И. П. Волков Зам. Главного редактора icon

И. П. Волков Зам. Главного редактора


Смотрите также:
Образовательные программы опыт транса санкт-петербург 2007 Редакционная коллегия выпуска :...
И. П. Волков Зам главного редактора...
И. П. Волков Зам главного редактора...
И. П. Волков Зам главного редактора...
И. П. Волков Зам главного редактора...
И. П. Волков Зам главного редактора...
И. П. Волков Зам. Главного редактора...
И. П. Волков Зам главного редактора...
Н. Г. Хайруллина (зам главного редактора)...
В. А. Пономаренко А. А. Ворона, Д. В. Гандер (зам главного редактора)...
1 (21) 2010 г. Научно-практический журнал вестник педагогических инноваций новосибирск...
И. П. Волков Зам главного редактора...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16
вернуться в начало
скачать

ЛИТЕРАТУРА


  1. Емельянов Е.Н., Поварницина С.Е. Психология бизнеса. М., 1998.
  2. ^

    Занковский А.Н. Организационная психология. М., 2000


  3. Красовский Ю.Д. Организационное поведение. М., 1999.

  4. Кричевский Р.Л. Если Вы – руководитель. Элементы психологии менеджмента в повседневной работе. М., 1998.

  5. Лютенс Ф. Организационное поведение М. ИНФРА–М, 1999.

  6. Мескон М.Х., Альберт М., Хедоури Ф. Основы менеджмента. М., 1992.

  7. Организационная психология/ Хрестоматия/Сост и общая редакция Л.В. Винокуров, И.И. Скрипюк. СПб.. Питер, 2000.

  8. Почебут Л.Г., Чикер В.А. Организационная социальная психология СПб., 2000.

  9. Психология менеджмента /Под ред. Г.С. Никифорова.СПб.. 2000.

  10. Шихирев П.Н. Современная социальная психология. М., 1999

* Кафедра социальной психологии Тверского государственного университета.


^ СЕМАНТИКА ОБРАЗА ГОСУДАРСТВЕННОГО СЛУЖАЩЕГО

__________________________________________________________________


к. психол. н. Кудрявцева Е.И., к. психол. н. Карелина И.М.


Необходимость определить семантику представлений о государственных служащих на уровне обыденного сознания привела к формулировке задач в рамках комплексного исследования образа российского чиновничества. Данное исследование предпринято авторами под руководством М.А.Дмитриевой. В ходе исследования определялись основные семантические компоненты образа государственного служащего, произведено соотношение этих компонент с объективными характеристиками государственных служащих, полученными как из анализа источников [2, 5, 6], так и в результате собственного исследования. Отдельной задачей исследования было выявление соответствия структуры образа государственного служащего на уровне обыденного сознания и на уровне профессиональной саморефлексии. С указанной целью был проведен опрос 1012 респондентов, проживающих в Омске и Санкт-Петербурге, в возрасте от 18 до 65 лет. В качестве респондентов выступали студенты различных вузов (22 % опрошенных), работники бюджетной сферы (39%), работники внебюджетной сферы (12%), государственные служащие категории “В” (27%).

В ходе опроса была предпринята попытка использования четырех способов дескрипции искомого образа: через систему ассоциаций, через построение формализованного определения понятия “чиновник”, через перечень желаемых качеств, через перечень актуальных качеств государственных служащих. Таким образом, от каждого респондента было получено по четыре формы презентации представлений о государственном служащем.

Анализ полученного материала позволяет прежде всего выявить основные семантические ядра представлений о государственном служащем. В результате контент-анализа определены следующие семантические блоки, формирующие образ государственного служащего: черты характера, поведенческие проявления, внешний вид, интеллектуальный уровень, эмоциональные состояния, социальное положение, материальное положение, профессиональные качества, атрибуты профессиональной деятельности, формальная позиция в структуре государственного аппарата. В особую группу выделены ответы, содержащие литературные ассоциации. Указанные семантические блоки выявлены в материале, полученном от всех групп респондентов.

Несмотря на то, что все направления анализа полученных данных позволили получить интересные результаты, остановимся только на некоторых аспектах. Первый вопрос, который волновал исследователей, состоял в том, чтобы определить, какой именно человек стоит перед мысленным взором россиянина, когда он слышат слово “чиновник”. Оказалось, что наиболее единодушными в определении конкретных характеристик персоны чиновника являются студенты. С точки зрения студенчества чиновник – упитанный мужчина средних лет, с портфелем, полным бумаг, в темном костюме со специально подобранным галстуком, держит себя уверенно, говорит туманно, берет взятки и заботится только о своем материальном благополучии. Ни одна другая группа респондентов так детально не описывает портрет государственного служащего. Следует предположить, что студенты в основном черпают сведения о государственных служащих из материалов, транслируемых СМИ, мало соприкасаясь с чиновниками в реальной жизни. Косвенным подтверждением этого предположения является также и то, что студенты менее всего склонны давать формальные определения государственного служащего, что позволяет предположить их ограниченную осведомленность в вопросе о том, каковы границы данной профессиональной группы.

Совсем иную картину рисуют другие респонденты. Они уже не склонны описывать портрет конкретного человека, а стараются отметить общие “родовые” характеристики чиновников. При этом следует отметить, что в структуре портрета государственного служащего, который формируют респонденты старше 30 лет, растет доля профессиональных качеств при снижении доли поведенческих черт и внешних характеристик.

Наиболее четкий профессиональный облик чиновника рисуют работники внебюджетной сферы. Именно они преимущественно останавливаются на описании того, что “делает” чиновник, а не “какой” он. С точки зрения респондентов данной группы государственный служащий “решает вопросы”, “составляет бумаги”, “разрешает или запрещает”. В то же время он “волынит”, “требует взяток”, “делает намеки”, “тянет резину”. В целом чиновник это бюрократ, что отметили 92% опрошенных работников внебюджетной сферы. При этом необходимо заметить, что понятие “бюрократ” у респондентов данной группы не всегда имеет негативную окраску. Это скорее констатация профессиональной роли чиновника, альтернативой которой предстает собственная профессиональная позиция респондентов, занятых в банковской сфере, малом и среднем бизнесе. Данная группа респондентов в большей степени, чем другие, склонна фиксировать подневольность позиции чиновника, внешнюю заданность его деятельности, несамостоятельность решений или их невозможность. К тому следует добавить, что именно работники внебюджетной сферы склонны давать формализованные определения понятию “чиновник”. Это – “профессионал, находящийся на государственной службе”, “низшее звено системы государственного управления”, “лицо, обладающее формальными полномочиями”. В целом лейтмотивом в описании портрета чиновника является позиция “они – такие”, которая раскрывается скорее в рациональных, чем эмоциональных категориях, сконцентрированных в семантических блоках “формальное положение в структуре государственного аппарата”, “социальное положение”, “профессиональные качества”.

Относительной противоположностью описанного материала является совокупность ответов, полученных от представителей бюджетных организаций. Они в большей степени чем кто-либо склонны вносить эмоционально-оценочную компоненту в структуру портрета государственного служащего (“хамство, лживость, заносчивость, недоступность”). Здесь также можно усмотреть оппозицию “мы - они”, отмеченную при анализе ответов предыдущей группы респондентов. В описываемой группе указанная оппозиция выражена категориями “может” и “имеет”. Чиновник “может”: “использовать служебное положение и личные связи”, “решать вопросы в свою пользу”, “получать деньги ни за что”. В то же время он “имеет все”: “доступ к власти и неконтролируемым средствам”, “положение”, “возможность оказать помощь родственникам и знакомым”. Следует предположить, что именно указанные категории присутствуют в автопортрете данной группы респондентов, но со знаком “минус”. Именно поэтому в ответах усматривается зависть к чиновникам, к тем возможностям, которые они имеют по сравнению “с простыми смертными”. Прежде всего это подтверждается тем обстоятельством, что, в отличие от работников внебюджетной сферы, “бюджетники” видят чиновника активным персонажем, самостоятельно осваивающим возможности, предоставляемые ему формальной профессиональной позицией, а совсем не подневольным каторжником. Поэтому, рисуя идеальный портрет, респонденты данной группы советуют чиновникам “протереть очки”, “стать ближе к народу”, “увидеть реальные проблемы”. В то же время, ориентируясь на эмоциональные оценки, представители бюджетной сферы подчеркивают, что фиксируемый ими портрет хотя и характеризует чиновников в целом, но не касается многих конкретных лиц. В ответах особо отмечается (против 38% негативно оцениваемых качеств), что данные характеристики присутствуют “не у всех”, а “у многих”, проявляются “время от времени”, “на некоторых уровнях управления”, что “нельзя перенести это на всех”. Там, где оценка носит рациональный характер, отмечаются основные деловые качества – профессионализм, компетентность, ответственность, наличие организаторских способностей. Таким образом, в совокупном портрете государственного служащего, созданном представителями бюджетных организаций, базовое место занимают семантические блоки “социальное положение”, “материальное положение”, “атрибуты профессиональной деятельности”, “профессиональные качества”.

Сами же государственные служащие, определяя основные характеристики представителей собственной профессиональной группы, выделяют прежде всего атрибуты профессиональной деятельности, профессиональные качества и эмоциональные состояния. В качестве основных атрибутов профессиональной деятельности выступают: “бумаги”, “документы”, “законы”, “очередь”, “порядок”, “прием граждан”. Основными профессиональными качествами названы законопослушность, четкость в делах, деловитость, ответственность, исполнительность. Чиновники видят себя трудоголиками, отстаивающими интересы государства в ущерб собственным, так как основную часть жизни проводят на работе. Наибольший интерес представляет широкое использование категорий блока “эмоциональные состояния” в автопортрете госслужащих. В списке этих состояний “усталость”, “депрессия”, “фрустрация”, “беспокойство и тревога”, “напряженность”, “перегрузка”. Респонденты отмечают свой низкий социальный и материальный статус, жесткую регламентированность профессиональной деятельности и жизни в целом.

Общий анализ содержания автопортретных характеристик позволяет выделить две группы государственных служащих. К первой группе относятся женщины старше 40 лет, чья деятельность в государственных органах началась не более шести лет назад. Они либо не имеют профессионального образования, либо получают его только теперь. Их ответы характеризуются ориентированностью на формальные определения и содержат перечень положительно оцениваемых параметров, атрибутированных семантическим блокам “профессиональные качества” и “черты характера”. Даже в том случае, когда респондентов данной группы спрашивали об ассоциациях со словом “чиновник”, они давали в основном только формальное определение или синоним – “государственный служащий”. Создается впечатление, что представители данной группы опрошенных не готовы к саморефлексии профессиональной позиции, боятся открыто анализировать собственные чувства. Поэтому материалы, полученные при опросе этой группы государственных служащих больше похожи на экзаменационные ответы, чем на откровенный разговор. Данное обстоятельство указывает на повышенную тревожность части государственных служащих, на их неуверенность в прочности собственной профессиональной позиции.

Другая группа государственных служащих иначе подходит к проблеме самопрезентации. Их ответы можно охарактеризовать следующим образом: это правдивое, ироничное описание профессионального бытия. Именно для данной группы респондентов в большей степени характерны литературные ассоциации при составлении профессионального автопортрета. Источниками этих ассоциаций служат произведения Гоголя, Салтыкова-Щедрина, Чехова. При этом респонденты, иронизируют не столько над собой, сколько над стереотипным образом чиновника, основные характеристики которого им хорошо известны. Об этом свидетельствует, в частности, тот факт, что слово “бюрократ” сопровождается комментариями: “конечно, бюрократ”, “бюрократ и буквоед”, “усталый бюрократ” и т.п. Интересно также и то, что данная группа респондентов пытается отойти от формального определения понятия “государственный служащий”. В качестве определений выступают следующие позиции: “обманутый государством человек”, “слуга государства”, “мазохист”, “тот, кого государство не ценит”. Использование неформальных категорий наряду с большим числом содержательных характеристик, описывающих профессиональную деятельность, свидетельствует о высоком уровне профессиональной рефлексии данной группы респондентов. Их объединяет профессиональное образование, которое либо уже получено, либо завершается. Среди представителей данной группы и лица до 30 лет, недавно вступившие на путь государственной службы, и люди, давно работающие в государственных органах. Вероятно, содружество профессионального образования и опыта позволяет этим государственным служащим сформировать сбалансированный автопортрет, черты которого соответствуют объективным характеристикам чиновничьего сообщества.

Конечно, представленные результаты не могут претендовать на окончательность. Авторы предполагают в дальнейшем осветить иные аспекты анализа полученных данных, которые, надеемся, расширят представления о семантике образа государственного служащего современной России.

ЛИТЕРАТУРА:

  1. Башкирова Е.П., Лайдинен Н.В. Имидж политика: особенности восприятия / Власть, 2000, №8. –

  2. Бойков В.Э. Профессиональная культура государственной службы / Социс, 1999, №2. – с. 34-40.

  3. Климова С.Г., Якушева Т.В. Образы политиков в представлениях россиян / Полис, 2000, №6.– с. 66

  4. Шестопал Е.Б., Новикова-Грунд М.В. Восприятие образов двенадцати ведущих российских политиков (психологический и лингвистический анализ) / Полис, 1996, №5. – с. 177-178

  5. Шмарковский Л.Я. Имидж государственного служащего и средства массовой информации / Социология власти: Информационно-аналитический бюллетень, №2-3. – М.: РАГС, 1998. – с. 193-21

  6. Январев В.А. Социальный статус российского чиновника / Государственная служба, 2001, №3. – с.14-18.

* г.Санкт-Петербург . ** г. Омск.


^ МОРАЛЬНЫЕ АСПЕКТЫ МЕНЕДЖМЕНТА В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ

_____________________________________________________________________


Аспирант, ассистент кафедры практической психологии Г. А.Токарева


Сегодня в России продолжается период изменений: перестраивается экономика, общественная структура государства, перестраивается и наше сознание, наша система ценностей. Мы учимся жить, работать, быть эффективными в новых условиях. Но каждый человек знает, что никакое дело не бывает без цели, без принципов, на которые человек опирается в ее осуществлении. Россия проходит этап самоопределения – какой ей быть завтра. В этой связи все четче слышны дискуссии о поиске «русской идеи», тех духовных, нравственных начал, которые бы объединили наше государство, направили потенциал его развития в определенное русло.

В новом свете выступают для нас моральные аспекты поведения, особенно экономического поведения. В данной статье мы коснемся некоторых моральных аспектов конкретной профессии – менеджера, требований, предъявляемых профессией к моральной надежности менеджера и влияния личности менеджера на эффективность организации, в которой он работает. Моральная надежность здесь включает в себя нравственные принципы личности и их реализацию в рамках индивидуальной морали в поступках и поведении (что подразумевает включение механизмов воли) вне зависимости от влияния и изменения внешней среды. Итак, понятие моральной надежности включает в себя 2 группы качеств, которые обусловлены: а) нравственностью (честность, ответственность); б) волевой саморегуляцией (организованность, пунктуальность).

В этой связи зададимся вопросом: а на практике нужны ли нам ответственные, порядочные, честные, организованные управленцы? Насколько эффективны они в условиях «современной российской действительности»? Каких норм морали должны они сегодня придерживаться, чтобы быть эффективными? Как известно, нравственные принципы, нормы индивидуальной морали вырабатываются и проявляются у человека под влиянием той социальной среды, в которой он находится, в данном случае имеется в виду общество в целом и организация в частности.

Классикой в области изучения проблемы нравственного основания развития экономики являются работы Макса Вебера, а именно его труд «Протестантская этика и дух капитализма». Макс Вебер показал, что в основе зарождения капитализма лежала новая этика – протестантская, явившись стимулом и духовным обоснованием первоначального накопления капитала. Отметим, что когда работы М. Вебера распространились в России, на фоне того глубокого социально-экономического кризиса, в котором она оказалась, стали раздаваться голоса о том, что наконец-то найдена причина наших проблем, нашей бедности (подразумевались ценности, установки, обусловленные нашей духовной культурой), грубо говоря, что русским надо принять протестантизм, и все наши проблемы будут решены. Однако существует и другая точка зрения, обращающая наш взгляд на поиск путей выхода из кризиса в русской традиции (с этой позицией мы столкнулись в ряде работ, например [1], [2], [3]). В этой связи вспомним, что в протестантской этике, в частности, в кальвинизме, стремление к накоплению капитала становится религиозным принципом, самоцелью, так как материальное благополучие является для протестанта свидетельством предопределенности к успеху, т. е. своей богоизбранности (материальное неблагополучие, соответственно, наоборот). Реформация была связана с истреблением некоторых групп населения, экспроприацией земли у земледельцев. Развитие экономики было связано с идеей обогащения: что приносит доход, то и нравственно [4]. Отметим также, что по некоторым данным шкала протестантской этики как фактора успешности трудовой деятельности на российской выборке не работает [5].

Обратимся к некоторым исследованиям, выявляющим те принципы, на которых традиционно (подразумевается дореволюционный период) строилась экономическая деятельность в России. Авторы отмечают, что «учет исторической и культурной специфики в ходе экономических преобразований – самая главная проблема, без осознания и решения которой мы не сможем выработать практически действенных реформаторских мер» [1,40]. Далее приводятся ссылки на этот же источник. Дореволюционное российское предпринимательство стояло на трех культурных основаниях – православной вере, патриархальной семье и поддержке самодержавной власти. Российскому духу был свойствен идеал соборности, которая предполагает объединение людей общей целью и общим делом исходя из внутренних побуждений [1, 32]. Предпринимательская идентичность в российском сознании была связана с идеей социально ответственного, нравственно сдержанного предпринимателя. Православие внесло в хозяйственную деятельность принцип этического самоограничения предпринимательства, построения деловых отношений на доверии [1,138-139]. Одним из старых комплексов для российской предпринимательской культуры являлся своеобразный «комплекс вины» - за богатство и преуспеяние, частным «искуплением» которого становится столь распространенная в России благотворительность. Одобрение общественным мнением благотворительности делало жертвование символом преуспеяния, видимым знаком больших достижений [3, 235]. Т. о. исследователи полагают, что в дореволюционной России под воздействием православия сложился такой тип хозяйственного развития и экономического мышления, при котором абстрактная идея экономической эффективности не заслоняла полностью интересы отдельных людей. Благотворительные пожертвования стали мощным регулятором социальной стабильности в стране. Россия шла к своему «социальному рыночному хозяйству» [1,183]. Таковы традиционные этические основания развития экономики в России.

Исследования, проведенные в России за последние десять лет отражают некоторые факты современной действительности. Отмечается, что нынешнее понимание общечеловеческих ценностей не во всем совпадает с реальной действительностью [6,59]. В начале 90-х гг. в обществе стал рельефно проявляться процесс серьезного переосмысления жизненных ценностей [6,95]. Данные исследований современного российского бизнеса показывают [3], что мы имеем дело с «расколом» на группы с противоположными устремлениями: на законопослушных и незаконопослушных, на сторонников национального бизнеса и сторонников интернационального бизнеса. Группы имеют различные ценности, стратегии и бизнес-ориентации. Например, у «цивилизованных» предпринимателей господствуют мотивы самореализации, у «нецивилизованных» богатство, нажива, жизнь с комфортом являются главными целями [3,68]. Российские хозяйственные организации сохранили некоторые традиционные черты: клановость (формирование рабочих «команд» из «своих», приверженность неформальному стилю отношений [1,89]. Как ведущая, сохраняется модель патерналистского управления, хотя она претерпевает определенные изменения в связи с формированием нового типа личности бизнесмена, основной ценностью продолжает оставаться не индивидуальная предприимчивость личности, а группа, принадлежность группе и организации [1,95] (недаром такие дисциплины, как психология менеджмента, организационная психология уделяют значительную долю внимания вопросам формирования лояльности персонала к организации). Наиболее выражена бизнес-ориентация на рациональное поведение в бизнесе («рисковать надо лишь в случае необходимости») [3,68]. Данные проведенного с 1993 по 1995 год исследования показали, что в группе руководителей наивысшими ценностями являются «труд», «профессионализм», произошел рост ценности «патриотизм», снижение ценности «свобода» [6,87]. Абульханова К. А., Пуздрова О. М. отмечают, что в целом в экстремальных условиях актуализируются самые сильные ценности: архетипы коллективного сознания – веры в Россию, ценность своей идентичности с ней, укорененности в ней, веры в Бога; и архетипы индивидуальные – потребность в любви, в близких, в семье [7,35]. Отметим также, что, поскольку данные исследования проводились с 1993 по 1997 год, на данный момент ценностная картина российского общества могла несколько измениться.

Алла Чирикова [8] обращает внимание на данные исследования, проведенного журналом «Эксперт» в 2000 году. Методом опроса были выявлены следующие важные качества российского топ-менеджера: репутация, умение создать хорошую команду, умение брать на себя ответственность, менеджерский профессионализм и универсальность. А. Чирикова, интерпретируя результаты исследования, отмечает характеристику российских топ-менеджеров как руководителей с технологиями управления на «расстоянии вытянутой руки», а также поиск отечественными руководителями новых моделей управления. Подчеркивается значение того факта, что выявлена важность таких системных качеств, как репутация и способность к реализации стратегических целей. Т. о. успех топ-менеджеров в большей степени оказывается обусловлен их личностными качествами [8,61].

В этой связи хочется вернуться к проблеме моральной надежности менеджера и утвердительно ответить на вопрос о том, нужны ли сегодня в России честные, ответственные, организованные, порядочные управленцы. Как минимум, эти качества довольно часто встречаются в профессиограммах менеджеров и требованиях, предъявляемых конкретными организациями к кандидатам на должность руководителя. В учебниках и монографиях по проблемам психологии менеджмента, этике бизнеса можно встретить примерно следующий перечень профессионально-важных качеств менеджера, затрагивающих его нравственно-волевую сферу: ответственность, надежность (в т. ч. нравственная), честность, порядочность, справедливость, трудолюбие, принципиальность, скромность, щедрость, великодушие, мужество, организованность, - перечень не полный [9], [10], [11]. Отметим также, что моральная надежность менеджера (которая проявляется в его поступках) – это, с одной стороны, внутреннее свойство человека, регулируемое его совестью, а с другой стороны, некоторые усвоенные правила поведения (влияние социального контроля, страха наказания), связанные с имиджем, деловой репутацией. Также важно подчеркнуть и то, что сегодня, на фоне размытости этических понятий в российском обществе, особую значимость приобретают те ценности, принципы, представления об этичном и неэтичном поведении, которые разделяются на уровне отдельной организации, представляют собой компонент организационной культуры.

Вкратце постараемся показать, как связана моральная надежность менеджера с эффективностью его деятельности с точки зрения организации.

  1. Одним из ведущих факторов успешности управленческой деятельности считается уровень доверия подчиненных своему руководителю [9]. Связь уровня доверия с моральной надежностью человека не вызывает сомнений: доверять человеку будут в том случае, если в его поведении будут проявляться адекватные нравственные нормы, и если этот человек ни одним из своих поступков не заставит окружающих заподозрить его в нравственной нечистоплотности по отношению к ним. В организации значим уровень доверия менеджеру со стороны подчиненных (связь с качеством коммуникаций, прохождением информации, мотивацией персонала, выполнением требований руководителя), коллег (информационные потоки, сплоченность управленческой команды и т.д.), вышестоящего руководителя (полномочия, информированность и т.д.).

  2. Существует тесная взаимосвязь личности руководителя с корпоративной культурой организации, которая является существенным фактором эффективности работы организации. Во-первых, по своим функциям руководитель стимулирует персонал к определенному типу поведения, выработке определенных норм поведения в коллективе. Во-вторых, руководитель всегда играет в коллективе роль некоего эталона, образца или антиобразца для подражания.

  3. Порядочность руководителя как лица, наделенного определенными полномочиями, непосредственным образом связана с информационной, экономической и кадровой безопасностью организации. Здесь менеджер выступает и как лицо, способное лично насести урон безопасности (или наоборот) и как субъект, влияющий на формирование определенных норм в коллективе («что у нас считается хорошим, а что – плохим»).

  4. Моральная надежность менеджера формирует его деловую репутацию, которая является элементом имиджа организации, как внешнего, так и внутреннего. Несомненно, полномочный менеджер воспринимается как «лицо» компании.

При обозначенной выше важности моральной надежности менеджера, качества личности, формирующие это понятие, почти не поддаются диагностике. Моральная надежность реализуется и проявляется в конкретных поступках человека, причем как в экстремальных условиях, так и в повседневной деятельности. Как нам видится, косвенно моральную надежность личности можно диагностировать через:

а) представления о профессиональной этике;

б) присутствие моральных качеств (честность, ответственность и т.д.)

в) ценности, мировоззрение;

г) выраженность волевых качеств.

Подводя итоги, замечу, что данная проблема сегодня мало разработана и требует дальнейших достаточно глубоких исследований.

ЛИТЕРАТУРА

  1. Культура российского предпринимательства / Н. А. Кормин, В. С. Степин, А. С. Панарин и др., М., Ин-т философии РАН, 1997.

  2. К. Касьянова О русском национальном характере. – М., Ин-т национальной модели экономики, 1994.

  3. Возмитель А. А. Способы бизнеса и способы жизни российских предпринимателей. – М., Ин-т социологии РАН, 1997.

  4. Ю. Бородай Почему православным не годится протестантский капитализм // Наш современник, № 10, 1990.

  5. М. И. Магура, В. С. Магун Шкала протестантской трудовой этики и опыт ее применения в российских организациях // Российское предпринимательство: стратегия, власть, менеджмент / Отв. ред. А. Е. Чирикова. – М., Изд-во ин-та социологии РАН, 2000.

  6. Ментальность россиян (специфика сознания больших групп населения России). – М., Психологический ин-т РАО, «Имидж-контакт», 1997.

  7. Абульханова К. А., Пуздрова О. М. Российская проблема свободы и смирения // Психологические исследования. – М., Ин-т психологии РАН, 1998.

  8. А. Чирикова Эффективный менеджмент по-российски: характерные черты личности и деловой культуры руководителей // Персонал-Микс №4 (11), 2002.

  9. В. М. Шепель Управленческая этика. – М., Экономика, 1989.

  10. В. И. Венедиктова Деловая репутация (личность, культура, этика, имидж делового человека). – М.: Ин-т новой экономики, 1996.

  11. Психология управления: Курс лекций / Л. К. Аверченко, Г. М. Залесов, Р. И. Мокшанцев, В. М. Николаенко. – Новосибирск: «сибирское соглашение; М.: ИНФРА-М, 2000.

* Кафедра практической психологии СПбГАСУ


^ БОРЬБА С ТЕРРОРИЗМОМ И ПСИХОЛОГИЯ ИГРЫ.

__________________________________________________________________





Скачать 2.64 Mb.
оставить комментарий
страница3/16
М.К. Тутушкина
Дата28.09.2011
Размер2.64 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх