Владимир Леви icon

Владимир Леви



Смотрите также:
Леви-Брюль Л
1 Человек и культура...
Владимир Леви исповедь гипнотизёра втрёх книгах...
Книга рабби Леви Ицхака из Бердичева «Кдушат Леви»...
Владимир Леви
Л. Леви-Брюль
Леви К. Г., Аржанникова А. В., Буддо В. Ю. и др. Современная геодинамика байкальского рифта...
Владимир Леви исповедь гипнотизёра втрёх книгах...
Владимир Львович леви...
Владимир Львович леви...
Леви В. Л. Л42 Нестандартный ребенок. 3-е изд...
Рассказывает доктор медицины и психологии Владимир Леви -всемирно известный психотерапевт и...



страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14
вернуться в начало
скачать

Что вам мешает освободить свое ролевое пространство от «я» и впустить в него свою же фантазию?

Ведь вы давно уже убедились, что узкая роль натирает мозоли

В Л

В Л'

Докладываю первые аплодисменты

N N

Укрощение голубого дога

Никогда не забуду случай из моей жизни, когда, казалось, безнадежное положение было спасено ролью Не-Са-мого-Себя, из которой не успел выйти

В одном из московских вузов я должен был выступить перед большой аудиторией в роли Лектора-Психотерапевта Хотел рассказать кое-что о внушении, о гипнозе, об аутотре­нинге Но я был еще малоопытен, рвался в воду, не зная броду, плохо знал уголовный кодекс и именно по этим причинам решился сопроводить лекцию демонстрацией гипнотического сеанса, то есть выступить и в роли Гипнотизера Действитель­но, что за лекция без иллюстрации?

К этому моменту я имел только небольшой опыт гипноза индивидуального, а о технике массовых сеансов читал в книгах

Начинают обычно с предложения всем присутствующим поднять руки вверх и скрестить пальцы Далее следует уверен­но объявить, что скрещенные пальцы, пока идет счет, допу­стим, до двадцати, будут сжиматься, все крепче, крепче, крепче, одеревенеют, потом станут железными и сожмутся так сильно, что разжать невозможно Нужно и самому железно в зто поверить, а после счета с ехидным торжеством предложить разжать пальцы и опустить руки («Пытайтесь1 Пытай­тесь ») Некоторым удастся, а некоторым — НЕ УДАСТСЯ

83

Останутся с поднятыми руками. Эти-то и есть самые внушае­мые, с ними можно поладить.

Ну что ж, прекрасно, так и сделаем. Дома репетировал: громко считал, придавал голосу деревянное звучание.

Но я совершенно упустил из виду серьезный момент: к сеансу нужно готовить и аудиторию. Объявить, скажем, зара­нее победной афишей, что известный гипнотизер, телепат, экстрасенс, факир, йог, феномен, любимец Тагора, Владиндра-нат Левикананда будет превращать студентов в королей и богов, а преподавателей в лошадей и змей. Дать объявление по радиосети...

Говоря иначе: подготовить зал к принятию роли Гипноти­зируемого, а себя соответственно ввести в поле ролевых ожи­даний в качестве Гипнотизера.

Гипнотизировать я уже как-то мог, а о ролевой психологии не имел понятия. И когда со сцены вдруг объявил, что сейчас буду гипнотизировать, в зале начался шум, недоверчивый смех. «Бороду сперва отрасти!» — громко крикнул кто-то с заднего ряда.

Я растерялся и рассердился. «Через несколько минут вы уснете так крепко, как никогда, — пообещал я. — ...Если хоти­те выспаться, прошу тишины».

Часть зала насторожилась — другие продолжали бубнить, ржать, хихикать и двигать стульями. Кто-то издал до крайно­сти неприличный звук, его поддержали. Сердце билось так, что казалось, его должен слышать тот, с заднего ряда...

...И вот кто-то из чего-то, что было когда-то мной, скрипу­чим голосом приказывает всем присутствующим поднять руки вверх и скрестить пальцы. Все повинуются. Над залом лес поднятых рук. Гробовая тишина.

— Пять... пальцы сжимаются... девять... Сжимаются все сильнее... Вы не можете... Не можете их разнятв... Четырнад­цать... Восемнадцать... Пальцы сжались... Как клещи! Никакая сила теперь не разожмет их!.. Двадцать! А ну-ка... Попробуйте разжать пальцы! Пытайтесь, пытайтесь...

...О ужас! Вся аудитория, как один, разжимает пальцы и опускает руки. Все разом!!

Ничего не получилось. Ни одного внушаемого! Провал.

Секунды две или три (мне они показались вечностью) я стоял на сцене почти без сознания. Как мне потом сказал один не очень загипнотизированный из первого ряда, стоял с побе­левшим лицом и выпученными глазами, из которых струилась гипнотическая энергия.

84

На лбу холодный пот. Но в чем дело... Почему никто не смеется?.. По-прежнему гробовая тишина. Господи, что же дальше-то?.. Что я натворил?

Вдруг заметил, что в первом ряду сидят двое парней с какими-то остекленевшими глазами. Чуть подальше — девуш­ка, странно покачивающаяся...

И тут меня осенило — болван! Они ничего не поняли!! Они НЕ ЗНАЮТ, как должен проходить сеанс! С пальцами не удалось, но они думают, что так и надо! Они уже!.. Да, уже — многие в гипнозе или в чем-то вроде... Продолжай, несчаст­ный! Не выпускай!!.

Судорожно сглотнув слюну, я опять исчез, а Владиндранат нудно досчитал до пятидесяти и к моменту окончания счета усыпил больше половины зала.

Хороша была одна третьекурсница, Английская Королева, ловившая блох совместно с бородатым Голубым Догом, оста­вившим в зале свои очки. Проснувшись, симпатяга попросил у маэстро прощения. Оказывается, это он гавкнул с заднего ряда насчет бороды. Он клялся, что такое с ним случилось впервые.

Медиум, или персонаж напрокат

(Техника подражания)

В. Л.!

Может быть, вы меня сумеете вспомнить. Десять лет назад в организации (...) на вашем сеансе гипноза я был Китайцем. А мой сосед-сослуживец, как потом сказали ребята, перевоплотился в Павлина и всем показывал хвост. (Это и сейчас с ним случается).

Поговорить с вами после сеанса, к сожалению, не удалось. Осталось только поверить товарищам, рассказавшим, что, бу­дучи важным Китайцем, я произносил речь на чистом китай­ском языке, с сильно сузившимися глазами, а закончил по-рус­ски: «Моя все сказала». Насчет чистоты языка сомневаюсь, но чем черт не шутит?.. Я сам кое-что вспомнил потом, но смутно, как сновидение. Вы тогда здорово подняли нам настроение. Однако жизнь постепенно все замела...

Все вроде бы благополучно: здоров, спортивен, хорошая семья, жизнерадостен, много друзей, увлечений. Работа нра­вится, коллектив симпатичный, хотя, конечно, не без... Недав­но вышел в начальники, придется руководить отделом.

Вот и проблема.

Справлюсь ли?..

85

Первые шаги тревожат. Хотя дело знаю как свои пять пальцев, многократно премирован и т. д., делаю ошибку за ошибкой. Уверенности никакой. То отвратно заискиваю, то впадаю в каменную категоричность, сухой формализм... Начи­наю утрачивать взаимопонимание с людьми, доверие, непос­редственность, теплоту. А это самое дорогое для меня, и за это меня ценят. (Боюсь, «ценят» придется скоро употреблять в прошедшем времени).

Поневоле потянуло на самоанализ, к которому по натуре не склонен...

Я человек небездарный, но заурядный: нетворческая лич­ность. Лишен самобытности. Нет активного воображения. В общении с людьми всегда был (а открыл только что) пассивно-зависим, внутреннеженствен, хотя внешне вполне мужествен, могу быть и резким, и даже грозным. Преобладание женского воспитания, наверное, делает нас такими. (Говорю «нас», пото­му что почти все мужики, которых я знаю, такие же. Но — почти).

При всей своей опытности (мне уже 38 лет) я остаюсь наивным, все еще детски внушаем. Понимаю, зто естественно и дает немало преимуществ. В сочетании с моей природной жизнерадостностью и небезразличием к людям именно зто, похоже, и делало меня до сих пор легким в общении и привле­кательным если не для всех, то для многих. Однако это и оставляет меня человеком своей среды, своей стайки, не более. Я не умею оригинально мыслить, не умею ставить задачи.

И поэтому я не лидер. Я не руководитель, хотя в разных жизненных положениях, и в том числе на работе, приходилось бывать им не раз, и часто не без видимого успеха. Могу быть и «душой общества» за столом, и недурным председателем профсобрания, и инструктором по альпинизму (увлекаюсь давно, вожу группы). Там, где задача поставлена, где путь к цели хотя бы в общих чертах известен, а главное, где есть МОДЕЛИ, — ориентируюсь и уверен. Но в неопределенности и при повышенной личной ответственности... Один случай в горах, о котором не хочется вспоминать...

Сколько помню себя, фактически всегда был чьим-то эхо — производной, вторичной личностью. Я всегда к этому бессоз­нательно и стремился. Нас этому и учили: брать пример, следовать образцам, подражать лучшим... Я всегда незаурядно умел подражать (и вы в этом убедились на сеансе, хоть я сам этого и не хотел). Я, наверное, даже артистичен: в нашей самодеятельности одно время был чем-то вроде звезды. Осо­бенно удавались комические роли.

86

Теперь я почти уверен, что весь мой внутренний багаж этим и набран: внушением и подражанием. Нахватал, наворо­вал, а своего — ничего...

Конкретнее, пора закругляться. Я не мечтаю переделать свою натуру. Мне не хочется отказываться от руководящей должности. Если я умею хорошо подражать, почему бы не подражать с толком?.. Если внушаем, то почему бы не исполь­зовать это для САМОвнушения? Одно с другим связано, вы это нам показали.

Так вот: КАК ПОДРАЖАТЬ?..

Как — чтобы не впасть в обезьянство, а остаться человеком и найти все-таки хоть что-то СВОЕ?

Кому — уже, кажется, нашел: Н., один из руководителей объединения. В нем, по-моему, есть все, чего сейчас не хватает мне. Как руководитель он меня восхищает. Но...

Вот в чем сложность. Этот человек мне НЕ НРАВИТСЯ. Точнее: мне в нем не нравится кое-что, и это «кое-что» все отравляет. Хочу взять Н. «напрокат», сыграть его и усво­ить, но не всего, понимаете?.. (Прилагаю некоторые характе­ристики).

N. N.

N. N/

Зря вы так торопитесь объявлять себя нетворче­ской личностью.

Человека можно определить как существо, начинающее с подражания всем и кончающее подражанием самому себе. (Но кончать так не обязательно). В природе все производно, все бесконечно вторично. «Свое», «иное», «другое» — это лишь наше нежелание или неспособность уловить заключенное в глубине родство.

Знаете ли, какие болезни можно приобрести подража­нием?..

Я встречал в практике не только разнообразные неврозы и психозы, но и глубокие телесные изменения, вызванные ис­ключительно неосознанным подражанием. У одной шестилет­ней девочки, например, развилось сильное искривление позво­ночника после полугодового контакта с подружкой, у которой это искривление имело туберкулезную природу. У самой де­вочки никакого туберкулеза не было — подвела чрезмерная подражательность. У другой девочки, четырнадцатилетней, развилась картина беременности — тоже в результате контак­та с подружкой, преждевременно повзрослевшей, и ни в коей

87

мере не за счет контактов иного рода. После внушения живот меньше чем за час принял нормальный вид.

А какую болезнь можно ВЫЛЕЧИТЬ подражанием?

Не знаю, любую ли, но знаю, что многие. Исцеление дости­гается подражанием здоровью — подражанием внутренним, то есть вживанием в роль Здорового.

Обратившись к опыту попугаев и обезьян, мы придем к выводу, что низшие формы подражания отличают автоматич­ность и неразборчивость. Подражаем поначалу без выбора, ради самого подражания, и мы с вами: до поры до времени это единственный способ обучения жизни.

Но вот мы взрослеем, и наши подражания все больше определяются конкретными целями, все более избирательны. Вы хотите заняться садоводством, но вы в этом деле новичок и, естественно, сперва подражаете тому, кто имеет опыт. Потом... Все тут ясно, казалось бы. Но как часто и цели взрослых выбираются неосознанным подражанием!..

В свое время я поставил себе целью находить в каждом нечто, достойное подражания. Был период, когда я от этого чуть не погиб; но спасла цель другая, соединяющая — и оказа­лось, что я сказочно обогатился.

Подражать творчески — значит знать ЗАЧЕМ.

Теперь техника. Пять основных этапов.

1. Сверка цели с моделью.

«Со своими сотрудниками я хочу быть уверенным без позерства, оптимистичным без фальши, непринужденным без фамильярности; хочу иметь смелость мыслить самостоятельно и принимать решения со взвешенным риском; уметь и вни­кать, и советоваться, и принимать критику, и повелевать, сочетая требовательность и сердечность. Н. обладает всем, кроме последнего. Его замаскированное высокомерие, мани-пуляторство и цинизм я заимствовать не хотел бы...»

2. Созерцание и анализ.

«Очевидно, Н. настоящий лидер. Уверенность и делови­тость, в сочетании со всегдашней готовностью к шутке, делают его всюду центром, лидером неформальным, даже среди на­чальников, высших по рангу. Чем напряженнее положение, тем больше в нем спокойствия и сдержанного азарта: видно, что ему нравится борьба, это Мужчина. Похоже даже, что оптимизм его связан с тайным безразличием к жизни: это, кажется, и делает его и непостижимо привлекательным, и опасным...

88

По всей видимости, не заботится о производимом впечат­лении; но у него всегда есть точное представление о том, чего от него ожидают, чего хотят люди, на что надеются и чего боятся, — весь внимание к другим, привычное состояние. Наблюдателен рефлекторно: о людях, с которыми имеет даже мимолетные контакты, помнит все до мелочей. Ему доставляет удовольствие быть в курсе чужих дел и интересов, и людям приятно... В этом и заключен обман, наживка: фактически Н. никому не сочувствует, каждого ловит на личный интерес и так или иначе использует, вполне хладнокровно. Быстрота и четкость его мышления, вероятно, связаны с тем, что он умеет освобождать свой ум от лишнего... Отсюда и свобода ассоциа­ций, и оригинальность решений.

Никогда не повышает голоса и, при всем юморе, никогда не смеется, а лишь слегка улыбается. В интонациях всегда есть какая-то острота, делающая каждое слово значительным; кро­ме того, иногда неожиданно меняет темп речи и тем заставля­ет собеседника следовать за собой, как бы гипнотизирует... Вроде и не приказывает, но ведет себя так, будто заранее знает, что все добровольно ему подчинятся, будто иначе и быть не может. Смотрит в глаза с таким выражением, словно собеседник уже давно с ним согласен. Характерен и значите­лен легкий жест правой руки...» (Поправьте, если мое вообра­жение в чем-то ушло не в ту степь. У меня тоже одно время была прокатная модель — почти двойник вашего Н. И я тоже им восхищался и не любил его).

3. Обобщение. Выделение своего. «...Итак, я беру у Н.

ВНУТРЕННЕ: свободу от «самого себя»; беззаботность от­носительно впечатления о своей персоне; азарт борьбы; непри­нужденную осторожность; зоркое внимание к людям.

ВНЕШНЕ: интонационный рисунок речи — некоторые ком­поненты; частично — тембр; взгляд, если удастся...

Я буду также искать свой собственный ключевой жест, аналогичный характерному жесту Н. Возможно, для меня таким жестом может быть легкое приподнимание головы, свойственное мне в моменты, когда я чувствую себя незави­симо...»

4. Вселение. Усвоение.

В состоянии мышечного и умственного освобождения, луч­ше утром, едва проснувшись, и вечером, хорошо расслабив­шись, перед засыпанием, ежедневно, в течение как минимум

89

трех месяцев, сосредоточивайтесь на свойствах модели, кото­рые вы решили заимствовать. Можно представлять их в виде образов, конкретных воспоминаний, лаконичных словесных формул, того и другого вместе... Суть, в любых вариациях, сводится к утверждению — убеждению — вере:

МОЕ! Я!

— вере, не подлежащей более никакой проверке. Смело и безоглядно: теперь ЭТО — ВЫ.

5. Претворение.

...Остается лишь дать ЭТОМУ место в вашей работе и жизни. Точнее: позволить найти место.

Твердо веруйте: лучшее из того, чему можно подражать, мы уже имеем в себе. Любая модель лишь помогает нам это открыть.

(...А Китайца я не забыл. Мне даже кажется, грешным делом, что это он произвел ваш превосходный самоанализ и подсказал написать).

В. Л.

В. А!

Прошло полтора года- Все в порядке, спасибо. Модель уже не нужна и, кстати, уволена.

N. N.

Сильные роли для слабой памяти

Читатель, вы здесь? Не потерялись? Ловим ли связь?..

Вы часто спрашивали меня о сосредоточении, о внимании и о памяти, помните?.. А меня всю жизнь изумляет память актеров. Как им удается так быстро и безошибочно выучивать свои роли, держать в голове все мизансцены и длинные моно­логи, малейшие жесты, тончайшие интонации?..

Еще более удивился, когда обнаружил, что память у них, за редким исключением, совершенно обычная, если не хуже. Не помню случая, чтобы кто-нибудь из них не забыл данного мне обещания.

Один, далеко не склеротик, пролечившийся у меня месяцев пять, не усвоил моего наименования, так я и остался для него

90

Валентином Людвиговичем вместо Владимира Львовича. Изви­нялся, и опять за свое. Я уж и сам начал сомневаться: а вдруг он прав?..

Разгадку дала ролевая психология.

Актеру, если это Актер, почти не приходится тратить уси­лий на запоминание роли.

Роль запоминается сама собой — вживанием.

По мере отождествления актера с персонажем текст роли становится просто-напросто его бытием — им самим. Вот в чем причина плохой памяти множества учеников и студентов, деловых и неделовых людей, превосходных жен и плохих мужей; вот почему выпадают из памяти куски жизни и целые жизни, не говоря уже о каких-то датах и именах; вот почему мы так слабо помним свои обещания, > чужие, если они даны НАМ, — получше...

Не умеем (или не хотим) связывать свою память с собой. Иными словами, живем не в нужных для памятования ролях. А в каких-то других.

Даже люди с болезненно ослабленной памятью, глубокие склеротики и умственно недоразвитые, прекрасно помнят то, что имеет для них жизненное значение. Бывают, конечно, и парадоксальные случаи, в клинике все возможно. Но в жизни забыть себя — то есть свою роль — очень и очень трудно. И очень легко, поразительно легко, если это заставляет делать ДРУГАЯ РОЛЬ. (Как, например, в упомянутом случае с Китай­цем. Гипнотический сомнамбулизм — всего лишь зримая мо­дель того, что незримо происходит с нами на каждом шагу).

Отсюда и выход в практику.

Если мы желаем хорошо запоминать и хорошо вспоми­нать — что угодно, будь это куча дел, адреса, лица, фамилии, телефоны, куча анекдотов, учебный материал, мы должны

либо связать это с тем, что для нас ЗНАЧИМО, то есть с УЖЕ ИСПОЛНЯЕМОЙ жизненной ролью, притом ПРИВЛЕКАТЕЛЬНОЙ (об этой тонкости дальше),

либо вжиться в новую роль, которая включит в себя то, что мы хотим помнить.

Почему Икс отличается такой превосходной памятью на анекдоты, Игрек прекрасно запоминает песни, а Зет, как пулемет, шпарит на восемнадцати языках и уже почти овладел девятнадцатым?

Потому что они к этому способны? Да. А почему способны?

91

Вот почему: Икс однажды рассказал анекдот, а слушатель засмеялся; Икс рассказал другой, третий — и освоился в ам­плуа Рассказчика Анекдотов, очень себе в этой роли нравится; Игрек спел одну песню, другую — кому-то понравилось, может быть, только ему самому, — и вот он Бард-Песнопевец и верит в свою миссию самозабвенно. Зет выбрал амплуа Полиглота, потому что это его любовь — языки. Не работа, а любовь, вот в чем дело, а любовь — это работа... Над запоминанием, как таковым, никто из удачников памяти не потеет; если и прихо­дится, то ВКЛЮЧИТЕЛЬНО, а не исключительно. Подсознание САМО схватывает и выдает все, что нужно ролям. Человек помнящий безвопросно верит своей памяти.

Вот теперь о тонкости.

— Я ТЕ ДАМ!.. Я ТЕ ПОКАЖУ! ТЫ У МЕНЯ ЗАПОМ­НИШЬ!! (Варианты неисчислимы).

Кнут, как давно известно, припоминается чаще и живее, чем пряник. А желудок, как подтверждает ваш старый при­ятель Омега, добра не помнит.

От всего, запоминаемого в этой бытности, чему мы даем обобщенное название «ад», мы бежим, мы защищаемся.

Вниманию родителей, педагогов и воспитателей! — крайне важно! Никто, никогда и нигде не усваивал ничего хорошего в роли Плохого Ученика!..

А какие роли хорошие?

Это уже конкретно.

Если вы, например, начинаете изучать новый язык, то моя любимая секретная роль Маленького Ребенка вам, надеюсь, поможет. Поверьте, что вы — ребенок, еще совсем не умею­щий говорить и начинающий говорить именно на данном языке, — право же, это будет недалеко от истины. Вы схваты­ваете язык более всего путем оголтелого подражания. Но не просто попугайничаете — нет, вы все время хотите что-то понять и выразить, вы вообще не понимаете, что существует что-то там непонятное или невыразимое. Вы делаете множест­во глупых, ужасных, смешных ошибок, это вам позволено, это даже необходимо. Убеждены, крайне наивно, что говорите не хуже, чем ваши взрослые учителя. Все время забавляетесь, играете с языком, живете в нем, хулиганите, и вам это жутко нравится!

Чувствуете, какое отличие от роли Ученика, Изучающего Язык?.. Понимаете, почему глупый маленький ребенок, игра­ючи, усваивает огромный массив языка за какие-то два^гри

92

года и становится не только его потребителем, но и творцом, а Умный, Дисциплинированный Ученик на всю жизнь остается неучем?..

Свой жанр,

или как важно быть несерьезным

На очереди три подряд женских письма. Совсем разные, как и ответы; но на глубине — связи, для ума при­стального очевидные. Все тот же дефицит юмора, например. Все то же неумение быть Другим, сразу в обоих смыслах...

Начнем с кажущегося легковесным, пустячным, из тех, которые могут вызвать реплику «мне бы ваши заботы» или «с жиру бесится», но...

В. А!

Я, как мне кажется, из сильных и умеющих доби­ваться своего. Но есть в моем характере черта, которая меня беспокоит и с которой я сама поделать ничего не могу. Здесь я какая-то утопающая, и за какую соломинку схватиться, не представляю.

Я не умею быть веселой. Каждый праздник для меня несча­стье. Я слишком серьезна. Мой начальник недавно сказал: «Тебе нельзя ходить в компании. Ты сидишь с угрюмым лицом и портишь всем настроение. Не умеешь быть веселой, как все, — не ходи.»

А я хочу быть с коллективом не только на работе. На работе меня уважают, я ударник труда, всем нравится, как я оформ­ляю стенгазету. Всю жизнь отлично училась — школа, учили­ще, университет — и продолжаю самообразование. Много читаю. Всегда считала, что главное — знания, чем больше человек знает, тем с ним интереснее.

А оказалось, что есть и другие стороны жизни. Иногда нужно просто повеселиться — и вот это-то у меня не выходит. Все смеются, рассказывают веселые истории из жизни, анек­доты — и прекрасно себя чувствуют. А мне не смешно. Дежур­ную улыбку только и могу из себя выдавить.

Не подумайте, что я совсем не понимаю юмора. Смотрю кинокомедии, читаю юмористические рассказы — весело сме­юсь. А в обществе не могу! Что-то давит...

Не скажу, что я нервная или застенчивая. На экзаменах спокойна и уверенна. На работе прочесть доклад по техуче-

93

бе — пожалуйста. Выступить на собрании, когда речь идет о деле, могу, и неплохо.

Когда же люди собираются просто приятно провести время и о делах решено не говорить, я* сразу оказываюсь на послед­них ролях. На меня перестают обращать внимание. Им весело в течение двух-трех часцв, а мое веселье длится несколько минут, а потом и улыбнуться-то не могу. Слушаю, интересно; но сама ничего сказать такого, чтобы все смеялись, не могу. Поэтому сижу и молчу. Кажется, могла бы рассказать много интересного, но ребятам это не нужно, устают от серьезности, просто посмеяться хотят... А мне не смешно!

Обычно я не пью. Попыталась раз-другой — думала, может быть, развеселюсь. Ничего подобного! — кроме тошноты и головокружения... Утром встаю, ставлю веселую музыку, де­лаю зарядку — все отлично, иду на работу, настроение дело­вое. Если же вечером меня куда-то пригласили, начинаю вол­новаться... Как не стать обузой, не испортить настроение?..

Попыталась внушить себе: «Людям со мной приятно. Мне весело, все отлично...» Получается при кратковременном об­щении. Но если вдруг день рождения или праздник и надо несколько часов поддерживать веселье...

Через пять минут мне уже надоедает изображать весе­лость — изображать, потому что в сердце ее нет.

Как устранить эту однобокость?

Сестра у меня очень веселая, а я не умею. К друзьям обращаюсь: «Научите быть веселой!» Смеются: «Этому не учат. Это ты сама должна.»

А —КАК??

Если сможете мне помочь, тогда и я, если буду встречать подобных мне людей, обязательно буду им помогать.

N. N.

N. N/

Сразу же вас обрадую: утопающих, подобных вам, очень и очень много (сам из бывших), а значит, и ответ­ственнейшей работы по бросанию им соломинок впереди вагон. Все будет чудесно, если поверите:

^ ВАША СЕРЬЕЗНАЯ ПРОБЛЕМА

РЕШАЕТСЯ НЕСЕРЬЕЗНЫМ К НЕЙ ОТНОШЕНИЕМ.

Понимаю, ЧТО это для вас значит. Согласен и с вашим самодиагнозом «однобокость». Как раз по этой причине вы кое-что в себе недослышите.

94

Вот некоторые мотивы:

В общении НЕОБХОДИМО поддерживать оживление и

веселье...

НАДО смеяться, понимать юмор... НЕЛЬЗЯ портить настроение... Я ДОЛЖНА быть интересной, приятной, веселой... НАДО!!! ДОЛЖНА!!!

Вот, вот что давит.

Не надо и не должны.

Очень хорошо помню себя точно в такой же фазе. Идешь ТУДА или — еще ужаснее! — приглашаешь СЮДА (о, ответ­ственность Пригласителя — дрожат стены и падают люстры, о, невымытая посуда, о, башмак под подушкой) — идешь, значит, туда или сюда (ты уже сам у себя хуже гостя) — вибрируешь, как будильник, заранее вздрюченный Категори­ческой Необходимостью, Колоссальной Ответственностью, Величайшим Значением, Катастрофической Безнадежно­стью... Что же и остается после эдакого самосожжения, как не скорбеть следующие два-три часа над своим обугленным тру­пом. Последние душевные силенки уходят в судорожные ис­корки, потом черви самоугрызения догладывают остальное, и никакой археолог не раскопает в окончательной кучке то первое, роковое и странное убеждение, что ты не дурак...

Расшифровываем однобокость: застряли в роли Дисципли­нированного Ученика, мечтающего о роли товарища Лучше-всех. Временно соглашаясь на роль гражданина Нехужевсех, попадаем в роль гражданина Хуженекуда.

Позвольте предложить для начала маленькое заклинание (вместо аутотренинга):

Я должна?.. Должна, должна

понимать, что НЕ ДОЛЖНА.

Так какого же рожна (с начала и до отпада).

Если формула сложна, то еще одна нужна:

очень рада, очень рада,

что веселой быть НЕ НАДО.

Зачем мы жадничаем и зачем завидуем?.. Зачем жаждем быть непременно отличниками и за столом?.. Зачем не остав­ляем себе права выступать кое в каких жанрах, не на первых ролях или даже ни на каких?.. Не всем быть солистами, кто-то должен стоять и в хоре? Кто-то петь, а кто-то и слушать? И почему бы нам не радоваться чистосердечно, если кто-то ря-

95

дышком хорошо смеется, а мы хорошо слушаем и хорошо моем посуду?

Если не согласны, то остается принимать свою невеселость как справедливую плату.

А если согласны, то появляются шансы недурно выступать в своем жанре — и, кстати, его найти.

В. Л.

...Нет, в самом деле, не такие уж пустяки эти несчастные праздники, если за ними — беспраздничность целой жизни. Сравним, кстати, это письмо с письмом «Два нуля», от заслу­женной Омеги. Здесь вроде бы «омежности» не ощущается — «я, как мне кажется, из сильных и умеющих добиваться», — однако...

Вот что получается из такой силы в другом раскладе.

В. Л/

Даже это письмо у меня не выходит...

Не знаю, что сыграло решающую роль. Но знаю итоги своего характера: я не могу добиться ни уважения, ни любви, ни даже товарищества со стороны тех, к кому стрем­люсь. Вместо понимания и общения получаю только отчужден­ность в лучшем случае. Это было бы совсем не так безнадежно 15 лет назад. Но на пороге четвертого десятка...

Я ничего не знаю, хотя прочла много книг... Не умею ориентироваться практически ни в чем, вся соткана из немыс­лимых противоречий. Эту тяжесть я ношу с собой со школь­ных лет... Вокруг меня одни конфликты: дома, где, кажется, нет к ним причин, на работе, со знакомыми. Дружба не удается. Тем более плачевно обстоят дела в личном плане... Замечала не раз, что могу понравиться и даже произвести приятное впечатление на первые 10—20 минут знакомства. Но с окон­чанием разговоров о погоде и им подобных я удивительно точно во всем попадаю не в такт, хотя предпосылок к комму­никабельности как будто немало...

Около десяти лет работаю в школе. Сколько оборванных настроений, сколько преступлений из самых «благих намере­ний», знаете, жутко вспомнить!.. В своей бескомпасности я прихожу к извращенным понятиям о такте, к ненужным компромиссам, которые ломают, а не исправляют. «Исправ­ляю» негодное на ненужное...

Неожиданное увлечение психологией дало свои плоды. Впервые я начала разбираться в том, какие черты меня составляют. Но как изменить этот набор, утрамбованный го­дами, со спутниками-конфликтами?

96

Каждый год оказывает на меня все более разрушающее влияние. Трещит, ломается то, что еще вчера служило опорой. Обесценивается то, что раньше было дорого... Взамен — давя­щая пустота. Самоанализ в моем случае — всего лишь «разум на лестнице», когда поздно что-либо исправить.

Ролевой тренинг — есть ли надежда? Я не мечтаю о пере­воплощении в гармоничную обаятельную личность. Но помо­гите мне, пожалуйста, не делать несчастными людей вокруг меня, учеников моих — я ведь не желаю этого!

N. N.

N. N/

Вы очень многого уже достигли, поверьте. А вот главное, чего пока не хватает: веры в то, что вы — хороший человек.

Простой веры в СВОЕ право на жизнь и любовь — такою, как есть.

Догадываюсь, что мешает. «Тяжесть... которую... ношу с собой со школьных лет...»

Знаете, до чего я дозрел недавно? До необходимости само­прощения.

Нюанс: не «извинять», а прощать. Понимаете, какова раз­ница?

Извинить — значит из-бавить от вины, не считать винова­тым. Простить — значит принять с виной.

Это вот к чему. Жить приходится без надежды стать совер­шенством. На идеал ориентироваться не по степени приближе­ния, а наподобие железных опилок в магнитном поле — по силовым линиям.

Вы имеете право благодарить себя за ошибки, какими бы страшными они ни были. Будет легче и нести свою тяжесть, и понимать каждого с его ношей.

И дальше будут конфликты. И невпопадность наша при нас останется. И агрессивность, и напроломность, и стремление к власти, и инфантилизм, и десятки мелочей, весьма веских. И не избежать — кому-то наступить нечаянно на ногу, а кому-то надушу.

Ролевой тренинг?.. Да, но что вы скажете, если я заявлю: некоторым из обиженных вами ПОЛЕЗНО было побыть несча­стными, и вы им помогли?..

Не знаю, как вы, а я задним числом немало признателен тем, кто меня обижал, хотя вряд ли они надеялись на такую запоздалую благодарность.

В. Л

4 Зак № 4Н'1 97

Этой женщине удалось помочь — безо всякого тренинга, без рецептуры, одним письмом (я его здесь сократил раза в два). Сейчас она замужем, родила девочку.

...А вот и совсем, кажется, «из другой оперы», но суть та же.

В. Л!

Извините, что вторгаюсь к вам. Мне 6 6 лет, сейчас на пенсии, была преподавате­лем вуза. Есть, конечно, недуги, пытаюсь преодолевать... Жи­вем пятеро в маленькой квартире: мы с мужем, сын с женой и полуторагодовалым малышом.

Очень сложные отношения с невесткой. Этого и касается моя просьба.

Она с юга. Пока еще не нашла себя — нет работы но специальности, мыкается туда-сюда, нелегко дался переезд, хотя и очень рвалась в Москву. Перемена климата неблаго­приятна ей — часто недомогает. В квартире тесно — некуда втиснуть пианино для нее, а ей необходимо играть.

До сих пор жила обеспеченно, беззаботно. Кончила музы­кальное училище. Кроме родителей, девочку холили несколько любящих бабушек. Свой сад. Тепло, большая родня...




оставить комментарий
страница6/14
Дата19.11.2011
Размер3,47 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх