Владимир Леви icon

Владимир Леви



Смотрите также:
Леви-Брюль Л
1 Человек и культура...
Владимир Леви исповедь гипнотизёра втрёх книгах...
Книга рабби Леви Ицхака из Бердичева «Кдушат Леви»...
Владимир Леви
Л. Леви-Брюль
Леви К. Г., Аржанникова А. В., Буддо В. Ю. и др. Современная геодинамика байкальского рифта...
Владимир Леви исповедь гипнотизёра втрёх книгах...
Владимир Львович леви...
Владимир Львович леви...
Леви В. Л. Л42 Нестандартный ребенок. 3-е изд...
Рассказывает доктор медицины и психологии Владимир Леви -всемирно известный психотерапевт и...



страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14
вернуться в начало
скачать

Из школьной жизни основное воспоминание — издеватель­ства и насмешки. На переменах, а иногда и на уроках в меня кидались огрызками колбасы или свинины, а я отворачивался и глотал слюну. (Гораздо позднее, изучая психологию, я узнал, что есть люди, которых действительно не задевают насмешки и издевательства. Для меня это было невероятно). С содроганием вспоминаю сейчас, будто это было вчера, с какой изобретательностью надо мной, дошкольником, издевались

21

взрослые дяди... Сколько помню свое детство и юность — всегда я, хилый, долговязый, рыжий, конопатый, был кем-то вроде шута при средневековом дворе. Так к свыкся с мыслью, что если кому-нибудь захочется поиздеваться над кем-то, ю этим последним буду всегда я...

Где-то в девятом KAacje во мне произошел перелом. Е«.\г. я раньше учиться не хотел, то теперь решил, что буду учиться во что бы то ни стало.

Я всегда быстро схватывал новое и с особым удовлетворе­нием решал задачи на сообразительность. Читать научился сам, когда мне было всего три года, и очень удив\ялся, что пяти—шестилетние дети у соседей читать не умеют Еще до школы прочитал много книг, и не только детских.

Поступил учиться в технический вуз. Жил на стипендию. Начал заниматься спортом, бегать на средние и длинные дис­танции. Обнаружилось, что голодный долговязый хиляк обла дает большой выносливостью. Тренировался фанатически, че­рез три года стал чемпионом вузов города, совсем немного осталось до мастера спорта. Думаю, если бы лучше питался, то и ■мастерский рубеж покорился бы.

Я всегда был одет и обут хуже всех и не moi позво \ить себе развлечений, доступных другим. Это я компенсировал успеха­ми, превосходством, победами. Не раз были мысли о самоубий­стве, но удерживали злоба и беспредельная жажда мести. Злоба, дикая злоба заставляла меня сдавать экзаменационные сессии без единой четверки, двигаться вперед по гаревой дорожке, когда ноги отказывали, в глазах было темно и мозг отключался. Я плакал по ночам, а угром, стиснув зубы, опять шел самоутверждаться.

В студенческие годы я меньше подвергался издевательст­вам, чем в школе, не было уже таких пыток. У меня был какой-то авторитет, ко мне часто обращались за консультаци­ями. Но сынки родителей «с положением» не упускали случая продемонстрировать свое превосходство.

Особенно драматичными стали мои дела, когда наступило время поближе знакомиться с девушками. Здесь у меня вооб­ще не было никаких шансов...

Институт закончил с отличием. В 24 года был назначен заместителем директора предприятия, проработал там пять лет, неплохо. Ушел: общение с людьми на этой должности оказалось для меня непосильным. По сей день работаю рядо­вым инженером и от всех продвижений по служебной лестни­це категорически отказываюсь.

22

Я должен был стать выше своего окружения по уровню развития, по кругозору, по эрудиции. Я должен был стать выше всех, причем так, чтобы никто в этом не усомнился.

Более двадцати лет упорно занимался самообразованием: капитально изучал литературу, историю, философию, изобра­зительное искусство, театр. Всегда занимался одновременно не менее чем на двух курсах, кружках и т. п. Овладел фотогра­фией — есть снимки, отмеченные на конкурсах. Все, за что я берусь, я делаю фундаментально. Владею свободно нескольки­ми языками. Только работой над собой я мог отгонять разные невеселые мысли.

Положение мое, тем не менее, незавидное. У меня никогда не было друзей, ни одного. Мне 45 лет, а я до сих пор не женат и вряд ли женюсь. Никаких навыков общения с женщинами, никакого умения... Да и откуда ему взяться, этому умению, когда с детства вырабатывалось враждебно-настороженное отношение ко всем окружающим. Насмешки девушек и жен­щин воспринимал особенно болезненно. При разговорах на сексуальные темы даже в мужской компании становился виш­нево-красным.

Менял места работы, чтобы там, где меня не знают, начи­нать по-другому. Но ничего не помогало. Последние 10 лет вообще не делал никаких попыток сближения.

Получается, что в чем-то я ушел далеко вперед, в чем-то безнадежно отстал.

Иногда узнававшие меня поближе задавали вопросы такого типа: «Вот ты умный, да, эрудит. Но кому какая радость от этого?!»

Это ставило меня в тупик. Жажду мести, можно сказать, я удовлетворил. Стал на пять голов выше, а дальше что?

Еще «штрих к портрету»: для меня большой интерес быть заседателем народного суда. В каждом деле ищу глубинные причины межличностных конфликтов.

Особое место в программе моего самообразования заняла психология. Я самостоятельно изучил полный ее университет­ский курс и множество работ зарубежных, авторов по перво­источникам. Многое в формировании моей личности стало ясным, почти все... Не согласен с утверждением психологов, что первые три года жизни играют решающую роль. В моем случае, мне кажется, главное началось лет с шести.

Могу все детально проанализировать и объяснить, прекрас­но понимаю, что это «суперкомпенсация комплекса неполно­ценности», но... Ничего не могу изменить. Все

23

течет, как река в глубоком ущелье, не повернуть ни вправо, ни влево...

Закончив исповедь, я почувствовал небывалое и непонят­ное облегчение.

N.N.

N. N.!

Вы действительно многое в себе поняли, почти все. Но почти.

Насчет возможностей психологии уже, видимо, не заблуж­даетесь. Можно прекрасно ее изучить и при этом оставаться беспомощным и не постигать реальных людей. Даже это «не­понятное облегчение» после исповеди понять можно. Однако...

Опасность: незаметные шоры, занавески мнимого понима­ния. Психоанализ, типология личности, психопатология, экзи­стенциальная психология, ролевая теория — чего только нет, и все убедительно. А еще йога, еще оккультизм, еще астроло­гия... И там не все чушь. Всюду некие срезы реальности и отсветы истины. И вот мы за что-то цепляемся. Потом ухваты­ваемся покрепче — и... Начинаем узнавать. Знакомые типы, известные законы... Начинаем предсказывать, и все сов­падает, сбывается — почти все. Опять почему-то кое-что не клеится в собственной жизни, зато мы это теперь хорошо объясняем. И пусть кто-нибудь попробует пискнуть, что наши теории — предрассудки, более или менее наукообразные, что предсказания, даже самые обоснованные, — внушения и са­мовнушения, а если бредовые, то тем паче. Мы его так объ­ясним...

Оглядываясь, вижу нескончаемую череду таких вот занаве­сок на собственных глазах.

Итак, на сегодня. Путь блистательного самоутверждения — и тупик одиночества. Отчаянная война за самоуважение — война и победа! — и вдруг бессмысленность.

Вижу мальчишку, все того же мальчишку, голодного и смешного. А давай в него — колбасой!

Где же он?..

Убежал. Спрятался вон в того самоуверенного саркастиче­ского гражданина. Ага! Вот тут-то мы его и достанем, отсюда уж некуда!

...Отстали давно, а он все бежал, бежал. Никто уже не преследовал, а он прятался за свои дипломы, за горы книг, за аппаратуру, за эрудицию, за черт знает что. И вдруг оказался

24

под стражей у себя самого. И вдруг понял (или еще нет?), что бежал от себя.

Он читал, поди, и солидные источники, где любовь объясня­ется вдоль и поперек, как необходимейший механизм продол­жения рода, личного удовлетворения и всяческих компен­саций, ие говоря уж о возвышенной стороне дела. И он, наверное, все фундаментально узнал: когда что говорить, когда улыбаться, что раньше, что позже... «Дрянь какая, — шептал он — Вот если б сперва узнать, как не дрожать и не краснеть при одной только мысли, что подойдешь и заговоришь, просто заговоришь... Как не бежать?!»

Мальчик, слышишь?.. Откройся, выходи, ну не бойся. Про­сти нас. Прости, слышишь?.. Да, это мы, те самые, которые тебя обижали, травили и издевались. Но мы были маленькими, мы не понимали. Мы были маленькими, и нам тоже бывало жутко, поверь, каждому по-своему... Ты ведь и сам не понимал, ты не замечал, что мы разные, как и те страшные взрослые, — и они оставались маленькими, но не знали о том... Прости нас. Откройся... Еще не поздно.

В. Л.

О некоторых устарелых способах самозащиты

«Семь бед — один ответ». Уменьшиться, сжаться, притом постаравшись выкинуть из себя свое содержимое, чтобы не мешало, — вот что делают амебы, инфузории, гидры, когда им угрожает опасность. Точно так же поступают черви и гусеницы; точно так же, когда гонится враг, — хорьки, лисы, используя выкидываемое в качестве отравляющего вещества...

Теперь перечислим малую часть общеизвестных неприят­ностей, связанных с единоприродной защитной реакцией, ко­торую можно назвать спазматической. Понос, рвота, учащен­ное мочеиспускание, мигрень, колики, гипертония, стенокардия... Еще: заикание, бронхиальная астма. Еще: мы­шечная скованность, зажатость в общении, несостоятельность в интимном... Список уже внушительный.

Есть и другой. Сосудистая гипотония, чувство слабости, головокружение, обморок... Покраснение у застенчивых — расслабление артерий лица... Это непроизвольное разжатие — то же, что заставляет маленького жучка при опасности падать,

25

притворяясь мертвым. Но он не притворяется, это наше тол­кование. Он просто отключается, а там будь что будет...

То, что у примитивных организмов охватывает сразу все зтажи, у сложных выбирает себе место, ограничивается неким уровнем. Один из членов неладной семьи жалуется на голо­вные боли, у другого что-то с сердцем, у третьего — язва, у четвертого — алкоголизм... Получается уже не «семь бед — один ответ», а наоборот: «одна беда — семь ответов».

И если удается переменить внутренний климат, может произойти удивительное: все вдруг выздоравливают, каж­дый — от своего. А ты только помог поверить, что никто здесь не Омега...

Почему наш Омега подвержен такому неописуемому коли­честву всевозможных болячек? Он защищается. Защищается неумело, защищается неосознанно.

Защищается от себя.

Выход там же, где вход

В. А!

Очень банально: я утратил контакт с людьми. Меня не понимают. Прочитав ваши книги, я даже знаю, почему это происходит. Я очень напряжен, неспокоен. Для спокойствия мне нужно иметь успех в общении. А для этого нужно иметь спокойствие. Ничего не получается.

Самое страшное: накопление неудач. От этого совершенно отсутствует энтузиазм. Вся агрессивность направлена во­внутрь, сам себя ем. Не могу себя ничего заставить делать, апатия. Пытаюсь выходить из этого состояния, но, словно шарик в пропасти, при выведении из равновесия возвращаюсь в ту же точку. В этом порочном круге еще головные боли, дурной кишечник, насморки, аллергия и прочее.

А пойти не к кому. Это страшно. Это еще страшнее потому, что теоретически я знаю законы общения, по кино и книгам. Я не болен и, кажется, не идиот. Нужные фразы рождаются у меня в мозгу, но произнести их почему-то не могу.

Никогда в жизни не дрался. Боюсь сильных. Уступаю им сразу, без борьбы, потому что не вижу возможности победить, даже если буду бороться. Занимался немного каратэ, но опять никаких успехов. Чувствую даже какое-то странное удоволь­ствие, когда проигрываю.

26

Возиться со мной, естественно, никто не хочет. Был в нескольких местах Посмотрели, почурствова \и чуть-чуть этот ад И до свидания Начал заниматься AT, но, как во всем, полез вперед, не освоив азов, и бросил

Любимого дела у меня никакого .i'>s Пытался научиться играть нл iHiape (у меня был когда гк> абсолютный слух и неплохие данные, даже сочинял музыку; но дошел до непонят -ного — и все Вот это самое главное Непонятное пугает А оно ведь есгь во всем И нужны мужество находчивость, предпри­имчивость, чтобы его обойти (?' — 1<<к в письме — В Л) Эти качества связаны с агрессивность) которая у меня недо­развита

Непонятое — это когда не чнаеиь » лк дальше поступить Какая-то застопоренность Привычка н трафаретам, страх перед оригинальным решением Мет'Д «гь'ка» не проходит, нахрапом взягь не могу Очевидно, нужно знать стратегию дела, иметь базу

У меня есть товарищ, которому все прекрасно удается Я ему не завидую, но на его фоне жить очень сложно Жизнь проходит мимо меня Мне уже 24 года Ишините за отчаяние

N N

N N>

Самодиагностика близка к точной. Насчитал в письме столько-то пунктов черной самооценки нет того, нет сего, а что есть — не годится. Но еще один, не из последних упущен

^ НАДЕЖДА НА ПОМОЩЬ ДОБРОГО ДЯДЕНЬКИ.

А отчаяние — это когда нет надежды Значит, отчаяния нет, извинять не за что

Уточняю- до отчаяния вы дошли Но НЕ ВОШЛИ в него

Ад — но круг не последний, к чистилищу ближе

Вы не испытали ни голода, ни запредельной боли, не теряли бесценного, не спасали жизни. Отчаяние, по-вашему, — это слабость.

А отчаяние — это сила Страшная сила. То, что заставляет драться ОТЧАЯННО. Не «обходить непонятное» (вас цитирую), а ПРОХОДИТЬ насквозь.

За отчаянием — только смерть или жизнь.

Есть ли здесь непонятное?..

Рассмотрим положение, обсудим стратегию

27

Имеем (как минимум): непонимание, страх, бездеятель­ность, самоедство, отсутствие энтузиазма и — неутоленные желания, они же надежды. Суммируем: ад.

Требуется (как минимум): спокойствие и то, что вы называете «успехом в общении». Суммируем... Нет, пока подо­ждем.

Что уже испытано? Практически — ничего. Кроме страха, поспешности, отступлений...

Трафареты себя не оправдывают. Отказываться — боитесь.

Топтание на месте.

Что можно еще испытать? Практически — все.

С чего начинать? Практически — со всего.

Ведь, упав, все равно, что сперва поднять — голову или ногу, лишь бы подняться.

В любом начало гчавное— продолжение. А .любое продолжение так или иначе приведет к непонятному — «когда не знаешь, как поступать дальше». Если на этом продолжение закончится, неизбежен возврат назад. Повторение пройден­ного. Новый разбег Если продолжится — непонятное будет пройдено, то есть станет понятным. И приведет к новому непонятному.

Это знакомо каждому, кто хоть чему-нибудь научился.

И каждому знаком страх перед непонятным. Страх перед непонятной силой. Страх перед непонятным бессилием. Этот страх — ваша ошибка Осознайте, прочувствуйте его именно как ошибку. В непонятном — спасение.

Как полюбить себя. Что делать? — спрашиваете вы. Что мне делать со своей недоразвитой агрессивностью, с апатией, с тупостью и всеми прочими пунктами черной самооценки, включая и отс утгтвующие?

А вот что. Примите это за непонятное.

Давайте все это примем.

Вы себя уже любите, вы себя давно безответно любите.

Я известный себе — и неизвестный,

Я, понятный — и непонятный,

Я, какой был — и какого не было, какой есть — и какого нет, какой будет — и какого не будет,

даю себе право на жизнь,

принимаю себя,

ЖИВУ.

Ничего нового, решительно ничего. Это вы и стараетесь всю жизнь поселить у себя внутри.

28

Сделайте это содержанием своих самовнушений. Что бы ни произошло, как бы ни было — с этого опять начинать.

Принимать и любить себя — никто за нас этого делать не может.

Как составить свою светлую самооценку. Вы требуете доказательств. Вам нестерпимо хочется узнать, удостоверить­ся — за что, ну за что же любить себя?

Опыт жизни и общения достаточных оснований для любви к себе не дает. А вы себя все равно любите. Но вы так себе не нравитесь, так себя расстраиваете, раздражаете, так осточер­тели себе, что... (Вот еще один ваш собрат спрашивает в письме, как оторвать себе голову и где достать новую с инст­рукцией к употреблению).

У всякой медали оборотная сторона, всякая палка о двух концах, и что бабушка ни скажет, все надвое. Диалектика, практичнейшая из наук, почему-то менее всех прочих приме­няется в повседневной жизни. А она сообщает нам, что любое явление есть борьба и единство противоположностей. В том числе человек. В том числе вы. И если мы рискуем человека оценивать даже по такой базарной шкале, как

^ НЕДОСТАТКИ — ДОСТОИНСТВА,

то мы обязаны за каждым недостатком увидеть достоинство, а за каждым достоинством — недостаток. Потому что и эти свойства, весьма относительные, суть проявления противопо­ложностей, из которых слагается человек.

Двинемся от очевидного. Где ваша черная самооценка? Располагайте по пунктам.

Допустим:

апатичность, или отсутствие энтузиазма,

слабоволие,

трусость,

зажатость в общении,

пессимизм,

тупость...

Что еще хорошего о себе скажете? Забыли «неблагодар­ность себе».

...Ну, довольно. Теперь придется пошевелить мозгами: по­добрать каждой твари по паре. Оттуда, оттуда же, все из вас. Назовите мне хоть одно из своих светлых качеств. Не полу­чается?..

СКРОМНОСТЬ — прекрасно? Где ее диалектическая пара?

29

Вот: «зажатость в общении».

Не однозначно, не механически. Пару к тому, что вы назы­ваете своей трусостью, я назову не «смелостью» (с этим вы и сами, наверное, не согласитесь), а... БЕЗУМНОЙ смелостью. Да, ОТЧАЯННОЙ. Вы, я сказал уже, в это еще не вошли. Но это в вас есть.

Все всерьез:

апатичность — уснувшая жажда деятельности,

слабоволие — упорство, не нашедшее достойно-

го применения,

пессимизм — детская способность радоваться,

посаженная в холодильник,

тупость — безработная одаренность (в сидя-

чей забастовке протеста),

пониженная — самолюбие, чреватое манией ве-

самооценка личия.

Примерно в таком духе.

Простым размышлением вы можете получить свой Пози­тив — светлую самооценку, не нуждающуюся в подкреплени­ях. Вы увидите себя, непроявленного или полупроявленного. Потенциального.

Экспериментальный период. Никакого «успеха» — за­быть, исключить, запретить. Успех опасен, успех вреден!

...А что?

Исследование.

Исследование людей — общением; исследование обще­ния — сближением. Внимание. Наблюдение. «И пораженье от победы ты сам не должен отличать».

Вариант подхода. — Не помешаю?.. Можно познакомить­ся? Показалось, что ты один (одна), и я один. Вот и весь повод. Ищу общения, а общаться не умею. У тебя что-нибудь получа­ется?.. У меня тоже иногда, но если бы когда надо... Я и решил: черт с ним, не в этом дело. Не обязательно же должно что-то получаться. А вот просто узнать, узнать человека... Ты мне еще не веришь, вижу. Я тоже до дикости недоверчив и наивен, как поросенок. Скрытность, понимаешь ли, а при этом идиотское желание рассказывать о себе — видишь, уже начал... Одно время мне казалось, что я какой-то необитаемый остров. Теперь знаю, что нет — полуостров. Открыл перешеек, только переходить трудно. А ты интересно живешь?.. Собак лю-

30

бишь?.. Я книжки почитываю, о психологии в том числе — запутал мозги порядочно, но надежд не теряю. Нет, пока не лечился, держусь пока. А тебе я этого вопроса не задаю. Да нет, ничего особенного не думаю... Вот почти анекдот. Написал я как-то одному врачу, психологу, который книжки издает. Вопросы кое-какие... Жду ответа — нету. Я уж и забыл, о чем писал. Вдруг приходит бумажка, а там лишь фраза:

^ ВЫХОД ИЗ БЕЗВЫХОДНОГО ПОЛОЖЕНИЯ ТАМ ЖЕ, ГДЕ ВХОД.

Наверное, он всем так отвечает?..

В. Л.

Здравствуй, мой Одиночка! Где бродишь понуро, в какой уголок забился? Во что вцепился опять отчаянно, со своей, как всегда, «последней» надеждой?..

Сколько уж лет тебе я пишу — и что же? Так до сих пор и не вылез из своей скорлупы и, кажется, не собираешься. А ведь она тебя давит.

Милый мой нелюдим, заранее знаю, чем начнешь ты зани­маться, едва прочитав эту книгу и даже не дочитав, — знаю! Все тем же: своей драгоценной личностью. Ну что, угадал?.. Шаришь по себе вдоль и поперек уже который год, облазил и обозрел все щелки и закоулки — и все не можешь остановить­ся. Хватит же наконец! Иди к людям!

Да-да, твой жестокий доктор гонит тебя на заклание. Он бы не делал этого, если бы не был уверен, что одиночество тебе лжет. Нет на свете ничего более ценного, чем одиночество. Но своего одиночества ты не ценишь, не понимаешь, не любишь, потому и боишься общения. Необщителен в Одиночестве — одинок в Общении.

...Слышу, слышу: «С чем мне идти к людям? Я слаб, беден, некрасив, смешон, я не умею говорить, не умею смеяться, я неинтересен, неестествен, я не могу, не гожусь, я-я-я-я...».

Так!.. Допустим, ты прав. Но тогда ответь, пожалуйста: раз ты такое ничтожество, каким себя объявляешь, какова причи­на так быть собой занятым? Зачем эдакой козявке уделять столько внимания?..

Вот и поймал тебя. Брось свои причитания. В глубине души ты оцениваешь себя очень недурно. Но боишься в этом при­знаться. А почему? Потому что не веришь, что так же незау­рядно тебя могут оценить и другие. Тебе нужны подтвержде­ния, но ты не веришь, что способен их получить.

31

В мутном зеркале видишь ты не себя, а чей-то недобрый чужой глаз. Оцениваешь себя глазами тех, о ком представле­ния не имеешь. Опыт общения твоего так ничтожен — почти никакого, ведь ты столько лет держишь себя в изоляции.

— Кому и зачем я нужен?.. Что могу дать?.. Только повод для разочарований, насмешек...

Опять за свое! Как можешь ты судить о себе, не познав себя в действии?.. И в том ли главное, кто и что кому дает?

...Ах вот как. Кое-что ты узнал. Ты пострадал, обжегся. Тебя обижали, унижали, тебя били.

Верю, верю, сам это испытал. Но неужели не пришло еще в твою многострадальную голову, что тебя обижали люди, которых людьми можно назвать только-авансом? Неужели не подозревал, что живешь в зоопарке?

— Нет! Не все они такие! Не все! Убедился: есть и добрые, и прекрасные. На сто голов выше меня! И вот как раз с ними тяжелее всего. Весь напрягаюсь, парализуюсь, утрачиваю по­следние крохи своих жалких мозгишек...

Ты противоречишь себе на каждом шагу. Есть, ты призна­ешь, люди хорошие, добрые, понимающие. Так что же ты им не веришь? И почему тебя интересует лишь то, как они К ТЕБЕ отнесутся, а не они сами?

Скажу больше. Бессознательно и ты это чувствуешь. Да, у каждого есть изнанка. Люди хорошие знаешь ли из кого происходят? Не из ангелов. Мой любимый друг, с которым мы с детства неразлучны и знаем друг дружку, как облупленных, этот неукротимый добряк, во времена оны, когда я был беспо­мощен, выступал в роли первого моего травителя. А потом стало доставаться ему, и не в последний черед от меня. Пожил в моей шкуре. До сих пор, вспоминая, смеемся. Тоже были аборигенами зоопарка, что из того?..

Если не веришь себе, поверь мне. Поступай по принципу «пятьдесят», выведенному из наблюдения, что из пятидесяти попыток сделать безнадежное дело, одна обязательно удастся. При условии, что попытки разнообразны!..

ВЫШЛО (Голубиная прнтча)

Все жирели и наглели, а ему доставались остатки или ничего вовсе. Уже начали перья хохлиться и сохнуть, почти засыпал.

Однажды на Пенсионерской Площади насыпано было мно­го, стая клевала бешено, а он маялся, как всегда, в сторонке.

32

Вдруг: пах! — пах! — пухх!.. Взлетели все разом. Это с ветки ворона бросилась.

Пока опомнились, успел что-то клюнуть.

Решил: в следующий раз по-вороньему налечу. По-во­роньему!

Вышло! Упал с крыши в клюющую толкотню — как сдунуло всех.

Теперь он в стае самый толстый и самый главный.

А там, в сторонке, — еще какой-то нахохлившийся экзем­пляр... Гнать его! Гнать в три шеи!

«Два нуля»

В. А!

Это письмо я пишу вам уже год — мысленно...

Мне 35 лет, образование высшее, замужем. Муж неплохой, двое детей. Материально обеспечены (квартира, обстановка, машина). Полный комплект бабушек, дедушек, теть и дядь. При таких обстоятельствах почти любая женщина средних способностей и средней внешности, как я, была бы довольна жизнью...

Перейду к сути проблемы. Поверьте, это не преувеличение и не настроение минуты. Говорю трезво и почти спокойно: меня никто, нигде, никогда не любил, не уважал и вообще не принимал во внимание. С раннего детства дома имела как будто бы все необходимое: и воспитание, и заботу, но в то же время была где-то на отшибе. А в школе травили и изводили Была очкариком по прозвищу «два нуля», нескладной, медли­тельной. (Потом выправилась). Никогда не выбирали ни на какие должности, кроме редактора классной стенгазеты. Со мной не здороваются бывшие мои одноклассники и сокурсни­ки, хотя я не была ябедой и не выходила из неписаных школьных правил

Я всегда была вне коллектива: через один—два дня уже полное отчуждение Бот к примеру, мелочь, но характерная. На работе у нас сотрудницы часто угощают друг друга блюда­ми домашнего приготовления. При этом считается, что меня в комнате нет, ко мне это не относится. Меня почти никогда не зовут с собой в столовую, не просят посидеть, зайти, погово­рить и т. п. Обычные, нормальные, человеческие отношения мне не доступны, как Эверест...

2 !аь Л Ъьп 33

Не могу обижаться на окружающих — причина во мне самой. Не впадаю и в самобичевание — прошу совета и по­мощи.

Друзей у меня нет. Есть две приятельницы. Они рады, когда мы с мужем приходим к ним, но можно пересчитать по пальцам случаи, когда они приходили к нам просто в гости, а не по особому приглашению, на день рождения, скажем, с обильным застольем.

Мой муж почти такой же — мы парочка. Мы неинтересны и непривлекательны. У нас не хватает юмора. И дети, боюсь, будут такими же. Старшая дочь, ей 11 лет, тоже не может поставить себя на нужную ногу с одноклассниками. А она первая ученица, отлично рисует, занимается фигурным ката­нием. Что нам делать?..

У меня снижено зрение и отчасти слух, быстрые взгляды и шепот часто для меня недоступны — может быть, в этом одна из причин? Соседка мне как-то сказала, что не может говорить с человеком, если не видит его глаз, — для меня это было открытием...

Не поздно ли попытаться что-то изменить, хоть немножко? Может быть, ваш ролевой тренинг сможет помочь? Или обра­титься еще к какому-нибудь специалисту — какому? Спросят: а что у вас болит?..

Письмо посылаю почти «на деревню дедушке».

N. N.

N. NJ

Вряд ли стоит пробиваться к перегруженным спе­циалистам. То, что вы с мужем в своем страдании «пароч­ка», — большая удача. Думали вместе?.. Каждому ведь что-то видней в другом.

Давние завалы, еще с детских лет... Ребенку, конечно, труд­но понять, почему его не любят или почему так ему кажется. Как и взрослого, его могут одолевать мрачные фантазии, всплывающая боль, воспоминания о бывшем не с ним... Хоро­шо помню лет в пять—семь приступы необъяснимой тоски со слезами — «никто не любит». А ведь меня любили, и горячо. Но что-то во мне самом не пропускало эту любовь. Когда с таким настроением вылезал к другим, действительно отвер­гали...

Почему не принимают, почему травят?.. Очкарик, толстяк, нескладный? Трус, слабый, ябеда? Чудак, непохожий на всех?.. Это не причины — только поводы. И очкарик, и обладатель

34

самой что ни на есть восхитительной бородавки на носу, и трус, и дурак могут занимать в коллективе вполне теплое место и с удовольствием участвовать в травле себе подобных. Потому что один очкарик верит, что он очкарик, а другой — нет. Один чудак ждет унижения и получает его, а другой унижает сам. Одно удачное выступление может вознести из грязи в князи.

Приглашение к хамству. Чего ждешь от гебя (не желаешь, а именно ждешь), во что в себе веришь, то и выходит Чего ждешь от других (не желаешь, а ждешь) дои получа­ешь. Как чувствуешь себя — так тебя и другие чувствуют. И ты чувствуешь других такими, каков ты сам. Если даже кажет­ся, что все наоборот.

Они страшно заразительны, эти скрытые ожидания. Они внушаются нами друг другу — мгновенно, непроизвольно, ми­нуя мысль. Если боишься собаки, она набросится. Если ждешь с уверенным трепетом, что тебя обхамят, — тебя обхамят. Не сумеют воспротивиться внушению, не устоят. И ты будешь ждать хамства снова и снова, с нарастающим торжеством.

Таким-то способом мы делаем себе погоду.

Ваши ожидания написаны у вас на лице. Наверное, и сейчас работает в вас эта привычка — не ожидать в общении ничего хорошего. Ни от себя, ни от других. (Не «не желать», а именно не ожидать. Желание-то как раз колоссальное, и оно ПРОТИВ вас).

Выражение лица у вас в основном не праздничное, навер­ное, так? И улыбка не то чтоб сияет? Понятно, понятно...

Но давайте отвлечемся от наших скорбей и поставим себя в положение человека, который вынужден видеть перед собой напряженно-постную физиономию, всеми фибрами излуча­ющую:

^ Я НЕ ЖДУ ОТ ТЕБЯ НИЧЕГО ХОРОШЕГО.

Вы! — вы — человек, перед которым пребывает сейчас эта физиономия1 Вам не по себе, правда? Вам неуютно. Даже если секунду всего... А почему?

Потому что это излучение читается так:

^ НИЧЕГО ХОРОШЕГО ОТ МЕНЯ НЕ ЖДИ

Вот в чем фокус! Вот в этом перевертыше, в толковании Так читаются эти ожидания — как обещания, так вос­принимаются они вами, и мной, и всеми. И невдомек нам, что

35

у обладателя вышеозначенной физиономии, может быть, про­сто болит живот или там душа. И ничего он вовсе не обещает и вообще нас не видит.

Мы хотим быть хорошими. Для этого нам нужно, чтобы от нас ждали хорошего. Не желали, не требовали, а ждали — уверенно, празднично. Нам нужна вера, что мы хорошие, — тогда мы такими будем. И нам нужно, чтобы нам эту веру внушали. Чем?..

Ожиданием, только ожиданием! — верой же.

А мы живем в замкнутом кругу недоверия. Требуем веры сперва от других, те, в свою очередь, — от нас. Но по требова­нию вера не дается — она только дарится, ни с того ни с сего. Мы до этого не додумываемся — просто так верить в хорошее, как младенцы. Вот и получается — два нуля...

Ремонт погоды. Уверен, вы умеете улыбаться и хохотать, ласкаться, говорить дерзости, шалить, делать глупости. Это называется невоспитанностью. Это называется естественно­стью. Это называется безобразием. Это называется обаянием. Когда как.

Так вот, чтобы помыть ребенка, но не выплескивать его с грязной водой... Чтобы не выплескивать эту воду себе на голову или соседу... Короче говоря, чтобы стать интересными и привлекательными, спросим себя:

не вжились ли в роль Неудачника — не упускаем ли свой

положительный опыт;

не заковали ли себя в неосмысленные запреты; не слишком ли опасаемся, что о нас скажут; не требуем ли от других чересчур многого, навлекая на

себя разочарования; не забываем ли прощать.

Это комплект вопросов с пометкой ОСВОБОЖДЕНИЕ. А это — ВЖИВАНИЕ:

желая быть интересными, не относимся ли к общению потребительски; достаточно ли вникаем в чужие горести, радости, странности;

замечаем ли людей, явно или скрыто на нас похожих, — ищем ли сближения, чтобы помочь им;

учимся ли у тех, кто нам нравится.

Наконец, ОСМЫСЛЕННОСТЬ:

заботимся ли о радости у себя дома — стараемся ли наполнять жизнь творчески, и не для себя только;

36

не узки ли, не суетны ли — не уничтожаем ли жизнь

путем жизнеобеспечения; ищем ли свой путь или плывем по течению, хотим быть

«не хуже других» — химерой по имени *КАК ВСЕ»...

Дав себе ответы, вы получите программу жизненного экс­перимента, он же ролевой тренинг, — в реальности, на своем месте.

Относительно же слабости зрения и слуха — уверен: дело совсем не в том. Множество слабовидящих и слепых прекрас­но общаются. Глухота тоже не помеха, если нет глухоты душевной.




оставить комментарий
страница2/14
Дата19.11.2011
Размер3,47 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх