I. Феномен неосознанного негативного выбора 26 Негативный выбор при решении мнемических задач icon

I. Феномен неосознанного негативного выбора 26 Негативный выбор при решении мнемических задач


Смотрите также:
Развитие космической информатики...
Оценка эколого-экономических последствий ликвидации угольных шахт...
Феномен выбора...
Программа элективного курса по математике «Метод математической индукции при решении задач» 10...
Курс Четверг 30 10. 05 (выбор из трех курсов) Блок опд: 72 часа (из них -36 аудиторные)...
Пояснительная записка Цели курса: создание ориентационной и мотивационной основ для...
Применение элементов адаптивной технологии при решении задач математического образования...
«Деменёвская средняя общеобразовательная школа»...
Название работы...
«Применение информационных технологий при решении задач высшей алгебры»...
Положение о городской акции «Мой выбор здоровье!» (приложение 1)...
Феномен подсказки в решении задач: когнитивный и эмоциональный аспекты 19. 00...



страницы: 1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   20
вернуться в начало
214

рукцИИ, которые принципиально не могут быть выполнены. На­пример: «не читайте текст этой фразы». Действительно, если вы прочли этот текст — а это необходимое условие, чтобы выпол­нить содержащуюся в тексте инструкцию, — то вы, тем самым, уже эту инструкцию не выполнили. Аналогом такого типа логи­ческих трюков является известный со времен античности пара­докс лжеца: когда я говорю фразу «я лгу», то я лгу только в том случае, если я говорю правду, если же я не лгу, то высказанная мной фраза — ложь, а следовательно, я лгу и т. д. (Ср.: Апостол Павел цитирует в своем Посланник Титу некоего критского сти­хотворца, утверждавшего, что «критяне всегда лжецы». Если рас­сматривать эту цитату строго формально, то перед нами еще один вариант парадокса лжеца.1)

Построим теперь логически парадоксальную инструкцию, ис­пользуя как раз проверяемое предположение, что, выполняя лю­бую инструкцию, испытуемый с необходимостью проверяет пра­вильность выполнения, т. е., что он обязательно сличает соответ­ствующее инструкции базовое значение с тем актуальным значе­нием, на которое в процессе выполнения инструкции обращено его внимание. Достаточно, чтобы инструкция запрещала обра­щать на что-нибудь внимание (хоть даже на то, на что испытуе­мый, возможно, и не собирался обращать внимания), как эта инструкция становится невыполнимой. Пример: уже Ходже Нас-реддину было известно, что задача «не думать об обезьяне» с не­избежностью заставляет человека регулярно возвращаться к обезьяне в своих мыслях.

Действительно, то, о чем человек думает, есть актуальное зна­
чение. Вообще не думать или думать ни о чем человек в нормаль­
ном состоянии не может. Пусть теперь инструкция заставляет
его «не думать о некоем X», причем само X есть какое-либо хоро­
шо известное испытуемому значение. Как только испытуемый по­
пробует проверить, правильно ли он выполняет дайною инструк­
цию, он с неизбежностью должен будет подумать о том, о чем ду­
мать ему запрещено инструкцией. И следовательно, нарушит ин­
струкцию, i

Можно использовать и более сложный вариант парадоксаль^ ной инструкции: «думайте об X, но ни в коем случае не думайте об У». Если наше предположение верно, то, пребывая в размыш­лениях об X, испытуемый обязан периодически проверять: а не думаю ли я об У? И тут же — при всем своем искреннем стара­нии не думать об У — именно о нем и начинает думать.

Теперь можно в реальном эксперименте показать трудности

Пример заимствован из: Клини С. К. Введение в метаматематику. М., 1957. Действительно, если все критяне лжецы, то и наш стихотворец тоже лжец, следовательно, его утверждение, что все критяне лжецы — ложно.,, и т. п.

215

которые возникают у испытуемых при выполнении таких парадок­сальных инструкций. Если это удастся, то можно считать, что получено подтверждение исходной гипотезы о том, что соответст­вующий стимулу эталон необходимо, т. е. даже вопреки созна­тельным усилиям испытуемого, соотносится (сличается) с базо­выми значениями. По счастью, однако, не надо придумывать изощренные методики соответствующего экспериментального ис­следования. Эти методики давно существуют. И трудности выпол­нения подобных заданий хорошо известны. Речь идет о феноме­нах интерференции.

Практически во всех случаях, когда регистрируются явления интерференции, испытуемому дается основное задание, в котором указывается, что он должен делать, но к нему добавляется спе­цифическое дополнительное задание, в самом себе содержащее единственное требование — нечто игнорировать.1 Так возникают инструкции типа: не читая слов, назовите цвета чернил, ко­торыми эти слова написаны (при изучении слово-цветовой ин­терференции в феномене Струпа), не обращая внимания на высоту прямоугольников, классифицируйте их по ширине (при изучении ортогональной интерференции) и т. д. Даже если тре­бование игнорирования в явном виде не содержится в инструк­ции, сами испытуемые осознают необходимость что-либо игнори­ровать при выполнении основного задания. При изучении ретро­активной интерференции задача вспомнить набор ассоциаций, предшествующий только что изученному, подразумевает необхо­димость не вспоминать сам этот только что изученный набор. Если испытуемый должен что-то рассказывать или читать, а акус­тическая обратная связь от звуков собственной речи подается ему на уши с задержкой (эффект Ли), то испытуемый без всякой инструкции сам предпримет усилия не слушать эти мепХающие ему звуки.

Элегантность классических интерференционных феноменов, их неожиданность как раз и заключается в том, что в большинстве случаев невыполняемое дополнительное задание сильно мешает выполнению основного. Да и для самих испытуемых интерферен­ционные эффекты часто именно тем и интересны, что они возни­кают, несмотря на все их волевые попытки избежать влияния игнорируемого задания. Впрочем, такая интерпретация феноме­нов интерференции слишком явно противостоит общепринятым подходам, чтобы принять ее без доказательств.

С общепринятым подходом, правда, есть одна трудность. Ни один интерференционный феномен не имеет единообразного, удов-

1 См. Аллахвердов В. М. О природе интерференционных феноменов. // Теоретические и экспериментальные проблемы психологии в современных ус­ловиях. Тезисы докладов к VII съезду Общества психологов СССР. М., 1989, с. 151.

216

Лётворительно соотносимого с экспериментальными данными объ­яснения. Нигде даже не обсуждается, роднит ли что-нибудь, кро­ме названия, разные интерференционные явления. Поэтому, естественно, что не известен признак, позволяющий более-менее однозначно относить то или иное явление к интерференционным. Это тем поразительнее, что сам термин «интерференция» упот­ребляется во всех школах психологии для описания практически всех областей психической реальности. Уже на рубеже XX в. ин­терференционные явления регистрировались при взаимодействии мнемических процессов (Г. Е. Мюллер), при взаимодействии соз­нательных и неосознаваемых процессов (3. Фрейд). А к настоя­щему времени психологическая литература прямо-таки насыщена словосочетаниями типа «интерференция рефлексов», «интерферен­ция навыков», «перцептивная интерференция», «интерференция ролей», «языковая интерференция», «интерференция культур» и т. д.

Казалось бы, явления интерференции, проникающие во все области психологии, признанные всеми — в том числе и самыми несовместимыми — концепциями и школами, должны были бы привлечь особое внимание психологов. Однако этого не произо­шло. Скорее наоборот, в силу своей общепризнанности интерфе­ренция воспринимается как некий технический термин, описываю­щий нечто очевидное, тривиальное. Интерференция не столько объясняется, сколько используется для объяснения. Мол, два взаимодействующих процесса накладываются друг на друга, и возникает интерференция, т. е. взаимное угашение и торможение процессов.1 Но какие процессы накладываются друг на друга? Зачем? На эти вопросы нет ответов.

Чаще всего об интерференции говорят, когда изучают взаимо­влияние выполнения двух или большего числа заданий, предъяв­ляемых испытуемым совместно — последовательно вди^дновре-менно. Однако издревле известно и без всяких экспериментов оче­видно, что решать сразу две задачи труднее, чем одну. Хотя объ­яснение трудностей такой совмещенной деятельности еще далеко от совершенства, но отнюдь не очевидно, что для него требуется представление о каком-то особом процессе психической интерфе­ренции.2

Тем не менее, несмотря на всю путаницу во взглядах на ин­терференцию, во всех трактовках есть нечто стандартное. Так или иначе предполагается, что есть какие-то извне заданные ограни-

1 См. Психологический словарь, М., 1983; Worterbuch der Psychologie.
Leipzig, 1976,

2 Термин «психическая интеференция» (предложен автору Крыловым А. А.)
противопоставляется здесь физическому пониманию интерференции, которое ак­
тивно использовалось в предшествующем разделе,


217

чения, которые й порождают интерференционные эффекты. Все описания интерференции чаще всего выглядят так, как будто не­сколько информационных потоков конкурируют друг с другом за захват ограниченного пространства или ограниченных ресурсов.

Пусть, например, рассуждают П. Линдсей и Д. Норман, неко­торый блок в структуре переработки информации способен вмес­тить в себя только некоторое фиксированное число единиц инфор­мации. Поступление новой единицы вытесняет предшествующую из данного блока. Вот, мол, это и есть интерференция. Хотя сами авторы считают эту модель «слишком простой, чтобы дать четкое представление о процессе»1, но именно она лежит в основе мно­гих интерпретаций. Беда этой модели не в том, что она чересчур проста. Ее можно усложнить, правда, тогда мы скорее всего встретимся с серьезными теоретическими трудностями, наподобие тех, которые мы обсуждали в первой главе, рассматривая процесс вытеснения по Фрейду. Беда этой модели в другом — она не име­ет никакого отношения к явлениям интерференции. Примитивной реализацией этой модели является устройство стековой памяти в калькуляторе. Но вряд ли хоть один интерференционный эффект удастся продемонстрировать с помощью этого устройства.

Модель, конечно, можно изменить хотя бы для того, чтобы объяснить вариативность интерференционного вытеснения: почему оно в одних случаях происходит, а в других — нет. Тогда появля­ется гипотеза ослабления: новая единица не сразу вытесняет ста­рую, а лишь ослабляет ее. В итоге уменьшается вероятность использования «ослабленной» в результате интерференции едини­цы информации в дальнейшей переработке.2 Но зачем это нужно? Что это за процесс такой, который ничего, кроме ухудшения ре­зультатов психической деятельности, не дает? По существу эта гипотеза предложена специально для объяснения явлений интер­ференции и только этими явлениями и подтверждается. Гипотеза, которая изначально предполагает то, что хочет объяснить, с ме­тодологической точки зрения (см. гл. 2) сомнительна.

Вариантов различных моделей для объяснения конкретных фе­номенов интерференции достаточно много. Но я не знаком ни с одной, в которой бы не предполагалось, в конце концов, что все дело в не очень понятно откуда взятых ограничениях. А значит, механизмы возникновения интерференции, как правило, не имеют никакого иного значения, кроме умышленного введения помехи. Поскольку такие объяснения не вызывают доверия, я считаю воз­можным предложить иной взгляд на природу психической интер­ференции. С обычным подходом его объединяет только признание

1 Линдсей П., Норман Д. Процесс переработки информации человеком.
М, 1974, с, 326,

2 Клацки Р, Память человека, М., 1978,

218

того, что интерференционные явления возникают при наложении друг на друга каких-то психических образований. Но, во-первых, указывается, каких именно образований — позитивно выбранных актуальных значений с базовыми. Во-вторых, поясняется, почему происходит наложение: оно происходит в процессе сличения, а сличение предполагает наложение. В-третьих, определяется спе­цифика явлений интерференции — логическая парадоксальность выполнения задания на игнорирование.

Природа интерференции не в том, что какие-то неведомые про­цессы лишь затем накладываются друг на друга, чтобы испор­тить все, что можно. Психическая интерференция оказывается логическим следствием самой задачи игнорирования. Интерферен­ционные феномены демонстрируют, тем самым, оригинальный факт: человек зачастую не способен безошибочно справляться с заданием, которое заключается в том, что его не надо выполнять.

При описании конкретных феноменов специфическая негатив­ная форма дополнительного задания иногда подчеркивается в ли­тературе. Так, для задачи выделения из двух дихотически предъ­явленных речевых потоков одного применяют термин затене­ние. У. Найссер подчеркивает задачу игнорирования при описа­нии феномена Струпа.1 Но все же общего вывода о единстве ме­тодического приема для почти всех классических феноменов ин­терференции не было сделано.

Раз предложен иной подход к описанию известной феномено­логии, его необходимо специально обосновать. Необходимо пока­зать не только его логические преимущества, но и преимущество при анализе экспериментальных данных. Опираясь на предлагае­мый подход, выше было сформулировано следствие, подлежащее экспериментальной проверке: дополнительное задание игнориро­вания может ухудшать эффективность выполнения основного за­дания. Оказалось, однако, что этот эффект был уже, шшее полу­чен и получил другую интерпретацию. Значит, надо сформулиро­вать новые следствия, которые были бы достаточно оригинальны, но при этом могли бы быть соотнесены с экспериментальными данными.

Вернемся к нашим мысленным экспериментам. О чем проще не думать: о числе 49? о числе, которое получается при возведе­нии 7 в квадрат? или о числе, являющемся корнем четвертой сте­пени числа 5 764 801? В последнем случае человек, видимо, все же способен быстро вычислить, что речь идет о том же числе 49 (см. эксперименты 2 и 3 раздела 1.6), но при этом он обычно пола­гает, что такое вычисление невыполнимо, а его результат недо­ступен сознанию. Иначе говоря, базовое значение таково, что этот

Найссер У, Познание и реальность. М., 1982,

219

результат заведомо негативно выбирается. Ну, а то, что нёгатйй-но выбрано, как мы помним, имеет тенденцию не попадать в со­знание. (Теперь, правда, мы можем заметить: не потому ли это происходит, что результаты психических операций в негативно выбранной сфере смысла, как правило, не проверяются?) Воз­можно, при выполнении задачи «недумания» об этом числе мы все же будем в мыслях возвращаться к понятию корня, к четвер­той степени, но само число в наше сознание не попадет и ни с каким базовым значением сличаться не будет. Поэтому можно ожидать, что задача игнорирования только в том случае легко выполнима субъектом, когда то, что требуется игнорировать, оце­нивается им как нечто сверхсложное, не доступное сознанию.

Теперь представим себе, что должен делать субъект, чтобы проверить, не думает ли он о результате возведения 7 в квадрат. Во-первых, ему надо вычислить то число, о котором не следует думать, что, по-видимому, делается автоматически. Во-вторых, проверить правильность сделанного вычисления. И только, в-третьих, убедиться, что до всего до этого он о числе 49 не ду­мал. Таким образом, число 49 как бы дважды участвует в про­цессе сличения: при оценке правильности вычисления и при оцен­ке успешности выполнения задания игнорирования. Если это рас­суждение верно, то чем дольше длится стадия проверки правиль­ности моего «недумания», тем дольше то, о чем я не думаю, на­ходится в поле моего внимания, т. е. тем больше величина пси­хической интерференции.

Методически грамотнее, конечно, сочетать задачу игнорирова­ния как дополнительную с каким-то основным заданием. Тогда мы хотя бы отчасти контролируем то, о чем думает субъект, пока он не думает о том, о чем ему не надо думать. Для такого мето­дического приема рассмотренный выше результат мысленного эксперимента можно сформулировать как непосредственно про­веряемое в эксперименте следствие: при одной и той же основной задаче чем сложнее то, что требуется игнорировать, (т. е. чем сложнее само это дополнительное задание), тем больше измеряе­мый в эксперименте интерференционный эффект. Отметим, что сложность задачи игнорирования теоретически определяется чис­лом проверок, которые надо осуществить, чтобы воссоздать то, что требуется игнорировать.

Ну, а как же влияет усложнение основного задания на вели­чину психической интерференции? При решении совмещенных за­дач усложнение одной из них обычно ведет к ухудшению качест­ва выполнения либо обеих задач, либо только усложненной. Если не замечать, что задача игнорирования — это не обычная допол­нительная задача, то, конечно, естественным должно выглядеть предположение, что усложнение основного задания может лишь

220

усилить интерференционный эффект. Если объяснять интерферен­ционные феномены с помощью представления об объемных или ресурсных ограничениях, то тем более следует ожидать именно такого влияния усложнения основной задачи. Однако, если основ­ное задание оценивается субъектом как сложное, то субъект стре­мится уделять этой задаче больше внимания. И чем сложнее за­дача, тем, соответственно, чаще проверяет он ход ее решения. А отсюда следует, что тем реже он проверяет правильность вы­полнения дополнительной задачи. Если бы дополнительная зада­ча была бы обычной задачей, совмещенной с основной, такое от­ношение к ней действительно вело бы к ухудшению эффектив­ности ее выполнения. Но поскольку эта дополнительная задача является задачей на игнорирование, то чем меньше уделяет ей внимания субъект, тем лучше она выполняется. Таким образом, усложнение основного задания должно вести к уменьшению вели­чины психической интерференции.

Изменение сложности заданий при изучении явлений интерфе­ренции хотя иногда и применялось в исследованиях, но, пожалуй, не рассматривалось как важный фактор, влияющий на сам интер­ференционный эффект. Поэтому, чтобы проверить высказанное предложение, попробуем проанализировать известные данные.

Феномен Струпа.

В середине 30-х гг. Дж. Струп сконструировал оригинальный стимульный материал, элементы которого позднее даже получили особое название струп-стимулов. Каждый такой стимул — слово, обозначающее какой-либо цвет (красный, зеленый, желтый и т. п.), но при этом само написанное или напечатанное другим цветом. Пример струп-стимула: слово «красный», написанное синими чер­нилами. Оказалось: при предъявлении набора^таких стимулов инструкция: «не читая слов, назовите цвета, которыми эти слова написаны», выполняется испытуемыми с поразительными затруд­нениями. Возникающие трудности обычно связываются с пред­ставлением об интерференции. Тест Струпа стал называться «сло­во-цветовой интерференционный тест». И все же до сих пор этот феномен так и не получил удовлетворительного объяснения.

Итак, основное задание — опознание цвета. Дополнительное задание — не читать слов. Как можно усложнить основное зада­ние? Опознание включает в себя различение. Можно ожидать, что различение оттенков одного и того же цвета более сложно для субъекта, что оно менее автоматично и чаще проверяется. Г. Борг и Г. Смит построили «оттеночный» вариант методики Струпа, напечатав в оттенках белого, серого и черного цвета «бе­лый», «серый», «черный». Конечно, трудно уверенно утверждать, что различение именно этих оттенков является более сложной за-

221

дачей, чем, скажем, различение красного, зеленого и желтого. Но все же интерференционный эффект в оттеночной версии оказался настолько меньше, что сами авторы признали этот вариант не­удачным.1

М. Мартин совместил выполнение основного задания с другим. ' В варианте теста, когда испытуемый должен отвечать на предъ­явленные струп-стимулы нажатием соответствующих клавиш, он потребовал от них «непрерывного говорения». В результате было зарегистрировано снижение величины интерференции.2 (Сравните с данными А. С. Егорова и Б. Н. Яковца, которые получили, что поиск знаков в цифровой таблице — задача, многими авторами относимая к интерференционной, — протекает быстрее, если испы­туемый одновремено беседует с экспериментатором на посторон­ние темы.3)

Своеобразное усложнение основного задания получилось в ис­следовании Н. Н. Киреевой. Она усложнила сам процесс воспро­изведения опознанного цвета, требуя названия цвета в условиях задержанной акустической обратной связи, т. е. сочетая два ин­терференционных феномена — Струпа и Ли. Она также получила уменьшение величины интерференции.4

Большое число исследователей пыталось заменить задачу опознания цвета какой-либо другой, например, задачей опознания формы или ориентации предъявленных фигур. Если учесть, что опознание цвета происходит обычно быстрее, чем опознание фор­мы и т. п., то можно предполагать, что подобное изменение зада­ния является его усложнением. Исследователи, конструируя ана­логи струп-стимулов, проявили завидное остроумие: использова­лись, например, карточки разной конфигурации, на которых были написаны названия геометрических фигур, не соответствующих конфигурации карточки; слова «четыре», «пять» и «шесть», отве­чать на предъявление которых надо было числом букв, входящих в название предъявленной цифры, и т. д.5 Однако все попытки создать методику, дающую величину _ интерференции хотя бы сравнимую с той, которая получается при использовании струп-стимулов, окончились неудачей.

1 См. Jensen A. R., Rower N. D. jr. The Stroop-color-word test: A review
Acta Psychologica. 1966, 25, 36—93.

2 Martin M. Speech rocording in silent reading. Memory and Cognition,

1978.

3 Егоров 'А. С, Яковец Б. Н. Об особенностях информационного поиска
в связи с различной прочностью запоминания информации. // Вопросы психо­
логии, 1970, № 2, с. 160—162.

4 Киреева Н. Н. Эффекты интерференции в процессах обработки информа­
ции человеком. Канд. дисс. Л., 1986. _^

5 См. хороший, но на сегодня, конечно не полный обзор — Dyer F. N.
The Stroop phenomenon and its use in the study of perceptual, cognitive and
response processes. Memory and Cognition, 1973, 1, 106—120.

222

В целом, резюмируя широкий круг исследований, можно утверждать: если некоторую методику можно интерпретировать как усложнение основного задания феномена Струпа, то, как пра­вило, при ее применении регистрируется уменьшение интерферен­ционного эффекта.

Посмотрим теперь, что получится, когда усложняется игнори­руемое задание. Будем рассуждать так: чем сложнее для испы­туемого задача чтения слов, тем больше должна быть величина психической интерференции. Как ни странно, но такое утвержде­ние по существу противоречит наиболее распространенной интер­претации феномена Струпа, восходящей к первооткрывателю, в которой предполагается, что при конкуренции названия цвета и чтения слов выигрывает «привычка большей силы» — чтение. Если согласиться с Дж. Струпом, то следует ожидать, что чем «больше силы» у этой привычки, т. е. чем легче для испытуемого задача чтения, тем больше должен быть интерференционный эф­фект.

Результаты исследований1: дети, только что научившиеся чи­тать, показывают более высокие величины интерференции, чем взрослые (я однажды наблюдал, как шестилетняя девочка, едва читающая по слогам, но достаточно уверенно называющая цвет цветовых пятен, вообще не могла справиться с названием цвета на интерференционной карте); практически во всех исследовани­ях величина интерференции отрицательно связана со скоростью чтения; интерференционный эффект уменьшается и с повышением образовательного уровня испытуемых. Эти данные тем самым го­ворят в пользу того, что усложнение дополнительного задания увеличивает интерференцию.

В целой серии исследований варьируется семантическая насы­щенность игнорируемого текста. Эта переменная тесно связана со сложностью дополнительного задания. КазалосьТГы, естествен­но считать, что чем выше смысловая нагрузка на текст для чита­теля, тем этот текст для него сложнее. К сожалению, со времен Г. Эббингауза в психологии (особенно в психологии памяти) утвердилась другая традиция. Принято считать, что для восприя­тия и переработки более осмысленной информации требуется «меньше когнитивных усилий».2 Но как-то не верится, что при восприятии связного текста осуществляется меньше когнитивных операций, чем при рассматривании колец Ландольта. Наверное, музыкант, смотря в нотный текст, решает все-таки более сложные когнитивные задачи, чем испытуемый, не знакомый с нотной гра­мотой и воспринимающий этот текст как бессмысленный набор

1 См. Jensen A. R., Rower W. D. Jr., op. cit.

- Хофман И. Активная память. М., 1986, с 227.

223

графических знаков. Думается, если субъект рассматривает текст как осмысленный, он совершает большее число проверочных опе­раций, чем если он заведомо считает этот текст бессмысленным. Поэтому повышение смысловой нагрузки вполне правомерно трак­товать как усложнение игнорируемого задания.

Начиная с работы Г. Клейна1, известно, что если в струп-сти­мулах использовать слова, не имеющие отношения к названиям цветов, то все равно наблюдается хоть и меньший, но все же за­метный интерференционный эффект. Судя по результатам Клей­на, величина интерференции при этом возрастает пропорциональ­но смысловой нагрузке игнорируемого текста: меньше всего она у бессмысленных слогов, больше у редких слов, еще больше у часто употребляемых слов (последние имеют больший круг ассо­циаций, а потому могут считаться семантически более насыщен­ными, чем редкие слова).

Вот пример исследования, использующего другой методичес­кий прием, но приводящий по сути к тем же самым результатам. Р. Уоррен перед предъявлением испытуемому слова, напечатан­ного цветной краской, предварительно произносил испытуемому другое слово, с ним ассоциативно связанное. Тем самым он уси­ливал семантическую насыщенность того самого слова, которое, по инструкции, не следует читать. А в итоге получил, что время называния цвета букв этого слова возросло.2

Наиболее убедительно влияние семантической насыщенности на величину интерференции продемонстрировано в исследованиях Л. Е. Осипова. И, надеюсь, я так считаю не только потому, что с ним сотрудничал. В одном из его экспериментов были изобра­жены четырехзначные числа, например 5194, 7360 и т. п., каждое своим цветом. Вполне в духе результатов Клейна время называ­ния цвета цифр оказалось больше, чем время называния цветных крестиков. Однако этот интерференционный эффект возрос более, чем в два раза, как только четырехзначный цифры стали нести повышенную смысловую нагрузку, обозначая даты известных ис­пытуемым исторических событий - - 1812, 1941 и т. д. В другом эксперименте в качестве текста, написанного разным цветом, ис­пользовались не отдельные слова, а хорошо знакомые испытуе­мым поэтические конструкции (типа пушкинского: «Я памятник себе воздвиг нерукотворный»). Мало того, что игнорировать связ­ный текст оказалось гораздо труднее, чем игнорировать набор слов. В результате такой модификации Осипову удалось поу­чить интерференционный эффект, равный 86% от стандартного

1 Klein G. S. Semantic power measured through the interference of words
with color-naming. Amer. J. Psychol., 1964, 77, 576—588.

2 См. Величковский Б. М. Ук. соч., с. 180.

224

эффекта Струпа.1 Похоже, что еще никому не удавалось создать модификацию, дающую такую же величину интерференции.

Понятно, что на величину психической интерференции влияет не только сложность заданий. Самым мощным фактором, влияю­щим на величину интерференции, считается степень сходства ос­новного и дополнительного заданий. Почти в каждом исследова­нии, какому бы интерференционному феномену оно ни было бы посвящено, фактору сходства уделяется едва ли не главное вни­мание.

Еще раз проведем мысленный эксперимент. Какое задание проще пыполнить: «думать о Париже и не думать о котятах» или «думать о Париже и не думать о парижанках»? Разумеется, и при выполнении первого задания Париж будет более населен ко­тятами, чем просто при задании «думать о Париже». Однако вы­полнение второго задания кажется почти невозможным. Так же, как вряд ли удастся «думать о кошке и не думать о котятах». Сходство дополнительного задания с основным как бы само на­поминает в процессе выполнения основного задания, что пора бы проверить выполнение задачи игнорирования. При всей очевид­ности того, что так вполне может происходить, доказать это утверждение, исходя из работы механизма сличения, достаточно трудно. Мы слишком мало знаем об этом механизме. Конечно, введя ряд вроде бы естественных предположений, все можно объ­яснить. Но дабы избегать излишних спекуляций, ограничимся ре­зультатом мысленного эксперимента, продемонстрировавшего, на­деюсь, что влияние сходства на величину психической интерфе­ренции по крайней мере не противоречит предлагаемому взгляду на природу этой интерференции.

^ Мнемическая интерференция при запоминании с дистрактором.

Теоретики долго спорили, является ли забывание следствием угасания следов или следствием интерференции. Эхот-^ьвлекатель-пый спор, как и следовало ожидать, привел к точке зрения, что истина лежит где-то «посредине».2 Поскольку нельзя без метода выявления психической интерференции эмпирически показать ее отсутствие, постольку исходная дилемма — интерференция или угасание — не может быть разрешена в эксперименте. Однако такие попытки делались, и они привели к разработке особого ме­тодического приема в исследованиях памяти: в интервале удержа­ния, т. е. в интервале между предъявлением информации и ее

1 Аллахвердов В. М., Осипов Л. Е. Струпфеномен: новый взгляд на при­
роду перцептивной интерференции. // Категории, принципы и методы психо­
логии. Психические процессы. Ч. I. Тезисы научных сообщений к VI Всесоюз­
ному съезду Общества психологов СССР. М, 1983, с. 72—73.

2 Линдсей П., Норман Д. Переработка информации у человека. М., 1974,

225

воспроизведением, стали давать дополнительные, «отвлекающие» задания ■— дистракторы — и измерять влияние дистрактора на ухудшение воспроизведения информации испытуемым.

Такой методический прием, безусловно, провоцирует интерфе­ренционные явления. Ведь, решая основную задачу запоминания и последующего воспроизведения, испытуемый волей-неволей дол­жен стараться не обращать внимания на свою собственную дея­тельность в процессе выполнения задачи-дистрактора. Тогда, сог­ласно нашему предположению, следует ожидать, что чем сложнее основное задание, т. е. в данном случае чем сложнее материал для запоминания, тем меньше будет влиять дистрактор на ре­зультат воспроизведения, а чем сложнее сам дистрактор, тем сильнее ухудшится решение мнемической задачи.

Последнее предположение для исследователей в области пси­хологии памяти кажется почти очевидным. Для них кратковремен­ная память это обычно место, где перерабатывается весьма огра­ниченный объем информации, а потому чем более трудна задача-дистрактор, чем больше объема, представленного для переработки информации она занимает, тем меньше места для повторения и хранения материала. Для нас важно, что такое рассуждение при­вело исследователей к его экспериментальной проверке. Основ­ная тонкость таких исследований — введение объективной меры сложности задания-дистрактора. Как, например, сравнивать слож­ность таких обычно используемых дистракторов, как выделение сигнала из шума и сложение чисел?

В тех случаях, однако, когда используются более-менее сход­ные дистракторы,' сравнить их по сложности не составляет труда. Тогда сразу оказывается, что, например, более сложные арифме­тические операции сильнее мешают воспроизведению, чем менее сложные.1 Неожиданным для исследователей было, пожалуй, лишь то, что увеличение сложности дополнительного задания до определенного предела может даже иногда больше повлиять на забывание, чем сходство заданий. Так, А. А. Смирнов еще в 1940 г. обнаружил, что перемножение чисел в интервале удержа­ния снижает эффективность воспроизведения больше, чем в слу­чае, когда интервал удержания заполнен более сходной с основ­ным заданием деятельностью -— деятельностью по запоминанию

чисел.2

Труднее оценить сложность основного задания. Действительно, в чем, собственно, состоит сложность задачи запоминания и вос­произведения? Традиционно в качестве эмпирической меры слож­ности такого задания используется оценка эффективности его вы­полнения. Иначе говоря, чем испытуемый лучше воспроизводит

1 См., например, Кладки Р. Память человека. М.,




оставить комментарий
страница13/20
Дата30.11.2011
Размер6.32 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   20
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2014
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх