Ури Геллер, Гай Лайон Плэйфайр Эффект Геллера icon

Ури Геллер, Гай Лайон Плэйфайр Эффект Геллера



Смотрите также:
49-45 г до н э. Причины победы Гая Юлия Цезаря...
Доклад Эффект
«Биосенсор ан»...
Реферат по теме: тепловой эффект...
Стерические (пространственные) эффекты. Ван-дер-ваальсовы радиусы...
Õppejõud
Литература общего характера...
Лекция 10. Эффект Доплера. Давление света...
Уильям лайон маккензи кинг и эволюция канадского либерализма в первой половине XX века 07. 00...
Прогнозирование новых технологий...
Реферат вданной работе рассмотрен линейный электрооптический эффект эффект Поккельса...
Исследовательская работа по литературе «Изобразительно-выразительные средства русского языка в...



страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20
вернуться в начало
скачать

Нам нужна твоя помощь, Ури, — сказал он, едва мы встретились. — Есть некоторые области, представляющие для нас особый интерес, но в которых мы постоянно натыкаемся на какие-то непреодолимые кирпичные стены. Вот мы и подумали, что ты, возможно, мог бы, используя свои способности, помочь, довести до конца некоторые вещи, которые нам уже не под силу.

— Что, например? — спросил я.

Подожди минутку, — он поднял руку, как-будто я прервал его хорошо отрепетированную речь. — Есть и еще одна вещь, весьма далекая от твоих телепатических способностей. Ты осознаешь, какое большое влияние имеешь у нас в стране?

Было не время для ложной скромности и я сказал:

— Да.

Вот и в этом смысле ты тоже мог бы быть нам полезен. И это далеко не все направления, в которых мы хотели бы воспользоваться твоей помощью. Некоторые из них я сейчас перечислю.

— Тогда дайте мне, пожалуйста, ручку, я запишу их, — сказал я.

— Нет, нет, ничего не надо записывать.

Я попросил его привести хотя бы один пример того, как я могу быть использован. Но вместо этого он прочитал мне целую лекцию о коммунизме, капитализме, стратегической важности Мексики, влиянии Кубы в Центральной Америке и особой роли советского посольства в Мехико. Оно, по его словам, одно из самых больших в мире — крупнейший разведывательный центр, направленный против США и Канады. По имеющимся данным, по крайней мере половина из трехсот сотрудников посольства (это в шесть раз больше, чем количество мексиканцев, работающих в московском посольстве) получили специальную подготовку в КГБ для того, чтобы заниматься военным и промышленным шпионажем под боком у Соединенных Штатов. Резидент КГБ Михаил Музанков, насколько известно, непосредственно отвечал за подготовку террористических актов и организацию революционной деятельности по всей Латинской Америке.

— Обо всем этом и еще о многих вещах мы хотели бы иметь точную информацию, — сказал он в заключение, опять не уточняя детали. Я спросил его, каким образом тут может пригодиться мое влияние на семью президента?

Он снова остановил меня жестом руки:

— Нет, нет, в данном случае речь идет о т Я попытался выяснить, о чем мы все-таки говорим:

— Майк, я что-то не пойму, что для вас важнее — мое влияние на президента или телепатические способности?

— И то и другое, — ответил он. — Ури, хочу предупредить тебя — не обсуждай по телефону ни с кем то, о чем я тебе говорю здесь. Даже никому из друзей не говори об этом. А теперь мне нужно рассказать тебе немного о Центральном разведывательном управлении, или «компании», как мы его называем между собой. Так впервые в нашем разговоре было упомянуто ЦРУ. Я заметил, кстати, что Майк никогда не называл его сокращенно по начальным буквам, а только полное название.

Не так уж много среди нас тех, кто целиком и полностью поглощен сбором разведданных. Остальные ищут пути привлечения к этой работе различных специалистов. Хотя, по правде говоря, большинство из нас все же посмеиваются над возможностями использования телепатии и форм психоэнергетики, потому что у нас мало что получалось в прошлом с людьми, вроде тебя.

— А почему же вы думаете, что со мной будет по-другому?

— Мы много о тебе знаем, — и он повторил фразу о том, что я могу им помочь в некоторых вещах. Но прежде чем я ус пел спросить, о каких конкретно вещах идет речь, он уже читал мне следующую лекцию.

— В Израиле, — начал он, — лучшая в мире разведслужба, она находит иголки в стоге сена. Каким образом? Да потому что она не оставляет без внимания ни одной мелочи. Ее сотрудники могут быть на 99,99 процента уверены, что в телепатическом эффекте никакой пользы нет, но оставляют все-таки возможность и для него: а что, если он, действительно, существует? Вот почему «Моссад» все может, — он сделал паузу, словно хотел проверить, не захочу ли я что-нибудь сказать по поводу «Моссада». После этого он как бы невзначай заметил, что один его старый друг в свое время был членом Еврейской организации самообороны, Хаганах; и что он, кстати сказать, настроен произраильски. И тут резко сменил тему разговора.

— Есть в нашей «компании» люди, которым хотелось бы привлечь к работе таких, как ты, — сказал он. — Но все здесь исходит от личной инициативы — никаких приказов сверху на этот счет не поступало. В ЦРУ есть совсем небольшая группа агентов, хорошо осведомленных в вопросах парапсихологии и верящих в ее потенциал. Они уже практически готовы использовать ее возможности в своей работе. Необходимости извещать об этом начальство нет, потому что никто из официального высшего руководства этим не интересуется.

— Если это сработает — так сработает, — сказал Майк, — если же нет, то потеряно будет всего лишь несколько часов.

Время за разговором пролетело быстро, и мне пора было уходить, так как я не хотел опаздывать на намеченное мероприятие. Поэтому мы договорились вскоре встретиться еще раз, чтобы обговорить в деталях так называемый список заказов.

Я, конечно, тогда еще не догадывался об этом, но когда-то мне уже приходилось иметь прямой контакт с представителями ЦРУ. Было это в 1972 году. Как-то вскоре после моего приезда в США мне позвонил человек, который представился ученым из Вашингтона. Он поинтересовался, смогу ли я продемонстрировать свои телепатические возможности прямо по телефону, на большом расстоянии. Я ответил, как всегда отвечаю в таких случаях: «Не знаю, но могу попробовать». Тогда он сказал, что сделал рисунок в своем блокноте и сейчас смотрит на него. Не мог бы я ответить, что на рисунке?

Я тут же ответил ему, что, на мой взгляд, там было нарисовано, и по голосу почувствовал, что собеседник был доволен. Больше он ни разу о себе не напоминал. Я, конечно, не помню уже сейчас, что было на рисунке, так как подобных экспериментов мне пришлось проделывать тысячи и тысячи.

Несколько лет спустя один мой друг видел этого человека. К тому времени уже бывший агент ЦРУ, он рассказал моему другу о том эксперименте и добавил, что не сомневается в моих уникальных способностях. По его словам, некоторые из его коллег, пристально наблюдающие за моей карьерой, придерживаются такого же мнения.

На нашей третьей встрече Майк наконец-то приступил к делу.

«Я перебрасываю мяч в твою корзину, Ури, — сказал он в привычной легкой и дружеской манере разговора. — Теперь сам выбирай, что у тебя лучше получится и с чего бы ты хотел начать в первую очередь. Мы на тебя не нажимаем».

Если бы кто-нибудь из нас сумел записать «список заказов», который Майк мне предоставил, то он выглядел бы примерно так.

Если меня подвезут в удобное место к зданию советского посольства, то смогу ли я описать некоторые вещи, находящиеся внутри этого здания? Смогу ли определить, где расположен компьютерный центр в посольстве, и при необходимости стереть определенные компьютерные программы в этом центре? Смог бы «прочитать» секретный шифр кода? Смог бы назвать должность и звание людей, входящих и выходящих из здания посольства? Смог бы вычислить шпионскую сеть и их явки?

Мне показалось, что его особенно интересовал именно последний вопрос. Одним словом, это действительно было похоже на список и в нем еще было немало пунктов. Один из них показался мне совершенно утопичным.

«В определенные известные нам дни, — продолжал Майк, — ив некоторые другие дни, о которых мы не знаем, два советских дипломата садятся в самолет „Аэромексико“ с мешками дипломатической почты. Мешки прикованы к запястью этих специально обученных людей. Смог бы ты, — спросил он, — сказать, что в этих мешках — документы, компьютерные дискеты или еще что-то. В состоянии ли ты, используя свои возможности, как-то узнать содержимое этих бумаг?».

Я сказал ему, что это просто бред, бессмысленный и опасный. Мне показалось, что Майк не обиделся. Он только рассмеялся и перешел к следующему пункту. В состоянии ли я сбить с курса небольшой беспилотный самолет, управляемый дистанционно с земли? Я сказал, что это более подходяще для меня и это можно попробовать.

«Давай-ка, Ури, как-нибудь съездим на полигон и попробуем», — предложил он. Я на мгновение засомневался, серьезно ли это предложение. Как выяснилось позже, он и в самом деле говорил правду.

Затем он перешел ко второму списку, касавшемуся тех вещей, которые я мог бы сделать для него, используя скорее нормальные, чем паранормальные средства, и прежде всего свои контакты с президентом.

Но прежде, чем огласить этот список, он прочел мне еще одну краткую лекцию. Она посвящалась Мексике. Начал он с того, что Мексика хотя и демократическое государство, но не антикоммунистическое, как это, по его мнению, должно быть. Ее нейтральная позиция стала какой-то непонятной и раздражающей. Американское правительство все более обеспокоено советским присутствием в Мексике, в стране, находящейся совершенно в другом конце света от Советского Союза и не имеющей с ним практически никаких торговых отношений, в стране, которая, кстати, имеет со Штатами общую границу протяженностью свыше чем тысяча миль. Ну и вдобавок, Мексика находится прямо под боком у первого коммунистического государства Латинской Америки — Кубы. Майка не устраивало подобное положение дел, и он хотел, чтобы я что-нибудь сделал, чтобы его поправить.

«Ты должен стать настоящим другом президента, — сказал он, — говори с ним столько, сколько можешь. Пофилософствуй на эти темы, постарайся заставить его понять, что он ведет страну к тому, что она будет использоваться как база для разведывательных действий по отношению к Соединенным Штатам». Постепенно Майк стал высказываться более определенно. Жена президента поддерживает тесные дружеские контакты с одним человеком, и мы были бы заинтересованы в том, чтобы эта дружба поскорее закончилась. Он назвал имя человека, которого я знал как одного из многих, желавших поддерживать более тесные отношения с Манси. Он не был мексиканцем, у него была русская или по, крайней мере, славянская фамилия. Занимался он бизнесом, связанным с импортом и экспортом товаров, и приехал в Мексику откуда-то из Европы.

Затем Майк спросил меня, не мог бы я организовать ему приглашение на приемы в посольства социалистических стран. Если нет, то соглашусь ли я взять с собой одну девушку, с которой он меня познакомит, естественно, в том случае, если я сам буду получать приглашения.

Я ответил Майку, чтобы он сразу же исключил этот пункт. Можно было себе представить, какая реакция будет у Манси на мое появление с подружкой под руку на приеме, куда она специально для меня достает приглашение. Надо сказать, что такое предложение было не очень остроумным со стороны Майка.

Закончив перечисление заданий и попросив меня хорошенько обдумать все эти пункты, Майк вернулся к теме, которая явно представляла для него личный интерес, — парапсихология. Мне показалось, что он и в самом деле озабочен тем, что правительство не выработало никаких серьезных проектов для исследований в этой области, в то время как советские ученые, насколько известно, сейчас изучают эту проблему очень серьезно, как, впрочем, и все прошлые годы, начиная с того времени, когда только-только осела пыль после большевистской революции 1917 года. Он надеялся, что с моей помощью удастся выровнять этот явный дисбаланс, но опять же не вдавался в подробности.

За все это время мы ни разу не упомянули о какой-то возможной оплате за мои услуги. Майк знал, что я хорошо зарабатываю, и, возможно, догадывался (правильно догадывался), что я вряд ли откажусь сделать то, что в моих силах, чтобы помочь стране, столько сделавшей в прошлом, чтобы помочь моей работе.

«Какая у тебя американская виза? — спросил он в тот момент, когда я уже подумал, что наша беседа закончена. Надо сказать, он очень удачное выбрал время для этого вопроса. Может быть, он тоже телепат? Я заметил, что он уже не в первый раз угадывал то, что у меня было в мыслях. Как всякий гражданин Израиля, которому часто приходится бывать в Соединенных Штатах, я провел не одну ночь в американских консульствах по всему миру для того, чтобы получить очередную визу на въезд в США. Бессрочный штамп, разрешавший многократный въезд и выезд, означал бы для меня конец этим мучениям.

„Если тебе что-нибудь понадобится, не стесняйся, звони по этому номеру“, — сказал Майк, не дожидаясь моего ответа. Это был не его номер — я никогда не знал ни его телефона, ни даже его настоящего имени. Телефон принадлежал представителю американского посольства, которого я буду называть Томом Моррисом. Вскоре после нашей встречи я оказался в американском посольстве. Подойдя к охраннику — гвардейскому моряку, я сказал, что у меня назначена встреча с мистером Моррисом. Из-за спины охранника я увидел знакомую картину — огромную очередь желающих получить въездную визу США, широкой лентой опоясывавшую просторный зал консульского отдела. Я подумал, неужели действительно возможно, чтобы я больше никогда не стоял в этой толпе? К моему изумлению, я узнал в одном из тех, кто стоял в очереди, сына бывшего президента Эчеверриа, который так же, как и все простые смертные, был вынужден ждать своего часа. Я подумал: „Если ты больше не живешь в президентском дворце Мексики, значит, ты уже действительно никто“. Теперь я понял, почему Майк так стремился поскорее воспользоваться моей дружбой с семьей нынешнего президента. Ведь и его срок когда-нибудь кончится.

Моряк-охранник отвел меня к столику, стоящему чуть в стороне от общего зала. Там сидела секретарша. Она сразу же узнала меня и попросила пройти с ней в приемную посольства. Там было чудесно — тихо и пусто. Немного подождав, я оказался в кабинете Тома Морриса.

Мне показалось, что он обрадовался встрече со мной. Он сказал, что очень много слышал обо мне, купил книгу „Моя история“, которую считает весьма интересной. Без всяких проволочек помог мне заполнить все необходимые бумаги, затем вместе с моим паспортом передал их ассистенту, молниеносно исчезнувшему с ними.

Закончив все эти формальности, он, как и Майк, завел со мной просветительскую беседу. На этот раз речь пошла о президентской системе правления Мексики, о власти революционно-конституционной партии и их тонких, трудно уловимых взаимных связях. Я узнал массу новых для меня сведений о том, что происходит в стране, которая официально следует западной форме демократии, но на практике фактически является однопартийным государством, в котором действующий президент имеет власть абсолютного монарха. Правда, только до того момента, пока он сидит в своем дворце. Я уже только что сам имел возможность убедиться в этом.

Помощник вернулся с моим паспортом. Я не утерпел и сразу же посмотрел на ту страничку, где должен был стоять свежий штамп многократной въездной визы. Да, так и есть, он на месте. Американцы сделали мне одолжение, теперь был мой черед.

Мне предложили персональную машину с шофером, но я вежливо отказался, объяснив, что не смогу нормально работать, если кто-то будет дышать мне в затылок. И вообще я предпочитал, как и раньше, всюду ходить пешком. Поэтому мы с Шипи отправились на своих двоих по улице Кальзада де Такубайа в западную часть города, где располагалось советское посольство.

Я никогда раньше не пытался добыть информацию, источник которой находился бы внутри какого-то здания, но я не видел причин, по которым это было бы сложнее, чем любое иное проявление телепатии или ясновидения. Я делал такие упражнения не раз и поэтому здесь тоже быстро нарисовал в своей голове чистый экран и стал ждать проявления на нем какого-то текста или изображения. Иногда эти картинки бывают четкими и яркими в течение нескольких секунд, и тогда я знаю, что получил правильную информацию. А иногда они слишком быстро приходят и уходят — как правило, это бледные, неясные изображения. В таких случаях я могу угадать, а могу и ошибиться.

На этот раз я совершил несколько продолжительных прогулок вокруг здания посольства в течение ряда недель, собирая все свои впечатления и записывая их в той последовательности, в которой они появлялись. На отдельных листочках бумаги я быстро, стараясь ничего не упустить из виду, наносил все это в виде каких-то каракулей и понятных лишь мне набросков, даже не пытаясь порой вникать в их сущность. Потом я передал их Майку с небольшими пояснениями, которые мог дать.

Майк особенно заитересовался в тот момент, когда я сказал ему о системе шпионских явок. Он, разумеется, не стал мне говорить, что я вывел их на сцену одной из крупнейших шпионских драм века, одним из главных действующих лиц которой был калифорнийский делец по имени Дэлтон Ли. Сейчас он отбывает пожизненное заключение за продажу советским разведслужбам некоторых деталей конструкций суперсекретных спутников связи „Райолит“ и „Аргус“. Он несколько раз бывал в советском посольстве в 1975 и 1976 годах, а 6 января 1977 года посетил его в последний раз. Как бы невзначай он подбросил клочок бумаги через ограду и был в ту же секунду арестован мексиканской полицией.

По официальной версии, он был арестован по подозрению в убийстве мексиканского полицейского, совершенном некоторое время назад. Представитель американского посольства, который якобы случайно оказался в этот момент в советском посольстве, сумел сразу же предупредить о случившемся американские власти. Вскоре были установлены и личность подозреваемого, и истинные цели его деятельности.

Имели ли мои наблюдения непосредственную связь с этим эпизодом? Я не могу утверждать это со всей определенностью. И все же поразителен тот факт, что мексиканская полиция оказалась на месте в нужное время, словно только и ждала этого шпиона, который, естественно, не мог быть арестован американцами в чужой стране. Официально мне об этом ничего не сообщили по вполне понятным соображениям. Как сказал один из моих друзей из разведслужбы, если ты хоть чем-то полезен, то нет нужды говорить тебе, чем конкретно. Если от тебя нет проку, то ты нам просто больше не нужен.

Хотя бывали случаи, когда я мог наблюдать мгновенный результат своей работы. Майк снова завел разговор о том, смогу ли я сбить с курса управляемый с земли самолет. Мне показалось, что это не больше чем прихоть Майка, но в любом случае для меня это было значительно более веселое занятие, чем болтаться вдоль стен советского посольства и воображать, что там происходит за зашторенными окнами. Поэтому я почти без колебаний согласился попробовать.

Как-то утром Майк заехал за мной в большом автофургоне, переполненном всевозможными пакетами и ящиками. С ним был его коллега, которого он представил мне как Джека. Мы выехали за город, остановились рядом с большим открытым полем — эти двое американцев начали распаковывать содержимое фургона. Если бы там были дети, они, конечно, здорово позавидовали бы этим взрослым дядям, которые собирали модель аэроплана с яркими красными и желтыми полосами на нем. Они, конечно, позавидовали тому человеку, который держал в руках маленькую черненькую коробочку с кнопкой, при помощи которой можно поднять самолет в воздух, заставить его кружиться прямо над головой, наконец, приземлить этот самолет рядом с собой. Возможно, эти дети тогда еще не знали, что управляемые с земли самолеты уже используются военными в некоторых странах. Так что то, во что мы играли, в общем-то были не игрушки.

Джек и Майк сделали несколько проверочных полетов, чтобы убедиться в том, что все в порядке. Они несколько раз заставили самолет пролететь с одной стороны поля на другую и обратно. При этом они убедились в том, что самолет идет точно по прямой линии, что от него и требовалось.

Майк остался доволен состоянием самолета и повернулся ко мне. „Ну а теперь, — сказал он, — сбей его с курса в левую сторону“. Я сильно сконцентрировался и громко закричал: „Пойди влево!“ Маленький самолет начал медленно наклоняться в левую сторону всего на несколько градусов — не. больше чем на десять, но этого оказалось достаточно для того, чтобы изменить направление. Майк, который ни на секунду не выпускал пульт управления из своих рук и не подпускал меня к себе, сначала уставился на кнопки, а потом на самолет, не веря происходящему. Затем они с Джеком запрыгали от радости как школьники-старшеклассники во время баскетбольного матча.

„Эй, ну ты молодец! Справился!“ — кричали они. Мне тоже было приятно, что удача не отвернулась от меня при выполнении этой задачи.

Они, разумеется, захотели, чтобы я повторил все еще раз. Майк опять послал в воздух самолет, и я, выполняя полученные инструкции, во второй раз заставил самолет уйти влево.

Тогда Майк сказал: „А теперь сделай, чтобы он ушел вправо“.

Я продублировал весь процесс, но ничего не получилось. Самолет продолжал лететь по прямой, пока практически не исчез из вида, и Майк вернул его обратно при помощи управления. Решили еще раз попробовать. Снова неудачно. Не удалось мне также направить самолет ни вниз, ни вверх, и, наконец, последняя неудача постигла меня, когда я попытался снова свернуть его влево.

Мы все согласились с тем, что наш прогулка все-таки отчасти была удачной, и это мне напоминало о том, что единственный способ убедиться в том, что ты способен что-то сделать — как бы утопично это ни казалось, — это идти вперед и пробовать, пробовать. Только этот путь может принести хоть на мгновение подтверждение твоих сил и способности добиваться поставленной цели.

Меня больше никогда не приглашали повторить этот эксперимент с самолетом. Может быть, Майк просто хотел проверить мои способности на этом простом эксперименте. Думаю, что он был значительно более заинтересован в том, чтобы я продолжал свои прогулки вокруг советского посольства, воссоздавая потом картинки происходящего в его стенах.

Тома Морриса со своей стороны очень интересовало все, что делают и говорят президент Мексики и его жена, какие страны они планируют посетить. Но тут наши интересы вступили в резкое противоречие. Я вовсе не собирался шпионить за семьей, которая считала меня своим другом, и никогда не передавал никакой информации кому бы то ни было о членах этой семьи.

Тем не менее я не преминул, пользуясь случаем, намекнуть президенту о том, что в Мексике, на мой взгляд, слишком велико советское присутствие. И так уж получилось, что мое следующее разведывательное задание поступило не от американцев, а от одного из членов президентской разведывательной службы Мексики. Его речь была довольно пространна и туманна. Насколько я понял, все, что он от меня хотел, — это пройти по определенной торговой улице, дойти до магазинчика, который, по его мнению, был связан каким-то образом с нелегальной политической деятельностью и уже по крайней мере с какими-то гораздо более важными делами, нежели продажа фруктов и овощей. Я дошел до рынка, прогулялся по нему из конца в конец. В конце концов добрался до означенного магазинчика, который внешне ничем не отличался от других. Бросив на него внимательный взгляд, я увидел под прилавком стопку книг, на которых я смог, пользуясь своими способностями, прочесть название „Цитатник председателя Мао Цзедуна“, маленькая красная книжка, пользовавшаяся в то время большим спросом у последователей коммунизма китайского направления.

Конечно, такая работа по сбору информации — это очень низкий уровень. Ее никак нельзя было сравнить с тем, что ждало меня в будущем.

Но она, безусловно, имела связь со следующей просьбой от мексиканских секретных служб. Что касается американцев, то, прежде чем я получил от них новое задание, Том Моррис вдруг совершенно неожиданно спросил меня, не согласился бы я переехать жить к нему. Жил он в довольно скромном доме со своей женой и служанкой, и для меня там в общем-то было не так уж много места. Не говоря уж о том, что я, естественно, терял возможность приглашать Шипи и других своих друзей к себе в гости. Словом, я растерялся. Но Том настаивал на своем предложении, объясняя его тем, что, дескать, наступит время, когда мне все равно придется искать себе более безопасное место. А дом иностранного дипломата, безусловно, — одно из самых надежных мест, которое только можно представить в Мехико.

Кроме того, Том попросил меня в будущем обязательно присылать ему открытки изо всех мест, где бы я ни находился. В этих открытках должны быть только слова приветствия и ничего больше. Посылать их нужно в вашингтонский департамент, который занимается дипломатической почтой. Позже я узнал, что это обычная практика в разведывательных службах — самый простой путь всегда знать, где сейчас находится тот или иной человек.

В конце концов я все же согласился на странное предложение Тома, потому что подумал, что этот человек знает, что делает, и раз просит меня о чем-то — это неспроста. Ну и кроме того, ведь это именно он помог мне получить бессрочную и многократную визу, значительно облегчившую мне существование. Словом, я в последний раз нырнул в собственный бассейн на крыше небоскреба в квартире Зона Роза и собрал вещички. С этого момента дом семьи Морриса стал моим новым домом на все время пребывания в Мексике.

Глава 4. Новые направления

Однажды я получил приглашение на светский прием от Хорхе Диаса Серрано, генерального директора государственной мексиканской компании „Петролиум мексиканос“, или „Пемекс“, неустанная работа в которой позволила этому человеку стать одним из самых влиятельных людей страны, дала высокий министерский чин. Мы познакомились с ним в тот раз, когда я был приглашен в Лос Пинос, чтобы продемонстрировать свои способности президенту и членам правительства, одним из которых и был Серрано.

Однако это был больше чем светский прием. И прежде чем рассказать о нем, я вынужден вернуться на несколько лет назад и вспомнить человека, благодаря которому моя судьба и карьера получили новое направление. Его полное имя было Джон Норман Валетт Дункан, но все друзья, естественно, называли его просто Вал. А после того как он получил титул барона, его стали величать „сэр Вал Дункан“. Родился он в 1913 году, во время второй мировой войны служил в штабе генерала (позднее полевого маршала) виконта Монтгомери, под началом которого служил и мой отец, правда в другом звании — сержанта еврейской бригады, прикрепленной к 8-й армии. После войны Джон начал работать в компании „Рио Тинто-Цинк корпорейшен“, где он в конечном счете стал председателем и исполнительным директором. При этом у него хватило времени и на то, чтобы стать директором „Бритиш петролеум“ и Английского банка.

Мы встретились с ним на вечернем приеме, одном из многих, на которые меня стали приглашать после появления в программах Джимми Янга и Дэвида Димблэби на Би-би-си. Именно в это время британские газеты запестрели моим именем.

Вскоре после того, как мы познакомились, он отвел меня в сторону для конфиденциального разговора. „Как долго вы собираетесь ездить по свету и развлекать публику своими представлениями? Почему вы не хотите делать настоящие деньги?“ — спросил он. Я был удивлен. Мне казалось, что я именно этим и занимался. Я был выходцем из бедной и нуждающейся семьи, и поэтому пятизначная сумма банковского счета приносила мне ощущение какой-то достаточной надежности своего положения. К тому же тот успех, с которым шли мои телевизионные представления, давал мне повод надеяться, что мое состояние может когда-нибудь достичь и шестизначной цифры.

Я спросил сэра Вала, что он имеет в виду.

„Вы слышали что-нибудь о лозоискательстве?“

Я понятия не имел, что значит это слово. Вернее, у меня было какое-то весьма смутное представление о том, что есть люди, немного чокнутые, которые ходят с длинными прутьями в руках и ищут воду.

„Я думаю, вы смогли бы стать лозоискателем“, — продолжал сэр Вал и объяснил мне, что я, оказывается, уже занимался чем-то подобным, хотя и на очень невысоком уровне, когда определял те или иные объекты внутри закрытых коробок и ящиков в исследовательском институте. „А лозоискатели, — сказал он, — ищут отнюдь не только воду. Они ищут то, о чем их просят, и причем достаточно часто находят“. Выяснилось, что он сам был лозоискателем. Он предложил мне показать, как это делается. Так я получил приглашение приехать погостить у него дома на острове Майорка — самолет его компании был всегда в моем распоряжении.

Вскоре мы стали большими друзьями. Он потерял жену лет десять назад, и детей, насколько я знал, у него не было. В своем прекрасном доме на Средиземноморье он начал передавать мне все тайны своего ремесла, как это обычно передает отец сыну. Он рассказал мне, как надо правильно держать раздвоенный прут или маятник. Затем решил проверить меня, спрятав что-нибудь в своем доме. Я вышел из комнаты, а он через некоторое время позвал меня, не сказав даже, что именно нужно искать.

Когда-то давным-давно в Израиле по просьбе генерала Моше Даяна мне уже приходилось делать нечто подобное. Но тогда я использовал только свои руки. Поэтому, когда сэр Вал привел в комнату, где мне предстояло начать поиск, я отставил прут и маятник в сторону и стал ходить по комнате с вытянутыми руками, ладонями вниз. Все это было похоже на странный человеческий счетчик Гейгера.

Вскоре я почувствовал давление на одну из своих ладоней. Это напоминало эффект, который вы испытываете, когда пытаетесь соединить два магнита с одинаковыми полюсами, но сделать этого не удается, потому что они отталкиваются друг от друга. Моя рука чувствовала себя, как один из этих магнитов. Мне становилось тепло. Потом я сжал ладонь, оставив один указательный палец, и стал опускать его вниз, совершая круговое движение до тех пор, пока не почувствовал вновь энергию отталкивания. После этого я уже уверенно следовал в направлении, которое указывал мой палец, и вскоре нашел то, что было спрятано. Мой палец работал все время, что особенно понравилось и произвело огромное впечатление на сэра Вала. Он сказал, что нет никаких теоретических причин, по которым я, человек, сумевший найти обручальное кольцо, спрятанное в доме, не был бы способен отыскать полезные ископаемые, такие, как нефть или золото. А именно это, как он пояснил, и нужно для того, чтобы делать настоящие деньги.

Мы встречались еще несколько раз, в 1974 и 1975 годах. Он сказал мне, что пытался заинтересовать правление „Рио Тин-то-Цинк“ в использовании моих способностей, но не получалось. Мы обсудили с ним еще целый ряд проектов, не связанных напрямую с полезными ископаемыми и минералами, но в которых я тоже смог бы применить свое умение. Но, к сожалению, нашим планам так и не суждено было реализоваться, потому что человек, которого я искренне считаю своим приемным дядей, неожиданно умер в декабре 1975 года в возрасте 72 лет.

Через несколько месяцев после встречи с ним мне предстояло поехать в Южную Африку со своими лекциями. Незадолго до отъезда как-то в беседе со своими друзьями, Байроном и Марией Джанис, я рассказал им о недавней поездке на Майорку, о том, чему меня обучил там сэр Вал. Мария, кстати дочь Гарри Купера, тут же позвонила одному из своих старых друзей по имени Клиф Меннел, возглавлявшему правление компании „Англо-Ваал“, одной из ведущих в Южной Африке по добыче полезных ископаемых. Она посоветовала ему обязательно связаться со мной, когда я приеду. Он так и сделал.

Когда я закончил свои выступления по Южной Африке, он пригласил меня сначала к нему домой, а потом в офис в Йоханнесбурге. Ему хотелось, как он сказал, проверить мои способности. При этом присутствовало несколько, как обычно, довольно скептически настроенных специалистов — геологов. Сначала меня попросили выйти из комнаты на несколько минут, чтобы спрятать небольшой кусочек золота. Затем я вернулся и начал искать этот кусочек, используя тот метод, который уже описывал раньше, и нашел. Это сразу же изменило настроение присутствующих. Они развернули передо мной большую карту с указанием месторождений и попросили показать, где, на мой взгляд, самые большие месторождения угля. Сэр Вал в свое время объяснил мне, что некоторые лозоискатели могли работать с картой точно так же, как и на местности. Поэтому я распростер свои руки и начал двигать ими в воздухе над картой до тех пор, пока не почувствовал магнетического ощущения в одной из своих ладоней. Я осмотрел тот район на карте, куда указывал кончик моего пальца, и направил его на определенное место, которое геологи тут же отметили. Мне даже в голову не пришло заключить какой-либо контракт или хотя бы потребовать оплату за это. Я просто делал одолжение для хорошего знакомого моих друзей. С тех пор я ничего не слышал об этом случае до того момента, пока семь лет спустя не рассказал об этом случае в интервью одному репортеру из „Ньюсуика“. Он решил связаться с мистером Меннелом и узнать, последовали ли тогда моим указаниям. Судя по всему, да, утверждал „Ньюсуик“ в номере от 28 января 1980 года, потому что Меннел подтвердил, что я указал на карте широкую полосу земли почти на границе с Зимбабве, а по его настоянию там были проведены геологоразведочные работы с целью проверки этого предположения. Вскоре, замечает Меннел, там действительно были открыты огромные запасы угля.




оставить комментарий
страница3/20
Дата30.11.2011
Размер3,73 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх