В. Н. Гильденберг Сельская власть в Тобольской губернии в конце XIX начале XX вв.: отражение практики «неблаговидных поступков» в официальных документах icon

В. Н. Гильденберг Сельская власть в Тобольской губернии в конце XIX начале XX вв.: отражение практики «неблаговидных поступков» в официальных документах


Смотрите также:
С. В. Гузенко тгу, г...
Сельскохозяйственное производство и продовольственное обеспечение населения пермской губернии в...
Ерофеев Я. А. Правовой статус и социальное положение медицинского персонала в городах Тобольской...
Н. В. Кабакова формирование населения южных уездов...
Программа специального курса Российская монархия в конце XIX начале ХХ вв...
Общественно-политическая жизнь в орловской губернии в конце XIX начале XX века...
Государственная власть и крестьянская кооперация в конце XIX в. 1930 г...
Крестьянское хозяйство Пермской губернии в конце XIX начале ХХ века...
План работы Введение 3 1 Движение за трезвость в Российской империи в конце XIX начале XX в. 6...
Материалы предоставлены интернет проектом www mydisser com®...
История России вторая половина XIX начало XX вв. Содержание лекционного курса...
История России вторая половина XIX начало XX вв. Содержание лекционного курса...



Загрузка...
скачать
В.Н. Гильденберг

Сельская власть в Тобольской губернии в конце XIX – начале XX вв.: отражение практики «неблаговидных поступков» в официальных документах.


Традиционно в российской практике государственного управления власть является одним из эталонов национально – культурной идентификации, координатором приемлемых образцов поведения, норм и ценностей. Специфика властных отношений, форм управления, административных установок и смыслов оказывала влияние как на «поведение власти», так и на особенности восприятия сельскими обывателями «властителей и судей».

В данной статье речь пойдет о представителях сельской власти в Тобольской губернии в конце XIX – начале XX вв. с которыми непосредственно взаимодействовало сельское сообщество - это крестьянские начальники, мировые судьи, волостные писари и сельские старосты.

Практики повседневного общения с властью были весьма разнообразны, со старостой сельские жители общались практически ежедневно, достаточно регулярно с волостным писарем, реже с мировыми судьями и крестьянским начальником.

В руках сельского старосты было сосредоточено управление в сибирских деревнях. Его функции были весьма разнообразны. Он созывал и распускал сельский сход, председательствовал на нем, приводил в исполнение мирской приговор; наблюдал за исправным содержанием мостов, дорог, соблюдением правил строительного и пожарного уставов; контролировал сбор податей и порядок отбывания повинностей; принимал необходимые меры для охранения благочестия. Староста должен был, безусловно, исполнять все требования местной властей. Он мог подвергать наказанию в виде общественных работ до 20 дней, штрафу в пользу мирских сумм до 1 рубля или аресту до 2-х суток, и он этой властью при необходимости пользовался. В связи с малочислен­ностью жителей на несколько сибирских деревень мог быть избран один староста1.

Также весьма значительную роль в качестве проводника государственно-властных функций на селе играл волостной писарь. Как отмечают исследователи, одной из самых острых проблем в организации крестьянско­го самоуправления оставалась проблема подбора волостных пи­сарей2.

Волостные писари в Сибири как показала административно-управленческая практика стали по сути «управля­ющими», собирающими дань с крестьянского населения. Грамотный, бывалый человек, нередко из ссыльных чинов­ников, знающий премудрости бюрократического делопроизвод­ства, писарь постепенно выдвигался на первые роли, подминая под себя выборное крестьянское начальство. При слабой заинтересо­ванности крестьян в избрании на выборные должности, низкой компетентности старшин и старост, частой их смене писарь выгля­дел фигурой наиболее дееспособной и стабильной. Именно писарь по делам службы чаще всего общался с представителями коронной администрации, в его руках сосредоточивались мирские суммы (в том числе и от так называемых «темных поборов»), через него шел подкуп чиновников, при его посредничестве последние под­держивали связь с крестьянским миром. Волостной писарь, таким образом, являлся тем звеном, которое соединяло государственный бюрократический аппарат и органы крестьянского самоуправле­ния3.

Для максимального приближения правосудия к обывателям был введен институт мирового суда в Сибири. Мировые судьи были облечены «приличным объемом обязанностей», что, по словам В.Анучина, в совокупности с любовью сибиряков к сутяжничеству и общим состоянием преступности, осложняло деятельность мировых судей4.

Крестьянские начальники заведовали крестьянским общественным управлением, обязаны были заботиться об устройстве крестьян и переселенцев, а также имели право по управлению и суду в отношении «инородцев». Они могли рассматривать споры между крестьянами по хозяйственным вопросам, подменяя тем самым компетенцию волостного суда. Вместе с тем, крестьянские начальники формально (согласно законодательству) были поставлены в полную зависимость от губернатора и общего присутствия губернского управления5.

Образ «властителей и судей» Тобольской губернии в конце XIX – начале XX вв. имел не только формализованные характеристики, в него также входили так называемые «неблаговидные поступки», которые были зафиксированы в материалах переписки официальных лиц региона, в прошениях крестьян на имя губернатора и в публикациях местной прессы6.

Одним из примеров подобных «неблаговидных поступков» является деятельность Крайчиковского волостного писаря Николая Александрова Успенского и мирового судьи 4 участка Тарского уезда, зафиксированное в одном доносе на имя Тобольского губернатора7. Негласноподнадзорный Успенский устраивал у себя в квартире во флигеле волостного правления «помещение для заезжих начальствующих лиц, симпатиями которых он как человек умный и хитрый завладел»8. Первым к Успенскому заезжал крестьянский начальник Гриневицкий, по рекомендации которого Успенский был определён на должность Крайчиковского волостного писаря, затем по рекомендации того же Гриневицкого, в квартире Успенского останавливались: мировой судья 4 участка Тарского уезда Медведев, становой пристав 3 стана Филандропов, окружной врач Никольский и мировой судья Страхов, который четыре месяца исполнял должность за уволенного в отпуск мирового судьи Медведева9.

Во время приезда кого либо из этих лиц Успенский в своем помещении для приезжающих устраивал попойки, завоевав на свою сторону переименованных лиц, столь влиятельных в сельской среде, начал и сам оказывать влияние на эту среду, а именно: по своей рекомендации крестьянскому начальнику Гриневицкому определял на должность сельских писарей вопреки желаниям сельских старост и сельских обществ, при чём определяемые были из людей ссыльных, испорченных нравственно и неблагонамеренных10.

Помимо этого, в том же помещении волостной писарь устраивал «попойки» среди лиц, влиятельных в сельской среде с корыстными интересами и, следовательно, сам вскоре начал оказывать негативное влияние на сельскую среду, примеры которого были описаны выше. Кроме того, Успенский вовлекал в игру в лото сельских старост и это в то время, когда старосты являлись в волость для сдачи податей, а когда кто либо из них отказывался принять участие в игре, то сельские писари, играя в руку своего протеже Успенского, «изыскивали случай сделать тому какую либо неприятность»11, а именно: сельский писарь доносил на старосту в волость, а Успенский в свою очередь крестьянскому начальнику, который и налагал взыскание на старосту. На жалобы потерпевшего, как крестьянский начальник, так и мировой судья 4 участка Тарского уезда Страхов не обращали внимания, что подтверждалось рассказами сельских старост и других лиц. Здесь налицо круговая порука. Сельские старосты были заложниками ситуации и не могли ничего поделать. Крестьянский начальник Гриневицкий и мировой судья 4 участка Тарского уезда Страхов, на которых ложилась обязанность урегулировать спорные вопросы, играли на руку обыкновенного волостного писаря, которого они могли в любой момент отстранить от занимаемой им должности.

Таким образом, можно сказать, что возможности расширения «поля деятельности» были весьма разнообразны, а практика подобной деятельности весьма сомнительна с точки зрения её правомерности. Помимо этого, для законодателей того времени не представлялось возможным учесть такие случаи злоупотребления служебным положением начальствующих лиц, так как законодательная практика была достаточно слабая.

Другим примером может служить история старосты села Строкинского Ильи Захарова Ламонова12. Драка между крестьянами стала основанием для рассмотрения этого эпизода волостным правлением. Уже известный нам Крайчиковский волостной писарь Успенский командировал для производства дознания волостного заседателя Клементия Ефимова Шестопалова и своего помощника Ивана Иванова Ягодина, которые напившись совершенно пьяные явились в село Строкинское. Во время их приезда старостой Ламоновым был собран сельский сход, на который и явился помощник писаря Ягодин, который начал ругать площадною бранью старосту Ламонова, а потому собравшиеся на сходе крестьяне, видя безобразие Ягодина, ушли со схода. Ягодин и Шестопалов затем донесли Успенскому совершенно иначе, а именно: будто – бы староста Ламонов распустил сход и не оказал им содействия, во время производства дознания. По донесению об этом Успенским бывшему крестьянскому начальнику Гриневицкому, Ламонов был арестован на 7 суток13.

Этот случай показывает, что в результате фальсификации сведений и служебного подлога со стороны волостного заседателя Шестопалова и помощника Ягодина, посредством Успенского пострадал староста Ламонов. А крестьянский начальник Гриневицкий, не разобравшись в ситуации и, находясь под влиянием Успенского, арестовал невинного человека на 7 суток.

Тот же Ягодин в июле месяце оскорбил старосту Ламонова бранью на сельском сходе о чём была подана жалоба и.д. мировому судье Страхову, который жалобу эту оставил без последствий. Затем Успенский против желания старосты Ламонова и целого общества определил в село Строкинское сельским писарем пьяницу мещанина из ссыльного города Тары Дмитрия Иванова Кузьмина. При заявлении Ламоновым протеста против этого назначения Успенский ответил: «тебе этот писарь не хорош, а мне хорош и я заставлю тебя с ним служить»14. Сельский писарь Кузьмин, по назначении своем на эту должность, склонял Ламонова на мошенничество с общественными деньгами. Затем Кузьмин нанес Ламонову оскорбление действием, о чём была подана жалоба мировому судье Страхову но по ходатайству Успенского тоже оставлена без последствий. Этот же сельский писарь Кузьмин 19 марта сего года украл сено в соседней деревне Владимировке и это сено было отобрано от Кузьмина. За такой выбор сельского писаря общество хотело жаловаться тобольскому губернатору на Успенского, но последний узнав об этом, перевел Кузьмина сельским писарем в деревню Владимировку15.

Волостной писарь Успенский против желания старосты Ламонова и без разрешения крестьянского начальника Гриневицкого определил в село Строкинское сельским писарем пьяницу мещанина из ссыльного города Тары Дмитрия Иванова Кузьмина. Слова Успенского «тебе этот писарь не хорош, а мне хорош и я заставлю тебя с ним служить», адресованные Ламонову показывают личное, а не служебное отношение Успенского к Кузьмину. Эти слова показывают наглость и безнаказанность волостного писаря Успенского, его негативное влияние на сельское управление. Он руководствовался своими личными соображениями и личным отношением при определении сельского писаря. А когда сельское общество решило пожаловаться тобольскому губернатору, Успенский решил проблему переводом сельского писаря в другую деревню16.

Ещё одним примером фальсификации сведений и служебного подлога может служить рассказ крестьянина села Строкинского Михаила Андреева Таранникова. На всякие предложения Успенского быть участником в карточной игре и в лото, а также и склонять к этому сельских старост, он, Таранников на это не согласился, а потому Успенский за это несправедливо относился к нему, неоднократно говоря: «не я буду Успенский, если не посажу тебя в тюрьму». Эта несправедливость ещё больше увеличилась из – за следующего: летом (Таранников не помнит когда именно) бывший крестьянский начальник Гриневицкий будучи в Крайчиковском волостном правлении уволил в отпуск на 10 дней для полевых работ волостного старшину Михаила Никитина Еременко а потому Таранникову, как помощнику старшины надлежало принять должность старшины, вследствие чего Успенский приказал ему принять кассу и ключи, но Таранников, хорошо зная Успенского и его близкие отношения со старшиной Еременко не согласился принять кассу без проверки, почему для проверки сумм пригласили депутатов сельских старост: Василия Кизилева, Василия Сорокина и Ефима Угренева. При проверки сумм не оказалось на лицо 100 рублей, старшина Еременко начал довольно обидчиво объяснять, что эти деньги он может быть просчитал при выдаче сдачи, но тут же сходил домой и принёс 100 рублей для пополнения волостных сумм. После этого случая писарь Успенский ещё больше начал придираться к Таранникову, а именно: однажды вечером Успенский спросил Таранникова: «где у тебя знак волостного старшины?». Таранников ответил: «так как уже вечер, то знак я снял и положил его на шкаф», но Успенский донёс Крестьянскому Начальнику, что будто бы Таранников в пьяном виде забросил знак за шкаф, за что Таранников и был посажен под арест на 7 суток. Об этом потерпевший подавал прошение крестьянскому начальнику Гриневицкому, но таковое осталось без последствий.

Во время проезда тобольского губернатора, Таранников был устранён от и.д. волостного Старшины по ходатайству Успенского, боявшегося, чтобы о нем не было донесено тобольскому губернатору17.

Кроме того, помощник старшины Михаил Таранников, сельские старосты: Ламонов и Кизилёв рассказали, что 6 августа 1901 г. в селе Крайчиковском был собран сельский сход, на котором присутствовали сельские писари и старосты соседних крестьянских обществ и в этот день Успенский устроил лотерею собственных вещей, продавал каждый билет по 1 рублю, билетов было продано на 80 рублей. На лотерею подписались следующие сельские старосты: Крайчиковский Ефим Гринёв, Токсатловский Василий Кизилев, Михайловский Василий Сорокин, Строкинский Илья Ламонов, Тольбакульский Иван Екимов, Ишкильский Иван Ватулин. Красноречинский Поликарп Унаков, Новотроицкий Игнатий Тетик, Ламоновский Кузьма Колесников и Софоновский Михаил Зубов; волостные заседатели: Иван Екимов, Клементий Шестопалов, Андрей Машинский и многие другие крестьяне. После лотереи была устроена карточная игра и лото.

Брат названного выше волостного старшины Михаила Еременко Никифор Еременко, живущий в отделе с братом старшиной, подал на последнего жалобу мировому судье Страхову за то, что брат его старшина Михаил Еременко увез у него 50 копен сена; мировой судья Страхов привлек старшину Еременко к законной ответственности, но во время разбора этого дела в камеру мирового судьи явился писарь Успенский, который подав г. Страхову записку сказал: «оставьте пока дело, какой – то чиновник приехал и ожидает Вас у меня в комнате», г. Страхов оставил разбор дела и вместе с Успенским и волостным старшиной Еременко ушли, а затем г. Страхов напился пьян и уехал и дело осталось не оконченным. Об этом последнем случае рассказал названный выше помощник волостного старшины Михаил Таранников18.

Представители сельской власти, в частности крестьянские начальники, злоупотребляли спиртными напитками. Так, например, крестьянский начальник Логинов, в пьяном виде разгуливал по улицам села Голышмановского. Доведенная таким положением видимо до отчаяния его жена Вера Александровна, находясь чуть ли не каждый день в ссоре со своим мужем, покушалась на самоотравление нашатырным спиртом и только благодаря сельскому врачу осталась жива. Сам Логинов в тот же день уже просил у сидельца погреба скорее дать ему полбутылки водки говоря: «нужно же брать выпить когда сука эта стервища отравилась»19.

Точно так же и крестьянский начальник 3 уч. Бураковский, приехав в город Ишим, остановился в гостинице «Литва», служившей для более низшего сословия и «пил запоем, причем ходят слухи, что будто бы он растратил казённые деньги, или же таковые вытащили у него во время пьянства»20. Это донесение уездного исправника однако далеко не исчерпывало всех тех сведений, которые у него уже тогда имелись о происшествии с казенными деньгами в номерах при трактире «Литва». Дело в том, что Бураковский вошел в тесную компанию по выпивкам с провинциальным актером Юдинцем, который приводил в номера женщин вместе с содержателем номеров и его прислугой распространил свое влияние на Бураковского. Опека всей этой компании закончилась тем, что через 2 дня Бураковского ограбили, когда он был в состоянии сильного алкогольного опьянения. По заявлению Бураковского у него было с собой свыше 1000 рублей казённых денег, которые он привез в город, чтобы сдать в Казначейство. Юдинц в свою очередь сделался из нищего богачом, стал кутить по городу, меняя сторублёвки в домах терпимости и в лучших ресторанах города. Когда Председательствующий в Съезде Резанов нашел Бураковского в гостинице «Литва», он был почти в бессознательном состоянии и с трудом говорил. Бураковский подал прошение об отпуске по болезни. По денежной отчетности крестьянского начальника Бураковского не оказалось оправдательных документов на сумму 429 рублей 57 копеек21. Бураковский дал письменный отзыв, что эту сумму у него украли в номерах. Резанов по просьбе Бураковского послал его родным телеграмму с просьбой выслать по телеграфу 600 рублей для пополнения казённых сумм. Эти недостающие деньги были внесены родными Бураковского22.

30 декабря 1910 года крестьянский начальник 3 участка Тюкалинского уезда Философ Петрович Барсуков пришёл к крестьянину села Саргатки Саргатской волости Игнатию Похилько в 2 часа ночи в сильно пьяном виде и заставил Похилько чистить его пальто, которое было запачкано ещё «свежими человеческими испражнениями»23. На вопрос кто именно запачкал ему пальто крестьянский начальник ответил, что его запачкал священник села Саргатки Андрей Викторович Сивинов. На утро Барсуков ушёл к штатному священнику своему приятелю Савинову по его словам похмелиться. При уборке комнаты Похилько обнаружил, что на постели (на простыне) оказалось свежее человеческое испражнение, под кроватью же оказались панталоны Барсукова, наполненные также свежими человеческими испражнениями, от чего происходила сильная вонь, которую устранить пришлось с большим трудом. Подобные проделки крестьянского начальника на земской квартире Похилько были и раньше. В сентябре 1910 года Барсуков также остановившись в земской квартире Похилько в сильно пьяном виде «мочил на пол, а затем в коридоре»24. В декабре того же года всё повторилось вновь. Когда на этот раз Похилько не смог перенести таких нахальных выходок г. Барсукова и осмелился попросить его не делать на будущий раз таких поступков, на что Барсуков рассвирепел на Похилько и со словами «как ты можешь мне делать такие замечания, я Ваш Бог и Крестьянский Начальник, что хочу, то и могу делать, а вот за твою смелость ты отправляйся в Волость под арест»25. Не чувствуя за собой никакой вины Похилько не согласился идти под арест, после чего Барсуков распорядился связать Похилько и посадить под арест, где он просидел целую ночь. Когда его связывали, то сильно помяли ему руки и все тело, от чего Похилько болел некоторое время и понёс ущерб в материальном отношении26.

Барсуков заезжал на земскую квартиру, но трезвым его видели только тогда, когда он принял 3 участок. Заезжая в пос. Саргатку он требовал унижения от крестьян, они покупали водку, а затем вместе выпивали ее. Ходил он в пивную и там вместе с мужиками пьянствовал. Барсуков в нашем селе напивался до такой степени, что падал на улице27.

Из конфиденциального письма Пристава Зотина Тобольскому губернатору 18 января 1911 года стало известно, что крестьянский начальник 3 участка Тюкалинского уезда Философ Петрович Барсуков будучи подвержен пьянству, во время нахождения где – либо в компании, часто выходил из ряда всяких приличий, не считаясь ни с занимаемым положением, ни с тем обществом где находится.

16 января Барсуков был в гостях в квартире Саргатского Волостного писаря Муравицкого, где были гости: местный священник, бывший священник и «напился до пьяна», играл на гитаре запрещённую песню28.

Эти «подвиги» не оставались без внимания и находили отражение в местной прессе. Так, в газете «Сибирь» 12 января 1911 г. была опубликована статья, в которой также говорится о неблаговидных поступках крестьянского начальника Барсукова. После удачного исхода ревизии волостного правления Черноозерского (Тюкалинского уезда) Барсуков, хорошо напившись у одного из земских ямщиков З., отправился в местное училище, где его как члена пропустили беспрекословно, думая все пойдёт по добру и, вероятно, не разобрав, что он был пьян. Лишь только Барсуков успел войти в училище, где был встречен учительницей, её матерью и ещё несколькими дамами, пришедшими к учительнице, как он произнёс «не поддающееся перу и не печатающееся слово»29 и сам, не снимая шубы, сел. Всё были удивлены и недоумевали, что им делать, а Барсуков повторял нецензурные ругательства, отчего женский персонал разбежался, а остались лишь мужчины, которые уговаривали Барсукова оставит буйство.

Барсуков оправившись, распорядился послать и пригласить музыкантов. Последние явились и Барсуков намереваясь открыть танцевальный вечер, приказал музыкантам играть. Но игра их не понравилась Барсукову и он крикнул: «Что вы играете?» а затем бросился к ним и ругался как «последний извозчик», размахивал кулаками и кричал: «Я вам побью гармошки», но побить музыкантов ему не дали и буян малость утих только тогда, когда ему заявили, что его свяжут. После этого Барсуков был свезен на земскую квартиру, где предел его буйства ещё не закончился. Там он бил посуду и, наконец, натешившись вволю, в заключение снял с себя всю одежду и, в костюме Адама, разгуливая по земской и кричал: «На-те, смотрите меня», изливая при этом самую неприличную брань30.

Таким образом, среди представителей сельской власти в Тобольской губернии в конце XIX – начале XX вв. бытовала практика «неблаговидных поступков». Под данным выражением понимаются злоупотребления служебным положением начальствующих лиц. Сюда можно отнести фальсификацию сведений и служебный подлог, безнаказанность и негативное влияние на сельское управление, преобладание личного отношения представителей сельской власти к подчиненным при исполнении служебных обязанностей.

Кроме того представители сельской власти устраивали игры в лото вплоть до лотереи собственных вещей. Царила безнаказанность мировых судей, как вершителей закона на селе. Они, находясь при исполнении своих служебных обязанностей, могли остановить рассмотрение дела прямо в судебном заседании и уехать, а вскоре напившись с другими представителями сельской власти и вовсе забыть про судебное дело.

Была ярко выражена проблема пьянства среди крестьянских начальников. Этим самым они подавали повод для негативного отношения обывателей к ним, а соответственно и к самой власти в целом. Крестьянские начальники, как и другие представители сельской власти учиняли произвол при исполнении своих служебных обязанностей, злоупотребляли своим служебным положением, использовали казённые деньги не по назначению, а для решения своих личных вопросов.

Крестьянские начальники, мировые судьи, волостные писари и сельские старосты, с которыми непосредственно взаимодействовало сельское сообщество, были связаны личностными и служебными отношениями, причем первые значительно преобладали. Отдаленность от административных центров и широкий спектр полномочий порождали безнаказанность и произвол со стороны представителей власти, а со стороны местного населения – недоверие и пренебрежение к власти в целом.

1 Сибирь в составе Российской империи. М, 2007. С. 193.

2 Там же. С. 194.

3 Там же. С. 195.

4 Анучин В. Пасынки Фемиды // Сибирские вопросы. 1909. №46 / 47. С. 30.

5 Полное собрание законов Российской империи. Собрание (1881 – 1913): Том 18 (1898): Часть 1: Законы (14861 – 16309). URL: http//www.nrl.ru/e-res/law_r/search.php (дата обращения 28.06.2011).

6 ГУТО ГА в г. Тобольске. Ф. 335. Оп. 1. Д. 1232. Л. 23

7 ГУТО ГА в г. Тобольске. Ф. 479. Оп. 2. Д. 74. Л. 13.

8 ГУТО ГА в г. Тобольске. Ф. 479. Оп. 2. Д. 74. Л. 13.

9 Там же. Л. 14.

10 Там же. Л. 17.

11 Там же. Л. 15..

12 Там же. Л. 16.

13 Там же. Л. 17.

14 Там же.

15 ГУТО ГА в г. Тобольске. Ф. 479. Оп. 2.Д. 74. Л. 18.

16 Там же.

17 Там же. Л. 20.

18 Там же. Л. 22.

19 ГУТО ГА в г. Тобольске. Ф. 335. Оп. 1.Д. 1231. Л. 1

20 Там же. Л. 1. Об.1.

21 Там же. Л. 12. Об. 1.

22 Там же. Л. 13.

23 ГУТО ГА в г. Тобольске. Ф. 335. Оп. 1.Д. 1232. Л. 3.

24 Там же. Л. 3. Об. 1.

25 Там же. Л. 4. Об. 1.

26 Там же.

27 Там же. Л. 6. Об. 1.

28 Там же. Л. 18.

29 ГУТО ГА в г. Тобольске. Ф. 335. Оп. 1.Д. 1232. Л. 23.

30 Там же.







Скачать 150,26 Kb.
оставить комментарий
Дата02.12.2011
Размер150,26 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх