Литература. Евангелие от Матфея icon

Литература. Евангелие от Матфея


Смотрите также:
Священная Библейская История Нового Завета...
Урок Введение
Рудольф Штайнер...
Обязательная литература по курсы истории средневековой философии. Источники: Библия. Бытие...
Курс лекций 2-е издание, исправленное и дополненное «Какая польза человеку...
Религиозная литература в России первой четверти XIX века...
Статья опубликована в альманахе «Столпотворение»...
Светлое Христово Воскресение...
Scriptural Signs Of The Time...
Литература агафий. Оцарствовании Юстиниана. М. Л., Изд-во ан СССР...
Плотин. Против гностиков // Вопросы философии, №10, 2000...
Литература Архитектура...



Загрузка...
страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   38
скачать

Holy Trinity Orthodox Mission

Толковая Библия
или комментарий на все книги


Священного Писания
Ветхого и Нового Заветов.
А. П. Лопухина.


Евангелие от Матфея.

Издание исправленное и дополненное, 2004 год.

©Свято-Троицкая Православная Миссия.

Под общей редакцией Его преосвященства Александра,

епископа Буэнос-Айресского и Южно-Американского.





Оглавление.


Введение.

Новый Завет.

Состав Нового Завета.

Разделение новозаветных книг по содержанию.

Краткая история канона священных книг Нового Завета.

Порядок новозаветных книг в каноне.

История канона Нового Завета со времени реформации.

На каком языке написаны священные книги Нового Завета.

Текст Нового Завета.

Переводы и цитаты.

Судьба новозаветного текста.

Евангелие.

Четвероевангелие.

Взаимные отношения Евангелий.

Достоверность Евангелий.

Евангелие от Матфея.

Литература.

Евангелие от Матфея.

Глава 1.

1. Надписание. Родословие Иисуса Христа.

18. Рождество Христово.

Глава 2.

1. Поклонение волхвов Спасителю.

13. Бегство Иосифа и Марии с Младенцем в Египет.

16. Избиение Иродом младенцев в Вифлееме.

19. Возвращение из Египта в Назарет.

Глава 3.

1. Выступление Иоанна Крестителя на проповедь, его внешний вид и образ жизни в пустыне.

5. Крещение и обличения Иоанном фарисеев и саддукеев.

12. Крещение Иисуса Христа.

Глава 4.

1. Искушение Иисуса Христа диаволом в пустыне.

12. Удаление в Галилею и поселение в Капернаум.

17. Проповедь Иисуса Христа и избрание учеников.

23. Дальнейшая проповедь в Галилее, исцеление больных и стечение к Христу множества народа.

Глава 5.

1. Нагорная проповедь. Девять блаженств.

13. Соль земли и свет мира.

17. Отношение Христа к ветхозаветному закону.

21. Заповедь не убий.

27. Заповедь не прелюбодействуй.

33. Клятвы.

38. Закон возмездия.

43. Любовь к врагам.

Глава 6.

1. Нагорная проповедь: о милостыне;

5. О молитве.

14. О прощении грехов ближним.

16. О посте.

19. О земных и небесных сокровищах.

22. О светлом и помраченном глазе.

24. О невозможности служить двум господам.

26. О пище.

28. Об одежде.

31. О надежде на Бога и искании Царства Божия.

Глава 7.

1. Нагорная проповедь: суд (осуждение) ближних.

6. Извращенная, неправильная ревность к “святыне.”

7. О молитве.

13. Тесные врата и узкий путь, ведущий в жизнь.

15. Ложные пророки.

24. Заключительная притча.

28. Общее впечатление на народ нагорной проповедью Спасителя.

Глава 8.

1. Исцеление прокаженного.

5. Исцеление слуги сотника.

14. Исцеление тещи Петра и многих других больных.

18. Рассказ о людях, желавших следовать за Христом.

23. Укрощение бури на Галилейском озере.

28. Исцеление гадаринских бесноватых.

Глава 9.

1. Исцеление расслабленного в Капернауме.

9. Призвание Матфея, устроенный им пир и беседа по поводу заявлений, сделанных фарисеями и учениками Иоанна.

Глава 10.

1. Послание двенадцати апостолов на проповедь.

16. Указание на опасности, которым подвергнутся апостолы во время своей проповеди.

26. Приглашение к безбоязненному исповеданию Христа.

34. Вражда между людьми.

37. Условия следования за Христом.

40. Заключение.

Глава 11.

1. Вопрос Крестителя и ответ Иисуса Христа.

7. Свидетельство Христа об Иоанне Крестителе.

16. Обличение неверовавших иудеев.

20. Обличение неверовавших городов.

25. Речь к труждающимся и обремененным.

Глава 12.

1. Срывание учениками колосьев в субботу.

9. Исцеление сухорукого в субботу и обличение фарисеев.

15. Исполнение пророчества о Христе Исаии.

22. Обличение фарисеев по поводу обвинения в сношениях с Веельзевулом.

38. Ответ на просьбу о знамении.

46. Мать и братья Христа.

Глава 13.

1. Притча о сеятеле.

10. Цель притчей.

18. Объяснение притчи о сеятеле.

24. Притча о плевелах.

31. Притча о зерне горчичном.

33. Притча о закваске.

34. Пророчество об учении в притчах.

36. Объяснение притчи о плевелах.

44. Притча о сокровище, скрытом в поле.

45. Притча о купце, ищущем хороших жемчужин.

47. Притча о неводе.

51. Заключение образной беседы.

53. Пребывание в Назарете.

Глава 14.

1. Тревоги Ирода Антипы.

3. Казнь Иоанна Крестителя.

13. Возвращение учеников и насыщение пяти тысяч человек пятью хлебами.

22. Утишение бури на озере.

34. Возвращение в землю Геннисаретскую.

Глава 15.

1. Споры и учение по поводу “предания старцев.”

21. Исцеление дочери хананеянки.

29. Насыщение четырех тысяч семью хлебами.

Глава 16.

1. Просьба фарисеев и саддукеев о знамении с неба и ответ им Спасителя.

5. Закваска фарисейская и саддукейская.

13. Исповедание Петра.

21. Речь Христа о страданиях.

24. Учение о кресте.

Глава 17.

1. Преображение.

9. Вопрос учеников об Илии.

14. Исцеление бесноватого отрока.

22. Речь о смерти и воскресении.

24. Уплата подати на храм.

Глава 18.

1. Спор учеников о том, кто больше в Царстве Небесном.

6. Учение о соблазнах.

10. Учение о спасении погибших.

15. Учение примирении с братьями.

21. Учение прощении обид.

23. Притча о жестоком рабе.

Глава 19.

1. Путешествие в Иерусалим.

3. Учение о браке и разводе.

Глава 20.

1. Притча о работниках в винограднике.

17. Возвещение о страданиях.

20. Просьба матери сынов Зеведеевых.

29. Исцеление двух слепцов.

Глава 21.

1. Вход Иисуса Христа в Иерусалим.

10. Очищение храма.

18. Бесплодная смоковница.

23. Вопрос первосвященников и старейшин о власти Христа и ответ Его им.

28. Притча о двух сыновьях.

33. Притча о злых виноградарях.

Глава 22.

1. Притча о брачном пире царского сына.

15. Вопросы фарисеев об уплате подати кесарю.

23. Вопросы саддукеев — о воскресении.

34. Вопросы законника о главной заповеди.

41. Христос — Сын Давидов.

Глава 23.

1. Обличительная речь против книжников и фарисеев.

36. Предсказание о судьбе Иерусалима.

Глава 24.

1. Повод к эсхатологической речи Христа.

4. События пред концом.

15. Бедствия пред вторым пришествием.

29. Второе пришествие.

32. Увещания к бодрствованию.

Глава 25.

1. Притча о десяти девах.

14. Притча о талантах.

31. Пророчество о страшном суде.

Глава 26.

1. Совещание о предании Христа смерти.

6. Помазание Его в Вифании драгоценным миром.

14. Предательство Иуды.

17. Приготовление пасхальной вечери.

20. Обличение предателя.

26. Установление таинства причащения.

31. Предсказание об отречении Петра.

36. В Гефсимании.

47. Взятие под стражу.

57. Суд и поругание.

69. Отречение Петра.

Глава 27.

1. Постановление Синедриона о предании Спасителя на суд Пилата.

3. Гибель Иуды.

11. Суд у Пилата.

15. Варавва и осуждение на распятие.

27. Издевательства воинов.

32. Шествие на Голгофу и распятие.

39. Злословия и насмешки.

50. Смерть Иисуса Христа.

57. Погребение Иисуса Христа.

62. Запечатывание гроба и приставление стражи.

Глава 28.

1. Воскресение Иисуса Христа.

11. Подкуп стражи.

16. Явление воскресшего Христа ученикам в Галилее.






Введение.




^

Новый Завет.


Самым ранним разделением Библии, идущим из времен первенствующей христианской Церкви, было разделение ее на две, далеко не равные части, получившие название Ветхого и Нового Завета.

Такое разделение всего состава библейских книг обусловлено было их отно­шением к главному предмету Библии, т.е. к личности Мессии: те книги, которые были написаны до пришествия Христа и лишь пророчески Его предъизображали, вошли в состав “Ветхого Завета,” а те, которые возникли уже после пришествия в мир Спасителя и посвящены истории Его искупительного служения и изложению основ учрежденной Иисусом Христом и Его св. апостолами Церкви, образовали собой “Новый Завет.”

Все эти термины, т.е. как самое слово “завет,” так и соединение его с прилагательными “ветхий” и “новый” завет взяты из самой же Библии, в которой они, помимо своего общего смысла, имеют и специальный, в котором употреб­ляем их и мы, говоря об известных библейских книгах.

Слово завет (евр. — “berit,” греч. διαυήκη, лат. — testamentum) на языке Священного Писания и библейского употребления, прежде всего, значит известное постанов­ление, условие, закон, на котором сходятся две договаривающихся стороны, а отсюда уже — самый этот договор или союз, а также и те внешние знаки, которые служили его удостоверением, скрепой, как бы печатью (testamentum). А так как священные книги, в которых описывался этот завет или союз Бога с человеком, являлись, конечно, одним из лучших средств его удостоверения и закрепления в народной памяти, то на них весьма рано было перенесено также и название “завета.” Оно существовало уже в эпоху Моисея, как это видно из 7 ст. 24 гл. кн. Исхода,1 где прочитанная Моисеем еврейскому народу запись синайского законо­дательства названа книгой завета (“сёфер хабберит”). Подобные же выражения, обозначающие собой уже не одно синайское законодательство, а все Моисеево Пятикнижие, встречаются и в последующих ветхозаветных книгах (4 Цар. 23:2, 21;2 Сир. 24:25; 1 Мк. 1:57). Ветхому же Завету принадлежит и первое, еще пророчественное указание на “Новый Завет,” именно в известном пророчестве Иеремии: “вот наступят дни, говорит Господь, когда я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет” (Иер. 31:31).

Впоследствии термин Новый Завет неоднократно употреблялся самим Иису­сом Христом и святыми Его апостолами для обозначения начавшейся истории искупленного и облагодатствованного человечества (Мф. 26:28;3 Мар. 14:24; Лк. 22:20; 1 Кор. 11:25; 2 Кор. 3:6 и др.).

Подобно тому, как десятословие или весь закон назывались “заветом,” точно так же выражение “новый завет” стало прилагаться в христианской Церкви к священным книгам, в которых содержится учение Христа и апостолов.4 Впрочем, составь новозаветных священных книг имел в древности и другие наименования. Так, он назывался “Евангелие и апостол,” как состоящий из четырех книг евангель­ских и двадцати трех произведений священной апостольской письменности. Нако­нец, как и Ветхозаветные книги, состав Новозаветных книг у Отцов и Учителей Церкви называется нередко просто “Писанием.”

^

Состав Нового Завета.


В Новом Завете всего находятся 27 священных книг: четыре Евангелия, книга Деяний Апостольских, семь соборных посланий, четыр­надцать посланий Апостола Павла и Апокалипсис Апостола Иоанна Богослова. Два Евангелия принадлежат двоим апостолам из числа 12 — Матфею и Иоанну, два — сотрудни­кам апостолов — Марку и Луке. Книга Деяний написана также сотрудником Апостола Павла — Лукой. Из семи соборных посланий — пять принадлежат апостолам из числа 12 — Петру и Иоанну и два — братьям Господа по плоти, Иакову и Иуде, которые также носили почетное наименование апостолов, хотя и не принадлежа­ли к лику 12. Четырнадцать посланий написаны Павлом, который, хотя был при­зван и поздно Христом, но тем не менее, как призванный именно самим Господом к служению, является апостолом в высшем смысле этого слова, совершенно равным по достоинству в Церкви с 12 апостолами. Апокалипсис принадлежит апостолу из числа 12 Иоанну Богослову.

Таким образом, видно, что всех писателей новозаветных книг — восемь. Бо­лее всех потрудился в составлении писаний великий учитель языков Апостол Павел, который основал много церквей, требовавших от него письменного наставления, которое он и преподавал в своих посланиях.5

^

Разделение новозаветных книг по содержанию.


По содержанию сво­ему священные книги Нового Завета разделяются на 3 разряда: 1) исторические, 2) учительные и 3) пророческие.

Исторические книги — это четыре Евангелия: Матфея, Марка, Луки и Иоанна и книга Деяний Апостольских. Они дают нам историческое изображение жизни Господа нашего Иисуса Христа (Евангелия) и историческое изображение жизни и деятельности апостолов, распространявших Церковь Христову по всему миру (кни­га Деяний Апостольских).

Учительные книги — это послания апостольские, представляющие собою письма, написанные апостолами к разным церквам. В этих письмах апостолы разъясняют различные недоумения относительно христианской веры и жизни, возникавшие в церквах, обличают читателей посланий за разные допускаемые ими беспорядки, убеждают их твердо стоять в преданной им христианской вере и разоблачают лжеучителей, смущавших покой первенствующей Церкви. Сло­вом, апостолы выступают в своих посланиях, как учители порученного их попе­чению стада Христова, будучи притом часто и основателями тех церквей, к коим они обращаются. Последнее имеет место по отношению почти ко всем посла­ниям Апостола Павла.

Пророческая книга в Новом Завете только одна: Это Апокалипсис Апостола Иоанна Богослова. Здесь содержатся различные видения и откровения, каких удостоился этот апостол и в которых предъизображена будущая судьба Церкви Христовой до ее прославления, т.е. до открытия на земле царства славы.

Так как предметом содержания Евангелий служит жизнь и учение Самого Основателя нашей веры — Господа Иисуса Христа и так как, несомненно, в Еванге­лии мы имеем основание для всей нашей веры и жизни, то принято называть четыре Евангелия книгами законоположительными. Этим наименованием пока­зывается, что Евангелия имеют для христиан такое же значение, какое имел для евреев Закон Моисеев — Пятикнижие.

^

Краткая история канона священных книг Нового Завета.


Слово “канон” (κανών) первоначально означало “трость,” а потом стало употребляться для обо­значения того, что должно служить правилом, образцом жизни (напр., Гал. 6:16;6 2 Кор. 10:13-16). Отцы Церкви и соборы этим термином обозначили собрание священных богодухновенных писаний. Поэтому канон Нового Завета есть собра­ние священных богодухновенных книг Нового Завета в его настоящем виде.7

Чем же руководилась первенствующая Церковь, принимая в канон ту или другую священную новозаветную книгу? Прежде всего так называемым истори­ческим преданием. Исследовали, действительно ли та или другая книга получена прямо от апостола или сотрудника апостольского, и, по строгом исследовании, вносили эту книгу в состав книг богодухновенных. Но при этом обращали также внимание и на то, согласно ли учение, содержащееся в рассматриваемой книге, во-первых, с учением всей Церкви и, во-вторых, с учением того апостола, имя которого носила на себе эта книга. Это — так называемое догматическое преда­ние. И никогда не бывало, чтобы Церковь, раз признавши какую-либо книгу каноническою, впоследствии изменяла на нее свой взгляд и исключала из канона ее. Если отдельные отцы и учители Церкви и после этого все-таки признавали некоторые новозаветные писания не подлинными, то это был лишь их частный взгляд, который нельзя смешивать с голосом Церкви. Точно так же не бывало и того, чтобы Церковь сначала не принимала какой-либо книги в канон, а потом включила бы ее. Если на некоторые канонические книги и нет указаний в писаниях мужей апостольских (напр., на послание Иуды), то это объясняется тем, что мужам апостольским не было повода цитировать эти книги.

Таким образом, Церковь, путем критической проверки, с одной стороны, устраняла из всеобщего употребления те книги, какие местами незаконно пользовались авторитетом подлинно апостольских произведений, с другой — ус­танавливала как всеобщее правило, чтобы во всех церквах признавались подлин­но-апостольскими те книги, какие, может быть, некоторым частным церквам были неизвестны. Ясно отсюда, что с православной точки зрения может быть и речь не об “образовании канона,” а только об “установлении канона.” Церковь ничего не “творила из себя” в этом случае, а только, так сказать, констатировала точно проверенные факты происхождения священных книг от известных богодухновен­ных мужей Нового Завета.

Это “установление канона” продолжалось очень долгое время. Еще при апосто­лах, несомненно, существовало уже нечто в роде канона, что можно подтвердить ссылкой Апостола Павла на существование собрания слов Христа и указанием Апостола Петра на собрание Павловых посланий (2 Пет. 3:15-168). По мнению некоторых древних толкователей (напр., Феодора Мопсуэтского) и новых, напр., прот. А. В. Горского, больше всех в этом деле потрудился Апостол Иоанн Богослов (Приб. к Твор. Святых Отцов, т. 24, с. 297-327).

Но собственно первый период истории канона — это период мужей апостольских и христианских апологетов, продолжающийся прибли­зительно с конца 1-го века и до 170-го года. В этот период мы находим большей частью довольно ясные указания на книги, вошедшие в новозаветный канон; но писатели этого периода все-таки очень редко прямо обозначают, из какой священ­ной книги они берут то или другое место, так что у них мы находим так называемые “глухие цитаты.” Притом, как говорит Барт в своем “Введении в Новый Завет” (изд. 1908 г., с. 324), в те времена еще в полном расцвете были духовные дарования и было много богодухновенных пророков и учителей, так что искать первоисточники для своих учений писатели 2-го века могли не в книгах, а в устном учении этих пророков и вообще в устном церковном предании.

Во второй период, продолжающийся до конца третьего века, появляются уже более определенные указания на существова­ние принятого Церковью состава новозаветных священных книг. Так, фрагмент, най­денный ученым Мураторием в Миланской библиотеке и относящийся приблизи­тельно к 200-210 гг. по Р. Хр., дает историческое обозрение почти всех новозавет­ных книг: не упомянуто в нем только о послании к Евреям, о послании Иакова и о 2-м послании Апостола Петра. Этот фрагмент свидетельствует, конечно, главным образом о том, в каком составе устанавливался канон к концу 2-го в. в западной Церкви. О состоянии канона в восточной Церкви свидетельствует сирийский перевод Нового Завета, известный под именем Пешито. В этом переводе упомянуты почти все наши каноничес­кие книги, за исключением 2-го посл. Апостола Петра, 2-го и 3-го послания Иоанна, посла­ния Иуды и Апокалипсиса. О состоянии канона в церкви Карфагенской свидетель­ствует Тертуллиан. Он удостоверяет подлинность послания Иуды и Апокалипсиса, но за то не упоминает о посланиях Иакова и 2-м Апостола Петра, а послание к Евреям приписывает Варнаве. Святой Ириней Лионский является свидетелем о веровании цер­кви Галльской. По нему, в этой церкви признавались каноническими почти все наши книги, исключая 2-е послание Апостола Петра и послание Иуды. Не цитируется также послание к Филимону. О веровании александрийской Церкви свидетельствуют святой Климент Александрийский и Ориген. Первый пользовался всеми новозаветными книгами, а последний призна­ет апостольское происхождение всех наших книг, хотя сообщает, что относительно 2-го послания Петра, 2-го и 3-го послания Иоанна, послания Иакова, послвания Иуды и послания к Евреям были в его время несогласия.

Таким образом, во второй половине второго века, несомненно, богодухновен­ными апостольскими произведениями признавались повсюду в Церкви следующие священные книги: четыре Евангелия, книга Деяний Апостольских, 13 посланий Апостола Павла, 1-е Иоанна и 1-е Петра. Прочие же книги были менее распространены, хотя и признавались Церковью за подлинные. В третий период, простирающийся до вто­рой половины 4-го века, канон окончательно устанавливается в том виде, какой он имеет в настоящее время. Свидетелями веры всей Церкви выступают здесь: Евсевий Кесарийский, Кирилл Иерусалимский, Григорий Богослов, Афанасий Александрийский, Василий Великий и др. Наиболее обстоятельно говорит о канонических книгах первый из этих свидетелей. По его словам в его время одни книги были признаваемы всею Церковью (τα όμολούγομενα). Это именно: четыре Евангелия, книги Деяний, 14 посланий Апостола Павла, 1-е Петра и 1-е Иоанна. Сюда он причисляет, впрочем с оговоркой (“если угодно будет”), и Апокалипсис Иоанна. Затем у него идет класс спорных книг (αντιλεγόμενα), разделяющийся на два разряда. В первом разряде он помещает книги, принятые многими, хотя и пререкаемые. Это — послания Иакова, Иуды, 2-е Петра и 2-е и 3-е Иоанна. Ко второму разряду он относит книги подлож­ные (υόθα), каковы: деяния Павла и др., а также, “если угодно будет,” и Апокалипсис Иоанна. Сам же он все наши книги считает подлинными, даже и Апокалипсис. Решительное же влияние в восточной церкви получил перечень книг Нового Завета, имеющийся в пасхальном послании святого Афанасия Александрийского (367-го года). Перечислив все 27 книг Нового Завета, святой Афанасий говорит, что только в этих книгах возвращается учение благочестия и что от этого собрания книг ничего нельзя отнимать, как нельзя что-либо прибавлять к нему. Принимая во внимание великий авторитет, какой в восточной церкви имел святой Афанасий, этот великий борец с арианством, можно с уверенностью заключить, что предложенный им канон Нового Завета был принят всей восточной Церковью, хотя после Афанасия не последовало какого-либо соборного решения относительно состава канона. Заметить нужно, впрочем, что святой Афанасий указывает при этом на две книги, которые хотя и не канонизованы Церковью, но предназначены для чтения вступающим в Церковь. Эти книги — учение (двенадцати) апостолов и Пастырь (Ерма). Все остальное святой Афана­сий отвергает, как еретическое измышление (т.е. книги, носившие ложно имена апостолов). В западной Церкви канон Нового Завета в настоящем его виде оконча­тельно установлен на соборах в Африке — Иппонийском (393-го г.) и двух Карфаген­ских (397 и 419 г.). Принятый этими соборами канон Нового Завета римская церковь санкционировала декретом папы Геласия (492-496).

Те христианские книги, какие не вошли в канон, хотя и высказывали на это притязания, были признаны апокрифическими и предназначены едва ли не на полное уничтожение.9

^

Порядок новозаветных книг в каноне.


Книги новозаветные нашли себе место в каноне соответственно своей важности и времени своего окончательного признания. На первом месте, естественно, стали четыре Евангелия, за ними — книга Деяний Апостольских и затем Апокалипсис образовали собою заключение канона. Но в отдельных кодексах некоторые книги занимают не то место, какое они занимают у нас теперь. Так, в Синайском кодексе книга Деяний Апостольских стоит после посланий Апостола Павла. Греческая Церковь до 4-го века соборные посла­ния помещала после посланий Апостола Павла Само название “соборные” первоначально носили только 1-е Петра и 1-ое Иоанна и только со времени Евсевия Кесарийского (4 в.) это название стало применяться ко всем семи посланиям. Со времени же Афанасия Александрийского (половина 4-го в.) соборные послания в греческой Церкви заняли их настоящее место. Между тем на западе их по-прежнему поме­щали после посланий Апостола Павла. Даже и Апокалипсис в некоторых кодексах стоит ранее посланий Апостола Павла и даже ранее книги Деяний. В частности, и Евангелия идут в разных кодексах в разном порядке. Так, одни, несомненно, ставя на первое место апостолов, помещают Евангелия в таком порядке: Матфея, Иоанна, Марка и Луки, или, придавая особое достоинство Евангелию Иоанна, ставят его на первое место. Другие ставят на последнем месте Евангелие Марка, как самое краткое. Из посланий Апостола Павла первоначально первое место в каноне занимали два к Коринфянам, а последнее — к Римлянам (фрагмент Муратория и Тертуллиан). Со времени же Евсевия первое место заняло послание к Римля­нам, — как по своему объему, так и по важности церкви, к которой оно написано, действительно, заслуживающее этого места. В расположении четырех частных посланий (1 Тим., 2 Тим., Тит., Флп.) руководились, очевидно, их объемом, прибли­зительно одинаковыми. Послание к Евреям на Востоке ставилось 14-м, а на западе — 10-м в ряду посланий Апостола Павла Понятно, что западная церковь из числа соборных посланий на первом месте поставила послания Апостола Петра. Восточная же Церковь, ставя на первое место послание Иакова, вероятно, руководилась пере­числением апостолов у Апостола Павла (Гал. 2:910).

^

История канона Нового Завета со времени реформации.


В течение средних веков канон оставался неоспоримым, тем более что книги Нового Завета сравнительно мало читались частными лицами, а при богослужении из них читались только известные зачала или отделы. Простой народ больше интересовался чтени­ем сказаний о жизни святых, и католическая Церковь даже с некоторым подозрением смотрела на интерес, какой отдельные общества, как, напр., вальденсы, обнаружи­вали к чтению Библии, иногда даже воспрещая чтение Библии на народном языке. (Вальденсы — приверженцы средневековой ереси, зародившейся в конце XII в. в Лионе (Франция). Зачинатель Пьер Вальдо. Вальденсы призывали к евангельской бедности, аскетизму; выступали против католической церкви, отвергали необходимость духовенства. Прим. ред.) Но в конце средних веков гуманизм возобновил сомнения относительно писаний Нового Завета, которые и в первые века составляли предмет споров. Реформация еще сильнее стала возвышать свой голос против некоторых новозаветных писаний. Лютер в своем переводе Нового Завета (1522 г.) в предисловиях к новозаветным книгам высказал свой взгляд на их достоинство. Так, по его мнению, послание к Евреям написано не апостолом, как и послание Иакова. Не признает он также и подлинность Апокалипсиса и послания Апостола Иуды. Ученики Лютера пошли еще даль­ше в строгости, с какой они относились к различным новозаветным писаниям и даже стали прямо выделять из новозаветного канона “апокрифические” писания: до нача­ла 17-го века в лютеранских библиях даже не исчислялись в числе канонических 2-е Петра, 2-е и 3-е Иоанна, Иуды и Апокалипсис. Только потом исчезло это различение писаний и восстановился древний новозаветный канон. В конце 17-го столетия, однако, появились сочинения критического характера о новозаветном каноне, в которых высказа­ны были возражения против подлинности многих новозаветных книг. В том же духе писали рационалисты 18-го века (Землер, Михаелис, Эйхгорм), а в 19-м в. Шлейермахер высказал сомнение в подлинности некоторых Павловых посланий, Де-Ветте отверг подлинность пяти из них, а Ф. X. Баур признал из всего Нового Завета подлинно апостольскими только четыре главных послания Апостола Павла и Апокалипсис.

Таким образом, на Западе в протестантстве снова было пришли к тому же, что переживала Христианская Церковь в первые столетия, когда одни книги признава­лись подлинными апостольскими произведениями, другие — спорными. На Но­вый Завет уже установился было такой взгляд, что он представляет собою только собрание литературных произведений первохристианства. При этом последова­тели Ф. X. Баура — Б. Бауер, Ломан и Штек уже не нашли возможным признать ни одну из новозаветных книг подлинно апостольским произведением... Но лучшие умы протестантства увидели всю глубину пропасти, куда увлекала протестантство шко­ла Баура, или Тюбингенская, и выступили против ее положений с вескими возра­жениями. Так, Ричль опроверг основной тезис Тюбингенской школы о развитии первохристианства из борьбы Петринизма и Павлинизма, а Гарнак доказал, что на новозаветные книги следует смотреть, как на истинно апостольские произведе­ния. Еще более сделали для восстановления значения новозаветных книг в пред­ставлении протестантов ученые Б. Вейс, Годэ и Т. Цан. “Благодаря этим богосло­вам, — говорит Барт, — никто уже не может теперь отнять у Нового Завета того преимущества, что в нем и только в нем мы имеем сообщения об Иисусе и об откровении в Нем Бога” (Введение 1908 г., с. 400). Барт находит, что в настоя­щее время, когда господствует такая смута в умах, протестантству особенно важно иметь “канон” как руководство, данное от Бога для веры и жизни, и — заканчивает он — мы имеем его в Новом Завете (там же).

Действительно, новозаветный канон имеет огромное, можно сказать, ни с чем не сравнимое значение для Христианской Церкви. В нем мы находим прежде всего такие писания, которые представляют христианство в его отношении к иудейскому народу (Евангелие от Матфея, послание Иакова и послание к Евреям), к языческому миру (1 и 2 к Фессалоникийцам, 1 к Коринфянам). Далее мы имеем в новозаветном каноне писания, которые имеют своею целью устранить опасности, угрожавшие христиан­ству со стороны иудейского понимания христианства (послание к Галатам), со стороны иудейско-законнического аскетизма (послание к Колоссянам), со стороны языческого стремления понимать религиозное общество, как частный кружок, в котором можно жить отдельно от общества церковного (послание к Ефесянам). В послании к Римлянам указывается на всемирное назначение христианства, тогда как книга Деяний указыва­ет, как осуществилось это назначение в истории. Словом, книги новозаветного канона дают нам полную картину первенствующей Церкви, рисуют жизнь и задачи ее со всех сторон. Если бы, на пробу, мы захотели отнять от канона Нового Завета какую-нибудь книгу, напр., послание к Римлянам или к Галатам, мы этим нанесли бы существенный вред целому. Ясно, что Дух Святой руководил Церковью в деле постепенного установления состава канона, так что Церковь внесла в него действи­тельно апостольские произведения, которые в своем существовании вызваны были самыми существенными нуждами Церкви.

^

На каком языке написаны священные книги Нового Завета.


Во всей Римской империи во времена Господа Иисуса Христа и апостолов господствующим языком был греческий: его понимали повсюду, почти везде на нем и говорили. Понятно, что и писания Нового Завета, которые были предназначены Промыслом Божием для распространения по всем церквам, появились также на греческом языке, хотя писатели их почти все, за исключением святого Луки, были иудеи. Об этом свидетельствуют и некоторые внутренние признаки этих писаний: возможная только в греческом языке игра слов, свободное, самостоятельное отношение к LXX, когда приводятся ветхозаветные места — все это, несомненно, указывает на то, что они написаны на греческом языке и назначены для читателей, знающих греческий язык.

Впрочем, греческий язык, на котором написаны книги Нового Завета, это не тот классический греческий язык, на котором писали прирожденные греческие писатели времени расцвета греческой литературы. Это так называемый κοινή διάλεκτος, т.е. близкий к древнеаттическому диалекту, но не слишком отличав­шийся и от других диалектов. Кроме того, в него вошли многие арамеизмы и другие чуждые слова. Наконец, в этот язык введены были особые новозаветные понятия, для выражения которых однако пользовались старыми греческими слова­ми, получившими через это особое новое значение (напр., слово χάρις “приятность” в священном новозаветном языке стало означать “благодать”). Подробнее об этом см. в статье проф. С. И. Соболевского Κοινή διάλεκτος, помещенной в Прав.-Богосл. Энциклопедии, т. 10.

^

Текст Нового Завета.


Оригиналы новозаветных книг все погибли, но с них давно уже были сняты копии (αντίγραφα). Всего чаще списывались Евангелия и всего реже — Апокалипсис. Писали тростником (κάλαμος) и чернилами (μέλαν) и больше — в первые столетия — на папирусе, так что правая сторона каждого папирусового листа приклеивалась к левой стороне следующего листа. Отсюда получалась полоса большей или меньшей длины, которую потом накатывали на скалку. Так возникал свиток (τόμος), который хранился в особом ящике (φαινόλης). Так как чтение этих полос, написанных только с передней стороны, было не­удобно и материал был непрочен, то с 3-го столетия стали переписывать ново­заветные книги на кожах или пергаменте. Так как пергамент был дорог, то многие пользовались имевшимися у них старинными рукописями на пергамен­те, стирая и выскабливая написанное на них и помещая здесь какое-нибудь другое произведение. Так образовались палимпсесты. Бумага вошла в употреб­ление только в 8-м столетии.

Слова в рукописях Нового Завета писались без ударений, без дыханий, без знаков препинания и притом с сокращениями (напр., IС вместо Ιησούς, ΠΝΑ вместо πνεύμα), так что читать эти рукописи было очень трудно. Буквы в первые шесть веков употреблялись только прописные (унциальные рукописи от “унциа” — дюйм). С 7-го, а некоторые говорят, с 9-го века, появились рукописи обыкновен­ного курсивного письма. Тогда буквы уменьшились, но стали более частыми со­кращения. С другой стороны, прибавлены были ударения и дыхания. Первых рукописей насчитывается 130, а последних (по счету фон Содена) — 3700. Кроме того, существуют так называемые лекционарии, содержащие в себе то евангель­ские, то апостольские чтения для употребления при богослужении (евангелиарии и праксапостолы). (Праксапостолы — между 959 и 969 г.г. Прим. ред.). Их насчитывается около 1300 и древнейшие из них восходят по своему происхождению к 6-му столетию.

Кроме текста, рукописи содержат в себе обыкновенно введения и послесло­вия с указаниями на писателя, время и место написания книги. Для ознакомления с содержанием книги в рукописях, разделяемых на главы (κεφάλαια), пред этими главами помещаются обозначение содержания каждой главы (τίτλα, argumenta). Главы разделяются на части (υποδιαιρέσεις) иди отделы, а эти последние на стихи (κωλά, στίχοι). По числу стихов и определялась величина книги и ее продажная цена. Эта обработка текста обыкновенно приписывается епископу Сар­динскому Евфалию (7-го в.), но на самом деле все эти деления имели место гораздо раньше. Для истолковательных целей Аммоний (в 3-м в.) к тексту Еванге­лия Матфея присоединил параллельные места из других Евангелий. Евсевий Кесарийский (в 4-м в.) составил десять канонов или параллельных таблиц, на первой из которых помещались обозначения отделов из Евангелия, общих всем четырем евангелистам, на второй — обозначения (числами) — общих трем и т.д. до десятого, где указаны рассказы, содержащиеся только у одного евангелиста. В тексте же Евангелия отмечено было красной цифрой, к какому канону относится тот или другой отдел. Наше настоящее деление текста на главы сделано сначала англичанином Стефаном Лангтоном (в 13-м в.), а разделение на стихи — Робер­том Стефаном (в 16-м в.). (В XIII веке архиепископ Кентерберийский Стефан Лагтон разделил библейские книги на главы, применив это деление к латинскому переводу Библии — Вульгате. В XV веке это деление на главы было заимствовано раввинами и для еврейского текста Библии. Еще через столетие главы библейских книг были разделены на стихи парижским типографом Робертом Стефаном. Прим. ред.)

С 18-го в. унциальные рукописи стали обозначаться большими буквами латин­ского алфавита, а курсивные — цифрами. Важнейшие унциальные рукописи суть следующие:

N — Синайский кодекс, найденный Тишендорфом в 1856 г. в Синайском монастыре святой Екатерины. Он содержит в себе весь Новый Завет вместе с посла­нием Варнавы и значительной частью “Пастыря” Ерма, а также каноны Евсевия. На нем заметны корректуры семи различных рук. Написан он в 4-м или 5-м веке. Хранится в Петербургской Публичной Библиотеке. С него сделаны фотографические снимки. (В 30-х годах был продан большевиками Британскому Музею за 100000 фунтов стерлингов, где и хранится доныне. Прим. ред.)

А — Александрийский, находится в Лондоне. Здесь помещен Новый Завет не в полном виде, вместе с 1 -м и частью 2-го послания Климента Римского. Написан в 5-м в. в Египте или в Палестине.

В — Ватиканский, заключающийся 14-м стихом 9-й главы послания к Евреям. Он, вероятно, написан кем-либо из лиц, близко стоявших к Афанасию Александрийскому, в 4-м в. Хранится в Риме.

С — Ефремов. Это — палимпсест, названный так потому, что на тексте биб­лейском написан впоследствии трактат Ефрема Сириянина. Он содержит в себе только отрывки Нового Завета. Происхождение его — египетское, относится к 5-му в. Хранится в Париже.

Перечень прочих рукописей позднейшего происхождения можно видеть в 8-м издании Нового Завета Тишендорфа.

^

Переводы и цитаты.


Вместе с греческими рукописями Нового Завета в качестве источников для установления текста Нового Завета весьма важны и пере­воды св. книг Нового Завета, начавшие появляться уже во 2-м веке. Первое место между ними принадлежит сирийским переводам как по их древности, так и по их языку, который приближается к тому арамейскому наречию, на котором говорили Христос и апостолы. Полагают, что Диатессарон (свод 4-х Евангелий) Тациана (око­ло 175 года) был первым сирийским переводом Нового Завета. Затем идет кодекс сиро-синайский (SS), открытый в 1892 г. на Синае г-жой А. Lewis. Важен также перевод, известный под именем Пешито (простой), относящийся ко 2-му веку; впрочем, некоторые ученые относят его к 5-му веку и признают трудом Едесского епископа Рабулы (411-435 г.). Большую важность имеют также египетские пере­воды (саидский, фаюмский, богаирский), эфиопский, армянский, готский и древне-латинский, впоследствии исправленный блаженным Иеронимом и признанный в ка­толической церкви самодостоверным (Вульгата).

Немалое значение для установления текста имеют и цитаты из Нового Завета, имеющиеся у древних Отцов и Учителей церкви и церковных писателей. Собра­ние этих цитат (тексты) изданы Т. Цаном.

Славянский перевод Нового Завета с греческого текста был сделан святыми равноапостольными Кириллом и Мефодием во второй половине девятого века и вместе с христианством перешел к нам в Россию при святом Владимире. Из сохранившихся у нас списков этого перевода особенно замечательно Остромирово Евангелие, писанное в половине 11-го века для посадника Остромира. Затем в 14-м в. святителем Алексием, митрополитом московским, сделан был перевод священных книг Нового Завета, в то время когда святой Алексий находился в Константинополе. Перевод этот хранится в Московской синодальной библиотеке и в 90-х годах 19-го в. издан фототипическим способом. В 1499 г. Новый Завет вместе со всеми библейскими книгами был исправлен и издан Новгородским митрополитом Геннадием. Отдельно весь Новый Завет был напечатан впервые на славянском языке в г. Вильно в 1623 г. (Сомнительная дата. Первые печатные богослужебные и священные книги (Ветхий Завет и Апостол) были напечатаны Франциском Скориной в Вильне в 1520 годах. Апостол Иоанна Федорова — в конце 16 века. Прим. ред). Затем он, как и другие библейские книги, был исправляем в Москве при синодальной типографии и, наконец, издан вместе с Ветхим при Императрице Елизавете в 1751 г. На русский язык прежде всего в 1819 г. было переведено Евангелие, а в целом виде Новый Завет появился на русском языке в 1822 г., в 1860 же г. был издан в исправленном виде. Кроме синодального перевода на русский язык есть еще русские переводы Нового Завета, изданные в Лондоне и Вене. В России их употребление воспрещено.

^

Судьба новозаветного текста.


Важность новозаветного текста, его пере­писывание для употребления в церквах и интерес читателей к его содержанию были причиной того, что в древнее время многое в этом тексте изменялось, на что жаловались в свое время, напр., Дионисий Коринфский, святой Ириней, Климент Александрийский и др. Изменения вносились в текст и намеренно, и ненамерен­но. Первое делали или еретики, как Маркион, или ариане, второе же — перепис­чики, не разбиравшие слова текста или, если они писали под диктовку, не сумев­шие различить, где кончается одно слово или выражение и начинается другое. Впрочем, иногда изменения производились и православными, которые старались удалить из текста провинциализмы, редкие слова, делали грамматические и син­таксические исправления, объяснительные добавления. Иногда изменения проистекали из богослужебного употребления известных отделов текста.

Таким образом, текст новозаветный мог бы очень рано, еще в течение II-IV-го века, быть совершенно испорчен, если бы Церковь не позаботилась о его сохра­нении. Заметить можно, что уже в раннее время представители Церкви старались сохранить истинный вид текста. Если Ириней в заключение своего сочинения περί όγδοάδος просит списывать его во всей точности, то, конечно, эта забота о точности тем более рекомендовалась в отношении к книгам Нового Завета, со­державшим в себе признанный Церковью наиболее точным текст. Особенно усер­дно занимался установлением правильного текста Нового Завета Ориген, а после него — его ученики Пиерий и Памфил. Известны также в качестве установителей текста Исихий и Лукиан, от которого остался им самим переписанный экземпляр Нового Завета, текста которого держались в своих толкованиях Василий Вкеликий, Григо­рий Богослов и Иоанн Златоуст, а также Феодорит. Этим-то мужам мы и обязаны сохранением новозаветного текста в его первоначальном виде, несмотря на существование множества разночтений (эти разночтения приведены у Тишендорфа в 8-м издании Нового Завета под строками текста).

Впервые в печатном виде появился текст Нового Завета в Комплютенской Полиглотте кардинала Ксименеса в 1544 г. Тут же был приложен и латинский перевод. Затем в 1516 г. появилось издание Эразма (в Базеле), в 1565 г., издание Теодора Безы (в Женеве), которое послужило оригиналом для авторизованного перевода 1611 г. Еще большее распространение нашли себе издания Нового Завета книгопродавцов братьев Эльзевиров (в Лейдене), начавшие появляться с 1624 г. Во втором издании Эльзевиров (1633 г.) сказано: “и так ты имеешь теперь текст всеми принятый (ab omnibus receptum), в котором мы не даем ничего измененного или испорченного.” Это смелое утверждение книгопродавческой рекламы было принято богословами 17-го столетия за полную совершенную истину и таким образом на целое столетие этот текст получил права неприкосно­венного всеми принятого текста (Textus Receptus, обозначенный, по начальной букве имени Стефана, буквою S). У нас в русской церкви стал этот перевод руководственным и печатается до сих пор Священным Синодом. До 1904 г. и английское библейское общество также распространяло только этот текст. С 18-го столетия, однако, уже начали отрешаться от того преклонения, с каким прежде относились к этому тексту, и стали появляться новые издания, более точно воспроизводящие тип древнейшего текста Нового Завета. Наиболее известны издание Гризбаха (1777 г.), К. Лахмана (1831 г.), Тишендорфа (1-е изд. в 1811 г. последнее — посмертное — в 1894 г.), который, собственно, воспроизвел Синайский кодекс, им найденный, Триджельса, Весткота и Хорта (1881 г.), Нестле (1894 г.), фон Содена (1902 и 1906 г.г.). (Издания Весткота и Хорта, Нестле ныне не считаются достаточно авторитетными в наиболее просвещенных богословских кругах, и используются в основном в современных протестантско-сектантских толкованиях христианства. Прим. ред.)

Новейшими исследованиями поколеблено то доверие, какое имели Тишендорф, Весткот, Хорт и Б. Вейс к древнейшим унциальным рукописям, но вместе с тем признано, что для установления первоначального текста не могут служить ни сирийские, ни западные тексты Нового Завета, на которые некоторые ученые высказы­вали слишком преувеличенные надежды. Поэтому библейская наука в настоящее время убеждает всех исследователей Нового Завета принимать во внимание при установлении чтения того или другого места и внутренние основания за и против. Даже наши синодальные издатели в последнем четырехъязычном издании Нового Завета стараются проверить греческий текст различными справками с другими текстами, т.е. совершают известную критическую работу над текстом. Но из самого издания не видно, какими правилами руководились исправители текста, и поэтому полезно привести здесь правила критики текста, выработанные западной библейской наукой, как они изложены у Барта. (Введение, с. 442 и сл., изд. 1908 г.).

  1. 1). Более краткий вид чтения первоначальнее, чем более обширный, так как
    понятно, что краткое и потому часто темное и трудное для понимания положение
    разъяснялось примечаниями на полях, и эти примечания позже могли приниматься
    в текст, между тем как едва ли позднейший переписчик осмелился бы сокращать
    священные изречения до того, чтобы сделать их непонятными.

  2. 2). Более трудный вид чтения древнее, чем более легкий, потому что никому
    не было интереса вносить в текст трудность, между тем как облегчение трудности
    было потребностью для многих.

  3. 3). Не имеющие смысла виды чтения нужно отклонять, хотя бы они и имели за
    себя свидетельство рукописей. Здесь, конечно, понимаются не такие мысли,
    которые не соответствуют чем-либо нашему воззрению, а такие, какие стоят в
    явном противоречии с другими мыслями того же писателя и противоречат вообще
    связи мыслей его труда.

  4. 4). Виды чтения, из которых можно объяснить себе возникновение разночте­ний, следует предпочитать параллельным видам чтения.

  5. 5). Только там, где прежде перечисленные внутренние основания ничего не
    говорят положительного, нужно решать вопрос по древнейшим рукописям и
    другим свидетелям.

  6. 6). Поправки без свидетельства рукописей могут быть делаемы только там, где
    переданный древностью текст не позволяет сделать вовсе никакого удовлетвори­тельного объяснения. Но и такие поправки не должны быть вносимы в текст, а
    разве только помещаемы под строкою текста. (Из новых критиков текста много
    поправок предлагает в своих трудах Блясс).


Для православного истолкователя, конечно, при установлении вида чтения в затруднительных местах необходимо руководиться прежде всего церковным преданием, как оно дается в толкованиях Отцов и учителей Церкви. Для этого прекрасным пособием могут служить издаваемые при Богословском Вестнике Московской Духовной Академией переводы творений святых Отцов (напр., Кирилла Александрийского).

Евангелие.


Выражение “Евангелие” (το εύαγγέλιον) в классическом гре­ческом языке употреблялось для обозначения: а) награды, которая дается вестнику радости (τω εύαγγέλω), б) жертвы, закланной по случаю получения какого-либо доброго известия или праздника, совершенного по тому же поводу и в) самой этой доброй вести. В Новом Завете это выражение означает:

а) добрую весть о том, что Христос совершил примирение людей с Богом и принес нам величайшие блага — главным образом основал на земле Царство Божие (Мф. 4:2311),

б) учение Господа Иисуса Христа, проповеданное им Самим и Его апостолами о Нем, как о Царе этого Царства, Мессии и Сыне Божием (2 Кор. 4:412),

в) все вообще новоза­ветное, или христианское, учение, прежде всего повествование о событиях из жизни Христа, наиболее важных (1 Кор. 15:1-413), а потом и изъяснение значения этих событий (Рим. 1:1614).

г) Будучи собственно вестью о том, что Бог совершил для нашего спасения и блага, Евангелие в то же время призывает людей к покаянию, вере и изменению своей грешной жизни на лучшую (Мк. 1:15;15 Флп. 1:2716).

д) Наконец, выражение “Евангелие” употребляется иногда для обозначения самого процесса проповедания христианского учения (Рим. 1:117).


Иногда к выраже­нию “Евангелие” присоединяется обозначение и содержание его. Встречаются, напр., фразы: Евангелие царства (Мф. 4:23), т.е. радостная весть о Царстве Божием, Евангелие мира (Еф. 6:1518), т.е. о мире, Евангелие спасения (Еф. 1:1319), т.е. о спасении и т.д. Иногда следующий за выражением “Евангелие” род. пад. означает виновника или источник благой вести (Рим. 1:1; 15:16;20 2 Кор. 11:7; 1 Фесс. 2:8) или личность проповедника (Рим. 2:1621).

Довольно долго сказания о жизни Господа Иисуса Христа передавались только изустно. Сам Господь не оставил никаких записей Своих речей и дел. Точно так же и 12 апостолов не были рождены писателями: они были люди “не книжные и простые” (Деян. 4:1322), хотя и грамотные. Среди христиан апостольского времени также было очень мало “мудрых по плоти, сильных и благородных” (1 Кор. 1:26), и для большинства верующих гораздо большее значение имели устные сказания о Христе, чем письменные. Таким образом апостолы и проповедники или евангелис­ты “передавали” (παραδιδόναι) сказания о делах и речах Христа, а верующие “принимали” (παραλαμβάνειν), — но, конечно, не механически, только памятью, как это можно сказать об учениках раввинских школ, а всею душою, как бы нечто живое и дающее жизнь. Но скоро этот период устного предания должен был окончиться. С одной стороны, христиане должны были почувствовать нужду в пись­менном изложении Евангелия в своих спорах с иудеями, которые, как известно, отрицали действительность чудес Христовых и даже утверждали, что Христос и не объявлял Себя Мессией. Нужно было показать иудеям, что у христиан имеются подлинные сказания о Христе тех лиц, которые или были в числе Его апостолов, или же стояли в ближайшем общении с очевидцами дел Христовых. С другой стороны, нужда в письменном изложении истории Христа стала чувствоваться потому, что генерация первых учеников постепенно вымирала и ряды прямых свидетелей чудес Христовых редели. Требовалось поэтому письменно закрепить отдельные изрече­ния Господа и целые Его речи, а также и рассказы о Нем апостолов. Тогда-то стали появляться то там, то здесь отдельные записи того, что сообщалось в устном преда­нии о Христе. Всего тщательнее записывали слова Христовы, которые содержали в себе правила жизни христианской, и гораздо свободнее относились к передаче разных событий из жизни Христа, сохраняя только общее их впечатление. Таким образом, одно в этих записях, в силу своей оригинальности, передавалось везде согласно; другое же видоизменялось. О полноте повествования эти первоначальные записи не думали. Даже и наши Евангелия, как видно из заключения Евангелия Иоанна (21:2523), не намеревались сообщать все речи и дела Христовы. Это видно, между прочим, и из того, что в них не помещено, напр., такое изречение Христа: “блаженнее давать, нежели принимать” (Деян. 20:35). О таких записях сообщает евангелист Лука, говоря, что многие до него уже начали составлять повествования о жизни Христа, но что в них не было надлежащей полноты и что поэтому они не давали достаточного “утверждения” в вере (Лк. 1:1-4).

По тем же побуждениям, очевидно, возникли и наши канонические Евангелия. Период их появления можно определить примерно лет в тридцать — от 60-го г. до 90-го (последним было Евангелие от Иоанна). Три первых Евангелия принято называть в библейской науке синоптическими, потому что они изображают жизнь Христа так, что их три повествования без большого труда можно просматривать за одно и соединять в одно цельное повествование (синоптики — с греч. — значит: вместе смотрящие). Евангелиями они стали называться каждое в отдельности, может быть, еще в конце первого столетия, но из церковной письменности мы имеем сведения, что такое наименование всему составу Евангелий стало прида­ваться только во второй половине второго века. Что касается названий: “Евангелие Матфея,” “Евангелие Марка” и т.д., то правильнее эти, очень древние названия с греческого нужно перевести так: “Евангелие по Матфею,” “Евангелие по Марку” (χατά Ματυαίον, χατά Μ.). Этим церковь хотела сказать, что во всех Евангели­ях заключается единое христианское благовествование о Христе-Спасителе, но по изображениям разных писателей: одно изображение принадлежит Матфею, дру­гое — Марку и т.д.

Четвероевангелие.


Таким образом, древняя Церковь смотрела на изображе­ние жизни Христа в наших четырех Евангелиях не как на различные Евангелия или повествования, а как на одно Евангелие, на одну книгу в четырех видах. Поэтому-то в Церкви и утвердилось за нашими Евангелиями название “Четвероевангелие.” Святой Ириней называл их “четверообразным Евангелием.”

Отцы Церкви останавливаются на вопросе: почему именно Церковь приняла не одно Евангелие, а четыре? Так святой Иоанн Златоуст говорит: “неужели один еванге­лист не мог написать всего, что нужно. Конечно, мог, но когда писали четверо, писали не в одно и то же время, не в одном и том же месте, не сносясь и не сговариваясь между собою, и при всем том написали так, что все как будто одними устами произнесено, то это служит сильнейшим доказательством истины. Ты скажешь: “случилось, однако же, противное, ибо четыре Евангелия обличаются нередко в разногласии.” Сие то самое и есть верный признак истины. Ибо если бы Евангелия во всем в точности были согласны между собою, даже касательно самых слов, то никто из врагов не поверил бы, что писались Евангелия не по обыкновен­ному взаимному соглашению. Теперь же находящееся между ними небольшое разногласие освобождает их от всякого подозрения. Ибо то, в чем они неодина­ково говорят касательно времени или места, нисколько не вредит истине их повествования. В главном же, составляющем основание нашей жизни и сущность проповеди, ни один из них ни в чем и нигде не разногласит с другим, — в том что Бог соделался человеком, творил чудеса, был распят, воскрес, вознесся на небо.” (Беседа на евангелие от Матфея 1-я).

Святой Ириней находит и особый символический смысл в четверичном числе наших Евангелий. “Так как четыре страны света, в котором мы живем, и так как Церковь рассеяна по всей земле, и свое утверждение имеет в Евангелии, то надлежало ей иметь четыре столпа, отовсюду веющих нетлением и оживляющих человеческий род. Всеустрояющее Слово, восседающее на херувимах, дало нам Евангелие в четырех видах, но проникнутое одним духом. Ибо и Давид, моля о явлении Его, говорит: восседающий на Херувимах, яви Себя (Пс. 79:2). Но херувимы (в видении пророка Иезекииля и Апокалипсиса) имеют четыре лица, и их лики суть образы деятельности Сына Божия.” Святой Ириней находит возможным приложить к Евангелию Иоанна символ льва, так как это Евангелие изображает Христа, как вечного Царя, а лев есть царь в животном мире; к Евангелию Луки — символ тельца, так как Лука начинает свое Евангелие изображением священнического служения Захарии, который закалал тельцов; к Евангелию Матфея — символ чело­века, так как это Евангелие преимущественно изображает человеческое рождение Христа, и наконец, к Евангелию Марка — символ орла, потому что Марк начинает свое Евангелие с упоминания о пророках, к которым Дух Св. слетал, как бы орел на крыльях. У других отцов Церкви символы льва и тельца перемещены и первый придан Марку, а второй — Иоанну. Начиная с 5-го в. в таком виде символы евангелистов стали присоединяться и к изображениям 4 евангелистов в церковной живописи.

^

Взаимные отношения Евангелий.


Каждое из четырех Евангелий имеет свои особенности, и больше всех Евангелие Иоанна. Но три первые, как уже сказано выше, между собою имеют чрезвычайно много общего и это сходство невольно бросается в глаза даже при беглом их чтении. Скажем прежде всего о сходстве синоптических Евангелий и о причинах этого явления.

Еще Евсевий Кесарийский в своих “канонах” разделил Евангелие от Матфея на 355 частей и заметил, что 111 из них имеются у всех трех синоптиков. В новейшее время экзегеты выработали даже еще более точную числовую формулу для опре­деления сходства Евангелий и вычислили, что все количество стихов, общих всем синоптикам, восходит до 350. У Матфея, затем, 350 стихов свойственны только ему, у Марка таких стихов — 68, у Луки — 541. Сходства главным образом замеча­ются в передаче изречений Христа, а разности — в повествовательной части. Когда Матфей и Лука в своих Евангелиях буквально сходятся между собою, с ними всегда согласуется и Марк. Сходство между Лукой и Марком гораздо ближе, чем между Лукой и Матфеем (Лопухин — в Прав. — Б. Энцикл. Т. 5 с. 173). Замечательно еще, что некоторые отрывки у всех трех евангелистов идут в одной и той же последовательности, напр., искушение и выступление в Галилее, призвание Мат­фея и разговор о посте, срывание колосьев и исцеление сухорукого, утишение бури и исцеление гадаринского бесноватого и т.д. Сходство иногда простирается даже на конструкцию предложений и выражения (напр., в приведении пророче­ства Малахии 3:124).

Что касается различий, наблюдаемых у синоптиков, то их очень немало. Иное сообщается только двумя евангелистами, иное — даже одним. Так, только Матфей и Лука приводят нагорную беседу Господа Иисуса Христа, сообщают историю рождения и первых годов жизни Христа. Один Лука говорит о рождении Иоанна Предтечи. Иное один евангелист передает в более сокращенной форме, чем другой, или в другой связи, чем другой. Различны даже и частности событий в каждом Евангелии, а также и выражения.

Такое явление сходства и различия в синоптических Евангелиях давно уже обращало на себя внимание толкователей Писания и давно уже высказывались различные предположения, объясняющие этот факт. Более правильным пред­ставляется мнение, что наши три евангелиста пользовались общим устным источником для своего повествования о жизни Христа. В то время евангелисты или проповедники о Христе ходили с проповедью повсюду и повторяли в разных местах в более или менее обширном виде то, что считалось нужным предложить вступавшим в Церковь. Образовался, таким образом, известный определенный тип устного Евангелия и вот этот тип мы и имеем в письменном виде в наших синоптических Евангелиях. Конечно, при этом, смотря по цели, какую имел тот или другой евангелист, его Евангелие принимало некоторые особенные, только его труду свойственные, черты. При этом нельзя исключить и того предположе­ния, что более древнее Евангелие могло быть известно евангелисту, писавшему позднее. При этом различие синоптиков должно быть объясняемо различными целями, какие имел в виду каждый из них при написании своего Евангелия.

Как мы уже сказали, синоптические Евангелия в очень многом отличаются от Евангелия Иоанна Богослова. Так они изображают почти исключительно деятель­ность Христа в Галилее, а Иоанн изображает главным образом пребывание Христа в Иудее. В отношении к содержанию синоптические Евангелия также значительно разнятся от Евангелия Иоанна. Они дают, так сказать, изображение, более внеш­нее, жизни, дел и учения Христа и из речей Христа приводят только те, какие были доступны для понимания всего народа. Иоанн, напротив, пропускает очень мно­гое из деятельности Христа, напр., он приводит только шесть чудес Христа, но зато те речи и чудеса, какие он приводит, имеют особый глубокий смысл и чрезвычайную важность о личности Господа Иисуса Христа. Наконец, в то время как синоптики изображают Христа преимущественно как основателя Царства Божия и потому направляют внимание своих читателей на основанное Им царство, Иоанн обращает наше внимание на центральный пункт этого царства, из которого идет жизнь по перифериям царства, т.е. на Самого Господа Иисуса Христа, которого Иоанн изображает как Единородного Сына Божия и как Свет для всего человече­ства. Поэтому-то Евангелие Иоанна еще древние толкователи называли по преимуществу духовным (πνευματικόν) в отличие от синоптических, как изображаю­щих преимущественно человеческую сторону в лице Христа (εύαγγέλιον σωματικόν), т.е. Евангелие телесное.

Однако нужно сказать, что и у синоптиков есть места, которые говорят о том, что как синоптикам известна была деятельность Христа в Иудее (напр., Мф. 23:37;25 27:57;26 Лк. 10:38-42), так и у Иоанна имеются указания на продолжительную деятельность Христа в Галилее. Точно так же синоптики передают такие изречения Христа, которые свидетельствуют об Его Божеском достоинстве (напр., Μф. 11:2727), а Иоанн с своей стороны также по местам изображает Христа, как истинного чело­века (напр., 2:128 и ср.; 8:4029 и др.). Поэтому нельзя говорить о каком-либо противоречии между синоптиками и Иоанном в изображении лица и дела Христа.

^

Достоверность Евангелий.


Хотя давно уже критика высказывалась против достоверности Евангелий, а в последнее время эти нападения критики особенно усилились (теория мифов, особенно же теория Древса, совсем не признающего существования Христа), однако все возражения критики так ничтожны, что разби­ваются при самом малейшем столкновении с христианской апологетикой. Здесь, впрочем, не будем приводить возражений отрицательной критики и разбирать эти возражения: это будет сделано при толковании самого текста Евангелий. Мы скажем только о главнейших общих основаниях, по каким мы признаем Евангелия вполне достоверными документами. Это, во-первых, существование предания очевидцев, из которых многие дожили до эпохи, когда появились наши Евангелия. С какой стати мы стали бы отказывать этим источникам наших Евангелий в дове­рии? Могли ли они выдумать все, что есть в наших Евангелиях? Нет, все Евангелия имеют чисто исторический характер. Во-вторых, непонятно, почему бы христиан­ское сознание захотело — так утверждает мифическая теория — увенчать голову простого учителя Иисуса венцом Мессии и Сына Божия? Почему, напр., о Крести­теле не сказано, что он творил чудеса? Явно потому, что он их не творил. А отсюда следует, что если о Христе сказано как о Великом Чудотворце, то значить Он действительно был таким. И почему бы можно было отрицать достоверность чудес Христовых, раз высшее чудо — Его воскресение засвидетельствовано так, как никакое другое событие древней истории? (см. 1 Кор. гл. 15).

^

Евангелие от Матфея.


О личности писателя нашего первого Евангелия неизвестно почти ничего достоверного, кроме того, что сообщается о нем в самих Евангелиях. Он был первоначально мытарем или сборщиком податей и назывался Левий и Матфей (последнее — donum Dei, то же, что греческое Θεόδωρος, русск. Феодор). С вероятностью можно установить, что до разрушения Иерусалима рим­лянами Матфей занимался распространением христианства в Палестине среди иудеев и по просьбе их написал для них свое Евангелие. Сведения о Матфее, сообщаемые некоторыми позднейшими историками (Руфином, Сократом, Никифором, Каллистом) о внепалестинской деятельности Матфея крайне скудны и при том отчасти противоречивы, так что на них нельзя вполне полагаться. По этим известиям Матфей проповедовал христианство преимущественно в Эфиопии, Македонии и в азиатских странах и умер мученической смертью или в Иераполе, во Фригии, или в Персии. Но другие говорят, что он умер естествен­ною смертью или в Эфиопии, или в Македонии.

О поводе к написанию Евангелия от Матфея ничего неизвестно, и о нем можно только предполагать. Если Матфей действительно проповедовал первоначально свое Евангелие своим соотечественникам, то, при удалении апостола в другие, языческие страны, палестинские иудеи могли обратиться к нему с просьбою — письменно изложить для них сведения о жизни Христа, что апостолом и было исполнено. К сожалению, это, по-видимому, все, что можно сказать о данном предмете. Что касается цели написания Евангелия, то и она может быть определена только предположительно, на основании его внутреннего содержания. Эта цель, конечно, прежде всего заключалась в изложении сведений об исторической лично­сти Христа. Но если Матфей проповедовал первоначально среди палестинских иудеев, то было вполне естественно, что, излагая сведения о личности и деятель­ности Христа в своем Евангелии, он имел в виду и некоторые особенные цели, отвечавшие желанию и настроению палестинских христиан. Последние могли при­знавать Мессией только лицо, бывшее предметом чаяний ветхозаветных пророков и исполнением древних пророческих предсказаний. Этой цели и удовлетворяет Еван­гелие от Матфея, где мы встречаемся с рядом ветхозаветных цитат, весьма искусно, и в то же время естественно и без малейших натяжек, примененных евангелистом к Личности, которую сам он несомненно признавал посланным от Бога Мессией.

По времени своего написания — это самое раннее из всех четырех Евангелий, написано вскоре по вознесении Иисуса Христа, во всяком случае до разрушения Иерусалима.

План Евангелия от Матфея естествен и определяется тем материалом или теми сведениями о Христе, какими обладал евангелист. Он ясно и кратко излагает земную жизнь Христа, начиная от Его рождения и кончая Его смертью и воскресе­нием. При выполнении такого плана мы не встречаем никакого искусственного группирования материала, хотя и нужно сказать, что, вследствие желания соблю­сти краткость, мы в Евангелии встречаемся с многочисленными пропусками и, с другой стороны, находим, что многие события, совершившиеся на более или менее длинном промежутке времени, соединены между собой большей частью только внешней связью. Но это нисколько не мешает ни цельности рассказа, ни общей его последовательности. Приходится положительно удивляться, каким образом на протяжении всего лишь нескольких страниц Евангелия с таким искус­ством, так просто и естественно сосредоточен, можно сказать, неисчерпаемый по богатству своего содержания материал.

Что касается общего содержания Евангелия, то мы встречаемся здесь с весьма разнообразными делениями. Общее содержание Евангелия Матфея можно раз­делить на четыре главные части:

1) Первоначальная история земной жизни Христа, до начала Им Своего общественного служения (1:1-4, 11).

2) Деятельность в Галилее — период все более и более возраставшей славы Христа как Учителя и Чудотворца, окончившийся высшим Его земным прославлением на горе преобра­жения (4:12-17, 8).

3) Промежуточный период служения Христа в Галилее и смежных с нею местностях, который служить связью между Его прославлением и страданиями в Иерусалиме (17:9-20, 34).

4) Последние дни земной жизни Христа, Его страдания, смерть и воскресение (21:1-28, 20).

Литература.


Ориген (166-254 г.), “Толкование Евангелия” по Матфею (Migne. Patrol, cursus complet. ser. graec., т. 13).

Иларий Пиктавский (около 320-368 г.), Толкование на Евангелие Матфея. (Migne, ser. lat. т. 9).

Иоанн Златоуст (347-407 г.), “Толкование на святого Евангелиста Матфея” (Migne, ser. graec. т. 57 и 58).

Евсевий Иероним (340-420 г.), “Толкование на Евангелие Матфея” (Migne, ser. lat. т. 26).

Григорий Нисский (370 - † после 394 г.), “О молитве Господней” (Migne, ser. graec. т. 44) и “О блаженствах” (ib.).

Августин, епископ Иппонский (354-430 г.), “О согласии евангелистов” (Migne, ser lat. т. 34) и “О нагорной проповеди” (ib.).

Пасхазий Радберт, католический богослов (9 в.), “Толкование на Евангелие Матфея” (Migne, ser. lat. т. 120).

Раббан Мавр (9 в.), “Восемь книг толкований на Матфея” (Migne, ser lat. т. 117).

Феофилакт, архиепископ Болгарский († около 1107 г.), “Толкование на Еван­гелие Матфея” (Migne, ser. graec. т. 123).

Евфимий Зигабен († 1119 или 1120 г.), “Толкование на Евангелие Матфея” (Migne, ser. graec. т. 129).

Cornelias a Lapide, Commentaria in scripturam sacram, т. 15, 1853.

Bengelii Gromon Novi Testament! Berolini, 1860 (первое изд. 1742 г.).

De Wette, Kurze Erklarung des Evangeliums Matthai, 4 Aufl. 1857.

Lange, Das Evangelium nach Matthaus, Bielefeld. 1861.

Meyer, Kritisch exegetisches Handbuch uber das Evangelium des Matthaus Gottingen, 1864.

Alford, The Greek Testament in four volumes, vol. 1, London, 1863.

Morison, A practical commentary on the Gospel according to St. Matthew, Lend. 1899 (10-e издание).

Merx, Die vier kan. Evangelien etc. Das Evang. Mattaeus erlautert, 1902.

Holtzmann, Hand-commentar znm Neuen Testament. Erster B. Erste Abteilung Tubingen und Leipzig. 1901.

Zahn, Das Evangelium des Mattbaus. Leipzig, 1905.

Aleen, A critical and exegetical commentary of the Gospel according to st. Matthew, Edinb. 1907.

Епископ Михаил, Толковое Евангелие от Матфея

Проф. М. Тареев, Философия евангельской истории

^ Прот. А.В. Горский, История евангельская и Церкви апостольской






оставить комментарий
страница1/38
Дата10.11.2011
Размер9,61 Mb.
ТипЛитература, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   38
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх