.

Об ответственности за дачу ложных показаний предупрежден в порядке ст. 95 УК РСФСР.

Маслеников

Вопрос: Расскажите, при каких обстоятельствах вы выходили из тыла противника?

Ответ: В ночь с 19 на 20 сентября 1944 года я с экипажем в количестве 6ти человек: штурман л-т Балашев, второй пилот мл. л-т Антонов, бортрадист Сумский, стрелок ст. сержант Галкин, вылетел на боевое задание по бомбардировке г. Сату-Маре. В районе цели самолет был сбит истребителем противника и загорелся. Я отдал команду выброситься с парашютом и сам последним так же через люк покинул самолет.

Приземлился благополучно примерно в 40 км восточнее пункта Сату Маре. Бросив парашют и закопав документы (удостоверение личности, вещевая книжка, комсомольский билет, складная книжка), я направился на восток. На другой день 20 сентября 1944 г. под вечер недалеко от населенного пункта, название которого не знаю, я был обнаружен двумя вооруженными мадьярами и посажен в один дом. В этот же день, вернее ночью, меня на подводе повезли жандармы в другой населенный пункт, название также его я не знаю. Здесь меня привели к начальнику жандармского управления и оставили до утра с закованными руками. Определив по моей форме, что я летчик, на другой день меня здесь спрашивали: «Откуда пришел, зачем, где приземлился, где остальные члены моего экипажа?» Я ответил отрицательно, так как и сам точно место моего падения определить не мог. Здесь я ночевал три ночи. Эта жандармерия настоятельно добивалась найти кого-либо из членов моего экипажа и самолет, а поэтому ежедневно водили меня по местности с целью прочески и розыска. На 3-й день самолет был найден; где точно, я не определил. В этом самолете был обнаружен обгоревший труп второго пилота Матюшенко.

После этого утром 24/IX-44 г. на жел. дороге с конвоем я был направлен в город Сату-Маре. Здесь меня посадили в тюрьму, где я просидел до 28/IX 44 года. На допросы меня никто не вызывал. Утром 28/IX 44 г. на автомашине меня и еще одного арестованного гражданского, его я не знаю, направили в один населенный пункт, какой сказать не могу, и определили меня в венгерскую воинскую часть. Здесь меня допрашивало командование части; кто конкретно, сказать не могу. Интересовались при допросе, кто я такой, откуда, в какой части служил, членами моего экипажа, местом нашего базирования, мат. частью и личным составом. [На вопрос о том,] кто я такой, я дал правдоподобный ответ; на остальные вопросы я давал всякие вымышленные и общие ответы. В этот же день меня на легковой автомашине направили в другую воинскую часть, где она стоит не помню, где я находился также несколько часов. Здесь меня подвергали вторичному, более официальному, допросу. Допрос производил венгерский офицер через переводчика. При допросе ставили аналогичные с предыдущим допросом вопросы, но более [их] конкретизировали. Здесь мне пришлось говорить правдоподобные данные, так как у них уже все было известно и записано в специальной книге. Там значилась даже фамилия командира дивизии и командира 339-го АП, и место его базирования, которое я и сам не знал. В этот же день с попутной автомашиной меня повезли в город Клуж, где посадили во временный лагерь военнопленных и держали меня до 1 октября 1944 года. Никаким допросам здесь я не подвергался. 1 октября 1944 г. нас пешком этапировали в г. Жибоу. Шли мы колонной вместе с гражданским румынским населением около 250 чел., причем военнопленных было около 30 чел. 8 октября прибыли в Жибоу, где нас поместили также во временный лагерь военнопленных, где я пробыл до 11/X 44 г. Из этого лагеря меня в группе шестнадцати человек вывезли в район города Каповар и опять поместили в лагере военнопленных. Сюда я прибыл 18/X-44 г. Мне стало известно, что в связи с изменением правительства в Венгрии люди этого лагеря 15/X-44 года во время перемены местонахождения лагеря разбежались. Их постепенно вылавливали и доставляли в этот же лагерь. Находясь в этом лагере, я встретил командира корабля 339-го АП Булатова и бортмеханика этого же полка Беляева, а также моего штурмана Балашева и борттехника Иванчина. В этих лагерях я находился до 3/XI-44 года, и был переведен в г. Комарно в крепость, куда прибыли мы вместе с указанными лицами примерно 6 или 7/XI 44 года. Находясь в этой крепости, я познакомился со штурманом 288-й дивизии майором Чистяковым Евгением Константиновичем, начальником штаба артбригады подполковником Апольским Александром Ивановичем, командиром пехотного батальона капитаном Хрусталевым, зам. командира батальона по политчасти капитаном Трегубом Иваном Иосифовичем, летчиком с ИЛ-4 л-нтом Сенчуком Николаем, часть его не знаю, летчиком с Б-25 лейтенантом Петровым Александром, летчиком ИЛ-2 л-том Ивановским Семеном. С этими лицами я откровенничал вместе с Балашевым и Иванчиным. Здесь мы и решали вопрос побега из этой крепости. Дважды делали попытки, но они не имели успеха, так как этому мешала усиленная охрана крепости.

28/XI-44 г. в эту крепость пришел одетый в форму немецкого капитана Захарченко Александр и вел разговоры в отношении того, что он, используя свои права, может вывезти из крепости и [помочь] перейти линию фронта группе офицеров в десять человек, желательно лагерного состава. Этот вывод должен им быть осуществлен под предлогом вербовки в казачьи части. Захарченко дал нам время подумать об этом и дать ответ на другой день утром. Посоветовавшись, указанные выше товарищи приняли решение покинуть крепость и дальше ориентироваться по обстановке.

Утром 29 ноября Захарченко прибыл в крепость, оформил в канцелярии документы о нашем уходе в казачьи части и вывел нас из крепости. Всей группой мы сразу зашли в одну немецкую комендатуру, где Захарченко выписал документы для проезда в г. Будапешт. С попутной автомашиной мы в этот же вечер выехали в город и прибыли вечером в Будапешт. Здесь мы зашли в гостиницу, где проживал Захарченко, где встретили его двух близких друзей, одетых в немецкую форму, фельдфебеля Полякова Валентина и обер фельдфебеля Макарова Владимира. Они также знали немецкий язык и ожидали прибытия Захарченко и унтер-офицера Зеленого Евгения, который вместе с Захарченко прибыл к нам в крепость. В этой гостинице мы частично переоделись в немецкую форму, приготовленную заранее Макаровым и Поляковым, и стали готовиться к следованию к линии фронта.

Из гостиницы в эту же ночь нас перевели на пересыльный пункт, где мы находились две ночи. Захарченко в это время узнавал обстановку, готовил документы и продукты, чтобы скрыть всякое подозрение о долгом пребывании на пересыльном пункте. Следующую ночь мы переночевали в немецком общежитии в отдельной комнате. Когда все документы были готовы, вся эта группа вместе с Захарченко в 8 часов вечера выехала поездом из г. Будапешта в направлении [к] г. Шарбогарда, то есть к линии фронта. Под утро поезд остановился и дальше не шел из-за близости линии фронта. Мы вышли и пошли пешком по этой же ветке в то же направление. Таким образом мы пробирались до 6 декабря 1944 года, пока не соединились с разведкой частей Красной Армии 3-го Украинского фронта. Таким образом я перешел линию фронта и после допроса меня в отделе «Смерш» 4-й гв. армии был направлен в 17 ю воздушную армию, откуда выбыл в свою часть. Вместе со мной прибыл штурман Балашев и борттехник Иванчин. Мне также известно, что весь летный состав, переходивший со мной линию фронта, [был] направлен по своим частям, адреса которых у меня имеются в запасной книжке. Захарченко в это время был в отделе «Смерш» 4-й армии, вместе с ним находился и Макаров; куда он после выехал, я не знаю.

^ Вопрос: Вам известны лица, которые занимались предательской деятельностью в тылу противника?

Ответ: Нет. Лиц, которые занимались предательской деятельностью в тылу противника, я никого не знаю. Записано с моих слов правильно, мне прочитано. В чем и расписуюсь.

Маслеников

Допросил: Оперупол. ОКР «Смерш» 22 АД

гв. капитан Смирнов

Д.3084. Л.14-18. Подлинник. Рукопись.




Скачать 11,72 Mb.
оставить комментарий
страница81/95
Дата02.12.2011
Размер11,72 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   77   78   79   80   81   82   83   84   ...   95
отлично
  7
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх