Фридрих Вильгельм Йозеф Шеллинг icon

Фридрих Вильгельм Йозеф Шеллинг



Смотрите также:
-
Реферат: Георг Вильгельм Фридрих...
Романтизм (франц romantisme)...
Правила игры (Regle du jeu) Жан Ренуар 1939 Головокружение (Vertigo) Альфред Хичкок 1958 2001:...
Философия Откровения. Том 1844 (с приложениями 1841-42). (Шеллинг Ф. В. Й.)...
Философия Откровения. Том 1844 (с приложениями 1841-42). (Шеллинг Ф. В. Й.)...
России. Шеллинг и вл. Соловьев...
Трудно делать добро в москве прошла IV международная конференция по благотворительности...
Hegel) Георг Вильгельм Фридрих (27 1770, Штутгарт, 14. 11. 1831, Берлин), немецкий философ...
Фридрих Лист
Информационное агентство ара отс, 17. 05. 10...
Йозеф Гайдн времена года...



страницы: 1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   21
вернуться в начало
скачать

400

совершенно другим путем: мы исследовали, в какой мере качество принадлежит материи вообще.

Прежде чем мы приступим к научному применению этих принципов, я посчитал полезным проверить их реальность на таких предметах, которые до сих пор еще относятся в данной науке к проблематическим.

Возможна ли химия как наука?

(Дополнение к седьмой главе)

То, что научное понимание основания специфических различий материи возможно, было доказано в «Дополнении» к шестой главе, а то, что возможно подобное понимание обусловленных этими различиями материи явлений, которые мы называем химическими, можно было бы в достаточной степени понять уже исходя из первого. Однако из этого еще не следовало бы, что химия, как таковая, может быть наукой, ибо все эти исследования относятся к гораздо более высокой и общей области всеобщей физики, которая все явления природы должна представлять во взаимосвязи и абсолютном тождестве. Следовательно, если бы химия, как таковая была особой ветвью знания, то это было бы возможно лишь благодаря тому, что она ограничивалась бы исключительно экспериментированием, а не претендовала бы быть теорией.

Только эпоха, которая была способна поставить химию на место физики, могла считать ее в этой научной обнаженности самостоятельной наукой и ее искаженный не имеющими никакого значения понятиями отчет о наблюдавшихся фактах — самой теорией. Требуется всего лишь простая рефлексия, что то, что составляет

401

причину или основание химического процесса, не может, в свою очередь, быть предметом химического исследования, чтобы понять противоречивость созданной самой химией теории химических явлений, а также тщетность ее [попыток] возвышения над физикой.

Что касается оснований, могущих быть выдвинутыми против действительной физики химии, то главнейшие из них, без сомнения, были бы взяты из всеобщего и глубоко укоренившегося представления специфического в природе, которое проводит бесконечное различение вплоть до самой сущности материи, утверждает абсолютные качественные различия и под именем ложного, только внешнего сродства полностью уничтожает истинное внутреннее сродство и тождество материи. Этот способ представления для объяснения качеств мыслит сущности особого вида, и так как нельзя ни точно определить число этих сущностей, ни узнать при помощи опыта все их причуды, то тем самым исчерпывающая физика и истинная наука их проявлений невозможна так же, как невозможна, например, физика духов воздуха или других немыслимых сущностей.

Абсолютное тождество и подлинно внутреннее равенство всякой материи при любом возможном различии формы составляет единственно истинное зерно и сердцевину всех явлений материи, из которого они исходят как из общего корня и в которое они устремляются обратно. Химические движения тел являются прорывом сущности (Durchbruch des Wesens), устремлением из внешней и особенной жизни назад во внутреннюю и всеобщую, в тождество.

Другие основания против возможности познания причин химических явлений могли бы быть позаимствованы из предположений, согласно которым сами имманентные принципы движений и жизни превращают-

402

ся в материи. В этом случае либо считают, что они сами подвержены химическим отношениям, так что они способны и к разложению, соединению, сродству и т. п.; тем самым возвращается вопрос об основании всех химических явлений и того, что мы называем сродством, связью и т. д., только на более высоком уровне. Либо считают, что эти материи вызывают химические явления извне, механически, так что этим объяснением уничтожается самый вид этих явлений, как таковой, а именно как динамический; в этом случае, поскольку основание этих явлений остается искать исключительно в фигуре наименьших частей, недостижимой для любого опыта, всякая перспектива науки химии полностью уничтожается.

Другое условие возможности подобной науки, помимо внутреннего и сущностного единства материи, заключается в том, что деятельности тепла, магнетизма, электричества и т. п. являются имманентными деятельностями, точно так же присущими самой субстанции тел, как форма вообще (и относительно мертвой материи) составляет одно с сущностью и неотделима от нее. Динамической же физикой в достаточной мере доказано, что все эти деятельности имеют такое же непосредственное отношение к субстанции, как и три измерения формы, и другие изменения, отличные от изменений отношения тел к трем измерениям, не являются химическими.

Наконец, последняя задача физики химии, которая и в этих явлениях должна представить лишь Вселенную (АН), заключается в том, чтобы с необходимостью охватить их символичность и связь с более высокими отношениями, так как каждое тело особой природы в своей идее вновь есть универсум. Только если в химических явлениях больше не ищут законы, свойственные

403

им как таковым, а ищут всеобщую гармонию и закономерность Вселенной, эти явления выступают в более высоких отношениях математики, для чего уже сделаны некоторые шаги благодаря проницательности одного немецкого мужа, открытия которого (из числа каковых мы хотим привести здесь в качестве примера только открытие постоянной арифметической прогрессии щелочей в отношении к любой кислоте и геометрической прогрессии кислот в отношении к любой щелочи) на самом деле указывают на глубочайшие тайны природы.

Восьмая глава

Применение этих принципов к отдельным предметам химии

Кажется, преимуществом механической химии является то, что она без особого труда может объяснить величайшее специфическое различие материи. Между тем, если ближе коснуться сути дела, то принцип, который вынужден все сводить к различной плотности, в действительности является весьма скудным, пока материю вынуждены рассматривать как изначально однородную, а все единичные тела — только как агрегаты атомов. Напротив, динамическая химия совершенно не допускает никакой изначальной материи, т. е. из которой только и составлялись бы все остальные. Так как всякую материю она изначально рассматривает как продукт противоположных сил, то наиболее возможное различие материи суть не что иное, как различие отношения этих сил. Силы уже сами по себе бесконечны, т. е. для любой возможной силы можно мыслить бесконечное множество степеней, ни одна из которых не яв-

404

ляется высшей или низшей, и так как исключительно на степенях и основывается всякое качество, то только лишь из этого предположения уже можно вывести и понять бесконечное различие материи в отношении ее качеств (известных нам из опыта). А если мы сверх того представляем себе конфликт противоположных сил, так что каждая из них изначально независима от другой, то разнообразие возможных отношений между ними опять уходит в бесконечность. Ибо не только отдельная сила имеет бесконечные степени, но и одна и та же степень может модифицироваться весьма различно благодаря противоположной силе, которая может бесконечно увеличиваться в то же самое время, когда первая может бесконечно уменьшаться, или наоборот.

Очевидно, что принцип динамической химии (что все качества материи основываются на соотношении степеней ее основных сил) сам по себе уже гораздо богаче, чем принцип атомистической химии.

Этот принцип отводит химии ее настоящее место и четко и определенно отделяет ее как от всеобщей динамики, так и от механики. Первая — это наука, которая может разрабатываться независимо от всякого опыта. Химия же хотя и является следствием динамики, однако совершенно случайна по отношению к этой науке и может продемонстрировать свою реальность исключительно при помощи опытов. А наука, которая полностью основывается на опыте и предметом которой являются химические операции, не может зависеть от какой-то отдельной силы, например, силы притяжения, но может быть зависимой от эмпирического соотношения обеих основных сил. Это соотношение динамика оставляет совершенно неопределенным. Стало быть, химия не является наукой, которая необходимо следовала бы из динамики, как например, теория всеобщего

405

тяготения. Напротив, она сама есть не что иное, как прикладная динамика, или динамика, мыслимая в ее случайности.

Таким образом, химия, поскольку она параллельна с динамикой, должна быть независимой от всех законов, которые подчинены динамическим законам. Следовательно, химические операции независимы от законов тяготения, ибо последние основываются исключительно на силе притяжения материи и предполагают, что динамические силы в материи уже пришли в состояние покоя. А химия представляет эти силы в движении, ибо все ее феномены есть только феномены взаимодействия основных сил материи.

Знаменитый химик Бергман отмечает, насколько велико, вероятно, было изумление того, кто впервые увидел, как металл растворился в светлой, прозрачной жидкости, и тяжелое, непрозрачное тело полностью исчезло и вновь появилось уже в виде твердого тела из кажущейся совершенно однородной жидкости сразу после того, как была примешана другая материя. Основная причина изумления, очевидно, заключалась в том, что здесь увидели, как материя как бы возникает на наших глазах; а тот, кто продолжил раздумывать над этим, вероятно, вскоре смог понять, что одного опыта такого рода достаточно, чтобы разъяснить саму сущность материи. Ибо в данном случае ясно видели, что материя не составляется из частей и не разлагается на части, но что флюид, в котором исчезло твердое тело, является общим продуктом степеней упругости обоих тел, что, следовательно, материя вообще изначально есть не что иное как феномен соотношений степеней — как бы выражение этих соотношений для чувств.

Кроме того, химия независима от механики, ибо последняя подчинена динамике. Механика предполагает

406

определенное, неизменное соотношение динамических сил она касается тел, — т. е. материи внутри определенных границ, — движущие силы которых нуждаются в толчке извне, чтобы тело начало двигаться. Химия, напротив, рассматривает материю в ее становлении и имеет предметом свободную игру — следовательно, и свободное движение — динамических сил между собой, без толчка извне.

Химии в ее традиционных границах может быть позволено, множить элементы тел в соответствии с потребностью. Поэтому она допускает определенные постоянные, неизменные элементы, отличающиеся друг от друга внутренними качествами. Однако качество имеется только в ощущении. Следовательно, ощущение [здесь] переносится на сам объект. Спрашивается, по какому праву? Ибо тело само по себе, без отношения к нашему ощущению, рассматриваемое только как объект рассудка, не имеет никакого внутреннего качества, но всякое качество постольку основывается на соотношении степеней основных сил. Однако тогда уже нельзя мыслить эти вещества постоянными и неизменными; они есть не что иное, как определенное динамическое соотношение, и как только последнее изменяется, они получают другую природу и другое отношение к нашему ощущению.

Кажется, это предполагали в некоторых теориях, по крайней мере, в том, что касается более тонких материй. Так, очень часто говорили о латентном свете, латентной теплоте и т. д. Суть дела не меняется, даже если в рассмотрение втягивается только нагревание тел светом, которое тем сильнее, чем невидимее становится свет. Однако если свет отличается от других материй внутренними качественными свойствами, если его существование основывается не только на соотношениях

407

степеней, то непонятно, каким образом он только посредством прикосновения к другим телам настолько изменяет свою природу, что перестает воздействовать на глаза.

Здесь самое время обсудить обычные способы представления о свете, тепле и т. п. В последнее время часто спрашивали, является ли свет особой материей. (Я в противоположность этому спрашиваю: «Что же во всем мире является особой материей?»). Я бы сказал: «Все, что мы называем материей, есть лишь модификация одной и той же материи, которую мы, разумеется, нечувственно познаем в ее состоянии абсолютного равновесия, и которая должна вступить в особенные отношения, для того чтобы быть для нас таким образом познаваемой».*

Или если хотят рассматривать свет как силу и примешивать в физику философские принципы, то я вновь спрашиваю: «Что из всего кажущегося воздействующим на нас не является силой, и что, кроме силы, вообще может воздействовать на нас?». И если скажут: «Материя света, как таковая — продукт исключительно нашей силы воображения», — то я снова задам вопрос: «А какая материя не является таким продуктом и какая материя вообще действительна вне нас независимо от наших представлений?».

Однако спрашивается, может ли такая стихия, как свет, которая (если она есть материя) находится на границе всякой материи, стать химической составной частью** и вступить в химический процесс в качестве хи-

**Все, что мы называем материей, есть лишь модификация материи вообще — лишь бы материя вообще была чистой мыслью». (Первое издание.)

** «...может ли такая тонкая материя, как свет, стать химической составной частью ...» (Первое издание)

408

мического элемента? Одно это сомнение уже доказывает, что о свете и о материи вообще имеют очень смутные понятия. Свет есть определенное соотношение степеней динамических сил (если угодно, самая высокая, из известных нам, степень силы расширения). Следовательно, если материя оставила это определенное отношение, то она уже больше не является светом, получила другие качественные свойства и претерпела химическое изменение.

Это становится совершенно ясным, как только рассматривают последовательность ступеней, проходимых самим светом. Свет Солнца кажется нам бесконечно светлее и чище, чем обычный свет, который мы в состоянии вызвать. Также свет Солнца сияет гораздо ярче, если он на своем пути к нам находит меньшее сопротивление, благодаря которому его упругость может только уменьшаться, и с этой уменьшенной упругостью связано и меньшее воздействие на наш орган. Следовательно, он изменяет свое качество, как только его упругость уменьшается.*

Гораздо чище и ярче свет, получаемый нами посредством разложения жизненного воздуха, чем свет из атмосферного воздуха. Некоторые новые химики,** поэтому рассматривали первый как единственный источник света. Также уже Лавуазье заметил, что к образованию жизненного воздуха, безусловно, должен быть причастен свет. Кроме того, сюда же относится большое влияние света на восстановление сгоревших тел. Однако это доказывает только то, что из всех субстанций жизненный воздух в состоянии разложени

* Поэтому для естествознания крайне важно различать виды света. ** Например, Фуркру Я в часто цитируемой работе [«Химическая философия»].

409

наиболее близок тому соотношению сил, с которым связаны явления света.* Ибо в противном случае, как говорит уже Бюффон, любая материя могла бы стать светом, только у нее этот переход должен совершаться через гораздо большее число промежуточных степеней, чем у жизненного воздуха, который начинает светиться, как только его упругость уменьшается, вследствие того, что он теряет некоторую часть своей массы (кислород).

Это может иметь и обратное значение, а именно: плюс упругости, свойственный свету, имеет наибольшую емкость для минуса упругости, присущего кислороду.

Атмосферный воздух способен к свечению только по мере приближения к определенной степени упругости, которая свойственна жизненному воздуху.** Ведь даже свет, получаемый из разложения атмосферного воздуха, чист в большей или меньшей степени в соответствии с качеством воздуха, из которого он выделяется.

Природа весьма отчетливо обозначила два предела, между которыми вообще возможны световые явления. Менее упругие виды воздуха (удушливые невоспламеняющиеся) годятся для этого так же мало, как наиболее упругие (удушливые воспламеняющиеся). Посередине

* [«...из всех известных нам видов воздуха жизненный воздух наиболее близок той степени упругости, которая присуща световой материи» (Первое издание.)]. Следовательно, высказанное выше (С. 159) допущение, что свет является общей составной частью всех упругих жидкостей, является ложным, и тем самым получен ответ на вопрос (С. 169—170), почему при других разложениях не видно никакого света. Вообще все высказанные выше гипотезы о свете только здесь исправляются исходя из принципов.

** Отсюда также объясняется: почему горючее тело преломляет свет непропорционально своей плотности и выделение кислорода из растений.

410

между ними находится источник света, жизненный воздух.

Явно обнаруживается и большое различие относительно скорости, с которой свет распространяется при своей большей или меньшей чистоте.

Самым очевидным доказательством, что свет вместе со степенью упругости изменяет и свое качество, является феномен цветов. Ибо семь основных цветов предстают как градация интенсивности света от наивысшей, самой ощутимой для нашего глаза степени до совершенного исчезновения. Даже механическое деление луча в призме зависит от того, что упругость луча постепенно уменьшается.

Феномен тени, или полной темноты, как только освещенные тела лишаются света, доказывает, что свет, в то время как он касается тела, полностью меняет свою природу. Почему тело, лишенное света, не продолжает светиться, если с последним не происходило никакого изменения? Изменение же, происходящее с ним, есть не более чем уменьшение упругости.

Что в материальном взгляде на свет возбуждало наибольшее сомнение, так это чрезвычайная тонкость этой материи. Человек от природы имеет тенденцию к великому. Самое великое, хотя бы и превышающее его силу воображения, находит у него веру, ибо он чувствует самого себя возвышенным посредством него. Но человек противится малому, не памятуя о том, что природа признает границы в одном так же мало, как и в другом.

Здесь, пожалуй, уместно сказать еще кое-что о новых гипотезах относительно флогистона.

Некоторые знаменитые химики (Рихтер19, Грен и прочие) считают, что свет состоит из горючего вещества (Brennstoff) и теплорода. Что касается самого пред-

411

положения, то можно спросить, из чего же тогда будут состоять горючее вещество и теплород? Если же это предположение обосновывается тем, что при горении имеет место двойное избирательное притяжение, — следовательно, должна иметься составная часть тела, которая, высвободившись при горении, встречается с теплородом воздуха и вызывает свет, — то для этого нет ни одного веского доказательства. Впрочем, так как свет отличается от любой другой материи только степенью упругости, то любая материя действительно может рассматриваться как светород, т. е. любая материя может становиться светом, может получить упругость, равную упругости света. Однако речь идет не о том, что может быть, а о том, что есть. Тело же в обычном состоянии не имеет этой упругости. Даже свет, касающийся тела, теряет свою упругость и тем самым прекращает быть светом. Стало быть, спрашивается, не получает ли элемент тела свойства света только во время горения? И если бы это можно было доказать, что, однако, невозможно, то этим ничего бы не выиграли и ничего бы не потеряли. Что вообще может произойти из некоторой материи, никто не может сказать; но что произойдет из нее сейчас, в этом определенном процессе, необходимо сказать, ибо этому учит опыт, и последний открыто говорит, что только жизненный воздух в этом процессе обретает отношения упругости, которые дают феномен света.*

Уже Макке считал, что флогистон не обладает тяжестью. В последнее время господин Грен утверждает (как раньше доктор Блэк20), что он отрицательно тяжел. Господин Пикте также дает огню direction anti-

· «… может обладать той степенью упругости, которая дает феномен света» (Первое издание)

412

grave.21 С таким же правом каждому телу можно было бы придать подобную антигравитационную тенденцию, а именно в принципе расширения; в таком случае и здесь имеют место только различия степени, так что свет представлял бы почти чистую силу расширения, и поэтому какого-то отношения к тяжести у него нельзя было бы познать никакими средствами.*

Совершенно иначе, чем со светом, обстоит дело с теплородом. Свет сам является материей определенного качества, тепло же само не есть материя, а есть только качество, только модификация любой (все равно какой?) материи. Тепло есть определенная степень расширения. Это состояние расширения свойственно не только одной определенной материи, а может быть присуще любой возможной материи. Вероятно, возразят, что тела теплы, поскольку в их промежутках накапливается тепловой флюид. Однако даже при условии, что подобное накопление имеет место, еще непонятно, каким образом нагреваются сами тела. И если тепло есть только определенная степень упругости, то, как только оно касается тела, оно должно либо терять ее, либо приводить само тело в подобное состояние. По крайней мере, необходимо сказать, что тепловой флюид пронизывает тела. Однако пронизывание тела не имеет места, без того чтобы последнее не меняло своего состояния.

Тем самым не отрицается, что, например, твердые тела нагреваются при посредстве флюида, который их

· «С таким же правом можно было бы отказать в тяжести и воспламеняющемуся воздуху. Без доказательства, исходящего из опыта, подобное положение утверждать нельзя, а если его хотят доказать, отправляясь от единичных опытов, то при этом путают, не подозревая об этом, тяжесть и (удельный) вес. Однако имеется достаточно опытов, которые доказывают, что свет должен иметь вес. (Первое издание.)

413

окружает (воздуха). Но сам этот флюид не является материей тепла, он только обладает определенной степенью расширения, благодаря которой становится способным вызывать чувство тепла в нашем органе. Также то, что нагревает тело, — это не только присоединение данного флюида к нему, а действие, которое он оказывает на основные силы тела. Только после того, как соотношение степеней основных сил тела изменено, само тело может называться нагретым; если этого не происходит, его нагревание является лишь мнимым, оно относится только к флюиду, находящемуся в его промежутках.

Следовательно, в данном случае все происходит совершенно иначе, чем у света. Ибо мы знаем пока только одну материю (жизненный воздух и еще некоторые, приближающиеся к нему) как таковую, которая может перейти к степени упругости, сопровождаемой феноменом света. Поэтому мы имеем право говорить о некоей материи света. Однако нагреваться непосредственно в самой себе (при помощи трения) может всякая материя, и это происходит не благодаря только лишь присоединению неизвестного флюида, а благодаря одновременному изменению, происходящему в самом теле.

Если к тому же принимают, что тепло в очень многих несомненных случаях возникает только благодаря изменению емкости, то тем самым выражают склонность рассматривать теплоту вообще только как феномен перехода материи из более упругого состояния в менее упругое (к примеру, из парообразного в капельно-жидкое). Возразят, что, например, для образования пара тепло требовалось. Но что же было этим теплом? Может быть, особый флюид, который соединился с водой в пар? Однако все, что показывает опыт при испарении воды от раскаленного тела, это то, что вода

414

вследствие взаимодействия и уравновешивания (Ins-Glcichgewicht-Sctzung) с этим телом, у которого значительно увеличена сила расширения, получила степень расширения, которая превращает ее в форму пара.*

Кроме того, экспериментами Кроуфорда22 установлено, что тепло является совершенно относительным понятием, что посредством одинаковых количеств теплоты различные тела нагреваются совершенно по-разному. Для этого различного свойства тел Кроуфорд придумал выражение «емкость», которое было выбрано очень удачно, потому что оно обозначило феномен в целом, но и не более чем таковой. Во всяком случае, из этого следует, что совсем не определенная абсолютная степень силы расширения дает феномен тепла, а каждое тело имеет свою собственную, определенную степень расширения, при которой оно является нагретым или раскаленным.

Отсюда ясно, что нет никакого абсолютного тепла, тепло вообще является только феноменом состояния, в котором находится тело. Тепло не есть абсолютное качество, повсюду равное себе самому, а есть качество, зависящее от случайных условий. Даже среди эмпирически неизвестных упругих и изначально расширяющих флюидов полагают один, обладающий самой сильной способностью нагревать тела, ведь такова сущность той материи, которая равна всем другим, и только определением относительно большей силы расширения она отличается от них. Однако это определение относится и к твердому телу, сообщающему тепло

· «Но почему мы называем этот флюид тепловой материей'' Потому, что он обладает определенной степенью силы расширения. Следовательно, то, что вызывает тепло, есть все же это соотношение степеней. Флюид есть не само тепло (а еще менее теплород), а здесь — в этом определенном случае — проводник тепла» (Первое издание)

415

другому. Если флюид, как таковой, по своей сущности является причиной тепла, откуда же этот флюид обладает способностью сообщать тепло? Допускать тепловую материю как причину тепла — значит не объяснять суть дела, а пустословить.

Могут возразить, что теплород входит в химические соединения, что он, например, является причиной жидкого состояния, следовательно, элементом каждого жидкого тела. Но что же вообще есть понятие жидкого? Кроуфорд говорит: «Жидкое тело имеет большую емкость, чем твердое, и поэтому происходит так, что при переходе из твердого состояния в жидкое оно поглощает такое количество тепла, какое ни на йоту не повышает его температуру». Однако для выражения «емкость» очень легко найти более общее выражение. И тогда положение Кроуфорда можно перевернуть: поскольку ко льду подводится гораздо больше тепла, чем он может поглотить в своем прежнем состоянии, он меняет это состояние, следовательно, не потому, что он теперь имеет большую емкость, он поглощает больше теплоты, а поскольку он поглотил больше теплоты, с этих пор он имеет большую емкость. Следовательно, сама емкость жидкого тела является плюсом или минусом поглощенного им тепла. Чем больше тепла оно должно было поглотить, чтобы прийти в это определенное состояние, тем больше тепла должно использоваться, чтобы перевести его в еще более упругое состояние.* Если теплота является, например, причиной жидкого

· Во втором издании выпущено следующее «Следовательно, выражаясь более общее, емкость есть определенное состояние тела, определенная степень расширяемости, или как еще пожелают это назвать. Таким образом, и любое жидкое состояние есть не что иное, как определенная степень расширяемости, или, что то же самое, определенная степень емкости»

416

состояния льда, то это значит лишь следующее: тепло (т. е. более высокая степень расширяемости), которое сообщается льду при помощи какой-то материи (например, воды, нагретой до определенной степени, вследствие того, что последняя стремится прийти в состояние равновесия с ним и уменьшить по отношению к нему свое расширение), дает прежде твердому телу более высокую степень расширяемости, благодаря которой оно принимает свойства жидкого. Следовательно, [здесь] не тепло или какой-то особый теплород вступает в химическое соединение со льдом, а сама упомянутая материя (например, вода, которую используют в данном эксперименте) вступает с другой материей в динамический процесс; и полученная жидкость точно так же является общим продуктом плюса и минуса теплоты нагретой и замороженной воды, как и в том случае, когда при смешивании жидких материй различной плотности получается жидкость, являющаяся продуктом плотностей обеих первых жидкостей. Никто и не подумает об особом веществе, соединившимся со ставшей жидкой материей. Поскольку вода в вышеупомянутом процессе теряет свое тепло, можно было бы с таким же правом предположить замораживающее вещество, которое лед отдает воде взамен теплорода.

Один проницательный естествоиспытатель делает следующие возражения против представленного Кроуфордом способа возникновения жидких тел. «Возникает вопрос, — говорит он, — который очень важен для кроуфордовской теории: „Происходит ли поглощение (тепла плавящимся льдом) исключительно из-за увеличения емкости, или здесь и теплород вступает в некий вид химического соединения с телом и посредством этого является причиной жидкости?". Если это поглощение тепла объясняют только увеличением емко-

417

сти льда и воды действительно относятся как 9 к 10, то при беглом рассмотрении все хорошо связывается; вода есть не более чем лед большей емкости. Однако в данном случае не задумываются над тем, что при таком способе резонирования без всякого объяснения остается одно из величайших явлений природы. Если благодаря значительным затратам тепла лед становится водой, которая ничуть не теплее, чем этот лед, то первым вопросом, пожалуй, будет следующий: „Не использовалась ли эта теплота отчасти для того, чтобы придать льду жидкое состояние? И только тогда, когда это выяснено, можно исследовать, какую емкость имеет возникший флюид. Прежде, чем беспокоиться относительно емкости жидкости, нужно объяснить, как она возникает, ведь большая емкость не может быть причиной большей емкости. Я вполне могу представить себе флюид, емкость которого ни на йоту не была бы больше емкости твердого тела, из которого он возник, и который, несмотря на это при своем возникновении поглощал бы большое количество тепла. Скорее, кажется, что для того, чтобы превратить лед в воду, тепло вступает с ним в соединение, посредством чего образует новое тело, и благодаря этому соединению оно теряет всякую способность нагревать, таким образом, более не является свободным и, следовательно, не может причисляться к тому теплу, от которого зависит емкость».*

Позвольте мне сделать следующие замечания относительно этих возражений.

Положение, что теплород химически связывается со льдом (даже если бы допустили это), не могло бы объяснить превращения последнего в жидкость, посколь-

* Замечание Лихтенберга к «Естествознанию» Эркслебена, с 444 14 Ф. II Й Шеллинг

418


ку при этом не восходят к определенному понятию химической связи, благодаря чему, в конце концов, приходишь к следующему; вода есть продукт плюса и минуса расширяемости (так я всегда буду выражаться ради краткости) материи тепла и льда. Однако этот плюс расширяемости, служащий причиной жидкости, также может быть только модификацией флюида, который применяется для данного процесса, поэтому нет никакой необходимости допускать в этом флюиде, например в воде, еще второй флюид, благодаря которому первый сам только, и стал теплым.

Что же касается понятия емкости, то оно в кроуфордовской теории очень узко, но его можно расширить, и тогда возражение, что «прежде, чем заботиться о емкости жидкости, должно быть объяснено ее возникновение», отпадает. Ибо эта жидкость и эта определенная емкость (т. е. эта определенная степень расширяемости) есть одно и то же. Лишь поскольку вода есть эта определенная жидкость, она имеет и эту определенную емкость, и наоборот, лишь, поскольку она имеет эту определенную емкость, она есть эта определенная жидкость. Если изменяется ее емкость, то меняется и степень жидкого состояния,* и наоборот, если полагают другую жидкость, то полагают и другую емкость.

Не существует никакой жидкости вообще, как и не возникает жидкости вообще, а какие жидкости возможны, здесь можно не рассматривать. Но отдельная, определенная жидкость при своем возникновении поглощает определенное количество тепла, именно поэтому и лишь постольку она есть эта определенная жидкость и эта определенная степень емкости.

· Можно выставить в качестве всеобщего основоположения, что степень емкости есть степень невозбудимости теплом

419

Совершенно правильно различили воздухообразные жидкости, которые разрушаются от холода, и такие, которые [им] неразрушимы. Первые, разрушаясь от давления или холода, выделяют большое количество тепла, спрашивается, откуда идет это различие. Мы замечаем, что в первом случае материя (вода) изменяет только свое внешнее состояние, как это делает, разрежаясь под колпаком, атмосферный воздух, который при этом не становится более горючим. В другом случае, напротив, изменяется внутреннее динамическое соотношение, и воздухообразные жидкости, разрушимые только посредством разложения, уже не являются различными — но, тем не менее — состояниями воды, как пар, а являются своеобразными и отличными от других материями.*




оставить комментарий
страница18/21
Дата02.12.2011
Размер4,19 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   21
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх