Русские евреи в иерусалиме: культурные коды и манифестация этничности нарспи Зильберг icon

Русские евреи в иерусалиме: культурные коды и манифестация этничности нарспи Зильберг



Смотрите также:
Методологические вопросы создания «школ будущего»: прикладная философия. Компетенции...
Е. Г. Малышева  концепт-идеологема «олимпиада-2014» в спортивно-идеологическом дискурсе:...
Хованцев Д. В. О национальной политике в крымской асср в 1920-е годы...
«Евреи, евреи! Кругом одни евреи!»...
Послесловие вместо предисловия...
Программы учебной дисциплины Литература народов кбр...
Справка о реализации молодежной политики...
Русские и общеславянские культурные ценности являются главной...
Программа дисциплины «этносоциология» для направления 040200...
Программа дисциплины «этносоциология» для направления 040200...
Программа дисциплины «этносоциология» для направления 040200...
Реферат на тему: «Украинская кухня»...



скачать
РУССКИЕ ЕВРЕИ В ИЕРУСАЛИМЕ: КУЛЬТУРНЫЕ КОДЫ И МАНИФЕСТАЦИЯ ЭТНИЧНОСТИ


Нарспи Зильберг


Время искать. Журнал общественно-политической жизни, истории и культуры (Иерусалим), №6 (2002), стр. 141–162


В Иерусалиме на протяжении его многовековой и драматической истории и как следствие его особого места в мировой культуре сложилась пестрая мозаика различных этнических, культурных и конфессиональных групп. Иммиграция из Советского Союза, начавшаяся в 1970-е и ставшая массовой в 1990-е гг., привела к созданию в многокультурном космополитическом пространстве города новой - русско-еврейской - общины с собственной культурой и своеобразным стилем жизни. В ней причудливо переплелись элементы идишкайта и советские нормативы, русское культурное наследие и космополитические ориентиры, воспринятые ассимилированными русскоязычными евреями в стране исхода и перенесенные ими на израильскую почву.


В процессе переосмысления прошлого историко-культурного опыта и приспособления его к новой культурной среде формируется культура этнической группы иммигрантов и ее ключевые символы.


Связывая свою историю с историей Израиля, воссоединяя прошлое и настоящее, воссоздавая в новом контексте свои традиции, русские евреи осуществляют свою самоидентификацию как особого этнокультурного сообщества в стране. Выбирая из разнородных примет иммигрантского быта, многочисленных событий, дискуссий и социально-политических явлений наиболее яркие и характерные черты русско-еврейской культуры в Израиле, я пыталась проследить, как выстраиваются ведущие темы этой культуры, каковы этнокультурные символы, вокруг которых консолидируется община и как приживается русско-еврейское наследие на новой почве.


Ключевые элементы культуры этой общины отталкиваются прежде всего от опыта драматической истории советского еврейства в ХХ веке, от его богатейшего, но малоизученного культурного наследия. Они слабо связаны с тем Русским Иерусалимом, который интересен русским христианским паломникам. Новое поколение русскоязычного еврейства в Израиле не может опереться и на опыт русских сионистов первой и второй алии, активность которых была сосредоточена в основном в сельскохозяйственном секторе, в развитии киббуцев и мошавов. Иерусалим оставался для них скорее символом, а его реальный статус и значение находились в противоречии с сионистской идеологией того времени (Goldstein, 1989).

В процессе становления национального самосознания и идеологии нового поколения русских сионистов 1970-х гг., происходившего на волне событий Шестидневной войны, Иерусалим как культурный центр еврейского народа вновь занял ведущее место. Он стал важным символом в борьбе за выезд советских евреев в Израиль. В ходе судебного процесса Сильва Залмансон, осужденная по "самолетному делу" (1970 г.), подчеркнула это в заключительном слове по-русски и на иврите: "Если забуду тебя, Иерусалим, - пусть отсохнет моя правая рука!"
Демография и расселение новых репатриантов в Иерусалиме. Формирование и стратификация общины


В последнее десятилетие XX века одним из важных факторов интенсивного развития и роста города стала массовая волна алии из бывшего Советского Союза. В 1990-1993 гг. численность репатриантов из бывшего СССР возросла на 32.300 человек и русскоязычное население Иерусалима составило 51% от общего числа новых иммигрантов, поселившихся в городе. В течение 1990-х гг. русскоязычное еврейство было самой быстрорастущей группой в Иерусалиме (на его долю в период 1990-1997 гг. приходилось в среднем 85% от числа всех новых иммигрантов, поселившихся в Иерусалиме). Многие русские евреи, и в первую очередь представители интеллигенции, были раньше жителями больших городов: по данным на 1989 г. треть евреев России проживала в Москве, 20% - в Ленинграде, причем 44% московских евреев были заняты в области науки, образования, культуры и искусств; в результате большой эмиграции в 1989-1994 гг. еврейское население этих двух городов сократилась почти вдвое (Tolts, 1997, pp. 164-172). Многие из новых репатриантов устремились в Иерусалим, который всегда имел для них особое значение. Столица давала и ряд преимуществ в трудоустройстве - здесь находились ведущие научные и учебные заведения, общественные и медицинские учреждения. Очень важен был, в особенности для творческой интеллигенции, и привычный образ жизни в большом городе с богатой культурой, уникальной историей и архитектурой.


В начале 2000 года численность русскоязычного населения, которое принял Иерусалим, составила по данным городского отделения министерства абсорбции 60180 человек. Но при столь существенном притоке следует учесть и весьма значительный отток русских иммигрантов, покидающих Иерусалим спустя несколько лет из-за острых проблем, прежде всего с жильем и трудоустройством. Если в начальный период массовой иммиграции 1990-1996 гг. Иерусалим принял 40197 новых репатриантов из СНГ, то к концу 1996 года из них осталось в Иерусалиме только 25110 человек или 62,5% (Хошен и Кимхи, 1998, стр 9, на иврите)1. Расселение новых иммигрантов в Иерусалиме на первом этапе (1992-1993) было относительно равномерным и охватывало как центральные, так и отдаленные районы города. Наиболее населенными новыми репатриантами были кварталы Рамат-Эшколь (10-13%), Гиват-Шауль (9-10%), Катамоны (9%), Неве-Яаков (8%) и Гило (Statistical Yearbook of Jerusalem 1994, table V26). Но возросшая с притоком нового населения потребность в жилье вызвала бурное строительство в новых районах (особенно на севере города). Во второй половине 1990-х гг. наметился отток иммигрантов на окраины, в пригороды и города-спутники, где многие стали приобретать квартиры. Так, уже в 1999 г. районами, где проживало наибольшее количество репатриантов, стали Писгат-Зеев, Рамат-Эшколь, Неве-Яаков и Катамоны.


"Русские" не образовали в Иерусалиме замкнутое гетто в одном районе, а расселились по всему городу. Практически в каждой его части можно найти небольшие "русские" анклавы - дома и даже улицы. Выбор репатриантов падает чаще всего на те участки, где цены более доступны или субсидированы местными ссудами. Характерна преемственность расселения, отражающая социальную мобильность различных волн иммигрантов и постепенное переселение преуспевающих групп в более престижные районы.


Строительство в Иерусалиме осуществлялось не в виде непрерывного пояса, а отдельными островками эклектически перемешанной постройки. Они довольно четко демонстрируют социальные контрасты. Самым бедными считаются ультраортодоксальные районы Рамота, Геула – здесь в начале 90-х гг. поселилось немало репатриантов. Разговорным бытовым языком коренных иерусалимских ашкеназов-ортодоксов является идиш, что поначалу помогло части новоприбывших, особенно старикам, установить контакты с местным населением. Многие новые репатрианты в трудный первоначальный период жизни в стране восприняли немало из стратегии выживания иерусалимской бедноты - отдали детей в религиозные детские сады и школы, где дети могли находиться ежедневно на 4-5 часов дольше, а плата обходилась значительно дешевле, закупали продукты и одежду в магазинах и лавочках харедим, пользовались ссудами и помощью религиозных благотворительных обществ, что несомненно накладывало отпечаток на их образ жизни и воспитание детей. Однако в среде русских евреев число "вернувшихся к религии" незначительно – большинство новых иммигрантов нерелигиозны.

Среди прибывших в 1992-1993 гг. две трети приходились на людей со специальным и высшим образованием, особенно выделялись группы ученых – 7-8%, инженеров и архитекторов - 14-17%, учителей – 11-12%, врачей – 5-6%; писателей и артистов - около 6%; около трети иммигрантов составляли рабочие и работающие в сфере обслуживания; 5-7% – клерки и менеджеры (Statistical Yearbook of Jerusalem, 1994, table V.25). Острые проблемы их трудоустройства привели к созданию в городе в начале 90-х гг. профессиональных добровольческих организаций новых репатриантов. Их задачей стало лоббирование различных проектов поиска и создания новых рабочих мест, защита профессиональных интересов, организация социальной взаимопомощи. Многообразие профессиональных добровольческих ассоциаций (объединения ученых, инженеров, художников, учителей, спортсменов - новых репатриантов и др.) отражает разнообразие социальных групп массовой иммиграции 90-х гг.


В первой половине 1990-х гг. лоббированием интересов русскоязычного населения Иерусалима занимались главным образом иммигрантские добровольческие организации. Особенно активно проявил себя Сионистский форум советского еврейства, объединивший от 35 (1992) до 50 (1996) различных обществ и ассоциаций (амутот), большинство из которых находилось в Иерусалиме. Представитель русскоязычной общины в муниципалитете появился впервые после муниципальных выборов 1993 г., а после муниципальных выборов 1998 г. их стало трое. Политический успех русских политических партий на общенациональных выборах 1996 и 1999 гг., добившихся представительства в Кнессете, позволил использовать новые механизмы для решения проблем русскоязычного населения, и общественное значение некоторых добровольческих объединений заметно снизилось. После создания при поддержке русских представителей в муниципалитете в середине 90-х гг. Общинного дома у многих добровольческих иммигрантских объединений и возникших на этнической основе землячеств появилась своя общественная площадка, и их деятельность стала более регулярной2.


Муниципалитет Иерусалима рассматривает добровольческие объединения как один из действенных инструментов в оказании помощи новым репатриантам (программа "репатриант-репатрианту" мобилизует институты общинной солидарности и взаимопомощи, ряд программ субсидирован государством). Утвердилось мнение, что вчерашние репатрианты, прожившие несколько лет в стране, могут лучше и действеннее помочь бывшим соотечественникам (при районных центрах культуры и спорта появились русские координаторы, которые ориентированы преимущественно на работу со стариками; возросло количество русскоязычных служащих в государственных учреждениях). С помощью государственных учреждений и фондов открылся Иерусалимский центр поддержки деловой инициативы для развития иммигрантского бизнеса под руководством Якова Лившица. С 1994 года работает городской Центр трудоустройства (с 1999 года - при Управлении абсорбции Иерусалимского муниципалитета). На частных предприятиях иерусалимского хай-тека и в компьютерном бизнесе занято много выходцев из бывшего Советского Союза (особенно в Интел, AVX Israel и в "Офир Электроника").


За 10 лет, прошедших с начала массовой волны иммиграции, русскоязычная община Иерусалима расслоилась социально и являет собой разнообразие социальных типов и путей культурной интеграции. Здесь есть творческая элита, выступающая в наиболее престижных концертных, театральных и выставочных залах города. Одна ее часть влилась в израильские коллективы, другая создала свои собственные клубы, студии и объединения, ориентированные главным образом на русскоязычную публику (Зильберг, 2000). Поднялся и окреп средний класс, возникла сеть русского частного предпринимательства. Вместе с тем остро обозначились проблемы экономически слабых групп - матерей-одиночек, стариков-пенсионеров, безработных. Появились и "русские" маргиналы: уличные музыканты и художники, бездомные и наркоманы.


Большинство антропологов, работавших в городах в 1970-80-х гг., акцентировали свое внимание на специфических анклавах иммигрантов и городской бедноты, описывая их как сугубо замкнутые субкультуры, своего рода "этнические деревни" внутри городского пространства. Но привычная модель замкнутого гетто или традиционной статичной общины не подходит для описания специфики русскоязычного еврейства в Иерусалиме. Это современная гетерогенная община скорее "символического", чем территориального типа. Ее объединяют общее историческое прошлое, языковое единство, культурные символы и некоторые общие ценности и цели, которые как правило разделяются русскими евреями всех регионов и социальных классов (это - стремление к получению образования, вера в науку и относительное безразличие к религии, высокая оценка профессионализма и культуры, гордость своей принадлежностью к европейской культуре). Эту общину также отличает высокая способность к политической мобилизации для защиты своих интересов или достоинства в ответ на проявления враждебности со стороны других общественных групп.


Как отмечает Клиффорд Гирц, "разные виды культурных символических систем создают шаблоны для организации социальных и психических процессов, и их наличие важнее всего в ситуациях, когда слабы или отсутствуют закрепленные руководства для поведения, мышления или чувств. Стихи и дорожные карты нужны в местностях эмоционально или топографически незнакомых" (Гирц, 1990, стр. 204, на иврите). Культурное напряжение, переживаемое русскоязычной общиной в процессе ее интеграции в израильское общество, проявилось в поиске, переосмыслении и создании собственных культурных символов и церемоний.
Секулярные культурные символы и ритуалы

Для понимания общины, границы которой размыты и открыты культурным взаимодействиям, а социально-политическая жизнь активна и динамична, важно не столько описание культурной обособленности, сколько анализ различий знаковых систем коммуникации, условий межкультурного контакта и символического взаимодействия. Здесь может быть особенно ценным новаторский подход Ю. Лотмана к изучению города как сложного механизма - генератора культуры, представляющего собой "котел текстов и кодов, разноустроенных и гетерогенных, принадлежащих разным языкам и разным уровням". Город описывается им как поле семиотических коллизий, диалога прошлого с настоящим, где самый план города, наименования улиц, архитектурные сооружения, городские обряды и церемонии выступают как кодовые программы. Лотмановский подход показывает, каким образом "город реализует стыковку различных национальных, социальных, стилевых кодов и текстов, осуществляет разнообразные гибридизации, перекодировки, семиотические переводы, которые превращают его в мощный генератор новой информации" (Лотман, 1990, с. 282).
Мемориальные комплексы

Одним из примеров подобной символической перекодировки может служить церемония открытия иерусалимским муниципалитетом "Садов Сахарова" в Иерусалиме по инициативе Сионистского форума и Натана Щаранского. Сады поднимаются террасами в высоких скалах, что как бы подчеркивает пафос сопротивления и борьбы, а расположение их на подъеме при самом въезде в город - символический намек на алию (подъем, иммиграцию) в Иерусалим и Израиль. Церемония наименования садов в честь Андрея Дмитриевича Сахарова - физика, правозащитника и лауреата Нобелевской премии, немало сделавшего для борьбы за свободу выезда евреев в Израиль, происходила в годовщину его смерти летом 1990 года на фоне мощно нарастающей массовой алии из бывшего Советского Союза. Церемония стала символическим выражением заинтересованности израильского общества демократическими преобразованиями в Советском Союзе и развитием массовой репатриации евреев в Израиль.


Мэр Иерусалима Тэдди Колек сказал на церемонии открытия памятного парка: "Идеи социальной справедливости близки евреям потому, что кажутся им прямым продолжением идеалов библейских пророков. Пророки говорили о человеческих правах 2500 лет назад. А сейчас мы решили запечатлеть в нашей памяти человека, который в наши дни стал символом в борьбе за права человека и права евреев на выезд в Израиль". Символы и риторика выступавших, их обращение к образам библейских героев соединили историческое прошлое города с актуальным моментом его современной истории - алией, связали имя Сахарова с сионистскими ценностями. Отмечая общественное значение события, участники церемонии подчеркивали поддержку Сахаровым еврейского движения и интересов Израиля. "Еврейский народ платит свою дань Сахарову самой стойкой валютой - нашей памятью", – сказал Щаранский.


Еврейское движение в России всегда было связано с диссидентским движением, где евреи играли заметную роль. Национально-сионистская ориентация еврейского движения активизировалась в процессе сопротивления советской системе в целом и государственному антисемитизму в частности, хотя у разных поколений русских евреев были свои идеологические особенности и различия во взаимоотношениях с властью (Dymerskaia-Tsigelman, 1983, pp. 51-57). Поэтому глубоко символично, что памятник расстрелянным еврейским писателям и общественным деятелям, сооруженный во второй половине 70-х гг., соседствует с памятным знаком евреям – жертвам советского режима, поставленном по инициативе новых репатриантов в 1992-м году (открытие его было приурочено к 40-летию расстрела руководителей Еврейского антифашистского комитета).


Рассмотрим исторический контекст и значение создания этих памятников в Иерусалиме. С началом перестройки в бывшем Советском Союзе развивается деятельность общества "Мемориал", задачей которого стали восстановление полного списка жертв и реконструкция всей истории борьбы с тоталитарной советской системой. В начале 1990-х гг. в Израиле репатриантами из Советского Союза создается израильское общество "Еврейский мемориал". Организаторы общества пытались воссоздать драматические страницы истории еврейства в советскую эпоху - и прежде всего в период так называемой "борьбы с космополитизмом", когда травле и репрессиям подверглись тысячи евреев - деятелей культуры и науки. Убийство Соломона Михоэлса, "дело Еврейского антифашистского комитета", расстрел еврейских писателей и общественных деятелей и "дело врачей" стали кульминационными моментами в разжигании антисемитских настроений. В атмосфере этих событий послевоенного времени происходило формирование национального самосознания и мировоззрения старшего поколения репатриантов 1970-х и 90-х гг. Памятная стелла расстрелянным 12 августа 1952 г. еврейским писателям и общественным деятелям воскрешает в коллективной памяти эти драматические события. Каждый год 12 августа, в день расстрела, здесь, в тихом иерусалимском скверике, неподалеку от древнего православного монастыря в долине Креста, с 1970-х гг. проводится памятный митинг. Для родных и близких погибших, живущих в разных концах страны, было важно создание обелиска и проведение дней памяти именно в Иерусалиме. Рядом со стеллой – памятный знак евреям - жертвам советского режима, который был поставлен по инициативе "Еврейского мемориала" в 1992 г. Здесь ежегодно собираются родственники и близкие евреев, погибших в лагерях и тюрьмах Гулага, читается кадиш, звучат воспоминания (днем памяти стал 5 адара - день рождения и смерти пророка Моисея, по еврейской традиции он считается днем памяти евреев, дата смерти и место захоронения которых неизвестны). Однако открытие памятника прошло незамеченным для иерусалимской публики, и о его существовании вряд ли знают иерусалимцы-старожилы, да и большинство новых репатриантов. Так как судьба евреев, павших жертвой советского тоталитарного режима, является как бы драмой из русской истории, она сохраняется в исторической памяти лишь репатриантов старшего возраста и остается историей поколения исхода, но не включается в общеизраильское наследие3


Два рассмотренных факта показывают, что для презентации культурных героев или событий из истории еврейской диаспоры в новом контексте истории Иерусалима или для восприятия их как явлений или символов израильской культуры требуется сочетание ряда условий "перекодировки" - оно должно быть значимым для истории Израиля, созвучным его актуальному моменту и понятным для разнородной аудитории города, то есть должно получить авторитетные подтверждения, необходимые для принятия этих символов как истинных при их переводе с секторального на национальный уровень.


Одним из наиболее впечатляющих примеров того, как русские евреи - выходцы из Советского Союза - смогли создать мемориальный комплекс памятников и церемоний и превратить их в явление национального масштаба, является деятельность ветеранов Второй мировой (для СССР - Великой отечественной) войны. Примечательно, что деятельность объединений ветеранов начиналась в Иерусалиме и отсюда распространилась по всей стране. Первым публичным выступлением русских евреев-ветеранов на общегородской арене стало открытие памятника героям-евреям, погибшим на фронтах Второй мировой войны.


Одним из первых шагов по освящению памяти о героизме евреев в битве с фашизмом стала посадка в Латруне при участии Земельного фонда Израиля мемориального "Леса Памяти" или "Леса Красной Армии" в честь еврейских воинов, погибших в борьбе с нацизмом (здесь установлены также два обелиска – в честь еврейских воинов и в честь евреев – Героев Советского Союза, первый из них был поставлен еще в 1950 г. по инициативе М. Вильнера). Примечателен выбор памятного места в районе ожесточенных и тяжелых боев за Иерусалим на стратегически важных подступах к городу. Инициатором создания этого памятника стали члены Коммунистической партии Израиля. Каждый год по приглашению израильских коммунистов на празднование Дня победы сюда прибывала делегация советской общественности. По описанию бывшего посла России в Израиле Александра Бовина, впервые посетившего Израиль в 1979 г. как раз для участия в таком митинге, "состав делегации был стандартным, в обязательный набор входили: один еврей, один фронтовик, один из спецслужб и один работник Союза обществ дружбы" (см. Александр Бовин. "Записки ненастоящего посла". Москва: Захаров, 2001, cтр. 57-58). Стиль этих традиционных встреч израильских коммунистов и ветеранов, состоявших из митинга с обтянутой красным кумачом трибуной, возложением венков и народного гуляния, оставался неизменным вплоть до 90-х гг. (там же, cтр. 278-280). Политизированный характер митингов, проходящих в Латруне, оказался неприемлемым для широкого движения ветеранов Второй мировой войны в Израиле. Они выстроили свою символику на связи с общеизраильскими ценностями, подчеркивающими историческое значение Катастрофы и борьбы евреев с фашизмом в создании еврейского государства, избегая попыток политизировать деятельность ветеранских организаций.


Открытию памятника предшествовала большая просветительная работа среди населения страны. Были собраны и систематизированы сведения о советских евреях, сражавшихся и павших на фронтах Второй мировой войны, жертвах нацизма (в сотрудничестве с музеем "Яд ва-Шем"). В газетах регулярно публиковались рассказы о героизме евреев в борьбе против фашизма. Письма и публикации в прессе, публичные поздравления в адрес ветеранов и общественная поддержка их мемориальной комиссии демонстрировали важность этой деятельности для уроженцев бывшего Советского Союза. В 1977 г. Союз ветеранов Второй мировой войны обратился к начальнику Генерального штаба Армии обороны Израиля Хаиму Ласкову с просьбой поддержать их инициативу о сооружении памятника еврейским воинам, павшим на фронтах Второй мировой войны. В 1980 г. Менахем Бегин подписал акт о выделении места для памятника на горе Герцль.


Торжественное открытие памятника на горе Герцль в честь 250 тысяч советских воинов-евреев, павших в сражениях с фашизмом, состоялось в 1989 году. Памятник был построен по проекту архитектора Ицхака Рахлина и скульптора Генриха Кронгауза. Средства на строительство памятника собирались среди ветеранов Второй мировой, живших в Израиле (недостающую сумму на строительство памятника внесли Сионистский форум и Министерство обороны). На торжественном митинге 12 октября 1989 г. присутствовало пять тысяч человек, среди них председатель Кнессета Дов Шилянский, начальник отдела алии и абсорбции Сохнута Ури Гордон и др. Каждый год в канун Дня победы к подножию памятника возлагаются цветы и зажигается огонь. На протяжении последних десяти лет памятные доски, аллеи памяти и обелиски ветераны воздвигли во всех больших городах Израиля (в Хайфе, Беэр-Шеве, Ашдоде, Кармиэле, Нацрат-Илите и др. городах).
День победы: Марш ветеранов


Другим важным событием в деятельности ветеранов Второй мировой войны стала организация парадов в День победы над гитлеровской Германией. Их проведение было традиционным в стране исхода. Идея организации парадов в Израиле родилась и развивалась постепенно. Рассказывает Давид Фудим, каждый год участвовавший в марше ветеранов: "Началом стал выход ветеранов в 1991 г. на улицы города в День Иерусалима, когда мы присоединились к колоннам студентов, спортсменов, военных. Это организационно подготовило наше выступление. Пройдя колоннами, надев ордена и медали, сомкнутыми рядами, с оркестром и флагами, мы показали свою сплоченность. Наше участие заметили, оно произвело впечатление на жителей города. Так мы приучили иерусалимцев к своему выступлению."


С 1995 г. было решено наряду с участием в традиционном марше в День Иерусалима отметить торжественной процессией праздник победоносного завершения Второй мировой войны - День победы 9 мая. С помощью представителя русских иммигрантов в городском муниципалитете Ларисы Герштейн удалось добиться разрешения на приостановку движения во время марша по центральным улицам города Яффо – Кинг Джордж. Тогда же сложилась церемония, которая существует уже 5 лет, состоящая из торжественного шествия, митинга и концерта на площади Сафра перед муниципалитетом (была даже написана песня в честь иерусалимского марша ветеранов). Ветераны смогли акцентировать значение праздника, связав свое героическое прошлое с историей Израиля. В марше принимают участие и солдаты Цахала (Армии обороны Израиля), демонстрируя связь и преемственность поколений еврейских воинов, а также жены и дети ветеранов. В последние годы приглашаются оркестр Иерусалимской полиции и хоровые коллективы, в митинге участвуют депутаты Кнессета, ветеранов приветствуют представители Министерства абсорбции и Армии обороны Израиля.


Целью марша является символическая демонстрация связи между событием истории русского еврейства и историей Израиля. Простыми словами подчеркивается вклад русских евреев в создание государства Израиль: "Мы считаем, что без победы над нацизмом не было возможным создание государства Израиль. Праздник Победы должен стать государственным" (следует отметить, что официально День победы был объявлен общенациональным праздником Израиля 27 марта 1996 г., и только в начале мая 2000 года Кнессет принял Закон о ветеранах Второй мировой войны).


День победы был государственным праздником в бывшем Советском Союзе, но замалчивался как вклад евреев в победу над нацизмом, так и все связанное с Катастрофой. В сознании русских евреев память об этих событиях - Дне победы и Катастрофе - неразрывна. Большинство евреев бывшего Советского Союза - это дети тех, кто остался в живых, сражаясь на войне или уцелевших в Катастрофе. Пробуждая воспоминания о событиях Второй мировой войны и Катастрофы, ветераны обращаются к ключевым символам, лежащим в основе национальной самоидентификации секулярного русского еврейства и связывает их с борьбой за Израиль. Это нашло символическое выражение в церемониях возложения венков у памятников воинов, павших в боях за независимость Израиля (митинги у обелисков на Арсенальной горке – Гиват а-Тахмошет и на горе Герцль). В День памяти жертв Катастрофы и героизма в мемориальном музее "Яд ва-Шем" в Иерусалиме ветераны зажигают вечный огонь вместе с праведниками мира, бывшими узниками лагерей смерти и героями Сопротивления.


Представление израильской публике собственной этнической группы в свете героизма также имеет целью поднять ее самооценку и статус, усилить ее политическое влияние и добиться улучшения ее правового и социально-экономического положения.


"В нашей стариковской жизни, особенно тяжелой для одиноких и больных, не так много радостного. Лишь часть стариков получила жилье в хостелях, многие живут в бедности, нуждаются, страдают от неустроенности. С каждым годом все труднее пройти на параде - мы сокращаем маршрут, идем медленно, с палочками, на площади нам ставят стулья, приносят воду. Но многие из нас весь год живут ожиданием этого Дня памяти, ожиданием воплощения наших надежд" (рассказ одного из участников парада).


В процессе церемонии возрастает солидарность, помогающая психологически пережить утраты и облегчить недуги. В основе современных гражданских обрядов ветеранов войн лежит секулярный культ, где основной темой является тема жертвы, принесенной погибшими солдатами во имя живых. Память о войне как противостоянии жизни и смерти, испытаний и мужества, бессмертии подвига дает опору жизнестойкости: "В параде, проводимом по случаю Дня памяти павших, становится возможным пережить чувство победы над смертью посредством коллективного действия, и эта возможность открывается благодаря воссозданию того ощущения эйфории и того чувства групповой силы и индивидуальной силы, растворенной в групповом могуществе, которое наиболее интенсивно переживаются во время войны" (Уорнер, 2000, с. 279).

В больших городах и столицах мира этнические марши и праздники стали неотъемлемой частью современного мультикультурного уклада их жизни. Символическим выражением роста этнического самосознания и политической активности восточных еврейских общин в Израиле стало празднование в Иерусалиме традиционных этнических праздников, которые, пережив существенную трансформацию, стали прежде всего инструментом демонстрации этнической самоидентичности (наиболее известны марокканская мимуна и курдская сааране – см. Goldberg, 1977-1978; Хальпер и Абрамович, 1984, на иврите). Особенностью выступления русских евреев-ветеранов в Иерусалиме стало превращение важнейшего для них памятного события из локального в национальное. А сам город при этом как бы создает механизм, который воссоединяет историю населяющих его людей и этнических групп с собственной городской историей, с помощью символов синхронизируя прошлое и настоящее.
Манифестации этничности в городской культуре и образе жизни

Следует отметить особую роль культурных публичных манифестаций-представлений (сultural perfomances), которая заключается в самопрезентации сообщества и важнейших символов его культуры. Их значение особенно важно при изучении этнических групп, переживающих периоды острых культурных преобразований. С помощью культурных "представлений" формируется собственный обобщенный образ и выстраивается его презентация вовне для национальной "сцены". Для секулярного русского еврейства наиболее органичными формами самовыражения и самопрезентации стали фестивали и выставки, семинары и конференции интеллектуалов и творческих деятелей, концерты классической музыки и гастроли поп-звезд, демонстрации и церемониальные марши, спортивные состязания и музыкальные конкурсы. Эта активность адресована по большей части русскоязычной общине.
Культурный капитал

Особенностью интеграционного поведения русских евреев в Израиле стало стремление не столько механически продолжить традиции страны исхода, сколько сохранить свой культурный капитал. По концепции Пьера Бурдье (Bourdieu, 1984) культурный капитал является формой культурных знаний, компетенции и понимания различных культурных кодов в социальных и культурных связях, который обретается путем длительного воспитания и образования (к примеру, произведение искусства имеет смысл и интерес только для обладающих культурной компетенцией или кодом, которым оно закодировано). Подобно экономическому капиталу, он может гарантировать в долговременной перспективе экономическую выгоду и социальный престиж (Bourdieu, 1993, 7, pp. 131, 137). Культурный капитал может приобретать три основные формы: а) культурная продукция - культурными товарами могут стать книги, картины, здания и пр.; б) определенные состояния и формы поведения, образа жизни, стилей речи и оценок прекрасного; в) институции (общественные учреждения, музеи, студии, которые консервируют символические ценности и обеспечивают их воспроизводство из поколения в поколение).


В странах с социалистической уравнительной социальной и экономической системой особое значение для определения общественного статуса и социального престижа приобретал не экономический, а культурный капитал. Знание языков и литературы, обладание редкими книгами и хорошей библиотекой; посещение выставок и концертов, престижные школы и высшие учебные заведения стали ключевыми рычагами социальной мобильности и статусными символами. Рассмотрим несколько примеров того, как у русских евреев в Иерусалиме возникло и функционирует собственное поле культурной продукции (по терминологии Бурдье), где поддерживаются престижные нормативы, знания и ценности. Формами помещения и сохранения культурного капитала стали русскоязычные средства массовой коммуникации, библиотеки и книжные магазины, а также развитие литературной, художественной и музыкальной культуры и собственных проектов элитарного школьного образования с углубленной специализацией. Отдавая явное предпочтение "высокой" культуре (посещению музеев и концертов, чтению), русские евреи стремятся активно и нарочито демонстрировать понимание универсальных кодов знания для укрепления социальных позиций своей группы. При этом реальные возможности многих форм "престижного" потребления довольно ограничены - для широкого круга новых репатриантов наиболее дешевым и доступным видом культурного досуга является чтение русскоязычной литературы.
Русскоязычная пресса и литература

Одним из источников культурного капитала русских евреев в Израиле является знание русского языка, которому придается особый престиж в среде новых репатриантов.

Общеизраильские периодические издания на русском языке и обширная местная городская пресса (еженедельные газеты - "Наш Иерусалим" и "Вести-Иерусалим") представляют различные стороны иммигрантской жизни в Иерусалиме. С 1994 года еженедельно выходит русская телевизионная программа кабельного (общинного) телевидения "Ерушалаим", где регулярно даются репортажи о важнейших событиях в жизни русскоязычной общины города (транслируется три раза в неделю и с 1998 года под тем же названием стала выходить как общеизраильская передача). В конце 90-х гг. многие иерусалимские издания, ассоциации и объединения русских евреев открыли свои сайты в Интернете. Развитая сеть средств массовой информации русской общины способствовала ее самоорганиции и формированию целого ряда общих культурных символов, нормативов и установок. Разнообразные материалы русскоязычной прессы и телевизионных программ не только освещают события интенсивной общественной и культурной жизни "русского" Иерусалима, но становятся активным фактором ее развития (см. Зильберг и Лешем, 1999, стр. 9–39, на иврите).


Иерусалим стал центром русской литературной жизни в Израиле. Он также дал свое имя многим русскоязычным изданиям, которые выходят в Иерусалиме (ежеквартальный "Иерусалимский журнал"; альманах и газета "Скопус", "Иерусалимский библиофил", "Литературный Иерусалим" и пр.). Только старейший журнал "22. Москва-Иерусалим", публикуется в Тель-Авиве в издательстве "Москва-Иерусалим", выпустившим с 1978 г. по 2001 гг. 120 журнальных номеров и ряд художественных и публицистических книг. В самом названии издательства и журнала подчеркивается преемственная связь двух столиц русско-еврейской интеллигенции. Из 15-20 израильских русских издательств около половины расположено в Иерусалиме. Возникли многочисленные издательства русских книг, всевозможных альманахов, учебной, религиозной и просветительской литературы, которые издают книги за счет авторов или общественных организаций. Здесь также находятся редакции "Краткой Еврейской Энциклопедии", журнала общественно-политической мысли "Время искать" (издание культурно-просветительского общества "Теэна"), журнала "Солнечное сплетение", редакция и книжный магазин издательства "Гешарим. Москва-Иерусалим" (научно-исследовательской ассоциации "Гишрей Тарбут"), которые инициировали и воплотили ряд важнейших русско-израильских образовательных проектов. Многие издания новых репатриантов освещают жизнь русских иммигрантов в городе, историю Иерусалима и его достопримечательности4 4. Стало городской традицией проведение "Недели русской книги" - праздничной ярмарки с участием наиболее известных еврейских и русских писателей (аналогичные русские книжные базары и ярмарки проводятся в Тель-Авиве и Хайфе). Русскоязычные издательства принимают участие раз в два года в Международной Иерусалимской книжной ярмарке и выставляют свою продукцию на традиционной Неделе Книги.


Важным общественным проектом общенационального значения стали выпуски на иврите сборника "Евреи СССР на перепутье", история издания которого под разными названиями насчитывает уже четверть века (первые издания назывались "Еврейская интеллигенция в СССР", последующие "Евреи в СССР"). Альманах основан киббуцником Давидом Приталом, возглавлявшим Общественный совет солидарности с евреями СССР. Материалы сборника представляют диалог по наиболее острым проблемам евреев из бывшего Советского Союза в Израиле и в диаспоре между учеными - исследователями постсоветского еврейства из разных стран, между активистами и идеологами алии и теми евреями, которые приняли решение остаться в СНГ, а также между представителями различных общественных и культурных групп алии, с одной стороны, и известными политическими и общественными деятелями Израиля и СНГ, с другой.


В конце 90-х годов несколько возросло количество переводных литературных изданий с русского на иврит: в Иерусалиме вышла антология поэтического перевода (Криксунов и Зингер, 1999, на иврите), осуществляется выпуск двуязычного (иврит-русский) литературного журнала "Двоеточие", публикуются ивритские издания русской классики. Из переводов на иврит самым заметным событием стало издание в 2000 г. романа Михаила Булгакова "Мастер и Маргарита" первое полное и комментированное издание, перевод Петра Криксунова), надолго занявшего ведущее место в списке бестселлеров - в городе прошло несколько литературных вечеров, посвященных новому ивритскому изданию. Растущей популярности творчества Булгакова способствовал успешный мюзикл "Сатана в Москве", поставленный на основе булгаковского романа режиссером Евгением Арье в театре "Гешер" на иврите и по-русски. Следует подчеркнуть, что роман "Мастер и Маргарита" является одной из самых значимых книг для русско-еврейской интеллигенции. Первоначальное восприятие Иерусалима у многих его читателей, и, в частности, у евреев, происходило через призму его "иерусалимских" глав, содержащих удивительно точное и поэтическое описание древнего города.


Важное влияние в создании особой атмосферы жизни русскоязычной общины имеет работа кафедры славистики Еврейского университета в Иерусалиме. Издания кафедры и их презентации в прессе, на собраниях литературных клубов и в русской городской библиотеке получают общественный резонанс. В Иерусалиме проводились международные научные конференции "Евреи и славяне" (1993), "Иерусалим в славянской культурной и религиозной традиции" (1996), "Семиотика паломничества" (2001), Пушкинская конференция и др., при этом участники конференций наряду со своими докладами перед академической аудиторией нередко давали выступления для широкой публики. Особое значение имели проходившие в Мишкенот Шаананим и театре Хан заседания конференции "Русская литература после падения коммунизма" (1998), где наряду со специалистами активно участвовали, представляя израильскую русскоязычную литературу, наиболее известные поэты, писатели и публицисты.


Следует отметить, что в Мишкенот Шаананим в зале Фишер три с половиной года работал Иерусалимский литературный клуб, объединявший различные группы русскоязычной творческой интеллигенции. Символично, что именно здесь, в этом бережно сохраненном историческом квартале города у подножия мельницы Монтефиоре, которая стала эмблемой клуба, шла активная культурная полемика и происходило обсуждение проблем русской культуры в Израиле: было проведено 158 заседаний - семинаров филологии, журналистики, поэзии, научной фантастики и драматургии, состоялся симпозиум по проблемам русскоязычной израильской литературы (Вартбург М. 1992; cтр. 188-219). По словам одного из руководителей клуба, драматурга Бориса Голлера, "клуб был занят созданием культурного поля, подчиняющегося закону сохранения интеллектуальной энергии и уникального культурного багажа. Вот почему мы противились всем попыткам его превращения в обычный ульпан или клуб по ликвидации неграмотности по части израильской культуры". После закрытия клуба эта деятельность была отчасти продолжена в клубах при Русской библиотеке (Zilberg, 2001).


Ярким примером важного общественно-культурного начинания стала собирательская, архивная и издательская деятельность группы энтузиастов, сплотившихся вокруг подготовки и издания серии книг "Евреи в культуре Русского Зарубежья" (с выпуска 6 – "Русские евреи в зарубежье"; издатель и составитель М. Пархомовский). В 1992–2002 гг. в Иерусалиме вышли из печати восемь томов серии с большим количеством иллюстраций и богатым справочным аппаратом. Книги содержат мемуары и эссе об истории, философии, искусстве и культуре русского еврейства в диаспоре и в Израиле. Во многих статьях серии представлены материалы об интеллектуальной жизни и творчестве русского еврейства в Иерусалиме. Они показывают ту важную роль, которую играли выходцы из России в культуре и общественной жизни Израиля. Один из томов серии будет посвящен связям русского еврейства с Иерусалимом. Но в целом возникший в ходе этой издательской работы исследовательский центр видит свои задачи значительно шире – в изучении вклада евреев, эмигрировавших из России, в мировую культуру. Центр наладил выпуск ежеквартального библиографического издания "Иерусалимский русско-еврейский вестник" (с 8-го тома сборника - по формуле "Журнал в книге").


Заметна потребность русскоязычной общины в сохранении интенсивной литературной жизни, с ее полемикой между группами интеллектуалов, сплотившимися вокруг многочисленных кружков и клубов, периодических изданий и издательств. В них обрабатываются и воссоздаются городской фольклор "русского" Иерусалима и его герои, проводятся диспуты, курсируют городские толки и формируются общественные связи и мнения. Вся масса публикуемых литературных текстов представляет русский Иерусалим как пространство, в котором переплетаются житейские драмы и ирония, полуфантастичность неустойчивого быта и политические коллизии, реальное и таинственное. Одержимость литературным творчеством говорит о настойчивой потребности переосмыслить сложный культурно-исторический опыт иммиграции и жизни в необычном городе, о поисках своей ниши в его многообразном культурном пространстве.


У русских евреев, получивших в качестве культурного наследства богатейшую русскую и русско-еврейскую литературу, приверженность и любовь к ней составляет важнейшую часть жизни. В период 80-х гг., когда в Иерусалиме еще не было русских культурных центров и библиотек, средоточием русской культурной жизни был магазин русской книги Изи Малера – поэта, художника и книгоиздателя. Здесь сформировалась постоянная публика – люди приходили не столько за новой книгой, сколько пообщаться, узнать новости, иногда устраивались концерты – выступали барды, писатели и поэты. Удивителен расцвет русской книготорговли в 90-е годы. Сегодня в Иерусалиме работает около 20 "русских" книжных магазинов (всего в Израиле их более 500, причем эти книжные магазины ориентируются исключительно на русский сектор рынка): самыми крупными считаются сети ЛИМ, "Альтернатива", "Арбат" , "Золотой векъ" и объединения с видеотеками "Досуг". Их обеспечивают около десяти оптовых фирм по закупке и отправке книг. Большинство книжных магазинов тяготеет к наиболее оживленным местам в центре города, нередко рядом с книжными магазинами расположены "русские" продуктовые магазины и различные фирмы, ориентированные на обслуживание новых репатриантов. Только в торговом центре Иерусалима, в районе улиц Яффо, Агриппас и Кинг-Джорж, находится около 15 русских книжных магазинов. Заметное разнообразие возрастного и профессионального состава покупателей объясняет интенсивность развития книжного рынка: много специалистов и студентов, покупающих профессиональную, справочную и учебную литературу, есть любители философской книги и иудаики, собиратели редких изданий, но основная часть - потребители массовой культуры с наиболее рутинными стереотипами и запросами в основном "легкого" чтения для отдыха и досуга.
Искусство

Массовая иммиграция из СССР/СНГ развивалась на фоне укрепления дипломатических и культурных связей между Израилем и странами СНГ. Их результатом стало развитие различных форм культурного обмена - туризм и научные конференции, гастроли "звезд" высокой и массовой культуры, выставки и фестивали, вызывающие особый интерес у русскоязычной иерусалимской публики. Интенсивные гастрольные выступления в столице лучших российских театральных и музыкальных коллективов, представляющих как ностальгический ретро-репертуар, так и последние новинки, поставили в сложные условия конкуренции театральное и музыкальное творчество новых репатриантов. (В силу ряда причин центром русской и израильской театральной жизни стал район Большого Тель-Авива, где был создан театр "Гешер", "русские" симфонические оркестры, где многие русские музыканты и певцы влились в состав Новой израильской оперы и пр.) В Иерусалиме существуют лишь театральные студии различных направлений (театры "Тарантас", "Ковчег", "Цилиндр", "Микро", студенческий театр и постановки на идиш), а также студии балетного и классического танца, клубы бардовской песни. Они поддерживают творческую среду и атмосферу театрального экспериментирования, сохраняют важный культурный опыт и создают условия для его развития в среде творческой молодежи. Регулярно проводятся конкурсы молодых авторов. Силами общины созданы фонды деятелей русской культуры в Израиле: иерусалимский фонд им. Окуджавы (его лауреатами стали художник Михаил Яхилевич, публицист Майя Каганская и переводчик Петр Криксунов); фонд Розы Этингер (лауреатами стали журнал "22", проф. Александр Воронель, переводчик Иосифа Флавия проф. Маргарита Финкельберг и др).


В начале 1990-х гг. на волне интереса к России и русскому искусству, вызванного приездом новой алии, в Музее Израиля разворачивается целая серия "русских" выставок. Их организации несомненно способствовало установление профессиональных контактов между искусствоведами, коллекционерами и музеями двух стран и привлечение к работе в Музее русскоязычных специалистов (были организованы выставки, посвященные экспедиции С. Ан-ского по изучению традиционной народной культуры евреев в черте оседлости, выставки работ Бакста, Шагала, Кандинского, искусства соцреализма и пр.). Израильские зрители получили возможность видеть работы из лучших русских государственных и частных собраний практически на всех больших выставках музея. Новые репатрианты стали очень заметной группой среди посетителей Музея Израиля - это чуткая, активная и остро реагирующая публика (в немалой степени активности способствуют оперативные анонсы и квалифицированные отклики на все наиболее интересные выставки музея в русскоязычных средствах массовой информации). Поэтому музей, в свою очередь, стремится привлечь эту публику к участию в различных программах и подготовил группу русскоязычных гидов.


В Иерусалиме возникло несколько профессиональных союзов художников - новых репатриантов. Объединение художников - новых репатриантов (руководитель Михаил Яхилевич) координирует организацию выставок, поиск заказчиков и спонсоров, лоббирует интересы художников. В 2000 г. в Иерусалиме работало объединение художников, критиков и творческой интеллигенции CoArt Club Gallery (куратор проекта искусствовед Марина Генкина). В городе регулярно устраиваются выставки и вернисажи, проводятся конкурсы работ, оригинальные презентации, дискуссии и семинары. Русские художники уже много лет выставляют свои работы в Русской библиотеке, в матнасах, в помещении Общинного дома и Иерусалимского культурного центра и даже в собственных квартирах и мастерских (как например, домашняя галерея в Гило художника Бориса Лекаря, где вместе выставляются русские и израильские художники и проводятся их презентации на иврите). В условиях, мало приспособленных для экспозиции, как правило принимаются лишь работы небольшого формата и на короткое время, а попытка провести самостоятельную выставку "Большой формат" в здании Дворца Наций закончилась провалом - ее расформировали спустя несколько дней. Выставки работ художников-репатриантов в Кнессете и в Театрон Иерушалаим имеют характер одноразовых благотворительных акций. Поэтому регулярно предпринимаются попытки создать собственный выставочный зал на независимой основе.

Многие художники-репатрианты развивают прикладные области в израильском искусстве (керамика, витражи, ювелирное искусство и пр.). В Иерусалиме, а потом и по всей стране стала создаваться парковая и экологическая скульптура (скульпторы Песах и Стелла Флит), а группа Арт Сэса (скульптор Руслан Сергеев) создала ряд интересных работ на детских площадках Иерусалима и его окрестностей ("песель свивати"). Украшают столицу замечательные мозаики художника Льва Сыркина.


В еврейских семьях в бывшем Советском Союзе традиционно уделялось большое внимание музыкальному образованию детей. Вложение средств в воспитание и развитие музыкального вкуса, опыт освоения "высокой" музыкальной культуры привели к формированию в русско-еврейской среде устойчивых ценностей. Кризис, связанный с репатриацией и адаптацией к жизни в Израиле, не смог погасить желания сохранить, защитить и развить рынок собственной музыкальной продукции.

С приездом в Израиль многих замечательных музыкантов музыкальная жизнь его столицы стала богаче и разнообразнее. Около трети ведущих музыкантов в составе Иерусалимского симфонического оркестра (в основном в группе смычковых инструментов) - выходцы из бывшего Советского Союза. В городе возникли новые профессиональные музыкальные коллективы: струнный ансамбль "Скрипки Давида", ансамбль "Биньямин" (рук. Дани Фрадкин, исполняющий музыкальные произведения разных эпох на аутентичных инструментах, вокальный ансамбль духовной и религиозной музыки "Этерна" (рук. Илья Плоткин), джазовый ансамбль Гарри Геллера "Саксофоны Иерусалима", ансамбль "Миллениум" и др. Получил международную известность "Иерусалимский квартет", ставший лауреатом престижных конкурсов - в его составе трое новых репатриантов - выпускников Иерусалимской музыкальной академии им. Рубина. В городе часто выступают репатрианты из бывшего Советского Союза, известные музыканты, ставшие ведущими педагогами этой академии - виолончелист проф. Михаил Хомицер, пианистки Ирина Беркович и Луиза Иоффе, джазовый музыкант и композитор Вячеслав Ганелин, скрипач Моти Шмит, оперная певица Сюзанна Порецкая, а также их многочисленные ученики - студенты музыкальной академии (в середине 1990-х гг. 45% учеников академии Рубина и 27 преподавателей были репатриантами из бывшего Советского Союза).


В Иерусалиме сложились новые музыкальные традиции - так, например, стали регулярными выступления русских исполнителей в концертном зале Дома-музея Тихо ("Бейт Тихо" - филиал Музея Израиля) по пятницам; субботние концерты и конкурсы в концертном зале Тарг в Эйн Карем, серии концертов "Волшебние вечера в Рехавии" в Доме женской лиги на ул. Ибн Гвироль. Особую популярность завоевал фестиваль "Жемчужины классической музыки", который регулярно проводится в дни еврейских праздников (куратором фестиваля и руководителем фестивального оркестра стал Владимир Баршевич). Фестиваль ориентирован в основном на вкусы русской публики, в короткий срок он превратился в международный музыкальный праздник, где выступают музыканты русско-еврейской диаспоры. Организаторы фестиваля наряду с обычными концертными залами используют для своих выступлений помещения иерусалимских церквей (церкви Августы Виктории, Международной евангелистской церкви, Нотр Дам и пр.). Помимо "русских", на этих концертах можно увидеть также иммигрантов из США и Европы - преимущественно старшего и среднего поколения и небольшое, но постоянно растущее число старожилов (цены на билеты здесь почти вдвое дешевле, чем в главных концертных залах; музыковедческий комментарий дается по-русски и на иврите). На фоне общего снижения интереса иерусалимской публики к классической музыке, о чем свидетельствует сокращение абонементных концертов на главных сценах города и количества зрителей на выступлениях больших оркестров, показателен успех этих небольших камерных коллективов, имеющих свою постоянную аудиторию. Русская алия внесла оживление в культурную жизнь столицы, значительно пополнив ее музыкальную аудиторию и усилив систему музыкального образования.
Новые образовательные и спортивные проекты

Следует отметить интересные инициативы новых репатриантов в сфере образования. Русские учителя, опираясь на заинтересованность русских родителей, стали создавать особые вечерние школы с углубленными программами по математике, физике и культуре, (одновременно усилились физические и математические циклы в иерусалимских школах с приходом новых репатриантов-учителей). Наиболее известна система школ "Мофет" - ее альтернативная концепция развивается в Иерусалиме и по всему Израилю (на базе одной из обычных городских школ открыто особое направление этой системы, но как полноценная школа "Мофет" существует лишь в Тель-Авиве). Иерусалимская школа системы Ховат а-ноар а-ционит, где большинство учителей и учащихся (70 - 75%) составляют выходцы из СССР/СНГ, (20% русских детей приехали в Израиль по программе НААЛЕ Сохнута), также делает акцент на высоком уровне образования, создании элитарной атмосферы и особых условий для занятий музыкой и спортом. Подготовкой молодых спортсменов руководят известные тренеры, создан школьный олимпийский комплекс с бассейном. Для учеников - жителей Иерусалима школа обеспечивает питание, отдых и все условия для интенсивных тренировок сразу после окончания занятий, а для иногородних школа работает как обычный интернат. Специализированный уклон школы изменил ее имидж, улучшились средние показатели успеваемости, появилось больше сильных учащихся. Ученики школы одновременно получают профессиональную подготовку как спортивные инструкторы от института им. Уингейта, где могут потом продолжить свое образование. Успешный опыт этой школы сделал ее популярной в Иерусалиме и перенимается в других городах Израиля.

С приходом русских представителей в муниципалитет Иерусалима возникли новые условия для развития профессионального спорта в Израиле. С 1993 г. в столице существует Центр высших спортивных достижений. Задачей Центра стало развитие в Израиле олимпийских видов спорта - плавания (включая синхронное плавание), легкой атлетики (во всех ее традиционных видах и особенно в прыжках с шестом) и фехтования. Спортсмены получают от Центра стипендии и необходимую профессиональную помощь. Особое место среди "новых" видов спорта в Иерусалиме уделяется фехтованию. Начав свой путь в Израиле с работы тренером кружка фехтования при городском матнасе, Владимир Шкляр стал не только создателем Центра высших спортивных достижений, но и президентом Израильской федерации фехтования, объединяющей 36 клубов и немало талантливых тренеров - новых репатриантов. Этот вид спорта, по мнению Шкляра, находился на очень высоком уровне в бывшем Советском Союзе, где являлся сугубо "еврейским", а в Израиле стал "русским". Молодежь, получившая воспитание в иерусалимском фехтовальном клубе, добилась призовых мест в чемпионатах и кубках мира, а воспитанники русских тренеров в иерусалимском клубе плавания успешно выступили на Олимпийских играх.


Известно, что спортивные победы и достижения в соревнованиях со спортсменами других стран являются мощным инструментом в укреплении национальной гордости и чувства этнического единения. Они служат особенно ярким и эмоциональным символом групповой и национальной идентичности и солидарности для новых репатриантов. Достижения и победы в международных соревнованиях являются не только демонстрацией их личной успешной профессиональной интеграции, но и гордостью всей страны и особенно их собственной этнической группы. Развитие новых видов спорта русскими репатриантами в Израиле и их спортивные достижения стали не просто явлениями этнического или общинного уровня, они заметны в национальном масштабе и существенно повысили общий уровень израильского спорта.
Заключение: новые культурные коды и символы секулярного еврейства


Начавшийся в 1970-е и многократно возросший в 1990-е гг. мощный приток русскоязычного еврейства в многокультурный и сложный город стал заметным фактором его развития в самых разных областях: промышленности высоких технологий, компьютерной технике, науке, строительстве, медицине, культуре и искусстве. Но этот приток одновременно обострил городские социальные контрасты и диссонансы во взаимоотношениях светского и религиозного населения, в мировоззрении и культурных нормативах различных еврейских общин, в восприятии политических проблем. Русские евреи стали заметной группой населения Иерусалима, влияние которой сказалась практически во всех сферах городской жизни: от изменений в повседневном быту до политики, от экономики до музыки, образования, культуры и спорта.


Русские евреи создали в Иерусалиме современную общину скорее "символического" (Cohen, 1985), чем территориального типа с "открытыми" культурными границами. Ее объединяют общее историческое прошлое, язык, культурные символы, некоторые коллективные ценности, политические и более общие цели, важнейшая из которых - стать интегральной частью городского социума, освоить его культурное пространство. Символическим выражением этой общности стало создание памятников и памятных мест и формирование связанных с ними церемоний.


В Иерусалиме и других городах Израиля новые репатрианты 1990-х гг. создают собственное поле культурной продукции, где они стремятся поддерживать свои культурные нормативы, знания и ценности. Формами помещения, сохранения и воспроизводства культурного капитала стали русскоязычные средства массовой коммуникации, библиотеки и книжные магазины, а также развитие литературной, художественной и музыкальной культуры и собственных проектов элитарного школьного образования с углубленной специализацией. Декларативное предпочтение "высокой" культуры и активная демонстрация понимания кодов универсального знания служат укреплению социальных позиций и групповой самооценки.

Особенностью интеграционного поведения русских репатриантов является стремление к сохранению своего "символического" капитала и культурного уровня внутри израильского общества, попытки привить свои умения, нормативы и ценности (в науке, литературе, искусстве, музыке, спорте, образовании и других областях жизни) не как сугубо этнические или субкультурные явления, но скорее как имеющие общенациональное или универсальное значение.
ЛИТЕРАТУРА

Вартбург Михаил (Рафаил Нудельман), (1992). Контакт или конфликт?: Обзор материалов симпозиума, посвященного проблемам русскоязычной литературы в Израиле // "22. Москва-Иерусалим", №82. - С. 188-219.

Зильберг, Н. Русско-еврейская интеллигенция в Израиле: поиски новых моделей интеграции // Миграционные процессы и их влияние на израильское общество, под ред. А. Эпштейна и А. Федорченко (Москва: институт изучения Израиля и Ближнего Востока, 2000). С. 198-227.

Лотман Ю.М. Внутри мыслящих миров. Человек - текст - семиосфера - история. - М.: "Языки русской культуры", 1996.

Уорнер Уильям, (2000). Живые и мертвые: Русский перевод издания W. Lloyd Warner. The Social life of a Modern Community (Yankee City Series). New Haven: Yale Univ. Press, 1941. - Москва, Санкт-Петербург: Университетская книга.


Bourdieu Pierre, (1993). The Field of Cultural Production. - Cambridge: Polity Press.

Bourdieu Pierre, (1984). Distinction: A Social Critique of the Judgement of Taste. - Cambridge, Mass., Harvard.

Cohen Anthony P., (1985). The Symbolic Construction of Community. - London and New York: Ellis Horwood Limited-Tavistock Publications.

Dymerskaia-Tsigelman Ludmilla, (1983). The Ideological Motivation of Soviet Aliya // In Search of Self: The Soviet Jewish Intelligentsia and the Exodus / Ed. by David Prital. Jerusalem: Mount Scopus Publ., The Magnes Press. - Pp. 51-57.

Epstein Alek and Kheimets Nina, (2001). Looking for Pontius Pilate's Footprints Near the Western Wall: Russian Jewish Tourists in Jerusalem // Tourism, Culture and Communication. - Univ. of Melbourne, no. 1 (3). - Pp. 37-56

Goldberg Harvey E., (1977). Culture and Ethnicity in the Study of Israeli Society: (Introduction) // Ethnic Groups, no. 1. - Pp. 163-186.

Goldberg Harvey E., (1978). The Mimuna and the Minority Status of Moroccan Jews // Ethnology, no. 17. - Pp. 75-87.

Goldstein Joseph, (1989). Jerusalem in the Ideology of Russian Zionists // Jerusalem in Zionist Vission and Realization / Lavsky Hagit (Ed.) - The Zalman Shazar Center for Jewish History, The Historical Society of Israel.

Halper Jeff, (1997). Modern Jerusalem: Politics, Planning, People // Critical Essays on Israeli Society, Religion and Government / Kevin Avruch and Walter P. Zenner (Eds.) - SUNY Series in Israeli Studies, vol. IV - State University of New York Press. - Pp. 93-114.

Statistical Yearbook of Jerusalem, 11, 1992 (1994). Jerusalem: The Jerusalem Institute for Israeli Studies.

Statistical Yearbook of Jerusalem, 16, 1998 (1999). Jerusalem.

Statistical Yearbook of Jerusalem, 18, 2000 (2001). Jerusalem.

Siegel Dina, (1998). The Great Immigration: Russian Jews in Israel. - New York, Oxford: Berghahm Books.

Tolts Mark, (1997). The Interrelationship between Emigration and the Socio-Demographic Profile of Russian Jewry // Russian Jews on Three Continents. Migration and Resettlement / Noah Lewin-Epstein, Yaacov Ro'i and Paul Ritterband (Eds.) - London: Frank Cass.

Turner Victor, (1982). From Ritual to Theatre: The Human Seriousness of Play. - New York: PAJ Publications.

Zilberg Narspy, (2001). Why Change Culture?: A Trilemma Confronting Russian Intelligentsia in Israel // Israel as Center Stage: A Setting for Social and Religious Enactments / A. Paul Hare & Gideon M. Kressel (Eds.) - Westport, Connec., London: Bergin & Garvey. - Pp. 88-102.


הלפר ג'ף ואברמוביץ' חנוך, (1984). חגיגות הסהרנה בכורדיסטן ובישראל // יהודי המזרח / עורכים שלומה דשן ומשה שוקר. תל-אביב. עמ' 260-270.

גירץ קליפורד, (1990). פרשנות של תרבויות. ירושלים: כתר.

חושן מאיה וקמחי ישראל, (1998). לעלות ולרדת: השתקעותם של עולים בירושלים. - ירושלים: מכון ירושלים לחקר ישראל.

זילברג נארספי ולשם אלעזר (1999). קהילה מדומה וקהילה במציאות: עיתונות בשפה הרוסית וחידוש חיי קהילה בקרב עולי חבר המדינות בישראל // חברה ורווחה. חוברת מיוחדת: עולי שנות השמונים והתשעים: צרכים,מצוקות ומענים. - כרך 1 (19). עמ' 9-39.

קריקסונוב פטר וזינגר גלי-דנה. סיח משוררים: אנטולוגיה. - 1999.

צ'רניאק אהרון, (2000). ששת הספרים של מיכאל פרחומובסקי // יהודי ברית המועצות במעבר / עורכת דימרסקי-ציגלמן ל. - פרסומים על יהדות ברית המועצות. - ירושלים, כרך 4 (19).



1 Приток иммигрантов из бывшего СССР в Израиле в 1990-е гг. в Иерусалим был значительно слабее по сравнению с притоком в Тель-Авив и Хайфу. В 1991 году соотношение выбравших своим местом жительства эти города составляло соответственно 8%, 10% и 9,5%. Но на протяжении шести последующих лет предпочтение Хайфы и Тель-Авива Иерусалиму становилось все более заметным: к 1997 году в Иерусалиме поселилось лишь 5,6% новых репатриантов в то время как Хайфу выбрали 10,7% , а Тель-Авив - 7.6%.

2 Из землячеств особенно активны Московское, Санкт-Петербургское, Украинское, Прибалтийское, Самарское и Кавказское. Из профессиональных и творческих объединений следует отметить деятельность Иерусалимского отделения ассоциации новых предпринимателей, организацию инженеров и Ассоциацию научных работников, специалистов и изобретателей "Анривис" (занимается реализацией патентов и научных проектов, особенно продуктивно разрабатывает проблемы городской экологии и защиты окружающей среды). Из ассоциаций, лоббирующих социальные вопросы, наиболее активно общество "Любовь к жизни", которое объединяет онкологических больных. Ее члены организовали действенную систему взаимной поддержки. Они также регулярно получают помощь со стороны русскоязычной общины города путем проведения благотворительных концертов, выставок и других общественных акций, участие в которых встречает живой отклик среди уроженцев бывшего Советского Союза, деятелей культуры и русской публики.

3 Евреям, павшим жертвами репрессий советской тоталитарной системы, был воздвигнут памятник иного рода – литературно-исторический. Широкий общественный резонанс получили спонтанно возникшие публикации целых циклов семейных историй и воспоминаний, личных архивов и автобиографий на страницах русскоязычных израильских газет и журналов. Сотни детальнейших аутентичных свидетельств запечатлели социальную и историческую драму русского еврейства советской эпохи - они представляют ценнейший источник для будущих исследователей этой главы еврейской истории. Особенно следует отметить книгу одного из основателей "Еврейского мемориала" профессора медицины Федора Лясса ("Последний политический процесс Сталина, или несостоявшийся геноцид", Иерусалим, Лясс, 1995), мать которого, в послевоенное время главный педиатр Кремля, была репрессирована в связи с "делом врачей".

4 Обзор различных путеводителей , книг и исследования русских иммигрантов о Иерусалиме приводится в статье А. Эпштейн и Н. Хеймец (Epshtein and Kheimets, 2001). Следует также отметить новые книги: путеводитель известного экскурсовода и создателя русского экскурсионного бюро Марины Фельдман-Меагер ("Святая Земля", Иерусалим, 1999); опыты популяризации истории Иерусалима А. Резникова - расшифровка истории названий городских улиц ("Улицы в лицах", Иерусалим, 1999) и рассказы об иерусалимских паломниках ("Иерусалимский след", Иерусалим, 2000); путеводители Владимира Цывкина ("Иерусалим и евреи в древности и ныне. 3000 лет", 2000).







Скачать 398,23 Kb.
оставить комментарий
Дата02.12.2011
Размер398,23 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх