Лирическая комедия в двух актах icon

Лирическая комедия в двух актах


Смотрите также:
Лирическая комедия в 2-х действиях 6, пятница, 18. 00...
А. Н. Островский 8, суббота 18. 00 комедия в двух действиях...
«Забавный случай», К. Гольдони (комедия)...
Трагикомедия в двух актах с эпилогом...
Фантазийная комедия: в трех актах; с одним антрактом; советскими песнями и плакатами в фойе...
«продаю жилье-былье…» Борис Телков Пьеса в двух актах Действующие лица Летчик...
Комедия в 2 действиях, 5 картинах...
Сказка-комедия в двух частях...
«Мильон терзаний» Чацкого...
Развитая и чрезвычайно оригинальная, генетически дохристианская...
Сказка комедия в двух действиях...
«говорящие»



Загрузка...
страницы:   1   2   3
скачать
Руслан Садриев


Свеча в окне

Лирическая комедия в двух актах


Действующие лица:

Марьям, очень высокая, немного нескладная рыжеволосая молодая женщина, светло-голубые глаза, белая кожа, на лице веснушки – 30 лет

Натка, подруга Марьям, небольшого роста, худощавая, постоянно меняет цвет волос и прически, носит вызывающего вида одежду – 30 лет

Геродот – 27 лет

Василий Иванович – 66 лет

Тамара Васильевна – 56 лет

Ашот Георгиевич, муж Тамары Васильевны – 59 лет

Раис Ильгизович – 52 года

Валентина Викторовна – 41 год

Владимир Владимирович, муж Валентины Викторовны – 46 лет

Тетя Венера, соседка Марьям – 57 лет

Серж – 21 год

Молодой человек, он же Искандер – 34 года

Мужчина с корзинкой

Усатый полицейский

Молодой полицейский

Прохожие на улице, молодые люди в баре

Акт I

Действие первое

Сцена первая

Современная квартира, обставленная дорогой мебелью. Открывается дверь и появляется хозяйка.

Марьям. Привет квартира, я пришла. Здравствуй зеркало, здравствуй полочка. (^ Проходит в комнату). Здравствуй кливия моя любимая, здравствуй креслице, здравствуй столик, здравствуй сервантик, и ты телевизор здравствуй.

Возится на кухне. Вечереет. Марьям подходит к окну и зажигает свечу. Стоит у горящей свечи возле окна. Свеча горит в подсвечнике и рядом на подоконнике большое количество огарков. Вдруг замечает в одном из домов такой же маленький огонек в окне. Не уверено мигает ему, прикрывая свет свечи ладонью. В далеком окне также мигают ей в ответ. Марьян взвизгивает:

Марьям. Он мне ответил! Ответил!

^ Снова мигает свечей. Далекая свеча ей отвечает.

Марьям. Получилось! Спасибо тебе, спасибо тебе, спасибо тебе! (Машет рукой). Эй, я тут! Улица Петропавловская, дом семнадцать, квартира сто тридцать один! Как же он меня услышит, если я здесь, а он там. Так, второй подъезд, четвертый этаж. Нет, пятый. Какая же это квартира, какая?

^ Начинает лихорадочно листать лежащий рядом телефонный справочник. Останавливается в сомнение:

Марьям. А что я ему скажу? Дура! Не могла это заранее придумать! (^ Звонит телефон). Кому еще надо звонить в это время? Как не вовремя. Не буду отвечать. (Но звонящий настойчив. Марьям снимает трубку, она раздражена). Да.

^ В трубке раздается мужской голос:

Василий Иванович. Здравствуйте, вы меня не знаете. Может это вам покажется невежливо, может это не мое дело, но вы могли бы сказать, это вы каждый вечер зажигаете в окне свечу?

Пауза.

Марьям. Я.

Василий Иванович. Зачем?

Марьям. Это длинная история.

Василий Иванович. Я, конечно, извиняюсь за свое любопытство, но мне бы хотелось выслушать вашу историю. Я некуда не спешу.

Марьям. Может быть, лучше было бы при встрече. (^ Выпаливает неожиданно для самой себя). Приходите ко мне.

Василий Иванович. Что ж, я могу завтра к вам подойти. В семь часов вас устроит?

Марьям. Очень устроит.

Василий Иванович. Тогда до завтра. До свидания.

^ Мужчина вещает трубку, Марьян же продолжает прижимать ее к уху.

Марьям. До свидания. Я буду ждать. (Медленно, словно в оцепенение кладет трубку телефона, затем внезапно взрывается). Ес! Получилось! (Начинает танцевать с вещами напевая). До завтра, до завтра. У меня получилось, получилось…

Затемнение.


Сцена вторая

Вечер следующего дня. Марьям в красивом платье, на лице макияж, волосы уложены в прическу – как говориться, при параде. В волнение расхаживает по комнате, время от времени бросая беспокойный взгляд на часы. Раздается звонок. Марьям бросается к входной двери. На мгновение останавливается перед зеркалом, бросает на свое отражение оценивающий взгляд, поправляет волосы. Подходит к двери. Прежде чем открыть дверь, делает секундную паузу. С шумом выпускает воздух из легких. Открывает дверь. Смотрит перед собой разочарованным взглядом. Перед ней стоит дедушка небольшого роста. Дед снимает шляпу, церемонно представляется:

Василий Иванович. Василий Иванович Скрыльников. Бывший главный специалист завода имени Серго Орджоникидзе. Сейчас официально пенсионер.

Марьям. Марьм Закировна. То есть просто Марьям. Кассир в банке.

Василий Иванович. Кассир это хорошо. Тоже нужная профессия. (^ Василий Иванович внимательно рассматривает разодетую Марьям, на лице которой явно читается разочарование). Ты, Маша, кажется, кого-то другого ждала?

Марьям. И никого я не ждала. С чего это вы взяли, что я кого-то ждала? Проходите на кухню, Василий Иванович.

На кухне необычная чистота – все блестит. Стол накрыт белоснежной скатертью, на нем красуется румяный пирог, вазочки с печеньем, конфетами, вареньем и так далее – явно все приготовлено к приходу дорого гостя. Марьям усаживает деда за стол. Дед оглядывает кухню одобрительным взглядом:

Василий Иванович. Хорошо у тебя здесь, уютно.

Марьям. Вам чай, кофе?

Василий Иванович. Мне чай. И если можно зеленый.

Марьям. У меня только черный.

Василий Иванович. Что же делать. Тогда с молоком, если можно.

Марьям. Молоко есть. Василий Иванович, вы пирог будете?

Василий Иванович (подозрительно) Пирог? Нет, я пирогов не ем. А мороженное есть?

Марьям. Мороженное? Нет, к сожалению, мороженного, Василий Иванович.

Василий Иванович. Жаль. Маша, я уже несколько дней за твоим окном наблюдаю. Каждый вечер ты выключаешь весь свет и оставляешь зажженной лишь одну свечу. Скажи, а для чего ты это делаешь?

Марьям. Я… Я… Мне так лучше думается при свете свечи.

Василий Иванович. В самую точку! Я тоже люблю порой поразмышлять в полутьме. Так лучше получается сосредоточиться, верно Маша?

Марьям. Я Марьям.

Василий Иванович. А скажи, Мария, а о чем ты в основном думаешь?

Марьям. Меня Марьям зовут.

Василий Иванович. Извини, Марьям. Так о чем ты в основном размышляешь сидя так каждый вечер у свечи?

Марьям. Ну-у, по-разному, когда о чем.

Василий Иванович. И все же, о чем в основном?

Марьям. Ну, так, в основном о жизни.

Василий Иванович. А я о судьбах России размышляю. Скажи, Марьям, ты за реальную демократизацию общества?

Марьям. Ну, не знаю. Наверно. А что?

Василий Иванович. Вот-вот, наверно. Сегодняшняя молодежь в большинстве своем отличается индифферентностью к политической жизни и абстрагированным отношением к своему гражданскому долгу.

Марьям. Ну, ну. В стране эпидемия кариеса – ты готов к построению гражданского общества?

Василий Иванович. Что?

Марьям. Да так – ничего. Это я о своем, о девичьем.

Василий Иванович. Вот скажи, Марьям, ты сама часто на выборы ходишь?

Марьям. У меня дедушка всегда за коммунистов голосует.

Василий Иванович (обижено). Что, раз пенсионер, значит обязательно за коммунистов. Нынешние коммунисты это типичные оппортунисты: не смотря на весь свой громкий ор, и традиционное разрывание тельняшек на груди, они всегда находят общий язык с властью.

Марьям. Да, пропаганда исторического материализма показала свою полную историческую несостоятельность.

Василий Иванович. В самую точку. Я, Марьям, твердо стаю на либеральной платформе и по мере своих сил пытаюсь содействовать реальной демократизации общества. Замечу тебе, Марьям, что в России, лишь тогда начнет что-то меняться к лучшему, когда люди научаться выражать свою реальную гражданскую позицию. Когда итог волеизъявления народа будет отражать подлинные мнения и настроения самих граждан, а не результат хитрых манипуляций политтехнологов и изберкома. Когда наше общество наконец-то избавиться от инфантильности.

Марьям. Это что вы мне о вербальной теории рассказываете? То есть о построение общества в виде вербы?

Пауза.

Василий Иванович. Зря ты так, Марьям. Я тебе об очень серьезных вещах толкую, а ты меня всякими глупыми шутками провоцировать пытаешься.

Марьям. А что вы хотели, пришли ко мне домой и начинаете вести всякую политическую пропаганду. Хуже… хуже всяких сектантов. Мне в первую очередь муж реальный нужен, а не демократизация общества. Вон, мне даже носки купить некому.

Василий Иванович. С вами все понятно, девушка. Разрешите откланяться?

Марьям. Разрешаю.

Василий Иванович. До дверей меня можешь не провожать.

Марьям. Нет уж. Ходят тут всякие, а потом… а потом скрепки пропадают.

Василий Иванович. Скрепки? А ты, Марьям, оригиналка.

Марьям. И не надейтесь.

Василий Иванович. Ну что, прощай, спасибо за чай. Всего тебе хорошего, Марьям. Успехов в поиске мужа.

Марьям. А вам в демократизации общества.

^ Оба улыбаются.

Василий Иванович. Вот тебе, Марьям, на всякий случай моя визитка.

Подает визитку, на которой напечатано: «Василий Иванович Скрыльников. Ремонт стиральных машин и холодильников. Народный мастер».

Марьям. Так вы, оказывается, еще и стиральные машины ремонтируете?

Василий Иванович. Это на сегодняшний день моя вторая профессия. (^ Церемонно откланявшись, уходит).

Марьям. Чудик старый.

Из-за закрытой двери раздается голос деда:

Василий Иванович. Я еще не ушел и все слышу.

Марьям. Ой, извините. (^ Приоткрывает дверь). Василий Иванович, вы еще здесь?

Василий Иванович. Здесь. Лифт никак не доедет.

Марьям. Василий Иванович, вы извините меня. Эта всякая политика… Мне просто как-то это все не интересно. Не мое это, понимаете?

Василий Иванович. Что ж, у каждого свои проблемы.

Марьям. Василий Иванович, а вы что, правда, стиральные машины ремонтируете?

Василий Иванович. Ну да. Кроме построения гражданского общества еще и этим промышляю.

Марьям. А вы можете сказать, в чем дело? У меня стиральная машина, когда работает, такой шум появляется: ш-шь, хр-хр, ш-шь. А раньше его не было.

Василий Иванович. Ладно, посмотрим, что это у тебя за хр-хр, ш-шь. Когда удобней зайти?

Марьям. Да хоть завтра вечером.

Василий Иванович. Машина-то узкая?

Марьям. Узкая.

Василий Иванович. Тогда все понятно. Ладно, жди вечером. В семь нормально?

Марьям. Очень даже нормально.

Василий Иванович. Тогда до вечера.

^ Василий Иванович уходит. Марьям садится возле двери на пол:

Марьям. И как я могла так ошибиться? Ну и что с того, что не тот. Значит, завтра. Или послезавтра. Еще много вечеров. (^ Звонит сотовый телефон. Марьям отвечает на звонок). Да, я уже дома. Ну, приходите. Только предупреждаю, я сегодня ни в какое кино идти не собираюсь.


Сцена третья

Появляется Натка в обтягивающих черных штанах из латекса и черной футболке с черепом. Черные волосы всклочены, на лице броский макияж. Рядом с ней высокий хорошо одетый молодой человек. В руках у него пакет.

Марьям (оглядывая Натку). Боже. Ну, и кто мы сегодня?

Натка. Отвянь. (Геродоту) это моя подруга Марьям (показывает на своего спутника), а вот у этого поца очень оригинальное имя.

^ Молодой человек протягивая руку Марьям:

Геродот. Геродот, можно Гера. Мои родители историками были.

Натка. Правда, прикольно. Обожаю, когда у парней необычные имена. А ты, подруга, чо сама-то при параде, любовника что ли ждешь?

Марьям. А у тебя только одно на уме. (^ Марьям внимательно оглядывает молодого человека). Натка, тебя можно на пару слов?

Отводит подругу в сторону, где они разговаривают шепотом, чтоб не было слышно Геродоту.

Марьям. Ты кого привела! Это же тот, который ко мне в банке приставал – аферюга.

Натка (удивленно). Почему это ты решила, что он аферюга?

Марьям. Он ко мне в банке два раза подходил. Я даже охранника звала. Точно тебе говорю – аферист. Хотел через меня свою аферу прокрутить. А я сейчас большие счета проверяю. Я поняла! Он из мафии!

Натка. Ты уж совсем, подруга. У тебя от этих цифр крыша уже едет.

Марьям (обижено). Да, а тогда зачем он счет открыл, а сам на него только сто рублей положил?

Натка. Пользуешься служебным положением?

Марьям. Я тебе говорю, этот Геродот Римович, открыл в банке счет только для вида, чтоб возможность была на меня выйти.

Натка. Как, как? (^ Хохочет). А тебе не кажется, подруга, что Геродот Римович слишком уж оригинально для афериста?

Марьям (обижено). Тебе смешно. А мне он Георгием назвался, значит и паспорт у него поддельный.

Натка. Но не Геродотом Римовичем ему девушкам представляться. А ты, подруга, не думала, что он просто на тебя глаз положил? И ему от тебя нужно было то, что обычно мужикам от баб нужно бывает.

Марьям. Что, чистые бланки с печатью?

Натка. Ты что, совсем заработалась уже?

Марьям. Ах, это. Думаешь? (^ Польщено улыбается, поправляет прическу, бросает на Геродота незаметный взгляд).

Натка. Пошли уж. Обещаю, ни каким Геродотам Римовичам не дам тебя обижать.

Марьям. А ты, Натка, посмотри, посмотри, как он на тебя пялится. Точно какую-то аферу задумывает.

Натка. Ага, он еще ко мне и в вырез кофточки заглядывал. Афери-ист. Заметила, какая у него попка? Ну, точно – аферист.

Марьям. Да ну тебя, Натка, у тебя только одно на уме.

^ Марьям садится на диван, к ней рядышком на спинку присаживается Натка и делает вид, что что-то ищет. Геродот садится напротив в кресло.

Натка. Ну, так где ты, Марьям, своего любовника прячешь? Колись.

Марьям. Отвяжись.

Геродот. Марьям, мы, кажется, уже виделись раньше?

Марьям. Действительно, вчера в банке.

Натка. Она там финансовым аудитором работает.

Геродот. Звучит как-то угрожающе.

Натка. А ведь верно. Поэтому-то она, Гера, всем кассиром представляется.

Марьям. Так мы тоже все время чужие деньги считаем.

Геродот. Ну, и как, господин аудитор, много у нас воруют?

Марьям. Не переживайте, вам еще хватит. А вы, Гера…

Геродот (перебивает). Марьям, давай на ты.

Марьям. А ты, Гера, всегда с девушками в банке знакомишься?

Натка. Да какая разница. Я ему говорю, давай к моей подруге зайдем. Она как раз рядом живет. Пиво у нее попьем.

Марьям. Предупреждаю, я в кино сегодня не пойду.

Натка. Да никто тебя никуда не гонит. Я же говорю, мы просто решили к тебе в гости зайти.

Марьям. Разве?

Натка. У меня, Гера, Марьям просто как сестра старшая. Все время меня отчитывает.

Марьям. Это кто еще старшая! Мы с ней, Гера, и в школе вместе учились, и в университет вместе поступали.

^ На Натку вдруг нападает приступ кашля она как бы невзначай наклоняется к Марьям, шепчет ей на ухо:

Натка. Предупреждаю, я ему вру, что мне чуть-чуть за двадцать. Не спали, подруга.

Марьям. Ну, в смысле, я ей помогала поступать.

Натка. Она тогда университет заканчивала, а я на подготовительные курсы ходила.

Марьям. Я как раз у них эти курсы и вела. Я у них и в школе математику вела. Нас из университета на стажировку к ним часто посылали.

Натка. Мы с Марьям лучшие подруги, не смотря на такую большую разницу в возрасте.

^ Марьям выглядит весьма недовольной:

Марьям. Да, у меня как раз наша с ней детская фотография есть. Хочешь, Гера, посмотреть, какой Натка в детстве была?

Натка. Так у меня тоже фотографии дома есть. Я тоже показать могу.

Марьям. Ну, зачем домой ходить, можно и у меня посмотреть. (^ Достает с серванта фотографию и протягивает ее Геродоту. Натка смотрит на предательницу убийственным взглядом, затем перехватывает фотографию).

Натка. Садись рядом, Геродот.

Геродот. О, это ты, Натка, я тебя сразу узнал. А это…

Натка (торопливо). Это одна соседская девчонка – Брюнхильда. А вот это тетя Марьям. Правда, она почти совсем не изменилась?

Марьям. Да, племянница. Сейчас пластическая хирургия – просто чудо. Пять подтяжек и тридцатника как не бывало.

Геродот. Да-а.

Натка (передразнивает). Да-а. Давайте лучше пиво пить. (Достает из пакета банки пива).

Марьям. Я только чай, нам пенсионерам пиво пить вредно.

Натка. Да-а.

Марьям. Да-а. Вы пирог будете? С творогом – еще теплый.

Геродот (беря у Натке пиво). Что с пивом его что ли?

Марьям. Нет, я ваше пиво не буду. Я слышала, от него у женщин усы расти начинают.

Натка. Клевета – только пузо. На, держи, тетя Марьям.

^ Натка передает банку пива подруге, дальше молодые люди разговаривают, отхлебывая пиво из банок и заедая его пирогом с тарелки.

Марьям. Удивляюсь я тебе, Натка, каждый раз. У вас что, на работе вообще дресс-кода нет? Тебе же приходится с клиентами работать.

Натка. А им какая разница как я выгляжу? Кому мои волосы или еще что не нравится, пускай себе другого дизайнера ищет. Шеф, правда, периодически возбухает, но мне по барабану. Я закурю?

Марьям. Нет.

Натка. Вечно ты со своими бзиками.

Марьям. Смотри, Натка, видишь в комнате изменения?

Натка. Стены опять хлоркой помыла? (^ Незаметно закуривает).

Марьям. Не смешно. (Показывает на ночник). Ночник новый. Правда, классный?

Натка. Цвет сюда не подходит.

Марьям. А мне нравится.

Геродот. А что, действительно, миленький светильник.

Натка. Миленький. Понимали бы что.

Марьям. Слушай, я же тебе еще не сказала! Светка-маленькая замуж выходит!

Натка. И за кого?

Марьям. За кого. За своего Андрея, конечно, за кого еще.

Натка. С ней же одно время другой ходил. Как его… У него еще двенадцатая красная?

Марьям. Рустем что ли? Да ну. Он мне совсем не нравится. Какой-то маленький и черный как таджик.

Натка. Все равно лучше вариант. Рустик хоть крутиться, бизнесмен.

Марьям (передразнивает). Бузнесмен. Ищет, где бы что цапнуть, кого бы развести – вот и весь его бизнес.

Натка. А, по-твоему, пусть лучше за сто рублей на заводе работает?

Марьям. Ну-у… А может у Светки с Андреем – любовь.

Натка (передразнивает). Любовь. Тоже мне Ромео и Джульетта местного разлива. Сколько раз тебе доказывать, есть кино, и есть проза жизни.

Геродот. А ты что, Натка, не веришь в любовь?

Натка. Я верю в секс и в здоровые отношения между людьми.

Марьям. Она, Гера, у нас реалистка. Никакой тебе романтики. Что-то у меня уже крыша поехала. Вы что за ерш притащили? Ах, ты… Сколько раз тебе, Натка, говорить, чтоб в квартире не курила!

Натка. Да это, Марьям, с подъезда тянет. Твоя соседка, поди, дымит.

Марьям. А почему тогда здесь окурок?

Натка. Сама удивляюсь.

Марьям. А вы… То есть ты, Гера, чем занимаешься?

Геродот. Кручусь, как и все.

Марьям. Тоже бузнесмен что ли? Ты, Гера, куришь? А Натка зато курит, вон пиво пьет, еще и других спаивает. Ты, Гера, не понимаешь, с кем связался. Она, старая развратница, вечно всяких парней ко мне таскает. Слушай, Натка, ты ко мне больше своих любовников не приводи.

Натка. Какие мы сердитые. А Герочка еще и спортом занимается. Пощупай какие у него мышцы. (^ Гладит Геру по плечу, рыгает). Сори. (Декламирует).

Перед вишней в цвету

Померкла в облачной дымке

Пристыженная луна.

Геродот. Ты что, Натка, сама это придумала?

Натка. Нет – Басё.

Марьям. Серьезно, Натка. Я все понимаю, но у меня, к твоему сведению, здесь – не дом свиданий. (^ Икает, хихикает). Я, кажется, уже пьяная. У-у, это все из-за тебя, развратница старая.

Натка. Сама такая. Но ты же никого себе не водишь, а так благодаря мне у тебя хоть мужиками пахнуть будет. (^ Снова рыгает). Вот так примерно. (Геродоту). И как она одна спит в пустой квартире, не представляю. Я бы, Геродот, давно с ума сошла. (Повторяет) Геродот, Геродот – прикольно звучит.

Марьям. Слушайте, а нас от пирога с творогом и пива случайно не пронесет? (Смеется). Вы ешьте, пирог, ешьте, гости дорогие – будете какать часто и обильно. Ты не обращай на нас внимание, Гера.

Натка. Ну чо, Марьям? Завтра в клуб, как и договорились? Наконец-то тебя из твоей ракушки вытащу. И Геродота Римовича с собой захватим.

Марьям. Э-э…

Натка. Что опять?

Марьям. Я совсем забыла. Ко мне вечером мастер должен прейти стиральную машину чинить.

Натка. Вот, блин… Поссоримся, подруга.

Марьям. Но что я могу поделать…

Натка (сердито обрывает). Проехали.

Марьям. Ты на меня обиделась, да?

Натка. Не важно.

Марьям. Ты прости меня, Натка, просто так получилось. Желаю вам хорошо повеселиться.

Натка. А я тебе – хорошо стиральную машину починить. Знаешь, что я тебе, подруга, скажу. Ты закомплексованная и скучная.

Марьям. Я… я не закомплексованная! И со мной всем интересно!

Натка. Ага, и кошечкам, и собачкам, и птичкам.

Марьям. А черный цвет тебя старит. А твой пирсинг в пупке вообще выглядит дурацко.

Натка. Так что, я по-твоему, старая!

Марьям (мстительно). И толстая.

Натка. Я толстая! Все, забудь, что у тебя такая подруга есть. И не звони мне больше никогда в жизни. Пошли, Геродот. (^ Решительным шагом идет к входной двери). Стой. (Возвращается к зеркалу. На несколько секунд останавливается перед ним. Чмокает губами, словно целует свое отражение). Красавица. (Идет к выходу, с грохотом закрывает за собой дверь. Через несколько секунд раздается звонок. В дверях стоит Натка). Сумочку забыла. (Гордо проходит в комнату за сумкой. Глядя в сторону, протягивает руку Марьям). Деньги на такси дай.

Марьям (доставая из кошелька купюру и передавая ее Натке). Завтра на обед в кафешку?

Натка. Чтоб не опаздывала. Чмоки-чмоки.

^ Уходит. Затемнение.


Сцена четвертая

Следующий день. Кухня Марьям. За столом сидит Василий Иванович и, не спеша, ест ложкой мороженое из чашки. Рядом стоит Марьям с кошельком в руках и возмущается:

Марьям. Ну почему вы не хотите, взять с меня денег?

Василий Иванович. Ты мне, Марьям, за новый ремень заплатила? Заплатила. Так что успокойся.

Марьям. Так вы еще и на кухне мне кран починили.

Василий Иванович. Прокладки заменить – минутное дело. Да не обижайся ты, Марьям, не возьму я с тебя больше денег. Потом, когда сможешь, чего-нибудь хорошее сделаешь. Не мне, так другому человеку. Считай, что это принцип народных мастеров.

Марьям. Какой еще принцип? Работать бесплатно?

Василий Иванович. Нет, ошибаешься, Марьям. Принцип у них такой: помогать другим, ничего не требуя взамен, потому что можешь помочь. Сегодня я тебе, Марьям, помог, завтра ты мне чем-нибудь поможешь.

Марьям. И что, срабатывает этот ваш принцип?

Василий Иванович. Практически всегда. Я уже знаешь, скольким так помог – кому стиральную машину починил, кому холодильник, кому проводку провел, кому еще чего-нибудь доброго сделал. И всегда люди в ответ на мой поступок, тоже творили добро.

Марьям. Так уж всегда?

Василий Иванович. Всегда. В большинстве своем, Марьям, люди хорошие, это обстоятельства плохие.

Марьям. У вас, прям, какая-то идиллия получатся: все люди должны помогать друг другу, все люди братья.

Василий Иванович. А разве не так? Главное – просто не быть равнодушным. Хочешь, я расскажу тебе, с чего все началось? Когда пять лет назад у меня умерла жена, мне в первое время было очень тяжело без нее. Но мою Людмилу в доме хорошо знали и любили, и все пытались мне помочь. Не знаю, что бы со мной было, если ни друзья, соседи. А потом, я подумал, что это ты, Василий, руки, ноги у тебя в порядке, и голова еще хорошо работает, отплати и ты добром людям. Так и стал я народным мастером.

Марьям. Ну а строительством гражданского общества вы как решили заняться? Тоже из добрых побуждений?

Василий Иванович. Ну, это отдельная история. Дочка вдруг совсем чужая стала. Сорок четыре года, а весит вдвое больше меня и муж ей под стать – такой же бирюк. Одна радость – внук. Но он уже совсем взрослый, ему со мной, стариком, неинтересно. Без Людмилы я совсем один остался. В такой ситуации, Марьям, знаешь, что человеку требуется? Нужно обязательно какое-нибудь себе применение придумать.

Марьям. Что-то вроде построения гражданского общества?

Василий Иванович. Или ремонта стиральных машин.

Марьям. Я вас очень понимаю, Василий Иванович. Я порой ночью проснусь, а вокруг – пустота. Жутко. Я иногда так уснуть и не могу – все плачу, плачу…

Василий Иванович. Страшной одной?

Марьям. Страшно.

Василий Иванович. Так что же ты, Марьям, за муж-то не выходишь?

Марьям (пожимая плечами). Не получается.

Василий Иванович. М-да. Куда это парни смотрят, непонятно. Как же тебе здесь помочь можно?

Марьям. Да что вы меня все жалеете! У меня все отлично, просто лучше не может быть. Своя квартира, машина, на работе меня ценят. Давайте, Василий Иванович, я вам лучше еще мороженое достану. У меня шоколадное и пломбир есть. Я не знала, какое вы больше любите, и на всякий случай несколько сортов купила.

Василий Иванович. В следующий раз, дочка. А на будущее знай, я люблю любое мороженное. Что ж, Марьям, если действительно меня отблагодарить хочешь, приходи на митинг 20-го в 9-00 на площадь перед мэрией.

Марьям. Ох, и хитрый же вы, Василий Иванович.

Василий Иванович. Ну а куда деваться. В наше время по-другому и нельзя.

^ Раздается звонок в дверь. Марьям впускает соседку тетю Венеру.

Тетя Венера. Марьям, я слышала, к тебе мастер заходил? Ой, вы еще тут.

Марьям. Знакомьтесь, тетя Венера. Василий Иванович Скрыльников. Народный мастер. Ремонт стиральных машин и холодильников, демократизация общества.

Тетя Венера. Чьего общества? А-а, это вы так шутите.

Марьям. Какие здесь могут быть шутки. У Василия Ивановича все очень серьезно.

Тетя Венера. Ой, так официально, а я в домашнем халате. Василий Иванович, а вы только стиральные машины ремонтируете? Вы не смогли бы у моего шифоньера дверцы подтянуть? А то я и так пыталась, и так, а они все равно плохо закрываются.

Василий Иванович. Завтра я ваш шифоньер посмотрю. С утра приду и посмотрю. А сегодня у меня рабочий день закончился.

Тетя Венера. Конечно, конечно. Завтра, так завтра. Так даже лучше будет. Я вас своим фирменным пирогом угощу.

Марьям. А Василий Иванович пирогов не ест.

Тетя Венера. Опять шутите. Как же мужчина и домашних пирогов не любит.

Василий Иванович. Марьям права – пирогов я не ем. И все же, Марьям, ты так мне и не дала ответа. Согласна, придешь?

Марьям. Ладно, уговорили – приду.

Василий Иванович. Тогда всего вам хорошего. До скорой встречи.

^ Василий Иванович уходит.

Тетя Венера. А куда это он тебя, Марьям, приглашает?

Марьям. На митинг оппозиции.

Тетя Венера. Ну, это нам неинтересно. Симпатичный дедушка.

^ Уходит, напевая «Миллион алых роз». Марьям зажигает свечу в окне. Садится у подоконника.

Марьям. А мне ведь, свечечка, скоро день рождение – тридцать лет. Какой ужас! (Декламирует):

Два человека живут в большом городе. По утрам спешат на работу, стоят в толпе на остановках, говорят о погоде с незнакомцем – вокруг них лишь стертые лица. Но приходит ночь, и они думают друг о друге. Услышь меня, с кем я дышу в одно дыханье. Взгляни на меня, наши сердца бьются в одном ритме. Коснись меня, мы верим в одно и то же. Знаем лишь ты и я, что созданы мы друг для друга. Но когда перевернет страницу очередное утро, снова бегут по кругу те, кто мечтал о чуде. Они сталкиваются друг с другом в лифте, на улице и в офисах. Но не знает ни он, ни она, что это они друг другу снились. И спешат они дальше, растворяясь среди прохожих с одинаковыми стертыми лицами.

Нет, пусть лучше все на свете забудут о моем дне рожденье. Как будто и его нет совсем.

Затемнение.


Действие второе

Сцена пятая

Утро девятнадцатого – день митинга, после митинга прошло два-три часа. Марьям идет по городу. Несмотря на выходной день, прохожих на улице немного. Марьям никуда не спешит, на ходу разглядывает витрины магазинов. В руках у Марьям фирменный бумажный пакет. Она уже успела зайти в несколько магазинов. Марьям садится на скамейку, начинает рассматривать свои покупки. Достает длинную коробку, вытаскивает из коробки красные кожаные перчатки. Надевает их, разглядывает свои руки в перчатках. Достает цилиндрик туши для ресниц, вертит его в руках. Затем пытается зажать продолговатый цилиндр между носом и верней губой, чтоб получилось что-то наподобие усов. Тушь падает, и скрывается где-то внутри бумажного пакета. Марьям вынимает из пакета книгу. Пролистывает несколько страниц, пытается читать. Но для чтения у нее нет настроения. Кладет раскрытую книгу себе на голову, так что получилось что-то наподобие крыши домика и, опершись локтем в колено и подперев ладонью подбородок, так и сидит некоторое время, думая о чем-то своем. Снимает с головы книгу и кладет ее обратно в пакет. Вытаскивает из кармана сотовый телефон. Набирает номер, говорит в трубку:

Марьям. Натка, прочти, пожалуйста, хокку.

Натка. Ну, слушай. (Декламирует).

Тучи набухли дождем

Только над гребнем предгорья.

Фудзи – белеет в снегу.

Марьям. Красиво. Ты что делаешь?

Натка. Убираюсь, пока родители с дачи не вернулись.

Марьям. Давно квартиру бы сняла.

Натка. Я же твои бзики уважаю, вот и ты мои не трогай. Ну, а у тебя что нового? Как митинг прошел?

Марьям. Нормально – разогнали. А я себе перчатки купила, красные. Вот сейчас сижу на них любуюсь.

Натка. Молодец. И как ощущения?

Марьям. Пока никак. Знаешь, а я себе еще пеньюарчик купила – розовый такой, полупрозрачный.

Натка. Зачем? Его же только мужики своим любовницам покупают, да в публичных домах проститутки носят.

Марьям. Не знаю. Может быть я тоже проститутка?

Натка. Да уж. Знаешь что, Марьям, давай вечером на одну тусу пойдем. Подваливай-ка ты туда к семи. Записывай адрес…

Марьям. Нет. Я не хочу на тусу.

Натка. А чего ты хочешь?

Марьям. Не знаю. А давай, Натка, мороженное поедим.

Натка. Так ведь холодно же сегодня.

Марьям. Ну и что. Ты в парк приходи. Будем с тобой по дорожкам гулять и мороженное есть. Придешь?

Натка. Приду. Куда я денусь. Жди меня у беседки, или лучше где-нибудь возле знака «Береги природу», как освобожусь, прискачу.

Марьям. Подожди. Еще прочти что-нибудь.

Натка (декламирует).

Туман и осенний дождь.

Но пусть невидима Фудзи.

Как радует сердце она!

Марьям. Спасибо, подруга, ты лучше всех. (^ Отключает телефон).

Марьям достает из своего пакета пеньюар в упаковке, рассматривает его, затем разворачивает и аккуратно надевает пеньюар на куст у скамейки. Уходит. Прохожие останавливаются и с удивлением разглядывают куст у скамейки, на который надет новенький полупрозрачный розовый пеньюар. Затемнение.


Действие третье

Сцена шестая

Прошло еще какое-то время. Парк. По аллеи прогуливаются Марьям и Натка. У Марьям в одной руке уже знакомый пакет с покупками, в другой мороженое. Натке во время прогулки приходиться опираться на руку подруги, так как она одета совсем неподходяще для выхода на природу. На ней туфли на огромных каблуках, которые все время вязнут в песке дорожки, длинный плащ почти до пят. Бледное лицо, на губах темная помада, глаза густо накрашены. Натка вручает подруге небольшую коробочку с духами.

Натка. На, держи. Мой подарок тебе.

Марьям. Да ну, не стоило. Я решила день рождение отменить. Пусть навсегда мне останется двадцать девять. (Восхищенно). Так это же те самые, о которых я мечтала!

Натка. Ну да. Сама себе ты бы в жизни их не купила.

Марьям. Так они же стоят…

Натка. Не парься. Забудь.

^ Марьям обнимает подругу:

Марьям. Спасибо. (Разворачивает флакончик и нюхает его). Класс. Тебя подушить? (Осторожно касается пальцем, смоченным духами, шеи подруги).

Натка. Ну, все, теперь держитесь мужики. Пленных не берем.

^ Подруги смеются.

Натка. А знаешь, Марьям, самое смешное, что с этим Геродотом Римовичем ты почти права оказалась. Только он не аферист, а что-то типа альфонсика. Прицепиться к юбке какой-нибудь дамочки побогаче и живет пока кормят, одевают и деньги на пиво-сигареты дают. А если его дамочка денег начнет жалеть или на себе решит женить – фить, он уже у другой.

Марьям. Ну а ко мне что тогда, Натка, твой Геродот приставал?

Натка. Так ведь ты же его тип – достаточно обеспеченная, одинокая.

Марьям. Что, Натка, по мне сразу так заметно, что я одинока?

Натка. Ну-у…

Марьям. Знаешь, а я иногда вместе со своим бельем мужские носки или трусы покупаю, чтоб другие не думали, что я одна.

Натка. Представляешь, Марьям, у этого Геродота высшее образование есть. Мог бы, наверное, нормальную работу найти. Но живет везде на птичьих правах, никаких тебе обязательств. Прикольно. Эй, ты чего, подруга? Замерзла, что ли? Ты так с утра и бродишь? Подожди, а ты хоть ела сегодня?

Марьям. Вот – мороженное.

Натка. Как у вас все запушено. Да, подруга, нормально ты свою днюху отмечаешь.

Марьям. Мое день рожденье, как хочу, так и отмечаю.

Натка. Слушай, подруга, колись, что за поц, с которым я тебя в пятницу у кафе видела? Типичный яппи.

Марьям. Просто коллега по работе.

Натка. Прям так и коллега. Я же видела, как он тебе ручку на талию клал.

Марьям. К сожалению яппи нужен только секс по быстренькому, а не серьезные отношения. Знаешь, Натка, что я думаю: у каждого человека есть свои волны, только у разных людей они разные. И когда волны не совпадают, это даже физически чувствуешь. И наоборот, ты сразу понимаешь, что вы созданы друг для друга. Потому что он думает также как и ты, потому что он мечтает о том же, что и ты.

Натка. Все свечки по вечерам жжешь?

Марьям. Жгу.

Натка. Ну, раз ты против яппи, давай я тебя с одним мужиком с работы познакомлю. Разведенный, хорошо зарабатывает. Без вэпэ. А может, тебе несколько адресов из сети дать, а, Марьям?

Марьям. Не, не надо.

Натка. Ты замуж, подруга, хочешь?

Марьям. Хочу.

Натка. Тогда не фиг сказочных принцев себе в мечтах рисовать. Так ведут себя, когда семнадцать, ну двадцать, пусть двадцать пять. Хотя это уже край. Но уж никак ни в нашем возрасте.

Марьям. По мне лучше всю жизнь одной прожить, чем ни с тем человеком.

Натка. Вот дура-то. Ну… Дура одним словом. Пойми, женщине одной никак нельзя. Это миллион раз доказано. Ну не предназначено нам природой одним жить, не предназначено. Не нормально это, понимаешь? Это мужики еще как-то могут, хотя у них тоже бывает крышу сносит. А мы не можем. Нельзя нам одним, ну ни как нельзя.

Марьям. А я и не собираюсь. Только я хочу прожить с тем самым, единственным.

Натка. И сколько этого самого единственного еще ждать собираешься?

Марьям. Столько, сколько понадобиться.

Натка. Выбрось из головы эти свои идиотские иллюзии. Даже если действительно ты с ним встретилась, он давно уже тебя не помнит. И это не сказка.

^ Марьям плачет.

Марьям. Нет! Не может быть! Он тоже каждый вечер один стоит у окна и думает обо мне. Пусть это по-твоему глупость, пусть иллюзии. Но я в это верю. Да если мы найдет друг друга, это будет настоящее чудо. Но ведь чудеса тоже на свете случаются! И это произойдет. Надо только все время верить.

^ К ним подходит седой мужчина в поношенном спортивном костюме, с характерными чертами представителя Средней Азии. В руках у него корзинка.

Мужчина с корзинкой. Девушки, у вас какое-то горе?

^ Натка, зло оглядывая мужчину:

Натка. Иди, иди, вали, куда шел. (Передразнивает). Дэвушки.

Мужчина с корзинкой. Зачем так грубо? Я же вижу, что человеку грустно. А когда один человек видит, что другому грустно он должен подойти к нему и постараться сделать его горе хоть немножко меньше. Потому, что когда уже ему будет грустно, другой человек подойдет и скажет, эй, дорогой, не переживай, не так уж у тебя все плохо. (Достает из корзинки ананас и протягивает его Марьям). На, скушай ананас, он сладкий. Больше у меня нету, чем тебя порадовать. Возьми, пожалуйста, от всего сердца предлагаю.

Уходит, напевая: «Я встретил девушку - полумесяцем бровь, на щечке родинка, а в глазах любовь…». Подруги какое-то время стоят, застыв от изумления, затем дружно смеются.

Натка. Надо же. Теперь тебе, Марьям, уже и ананасы дарят? Интересно, откуда он здесь у него? Он что, их на елках собирает?

^ Марьям нюхает ананас:

Марьям. Вкусно пахнет. И, правда, полегчало.

Натка. Ты, подруга, прости, что я обидела тебя. (Обнимает Марьям). Что идем обратно, на щечке родинка?

Марьям. Ананас, лучшие в мире духи – настоящее день рождение, с настоящими подарками.

Натка (изображает ослика). И-а.

Подруги дружно смеются. У Марьям звонит телефон, отвечает на звонок:

Марьям. Да, Василий Иванович.

^ В телефоне звучит голос Василия Ивановича:

Василий Иванович. За мной, похоже, слежка. Тебе, Марьям, придется снова мне помочь.

Марьям (растеряно). Как я могу вам помочь, я же в этих делах совсем не понимаю?

Василий Иванович. Это не важно, главное чтоб человек надежный был. Мне лишь бы до квартиры незамеченным пробраться. Жду тебя во дворе дома номер цена на эклеры в кафе минус семнадцать, ориентир – кинотеатр «Родина». (Бросает трубку).

^ Натка, которая до этого внимательно слушала разговор Марьм, хочет:

Натка. Ну, ты теперь настоящая подпольщица. И какой у тебя позывной? Маша огонек? Нет – красный бухгалтер.

Марьям. Тебе смешно, а мне не до шуток. И зачем я только на этот митинг пойти согласилась. Мне же все эти оппозиции, вся эта политика – по барабану.

Натка. Пошли, надо спасать дедушку. Вырвем его из цепких рук спецслужб.

Марьям. Ой, мамочки. Ты что серьезно, Натка?

Натка. А как же. Идем, подруга, я дам тебе парабеллум.

^ Уходят. Затемнение.


Действие четвертое

Сцена седьмая

Квартира Марьям. Натка, Марьям и Василий Иванович входят в квартиру.

Марьям. Вот дура-то, дура. И как меня угораздила на такую глупость повестись. Почему, вы не захотели, чтоб я вас до самого дома довезла? Я и подумать не могла, что незаметно пройти – это значит, два часа по вонючим канализациям шастать. А когда вам в булочную за хлебом надо, вы что, как Бэтман какой-то по крышам скачете? Все. Верблюды идут на восток. Отзыв – какашки смыло к морю. А ты чего, Натка, смеешься? В следующий раз, Василий Иванович, без меня играйте в свои казаки-разбойники.

^ Марьям кто-то присылает СМС на телефон. Она читает сообщение.

Натка. А мне понравилось. Теперь я постигла суть подпольной работы.

Василий Иванович. Знайте, девочки, когда говорят, что политика грязное дело, совсем не врут. Кстати, Марьям, я хотел тебя предупредить, не связывайся с этим Павлом, он не наш. Тебе не такой нужен.

Натка. Вау. И что это за Павел, Марьям?

Марьям. Ну, вас с вашей конспирацией и с вашим подпольем. Вы на кухню что ли проходите. (^ Все вместе идут на кухню). А мне, Натка, сестра с мужем СМС с поздравлениями из Чехии прислали.

Василий Иванович. И с чем это, Марьям, тебя сестра поздравляет?

Марьям. Да, неважно. Давайте, Василий Иванович, свой пиджак. Давайте, давайте. Если сейчас не зашить, потом рукав совсем разорвется.

^ Марьям забирает у Василия Ивановича пиджак.

Василий Иванович. За гвоздь зацепился, когда уходил огородами.

Натка хмыкает:

Натка. Да, вы, Василий Иванович, еще тот оригинал.

Марьям. Вы ананас порежьте. Я пока нитки с иголкой принесу.

^ Марьям уходит.

Натка. Так, значит, вы, Василий Иванович, гражданское общество строите?

Василий Иванович. Еще холодильники и стиральные машины ремонтирую.

Натка. Я от Марьям такого не ожидала. И как вам удалось ее уговорить, на такие неординарные поступки с ее стороны?

Василий Иванович. А мне, напротив, Марьям показалась девушкой любящей риск и приключения.

Натка. Да что вы. Это от меня можно ждать всего чего угодно. А она просто мисс аккуратность. Никогда ничего лишнего. Бухгалтер, одним словом.

Василий Иванович. Давай я ананас порежу. Да, занятная история у вас приключилась. Так, мне нужен нож и тарелка.

Натка. Подождите, я вначале его помою. Василий Иванович, а что это за Павел, про которого вы говорили?

Василий Иванович. Да так. Один любитель темных очков. Папа у него майор милиции, вот и считает, что ему сам черт не брат. На самом деле, Наталья, этот Павел просто шкодливый ребенок. Не стоит упоминания.

Натка. Да. Что-то везет Марьям на такие личности. Вот, Василий Иванович, вам фрукт, вот нож, сейчас тарелку достану. А вы знаете, Василий Иванович, что сегодня у Марьям день рождение. Только тс-с, это секрет.

Василий Иванович. Что это еще за секретное день рождение? А еще меня конспиратором называли.

^ Заходит Марьям.

Марьям. Мне родители позвонили. Я сейчас к ним должна ехать, они меня ждут.

Василий Иванович. Что-то случилось, Марьям?

Марьям. Нет, просто сегодня… Я еще должна отцу лекарство привезти. Давно обещала. Натка, ты за Василием Ивановичем поухаживаешь? (Передает ей пиджак, нитки с иголкой и ножницы). Пиджак ему зашьешь, ладно? У тебя же ключи с собой? Будете уходить, все выключи. Да, и пару кусочков ананаса мне оставить не забудьте.

Натка. Будет сделано, товарищ начальник. Чмоки-чмоки. Родителям привет.

Марьям. Ну, я побежала. Пока, пока. Позвони, Натка. Всего хорошего, Василий Иванович. Спасибо вам за приключение.

Уходит.





оставить комментарий
страница1/3
Дата30.11.2011
Размер0,76 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх