С. Л. Рубинштейна, 15-16 октября 2009 г. Ответственный редактор: А. Л. Журавлев Издательство «Институт психологии ран» Москва 2009 icon

С. Л. Рубинштейна, 15-16 октября 2009 г. Ответственный редактор: А. Л. Журавлев Издательство «Институт психологии ран» Москва 2009


Смотрите также:
Издательство «Институт психологии ран» Москва 2009 Ответственные редакторы: А. Л. Журавлев, М. И...
Ответственные редакторы: Издательство «Институт психологии ран» Москва 2009 А. Л. Журавлев Е. А...
И. А. Джидарьян В. А. Барабанщиков Издательство «Институт психологии ран»...
Колбенева М. Г...
Программа мероприятий «Россия Почётный гость 27 Международной книжной ярмарки «Либер-2009»...
«Институт психологии ран»...
«Институт психологии ран»...
Ответственный редактор доктор педагогических наук, профессор А. В...
Психологические идеи в творческом наследии и. А. Ильина >19. 00. 01 общая психология...
В культурном развитии северного кавказа ответственный редактор В. В...
А. Н. Перминов (председатель) Руководитель Федерального космического агентства...
Э. Г. Гельфман (Томск, тгпу) > М. А. Холодная (Москва...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   24
вернуться в начало
скачать

^ САМОЧУВСТВИЕ ЛИЧНОСТИ В ИЗМЕНЯЮЩЕМСЯ МИРЕ

Л. А. Ясюкова, О. Е. Пискун (Санкт-Петербург)

Любое общество является изменяющейся системой, однако на раз­личных исторических этапах эта динамика отличается свое­образием. Выделяют революционные, кризисные и относительно стабильные периоды развития. Под стабильностью обычно пони­мается эволюционный характер развития общества, определяемый последовательным плавным изменением соотношения составляющих его структур, которое осуществляется в соответствии с развитием и реализацией той или иной идеологической парадигмы. Основным условием стабильности в указанном смысле является сохранение на более или менее длительный срок основных ценностных и целевых установок, определяющих материально-духовные ориентиры общест­ва. Кардинальная их смена приводит к революционному варианту развития. Кризисный период характеризуется тем, что осуществля­ется вынужденная ревизия основных целевых установок, выделение приоритетных, которые согласуются с реалиями социально-экономи­ческой ситуации и позволяют предотвратить скатывание общества к революционным разрушениям.

Известно, что самочувствие и возможности развития личности определяются взаимодействием четырех основных составляющих: макросредой (социально-экономическими особенностями общества), мезо- и микросредой (особенностями ближайшего и непосредственно­го социального окружения) и субъективными особенностями самого индивида. Психологические закономерности становления личности на эволюционном этапе развития общества изучены достаточно хорошо. Они изложены как основные положения общей, возрастной и социальной психологии. Исследованиями конца прошлого века накоплена богатая информация об особенностях дезадаптации раз­личных социальных групп в периоды кардинальных общественных преобразований. В настоящее время предоставляется возможность анализа динамики личностных изменений в период «финансового кризиса».

В последнее время проводится достаточно много опросов с целью выяснения реакции на данный кризис различных групп населения для выработки программы стабилизации социальной ситуации. Следует различать реакцию старших и молодых поколений, т. к. они формировались в различных социальных условиях и, соответственно, их субъективное восприятие современной ситуации и критерии оценки происходящего будут существенно различаться. Глубокая эмоциональная реакция на экономический кризис представителей старших поколений, вызвана, с нашей точки зрения, тем, что совре­менная ситуация воспринимается ими как продолжение и очеред­ное обострение кризиса, который длится уже более 20 лет. Старшее поколение, выросшее в социалистических традициях и пережившее их крушение, воспринимает все последующее развитие событий как продолжающийся период нестабильности и становления новых отношений, сравнивая возникающие отношения с тем укладом жизни, который был разрушен. Напротив, для современной молодежи сущест­вуют реалии только постперестроечного времени, причем поколение двадцатилетних выросло в ситуации относительной социальной стабильности и не имеет опыта личностной дезадаптации, вызванной кардинальной ломкой условий макросреды развития.

Следует сказать, что существуют не только межпоколенные раз­личия в восприятии социально-экономической ситуации в стране, но и особенности, связанные с профессиональным статусом. Эти раз­личия определяются степенью информированности об объективных реалиях экономики, с одной стороны, а с другой стороны, степенью автономии, независимости личности от этих условий или степенью соответствия этих условий образу жизни и деятельности личности. Такие выводы следуют из результатов проводимого сотрудниками НИ-ИКСИ СПбГУ и ИМОП СПбГПУ с 2004 г. мониторинга эмоционального самочувствия россиян (объем выборки по каждой профессиональной группе был не менее 100 человек). Период 2004-2008 годов можно охарактеризовать как время относительной стабильности или эво­люционный этап в развитии нашего общества. Однако, как вид­но из данных таблицы 1, ситуация неоднозначно воспринимается различными профессиональными группами. Наиболее уверенно чувствуют себя в современной ситуации, воспринимают ее как со­ответствующую профессиональной и личностной самореализации большинство журналистов и бизнесменов. Наиболее неблагоприятной ситуация была и остается для рабочих (даже безработные, получаю­щие пособие и поддержку государственных структур, настроены более оптимистично). Как показывают наши опросы, многие представители гуманитарной интеллигенции (социологи, психологи, филологи, исто­рики и вузовские преподаватели гуманитарных дисциплин) не могут смириться с падением уровня культуры современного российского об­щества и, в связи с этим, негативно воспринимают любые, даже поло­жительные с экономической точки зрения изменения, происшедшие в нашем государстве. Они отказываются принимать формирующуюся прагматическую систему ценностей и оказываются эмоционально дезадаптивными. Сказывается влияние именно гуманистических установок, т. к. возрастных различий не было выявлено. Напротив, в депутатском корпусе четко проступили возрастные различия. Наи­более оптимистично настроены молодые политики (моложе 40 лет), в то время как у представителей старшего поколения преобладают состояния тревожности и раздражения. В целом менее оптимис­тичная оценка депутатами современной социально-экономической ситуации, возможно, связана с их большей информированностью и ответственностью.

Таблица 1

Сравнительная характеристика доминирующего настроения у представителей различных профессий Москвы и Санкт-Петербурга (в % к числу опрошенных)



Преобла­дающее настроение

Гума-нита-рии

«Тех­нари»

Ра-бо-чие

Биз­несме­ны

Меди­ки

Депу­таты

Журна­листы

Безра­ботные

оптимис­тично-спо­койное

50

55,4

48,6

66

57,1

51,4

71

55,3

тревожно-подавлен­ное

50

44,6

51,4

34

42,9

48,6

29

44,7

Исследования самочувствия россиян проводились не только в Моск­ве и Санкт-Петербурге, но также в Великом Новгороде, Вологде, Екатеринбурге, Ижевске, Минеральных Водах, Мурманске, Перми, Северодвинске, Ярославле. Самочувствие россиян в провинции не отличается в худшую сторону, как можно было бы предполагать. Спокойно-оптимистичный настрой преобладает у 57,1% опрошен­ных респондентов, тревожно-раздраженное настроение - у 42,9%. Процентное распределение оптимистично и тревожно настроенных представителей различных профессий в различных регионах России в целом соответствует тому, то характерно для жителей Москвы и Санкт-Петербурга.

О межпоколенных различиях в восприятии современной соци­ально-экономической ситуации в России свидетельствует сравни­тельный анализ самочувствия студенческой молодежи и взрослого населения. В таблице 2 представлены результаты опроса студентов различных вузов Москвы, Санкт-Петербурга, Минеральных Вод и Ярославля (объем выборки по каждому вузу превышал 100 чело­век). Наименее оптимистичный настрой студентов экономических вузов, по всей вероятности, связан с их профессиональным подходом к оценке экономической ситуации в стране. Дизайнеры, художники, как представители творческого труда, по своим психологическим характеристикам (недисциплинированность, высокая креативность и пр.) имеют специфические проблемы адаптации, поэтому среди них несколько ниже процент оптимистично настроенных студентов, по сравнению с остальными. Зато по всем остальным молодежным выборкам оптимистично настроенных респондентов значительно больше, чем среди взрослого населения. Это подтверждает гипотезу о том, что для молодежи существуют реалии только постперестроечно­го времени, к которым большинство ее представителей адаптировано достаточно хорошо. Наиболее высокий процент оптимистов выявлен среди курсантов военных вузов, что свидетельствует об их увереннос­ти в будущем, т. е. о реальном изменении к лучшему положения воен­нослужащих (по сравнению с 90-ми годами прошлого века) в нашей стране. Не совсем понятен более высокий оптимизм провинциальных гуманитариев, возможно, он связан с более низкими их претензиями к уровню культуры общества.

^ Таблица 2

Сравнительная характеристика доминирующего настроения у студенческой молодежи (в % к числу опрошенных)




Преобла­дающее настрое­ние

«Тех-на-ри»

Юрис­ты

Ди-

зай-неры

Во­ен-ные

Эко-но-мисты

Гумани­тарии (Моск­ва)

Гума-нита-рии

(СПб)

Гумани­тарии (про-винц.)

оптимис-

тично-спо-

койное

66,7

63

54,1

77,8

51,5

66,1

66,3

72,2

тревожно-подавлен­ное

33,3

37

45,9

22,2

48.5

33,9

33,7

27,8

В процессе проведения мониторинговых исследований нами полу­чены интересные результаты, которые представлены в таблице 3 (последний опрос проведен в апреле 2009 года).


Результаты опроса свидетельствуют о последовательном повышении адаптационного потенциала студенчества, о положительном влиянии условий студенческой субкультуры (мезосреды) на психологическое самочувствие личности. Более того, выявлен эффект защитной инер­ции студенческой субкультуры, т. к. у ее представителей не только отсутствует тревожная реакция на кризис, но отмечается достоверный рост оптимизма, даже по сравнению с предыдущими, докризис­ными годами. Несмотря на углубление социально-экономического кризиса в нашей стране, как и во всем мире, в студенческой среде не обнаруживается негативного его влияния. Безусловно, данные результаты получены только на основании упомянутых технических вузов и поэтому требуется дополнительное исследование студентов других специальностей.

По данным нашего исследования, наиболее значимую роль в адап­тации молодого человека в современной студенческой среде начинает играть такой фактор толерантности, как признание равноправия различных культур, жизненных ценностей, терпимое отношение к многообразию вариантов поведения, манер общения (методика Л. А. Ясюковой). Получены не только достоверные различия по этому показателю между группами оптимистически и тревожно настро­енных студентов, но и значимые корреляции между показателями настроения и толерантности. Чем более развиты толерантные установ­ки, тем лучше чувствует себя молодой человек в студенческой среде. Напротив, приверженность собственным культурным традициям, нормам поведения, неприятие, предубеждение, подозрительность по отношению тому, что не соответствует привычному образу жизни молодого человека препятствует его адаптации в вузе, приводит к тревожно-депрессивному эмоциональному состоянию. Также полу­чены достоверные различия между оптимистически настроенными и дезадаптивными студентами по фактору Q1 (опросник Кеттелла). Трудности в адаптации испытывают студенты, характеризующиеся консерватизмом взглядов, ригидностью поведенческих установок (т. е. их отличают низкие значения по данному фактору). Были получены отрицательные корреляции доминирующего настроения с фактором N

(дипломатичности) опросника Кеттелла. Следовательно, в студенчес­кой среде технического вуза приветствуется открытость, искренность, даже прямолинейность. Молодые люди, обладающие подобными ха­рактеристиками, быстрее и лучше адаптируются к системе обучения в вузе, входят в студенческую среду. Следует отметить, что в выборке было 28% юношей и 72% девушек, несмотря на то, что исследование проводилось в техническом вузе. Т. е. открытость и искренность в общении одобряется в современной молодежной среде, а не только в общении между мужчинами, как принято считать.

Еще две полученные в исследовании зависимости были более предсказуемыми: положительные корреляции настроения с уравнове­шенностью (фактор C) и коммуникативной активностью (фактор H). Естественно, что быстрее адаптируются более уравновешенные, социально смелые, активные в общении молодые люди. Напротив, трудности в адаптации испытывают (особенно на I курсе) робкие студенты, характеризующиеся повышенной эмоциональной реак­тивностью. Получены достоверные различия между адаптивными и дезадаптивными студентами и по тесту Фидлера-Ясюковой. Осо­бенно явно это проявилось среди второкурсников. Молодые люди, для которых характерна скептичная (а не доброжелательная) ком­муникативная установка по отношению к окружающим, а также завышенная самооценка даже ко второму курсу не интегрировались в студенческий коллектив. У этих студентов преобладают тревожно-депрессивные эмоциональные состояния. Выявлена в определенном смысле парадоксальная ситуация: именно те студенты, которые оце­нивают себя значительно выше других, эмоционально подвержены тревожно-депрессивному состоянию. Эти студенты не относятся к особо одаренным, т. к. по данным теста Амтхауэра не превосходят хорошо адаптированных студентов.

Исследование выявило особое значение эмоционально-коммуни­кативных качеств личности для оптимального протекания процесса адаптации в студенческой среде. Оно также показало, что современ­ная студенческая среда характеризуется многообразием культур, а особенности благополучного существования в ней связаны с ши­рокой приемлемостью данного многообразия, с динамическими возможностями личности. Студенческая субкультура обладает отно­сительной автономией, хотя и является динамичной средой, которая постоянно обновляется. Однако этот динамичный мир имеет свои за­коны существования, а также предъявляет определенные требования к личности молодого человека, попадающего в эту среду, защищает и определенным образом преобразует эту личность. Наши монито­ринговые исследования приоткрыли особенности мало исследованной


современной студенческой субкультуры, законы функционирования которой невозможно постичь на основе исследований, проведенных в прошлые десятилетия. Необходимы специальные исследования для выявления влияния, которое оказывает современная студенчес­кая среда на развитие личности молодого человека.

Часть 2


^ САМООПРЕДЕЛЕНИЕ, СОЦИАЛИЗАЦИЯ И АДАПТАЦИЯ: СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ, ЭКОНОМИЧЕСКИЙ, ЭТНИЧЕСКИЙ И ЭКОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТЫ


СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ АДАПТАЦИЯ ПРИЗЫВНИКОВ К СЛУЖБЕ В АРМИИ

Ж. Г. Агеева (Москва)

Особенности военной службы в современных условиях обусловле­ны рядом внешних (социально-экономическое реформирование общества) и внутренних (реорганизация армии в условиях ее резкого сокращения) причин.

Кризисное состояние экономики, сокращение бюджета на оборону привело к серьезному ухудшению материально-технического и фи­нансового обеспечения войск. Существенным сдвигам подверглась система стимулов воинского труда, понижается социальный статус армии, престиж воинской службы в обществе - все это и многое дру­гое превращает Вооруженные Силы в институт «социального риска». Среди военнослужащих растет доля лиц, имеющих незаконченное среднее образование и не получивших до службы в армии какой-либо специальности. Увеличивается количество заболеваний юношей при­зывного возраста, и среди этих заболеваний не только соматические, но и социально обусловленные (наркомания, СПИД и др.). В воинские коллективы вливается все больше молодежи, привносящей в ее среду нормы преступного мира. В контексте перечисленных выше причин изучение данной проблемы актуально в связи с необходимостью разработки теоретических основ изучения адаптации призывников к службе в армии, а также адекватных методик оценки и прогнозиро­вания эффективности адаптации военнослужащих; необходимостью рассмотреть и изучить специфику «этапности» процессов адаптации к воинской службе в современных условиях.

На основании теоретического анализа результатов исследований в области социальной, медицинской, реабилитационной психологии, психологии личности и др., а также опираясь на субъектно-деятель-ностный и системно-динамический подходы, разрабатываемые в тру­дах К. А. Абульхановой, Б. Г. Ананьева, А. В. Брушлинского, Б. Ф. Ломова, В. Н. Мясищева, С. Л. Рубинштейна, Е. В. Шороховой и др., многие авторы, говоря о социально-психологической адаптации, имеют в виду не столько приспособление к стабильным характеристикам жизнедеятельности, сколько усвоение динамических особенностей образа жизни современного человека, которые являются основой его эмоционального благополучия и прогрессивного развития, основой принятия активной жизненной позиции в процессе социального самоопределения.

Изучение проблемы адаптации личности в среде предполагает определение широкого круга задач - изучение структуры процесса адаптации; разработку системы показателей адаптации; установле­ние факторов, влияющих на процесс адаптации; определение сроков различных видов адаптации и др. Как активное приспособление человека к среде процесс адаптации связан с достижением равнове­сия между жизнедеятельностью личности и условиями среды. Рав­новесие между личностью и новой социальной средой заключается в оптимальном соответствии общественно-регламентированного поведения внутренней структуре личности. В качестве критериев равновесия выделяют уровень эффективности функционирова­ния личности в различных сферах жизнедеятельности и уровень удовлетворенности личности различными аспектами и условиями деятельности в обществе. Достижение высокого уровня адаптации в среде не есть конечная цель, а есть основа для перехода к более высоким формам активности личности. Так, например, при изуче­нии периодов адаптации специалистов было установлено, что это сложный процесс, связанный с существенными изменениями цели, характера, условий деятельности, социального окружения, статуса и ролей человека. Сложность процесса адаптации усугубляется мно­гообразием сред адаптации. Социально-психологическая адаптация оценивается также как вхождение человека в систему внутригруппо-вого отношения и приспособления к этим отношениям, выработку образцов мышления и поведения, которые отражают систему цен­ностей и норм данного производственного коллектива, приобрете­ние, закрепление и развитие умений и навыков межличностного общения.

Проблема адаптации к воинской службе выступает как одно из ос­новных направлений военно-психологических и смежных с ними исследований. В 1970-80-х годах начали активно изучаться различ­ные аспекты адаптации воинов: в экстремальных ситуациях; в ходе боевой деятельности; в условиях военной службы в разных видах Вооруженных Сил и родах войск; в связи с проблемой дисципли­нированности молодых воинов; в условиях военных училищ и т. д. Понимание социально-психологической адаптации как процесса активного взаимодействия человека и среды, когда личность не только «подлаживается» под требования окружения, но и воздействует на не­го, вызывая тем самым изменения самой среды, позволяет наиболее адекватно представить всю сложность адаптации молодых солдат к воинской службе, управлять процессом их воспитания и сплочения воинских коллективов. От того, насколько быстро и эффективно будет осуществляться вхождение призывника в новые для него условия воинской службы, в новый коллектив, насколько прочны будут от­ношения между новичками и старослужащими воинами, во многом зависит успешность их совместной деятельности и в конечном итоге уровень адаптированности военнослужащих к службе в армии.

Адаптация призывников происходит во всех сферах деятельности воинского коллектива, определяется его личностными характерис­тиками, жизненным опытом, потребностно-мотивационной сферой. Спецификой социально-психологической адаптации в воинском коллективе является особая перестройка систем отношений в связи с тем, что взаимоотношения в коллективе носят своеобразный дина­мический характер. В современных условиях службы молодым людям приходится адаптироваться и усваивать сразу несколько видов норм (формальных, неформальных, привнесенных извне). В настоящее время остается достаточно острой потребность в разработке и реали­зации на практике методик изучения и эффективности воздействия на процесс адаптации воинов; постоянном контроле, прогнозиро­вании и регулировании хода адаптации с учетом индивидуальных и социально-психологических особенностей молодых солдат.


^ Клиповое сознание и его влияние на психологию человека в современном мире

Н. В. Азаренок (Минск, Беларусь)

Формирование личности человека, его сознания неразрывно свя­зано с социальными, политическими и экономическими про­цессами, имеющими место в современном изменяющемся мире. Под воздействием телевидения, компьютерных игр, Интернета и даже современной литературы у большинства представителей молодого поколения формируется особый тип мышления и сознания, обо­значаемый как клиповое сознание. Особенности данного типа со­знания часто обсуждаются на всевозможных форумах. При этом основное внимание уделяется негативным последствиям исследу­емого феномена. Попробуем разобраться в данной проблеме более детально.

Английское слово «clip», от которого и произошли термины «клиповое сознание, мышление, восприятие» и, наконец, «клиповая культура», в переводе означает фрагмент текста, отрывок из фильма или вырезку из газеты. Клип становится логическим завершением и наиболее эффектной реализацией принципа «монтажа аттракци­онов», который, согласно С. Эйзенштейну, заключается в подборе агрессивных средств, подвергающих зрителя чувственному или пси­хологическому воздействию, опытно выверенному и математически рассчитанному на определенные потрясения. В видеоклипе каждый отдельный кадр по своему воздействию близок к мгновенно схваты­ваемому «моментальному образу». В таких образах информация легко впечатывается в подсознание, проникая сквозь барьер осознанного восприятия за счет высокой скорости своего воздействия. Тем самым клип актуализирует энергию бессознательной части нашей психики и иррациональность восприятия.

Впервые феномен «клиповой культуры», как принципиально нового явления, был отмечен американским футурологом Э. Тоф-флером. Он рассматривал данное понятие в качестве составляющей общей информационной культуры. Она формирует такие уникальные формы восприятия, как «зэппинг», когда путем безостановочного пе­реключения каналов телевидения создается новый образ, состоящий из обрывков информации и осколков впечатлений. Этот образ не тре­бует подключения воображения, рефлексии, осмысления, здесь все время происходит «перезагрузка», «обновление» информации, когда все первоначально увиденное без временного разрыва утрачивает свое значение, устаревает.

Однако общепринятого определения понятий «клиповая куль­тура», «клиповое сознание» еще не сформулировано. Под данными терминами понимается привычка воспринимать мир посредством ко­роткого, яркого, предельно артикулированного посыла, воплощенного в форме или видеоклипа, или теленовости, или в любом другом виде.

Как уже отмечалось выше, клиповая культура формируется под влиянием масс-медиа. Стоит помнить, что мозг человека способен воспринимать и обрабатывать ограниченное количество информации. Как следствие - формируется агрессивный вид самозащиты, привычка к «клиповому сознанию», для которой характерны высокая скорость восприятия образов без акцентирования деталей, антирефлексив­ность. То есть можно сделать вывод, что при помощи «клипового сознания» человек спасается от того потока информации, который обрушивается на него, что это своеобразная самозащита.

Мышление включает в себя способность устанавливать связи и отношения между познаваемыми объектами, делать обобщения, рассуждать, формировать выводы на основе каких-то фактов. Феномен клипового мышления подразумевает отсутствие этих способностей, т. е. информация есть, а способов ее обработки, возможностей делать умозаключения, объединять факты не наблюдается. Предположение, что у людей с клиповым сознанием не существует способов обработ­ки информации, не точно. Они есть, но мало изучены, неизвестно, как их развивать и как ими пользоваться.

Негативным последствием внедрения клиповой культуры явля­ется то, что среди школьников появляется все больше и больше детей именно с таким типом сознания. Как результат - неуспеваемость в школе, неумение «вчитываться» в литературные произведения, неумение анализировать, практически полное отсутствие логики и умения творчески думать. Под влиянием клиповости сознания у учащихся снижается интерес к обучению, к поиску и формированию духовных связей, снижается интерес к самоанализу, проявляющийся в поверхностной оценке происходящих процессов. Однако без вни­кания в суть проблемы внимание акцентируется только на внешних признаках. Учителя, работающие в современной школе, также испы­тывают затруднения, проявляющие себя и в поиске формы проведения уроков и способов подачи материала. Им приходится ориентироваться как на учеников с клиповым мышлением, так и с традиционными видами мыслительной деятельности.

Безусловно, есть сферы, где использование клиповых стратегий подачи информации имеет свои плюсы. Например, это реклама. Большая часть телевизионных рекламных роликов строится в соот­ветствии с клиповым стилем подачи информации.

Таким образом, можно сделать вывод, что клиповое сознание, становясь массовым явлением в современном обществе, может быть опасным, поскольку оно обнаруживает новую форму бегства от реаль­ности. Наше общество стоит перед угрозой культурной деградации. Но в силу его недостаточной изученности нельзя утверждать, что су­ществуют только негативные моменты данного явления. Отдельную область исследования представляет изучение способов обработки информации людьми с клиповым мышлением. Необходимо узнать, как их развивать и как ими пользоваться.

^ К ПРОБЛЕМЕ СТРЕССА И СТРЕССОУСТОИЧИВОСТИ В ПСИХОЛОГИИ ЧЕЛОВЕКА В ИЗМЕНЯЮЩЕМСЯ МИРЕ

Т. Г. Бохан (Томск)

Особый интерес в изучении психологии человека в изменяющемся мире вызывает проблема стресса и стрессоустойчивости. Это обусловлено, прежде всего, ее социальной значимостью, а также отсутствием единства научных представлений с вытекающим от­сюда многообразием практических решений. Как показал анализ ее разработки в психологической литературе, проблема стресса и стрес-соустойчивости соответствуют тому образу человека, который скла­дывается в психологии по мере движения психологического позна­ния, предопределяя особое понимание места и роли психического на различных этапах этого движения. Связано это с тем, что проблема стресса не может быть отнесена к числу «типичных» проблем психо­логии, понимаемой в качестве науки о психике, сознании, отражении и т. д. Это, прежде всего, проблема человека и той цены, которую он платит за обеспечение своей целостности, сохраняя устойчивость многомерного бытия в меняющемся мире. Но именно такой ракурс проблемы стресса до сих пор остается наименее изученным. Это не го­ворит о том, что исследователи не замечали данный аспект или просто игнорировали его. Научная психология, развиваясь, должна была пройти достаточно большой и трудный путь восхождения к «целост­ному человеку» как предмету психологического познания, открывая при этом ту роль, которую играет психика в становлении целостного человека и в обеспечении его устойчивости.

Только сейчас в полной мере начинает осознаваться системная суть культурно-антропологического подхода, представленного рабо­тами Л. С. Выготского, С. Л. Рубинштейна, А. Н. Леонтьева, в которых говорится о необходимости «возращения целостного человека в пси­хологию» и утверждается что «без человека как целого нельзя понять его поведение (впрочем, как и объяснить деятельность его «аппарата» -мозга)». Сегодня человек «возвращается в науку» в виде различных вариантов антропоориентированной психологии. Антропологизация психологического познания выступает сегодня как тенденция, объ­ективирующая процесс восхождения конкретной науки к идеалам постнеклассической рациональности, основные признаки которой выделяют в философской методологии науки. По мнению В. С. Степи-на (2000), предметом постнеклассической науки являются открытые саморазвивающиеся системы «человекоразмерного» уровня. По мере этого понимания открываются новые возможности использования культурно-исторического подхода к такой «многоликой» проблеме, каковой является психология стресса. В связи с этим задача понять психологическую природу стресса для выявления его места, роли и миссии по отношению к «целостному человеку», т. е. человеку, по­нятому в качестве открытой саморазвивающейся системы, является своевременной как по своей постановке, так и по возможностям ее решения средствами культурно-исторического подхода в психоло­гической науке.

В труднообозримом пространстве работ, посвященных проблеме стресса, можно выделить методологически ориентированные иссле­дования, для которых характерно классическое понимание стресса, берущее свое начало от теории Г. Селье (1936), как реакции человека на внешнее воздействие, а также его (человека) соответствующее состояние. Иными словами, исходно стресс и стрессоустойчивость возникли как понятия, за которыми стоит категория устойчивость состояния (человека, организма, нервной системы и т. д.). Если поль­зоваться градациями, использованными Л. Хьеллом и Д. Зиглером (1999) при дифференциации существующих психологических тео­рий (гомеостаз - гетеростаз), то можно заключить, что основной массив данных о стрессе получен в рамках гомеостазически ориен­тированных теорий, в которых на первое место выступают процессы, обеспечивающие становление механизмов редукции напряжения. В психологических теориях гетеростатной ориентации на первый план выходят проблемы интеграции мотивов человека, подчиненной задачам самореализации с ее устремленностью в будущее. Проблема стресса и стрессоустойчивости начинает рассматриваться в контексте различных средств, с помощью которых люди достигают (или не до­стигают) личностного роста и самореализации.

При этом меняется сам образ человека в психологии, развиваются такие представления о его топологии, которые преодолевают дихото­мию объективного и субъективного, внутреннего и внешнего, на базе которой стресс рассматривался исключительно в качестве адаптив­ного синдрома, обеспечивающего равновесное состояние человека.

A. Г. Асмолов высказывает мнение, что именно «гомеостатическая
модель развития личности, сводящая любые проявления активности
в ходе эволюции к достижению равновесия, стоит за схемами двух-
факторной детерминации развития личности. Вместе с тем различные
феномены, проанализированные в сфере изучения психосоматики

B. С. Ротенбергом, в сфере собственно психологии активности лич-
ности В. А. Петровским, доказывают, что модель гомеостатического
развития имеет не универсальный, а частный характер. Понимание
этих явлений возможно при условии выхода за пределы барьеров
классического рационального мышления» (Асмолов, 1998, с. 12).

Современный уровень развития культуры требует нового пони­мания условий выживания «культурного» человека. К таким усло­виям могут быть отнесены не только физиологические возможности человека как природный дар, который заметил Г. Селье и назвал синдромом общей адаптации, но и результаты развития современного культурного человека, воплощенные в его человеческой сущности, с которой связывают стремления людей к самореализации, самоакту­ализации, саморазвитию. Данные феномены как «то, что обеспечивает смысл и ценность собственно человеческого существования» (Клочко, Галажинский, 1999, с. 23) свидетельствуют об активном участии сознания людей в осуществлении эволюционного процесса. Пред­ставитель позитивной психологии М. Чиксентмихайи утверждает, что личность - это система, возникшая в ходе эволюции, и когда это происходит, она «становится независимой действующей причиной, перехватывающей управление человеческим поведением у влечений и стимул-реактивных связей» (Csikszentmihalyi, 1990, p. 17). В его работах поднимается проблема позитивных аспектов стресса в кон­тексте проблемы устойчивости потока жизни.

В научных представлениях о стрессе можно проследить тенден­цию, которая явно свидетельствует о том, что принцип гомеостаза, соответствующий биологическому уровню, не является объясни­тельным и определяющим для стресса. Этот принцип предполагает понимание человека как биологического организма, как системы, пассивно приспосабливающейся к воздействиям среды, где психика выполняет сугубо адаптивную функцию - вернуть организм в со­стояние равновесия. Как отмечает Н. Н. Пуховский (2000), иссле­довавший психопатологические последствия чрезвычайных ситуа­ций, потребности самосохранения не отделимы от второй стороны инстинкта - потребностей самоопределения. В русской этнической культуре эта неделимая двойственность земной жизнедеятельности человека выражается характерными словами начала многих народных сказок «жил-был». А. Н. Леонтьевым отмечается, что психическое возникает и развивается для обслуживания биологической адапта­ции, а потом постепенно трансформируется, становится способным реализовать иной, более высокий уровень деятельности. Им выдви­гается «общий принцип», которому подчиняются межуровневые отношения: «.. .наличный высший уровень всегда остается ведущим, но он не может реализовать себя только с помощью уровней нижеле­жащих и в этом от них зависит» (Леонтьев, 1975, с. 233). В. Е. Клочко, Э. В. Галажинский, изучая самореализацию как психоисторическую проблему, показывают, что «высшее требует адаптироваться к со­циальному, «представителем» которого оно и является в субъекте, низшее (телесное) требует адаптироваться к природной среде, откуда оно черпает все, что ему необходимо. Адаптироваться к общест­ву - значит включиться в процесс преобразующей (и в этом плане сверхадаптивной) деятельности. Адаптироваться к среде - значит опять-таки удовлетворять организменные потребности «человечес­ким» способом, считаясь с обществом, в форме деятельности» (Клочко, Галажинский, 1999, с. 54).

Тенденции развития представлений о стрессе, соответствуя тен­денциям развития психологической науки, выводят на изучение стрес­са как «сверхадаптивного синдрома», обеспечивающего устойчивость процесса саморазвития человека как принципиально неравновесной системы. Значимость этой проблемы становится понятной, если со­гласиться с тем, что существование «мира вещей» и самого сознания «возможно только в гетерогенной среде, в ситуации неустойчивого равновесия, когда между состоянием нужды и ее удовлетворением нет сиюминутной непосредственной связи» (Тхостов и др., 2005, с. 47). Это означает также, что идеалы постнеклассической рациональности, ориентированной на изучение саморазвивающихся неравновесных систем, уже сравнительно давно ассимилируются психологией, про­тивостоя ориентации на идеалы классической науки, в свете которых феномены неадаптивного поведения сами оценивались как патология (Асмолов, 2002; Гусельцева, 2003). В проблематике стресса эти мето­дологические установки оказались настолько сильными, что даже сегодня, когда наука приступила к активному осмыслению идеалов постнеклассической рациональности, представляется крайне непрос­тым переход к пониманию стресса как синдрома, указывающего на то, что происходит с человеком, когда он сталкивается с трудностями реализации своей неадаптивной природы.

Стоит добавить, что внутренняя тенденция развития челове­ческого сообщества выводит человека на новый уровень осознания собственной сущности, связанной не с адаптацией, а с принципи­альной неадаптивностью, с ростом потребности в самореализации (Леонтьев, 2002; Коростылева, 2005; Кабрин, 2005). Сегодня уже нельзя игнорировать тот факт, что в «центре внимания клинической психологии» оказался человек с «трудностями в самореализации» (Поляков, 2002). Оценка угрозы, как пусковой механизм стресса, со­пряжена не только и не столько с физическими потребностями, сколь­ко с переживанием невозможности самореализации человека - его целей, ценностей, смысла жизни, развития. Иными словами, можно констатировать, что центр всей проблематики стресса смещается в те сферы психологического познания, которые изначально позициони­ровали себя в качестве гуманитарных областей науки.

Опираясь на современное представление о процессе становления «человеческого в человеке» как способе его устойчивого существова­ния, можно предположить, что люди, которые по разным причинам не могут реализовать свои возможности или, иными словами, удержи­вать свою жизнь в режиме саморазвития, обречены на переживание хронического, разрушающего, деструктивного стресса. Психоло­гическая (и психиатрическая) практика не могла не столкнуться с феноменами проявления такого стресса, но вопрос заключается в том, насколько эта практика могла оценить его истинную природу и происхождение. По данным исследователей ГНЦ социальной и су­дебной психиатрии им. В. М. Сербского, соотношение хронического стресса и острого стресса в развитии нервно-психических расстройств составляет 85:14,5%. Возможно, что именно такой стресс «прячется» за феноменами «стресс повседневной жизни», «социальный стресс», «хронический стресс», «латентный стресс», «футурошок», «культурный шок», описанными в специальных работах.

Безусловно, не исчезнет из поля зрения психологов тематика посттравматических стрессовых расстройств, являющихся следствием природных бедствий, техногенных катастроф, региональных и межна­циональных конфликтов, локальных войн и террористических актов. В то же время все отчетливей проступает тематика стресса как яв­ления, которое не просто сопровождает процесс выхода человека на новые параметры собственного развития, но и является условием этого выхода. Становление «человеческого в человеке» невозможно без стрессов, без «овладения собой» (Выготский, 1983), «личность тем значительнее, чем больше ее сфера действия, тот мир, в котором она живет, и который она создает в одном акте «творческой самоде­ятельности» создавая и свой мир, и самое себя» (Рубинштейн, 1987, с. 22), «личность рождается при решении экзистенциальной зада­чи освоения и овладения сложностью собственного бытия» (Зин-ченко, 2008, с. 6).

Сегодня актуальной задачей является сближение проблематики стресса с культурно-историческим контекстом. Реализуя эвристи­ческий потенциал отечественной культурно-исторической психоло­гии, заложенный в работах Г. Г. Шпета, Л. С. Выготского, А. Р. Лурия,

A. Н. Леонтьева, С. Л. Рубинштейна и их последователей: В. В. Давыдова,

B. П. Зинченко, А. В. Петровского, О. К. Тихомирова и др., исследова-
тели, как отмечает А. Г. Асмолов, осуществляют переход от «анализа
«сознания вне культуры» и «культуры вне сознания» к постижению
тайны взаимопереходов, преобразований социальных связей в мир
личности и сотворения личностью из материала этих связей миров
человеческой культуры» (Асмолов, 1998, с. 15).

Проникновение в сущность процесса трансформации культуры в мир личности позволяет ставить и отвечать на вопросы о том, какая культура преобразуется в жизненный мир человека, что конкретно она привносит в него в плане устойчивости и подвижности этого мира, какие трудности саморазвития испытывает при этом человек, какие традиционные средства совладания он обретает. С методологичес­ких позиций культурно-исторического подхода стресс открывается как совокупность психологических проявлений, сопровождающих процесс саморазвития человека, в котором раскрывается его сверха­даптивная природа, нормотворческий гетеростазический характер. Психологический стресс обретает онтологический статус и может рассматриваться как явление, связанное с процессом становления многомерного мира человека. Трудности, возникающие на пути саморазвития человека как способа его существования в качестве от­крытой системы, вызывают напряжение, поскольку они затрагивают саму возможность жизни человека как существа, открытого в мир. В этом процессе «закрытие» системы (или невозможность надлежаще­го ее открытия) означает прямую угрозу удержанию ее целостности, устойчивому существованию, что проявляется в дистрессе и сопутст­вующих ему психологических и соматических явлениях. Стресс имеет полифункциональную природу: он выступает и как сигнал о нарушении процесса жизненного самоосуществления, и как внут­реннее состояние человека, устойчивое бытие которого оказывается под угрозой, и как условие коррекции образа жизни и образа мира, противоречия между которыми либо минимизировались до такого уровня, который лишает систему источников самодвижения, либо, наоборот, обострились до предела, при котором деструкция человека как целостной системы может приобрести необратимый характер.

Стресс амбивалентен по направленности его трансформации: он может переживаться как самодиагностика системы, обнаружи­вающей новые параметры развития и обладающей готовностью выхода к ним (модель «эустресса»), и как оценка начинающейся деструкции системы, которая не может удержать свою целостность в силу действия факторов, блокирующих возможность саморазвития и самореализации (модель «дистресса»). Эмоции, сопровождающие стресс, отражают конфликт в ценностно-смысловых полях жизненного мира человека, за которым стоит борьба противоположных тенден­ций - стремление к стабильности, с одной стороны, и к изменениям, с другой, разрешение которой происходит в саморазвитии системы, каковая и является внутренним основанием ее устойчивости. Таким образом, психологический стресс с позиции идеи самоорганизации, как методологической основы культурно-исторического подхода, может быть понят как «сверхадаптивный синдром», а его функции определены по отношению к человеку как существу ищущему, нахо­дящему и реализующему возможности выхода на новые параметры собственного развития, к новым сферам самореализации.

Литература

Асмолов А. Г. У порога неклассической релятивистской психологии // Сибир­ский психологический журнал. 1998. Вып. 7. С. 7-16.

Асмолов А. Г. По ту сторону сознания: методологические проблемы неклас­сической психологии. М.: Смысл, 2002.

Выготский Л. С. Исторический смысл психологического кризиса // Собр. соч. М., 1982. Т. 1. C. 291-486.

Гусельцева М. С. Культурно-историческая психология: от классической к пост неклассической картине мира // Вопросы психологии. 2003. № 1. С. 99-115.

Зинченко В. П. Общество на пути к «человеку психологическому» // Вопросы психологии. 2008. № 3. С. 3-11.

Кабрин В. И. Коммуникативный мир и транскоммуникативный потенциал жизни личности. М.: Смысл, 2005.

Клочко В. Е. Галажинский Э. В. Самореализация личности: системный взгляд. Томск: ТГУ, 1999.

Коростылева Л. А. Психология самореализации личности: затруднения в профессиональной сфере. СПб.: Речь, 2005.

Леонтьев А. Н. Деятельность. Сознание. Личность. М., 1975.

Леонтьев Д. А. Личностное в личности: личностный потенциал как осно­ва самодетерминации // Ученые записки каф. общ. психол. МГУ им. М. В. Ломоносова / под ред. Б. С. Братуся, Д. А. Леонтьева. М.: Смысл,

2002. Вып. 1. С. 56-65.

Леонтьев Д. А. Эксклюзивное интервью с Михаем Чиксентмихайи (Д. Леон­тьев, сентябрь 2005). http://www.positivepsychology.ru.

Поляков А. С. Современные проблемы клинической психологии // Сибирский психологический журнал. 2002. Вып. 11. С. 8-16.

Пуховский Н. Н. Психопатологические последствия чрезвычайных ситуаций. М.: Академический Проект, 2000.

Рубинштейн С. Л. Человек и мир. М.: Наука, 1987.

Степин В. С. Теоретическое знание: структура, историческая эволюция.

М.: Прогресс, Традиция, 2000. Тхостов А. Ш., Елшанский А. Ш., ред. Психологические аспекты зависимостей:

Сб. науч. статей. М.: Научный мир, 2005. Хьелл Л., Зиглер Д. Теории личности (основные положения, исследования

и примечания). СПб.: Питер Ком, 1999. Csikszentmihalyi M. Flow: The Psychology of Optimal Experience. New York:

Harper and Row, 1990.

Связь правовых представлений личности со смысложизненными ориентациями и выбор формы поведения в правовой среде

М. В. Верстова (Краснодар)

Сегодня современному человеку приходится сталкиваться с ситуа­циями, подчиняющимися правовому регулированию, в которых перед личностью возникает необходимость ориентировки в сложной и неопределенной для нее ситуации. Примером такой правовой си­туации, ставшей действительностью общества, является предложе­ние стать присяжным заседателем. Актуальным и востребованным, по мнению некоторых исследователей, является изучение «обыденного правового сознания личности» в ситуации выбора формы поведения в правовой сфере и наличие готовности у человека проявить активное сознательное самоопределение в подобной ситуации (Янова, 1998).

Правовое сознание является объектом комплексного изучения разных научных дисциплин, в частности, социологии, юриспруденции, психологии и др. В психологии можно выделить несколько направ­лений по изучению правового сознания личности. Так, например, некоторые работы направлены на изучение психологических меха­низмов нормативно-правовой регуляции поведения личности, анализ ценностных ориентаций и мотиваций правового и противоправного поведения (Еникеев, 1996; Ратинов, 1988 и др.). Проблемами участия российских граждан в правовой жизни занимались отечественные психологи (Абульханова, 2005; Воловикова, 2004, с. 16-31; Слав-ская, 2002). Особенности правового сознания присяжных заседателей изучали О. А. Гулевич, Е. О. Голынчик и О. В. Соловьева и др.

Изучение правового сознания как комплекса социальных пред­ставлений стало популярным в работах отечественных исследова­телей, что, по-нашему мнению, связано с качественными измене­ниями в российском общественном правовом сознании. По мнению А. Н. Славской, для формирования правового сознания личности российского гражданина основным оказывается контекст меж­личностных отношений. В правовой сфере преобладают не норма­тивно-правовые, как в западноевропейском обществе, а морально-психологические регуляторы (ролевое поведение, взаимоотношения субъекта, его психология, личные интересы), такие как совесть, до­верие/недоверие, ложь и т. д. Основными психологическими предпо­сылками возникновения правового сознания личности в правовых взаимоотношениях, - это есть «наличие или отсутствие взаимности» в интерпретации прав и обязанностей «партнеров по отношению друг к другу» (Славская, 2002).

Пропущенные через личный опыт субъекта изучаемые стороны правовой жизни способны вызвать к себе определенное отношение личности, стать значимыми и выступить как ценности для личности. Ценностные образования и установки в структуре правового сознания личности: эмоции, направленность, правовые установки обеспечи­вают субъективное принятие и реализацию поведения, направлен­ного на выражение готовности соблюдать закон (Белобородов, 2003, с. 92-105). По мнению А. Р. Ратинова, в социально-правовых установ­ках и ценностных ориентациях заключается основной регулятивный потенциал правового сознания (Ратинов, 1988).

Ряд авторов уделяют внимание тому, что отсутствие готовности и наличие готовности соблюдать закон могут также затрагивать ценностно-смысловую сферу и ценностную регуляцию деятельности личности (А. Г. Белобородов, Д. А. Леонтьев). Элементы, составляющие смысловую сферу личности, регулируют деятельность, в частности, выбор формы поведения в правовой ситуации. В психологии про­блема понятия «выбор» актуальна, о чем свидетельствуют работы, проводимые исследователями (А. Н. Демин, Т. В. Корнилова, Е. В. Улько и др.). Проводя анализ теоретических работ по проблеме понятия «выбор», можно отметить, что выбор психологами изучался как этап принятия решения (Г. Саймон, Д. Канеман и др.). Также понятие «выбор» рассматривается в исследованиях современных отечествен­ных психологов, где теоретическими предпосылками исследования послужил деятельностный подход А. Н. Леонтьева (Д. А. Леонтьев, Н. В. Пилипко). Психологи утверждают, что выбор - это внутренняя деятельность по конструированию оснований и смысловых критериев для сопоставления сформированных альтернатив и осуществлению этого сопоставления во внутреннем плане (Леонтьев, Пилипко, 1995). Субъективное переживание человеком смысла жизни, осознание ответственности за результаты своей работы образуют критерии при­нимаемых решений в различных ситуациях (Д. А. Леонтьев) (наличие различных установок личности в правовых ситуациях, предлагае­мых социумом). Таким образом, опираясь на работы Д. А. Леонтьева, В. А. Ядова, М. С. Яницкого, проанализируем содержание смысловой сферы личности через смысложизненные ориентации.

Существенную роль в понимании конкретной правовой ситуации играет представление человека о своей собственной позиции в соци­альном правовом и поведенческом пространстве в контексте широких правовых представлений и смысложизненных ориентаций личности.

В 2007 г. нами проводилось исследование установки личности к правовой ситуации на примере готовности участия в суде присяж­ных (Верстова, Улько, 2007). С помощью анкеты были сформированы группы испытуемых: согласившиеся и отказавшиеся принять участие в работе коллегии присяжных. Предметом исследования в работе выступили правовые представления личности, ее смысложизнен-ные ориентации в связи с установкой к участию в суде присяжных. В исследовании приняли участие 182 жителя Краснодарского края в возрасте от 25 до 65 лет.

Первоначально была изучена установка личности к конкретной пра­вовой ситуации (Верстова, Улько, 2007), где основным методом иссле­дования явилась разработанная анкета, с помощью которой выделили и сформировали группы испытуемых: согласившихся и отказавшихся. Далее рассмотрели характер широких социально-правовых представ­лений испытуемых и отношение испытуемых к отдельным элементам правовой реальности. С целью получения информации о правовых представлениях и моделях смысловых пространств испытуемым были заданы для оценивания по шкалам СД центральные для проблемы «право-нравственность» понятия. Понятия «закон», «власть» отражали систему правового регулирования; понятия «справедливость», «правда» представили систему нравственного регулирования (Верстова, Уль­ко, 2007). Полученные данные были обобщены и представлены в виде описания групп с различной установкой к участию в суде присяжных, включающей характер широких социально-правовых представлений (трехфакторный семантический дифференциал Ч. Осгуда) и специ­фику смысложизненных ориентаций (тест СЖО Д. А. Леонтьева).

Результаты исследования показали, что люди с различной по­веденческой установкой к участию в суде присяжных заседателей отличаются разноуровневыми смысловыми образованиями личности: правовыми представлениями и смысложизненными ориентациями.

Яркой особенностью согласившихся являются более высокие оценки понятия «закон» по всем трем факторам (оценке, силе, ак­тивности), что свидетельствует об его эмоциональном приятии, силе и динамичности данной правовой категории в сознании респондентов и, соответственно, более высокой смысловой значимости. Согласив­шиеся готовы принимать правовые нормы и идентифицировать себя с ними, наделяют «закон» и «власть» более высокой активностью. Эмоциональное отношение в группе отказавшихся к правовым и мо­ральным объектам не дифференцированно, оценка этих объектов испытуемыми проходит через негативный полюс конструкта «оцен­ка». Оценочные шкалы, используемые согласившимися, в основном нейтральные и положительные, при оценке понятия «власть» шкалы в основном отрицательные и, соответственно, негативные.

Полученные результаты показали, что люди, не готовые принять участие в коллегии присяжных устойчиво демонстрируют существен­ное расхождение в семантическом пространстве нравственных и пра­вовых категорий, группа характеризуется значительным семантичес­ким расстоянием между такими объектами, как закон-справедливость, закон-правда в отличие от согласившихся (см. таблицу 1). Дальше всего в семантическом пространстве отказавшихся располагаются понятия «закон» и «правда», ближе всего «справедливость» и «правда». Согласно представлениям отказавшихся, с помощью закона вряд ли добьешься правды и справедливости. Люди, согласившиеся принять участие в коллегии присяжных, готовы принимать правовые нормы, склонны идентифицировать себя с ними, правовые категории наделяют более высокой активностью. Правовая сфера согласившихся воспринимается как динамичная, изменчивая, а сами субъекты готовы к активным действиям в этой области (что выражается в готовности участвовать в работе коллегии присяжных).

^ Таблица 1

Семантическое расстояние между объектами в группах
отказавшихся и согласившихся






оставить комментарий
страница7/24
Дата30.11.2011
Размер6,28 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   24
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх