Первый раз я попал в наши кучугуры в 1968 году членом комиссии по выбору площадки строительства грэс. Такая комиссия создавалась по решению правительства и вклю icon

Первый раз я попал в наши кучугуры в 1968 году членом комиссии по выбору площадки строительства грэс. Такая комиссия создавалась по решению правительства и вклю


Смотрите также:
Правительство Республики Алтай Санитарно-противоэпидемическая комиссия протокол №2...
1. Конкурсная комиссия в составе...
Сценарий Дня Знаний в 9 классе...
О деятельности антинаркотической комиссии Ростовской области в 2010 году...
Протокол заседания краевой трехсторонней Комиссии по регулированию социально-трудовых отношений...
Программа Комиссия...
4 Характеристика района строительства...
Программа Комиссия Европа для тебя! Автобус из Москвы Варшава Берлин Париж Амстердам Гамбург...
Отчет ревизионной комиссии Международной конфедерации профсоюзов железнодорожников и...
И збирательная комиссия свердловской области постановление...
И збирательная комиссия свердловской области постановление...
Яновую игру придумал, задумчиво сказал Цой...



Загрузка...
скачать
ГРЭС


Первый раз я попал в наши кучугуры в 1968 году членом комиссии по выбору площадки строительства ГРЭС. Такая комиссия создавалась по решению правительства и включала в себя представителей различных ведомство. Рассматривалось два варианта, предложенных Харьковским отделением «Теплоэлектропроекта». Одна площадка – в районе села Малая Белозерка, а вторая – в песчаных кучуугурах в девяти километрах от села Днепровка.

Кучугуры представляли из себя песчаные холмы высотой до 20 метров. Лесники много лет пытались засадить их саженцами сосны. Но ветра двигали песок, и деревца не успевали укорениться. Один из энтузиастов заселения песков разработал специальную методику посадки деревьев в глубокие траншеи. В этом случае основной корешок саженца рос быстрей, чем высыхала влага вокруг него, и сосны начали приживаться. Когда мы проезжали по этим холмам, сосенки были так малы, что почти везде проходили между колесами автомашины. Ехать пришлось на вездеходе. Проехав площадку предполагаемого строительства до самого берега Каховского водохранилища, мы вернулись на территорию лесничества и перевели дух. Председатель комиссии заместитель министра энергетики Украины А.Н. Кучугов провел совещание.

Белозерская площадка была значительно проще для освоения: короче подъездная железнодорожная ветка, меньше дорог, ближе жилье и т.д.

Кучугуры производили тяжелое впечатление – трудно было себе представить, что в центре Украимны есть такой дикий уголок полупустыни и песков. И все-таки мы выбрали площадку в кучугурах. Прельщали возможность сооружения города на берегу водохранилища и лучшая схема технического водоснабжения станции.

Правда, потом служба гражданской обороны переместила нас на 2-3 км от водохранилища. Но это уже было потом, когда проектирование шло полным ходом.

Мы заканчивали строительство Приднепровской ГРЭС и считали, что Новоднепровская ГРЭС (так в проекте называлась Запорожская ГРЭС) будет нашим следующим объектом. Поэтому с весны 1969 года начали знакомиться с площадкой.

В Каменке-Днепровской мы переоборудовали под гостиницу заброшенное здание. Оно стало нашим штабом. 2 июля 1969 года я направил на место будущей стройки первого начальника участка Кочергу Анатолия Васильевича (он только что защитил диплом инженера). Примерно в это же время состоялось первое совещание в Запорожском обкоме парии по поводу строительства ГРЭС. На нем прису4тствовал заместитель Председателя Совета Министров СССР Н.Т. Ефремов. На этом совещании докладывали проктировщики и я, совершенно неизвестный для обкома человек. Во время обсуждения ГРЭС была переименована в Запорожскую. Мой доклад о развороте стройки не слишком интересовал секретаря обкома, и он несколько раз указывал мне на то, что пора закругляться. Видимо, его ждали другие, более важные дела. Заметныхъ последствий, крпоме переименования станции, это совещание не имело, хотя и позволило проектировщикам работать боле уверенно.

В это время мы на свой страх и риск строили перевалочную базу в г. Днепропрудном и пытались обосноваться в селе Днепровка. Директор совхоза «Днепровский» Виктор Дмитриевич Степанов отнесся к нам по-дружески и принял нас всерьез. Он выделил нам участок земли для создания Пионерной базы (жилпоселка), разрешил подключиться к собственным сетям водопровода и электроэнергии и даже дал нам дом, в котором жил раньше.

Появились первые затраты, и во избежание трудностей с банками нужно было открывать титул подготовительного периода стройки.

Надо было назначить директора стоящегося предприятия (как тогда говорили, «директора до дыма») и начальника стройки. По существующим правилом, прежде чем назначать начальника, его должны были согласовать с местными партийными органами.

Мою кандидатуру как начальника строительства в обкоме парии Запорожской области представлял управляющий трестом «Южэнергострой» Алексей Алексеевич Плугатырев. Представление прошло просто. Секретарь обкома Михаил Николаевич Всеволожский, выслушав заведующего отделом и мое5 выступление о предполагаемом развороте стройки, выразил некоторые сомнения в реальности замыслов, но в общем дал согласие. Лишь через несколько лет заведующий промышленным отделом обкома парии Иван Ильич Хромых рассказал мне, что все обстояло не так просто: многих смущал 5-й пункт анкеты. Но в связи с тем, что Запорожский обком в общем, в отличие от многих других обкомов, был либерален, решили позвонить в Днепропетровский грком партии. Попали на секретаря горкома, Виктора Николаевича Кирилюка и тот, по словам Ивана Ильича, сказал: - Возьмите, не пожалеете.

Эта фраза, по сути, решила всю мою судьбу.

В 1969 г. 13 октября я был назначен приказом министра начальником строительства Запорожской ГРЭС.

Запомнился первый прилет на площадку заместителя министра Федора Васильевича Сапожникова с двумя управляющими монтажными трестами. Федор Васильевич скептически отнесся к нашим усилиям по сооружению дороги. Он, наверное, был прав: усилий мы прикладывали много, а результат был действительно ничтожен. Был очень жаркий день. Вездеход, в котором мы проезжали по площадке, был переполнен, и я предложил искупаться в водохранилище и поесть; все обрадовались. Когда мы подъехали к берегу, Федор Васильевич увидел, что рыбу только бросают в котел, заторопился и, к общему огорчению, заставил всех отправиться к самолету. Анатолий Васильевич потом рассказывал, что когда самолет взлетел в воздух, уха уже была готова. Мы много лет упрекали Федора Васильевича, он даже сердился на нас. Но это в шутку.

Было одно серьезное событие, которое, с моей точки зрения, оказало существенное влияние на дальнейших ход строительства.

К осени 1969 года на стройке было около 800 рабочих. Народ приезжал разный, в основном хороший, но были и проходимцы.

Я попросил всех работающих собраться в зале Дома культуры совхоза «Днепровский». Попросил прийти обязательно с женами. Зал был набит битком. Все-таки, первое собрание всех интересовало, что будет, как оно будет и так далее. Я говорил о ближайшей перспективе и неожиданно задал залу вопрос:

- Как быть? Идти обычной дорогой с пьянством, хулиганством или принять решение о том, что независимо от занимаемой должности, квалификации и стажа, при появлении на работе в нетрезвом виде увольнять безжалостно, без предупреждения.

Зал загудел. Никто не ожидал такого поворота. Расчет оказался правильным: женщины и значительная часть мужчин поддержали такое решение, и мы приняли его абсолютным большинством.

До пуска первого блока мы свято придерживались этого решения и уволили со стройки несколько десятков работников.

Помнится еще такой эпизод. Мы хотели, хотя бы в начальный период, укомплектовать стройку бригадами и инженерно-техническими работниками с Приднепровской ГРЭС, сооружение которой к тому времени было практически завершено. С этой целью была организована экскурсия для желающих приехать из Приднепровска на место будущей стройки. Автобус был полным. На площадке экскурсанты доехали до сохранившегося и сегодня в парке створного знака.

Место им не понравилось, и даже уха не могла исправить настроение. И, в конечном счете, из Приднепровска на новую стройку высадился совсем на значительный десант. Считаю нужным перечислить их по именам: Люба и Николай Атаманенко, Леонид и Алла Мыкало, Петр Иванович и Дора Ивановна Таций, Слава и Галина Зайцевы, Анатолий и Нина Кочерга.

1969 год закончился для меня трудностями в отношениях с партийными властями амур_Нижнеднепровского райкома партии г. Днепопетровска. Они считали, что я уделяю внимание новой стройке в ущерб Приднепровской (в то время я был начальником двух строек).

Чтобы преечь эти обвинения, я снялся с учета и 3 января 1970 года переселился на Запорожскую стройку, сначала в гостиницу у г. Каменка_Днепровская, а потом в брошенный директором совхоза дом в селе Днепровка. Об этом доме у меня до сих пор сохранились самые теплые воспоминания: старый дом из самана был летом прохладным, а зимой, после устройства электрического отопления, - теплым. Он был просторный и стоял среди зелени. В этом доме я отпраздновал свое 45-летие.

А на стройке в это время проходил период организационного становления и начиналась подготовка к развороту работ.

На Пионерной базе в селе Днепровка мы установили несколько домиков для «командиров», построили контору и развернули строительство двух терхэтажныхъ общежитий.

Мы строили их из блок-комнат, изготавливаемых в Приднепровске. Завод объемного домостроения мы строили с большим упорством, полагая, что он поможет нам развернуть новое строительство. Доставляли блок-комнаты в Днепровку за 200 км специально созданным умельцами блоковозом, представлявшим собой гибрид скрепера, трайлера и платформы. Помню, сколько радости было, когда первый раз этот блоковоз привез первые две комнаты.

К самой строительной площадке мы круглосуточно сооружали дорогу (по чернозему – асфальтную, а дальше, в кучугурах, - из сборных плит по песчаной насыпи).

Однажды ночью я решил посмотреть, как идет работа на дороге. Шофер на «Волге» довез меня до оросительного канала и не смог забраться на насыпь. Возвращаться не хотелось, я пошел пешком на звук работающей вдали передвижной электростанции и ее огонек. Ночь была гоголевская. Громадные звезды, черное небо и первозданная тишина. Я шел 1,5-2 км по пескам и думал, что когда-нибудь я снова пройду этот участок. Сейчас, возвращаясь в Энергодар вечером, смотря на тысячи огней, каждый раз вспоминаю ту ночь.

Вторым важнейшим участком нашей работы было строительство линии электропередачи от Ивановской подстанции в центр площадки. Проект этой линии разработал главный инженер «Энергосетьпроекта» мой друг Юрий Семенович Гугель. Строил эту линию Виктор Сергеевич Чертков – прораб Приднепровского управления «Электроюжмонтаж». Чертков - это самородок; он не имел специального образования, вырос из бригадиров, обладал блестящими организаторскими способностями, сумел накопить знания о сложном энергшотехническом оборудовании. Он вместе со своими товарищами Евгением Александровичем Вериным, Иваном Александровичем Тимощенко, Иваном и Любой Касарчуками зажгли первый «огонь» в нашей полупустыне. Первый столб с фонарем в районе бетонного завода освещал пустое место, но мы зажигали его каждую ночь.

Стройка росла очень быстро, к весне у нас было более 1800 рабочих. Людей принимал и давал работу первый начальник участка Кочерга Анатолий Васильевич. Быстрый, резкий, с голубыми до синевы глазами, он был неустанным в работе и располагал к себе людей своей открытостью и участием. Его не только уважали, но и любили.

Людей селили в окружающих селах. Мы обратились за помощью к первому секретарю Каменка)Днепровского района Алексею Иосифовичу Лобяку. Я помню первый визит к нему. Он принял на строго, я бы сказал, даже несколько надменно. Сам он производил впечатление человека серьезного и сдержанного. Он оказал нам огромную помощь в расселении людей. По сути, это предопределило возможность строительства города Энергодара без временного поселка из вагончиков и сборных деревянных домиков.

Сама стройка в то время была очень бедная. Над нами откровенно смялись, когда мы обращались за помощью в совхозные мастерские по ремонту страх автомашин. Я с глубокой завистью смотрел на новые автомобили, попадавшиеся мне на дорогах. Но, тем не менее, народ на стройку ехал. Главным для приезжающих в то время было получение квартиры. Сложившаяся в стране практика разворота строек и устное радио заставляли людей рисковать. В тот период нами мало кто интересовался. Еще не было сформулировано задание по вводу блоков, да мы и сами не знали, во что выльются наши хлопоты по 12-14 часов ежедневно.

Ясно было одно: мы хотели создать стройку, способную самостоятельно, без партийных и министерских штабов решать стоявшие перед ней задачи.

Я к тому времени имел уже 25-летний стаж работы на стройках, Анатолий Васильевич тоже был не новичок Несмотря на молодой возраст, успел побывать на целине, на сельском строительстве и Приднепровской ГРЭС.

К апрелю 1970 г. на Пионерной базе в селе Днепровка уже было построено два трехэтажных общежития, контора, несколько домиков, мастерские для ремонта строительной техники. Были проложены дороги и сети, устроены тротуары. И все это, в общем-то, выглядело аккуратно.

В конце мая 1970 г. К нам заехал заместитель министра Федор Васильевич Саможников. Его интересовали, главным образом, наши возможности по участию в строительстве Ладыжинской ГРЭС. Наверное, то, что он увидел, каким-то образом на него подействовало (сам он мне об этом ничего не сказал).

9 июня вечером он позвонил мне из Москвы и сказал, что министр хочет в торжественной обстановке открыть стройку и что может он это сделать 12 июня. Я позвонил в обком партии и попросился на прием к первому секретарю (в Запорожье это сделать было значительно проще, чем, скажем, в Днепропетровске).

Михаил Никалаевич Всеволожский пригласил меня, секретаря по промышленности Павла Ивановича Склярова и нескольких заведующих отделами. Михаил Никалаевич мало похож на сложившийся образ первого секретаря обкома: невысокого роста, подвижный, он ездил без сопровождения милиции, был доступен и даже у себя в кабинете не надевал маску вельможного начальника. Заглядывая в будущее, скажу, что он все время оберегал стройку и ее руководителей от различных нападок. Его в аппарате обкома звали за глаза «комсомольцем» - так называли тех, кто пападал в секретари обкома через комсомольскую организацию.

Лично у меня о нем остались самые теплые воспоминания.

Меня спросили, что это такое – открытие стройки? Я, как мог, рассказал. И секретарь принял решение организовать это открытие.

И тут я впервые увидел, что может обком партии. Меньше чем за двое суток изготовили и доставили на место памятный камень с выгравированной надписью, пригласили на митинг окружающие районы и крупные предприятия Запорожья. Было привлечено около сотни автобусов. Вдоль оросительного канала в тени деревьев была организована выездная торговля.

Вечером 11 июня приехал министр, мы устроили его отдыхать и вместе с Павлом Ивановичем Скляровым поехали на площадку. Там вовсю шла работа по установке памятного камня и трибуны. Секретарь обкома остался недоволен нашей работой. Сказал, что считает нас несерьезными. Он уехал, а мы с Анатолием Васильевичем остались еще на несколько часов, пока не убедились, что все будет в порядке.

Утром я показал министру Петру Степановичу Непорожнему все, что мы успели сделать на стройке. По Пионерной базе он ничего не сказал, а о площадке после облета ее на вертолете сказал, что на ней не видно следов человеческой деятельности. И действительно, кучугуры очень редко посещались местными жителями, и главными хозяевами там были змеи. Мы влезали в полупустыню.

Думаю, что тогда мало кто принимал эти высказывания всерьез. Были вручены сувениры и памятные хлеб-соль. У меня от волнения комок застрял в горле, и кто-то из стоящих у трибуны близко крикнул: «Дайте ему воды». Но все закончилось благополучно. После окончания митинга был небольшой спектакль, как теперь говорят – «шоу». По моей команде бульдозеры, стоящие за трибуной, начали разравнивать песчаный холм. Это была вся техника, которой мы располагали. Над нами долго потешались, родилась даже легенда, что я заказал бульдозеры в совхозах. С точки зрения сегодняшних мировоззрений все это можно было назвать «показухой», но тогда этот митинг имел для нас очень большое значение. Он означал, что нас признали и в области, и в Министерстве.

И действительно, начали из резервов давать технику, область помогла организовать перевозку рабочих и, самое главное, рабочие и инженерно-технические работники поверили, что наша стройка всерьез. Приток людей увеличился.

Наступил новый этап в жизни стройки. Нужно было вырабатывать общую стратегию. Я понимал, что для осуществления крупного дела необходимо, по меньшей мере, три условия: идея, единство цели и твердые «правила игры». Идея к тому времени у нас уже была – ввести за 2,5 года три энергоблока по 300 тыс. кВт. Над единством цели нужно было упорно работать.

Народ приезжал разный, кто за чем: некоторые – «сорвать» деньги, пользуясь присущей началу стройки неразберихой, некоторые укрывались от чего-нибудь, были и откровенные проходимцы.

Но были и энтузиасты, которые не боялись работы. Помогала вера в то, что мы сумеем сделать намеченное. Веру укрепляли этапные победы: удалось ввести в срок линию электропередачи – победа, удалось пробить дорогу в центр площадки – победа. Особенно крупной победой явился ввод первого жилого дома. Он расположен на углу проспекта Строителей и Комсомольской.

В июле мы дотянули дорогу до жилого поселка и 2 августа начали первый дом. Мы постарались сделать это как можно торже6ственнее и даже положили в основание серебряный рубль. Это сделал ребенок Атаманенко, тогда ему было четыре года. 31 декабря 1970 г. В этом доме уже жили люди. Мы постарались подвести туда горячую воду и телефон. Главный механик стройки Анатолий Касинский, получивший там квартиру, позвонил из нее в Днепропетровск друзьям.

Очень крупной для нашего коллектива победой был ввод в сентябре 1971 года первой школы – важного в то время для нас объекта. Мы строили школу на 1600 мест пять с половиной месяцев. Победой было и получение собственной артезианской воды и начало работ на главном корпусе и так далее.

Есть известная старая притча. Путник увидел трех человек, они обрабатывали камень. Он спросил первого:»Что ты делаешь?», тот ответил: «Тешу камень, будь он проклят». Он спросил второго: «Что ты делаешь?». тот ответил: «Зарабатываю себе на хлеб». Путник спросил третьего: «Что делаешь ты?», тот ответил: «Я строю собор». Можно смело сказать, что у нас число строящих собор росло.

Напряженный труд сепарировал людей. Легковесные и лодыри отсеивались. Чрезвычайное значение имела выработка единства цели с проектировщиками. Не секрет, что очень часто во взаимоотношениях с ними каждый преследует свою цель, а в худших случаях участники стоят по разные стороны баррикады.

Между тем, работа одного инженера-проектировщика может сократить тысячи человеко-дней ненужного труда. И наоборот, проект может быть настолько нетехнологичен, что заранее обрекает объект на долгострой. В Харьковском отделении «Теплоэнергопроект» работало много талантливых инженеров. Виктор Николаевич Ефремов, Исаак Матвеевич Донде, Яков Львович Крансфельд, Альберт Ноевич *Подгорный, Михаил Петрович Амельченко и другие вложили много творческого труда в проект Запорожской ГРЭС. Я был знаком с харьковскими проектировщиками еще по Славянской, Старобешевской и Приднепровской ГРЭС и относился к ним с уважением. Они, в основном, платили мне тем же.

Самое главное, чтобы в спорах не прятался ведомственный интерес. Тогда они становятся технической дискуссией, в ходе которой побеждает тот, кто приводит более убедительные доводы. Проектировщики также знали, что в трудную минуту мы не переложим на них свои беды. Это рождало доверие и позволяло решать сложные вопросы.

По промышленным объектам первый наш спор с ними носил принципиальный характер и был не столько технически, сколько идеологическим.

Суть его заключалась в следующем. Существуют типовые схемы устройства строительной базы. Их разработкой занимался ряд институтов, включая и специализирующийся на этом «Оргэнергострой». Эти типовые решения предусматривают расположение стройбазы, как правило, в продолжение промышленной площадки – единым комплексом.

Мы рассудили, что правильнее будет располагать элементы стройбазы там, где они будут более удобны с точки зрения их эксплуатации по мере развития стройки.

Так, по-нашему предложению строй базу нужно было разбить на две площадки: одну, тяготеющую к главному корпусу (это сборочные площадки монтажников строительных конструкций и укрупнительные стенды технологического оборудования), и вторую, работающую на стройку в целом.

Мы также предложили разместить эти сооружения вдоль специально созданной для этой цели автодороги, проходящей параллельно промплощадке. Это тоже встретило сопротивление проектировщиков.

И третий принципиальный вопрос – устройство дорог из сборных плит, уложенных на песок. Это посчитали дорогим и, как говорят сейчас, «в первом чтении отклонили». И, кроме того, пожаловались на меня в Госстрой СССР.

Строительство дорого на нашей площадке имело решающее значение, поскольку по песку можно было ездить только в течении 1-2 месяцев в году, когда он замерзал. В остальное время года по нему могли передвигаться только трактора на гусеницах или специальные автомашины. Вопрос этот рассматривался в Министерстве под председательством заместителя министра Федора Васильевича Сапожникова. Наши доводы оказались более убедительными, и нам удалось в дальнейшем строить собственную базу и дороги так, как мы считали правильным.

Все, что я перечислил, позволило на много месяцев сократить сроки строительства первой очереди ГРЭС. В конечном счете, стоимость Запорожской ГРЭС оказалась самой низкой в стране.

Так у нас образовался северный и южный стройдвор, а на дороге, соединяющей предприятия южного стройдвора с поселком, были построены в дальнейшем домостроительный комбинат и завод экспериментальных строительных конструкций.

Даже сооружение такого крупнейшего объекта как атомная станция не затронуло наших объектов стройбазы. Нам ничего не пришлось сносить – так удачно они были расположены. Разработанное на бумаге и осуществленное в жизни, все это работало на достижение единства цели у всех участников.


*****


*****


В первых числах января 1973 года я повез акты Госкомиссии на три блока в Заопрожье. Может быть, это был первый и последний случай, когда оодновременно сдавались три блока. Технический инспектор профсоюза, часто бывавший у нас, посмотрел на меня с минуту и подписал акт. Санитарных инспектор перечислил все наши прегрешения и тоже подписал. Остальные, включая и генерала пожаной инспекции, советовались с обкомом и к вечеру подписали все.

С сегодняшних позиций – показуха и очковтирательство, но в то время все находились под впечатлением необычного труда, преоделанного коллективом. Да и как можно было лишить строителей, монтажников и эксплуатационников праздника. Ведь в глубине души подавляющее большинство из нас не очень склонно к равномерной, размеренной работе: лучше навалиться, работать до самозабвения, потом отпраздновать это – и снова в бой.

Если учесть, что через месяц эти блоки уже работали по нормальной схеме, включая и дымовую трубу, то, может быть, наш грех и не так велик. Пуском третьего блока закончился 1972 год. Год самой напряженно йработы, год самых ярких воспоминаний, год, в котором температура воздуха летом доходила до 43 градусов, испытывая нас на прочность.

Пустить четвертый блок – было делом техники. Мы уже были сильными и могли позволить себе сдать блок в марте, как говориться, «при полном параде». Мы благоустроили и озеленили промплощадки, монтажники отковали красивую решетку на ворота и сделали объемные буквы из нержавеющей стали. Запорожская ГРЭС стала реальностью.

Сами того не замечая, мы перекрыли нормативы продолжительности строительства на 15 месяцев. Нормативы, в которые мало кто укладывался.

Сдача первой очереди проходила празднично: приехал Председатель Совета Министров Украины, министр, секретарь обкома и много сопровождающих из ЦК КПСС и ЦК КПУ. На митинге были практически все рабочие и жители, бло торжественно и радостно. Недавно я посмотрел старые фотографии того дня и поразился необычной разнице в лицах людей тогда и на сегодняшних митингах. Наверное, та радость не была поддельной.

Во время обеда на берегу произошло малозначительно событие, но мне оно запомнилось и, по моему мнению, имело глубокий скрытый смысл. Суть этого события в следующем. Один из работников ЦК спросил Сапоожникова:

- Почему здесь это оказалось возможным, а на других станциях не получается? – и Федор Васильевич ответил:

- Назовите точку на карте – и мы сделаем там то же самое.

Я свято верил в талант и неуемную энергию Федора Васильевича, но также твердо знал, что одного его желания недостаточно. Жизнь подтвердила мою правоту, но суть и смысл разногласия не в этом.

На Ладыжинской ГРЭС, когда там пустили в год пять энергоблоков, событиями руководила группа талантливых монтажников. Николай Константинович Антонщук, Анатолий Иванович Заяц, Алик Абдулович Половозов, Алексей Иванович Христенко создали поток на монтаже блоков, определяющий всю идеологию работы, а комплектацию, как это положено, выполняло Министерство.

Из этого следует, по моему мнению, что нужна достаточно большая группа единомышленников, профессионалов, способных, как говорят физики, «при достижении критической массы» делиться своими профессионализмом, своим творческим потенциалом, создавая великий ресурс коллективного опыта. Это трудно сделать на новой строительной площадке. Запорожской в этом отношении повезло: когда со стройки забрали на повышение Юрия Николаевича Корсуна, Геннадия Александровича Безуглова, Михаила Капитоновича Мороза, Александра Арсентьевича Гелетку, им на смену пришло следующее поколение – Анатолий Васильевич Кочерга, Алексей Иванович Христенко, Анатолий Иванович Гаврилков, Зиновий Абрамович Повжитков.

После сдачи первой очереди в жизни стройки наступил новый этап. Мы были уверены в себе и рвались в бой, еще не зная, что впереди нас ждут тяжелые события.

Трудности начались с того, что промышленность еще не была готова к выпуску блоков 800 тыс. кВт. Это, естественно, задерживало проектировщиков, а те, в свою очередь, задерживали нас. Стройка начала таять. Монтажники поехали строить блоки на Кураховку, а мы занялись общегородскими объектами соцкультбыта. К тому времени наш поселок уже приобрел название «Энергодар». Говорили, что это название придумал какой-то мальчик из Каменки-Днепровской, но я его так и не видел.

Память мало что сохранила от этого периода. Запомнились только многочисленных хлопоты по доказательству того, что блоки 800 тыс. кВт нужно, несмотря на сложность строить сразу на всю длину главного корпуса и на все три котельные. Лимиты и нормы, придуманные людьми, были против. Только помощь Федора Васильевича Сапожникова помогла нам заказать конструкции на весь объем. Наш начальник Главка был категорически против. Началось негласное соревнование с Углегорской ГРЭС, На первой очереди мы серьезно их опередили, но задержка с проектировщиками уравняла наши шансы на второй очереди. На Углегорскую ГРЭС перешел начальником стройки Юрий Николаевич Корсун, а начальником монтажного управления – Филипп Семенович Вайсштейн. И это, конечно, поменяло характер стройки, поэтому не оформленное на бумаге соревнование существовало. Иногда оно переходило в соперничество. Начальник Главка недолюбливал нашу стройку, я думаю, что, главным образом, из-за наших действий по выделению ресурсов. Может, было еще что-нибудь – Михаил Сергеевич Малинин был человеком самолюбивым. Это иногда давало себя знать.

Вторая очередь принципиально отличалась от первой по конструкциям зданий с 80-ти метровыми башнями котельной и конструкциями колонн, и уникальными хребтовыми балками, на которых висел котел массой 12 тыс. Тонн. Сама балка не была похожей ни на что – мастодонт высотой 7 м и длиной 40 м на сферических подушках из кованого металла.

Для того чтобы сделать хребтовые балки и их опоры, пришлось обращаться на многие заводоы Украины. Министерство с помощью партихных органов Украины справилось с этим. Дело было новое, сложное, и мы сильно волновались, поднимая первую балку. Волновались не зря: за 5-10 см до установки на опору отказали тормоза на одной лебедке мостового крана, и балка, по сути, упала одинм концом на опору. Страшно подумать, что могло произвойти, откажи тормоза во время подъема. У нас оборвался и упал первый монтажный блок котла, его пришлось переделывать заново, но самое тяжелое событие произошло перед пуском. Об этом дальше.

Особенно запомнился тихий подвиг, совершенный электромонтажниками во главе с Анатолием Ивановичем Гаврилковым. Еще в 1974 году он назвал срок подачи напряжения на пятый блок для начала наладочных работ. Не просто сказал, что для этого нужно 6-7 месяцев, а точно назвал дату, и напряжение было подано позже всего на двое суток. Достинуто это было не штурмовщиной, а инженерным трудом.

Гаврилков вообще человек неординарный, громадного роста, с большими руками, он почти никогда не повышал голоса, и даже когда на оперативных совещаниях я уж очень зло критиковал электромонтажников, он говорил: «Вы не правы». Вместе с тем он был требователен, последователен и выдержан. С такими как он можно было браться за любую работу и, как поется в песне, «пойти в разведку».

Наступили пусковые дни. День опять стал коротким, а ночи еще меньше. За две недели до пуска я зашел в штаб (так мы называли специально построенное помещение для проведения оперативных совещаний). Подходило время очередной оперативки. Вдруг в помещение вбежал главный диспетчер стройки с обезумевшими глазами и крикнул: «Упала насосная». Насосная была видна из окон штаба, я глянул на нее, потом на диспетчера, не понимая в чем дело. И лишь в следующее мгновение понял, что н асосная выглядит не так, как вчера – а большей части нет крыши. Я побежал туда: зрелище было страшное, как после взрыва. Изуродованные металлоконструкции, разбитый железобетон и, самое страшное, среди этого хаоса – люди. Я не помню, как спустился на отметку обслуживаия насосов (все упало на нее и время от времени продолжало падать).

Внизу лежали убитые, и сколько их – было непонятно: люди могли быть и под завалами шлака. Тех, кто пытался вытащить людей и искать их под завалами, было немного. Я запомнил только старшего прораба «Теплоэнергомонтажа» Владимира Леонтьевича Жуйбороду.

В то время мне было безразлично, развалятся ли остальные части насосной и упадет ли что-нибудь сверху – мы разбирали завалы. Как сейчас стоит перед глазами вдруг появившаяся из шлака рука с шевелящимися пальцами.

Монтажники вынесли из насосной четверых погибших, мы откопали двух живых человек. Я не помню, сколько прошло времени. Лавный инженер треста «Южэнергострой» Юрий Федорович Клисенко дважды присылал Анатолия Васильевича Кочергу, чтобы я поднялся наверх. К вечеру, когда мы убедились, что под кучами шлака и конструкций никого нет, я поднялся наверх и пошел в штаб.

К тому времени там уже собрались члены Правительственной комиссии из Москвы, Киева и Запорожья. Как сейчас помню, что они сели по обе стороны длинного стола, оставив место во главе стола свободным. Было ли это случайно или намеренно – не знаю, и мне пришлось сесть во главе стола и провести совещание. Мы решили, что нужно сделать для продолжения наладочных работ и как пускать в этих условиях блок. Перед этим мы обсудили все, что нужно сделать в связи с аварией, в том числе и розыском пропавших без вести двух человек. Они были обнаружены через двое суток дома здоровыми.

Я описываю все это подробно не потому, что хочу отметить свою роль или оправдаться. Слишком памятен этот день и из песни слов не выкинешь: в жизни нашей стройки были не только праздники и победы, были также и черные дни.

Работа по вводу этого блока закончилась пуском его в конце года, на четверо суток позднее Углегорской ГРЭС. Когда я ночью позвонил об этом начальнику Главка, он зевнул, сказал «Хорошо», - и положил трубку. Бог ему судья.

История насосной имела продолжение. Целый день комиссия обсуждала вопрос о том, как быть и что делать. Предлагались самые фантастические проекты, вплоть до применения мифических лазерных лучей. Так и не найдя решения, все разъехались. Остались мы с управляющим трестом «Южэнергомонтаж» Зайцевым один на один с качаюимися деформированными конструкциями. Я еще раз убедился в том, что могут профессионалы: «юэмовцы» под руководством Владимира Андреевича Зайева за две недели решили эту проблему, не допустив ни одного несчастного случая. Владимир Андреевич Зайцев, Анатолий Федорович Мельник, Виктор Алексеевич Гавбер, Евгений Земцов должны войти в историю Запорожской ГРЭС.

Между тем, усилия стройки по сооружению главного корпуса второй очереди на всю мощность начали давать свои плоды. Приехавший к нам в гости с Углегорской ГРЭС Филипп Семенович Вайсштейн посмотрел на главный корпус и сказал: «больше мы с Вами не соревнуемся».

Мы уверенно пустили шестой блок и даже заработали приветствие Генерального Секретаря ЦК КПСС, а на седьмом блоке мы сделали то, что пока не удавалось никому. Монтажники «Южтеплоэнергомонтажа» под руководством Алексея Ивановича Христенко 16 марта 1977 года подняли в мотаж первый блок котла, а 30 сентября того же года, через пять с половиной месяцев, блок нес нагрузку 811 тыс. кВт. Это был выдающийся результат. Алексей Иванович Христенко – монтажник от Бога, высокий, красивый, любитель прибауток, прирожденный лидер и, вместе с тем, довольно сложный в общении человек, оставил свой достойный след в истории стройки и станции.

И вновь стройка начала резко снижать объемы работ, вновь опустели дороги, столовые и общежития. Этап строительства ГРЭС закончился. У нас второй раз забрали «наверх» почти всех ведущих начальников. К тому времени опыт запорожских строителей и монтажников уже ценился очень высоко. Ушел управляющий трестом Анатолий Иванович Гаврилков, Алексей Иванович Хрестенко уехал за границу начальником стройки.

Мы хорошо построили ГРЭС, примерно через полгода полностью закончили все объекты промышленной площадки и жилпоселка, предусмотренные проектом, и сдали с отличной оценкой всю станцию в промышленную эксплуатацию, что в тепловом строительстве было редкостью.

Оглядываясь назад и задавая себе вопрос, как нам это удалось, могу сказать, что только совместым трудом аппарата Министерства и персонала стройки можно решить такую задачу. Стройка может многое: она может навязать ведомству свои идеи, но без веры аппарата в возможности стройки и без большой черновой работы по комплектации оборудования, ресурсов и конструкций сама справиться с задачей не сможет. Министерство может еще больше, так как все в его руках, но как показал опыт, без самостоятельной профессиональной стройки не может сделать того, что мы сделали вместе.

Стройка закончилась Что было делать? Разделить участь предшественников, когда наработанный коллективный опыт пропадал после окончания строительства, или искать продолжения? И родилась идея о сооружении на нашем полуострове атомной электростанции.




Скачать 206.92 Kb.
оставить комментарий
Дата24.11.2011
Размер206.92 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

хорошо
  1
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх