Концепты «счастье» «НЕсчастье» в лингвокультурном содержании русских пословиц icon

Концепты «счастье» «НЕсчастье» в лингвокультурном содержании русских пословиц



Смотрите также:
Евдакова Дарья, 5г класс...
Концепты эмоциональных состояний в лингвокогнитивном и лингвокультурном аспектах (на материале...
«К вопросу о моделировании семантики пословичных высказываний на материале русских и английских...
Это шуточный конкурс на знание русских пословиц и поговорок...
" Письмо Татьяны и письмо Онегина краткий сравнительный анализ"...
Культурные сценарии реализации эмоциональных концептов в художественном дискурсе...
Задачи исследования: Заключаются в изучении истории пословиц и поговорок...
О. М. Казакова Особенности национального менталитета в русских и английских пословицах...
Счастье в деньгах?,, не прекращаются. Одни говорят, что если есть деньги, то будет все...
Программа элективного курса для 9 класса «Язык русских пословиц»...
Книга «Сон и гипноз» тематическая подборка материала о сне и гипнозе...
А. А. Балакай, А. Г. Балакай русские пословицы и поговорки о языке, культуре речи...



скачать

На правах рукописи

РУСАКОВА Ирина Борисовна




КОНЦЕПТЫ «СЧАСТЬЕ» – «НЕСЧАСТЬЕ»

В ЛИНГВОКУЛЬТУРНОМ СОДЕРЖАНИИ

РУССКИХ ПОСЛОВИЦ


Специальность 10.02.01 – русский язык




АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени


кандидата филологических наук


Москва 2007

Работа выполнена на кафедре общего и русского языкознания

Государственного института русского языка им. А.С. Пушкина



Научный руководитель: кандидат филологических наук,

доцент

^ Шердакова Лира Николаевна


Официальные оппоненты: доктор филологических наук

Морозов Валерий Эдгартович

кандидат филологических наук,

доцент

^ Смирнова Валентина Григорьевна

Ведущая организация: Российский университет

дружбы народов

Защита состоится «____» __________________200__г. в «___» ч. в зале


Ученого совета на заседании диссертационного совета Д 212.047.01 Государ-

ственного института русского языка им. А.С. Пушкина по адресу: 117485,

Москва, ул. Академика Волгина, 6.
^

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Государственного


института русского языка им. А.С. Пушкина.

Автореферат разослан «___» ___________ 200 __г.


Ученый секретарь

диссертационного совета

доктор педагогических наук,

профессор В.В. Молчановский


^
Общая характеристика работы

Современное языкознание характеризуется возрастанием роли антропоцентрического, культурологического и когнитивного подходов к изучению языка, который выступает источником сведений о концептуальных структурах сознания.

Концепты могут получать различное формально-материальное выражение в языке при помощи слова, высказывания, текста. Изучение национально детерминированных концептов традиционно осуществляется на базе слов с глубоким семантическим потенциалом, прежде всего, абстрактных имен.

Одна из стратегий описания базовых концептов культурно-языкового сознания заключается в описании отдельных концептов на конкретно избранном языковом материале. Паремиологический фонд языка является одним из продуктивных источников исследования лингвокультурных концептов. Пословицы и поговорки представляют собой структурно-семантически организованную систему. Они фиксируют константы сознания и культуры, значимые для всех носителей данного языка, определяют систему оценок окружающего мира, являются единицами, позволяющими выделить и проанализировать базовые концепты.

Актуальность настоящей диссертационной работы определяется значимостью проблемы взаимосвязи языка и культуры, паремиологии и культуры в частности, сложностью субъективно-объективной природы ключевых концептов «счастье» – «несчастье», что особо существенно при обучении русскому языку, в том числе русскому как иностранному.

^ Объект исследования – пословицы, в которых представлены концепты «счастье» – «несчастье».

Предмет исследования – анализ лингвокультурных характеристик концептов «счастье» – «несчастье» на материале пословиц.

Цель диссертационного исследования – описание концептов «счастье» – «несчастье» с учетом формальной и семантической организации русских пословиц, репрезентирующих данные концепты.

Задачи исследования:

  1. определить теоретическую базу исследования;

  2. проследить историю становления понятий «счастье» – «несчастье» в философских исследованиях, определить психологические основы данных концептов;

  3. выявить содержание концептов «счастье» – «несчастье» на материале русских пословиц;

  4. установить специфику концептов «счастье» – «несчастье» в русской национально-культурной традиции;

  5. дать структурно-семантическую характеристику пословиц, репрезентирующих концепты «счастье» – «несчастье»;

  6. произвести лексикографический анализ лексем, репрезентирующих концепты «счастье» – «несчастье» в языке с целью выявления концептуально значимых признаков счастья и несчастья;

  7. эксплицировать содержание концептов «счастье» – «несчастье» по результатам экспериментальных методик исследования;

  8. установить неоднозначность оппозиции «счастье – несчастье», выявить взаимообуславливающую природу данных концептов.

^ Методологические основами исследования являются: общефилософский подход, способствующий пониманию онтологии объекта; когнитивный подход, представляющий язык как средство познания; антропоцентрический подход, помогающий выявить «человеческий фактор» в языке; системный подход, позволяющий рассматривать смысловую сферу, репрезентирующую изучаемые концепты в целостности составляющих ее элементов; аксиологический подход, позволяющий установить посредством данных концептов ценностное отношение человека к окружающему миру. При рассмотрении репрезентации концептов «счастье» – «несчастье» на разных уровнях языка нами применяются методы этимологической и словообразовательной реконструкции, компонентный и сравнительный анализ, анализ словарных дефиниций, психолингвистические методы исследования: метод прямого толкования слова, свободный и направленный ассоциативный эксперимент.

Материалом для анализа послужили пословицы. Анализ паремиологической репрезентации концептов «счастье» – «несчастье» проводился на материале более 30 сборников пословиц и поговорок (всего 435 пословичных единиц). Привлекались данные различных словарей (толковых, этимологических, синонимических, антонимических, словообразовательных, фразеологических, мифологических, функционально- когнитивных, словарей сочетаемости, ассоциативных и энциклопедических словарей), а также данные используемых нами экспериментальных методик исследования.

^ Теоретическими основами исследования являются идеи, заложенные в работах по когнитивной лингвистике (труды А.П. Бабушкина, Н.Н. Болдырева, А. Вежбицкой, З.Д. Поповой, И.А. Стернина, В.З. Демьянкова, Н.Ф. Алефиренко, Ю.С. Степанова и др.), психолингвистике (работы А.А. Леонтьева, А.А. Залевской, Р.М. Фрумкиной и др.), философии языка и семантике (работы Н.Д. Арутюновой, Ю.Д. Апресяна, Л.О. Чернейко и др.), лингвокультурологии (работы В.В. Красных, В.И. Карасика, Г.Г. Слышкина, Ю.Н. Караулова, В.В. Колесова, В.Г. Костомарова, Ю.Е. Прохорова, В.М. Мокиенко и др.), мифологии и культурологии (исследования А.А. Потебни, В.Н. Топорова,

А.Н. Афанасьева и др.).

^ Научная новизна настоящей работы заключается в получении комплексных характеристик концептов «счастье» – «несчастье», представляющих собой оппозицию, компоненты которой могут соотноситься друг с другом по принципу взаимообусловленности: исследование концептов проводится с учетом их включения в широкий контекст философских, психологических, национально-культурных и ассоциативных исследований. Приводится описание лексико-семантического уровня репрезентации концептов «счастье» – «несчастье», устанавливается этимология и история развития содержания соответствующих лексем. Исследование концептов «счастье» – «несчастье» проводится на материале пословиц, структурно-семантический анализ которых также позволяет выявить особенности понимания концептов, установить неоднозначность и взаимообусловленность компонентов оппозиции «счастье» – «несчастье».

^ Теоретическая значимость работы заключается в том, что материалы исследования, результаты комплексного описания концептов могут представлять интерес для дальнейших научных поисков в области когнитологии и лингвокультурологии, способствовать более глубокому пониманию природы ментальных сущностей. Комплексный подход, реализуемый нами при исследовании концептов «счастье» – «несчастье», позволяет проследить закономерности формирования обобщенной семантики ключевых лексем, которая во многом обусловлена аксиологической направленностью и антропоцентричностью исследуемых концептов.

^ Практическая значимость работы заключается в том, что материалы и основные положения работы могут использоваться в лексикографической практике при составлении функционально-когнитивных, синонимических и толковых словарей; в курсе лекций по когнитивной лингвистике, лексикологии и паремиологии русского языка; в практике преподавания русского языка, а также русского языка как иностранного.

^ Положения, выносимые на защиту:

  1. Концепты «счастье» – «несчастье» представляют собой оппозицию, компоненты которой могут относиться друг к другу по принципу взаимообусловленности;

  2. Характеристика концептов «счастье» – «несчастье» во многом обусловлена их представленностью определенными лексемами и их семантическими признаками. Изучение лексико-семантической репрезентации данных концептов позволяет определить концептуально значимые характеристики счастья и несчастья;

  3. Структурно-семантический анализ пословиц позволяет расширить содержание концептов «счастье» – «несчастье» и определить их концептуальные связи;

  4. Использование экспериментальных методов исследования позволяет установить индивидуальную, субъективно обусловленную наполненность лексем, репрезентирующих концепты «счастье» – «несчастье», установить степень осознания носителями языка внутренней формы представляемых для толкования слов, определить сходство ассоциатов – синонимов и семантических компонентов языкового значения лексем «счастье», «несчастье».

^ Апробация работы. Диссертация обсуждена на заседании кафедры общего и русского языкознания Государственного института русского языка им. А.С. Пушкина (сентябрь 2006). По теме диссертации делались доклады на межвузовских научно-практических конференциях в Московском гуманитарном педагогическом институте (декабрь 2004, 2005), на VI и VII Кирилло-мефодиевских чтениях (Государственный институт русского языка им.

А.С. Пушкина, май 2005, 2006). Основные положения диссертации изложены в шести статьях.

^ Достоверность и обоснованность научных результатов исследования обеспечивается комплексным структурно-семантическим анализом пословиц с привлечением данных лексикографических источников, а также экспериментальных методик исследования.

^ Структура работы. Диссертационное исследование состоит из введения, трех глав, заключения, библиографии, четырех приложений.

Основное содержание работы

Во введении обосновывается актуальность и научная новизна исследования, определяется объект и предмет, цель и задачи, материал и методы, теоретическая значимость и практическая ценность работы, устанавливаются исходные теоретические позиции.

В первой главе “О проблеме дефиниции концептов «счастье» – «несчастье»” обобщаются теоретические сведения по концептуальной лингвистике, анализируются основные понятия, в рамках которых проводится анализ концептов «счастье» – «несчастье», рассматривается история становления понятий «счастье» – «несчастье» в философских исследованиях, а также психологические основы данных концептов; определяется специфика концептов «счастье» – «несчастье» в русской национально-культурной традиции.

Концепт понимается нами как условная ментальная единица, направленная на комплексное изучение языка, сознания и культуры. Концепт находится в сознании, является ментальной проекцией элементов культуры, опредмечивается в языке/речи. При этом отмечается сложность соотнесения феноменов «язык» и «культура». Язык является одновременно и частью культуры и внешним для нее фактором. Кроме того, существует двусторонняя связь между языком и сознанием. Категории сознания реализуются в языковых категориях и одновременно детерминируются ими.

В структуру лингвокультурного концепта включается понятийный элемент, который формируется фактуальной информацией о реальном или воображаемом объекте. Понятийная сторона концепта включает его языковую фиксацию, описание, признаковую структуру, сопоставительные характеристики данного концепта по отношению к другим концептам.

Концепт аксиологичен по своей природе. Центром концепта является ценность, так как концепт служит исследованию культуры, а в основе культуры лежит ценностный принцип.

Образная составляющая концепта связана со способом познания действительности, исторически предшествующим понятийному. В образный элемент концепта входят все наивные представления, закрепленные в языке, внутренние формы слов, служащие выражению данного концепта, устойчивые мыслительные картинки.

Наличие трех составляющих в структуре лингвокультурного концепта – понятийной, ценностной и образной – предопределяет связь концепта с языком, который его объективирует, с культурой как национальной системой ценностей, обусловленной историей народа и его духовно-психическим складом, с сознанием человека и его деятельностью.

Поскольку представления о счастье и несчастье являются специфической особенностью мировоззрения человека, то их исследование может осуществляться научными дисциплинами, развивающимися в рамках антропоцентрической парадигмы: философии, психологии, социологии.

Философскими понятиями, близкими счастью, являются: эвдемония в значении «судьба, человека, находящегося под защитой добрых богов», которая впоследствии обозначала обладание высшими благами; удовольствие – положительные внутренние переживания; удача – положительные условия жизни; блаженство – удовольствие в его высшей степени. Естественным для характеристики счастья является содержание тех ценностей, которые человек считает важными для себя. Стремление к счастью, т.е. к реализации ценностных установок, определяется морально-этическими нормами, которыми руководствуется человек.

Психологическая специфика счастья и несчастья заключается в хрупкости счастья и сложности перехода из состояния несчастья в состояние счастья. Отсутствие одного из этих состояний не свидетельствует о наличии другого. В основе психологической природы счастья лежат объективные и субъективные факторы, которые чаще всего не совпадают для счастья и несчастья. Между интенсивностью переживания счастья и несчастья прослеживается прямая связь. Восприятие счастья и несчастья во многом определяется комплексом личностно-психологических свойств данного человека.

Характерная для русского сознания моральность обнаруживает себя в отношении счастья и несчастья, что позволяет отнести представления о счастье и несчастье к категории высокого. На первый план выходит проблема моральной правомерности собственного счастья и нравственно очищающий, искупительный смысл, который придается страданию и несчастью. Исследование концептов «счастье» – «несчастье» приводит к выявлению таких культурно-значимых оппозиций, как: счастье / несчастье – правда, закон – правда – совесть.

Во второй главе “Лексико-семантический уровень репрезентации концептов «счастье» – «несчастье»” проводится анализ лексических средств, вербализирующих концепты «счастье» – «несчастье».

Чаще всего в языке концепт выражается словом, которое получает статус имени концепта – языкового знака, передающего содержание концепта наиболее полно и адекватно. Вместе с тем, концепт может соотноситься более чем с одной лексической единицей и находить выражение с помощью разнородных синонимических (собственно лексических, фразеологических) единиц, описывающих его в языке.

Анализ этимологии лексем, репрезентирующих концепты «счастье» – «несчастье», а также мифологических воззрений, сохранившихся в наивной картине мира, позволяет выявить семантические и национально-культурные особенности исследуемых концептов.

Счастье и несчастье входят в лексико-семантическое поле судьбы, являются важной составляющей этого концепта. В народном сознании счастье и несчастье, наряду с другими персонифицированными воплощениями судьбы (доли), выступают как мифологические существа. Поиск ответа на вопрос об источнике счастья и несчастья приводит к соединению в сознании личного ощущения счастья – несчастья и мифологического существа как источника этого ощущения.

Синонимами счастья и несчастья являются: доля (в пословицах доля – счастье, недоля – несчастье), звезда, (у)часть актуализируют признак ‘предопределенность’; жребий актуализирует признак ‘случайность’, а также ‘данность свыше’. В этих словах отражается иррациональная природа счастья и несчастья. Лексемы «бог», «доля», «(у)часть», «счастье», «несчастье» включают в себя семантику деления, причастности к разделяемому.

Счастье может быть представлено в лексемах «встреча, время, день, солнышко», несчастье – лексемами «безвременье, вечер», что обуславливает появление счастья и несчастья определенным временем.

Несчастье как нечто привязчивое, обременительное, тяжелое представляется лексемами «беда», «злыдни», «напасть», «лихо», «горе». Лексема «рок» актуализирует неизбежность несчастья.

Одним из возможных толкований слов «карна» и «жля» в древнерусском языке является их соотнесение с мифическими персонажами, олицетворяющими скорбь, горе, душевное страдание, о чем свидетельствует памятник древнерусской литературы «Слово о полку Игореве». В брянских говорах слово «карна» известно в значении «мука», «скорбь».

Счастье и несчастье связаны с процессом деления на части, распределения целого между членами одной группы. Счастьем могла быть сопричастность к разделяемому, а также хорошая часть, получаемая в результате деления; несчастьем могла быть, соответственно, невозможность участвовать в дележе и получить свою долю. Субъектом такого деления является некая высшая сила. Изначально, в ее качестве мог выступать старейшина рода или общины; силой, наделяющей человека счастливой или несчастливой долей, могло быть божество: Род, в христианском учении – Бог. Объектом воздействия этой силы является человек, который может проявлять свою волю (искать свою долю, счастье), однако она не должна противоречить воле высшей силы. Проявление своеволия, неумение понять предначертанное, предназначенное – все это могло быть причиной несчастий человека. Таким образом, по отношению к счастью и несчастью человек занимает неоднозначную позицию. С одной стороны, он пассивен по отношению к счастью и несчастью в связи с иррациональностью и абсолютностью этих сил. С другой стороны, осознавая и принимая свою судьбу, которая, как и сама жизнь, может быть счастливой и несчастливой, человек познает самого себя, свое предназначение. Благодаря этому знанию, он уже способен к самосовершенствованию, улучшению своей жизни.

Анализ лексикографических источников позволяет проследить основные этапы становления концептов «счастье» – «несчастье». Утрата семантических и словообразовательных связей лексем «часть» – «счастье/несчастье» приводит к изменению значения слов. Счастье и несчастье уже не являются обозначением конкретных предметов, а переходят в разряд абстрактных имен. В эволюции концептов «счастье» – «несчастье» прослеживается их антропоцентричность, психологизация: внимание перемещается от внешней силы – источника счастья / несчастья к человеку, его воле и душевному состоянию.

Счастье и несчастье выступают объектом оценки со стороны языковой личности. При этом несчастье воспринимается как нечто тяжелое, горькое, серьезное. Счастье может пониматься как легкое, незаслуженное, либо иметь значение высшей степени блаженства, что приближает его к сфере «высокого», а, следовательно, иллюзорного.

Специфика основного значения лексем «счастье» – «несчастье» (состояние – событие соответственно) обуславливает характеристику концептов по признаку ‘осознание – неосознание’.

Анализ синонимического ряда лексемы «счастье» позволяет сделать вывод о том, что ценным в счастье является ощущение гармонии, подъема, который по степени интенсивности может варьироваться от сдержанного проявления чувств до бурной радости. Лексемы «блаженство», «благодать», «идиллия», «упоение», «нега» связаны с получением удовольствия, наслаждения от счастливой жизни. В лексеме «благополучие» актуализируется признак «достаток».

Синонимический ряд «судьба – удача / талан – фортуна» подчеркивает возможный источник счастья. Соотнесенность счастья с удачей, судьбой наделяет его такими качествами как непредсказуемость и предопределенность одновременно.

Анализ синонимического ряда лексемы «несчастье» позволяет выявить отличительные признаки несчастья: тяжелое, чаще всего неожиданное событие – беда, бедствие, трагедия, невзгоды; лексема «горе» определяет несчастье как душевное переживание, страдание; «напасть», «лихо», «злосчастье» отсылают к представлению несчастья – мифологического существа; в лексеме «бездолье» отражается этимология слова «несчастье». «Удар судьбы» отсылает к вероятному источнику несчастья.

Словообразовательный потенциал лексем «счастье» – «несчастье» определяется использованием морфологического (суффиксального, префиксального, префиксально-суффиксального) способа образования слов, а также субстантивации. На уровне словообразования счастье и несчастье соотносятся по принципу антонимической симметрии. Отсутствие глагольной реализации концепта «несчастье» в современном русском языке и наличие ее в словаре В.И. Даля указывает на возможный источник происхождения данного концепта (безсчастить – лишать доброй доли), а также на неясность этого источника в современном русском языке, в отличие от концепта «счастье», глагольная реализация которого приводится в словарях современного русского языка.

Применение психолингвистических методик исследования позволяет установить индивидуальную семантическую наполненность лексем «счастье» – «несчастье», определить степень актуальности внутренней формы данных слов для носителей языка, а также выявить те особенности в представлении счастья и несчастья, которые являются наиболее значимыми для респондентов.

Метод прямого толкования слова позволяет выявить отсутствие понимания респондентами внутренней формы слов «счастье» – «несчастье», доминирование оппозиционного представления о счастье и несчастье. В большинстве ответов концепты «счастье» – «несчастье» представлены интерпретационно, что связано с недоступностью прямого толкования денотатов абстрактных имен.

Данные проведенных нами ассоциативных экспериментов свидетельствуют об актуализации в сознании испытуемых семантических признаков лексем «счастье» – «несчастье», а также о личностном характере исследуемых концептов.

Ряд направленных ассоциатов – синонимов актуализирует такие семантические признаки лексемы «счастье», как ‘состояние’ (радость – 22), ‘случайность’ (удача – 9, везенье – 6). Ряд направленных ассоциатов – синонимов лексемы «несчастье» актуализирует признаки ‘состояние’ (горе – 28), ‘событийность’ (беда – 14).

В свободном ассоциативном эксперименте на первый план выходят признаки: счастье – ‘источник’ (в основном владение чем - либо: социальные контакты, материальные блага) или ‘состояние и его внешние признаки’ (радость – 12, улыбка – 11, смех – 5); несчастье – ‘внешние признаки’, ‘источник’ (утрата чего – либо, например: болезнь – 13, одиночество – 8, смерть – 6, нищета – 6).

Количество единичных реакций – переживаний несчастья меньше, чем единичных реакций – переживаний счастья, однако спектр их более широк: радость – 12 и депрессия, скука, тоска – 3, апатия – 3, грусть – 3, страдание, огорчение – 2, страх – 2, опустошенность. Таким образом, в ассоциативном эксперименте находит подтверждение мысль о более разнообразных оттенках переживания несчастья.

Ассоциативный эксперимент позволяет выявить некоторые гендерные и возрастные особенности в восприятии исследуемых концептов.

В восприятии счастья для мужчин старше 30 характерна направленность на семейные ценности, внешние выражение счастья; в восприятии несчастья – направленность на душевные переживания. Для мужчин до 30 счастье ассоциируется с удовольствием, удовлетворением, несчастье реализуется в ассоциатах, связанных, в основном, с какими-либо отрицательными событиями.

Ответы, полученные от испытуемых – женщин до 30 лет и после, в целом, совпадают. Однако для женщин до 30 лет характерна личностная, описательная интерпретация счастья и несчастья. Для женщин после 30 характерно лаконичное перечисление факторов, причин счастья или несчастья вообще, безотносительно к себе.

Проведенный лексико-семантический анализ «счастья» – «несчастья» позволяет выявить когнитивные признаки исследуемых концептов. Отличительными признаками счастья и несчастья является их предопределенность и иррациональность. Реципиентом счастья / несчастья выступает человек – носитель (не)счастливой доли.

Счастье и несчастье являются объектом оценки, что обуславливает антропоцентричность данных концептов: счастье «легкое», «слепое», «глупое»; с другой стороны: «ценное», «трудное», «желанное». В любом случае, счастье – ценность, которую надо сохранить. Несчастье – только «тяжелое», «горькое». Отношения «счастье / несчастье – человек» представляются неоднозначными: человек может выступать как объект воздействия счастья/несчастья или занимать по отношению к ним активную позицию.

Счастье и несчастье характеризуются интенсивностью их переживания. При этом степень внешнего проявления может быть разной.

По признаку ‘осознание – неосознание’ счастье характеризуется как осознанное или неосознанное; несчастье – чаще осознанное в силу специфики основного значения: трагическое событие, которое уже произошло.

По признаку ‘реальность – ирреальность’ несчастье ближе к реальному миру, чем счастье; счастье 2 (блаженство, высшая, абсолютная степень счастья) ближе к миру «высокого», а, следовательно, ирреального.

В третьей главе “Репрезентация концептов «счастье» – «несчастье» в синтаксических структурах пословиц” устанавливаются особенности пословичной репрезентации концептов «счастье» – «несчастье», определяется сочетаемость лексем «счастье» – «несчастье», выявляются характерные для пословиц синтаксические структуры. Определение концептуально значимых характеристик счастья и несчастья поддерживается информативно-актуальным членением предложения – высказывания.

Пословица представляет собой устойчивое, ритмически и грамматически организованное изречение, имеющее форму высказывания, в котором зафиксирован опыт народа и его оценка определенных жизненных явлений. Пословицы выступают в качестве единиц языка и служат средством более яркого, образного выражения мыслей в процессе общения. Мы полагаем, что устойчивость и воспроизводимость пословиц позволяет признать их частью фразеологии. При этом синтаксические и содержательные особенности пословичных выражений являются основанием их отнесения к отдельной группе фразеологизмов.

Анализ паремиологического материала, репрезентирующего исследуемые концепты, позволяет выявить концептуально значимые признаки счастья и несчастья, одним из которых является взаимообусловленность: Счастье отойдет, много бед наведет; Счастье отпало, ничего в доме не стало. Однако пословицы «Бояться несчастья – так и счастья не видать», «Не было бы счастья, так несчастье помогло», «Кто горя (нужды) не знал, тот и счастья не знает» свидетельствуют в пользу несчастья как необходимого условия счастья. Таким образом, несчастье может и не быть антиподом счастья: одно событие приобретает смысл на фоне другого. Счастье и несчастье могут иметь не только один источник происхождения, т.е. являться результатом деления на части, доли, но и находиться в непосредственной близости друг от друга: Счастье с несчастьем – ближние соседи; Счастье с несчастьем двор о двор живут; Счастье с несчастьем на одних санях ездят.

Анализ пословиц позволяет установить межконцептуальные связи: несчастье – терпение, счастье – деньги, счастье – труд, счастье – зависть, счастье – смелость и др.

В пословицах концепты «счастье» – «несчастье» могут репрезентироваться различными лексемами. Лексемы «счастье – несчастье» могут соотноситься с лексемами «доля» («доля» – «недоля»), «часть», лексема «несчастье» соотносится с лексемами «беда», «притча», «рок», «напасти», что актуализирует предначертанность, неизбежность счастья – несчастья.

В лексеме «беда» находит отражение «множественность» несчастья, его способность к быстрому увеличению: ^ Беда беду родит – третья сама бежит; Едет беда на беде, беду бедой погоняет.

Лексемы «удача», «удастся», «удачлив» «талан», «таланный», «случай» актуализируют бесконтрольность счастья, его абсолютность: Удастся – квас, не удастся – кислы щи; Таланный и в море сыщет; Случай лови за волосы, а ускользнет – не поймаешь.

Оппозиция «счастье – несчастье» может быть представлена лексемами «день – ночь», «гроза – ведро» (Где гроза, тут и ведро), «солнышко – ненастье» (Не все ненастье, проглянет и красно солнышко), «время – безвременье» (Время красит, безвременье старит), «худое – хорошее» (Худое видели, хорошее увидим), «добро – худо» (Проси добра, а жди худа!). Оппозиция «счастье – несчастье» может быть представлена имплицитно.

Счастье и несчастье абсолютны по силе воздействия на человека. Однако за ним сохраняется право управлять своей жизнью. Для того чтобы стать счастливым, необходимо трудиться, не думать о счастье, не посягать на счастье других людей, надо уметь достойно переживать как несчастливые, так и счастливые моменты жизни.

В несчастье нужно сохранять присутствие духа и надеяться на лучшее. К своему счастью необходимо относиться настороженно, стараться сохранить его, разумно использовать.

Представления о счастье и несчастье, отраженные в паремиологическом фонде русского языка, нередко совпадают с пониманием счастья – несчастья современной языковой личностью. Так, условием счастья признается труд (в эксперименте: карьера, любимая работа, достижение, самореализация). Залогом счастливой жизни является дружба, добрые отношения между людьми: в эксперименте – друзья, доброта, забота; в пословицах – Кто дружбу водит, счастье находит; К людям ближе – счастье крепче; Пока и мы человеки – счастье не пропало.

В ответах респондентов счастье и несчастье противопоставлены по признакам ‘нестабильность, мгновенность – относительное постоянство, длительность’. Подобного рода характеристики мы находим и в пословицах.

Различием в понимании счастья и несчастья является отношение к бедности. Если в пословицах бедность /нужда может получать положительную оценку и выступать в роли учителя, (Бедность учит, счастье портит), то в ответах испытуемых бедность /нищета получает только негативную оценку, является причиной несчастья.

О сходстве паремиологических представлений о счастье и несчастье с пониманием данной оппозиции современной языковой личностью свидетельствуют синонимические реакции, данные респондентами: счастье – везенье, удача, также – радость; несчастье – горе, беда: Где счастье, там и радость; Нет счастья, не жди и радости; Кто горя не видал, тот и счастья не знавал.

В ассоциативную «ауру» концептов «счастье» – «несчастье» входят ассоциаты, в которых отражаются представления о счастье и несчастье как о подарке / ударе судьбы, подчеркивается их одушевленность. Подобное отношение к счастью – несчастью характерно и для пословиц.

Анализ сочетаемости лексем, объективирующих концепт в языке, позволяет выявить некоторые составляющие концепта.

Сочетаемость ‘счастье чего?’, а также 'счастье + неопр. ф.' подразумевает источник (причину) этого состояния: счастье победы, труда; счастье трудиться, побеждать. Подобного рода сочетаемость мы не находим у слова «несчастье». Причиной этого, возможно, является то, что на первый план в лексеме «несчастье» выходит признак ситуативности, событийности, а не состояния, что характерно для лексемы «счастье». Этим обуславливается невозможность употребления лексемы «счастье» в предложении со структурой ‘У + род.п’ (У меня несчастье. Но: *У меня счастье).

Сочетаемость ‘свое счастье ’ в пословице «Каждому свое счастье» актуализирует признак предопределенности счастья как доли, части, предназначенной данному человеку, принадлежащей ему.

Соотношение счастья и воли человека представлено в конструкциях, в которых счастье употребляется в функции объекта действия. Так, в словосочетаниях «искать счастье» «заслужить счастье», «добиться счастья», «стремиться к счастью» определяется активная позиция человека по отношению к счастью. Счастье выступает в качестве объекта в пословицах: Счастья не поищешь, счастье не придет; Кто за счастье борется, к тому оно и клонится.

В словах «заслужить», «дорожить», «ценить» выделяется аксиологический аспект счастья.

В оценке своего счастья и несчастья человек придерживается единственно возможной точки зрения: счастье – нечто желанное, обладающее абсолютной ценностью; несчастье – очень плохое и тяжелое, от него необходимо уклониться, что сделать довольно трудно, поскольку: Где беде быть, там ее не миновать.

В отношении счастья и несчастья других людей оценки могут быть противоречивыми: радоваться чьему-либо счастью, желать кому-либо счастья – завидовать счастью. И в том и в другом случае счастье – ценность, однако отношение к ней и к человеку, ею обладающему, разное: положительное, «светлое» или негативное, «темное». То же самое можно сказать и о несчастье: сочувствовать чьему-либо несчастью – быть равнодушным к несчастью других.

В фольклорной и поэтической традиции счастье может получать характеристики: счастье слепое, глупое, дурацкое, ослиное. Однако подобное отрицательное отношение к счастью не исключает его ценности, но подтверждает иррациональность, непредсказуемость счастья.

Счастье и несчастье выступают как живая всеобъемлющая сила: счастье выпало (разг.), свалилось, переполняет кого-либо; несчастье свалилось (разг.), постигло, обрушилось. Большое, огромное, неожиданное, настоящее счастье /несчастье; великое счастье – страшное, ужасное (разг.) несчастье. В модели N1+ Vf отражается олицетворенность образов счастья и несчастья: Счастье с несчастьем близко живут; Счастье многих обманывает.

Неуловимость счастья представлена в конструкции N 4/2 + не + Vf: Счастье духовною не укрепишь; Счастья на деньги не купишь.

Отличительной чертой лексемы «счастье» является его употребление в оборотах, в которых отражается внешнее проявление этого состояния: сиять счастьем, светиться от счастья, счастье светится в глазах. Ср., в пословицах: Счастье пучит, беда крючит; Счастливый скачет, бессчастный плачет.

Сочетаемость «мечты/воспоминания о счастье», «пожелание счастья» относит это слово к гипотетической, возможной, но не реальной ситуации. О несчастье, в отличие от счастья, можно рассказать, поведать, узнать, услышать, т.е. несчастье предполагает сопричастность, делимость, распределение, ср.: есть «товарищ по несчастью» но нет «товарища по счастью». В этом отражается русская национальная черта – готовность рассказать о своих проблемах и переживаниях.

Установление валентности слова имеет большое значение при изучении русского языка как иностранного, поскольку наличие тех или иных сочетательных особенностей у данного слова является скрытым для неносителя русского языка.

Выявление сочетательных потенций слов «счастье» – «несчастье» позволяет установить концептуально значимые признаки счастья и несчастья. Так, представление счастья и несчастья в качестве живой всеобъемлющей силы подчеркивает их абсолютность. Счастье и несчастье могут получать характеристику по признаку ‘оценочность’. При этом актуализируется оппозиция «свое» – «чужое»: свое счастье – ‘хорошо’, чужое счастье – ‘хорошо / плохо (завидовать)’. Свое несчастье – ‘плохо’, чужое несчастье – ‘плохо (сочувственно) – безразлично’. Важным признаком представляется делимость несчастья и неделимость счастья, а также неоднозначность отношений «счастье / несчастье – человек».

Дефиниция счастья и несчастья, выявление их концептуально значимых признаков поддерживается использованием определенных синтаксических конструкций.

Лексемы «счастье» – «несчастье» и их субституты нередко являются конституентами структурной схемы предложения, организуют его предикативное ядро.

Наиболее частотными синтаксическими конструкциями, в которых репрезентируются исследуемые концепты, являются бессоюзные сложные предложения (111 единиц), выражающие отношения пояснения, противопоставления, условия и следствия и др. Среди сложносочиненных конструкций (102 единицы) типичными являются сложносочиненные предложения с союзами «а», «да», выражающие сопоставительно-противительные отношения. Третье место по частотности (73 единицы) занимают простые двусоставные предложения, в которых дается определение счастья (счастье неустойчиво, непостоянно), устанавливается отношение счастья с несчастьем и другими концептами. Среди сложноподчиненных конструкций (35) наиболее распространенными (22 единицы) являются сложноподчиненные предложения с относительным местоимением «кто». Основной функцией данных предложений является конкретизация субъекта, т.е. счастливого или несчастливого человека. Преобладание данных синтаксических конструкций отвечает не только композиционным и жанрово-коммуникативным принципам пословицы, но и подчеркивает специфические черты счастья и несчастья, к которым относятся: непостоянность счастья, абсолютность счастья и несчастья, их противопоставленность и взаимообусловленность, неоднозначность межконцептуальных связей.

Выделение концептуально значимых характеристик счастья и несчастья поддерживается компонентами информативно-актуального членения: инверсией, фразовым ударением, лексическими средствами. В ритмомелодической организации пословичного предложения существенна роль рифмы, которая позволяет подчеркнуть противопоставленность счастья и несчастья: Во сне счастье, а в быль ненастье; В нужде не унывай, в счастье не ослабевай. Инверсия может сопровождаться дополнительными лексическими средствами – усилительно-выделительными частицами, что придает значению пословицы категоричность, делает ее динамичной, усиливает противопоставленность ее частей: Со счастьем на клад набредешь, без счастья и гриба не найдешь.

В заключении подведены итоги, представлены основные выводы, полученные в ходе диссертационного исследования.

Проведенное исследование концептов «счастье» – «несчастье» позволяет сделать вывод о том, что представления о счастье и несчастье, характеризующиеся сложностью и многоплановостью, являются одними из ключевых в русской национальной картине мира. Они организуют жизненный мир субъекта, во многом определяют то, как он воспринимает окружающую действительность. Представления о счастье и несчастье также выступают как оценочные суждения о жизни в целом: они формулируют цель существования, определяют критерии выбора образа жизни за пределами индивидуального бытия.

Ценностная специфика счастья выражается в ее итоговом, результирующем характере, поскольку счастье является следствием реализации тех ценностей, которые представляются значимыми для данной личности.

Анализ лексико-семантического уровня репрезентации концептов «счастье» – «несчастье» позволяет проследить основные этапы становления данных концептов, определить концептуально значимые признаки счастья и несчастья.

Структурно-семантический анализ пословиц позволяет расширить содержание концептов «счастье» – «несчастье», определить их межконцептуальные связи.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

1. Русакова И.Б. Фразеологические единицы как источники исследования лингвокультурных концептов // Национально-культурный компонент в тексте и языке: Материалы докл. III Междунар. науч. конф. под эгидой МАПРЯЛ, 7–9 апреля, 2005 г.– Минск: МГЛУ, 2005. – Ч. 2. – С. 124-126.

2. Русакова И.Б. Национально-культурная специфика фразеологизмов (к вопросу о формировании лингвокультурологической компетенции) // Проблемы подготовки современного учителя иностранного языка. Материалы научно-практической конференции. – М.: МГПИ, 2005. – С. 60-70.

3. Русакова И.Б. Национально-культурные особенности концептов «счастье» – «несчастье» (на материале русских пословиц) // Славянская культура: истоки, традиции, взаимодействие. Материалы Международной научной конференции «Кирилло-Мефодиевские чтения», 16–18 мая 2005 г. – М.: Гос. ИРЯ им.

А.С. Пушкина, 2005. – С. 90-95.

4. Русакова И.Б. Содержание концептов «счастье» – «несчастье» по данным ассоциативного эксперимента // Проблемы профессиональной подготовки современного учителя иностранного языка. Материалы научно-практической конференции. – М.: МГПИ, 2006. – С. 86-95.

5. Русакова И.Б. Семантическая сеть концептов «счастье» – «несчастье» (по данным толковых словарей) // Ученые записки Российского государственного социального университета. – 2006. – Вып. 3 (51). – С. 132-136.

6. Русакова И.Б. Мифологические образы счастья и несчастья в русской языковой картине мира (на материале пословиц) // Славянская культура: истоки, традиции, взаимодействие. Материалы Международной научной конференции

«Кирилло-Мефодиевские чтения», 15–18 мая 2006 г. – М.: Гос. ИРЯ им.

А.С. Пушкина, 2006. – С. 230-237.




Скачать 260,42 Kb.
оставить комментарий
Дата30.11.2011
Размер260,42 Kb.
ТипАвтореферат, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх