100: 168-234 (2010) Исправленная версия Казимир Раудсепп (Т. Р. Сойдла) Апология Динозавров (отрывки) II интерлюдия: изложение основного сюжета «Апологии динозавров». В помощь читателю, который в какой-то момент потерял нить повествования icon

100: 168-234 (2010) Исправленная версия Казимир Раудсепп (Т. Р. Сойдла) Апология Динозавров (отрывки) II интерлюдия: изложение основного сюжета «Апологии динозавров». В помощь читателю, который в какой-то момент потерял нить повествования



Смотрите также:
Т. Р. Сойдла Апология Динозавров...
1. Происхождение динозавров      A. Откуда взялись динозавры?...
Появление динозавров...
Спд тютюнник А. Е...
Париж, я люблю тебя! Львов- парк Динозавров- прага- нюрнберг Париж(3ночи)...
А. Ю. Журавлев До и после динозавров...
Брукс Кубик "Тренинг Динозавров. Забытые секреты силы и развития тела"...
Описание
-
Что и где посмотреть в Лондоне...
Кир Булычев
Какой из вариантов происхождения сюжета комедии «Ревизор» верный...



страницы: 1   2   3
вернуться в начало
скачать
Часть XIV. Город снов.

С Мюной, кажется, все ясно. Следующий период ее жизни хорошо известен читателям.

А если кто-то чего-то и не знает — разве нам так уж и важен еще один вариант мифа об успешной писательской карьере. Мюна опубликовала свою «Благодарность чужбине». Получила несколько противоречивую, но воистину вселенскую известность. На что эти факты нам, и без этого любящим Мюну?

Нас привлекает иной путь — сверкающая изменчивыми красками дорога хамелеона. (Привет, Уильям!) Хамелеон не работает с фактами, он просто впитывает краски и текстуру окружающего мира. И выдает вторую реальность, узор собственной шкуры, вариации на тему. (Скажу больше: не надо останавливать его самовыражение! Действительность приложится…)

Уходите, реалисты-биографы! Нам надоело осторожно следовать за вами — вашей фирменной ковровой дорогой пыльных и хрупких документов.

К тому же мы — везучие. Только что мы нашли дневник сновидений Мюны. Допустим, что нашли… Но об этом позже.


^ Из материалов пресс-конференции, проведенной в мегагалактическом центре по случаю завершения поэтического форума («поэтического базара»)

Прыгша, а вам не хотелось бы клонировать самое себя, чтобы затем всем месте выступать в полифоническом поэтическом перформансе?

Вы имеете право не отвечать на такие вопросы.

Нет, зачем? Я отвечу. Полифония подобного рода у меня в крови. И в этом смысле это хороший вопрос. Для нас, растений, клонирование является естественным путем размножения. Поэтому у меня нет претензий и к технической части вопроса. И все же предложенное чуждо моему духу. Слишком несерьезное, легковесное. Поэзия легка, но совсем иной легкостью. Простите за такой ответ. Вне поэзии и игры я часто невыносима.

Тогда вернемся к поэзии. Мюна, вы поклонница того, что делает ваша подруга?

Не то слово! Обожательница…!

Но ведь ваши стихи нравятся широкому кругу читателей — как радикалам, так и консерваторам, а творениями Прыгши увлекается в основном эстетствующее крыло левой дем-тусовки Диносектора, которое в своем журнале «Баллон» весьма скептически высказывается о вашем творчестве.

В доме поэзии много комнат.

Мюна, почему вы иногда пользуетесь аллонимом Казимир да Винчи? Проявляется ли в этом ваша любовь к мистификациям? Как у вас возникла идея проекта Казимир?

Может быть, вы заметили, что все написанное в рамках данного «проекта» намного сильнее ранее опубликованных стихов Мюны Раудсепп? Не наводит ли это все-таки на некую мысль…? (Из разных мест зала, нестройно: Нееет.) Тогда просто читайте Казимира. Остальное неважно.

Не имеющий отношения к поэзии, но для многих присутствующих важный вопрос. Мюна, не могли бы вы прокомментировать упорные слухи о связях ваших родителей с террористами.

Начну с того, что никому из нас не стоит особенно обольщаться, каждый из нас способен как на хорошие, так и на дурные, и даже очень дурные поступки. Об этом говорит вся история Вселенной. Одно и то же сознание создает и компьютеры и компьютерные вирусы. Конечно, если говорить о так называемых твердых фактах, то ни в каких отрядах астрохакеров (террористов, партизан, боевиков) мои родители в нашем мире не воевали. Свидетельские показания доказывают однозначно их респектабельную буржуазную жизнь. Что касается иных миров (а для большинства из вас это сны и фантазии), то в них могут осуществляться самые авантюрные сюжеты. Реальность ли это или что…? Для юристов все это (к счастью, учитывая уровень сознания наших сограждан) фантазия. Для меня же реальностью является и Казимир да Винчи и пребывание моих родителей в отряде партизан. Впрочем, в моих снах я не имела оснований стыдиться моих родителей. Но сны это сны. Что с них возьмешь… Или скажем так... Мы склонны сортировать людей как камушки на черные и белые. Но вправе ли я утверждать, что серый камушек с золотистыми прожилками, что висит у меня на цепочке — скорее белый, чем черный? Более того, что мы можем сказать даже о черных камнях? У нас есть свои представления, но подозреваю, что они далеки от Гамбургского счета Вселенной. Извините за пространный ответ. Задело.

Мюна, что бы вы пожелали его величеству Токсикодендрону?

Быть хорошим Токсикодендроном (смех)….


^ Беседа героини с автором

Ну вот я и прорвался. Но ваш мир для меня почти что нереален.

Разве я нереальна?

Нет, Мюна, конечно ты очень даже реальна. Нереален фон. Да и я сам, сидя здесь вместе с тобой, кажусь себе не совсем реальным.

К тому же ты меня несколько боишься.

Конечно, ведь в моем мире не разгуливают разумные насекомые, тем более — размером с человека. Пока я находился за мембраной твоего мира, я боялся представить себе твою телесность. Мне казалось, что тут есть некая опасная грань. Но как я рад сейчас, что я здесь. Мюна, ты просто великолепна. Какие чудесные у тебя надкрылья. Какой удивительный материал хитин. Пожалуйста, расправь крылья! Прозрачное чудо! А твои передние лапки так деликатны. Ты как кентавр нашей мифологии. Две пары ног для ходьбы, и пара рук. Но не слишком ли нежны твои «руки». Ими можно управлять компьютером, но ведь вашим предкам приходилось создавать орудия труда?

Ну, ты преувеличиваешь, особенно насчет деликатности и нежности. Но ты прав, в нашем мире орудийная деятельность была в основном поручена нашему «домашнему скоту» — в основном млекопитам, в том числе и приматам, которых мы приручили при помощи примитивных психотехник. Этого многие расы нам до сих пор не могут простить — хотя какая раса может сказать, что добралась до высот разума без эксплуатации ресурсов других существ на своей планете? Чем мне милы динозавры? Хотя бы тем, что в их мире нет постоянных дискуссий о реальных или мнимых грехах других рас.

По твоему, динозавры идеальны?

Я бы не сказала. Из галактической истории известно, что, если динозавры не видят для себя иного пути, они способны на многое. Например, изолировать от остальной вселенной миллиарды существ опасных для них миров. При этом изолировать, это формулировка динозавров. Никто не знает, что с ними на самом деле произошло…Однако известно и то, что при иных обстоятельствах они способны трогательно заботиться о каждом отдельном индивиде хоть самой враждебной по отношению к ним расы … Как бы то ни было. я должна сказать, что Динозавровиль — это не место, где я прозябаю в эмиграции, а моя родная чужбина, единственное место, куда я стремлюсь из любого уголка Вселенной.

Про миллиарды существ — это ты очевидно говоришь об астрохакерах. Что это за раса?

Это не раса. Астрохакером мог стать каждый, кто посвятил себя технике манипуляции над астероидами, планетами и звездами для генерации разрушительных изменений в современном миропорядке. В какой-то момент они собрались в одном секторе вселенной и решили, что им пора «встать с головы на ноги». Увы, из этого кульбита получился цирк с огнями. После исчезновения основной части империи остались лишь отдельные группы на периферии вселенной… Малочисленные вакуумные хакеры, можно сказать, аристократия астрохакеров, стремятся просто к более фундаментальным разрушительным изменениям, манипулируя глубинными процессами, обеспечивающими само существование времени, пространства и сознания.

А писсионарии?

Ну, писсионарский народ тоже объединил несколько разных рас вселенной. Это было круто. Эмоциональный подъем и борьба. Маленькие имперские радости великого народа. Новый порядок. Кровь и почва. Моча на снегу. Но как всегда, границы этого мира размыты. Например, я до сих пор не могу сказать, относится ли к ним друг нашей семьи Рапа. И, откровенно говоря, не хочу этого знать.

Если можно, еще два слова о семье. У твоих родителей идеальный брак?

Многим так кажется. Но разве при этом папе с мамой легко? А маме с папой?


^ Тень Казимира

Казимир, какое счастье! Как я завидую тем немногочисленным мирам, где ты еще живешь и творишь.

Ты так бледен и туго завернут во что-то белое, отражение дрожит, не слышно слов.

Но как я рада, что вижу тебя хоть так. Хоть как-нибудь. Казимир — не уходи!


^ Из СМИ Гуманоидного сектора

Вниманию экспансивных энерговиков: Вас обучат технологии внутри-ведомственных разборок на спецкурсах спецкураторов. Успех гарантирован (в противном случае предоставляются опции: или перстень с выходом в небытие, или рейд юрких юристов). Кармические шрамики, конечно, в любом случае остаются. Но кто же нынче без отметины? Да и вообще, «шрам на роже…», сами понимаете.

При духовно-косметологическом клубе «Косой дождь» вас обучат построению персональной поэзо-политической диагонали. Ваша ответственность (можно поделить с общественностью, для нее это все равно, что с гуся вода) — наш метод — Стволовые Поэтические Пузыри (это вам не ворона нака(р)кала).

Начинаются занятия по программе психологической переподготовки «Ложь Плюс Ненависть Плюс Проблемы Минус». Успешно закончившие курсы приобретают исключительное право на зачисление в ряд учреждений госслужбы, а также масс-медиа, согласно совсекретному списку. Новинка: сообщается, что сертификат о прохождении курсов дает пожизненную 50 % скидку на покупку прибамбасов для писсинг-парти.

В связи с расширением контингента, началось массовое строительство лагерей усиленного режима, оборудованных под выполнение функций родильного дома, лицея и хосписа без отрыва от процессов промывки и перековки.

Совещание бомбистов и бомбил, на котором обсуждался план совместных мероприятий на будущий год, было прервано появлением десанта бомбардиров из доисторического прошлого. Есть раненые.

В малонаселенном географическом центре Азии (планета Земля) группой энтузиастов воздвигнут гигантский монумент RSGigaL, «нежной европеянки небытия».

Срочная новость. Огромные стаи легкокрылых крыс заполонили небо над Азией. Движение воздушного транспорта парализовано.

Возвращаемся к рекламе. Клуб «Левша-Политик» предлагает пожизненные контракты на после-переворотное политическое перепрофилирование, а также посмертные — на ежегодное воскресение посредством зомбирования (бесплатное ночное такси гарантируется).


^ Беседа героини с автором спустя два года

После последней встречи с тобой я поняла, что просто обязана выйти замуж за обыкновенного жука. Но конечно мой брак оказался катастрофой. Я потянулась к обыкновенному, и, увы, получила кошмар. Повседневный быт членистоногих ортодоксов, поп-культура жуков, поклонение инсектоидным идолам — все это не для меня. Мама естественно пыталась меня спасать. Бедная мама…. Стоять у меня на пути я и врагу не пожелаю.

Сейчас я должна выяснить, хорошая ли я мать-одиночка. (Я ведь из живородящих жуков, наше малочисленное потомство требует долгой заботы.) У меня сын, ты наверно догадываешься, как я его назвала. Но твой псевдоним, дорогой автор (видишь, и я время даром не теряю) тут естественно не при чем. Так же как и мой любимый папа. Вижу, что могу не продолжать.

Слава Источнику, я сумела вернуться в Динозавровиль. Здесь мне помогает мама. И я чувствую, что снова буду писать.

Смешно! В дино-посольстве в Инсектограде меня, мягко выражаясь, не ждали. У них там немного работы. Богатые жуки предпочитают другие тур-маршруты. Динозавры в Инсектосектор заглядывают достаточно редко. Работа — не бей лежачего. А тут я. И вместе со мной в дверь вошла большая проблема. Жук с гуманоидным именем хочет вернуться на ПМЖ в Диносектор. Бред какой-то! Чтобы их зря не смущать, пришлось выложить анализ ДНК и письмо Динориты….

Я вижу, что ты думаешь сейчас о другом. Тебе казалось, что ты любишь и маму и меня. И что ты в каком-то смысле отражение папы. А тут реальный инсектомир и темные не-миры. И единственный свет в этих темных царствах это лазерный луч жутковатых фасеточных глаз. Не отрицай, милый.

Вот что я тебе скажу! Чужое пугает каждого из нас. А вы, люди, разве не страшные? Вспомни хоть ваши бойни (о которых, как я знаю, большинство гуманоидов не очень любит думать).

И последнее: я знаю, ты все еще думаешь, что я родилась в твоем сознании. А может, ты в моем? Конечно, мы все родились в сознании,… только в чьем?

Чей же ты аватар, автор? Вот в чем вопрос.


^ Прыгша собственной персоной

Прыгша, ты надолго? Ты выглядишь такой усталой, такой я тебя еще не видела. Ах да, это же сон.

Не ты ли сама недавно говорила об океане….

Впрочем, неважно! Я ухожу, Мюна! И не пытайся меня остановить. Так начертано. Не горюй! Смерть богини, это не хрип, а фейерверк. Смотри!…

(Удаляющийся голос) Мы с тобой еще попляшем в облаках….


^ Слово берут хакеры глубокого бурения

Ты не уйдешь от зова миров, которые намного мрачнее и темнее даже не-миров. Ты — наша! Знай это.

Поэзия — хороший щит, но в один день ты окажешься перед нами без нее. И ты будешь дрожать как сейчас и потеряешь намного больше, чем ты имеешь — на бесконечное количество жизней вперед.

Ты любишь «творить». Кому ты морочишь голову? Разве ты мудрая, легкая, веселая? Мы знаем, кто ты. Приди к нам. И наши миры станут окончательно твоими. Тебя научат быть со-мучителем.

Вместе мы возьмем приступом даже не-миры Казимира внука — и он станет твоим рабом. Он будет выполнять твои капризы и освещать своим талантом твою бесконечную ночь. Разве тебе нужно что-то иное?

Думай об этом. Мы вернемся.


^ Визит RSGigaL

Бабушка. Зачем ты послала их ко мне?

Какая ты еще глупая. Успокойся, Мюна! Тех, кто были у тебя, надо время от времени слушать. Как бы это ни было мучительно. Они предупреждают тело и чистят сознание. Ты сама это знаешь.

Их слова поднимают на поверхность исходный ужас души. Ты ведь во многом потеряла это чувство — чувство ужаса. Не думай об ужасе: «старомодно». Разве может быть старомодно — видеть, слышать, знать?

Иногда ты говоришь как учитель. В твоем голосе появляется опасная уверенность в себе. Разве в такие моменты тебя не бьет током из глубины твоего я? Какой же из тебя учитель, маленькая Мюна?

Еще не поздно. Не дай себя проглотить чудовищам ненастоящего. Именно они чудовища. А не мои виртуальные слуги, чистящие раны, в которые попала грязь.

Твои родители не забыли об ужасе, но в этом мире они от него просто убежали. Они нашли и уберегли малое сокровище. Честь им и слава! Но возможно они прошли мимо большего сокровища.

Люби их, Мюна! И не повторяй их ошибок! Никому не подражай. Будь самой собой…. Но что это значит — быть самой собой? Подумай об этом.


^ Книга V. Блуждания разума

Часть XV. Столица мира

«Никому не подражай. Будь самой собой… Но что это значит — быть самой собой? Думай об этом». Этими словами кончилась четвертая книга нашего,… сами не знаем чего. И перестаньте, пожалуйста, спрашивать у нас — мы что, писатели? Нет, нет, мы честные портные! Мы шьем нашей королеве новый праздничный наряд. Нравится? Да, да, мы выбрали лучшую ткань — материалы космических архивов, дневники, записки, подслушки — все чистая выдумка.


^ Впервые в Мегагалактическом Центре. Из путевого очерка

Случилось так, что Землю на всемирном поэтическом форуме представлял один я, Жорж Дантес VII. При общем количестве 25 путевок на весь гуманоидный сектор (насчитывающий тысячи планет) я могу считать себя неслыханным счастливчиком, баловнем Центрального Компьютера. Мелкое недоразумение, состоящее в том, что я никогда не писал стихов, только прибавляет остроты моему счастью.

Все же, как законопослушный гражданин я переговорил с представителем планетарного ПЕН-клуба. Он меня успокоил. Мы оказались единодушны в том, что при пере-жеребьевке Земля наверняка останется совсем без представителя на форуме, чего мы (как патриоты) желать не можем. И решили оставить все как есть.

Тем более, что мой роман «Песни мертвеца» (не в этом ли названии корень счастливой для меня ошибки?) уже несколько лет не сходит с листа бестселлеров гуманоидного сектора. Одним словом, мы решили благодарно принять творческую ошибку космического разума.

Форум состоялся в старом Конгресс-центре, в основном погруженном в воды океана и связанном паутиной туннелей с еще более древними гостиницами для всех космических рас.

Фантастически причудливые и богатые интерьеры, соответствующие старомодным представлениям о роли Центра. К тому же «перенасыщенные энергиями великих и церемонных государственных деятелей тех лет».

Конечно, сейчас в эпоху пространственной инженерии нет ни малейшей необходимости защищать жилые помещения Мегагалактического центра под экранирующей толщей воды.

Также больше нет никаких предпосылок для строгой сегрегации отдельных рас — каждое разумное существо и так передвигается в невидимом индивидуальном «конверте», в котором созданы подходящие для него условия существования.


^ Из краткого отчета Жоржа Дантеса VII о первом дне конгресса

Две лекции были заказаны оргкомитетом. Да, они были виртуозны и академичны. Даже слишком. Но очевидно таков новый стиль Центра.

В перерыве в малом конференц-зале выступал некий «Небесный Чай Коф» (очевидно на данный момент лицо без гражданства, в справочниках отсутствует) с внеплановым докладом: Поэзия — спор Пегаса с Фугасом. Не присутствовал, так как задержался за кулуарной беседой в буфете.

После перерыва продолжалось пленарное заседание.

Мюна Раудсепп. (Вот сюрприз так сюрприз. Выступать на пленарном заседании, притом в первый день форума! Кто бы мог подумать, что она сумела завоевать такой авторитет.) Это была не лекция. Мюна просто читала стихи. Собственные, а также якобы принадлежащие перу некоего Казимира да Винчи. (Мистификация?) Ближе к концу первого дня она же представляла в Малом конференц-зале видеозаписи выступления известной авантюристки, одаренного поэта Прыгши. Занятно.

Но вернемся к Мюне. С ней явно носятся как со звездой первой величины, как на официальном уровне, так и в кулуарах. Прекрасные исходные позиции для общекосмической популярности: внешность жука, гуманоидное имя, стихи на Дино-III. И главное — талант. Боже мой, какой талант.

Морг Морг (империя червей). «Отличительная черта истинной поэзии — королевская прямота». (Голос из нашей ложи: Срамота.)

Ли (сектор лишайников). Что-то заумное. Отключился, листал программу.

Осьминог Ало Пинк с инвективами в адрес «поганого Рапы». Ну зачем?

Роза Заката (сектор плюща). Читает явно заказные сверхреакционные стихи. Ни кожи, ни рожи. Они что — сговорились? Для таких типов я бы отменил свободу слова.

Вышел пить кофе. Мне рассказали забавный анекдот. […]

Когда вернулся в зал, корвозавр в пенсне читал эпиграммы молодой Динориты. С какой-то неуловимой смысловой и грамматической странностью.

Моллюск Молли (древнеокеанский сектор). Наконец-то! Что-то очень ритмичное, и одновременно тревожное. С короткими переходами то в веселье, то в сарказм, то в грусть, а в конце в чувство бесконечной усталости. Зал принимает ее выступление восторженно. Я любуюсь формой, и, увы, явно не все понимаю. Но то, что я понимаю, прекрасно.

В конце дня произошел скандал, которого многие в глубине души ждали. Вот как это было. Вне программы просил пять минут на выступление некий «солитер из сектора приматов» (sic!), который стал громогласно декламировать свою поэму «Размышления над Иорданско-Иерихонским потоком», полную звукоподражаний, при этом написанную на смеси всех вселенских наречий. Переводческие программы лихо переводили чушь на чушь. В зале возникли несколько островков недоуменного шепота, но в основном усталые слушатели на происходящее никак не реагировали. Пока — ровно через четыре минуты — поэт неожиданно не растаял в воздухе, издав обсценный звук. Гул и топот в зале.

Объявили 10-минутный перерыв, в течение которого мой сосед из соседней ложи, представитель группы Клоуны без Границ признал свою вину за создание голограммы. Разгневанный Оргкомитет хотел тут же сократить численность делегации гум-сектора в два раза. Однако нашлись влиятельные заступники, и окончательный вердикт всего-навсего лишает наш сектор одного места на следующем форуме. Учитывая количество делегатов, которые почувствовали себя оскорбленными, можно считать, что пронесло. Хотя у нас найдутся политики, которые будут все равно кричать о разгуле гуманофобии.


^ Продолжение путевого очерка Жоржа Дантеса VII

Вид на большой зал конгресс-центра сверху является уникальным. Представьте себе полутора-километровый провал зрительного зала, где движение глаз зрителя позволяет оптически приблизить любой объект. Хоть выступающего, хоть какой-либо уголок зала.

Для слушателя существует выбор из более чем сотни разных универсальных переводческих программ. И огромное количество специальных программ, которые электронный помощник ненавязчиво рекомендует сообразно обстоятельствам.

Наличествуют совершенно фантастические опции. (Выбор некоторых из них следует подтверждать трижды.) Например, почувствовать запах выступающего. (Это может быть истинный запах — или переведенный на язык олфакторного опыта зрителя.) Настойчиво рекомендуется выбрать приглушенную «политкорректную» (при чем тут политкорректность?) версию. После нескольких кошмарных переживаний я прекратил свои опыты даже в самом щадящем режиме.

Зато несколько раз я не без удовольствия пользовался пиратской программой, чтобы запустить в выступающего виртуальным тортом и наслаждаться анимационным (ну очень реалистичным) результатом.

Вы бы видели, на что была похожа Роза Заката (жалко, Мюна этого не видела). Ни с чем не сравнимая разрядка. Хотя и влетела в копеечку. Через несколько минут я получил сообщение, что с моего банковского счета снята соответствующая сумма (цена торта плюс условный «штраф», так сказать налог на не совсем законное, но тем более сладкое удовольствие). В следующий раз я, пожалуй, выберу торт поменьше.


^ Из письма Мюны Миранде

От планеты Земля присутствовал очередной член литературной династии Дантесов, в меру интеллигентный, прогрессивный, продуктивный как пчелка, серьезный; правда, в литературном смысле, скорее всего ноль без палочки. Все же — забавный малый. Передавал привет папе и потом неоднократно подходил ко мне в перерывах. В первый раз я его чуть не обидела (он вел себя как-то нелепо, и я не поняла, в чем дело). Слава Богу, он оказался не из обидчивых.

Зато крепким профессионалом оказалась бесконечно вытянувшаяся вдоль своей жердочки эффектная зеленая пышнолистная и золотоглазая змейка из сектора плюща. Выступила с циклом антисодомитских стихов. (Было забавно следить, как тысячи глаз поворачивались время от времени в сторону ложи, в которой сидела я.) Стихи вызывающе ангажированные, чтобы не сказать «заказные». И при этом крайне изобретательные. Невольно показалось, что содержание интересует поэта лишь в-десятых. Проверять свою догадку в личной беседе я все же не стала, поберегла ганглии.

Интересно, хотя и не столь органично (шутка) выступила Молли Моллюск (помнишь, мы с тобой читали ее стихи). Сложные языковые и смысловые игры, четкий ритм и неожиданные переходы от одной легко узнаваемой эмоции к другой. Нашим грандам показалось, что они почти все поняли, и, естественно, они были в экстазе. Моллины стихи — воплощение их мечты о том, на что должна быть похожа поэзия будущего. А по мне, если это и будущее, то будущее прошедшего времени. Если так можно выразиться. Но качество в стихах Молли несомненно присутствует. Надо с ней познакомиться.

Очаровательное неброское чувство юмора (и еще что-то тонкое и неуловимое, чему я не нахожу пока никаких определений) демонстрировала девушка Ли из сектора лишайников. Может это и есть настоящее будущее нашего ремесла. Не знаю. Еще не разобралась. К сожалению, на ее выступлении даже я вынуждена была пользоваться переводческой программой. Притом вручную регулируя параметры.

Непривычное занятие. Благодаря маме (и отчасти папе) я владею несколькими сотнями языков в такой степени, что могу на них воспринимать поэзию прямо, почти без помощи переводческих программ. Именно поэтому для меня поэтический форум — не бюрократическое мероприятие, а источник радости. Но одним глазом я обычно все же слежу за экраном переводчика в автоматическом режиме. Я не гордая.

Слава Богу, я не потеряла компьютерной квалификации. Быстро-быстро работая лапками, я, кажется, сумела вручную настроиться на Ли так, что почувствовала — если не всю — то хоть крупицу силы ее удивительного таланта.

Меня насторожило то, что преобладающая эмоция, которая так или иначе сквозила в выступлениях многих настоящих поэтов — чувство непосильной тяжести, стремление к мукам и смерти (и через смерть к иным еще намного более глубоким безднам). Казалось бы, что это абсолютно не соответствует спокойной политической ситуации, отсутствию крупных войн, несомненным позитивным сдвигам в мегавселенской экономике, новым шагам научного прогресса и так далее. Боюсь, однако, что поэты, если не знают, то, во всяком случае, чувствуют лучше. Что-то стало не так в нашей Вселенной.

В ложе мегагалактического правительства мне несколько раз мерещилась закутанная фигура прабабушки RSGigaL. В кулуарах мелькнули фигуры бородавочников. Судя по их появлениям и исчезновениям, они избегали фиксирования в нашей реальности. Что такое возможно в мегагалактическом центре, с их, казалось бы, тотальным контролем пространства-времени, меня беспокоит мало. Я догадываюсь, что при всех своих хваленых успехах наша цивилизация остается достаточно ограниченной и поверхностной.

Вопрос в том, готовы ли мы к новым грядущим испытаниям? Чем они грозят для каждого из нас? Не знаю. Боюсь, что я лично к этому не совсем готова.


Мюна и Мо

Мама, как хорошо, что ты прилетела. Я сама не знаю… (Судорожно всхлипывает. Мо гладит ее антеннами.)

[…]


^ Неопубликованное приложение к путевому очерку Жоржа Дантеса VII (Файл из архивов администрации Космократа)

Культурные коды Мюны все-таки — хотя в это трудно поверить — удивительно близки к Земным. Скорее всего, благодаря щепотке ДНК отца.

Чего нельзя сказать о многих наших — с недавних пор — новых политических союзниках. Когда плющи (противные ядовитые зеленожопики) устроили проходящей Мюне обструкцию, синхронно махая листьями и шелестя проклятия, это проявление искреннего и праведного (если верить нашим газетам) гнева не вызывало у меня ни малейших теплых чувств к нашим «вновь приобретенным фотосинтезирующим друзьям» (если не считать таковым желание сжечь их огнеметом на месте.)

Мюна прошла через строй протестующих, с подчеркнуто пренебрежительным равнодушием. Удивительно, насколько любой оттенок ее эмоций (даже несовершенство наброшенной маски равнодушия) был для меня понятен — хотя вся сцена и казалась взятой из детского мультфильма. Подумать только, что она считается одной из главных гуманофобов Вселенной.

То, что это не одни только политические наветы, я, правда, скоро почувствовал на собственной шкуре, когда, будучи под впечатлением увиденной сцены, сделал попытку выразить ей свое сочувствие. Может быть, я просто наивно переоценил ее интеллект. Не так легко было с ходу почувствовать всю глубину моей искренности и сочувствия, когда я остановил ее и шутливо сказал: «Мюна, когда фундаменталисты вас поведут на эшафот, я надеюсь, что моя желтая роза до вас долетит».

Ответом был если не ненавидящий, то уж точно невидящий взгляд. Она слегка растопырила крылья и прошелестела мимо меня настоящей разгневанной королевой.

И все-таки для меня ясно, что для нас на Земле настало время думать о том, чтоб повернуться лицом к нашим политэмигрантам — включая даже таких проблемных существ, как мама Мюны. (Видел ее мельком. Тоже впечатляет.) Что бы ни говорили внешний вид и процент гомологии ДНК, но после стольких лет проведенных с Казимиром, по своей культуре эмоций и мыслей и Мюна и Мо обе наши. Мне кажется, что я могу поручиться за эти слова.

Конечно, Мюна на рациональном уровне во многом остается гуманофобкой, но при ее подспудной психологической близости к нам все готово к тому, чтобы кардинально измениться в один день. Я это почувствовал, так как после первого недоразумения (сейчас я уверен, что это было просто недоразумение) мы с ней беседовали о том, о сем в кулуарах форума.

Мне хочется спросить у моего друга Космократа (с которым мы всегда были и, надеюсь, всегда будем одной крови), действительно ли стоит настойчиво делать попытки дружить с теми, кто нам психофизиологически абсолютно чужды, и отталкивать тех, кто по разным причинам гораздо более близок к нам, хотя исторически и формально числится в лагере наших врагов?

Давайте мыслить стратегически как настоящие традиционалисты-инноваторы. С нас требуется совсем немногое. Разве что нейтрализовать собственных цепных псов.

Я уверен, что после определенного периода подобной нигде особо не декларируемой, но неукоснительно проводимой политики, наша позиция в мире заметно улучшится.

Вспомним хотя бы, каким авторитетом многие наши политэмигранты пользуются в разных уголках Вселенной. При этом никого из них нельзя считать личным врагом его величества, только что вступившего на престол. Разве мы можем позволить себе не воспользоваться этим оружием, которое в данный исторический момент можно сказать само просится в руки.


^ Послесловие. Еще одно письмо Мюны Миранде

Наше путешествие на Землю, которое спонсировалось местным отделением ПЕН-клуба, оставило в душе весьма противоречивые чувства. Хотя многие официальные лица едва скрывали враждебность, которую продолжают питать дурные традиции прошлого, беседы с молодыми писателями на местах часто выявляли неожиданное глубинное родство сознания. Это воспринималось как некоторый радостный шок. (Я знаю, что способна общаться почти с любым разумным обитателем Вселенной. Но есть общение… и общение.)

Договорились о новых встречах. Будет видно, к чему это все приведет.

Поездку кстати организовал не кто иной, а Жорж Дантес VII собственной персоной. Он оказался гораздо более симпатичным, чем я предполагала.

Так и быть, не буду ходить кругом да около, скажу главное. Ты будешь смеяться как безумная, но он успел сделать мне предложение. Да! Да! Да! Старомодное и трогательное. А я? А я посмотрела на него «глазами динозавра» и почувствовала запах паленого хитина. Отказала. Есть ошибки, лимит которых у меня исчерпан.

Все же — расстались, если не друзьями, то, во всяком случае, союзниками. Подробности расскажу тебе при случае.


^ Послесловие. Мюна и Мо

Мама, что нас ждет? Мирный фасад современного процветающего мира обманчив. Ты слышишь гул времени и пространства. Приближается беда.

Я знаю силу темных миров не понаслышке. Да, они родственны чему-то в моей душе. Но при этом я так люблю жизнь и свет. Великий Источник, если можно, пронеси этот кубок мимо нас!


^ Часть XVI. Водоворот в подземном озере. Искушение М

«Мама, что нас ждет? Мирный фасад современного процветающего мира обманчив. Ты слышишь гул времени и пространства…»

Такими словами кончались наши заметки в пятнадцатой части нашего повествования.

Это было началом дней испытаний для многих чутких душ.


^ Сон разума

Ну что, не устала хитиновая задница сидеть на двух стульях? Не оглядывайся затравленно. Никакие родственники не придут тебе на помощь. Время для всяких «Ах, Мюна» прошло. Что бы тебе ни говорила бабушка, не она здесь заказывает музыку. Не правители диктуют мирам, а миры лепят правителей.

В глубине души ты знаешь, что наша сила не знает жалости. Мы тебя выбрали, вавилонская блудница Вселенской поэзии. Обнажи свой разум. Ты окаменела. Сейчас будет то, хуже чего нет ничего на свете.

Какой ужасный вал темноты. Помоги мне, Источник. Тебе передам свою душу.

Черная тень исчезает. Сад. Радуга.


^ Из утренней почты (ответов на письма Мюны, отправленные накануне). Ага:

Ты права. Я знаю, что в мирах динозавров готовятся к отпору темным силам. Битва обещает быть тяжелой и продолжительной. Наши вечные оппоненты на этот раз не размениваются на мелочи, а готовятся ко всеобщему растворению миров. Я не знаю никаких деталей о наших планах ведения военной кампании. Но подозреваю, что жертвы будут огромные.


^ Из утренней почты. Рапа:

Да битва будет! Но ты глубоко заблуждаешься по поводу расстановки сил! Так называемые темные миры борются не за себя, а за нас. Это так называемые прогрессивные режимы космоса готовят предательский удар по подпольному человеку в каждой душе. Сначала они собираются разбить так называемые темные силы. А потом они придут за каждым из нас. Запомни это — Мюна. Но планам узурпаторов сознания не суждено осуществиться!


^ Из утренней почты. Молли:

Мне кажется, что я должна тебе сначала объяснить кое-что про себя. В быту я сама непритязательность и простота. Мне нужны, разве что, мой подводный домик, компьютер и немножко свежих водорослей. Что из себя представляет политика (и особенно современные космополитика и метатехнология)? Не очень понимаю, но догадываюсь, что это что-то глубоко враждебное моей личности. У меня нет ни малейшего желания познакомиться с яростно булькающим (и распространяющим враждебный для жизни едкий химический запах) варевом. Лучше зарыться в мягкий придонный, природный, родной ил — и ни о чем не думать. Пока во мне зреют мои стихи.

Я знаю, ты имеешь в виду не политику, а нечто более непосредственно связанное с каждым из нас. Да, конечно, мне не хотелось бы, чтобы кто-то разрушил мой дом украшенный морскими анемонами. И тем более, чтобы кто-то подполз с желанием убить меня. Да, миру что-то грозит. Но я не доверяю хитрым объяснениям, которые будут потом терзать мою душу. Я не могу дать свое добро на чье-то убийство, даже на убийство злодея. Я не подпишу ничье воззвание, если там между строк читается: Убей вакуумного хакера. Разве что какой-нибудь беззубый и бессмысленный антивоенный протест — это пожалуйста. Я по крайней мере знаю, что от него не будет никому вреда. Но на большее, дорогая Мюна, я не способна! Извини!

… Я чувствую, как над тобой сейчас темнеет вода сознания. Держись! Я буду молиться о тебе.


^ Из утренней почты. Роза Заката:

Вот это сюрприз, письмо от самой Мюны. А я полагала, что своими риторическими опытами в национальном мейнстриме навсегда лишила себя возможности поболтать с тобой. Увы, сейчас не время и не место для дамских рулад. Ты права, что-то надвигается. Но, хоть поливайте гербицидом, не понимаю что.

Я экспериментирую с химическими методами расширения сознания. Дошла даже до гиббереллина. Видения последнего времени действительно на редкость отвратительные. И плохо запоминаются. Но кроме общего чувства какой-то сияющей темноты и бесконечно древних ее обитателей я ничего не могу воспроизвести. Все мои приемы ведения дневника не работают. Нет ли у тебя каких-либо идей по этому поводу? Здесь кооперироваться с кем-то я, сама понимаешь, не могу. У нас по поводу этих вещей строго.

Письма наверно перлюстрируются. Но мне уже решительно все равно. Ужас надвигается. А двух смертей не бывает.


^ Из утренней почты. Ли:

Мюна, милая Мюна! Не забывай, что и я гибридное существо, во мне живут водоросль и гриб. Об этом почти никто не помнит, и поэтому мало кому есть до нас дело. В моем мире уже миллионы лет царят само-взаимопомощь и тишина. Самосознание нашей расы — скорее плод медитации, чем орудие борьбы.

Спокойное сознание выделяет поэзию как собственную суть. Плод наслаждается собственной нежной мякотью. А может быть страдает от самопожирающего предвкушения? Не отвечай, Мюна! Я просто пытаюсь найти слова. Чтобы сказать тебе что-то нужное.

Бедная Мюна. Я знаю, что над тобою черная стена воды, готовая вот-вот обрушиться. Твоя маленькая шестирукая фигурка готовится к отчаянной самозащите.

Постой, Мюна, подумай! Что делает жук под водой? Меньше всего он борется с ней. Верь мудрости собственного тела и души! В спасительный пузырек воздуха и в солнечный свет. Научись кое-чему у растений. Но главное при этом оставайся собой, Мюна! Все будет хорошо.

А пока ты страдаешь, я хочу пригласить тебя в мой домик, по которому я передвигаюсь на управляемой моим сознанием коляске.

Может быть, кроме всего прочего ты почувствуешь, что тебе не стоит слишком обижаться на плющей. (Которые в истории с тобой конечно кругом неправы. Да, неправы, но все же… Просто их мир не может не душить и не отравлять.)

Растительный мир мало знаком другим обитателям Вселенной. Мало кто знает, что растения все еще мучительно переживают приобретение самосознания. Как русалка в любимой сказке твоего отца, которая страдала от боли в человеческих ногах, приобретенных волшебным путем. Ты цитируешь эту сказку в одном из своих эссе.

Я хорошо знаю, что мы, растения, все — инвалиды сознания, страдающие от фантомных болей утраченной простоты.

Я отличаюсь от плющей только тем, что они устали от нагрузки сознания, научились общаться в автоматическом режиме, бездумно и зло лицедействовать, отрицать очевидное, превращать собственную боль в яд для других цивилизаций.

Я же признаю боль как часть моей жизни, как источник моего существования и моего ремесла.

Сама возможность отделения от этой боли (даже если поддерживать себя бодрыми выкриками типа «тли отдельно, фотосинтез отдельно») не может не быть иллюзией, матерью всех иллюзий. Но ведь нет ничего более трудного, чем преодоление иллюзий, которые освящены многотысячелетней культурной традицией.

Надеюсь, что ты сможешь в один день простить плющам их культуру лживости. Их мир грандиозен, по-своему прекрасно обустроен, в чем-то даже уютен. Ах да, ты ведь у них была и знаешь ...

Меж тем ты наверно уже подумала о триаде бытие-сознание-блаженство. Наши растительные боли этого интуитивного постижения не отменяют, просто сочетаются с ним. Как? Это знаем мы, растения.

Мне кажется, что для тебя было бы неплохо вообразить себя страдающим растением. Тебе конечно и без этого сейчас тяжело. Но иногда шип вынимают шипом.

И вот что еще. Мы с тобой, Мюна, многогранные существа. (Я говорю не только и не столько о физическом уровне. Ты меня понимаешь.) В частности, мы несем в себе двойную и тройную лояльность и, может быть, поэтому во времена кризиса именно мы чувствуем эпоху. Но эпоха воспринимает нас не столько как носителей уникальных возможностей, сколько источников неведомых опасностей. (Таким же образом генетически модифицированные организмы — ГМО — напугали всех на заре цивилизации.)

Я уверена, что наступит день, когда наше слово будет востребовано и услышано миром. Но когда? В рациональных прогнозах такого рода ничего не стоит ошибаться на плюс/минус сто тысяч лет. За такое время подобных нам существ, конечно, станет больше, а шансы радикально повернуть руль вселенной — выше. И все же мне кажется, что время Ч наступит при нашей жизни.

Хотя оно вряд ли будет похоже на то, что рисуют сейчас наши ожидания и страхи.


^ Из утренней почты. Жорж Дантес VII:

Естественно, я чувствую то же, что и ты. Безумно хочется купить билет, и примчаться в Динозавровиль, чтобы в дни надвигающихся испытаний быть с тобой вместе.


^ Через несколько дней. Письмо неизвестного лица. Кто спас мир?

Наши наблюдатели отмечают, что представители темных сил повсеместно исчезли. Вселенная на какое-то время спасена. Кого или что нам благодарить за чудесное как в древних книгах избавление? Молитву какой-то неведомой нам группы существ? Может быть какая-то крохотная, невидимая капля упала в нужный момент на одну их чаш вселенских весов.

Есть версия, на который, может быть, стоит обращать внимание. Говорят, что в тайне от всех в дальнем уголке Вселенной встретились Динорита, Космократ, Инсектоимператор и Токсикодендрон. И пришли к какому-то небывалому компромиссу. Говорят даже, что к организации встречи приложили лапки пакостные Бурый бригадир и Дракон глюков.

А, может быть, просто чья-то рука слегка изменила курс не-миров?

Но у каждой медали две стороны. Я замечаю с ужасом, что наш мир делается снова сытым, плоским и пошлым, как накануне объявленной, но несостоявшейся катастрофы.

И все же, я готов с этим мириться. У живых всегда есть надежда. Не так ли?


Из беседы Мюны и Ли

В бесконечно длинном зеркальном коридоре один образ следует за другим. Идут и великие мастера и мастеровые сознания. Идут Кришна, Логос, Майтрейя, Раненный динозавр, огромное множество малознакомых фигур, склонных помочь нам. Великий Источник, помоги нам понять, кто мы и куда идем мы сами.


^ Из Рассказов о Мюне (Сочинение Казимира Раудсеппа)

Путешествие с Мюной к голубым горам Диностана. Кораблик легкий как сон. Встречи и знакомства

Мы сидим в удобной капсуле и бесшумно скользим по невидимой трассе на высоте около 200 метров над землей. Пейзаж — этюд в теплых тонах. Красноватое солнце, желтый песок, оранжевое небо. Наверно снаружи печет, но в капсуле жар не чувствуется.

У руля сидит жук в изящной простой накидке с грустными (как мне кажется) и бездонными сильно выпуклыми глазами. Это Мюна Раудсепп, вселенский поэт-лауреат, мать двух малолеток (которые в данный момент затеяли возню на мягко обитой детской площадке в задней части капсулы). Слева от Мюны сидит ее муж, Жорж Дантес VII, литератор с планеты Земля. Он улыбается каким-то собственным мыслям. Недавно Жорж поменял свою полосатую карту на полноценный паспорт гражданина Диносектора.

Нельзя сказать, чтобы этот шаг был воспринят с пониманием на его родной планете. И дело тут не столько в гражданстве, сколько в предшествующем этому событию рождении сына Жоржа и Мюны, обладающего 99.98% инсектоидным геномом. Что же у нас получается, граждане? Получается, что запросто может существовать человек, достоверный гуманоид и типичный млекопит, который при этом является родителем сына-жука и гражданином Диносектора. Можно ли представить себе более красноречивое свидетельство об упадке вселенских нравов?

Ревнители расовой чистоты и морали во главе с Токсикодендроном были снова, как и в истории с Мо и Казимиром, вне себя. Но собака лает, караван идет, как говорят на той же Земле. Шумно объявленный бойкот произведений Мюны и Жоржа незаметно и тихо провалился. И сами организаторы этой акции сейчас о ней даже не вспоминают.

Кстати, забыл сказать, Земля является и моей собственной родной планетой. Разрешите представиться! Вот я, автор этого очерка, сижу справа от Мюны, грузный, одышливый, кустистобровый и безнадежно седой. Мое пребывание здесь в Диносекторе не совсем законно. Скажу больше, не совсем возможно. (Не тот это город и время не то.) Но вот — довелось, каким-то не понятным для меня образом. И признаться я этому спасительному наваждению даже очень рад. Правда, внутри меня время от времени что-то сжимается от нехороших предчувствий, но я стараюсь тут же забыть свои тревоги, быть просто счастливым и не задавать лишних вопросов.

Жорж показывает рукой на зубчатый, утопающий в фиолетово-желтой дымке силуэт дальнего города. Биллибиблос, говорит он. Известный курорт. Минеральные источники, знаменитый ежегодный фестиваль музыки. Киваю головой.

Тем временем наше внимание привлекает облачко пыли внизу справа — за почти невидимым сверху забором. Мюна включает зум-оптику. У самой земли скользит капсула, за которой, подпрыгивая и время от времени открывая пасть в неслышном для нас рыке, мчится неизвестное нам крупное, но изящное саблезубое млекопитающее. Пролетая, мы видим в капсуле нескольких развалившихся в креслах молодых жуков в модных коротких пурпурных накидках, которые с интересом наблюдают за своим преследователем.

Да, отвратительная сцена, говорит Мюна через некоторое время. Нелегальный экстремальный тур к границам заповедника. И как вы видите, с заходом на территорию. Для особо богатых туристов. Бедные звери. Но так как жертв нет, сложно привлечь бессовестных туроператоров к ответственности. У них наверняка подготовлены записи черного ящика, которые доказывают, что они оказались там из-за неполадок в системе компьютерной навигации. Наш мир, к сожалению, несовершенен.

А как Динорита? — спрашиваю я. Увы, она не всесильна, отвечает после некоторой паузы Мюна. А возобновление турбизнеса слишком важно для нашего сектора — как экономически, так и политически. Да, здесь не утопия.

Мы подлетаем к монастырю Тенистой рощи у подножия холма.


^ Вечер в монастыре

Вечернее солнце бросает длинные тени. Воздух неожиданно прохладен. Мы — обыкновенные посетители, и никто нас не ждет. Но в гостевом доме нашлись свободные места. Мимо нас семенит дикобраз со свернутым футоном. Явно такой же гость, как и мы, но уже освоился. Через некоторое время и мы получаем свои нехитрые наборы всего необходимого для ночевки и относим их в свои комнаты.

Гуляем по монастырю. Площадь. Колодец. Я чувствую, что Мюна неожиданно напрягается. Какие-то воспоминания? У колодца, правда, никого нет.

Звучит гонг. Входим в храм, построенный из грубого серого камня. Мюна быстро, неожиданно уверенно уходит в правую часть храма.

У сложного по конфигурации окна журчит струйка воды. Она бежит вниз по замшелым камням, заполняя по дороге ряд серебряных сосудов. В один из них Мюна опускает свою голову и передние лапки. Стоящий рядом молодой динозавр протягивает ей узорчатый платок, который она прижимает ко лбу и с поклоном возвращает динозавру. Другой молодой служка в черном вышитом серебром одеянии макает палочку в сосуд с благовониями и после едва заметной задержки рисует какую-то простую фигуру на узком пространстве между ее огромными глазами. Мюна приближается к источнику воды в углу храма и остается неподвижной в течение нескольких минут.

Отсюда она плохо видна, но очевидно она достает откуда-то курительную палочку, зажигает ее и вставляет в золотой сосуд перед изображением Белого Динозавра. Снова ни единого движения в течение нескольких минут.

Мы с Жоржем и притихшие дети образуем застывшую группу у дверей.

Храм начинает наполняться динозаврами-монахами в простых коричневых робах.

Мюна явно не собирается ждать начала службы, и малозаметным, но властным движением левой передней лапки зовет нас к выходу из храма.

В полной темноте, когда дети уже давно спят, взрослые сидят на веранде гостевого дома. Мюна немногословна. Скоро она просит себя извинить и удаляется на час. Это она, должно быть, побежала к старцу Архестому, тихо объясняет Жорж.

Неужели Мюна так религиозна? Она очевидно перешла в местную веру? Когда это случилось?

Жорж пожимает плечами. Мне трудно удовлетворить твое любопытство. Могу лишь напомнить, что Мюна родилась тут в Динозавровилле. Здесь она ходила в школу. Общалась, правда, в основном не со своими сверстниками, а со взрослыми. В любом случае, кажется, что она всегда жила жизнью именно этой планеты. Увы, собственно о религии она не любит разговаривать.

Сплошные загадки.

Но что знает автор о собственном герое? Гораздо меньше чем предполагает читатель. И поэтому его, особенно если он любит своих героев, то и дело ждут сюрпризы, часто весьма неприятные. Но бывают и исключения.

Тем временем входит маленький динозавр в черной бархатной накидке и спрашивает Мюну. Вышла — отвечаем мы хором. Передайте ей, пожалуйста, письмо от брата Мимира.


Беседа с Мимиром

Маленькая Мюна, сколько лет я ждал тебя у колодца мира. Ты уже взрослая, и наверно в тебе созрел твой главный вопрос?

^ А как же. Мимир, почему у тебя такие маленькие белые зубки?

Мюна, ты сдурела. За неуважение к одному из центральных мифов мира я сейчас….

Не стращай, прабабушка RSGigaL! Я тебя вычислила уже в тот момент, когда увидела здесь точную копию того колодца из моих детских снов! Такого шкодливого метафизического клонирования я могу ждать только от любимой прабабушки. Прими, пожалуйста, свой привычный облик и разреши себя поцеловать…. Только я ни за что не поверю, что тебя привело ко мне желание увидеть внучку. По глазам вижу. Давай карты на стол. Скажи, зачем появилась!

Все умнеешь, Мюна! Все умнеешь. Это хорошо! Так как дело у меня тонкое. Очень тонкое. С вами едет существо, которое, собственно, не имеет права находиться в твоем мире. К тому же на него есть жалобы. Что-то надо сделать, Мюна! Конечно, не я ставлю пределы жизни и передвижениям души. Но я не имею права смотреть сквозь пальцы на исключения, которые опасны для высшего миропорядка.

^ Ты все недоговариваешь, RSGigaL!

Мюна, ты ведь знаешь, что держит души на плаву. Это любовь. Но любовь не высшая ценность.

Бабушка, я не буду вступать с тобой в метафизический спор. Но я знаю, что пока он любит нас и наш мир, пока он пишет, я не могу быть тебе союзником. А когда он перестанет, мои действия уже не будут иметь никакой силы.

^ Ты лукавишь, Мюна!

Хорошо, бабушка, глядя тебе прямо в глаза, просто прошу тебя — не спеши. Он мне друг.

Это то, чего я ожидала от тебя. Ну что же, твоя просьба будет учтена, особенно если она найдет хоть какую-то независимую поддержку. Но пусть он не слишком цепляется за вас. Все равно судьбу в основном решат его собственная вера и любовь.


Предгорье

Мы снова в капсуле, снова в пути. Пейзаж за прозрачными стенами нашего летящего пузыря стал намного интереснее. Под нами купола холмов, голубые озера и реки в долинах. Много густой зелени. В тенистых рощах мелькают отдельные уютные домики. Время от времени мы пролетаем над поселками, состоящими из нескольких улиц и неизменной площади с маленьким сельским храмом.

В одном из подобных населенных пунктов мы обедаем. Сажаем капсулу на площади у фонтана. Заходим в первое попавшееся кафе, которое оказывается вполне уютным.

За соседним столиком сидит старый динозавр и с нескрываемым интересом рассматривает нас.

Не хотите присесть к нашему столику, дедушка?

С удовольствием, а то в нашем поселке не с кем словом перекинуться.

С нами сидит даже не старый, а какой-то древний динозавр — с дряблой кожей и покрасневшими слезящимися глазами. Мы угощаем его дежурным блюдом, а себе — за отсутствием альтернатив — просим подогреть интернациональный универсальный обед. По крайней мере, хозяйка украшает кубики малосимпатичной, хотя и гарантированно полезной и безвредной еды, местными травками.

Говорим о чистом горном воздухе и прекрасной погоде. Динозавр смотрит на нас с хитрым выражением на мордочке и думает о чем-то своем.

Впервые вижу такого большого жука, заявляет он вдруг, прямо ни на кого не глядя. А у нее задница не болит вот так сидеть? Это он говорит, уже обращаясь к Жоржу.

Дети замолкают. Их этот старик несколько пугает.

Нет, дедушка, отвечает Мюна, сама обращаясь к динозавру. Я крупная, но легкая. К тому же мой панцирь делает удобными многие позы, которые со стороны кажутся неестественными. Мы, жуки, счастливые существа.

Если б моя покойная жена была здесь и своими глазами видела, как сидит огромный жук и говорит «Мы, жуки». Ах! Она бы все равно не поверила. Она у меня была упрямая, ах какая упрямая.

А вы, значит, будете гуманоиды, обращается он ко мне и к Жоржу. Про вас я читал. Но вот гляжу на вас и понимаю, что самого главного про гуманоидов я и не знал. Вы понимаете, о чем это я?

Мы не понимаем.

Я так и знал. Мало кто думает о важном. Только мы, мастера. Вот вы пол-жизни только и делаете, что сидите. А каков он, ваш стул? Я вот что скажу! Если стул прочен и хорош, то и жизнь прочна и хороша. Вот стул для гуманоида — это вещь простая, дешевая и не шаткая. Правильно? Значит, жить вам — не тужить. А все-таки как это так получается? Кхе-кхе. Вам интересно…. А вот я так скажу. Все потому, что вам желобок для хвоста не нужен. И значит, спинки стульев можно делать из одного куска материала. Получается недорого, ладно и крепко. Хотел бы я быть плотником в вашем мире. А вот недавно здесь был шум и гам. Космократ запретил импорт подержанных диномарок. Ну, на то он и Космократ, чтобы время от времени что-то запрещать. Не стал я об этом думать. А сейчас смотрю на вас и не понимаю — почему гуманоиды вообще покупают наши машины? Ведь зады у нас разные.

Объясняем: Мы даже торговый туннель до вас соорудили. Потому что ваши машины надежные и умные. Не сравнить с нашими. И поэтому мелкие неудобства не в счет. Все равно нам в ваших машинах значительно комфортнее чем вам в наших. (Старый динозавр смеется)… А насчет запрета, это политика, дедушка.

На прощание дарим динозавру солнцезащитные очки, которые кто-то из друзей Жоржа и Мюны забыл в капсуле. Очки щегольские. Он примеривает их с удовольствием.

В них я похож на политического деятеля, говорит он. Раз такое дело, надо — кхе-кхе — записаться кандидатом в земские секретари поселка. Попрошу старшего сына купить мне галстук-бабочку. Он ко мне, старику, иногда заезжает. А дочки живут здесь в поселке. Вот они пусть напишут мне речи — как полагается — и расклеят листочки. Не думайте, они все правильно сделают. Дочки у меня сообразительные.

Прощаясь, он трогательно прижимает лапку к рукаву Жоржа.

Мне нечего вам дарить. Но вот наклейка-будильник. В дороге, небось, пригодится, а у меня давно сна нет. И так все просыпаюсь до рассвета.

Вы уж извините старого Амбуша, говорит нам хозяйка кафе. Он хороший плотник, я его знаю уже десять лет, но он всегда был немножко с приветом. Вы не бойтесь, он безобидный. Буйных я сюда не пускаю. У меня приличное заведение.

Хорошо, что вы зашли именно ко мне, добавляет она, понизив голос, когда Мюна уже стоит на улице. Тут за углом «Мед и Золотая Саранча». Вы представить себе не можете, какую неполиткорректную еду там предлагают. Вашей прелестной спутнице непременно стало бы дурно.


^ Сцена у фонтана

Вот что мне сказала вчера вечером RSGigaL, повелительница не-миров.

Как появился на свет наш коридор с отражающими друг друга зеркалами? Наверно этот коридор готов с незапамятных времен, но вот рабочие занесли и оставили на ночь на полу зеркало, которое они завтра будут использовать для ремонта. И возникла непредвиденная ночная игра отражений, сказка изображений, которая рассказывает сама себя.

Или коридор, по которому летели призраки снов, замкнули на себя, и призраки оказываются в замкнутом пространстве — и вместо полета в великую неизвестность пролетают на встречных курсах вновь и вновь сквозь друг друга.

Дорогой автор, я могу тебе рассказать еще много геометрических сказок, одна другой интереснее. Но для тебя, и тебе подобных, все намного проще и прозаичнее. Пользуясь выразительной млекопитной терминологией, твое дело телячье. И твой коридор, как бы он ни был оформлен, ведет на бойню. И сроки поджимают.

Можно конечно надеяться на Источник…

Пока я вспоминал эти слова, выяснилось, что нам пора к капсуле.

Жорж и дети прижимают лица к стеклу и делают нам нетерпеливые смешные знаки.


^ Крыша мира

Сейчас мы летим над высокогорным плато. Наша цель — отдаленный горный хребет. Жорж меланхолично пытается отлепить от рукава наклейку, но она приклеилась намертво.

Оставь ее, говорит Мюна. Она придает куртке молодежный вид. И напоминает о симпатичном старике и вообще о нашей поездке. Других ярких воспоминаний ведь все равно не предвидится.

Мои глаза непроизвольно закрываются, мной овладевает послеобеденная дрема.

Когда я открываю глаза, небо над нами уже темное и ночное. Все в какой-то дымке, не видно ни звезд над нами, ни огней на земле. Автопилот уже начал снижение.

Вот мы на аэродроме. К нам подходят два молодых почтительных динозавра в форменных фуражках. Они синхронно вскидывают лапку для какого-то смешного полувоенного приветствия, один из них вручает Жоржу гостиничный ваучер на всех, а другой Мюне длинный темно-серый конверт.

В ресторане гостиницы Мюна открывает конверт и читает со все увеличивающемся удивлением в голосе: Утром Великого Дня в 10 часов в Доме приемов Мюну Раудсепп и ее спутников ждут Черная Обезьяна и Пчелиная Королева.

Бред какой-то, говорит Мюна. Какой Великий день? Какая обезьяна, какая королева!?

Мы летели в Военную академию имени Первой Динориты на мой поэтический вечер. Автопилот нас посадил. Места в гостинице нам бронированы. Тут знают наши имена. Все как будто правильно, и вдруг нечто абсолютно дикое — нас ждут какие-то Обезьяна и Пчела.

Кажется, мы незаметно повысили голос. Динозавры из-за соседних столов стали глядеть в нашу сторону. Мы встали.

Что ж, утро вечера мудренее, заключает Мюна. Завтра, я полагаю, мы поймем, в какую историю мы влипли. И тихо, чтоб слышали только Жорж и я: Но влипли мы очевидно по-крупному.

Утром просыпаемся от яркого низкого солнца. Из окон видны какие-то старинные самолеты. Легкий снег с морозной пылью. И огромное ослепительно голубое не замерзшее озеро в окружении маленьких разноцветных простых домиков. Когда мы входим в Дом приемов, на озеро садится какой-то доисторический гидроплан.


^ Мышки на ковре

У дома приемов нас снова встречают весьма почтительно. Входим в зал. Зал почти полон молодых динозавров, стоящих вдоль стен по стойке смирно. Ровно в десять рослый динозавр в ливрее объявляет: Его Величество Комендант Меламан, Его Высокая супруга Мелисса. В зал под звуки торжественной (нам неизвестной) музыки входят огромная черная обезьяна в серебристом облегающем полувоенном костюме и грациозная гигантская пчела, в прозрачной вышитой цветами накидке, слегка виляющая изящным брюшком.

Следует пение гимна, какие-то ритуальные передвижения гвардейцев. Короткие — для посторонних ушей совершенно непонятные — доклады чиновников. Некоторые из динозавров получают черные конверты, очевидно с инструкциями. Наконец чиновник в ливрее объявляет: просим всех удалиться кроме почетных гостей, внучки великой RSGigaL, и ее спутников. Мы незаметно переглядываемся. Вот оно что. Почтительно глядя в нашу сторону, динозавры пятятся к выходу.

Королева наклоняется к нам. Вот вы оказывается какие. Приятно видеть столь именитых гостей. Как вы нашли дорогу к нам?

Сами не знаем как, признается Мюна.

Прекрасный ответ, сдержанно аплодируют нам Меламан и Мелисса. Приносят ароматный чай. Мы присаживаемся к маленькому столику.

В общем, наша лаборатория в полой внутренности планеты считается абсолютно неприступной. Хотя два раза в год солнечный свет из внешнего мира проникает к нам, этот путь непригоден для транспорта. Он перегорожен древними ловушками. Поэтому мы так удивились, когда на днях откопали древний манускрипт, предсказывающий ваше прибытие. Мы, откровенно говоря, не поверили, хотя и сделали все нужные приготовления. Но вот вы и здесь. Хотя ни Академия наук, ни Дорожная полиция к вашему появлению не были готовы. Конечно, мы понимаем, что на некотором уровне развития для существ уже не остается никаких психо-физических преград. Но сами мы от подобных возможностей далеки. Мы с мужем простые ученые.

Неужто вы и на самом деле внучка великой RSGigaL? С этими словами Мелисса наклоняется к Мюне.

Правнучка.

Ах да, так и было написано, так и было. Точно. Ну что же! Не будем задерживать высоких гостей. Погуляйте сегодня в окрестностях. А о вашей работе будем говорить завтра.

Мы встаем и кланяемся. Выходя, мы видим, что Меламан что-то горячо шепчет Мелиссе.

Только что они были сама любезность. Но вот уже они оба стараются не глядеть в нашу сторону и кажутся крайне встревоженными.


^ Постмодернизм в одной отдельно взятой голове

Бабушка RSGigaL. Древняя рукопись. И главное — полая внутренность планеты. Что-что, а последнее это полный бред. Геология планеты прекрасно изучена.

Не надо нервничать, нам дали время до завтра, погуляем, обсудим все не торопясь.

Не знаю, Жорж, что-то заставляет меня подозревать, что на самом деле у нас нет времени для теоретических дискуссий. Я чувствую надвигающуюся опасность всем телом. Начинаем военный совет. Первый вопрос: кому-то из присутствующих то, что мы видим здесь, кажется чем-то знакомым?

Самое идиотское — что «да», говорю я. Я видел все это: и незамерзающее озеро и гидроплан и домики, во сне несколько десятков лет назад. И до сих пор не могу этого забыть. Во сне я знал, что эта лаборатория находится под Землей около южного полюса, в Антарктиде, и принадлежит нацистам — ну, знаете, таким доисторическим писсионариям.

Это то, чего я боялась, говорит Мюна. Если такой мир находится в чьей-то вневременной памяти, то актуализировать его — дело техники. И более или менее понятно, кто это сделал. Вопрос только в том, как нам — да еще с детьми — выбраться из этой ловушки.

В этом случае у меня есть рискованный план, продолжает она через минуту. Надо разрушить тонкоматериальное тело автора. То есть принести нашего друга в жертву. Вместе с ним исчезнет мир, который держит нас в плену. Ему будет больно, но он не исчезнет, а проснется в иной реальности.

Я согласен, хрипло выдавливаю я из себя.

А я нет, неожиданно решительно говорит Жорж. Мюна подходит к Жоржу и нежно прикасается своими антеннами к его губам.

Затем она поворачивается ко мне: Ну что, мой родной полу-виртуальный персонаж, напугала я тебя? Жорж во время остановил занесенную над тобой руку. Но нет худа без добра. Мы выяснили, что у тебя больше друзей, чем ты сам предполагал. Ты ведь мизантроп, не правда ли?

Молчание. Неожиданно раздается голос маленького Казимира: мама, а давай позовем на помощь Амбуша. Он волшебник.

Мы смеемся.

Да, такой мозг как у нашего дряхлого друга динозавра наверно действительно способен на чудеса, говорит Мюна. Мы ведь знаем, что маразм — самый легкий (и для большинства из нас даже единственно возможный) кораблик для путешествий между мирами. Но мы даже не догадываемся, какие уникальные возможности и феноменальные силы могут скрываться за другими формальными недостатками нашего сознания и памяти. Жалко, что сам Амбуш нам ничего не подскажет. Или…. Постойте!

Мюна останавливает наш нервный смех жестом лапки. Другую лапку она кладет на наклейку-будильник. В комнате раздается старомодный телефонный звонок.


^ Старый плотник и его сын

Через несколько мгновений перед нами появляется наш друг — старый динозавр из горной деревни. На кончике его носа по-прежнему торчат нелепые солнечные очки, но взгляд его стал колючим и трезвым.

Ну что, друзья, ведь действительно влипли, говорит он. (Его голос по-прежнему хриплый, но звучит для нас совершенно по-новому.) Слава Источнику, что вы не затеяли никаких рискованных экспериментов с клинической смертью. Но об этом позже. Сейчас нам нужно быстро перейти в капсулу.

На площадке перед гостиницей нет никого. За считанные минуты мы занимаем места в капсуле.

Так вот, продолжает Амбуш. Возникновение аномалии секретные службы ее Величества Динориты засекли около недели тому назад. Довольно быстро были выяснены и причины происходящего. Наша интуиция еще раз славно поработала на всех этапах анализа. Хотя (ироничный взгляд в сторону Мюны) интуицию можно считать и болезнью рационального мышления, как считают некоторые известные философы.

Правда, пока угроза была виртуальная, мы все понимали, но ничего не могли поделать. Не выслать же вашего «автора»… Да и не решили бы мы таким образом нашей проблемы, а просто загнали бы ее под ковер.

Пришлось дать угрозе реализоваться и сказке рассказать себя до конца. Для этого надо было дать иллюзии созреть, а затем накормить сознание контр-иллюзией и дать раствориться в самом себе. Как говорит мой сын: «Шип вынимают шипом».

Что долго рассказывать…. Наклейка, которая сейчас находится на плече вашей куртки, Жорж, не просто средство связи. Это прибор ИИ-11 — «Иллюзионист-Интерпретатор». В деревне, где вы приземлились (а я одновременно с вами) она создала видимость кафе. А после окончания недавней беседы в Доме приемов она вызвала у обезьяны и пчелы панический страх — и убежденность в том, что их реальность заражена вакуумным червем. Сейчас немногочисленные монадоносные сотрудники лаборатории приводят в порядок свои записи, а примерно через полчаса коллапсируют свой мир-новодел (со всей паутиной его связей с другими темными мирами) и в виде пакетов чистого сознания отбудут в Араллу. Наша планета вернется в исходное состояние, а вы окажетесь в капсуле над планетой.

Если позволите, мой фантом дождется вместе с вами момента коллапса.

А в это же время на физическом плане мы с сыном готовимся к скромному ужину с вами в горной деревушке близ монастыря. Имя моего сына — Архестом. Кое-кому из вас он хорошо известен…. Несносный мальчик. Сейчас он, правда, отошел от былых крайностей. Стал как бы духовным лицом. И я тешу себя даже надеждой, что в один прекрасный день он продолжит дело отца.


***

Ужин в доме Амбуша привел нас в чувства после всего пережитого. Угощение было славное. Архестом говорил мало, и в основном разглядывал нас, улыбаясь. Зато плотник ее Величества рассказывал немыслимые байки из жизни пары незадачливых агентов 013 и 013-бис, как будто его хороших знакомых, и всех окончательно очаровал.

Амбуш предложил нам прожить в его доме несколько дней, и прямо от него полететь на выступление в военной академии. Предложение было с благодарностью принято. Вечер Мюны был перенесен на неделю и прошел с успехом. В последних рядах зала сидел Амбуш и самозабвенно аплодировал вместе со всеми.


^ Послеобеденные обиды

Спасибо за поздравления, автор. Но не надо смотреть на меня как на хрупкую дорогую игрушку, которая вот-вот, да и сломается. Ты же знаешь, что мы, жуки, сильные, выносливые существа, к тому же, любители весьма грубых шуток и экстремальных видов спорта.

А если вспомнить инсектный напор и упорство? Жучью въедливость?

Мы не иконки для загрузки романтических программ, а живые личности.

Смешно, что бы ты подумал о наших Инсектоянках холеных, которые в эпоху Великих Войн, выезжая на лето в свои имения, намазывались анчарным кремом, чтобы стать настоящими недотрогами для своих многочисленных грубых слуг — млекопитов.

Я знаю, что вы, инсекты, у нас на Земле, ведете постоянную химическую войну. Поэтому меня в свое время не очень удивили рассказы о подавлении воли других существ при помощи нейроядов, а потом и нанороботов. А уж после того, как я узнал о вас побольше, я готов верить любой байке про твоих сиблингов.

Хорошо. Но скажи только, почему ты забываешь про инсектициды своего мира? Ты ведь знаешь от Романа, что Майя чуть не погибла на твоей даче, недавно политой хлорофосом. Я не говорю, что ты виноват. Но пусть Роман расскажет тебе, как ей было плохо… Все чудовищные подробности. Нужно ли продолжать об отравителях?

Мюна что-то вспоминает и, извинившись, уходит. Я в недоумении. Какие Роман и Майя? Почему-то кружится голова. Ко мне подходит кто-то в черном.

…Приятно было с вами познакомиться. Будете в Галактическом Центре, заходите. Спросите Че, меня там всякое разумное вещество знает. Запишите только адрес моего мира: (110100110…. и так далее, все быстрее и быстрее, пока через полчаса цифра кончается на …00010111). Вам записать?

Нет, спасибо, я запомнил.

Ну, как знаете.

[…]

Здравствуйте, великая Эндуанна Че Чакра. Вот я и прилетел, помните, я — автор.

Ах да, как же, как же. Однако вы неплохо владеете неполной материализацией. Пользуетесь техникой Динозавров? Надо было сказать мне раньше. А то я волновалась. Впрочем, отдыхайте пока. У нас тут очень тихо и спокойно.

Я лежу в своей комнате в доме Мюны. Из гостиной приглушенно слышны голоса гостей. Легкое движение воздуха. Вижу, что перед диваном появляется птичья лапа.

Тише, автор. Не меняй положения, молчи и слушай древнейшую даму.

Да, моя графиня!

Отвратительная аллюзия! Немыслимая недооценка. Боюсь, что моя легкомысленная временная благосклонность заставила тебя забыть наше фундаментальное неравенство, и вызвала легкое помешательство...

Да, были отдельные смертные, которые почти доросли до нас, как Казимир да Винчи. Отчасти Динорита. Но этот список короткий и тебя в нем нет.

Ты думаешь по-прежнему в терминах каких-то темных сил. Ха-ха.

Посмотри на меня. Я дверь в не-миры. Дверь медленно открывается. Смотри. Вот наши снежные вершины. Где тут внешняя тьма и скрежет зубовный? Но даю дружеский совет насчет гор. Будь разумным стариком и не стремись к ним! Они не шутят. Затянет небо, и вот уже наше дыхание — метель, а улыбка — лавина, итд. Давай, давай, не жди диктовки, продолжай под свою ответственность, раз уж набил руку и назвался автором. Гони пургу, эстет! Хулы не будет.

Я оказываюсь в огромном зале. Сердце сжимает чья-то тяжелая холодная рука. Рядом со мной известные лица.

Рапа (напевает): Да я всегда прав! Да! Да! Это из всех правд «А».

Графиня не-миров: Заткнись наконец-то, Рапа! Всякий интеллектуальный сукин скин да знает свое место. Где? Где? В любом случае, не впереди меня… И за что тебя мои враги любят?

Рапа (бормочет): Ну и воображение.

Голос у стола Мюны: Свои поздравления прислали Лесси ван Уан и ее братья-близняшки Грифон и Ризон.

Проходит настоятель храма белого динозавра, улыбаясь чему-то.

Графиня не-миров продолжает прерванный разговор со мной.

Тебе хотелось увидеть во внешнем мире то, что происходит в твоем сознании. И вот, вместо скромной квартиры на Земле, ты в величественных декорациях космоса. Впечатлило, не правда ли? Но все иллюзия…

Как сознание находится в огромном здании мира, так и весь мир спрятан в сознании. И то и другое одинаково (не)верно. Впрочем, неважно. Важно одно — Кто ты?

Но раз тебе не хочется об этом думать, и главное, раз тебе не надоели иллюзорные игры — добро пожаловать на новую детскую площадку. Ты выбрал не лучшее, но мы уважаем твой выбор. Процесс уже пошел. Твой мир тяжелеет, замедляется, заполняется деталями. Поздравляю! “Second best”.

***

Днем позже. Как вы все славно убрали. Не видно никаких следов вчерашнего пира на весь мир.

Какие следы? Глупый автор. Если и был пир, то только в твоем сознании.

Нет, нет! Не хватайся за сердце. Не надо так. Я пошутила. Был пир, был! Посмотри, вот на газоне в середине комнаты рядом с письменным столом лежит осколок бокала.


^ Рассказ шестой. Мультипликация реальности

Я читаю сочинение Мюны

Мюна оставила у меня невзрачного вида тетрадку и попросила прочесть. Каково было мое удивление, когда я увидел заголовок "Искушение инсектолюба".

По мере чтения подтвердились мои наихудшие опасения. Вот что я узнал о жизни на Земле (привожу лишь некоторые характерные отрывки).

«Утром у автора, который пил на кухне кофе, появился его друг Ихомос Кви. Они обменялись сакральным приветственным возгласом — Новости! — и рассказали друг другу несколько городских сплетен. Потом, пока грелся завтрак, они играли в свою любимую игру (в «мнения»): связывались по примитивному компьютеру со знакомыми и спрашивали, обидятся ли они, если их назовут жуками. Обида преобладала со счетом 285: 112. Минут через двадцать Ихомос и автор уже с аппетитом ели вареники, и уверяли друг друга, что они действительно говорят по-русски. Всем было очень весело.

«Автор, опомнись, тебе пора на работу! Тяжелое пальто конечно не само-надевается, автор несколько минут пытается попасть рукой в рукав. На улице картина более четкая. Вот он бежит, несмотря на свои 70 лет (солидный возраст в его непросвещенное время), на троллейбус по скользкой тропинке между помойками. Повезло! Успел, и при этом не упал ни в сугроб, ни в сточную канаву. Автор протискивается в темное чрево троллейбуса. Какой ужас иметь чрево, заполненное, черт знает кем и чем. В животе действительно что-то урчит. Или это у соседа? Тогда почему боль? А, это соседская жесткая по современной моде сумка, которая вонзается в печень. Рядом, держась за холодные металлические трубы, протянутые вдоль доисторического средства передвижения, и налезая друг на друга, болтаются тяжелые туши со-млекопитов. Привычно раздражает болтовня и вспыхивающие время от времени короткие словесные стычки. Хочется кому-то перегрызть горло. Попробуй, браток, попробуй только, и твои больные зубы выпадут как горох из стручка. Ужас, данный нам ежедневно. Из-за давки трудно дышать. Троллейбус двигается отрывисто, как мысль при чтении лекции».

«Остановки, конечно, никто не объявляет, и товарищи по пред-трудовому взаимному трению протискиваются к дверям по органолептическим показаниям, которые скудны, так как окна покрыты толстым слоем мутного льда. Мутит. Надо выбраться! Автор напрягается и как-то боком вываливается из колымаги, вонючей и грязной как лавка старьевщика в человеческом сердце (если бы вспомнить, если бы только вспомнить…) Как всегда — недотрансп. Впереди метров двести по скользкому бугристому тротуару. Когда я научусь правильно оценивать время в пути? — думает автор. В животе урчит все громче. Это действительно проблема его собственного живота. Что делать? Найти поблизости хоть самый захудалый уличный туалет (shit shit shit shit—never clean the toilet seat) немыслимо. Их нет. Тогда зайти в первую парадную? Против этой мысли восстает не столько чистоплотность автора, сколько его несомненная трусость».

«У автора еще дрожат руки-ноги после стремительного сеанса эквилибристики в институтском (не особенно отличающемся от уличного) туалете. Но, внимание! Кто преграждает ему путь? Какая непруха. Это он — Зам Зевс. Начальник смотрит на него явно с якобинским блеском в глазах. Ты слыхал про «Весельчак»? Нет, конечно, он не сказал засранный стульчак. Но какой Весельчак? В голову лезет один Веселый Роджер. Череп с костьми на черном фоне. Флаг тех, кто находится не в ладах с законом или над законом. В голову лезет одна ерунда. Автор не понимает. Это Всемирная Служба Людей в Черном, после тягостной паузы объясняет Генеральный Глав. Такие вещи надо знать. Ты же не technician безродный, а с.н.с. в приличной лаборатории, без пяти минут сокращант по возрасту! Не въехал? Не понимаешь, как это бывает. Пока Магомет не думает о горе, гора подкрадывается к Магомету. И как завалит камнями! Не ухмыляйся как баран, ты что, не понял, что эти особисты-экзекуторы при службе космического контроля заинтересовались тобой. Да, именно так. Заходили утром, расспрашивали меня. Но что я мог им сказать? — Сказал, как есть, что ты посредственный работник, которого дирекция держит просто из человеколюбия и уважения к сединам. Но кажется, что не твои деловые качества их интересуют, а нечто другое. Сам, должно быть, знаешь что».

«Неужели им стало что-то известно про Романа и Майю, промелькнуло у автора в голове. Опять возникло какое-то отвратительное чувство в животе. Но непостижимой высоты начальник смотрит и явно ждет какой-то реакции с его стороны. Надо запустить аварийную программу: дать волю собственной наивности. (В любом случае — хуже не будет.) Про особистов все ясно, Гаврила Пупич, не маленький, не даром же я работаю у вас в отделе. Но вот вы говорите ВеСеЛьЧаК, про ВСЛЧ теперь понятно, но я никак не могу сообразить про конец — что значит буква «К». Харизматичнейший Хав медленно приходит в себя после приступа веселья. Ну ты и тудак-сюдак! Конец это «К» и «К» это и есть конец — чего же тут понимать. Ну, если хочешь, то не конец, а кранты. Ха-ха-ха! Какая разница! Раз они за тебя взялись, 15 лет особого режима в Вурдалаге тебе не избежать, запомни мои слова».

«Автор представил себе Романа и Майю, человека и гигантскую пчелу, которые уже два дня прятались на его даче. Они прижимаются друг к другу, ожидая в холодной комнате его возвращения. Нет, она играет на инсектопианино. Тьфу, какое инсектопианино, это же родная Земля. Это твоя родина, сыночек. Твой родной край, который надо любить и знать, …ю мать. Что за ерунда».

«Но вот появляются действительно беглецы. Говорит Майя. Рука Романа лежит на ее деликатной хрупкой лапке».

«Милый, не надо только опять говорить о надежде. Меня занесло в твой мир случайно, из-за ошибки приборов в некартированной области мегагалактики. Обратной дороги не найти».

«Да, один выход есть, он иногда практикуется терпящими бедствие, но, связавшись с тобой, я к этому прибегать не могу. Ты наверно уже догадался — я должна была взорвать ваше Солнце, превратить его в сверхновую звезду, в маяк, говорящий тем, кто понимает, о моем бедствии. Но если я могу при этом переждать катастрофу в подпространстве и дождаться спасателей, для твоей планеты и всех ее жителей это конец. Этого, конечно, я сейчас уже не могу сделать».

«Но если я остаюсь с тобой, то раньше или позднее меня найдут твои сородичи. Вдвоем нам не убежать от них. И это означает и мою и твою гибель. Что-что, а это я уже знаю. Нет ничего бесчеловечнее, чем современное тебе до-галактическое человечество. Сначала мне устроят допрос и научную вивисекцию. Что бы я им ни говорила, они со страху убьют меня, потом тебя, а потом начнут всепланетную охоту за неземными крылатыми существами. И ваше сознание будет отброшено назад, в пучину вселенской ксенофобии. Выберетесь ли вы оттуда? Не знаю».

«Ты такой добрый. Нашел меня в лесу в состоянии беспамятства, но не испугался, а притащил к костру, напоил сладким чаем, и я ожила. А сейчас тебе плохо. Прижмись ко мне, милый, мое пушистое тело тебя согреет. Но видишь, и ты дрожишь от страха, думая о моем отравленном оружии. Сознание твое уже открылось мне, но тело еще не готово к реальности».

«Я должна покинуть тебя, пока не поздно. Одна я поселюсь в каком-то безлюдном комарином месте. Практические занятия по выживанию я сдала на отлично. Так что не пропаду. Разве что иногда промелькну перед каким-то суеверным прохожим и напугаю его. Иногда чтобы предупредить. (Мой подарок вашему миру.) В эпоху первоначального накопления духовности это, скорее всего, сойдет мне с лапок. There have been some stories of this kind. Одним словом, мистери-емкость человеческого мира и эластичность рационального сознания таковы, что если я по собственной глупости не попаду никому в руки, то Земля меня не выдаст, свинья не съест. Только не надо самому лезть на контакт, зря приближаться к городам. В густых горных лесах, далеко от цивилизации, я буду практически неуловима. Буду наслаждаться покоем вашего мира, пока не настанет мое время».

«Что это? В окно вливается невозможный розовый свет. Не может быть. Мелькают кирпичные знамена Инсектоимперии. Стена расплавляется и появляется генерал Мандиблюм во главе спецназа.

«Какой Мандиблюм? М находится для меня в далеком будущем. Но после возвращения из Араллу он явно способен на такое, о чем даже не мечтали наши и ваши мудрецы».

«Майя, слегка хромая, выходит им навстречу. Роман смотрит только на нее. К моменту, когда черные бронированные Мерседесы Весельчаков сбивают ворота, дача уже догорает».

«Конец видения. Автор облегченно переводит дыхание и говорит: Ну, я пошел, Гаврила Пупич. Спасибо за заботу. Если что, я у себя».

«Курьезный пост-скрипт: Несколькими месяцами позже автору показалось, что он видит на улице Романа. На левой руке Р. змеился то ли диковинный спиральный браслет, то ли наручные часы. Что за ерунда? Автор моргнул, и наваждение тут же пропало. Та же толпа, но никого даже похожего на Романа. Просто померещилось».


^ Спящий открывает глаз

Проснись, автор! Ты спишь крепким метафизическим сном как каменный сурок. Какое у тебя смешное выражение лица!

Это ты, Мюна? Что ты хочешь от меня услышать в ответ? «От спящей слышу»?

Спит и еще обзывается. Сейчас проснешься! Назавтра нам назначена встреча с обитателями мира-всех-миров.

Быть не может! Мюна! Подожди! Нам — это кому? И где? И вообще, кто может обещать такое? ДДД? Не может быть! Ты встречаешься с ДДД и молчишь об этом!

При чем тут ДДД? Встреча состоится у меня. Приглашены мама и брат с Мирандой. (Вместо папы пойдешь ты, сам понимаешь.) Еще Прыгша, поэтесса Ли, и одна молодая литераторша, сборный миксомицет, которую ты видел мельком. Чуть не забыла, по спецприглашению прилетает и твоя вездесущая очаровушка Роза Заката (не красней, автор).

Как бы то ни было с Розой, в основном встреча выкроена по твоей фигуре, Мюна. Все-таки, кому под силу такое? Если не ДДД, то RSGigaL?

Не-миры не вхожи в миры-всех-миров. Бедный глупый автор. Ты бы еще про каких-либо политхакеров вспомнил, вроде Плющина и Колбасьева, которые под вымышленными именами изводили светлую Динориту. Какими странными кренделями носят тебя твои тонкие бессмертные ноги! Не пугайся. Я шучу.


Встреча

Мы собрались в большой гостиной дома Мюны и Жоржа. Стены гостиной покрыты чудесным голубо-золотым узором. Назначенный час. Тишина. Даже Роза Заката утихла. Ничего не происходит. Вдруг на фоне блеска появляется какое-то еле уловимое мерцание, движение. И вот уже из дрожащего воздуха выделяется небольшая благородная фигура жука явно не первой молодости. Мо! Сначала она прозрачна, затем наливается цветом и тяжестью.

Еще несколько мгновений, и вот перед каждым из нас сидит его/ее собственное зеркальное изображение, но обладающее особой полнотой бытия, как нам шепчет то ли интуиция, то ли полузабытое знание.

Каждый нерв чувствует, что комната переполнена жизнью. Жизнь — подробна. Никогда бы не думал, что возможна богиня до-богинь — СуперПрыгша, но вот она здесь, недалеко от меня. Глаза мои невольно останавливаются на великолепных двойниках (или, скорее всего, оригиналах) Мюны и Мо. В это время мое собственное Яя смотрит на меня с улыбкой. Чувствуется, что оно легко читает малейшие оттенки моих мыслей. Мне не стыдно, я блаженно улыбаюсь ему в ответ. Кажется, что нет никакой необходимости в разговоре.

Но обязанности автора берут свое. — Кто вы? Хотя странно задавать такой вопрос как бы самому себе.

Наш мир не относится к мирам, где проходят службу жизни. Мы намного больше существуем, чем действуем. Жизнь, это то, что является уделом наших представителей в обычных мирах, тебя в том числе. Но не стоит нам завидовать, быть — это тоже немалый труд.

Мы и рады бы опроститься и окунуться в какой-то конкретный собственный рассказ. Но обычно контакт ограничивается передачей мимолетной тени мысли, призрака, укола интуиции, как бы предчувствия.

Сегодняшняя встреча не является для тебя ни обещанием каких-то внемирных сил, ни предвестником чего-то особенного в будущем. Свое значение эта встреча несет в себе самой. Мы встретились. Чего же более?

После нашей встречи мы остаемся здесь же, в известном смысле рядом с вами. Даже после вашей физической смерти, когда вы проваливаетесь в не-миры, ваш якорь остается здесь, в мире-всех-миров, и именно эта связь вытащит вас в миры существования, когда истечет назначенный срок.

О конкретном мы можем поговорить лишь в тонком слое предчувствий, которым следует и верить и не верить одновременно.

Я знаю, тебя несмотря ни на что привлекает информация. Все, что может сойти за информацию. Конечно, ты задаешь вопрос о RSGigaL. Игра, в которой она участвует, лежит в самой основе сознания. Впрочем, в глубине своей души ты все о ней знаешь. Если только снять внешнюю мертвую шелуху…

Ты спрашиваешь, обитает ли вместе с нами в мире-всех-миров Рапа? А как ты думаешь? Может быть, пролетая сюда, я видел его в бездне, окруженного девятью черными крабами. Шучу, конечно. Рапа такое же живое существо как мы все.

Но отмеренный нам отрезок времени кончается. Помолчим минуту, и прощай.





оставить комментарий
страница2/3
Дата02.12.2011
Размер0,94 Mb.
ТипИзложение, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх