Внешние и внутренние факторы кризисного спада производства icon

Внешние и внутренние факторы кризисного спада производства


Смотрите также:
1. Внешние и внутренние факторы...
1: Древние предки. Начало Руси...
«swot-анализ»
Формирование государственности на постъюгославском пространстве: внутренние и внешние факторы...
Формирование государственности на постъюгославском пространстве: внутренние и внешние факторы...
1 Экономическая ситуация...
Рекомендации по эффективной адаптации маркетинговой деятельности фитнес-клуба «FitLand» на рынке...
Программа вступительного экзамена по истории раздел...
Программа вступительного экзамена по истории раздел...
Программа вступительного экзамена по истории отечества махачкала 20101...
Программа спецкурса История Золотой Орды Екатеринбург 2001 Министерство образования Российской...
Программа спецкурса История Золотой Орды Екатеринбург 2001 Министерство образования Российской...



Внешние и внутренние факторы кризисного спада производства

Гурвич Е.Т., Прилепский И.В.

Экономическая экспертная группа


Глобальный экономический кризис 2008–2009 гг., спровоцированный проблемами в финансовой системе развитых стран, привел к беспрецедентному в послевоенной истории падению производства: снижение мирового ВВП в 2009 г. составило 0,6% (а при расчете на основе рыночных курсов валют – 2,0%). Рост мировой экономики существенно замедлился уже в 2008 г. (до 3,0 % по сравнению с 5,2% в 2007 г.). Одновременно резко сократились потоки товаров и капитала между странами. Объем международной торговли сократился в 2009 г. на 10,7%, чистый приток капитала в развивающиеся страны упал в 2008–2009 гг. в 3,5 раза.

Уникальность кризиса заключается также в том, что он охватил практически весь мир: падение производства по итогам 2009 г. было зафиксировано в половине стран (91 из 183, входящих в базу данных Обзора мировой экономики МВФ (IMF, 2010a), тогда как в 2007 г. таких стран было всего три), рост замедлился в 2009 г. по сравнению с предкризисным 2007 г. в 166 из 183 стран. При этом динамика производства в 2008–2009 гг. характеризовалась высокой межстрановой вариацией.

Выраженная дифференциация стран по масштабам кризисного спада дала толчок исследованию возможных причин наблюдаемых различий. Если на первом этапе изучения кризиса экономисты ставили задачу выделить общие факторы, определившие спад мировой экономики, то в приведенной выше серии работ применяется другая логика. Авторы пытаются выяснить, по каким показателям страны, испытавшие наибольший спад, отличались от стран, где спад оказался относительно слабым. При этом в число анализируемых переменных могут включаться как параметры экономики, так и характеристики экономической политики, что позволяет оценивать эффективность ее различных вариантов. Количественные параметры построенных уравнений позволяют сравнить между собой значимость различных каналов распространения кризиса. Полученные результаты могут иметь и практическое значение: они показывают, какие переменные необходимо контролировать, чтобы снизить глубину будущих кризисов, и как сказываются на устойчивости экономики различные варианты экономической политики.

Настоящая работа вносит вклад в рассматриваемую проблематику по нескольким направлениям. Это одно из первых исследований, где используется данные о ВВП за 2009 г., выпущенные после его завершения, что позволило применить несколько иной показатель кризисного спада. Качество некоторых полученных в настоящей работе моделей превосходит ранее опубликованные варианты. Наконец, построенные уравнения используются для обсуждения факторов спада российской экономики, анализ которых позволяет дать рекомендации по экономической политике в посткризисный период с точки зрения повышения устойчивости развития экономики.

Потенциальные факторы дифференциации кризисного спада можно разделить на несколько групп, относящихся к разным каналам потенциального влияния кризиса: а) торговый канал, б) финансовый канал, в) дисбалансы в экономике, г) режим экономической политики. Торговый канал включает объемные и ценовые шоки, а также индикаторы, отражающие уязвимость экономики к подобным шокам (например, отношение экспорта к ВВП). Размеры финансового шока (т.е. сокращение доступности кредитования) определяются сочетанием нескольких категорий факторов: 1) общим сокращением трансграничных потоков капитала, 2) протеканием кризиса в данной стране, 3) экзогенными характеристиками финансовой системы и экономики в целом, не связанными с ходом кризиса. Нас, очевидно, интересуют только факторы третьей группы. К их числу в основном относятся показатели состояния экономики накануне кризиса, определяющие финансовую устойчивость страны, ее «запас прочности» перед возможными шоками. В частности, к данной группе переменных можно отнести: сальдо счета текущих операций, внешний долг в разных определениях (полный, внешний, краткосрочный), золотовалютные резервы, рост фондового рынка («пузыри» на фондовом рынке создали условия для резкого сокращения стоимости ценных бумаг, используемых как обеспечение кредитов, соответственно падение фондовых рынков привело к снижению кредитования), валовой приток капитала, чистая внешняя инвестиционная позиция, степень финансового развития страны, финансовая открытость экономики и другие. Что касается дисбалансов в экономике, общепризнано, что одним из источников кризиса стала проводившаяся во многих странах экспансионистская макроэкономическая политика, проявившаяся в кредитной накачке, быстром росте внешней задолженности, появлении пузырей на фондовом рынке и рынке недвижимости и т.д. Накопленные перед кризисом дисбалансы могут влиять на спад производства несколькими способами. Во-первых, избыточный внутренний спрос (перегрев экономики) рано или поздно неизбежно приводит к его последующей коррекции. И чем сильнее «раздут» спрос, тем большей при прочих равных оказывается коррекция. Во-вторых, работы по анализу причин международного финансового кризиса показали, что одно из центральных мест среди таких причин занимал чрезмерный рост кредитного рычага. Чем больших значений он достиг в какой-то стране в предкризисный период, тем большая коррекция требовалась для его возвращения к нормальным значениям. В-третьих, значительный бюджетный дефицит или государственный долг указывают на необходимость коррекции государственного потребления и/или трансфертов, в то время как профицит и накопленные резервы свидетельствуют о том, что правительство имеет возможность смягчить последствия кризиса, компенсируя сокращение частного спроса снижением налогов либо увеличением государственных расходов. В рассматриваемых работах данная группа факторов включала: размер кредитного рычага, бюджетный баланс, государственный долг, темпы инфляции, динамика кредитования в предкризисный период, динамика роста фондового рынка. Наконец, режим экономической политики, используемый накануне и во время кризиса, во многом определяет, с одной стороны, масштаб накопленных макроэкономических рисков, а, с другой стороны, – способность экономики адаптироваться к кризисным шокам. Важнейшими являются такие характеристики экономической политики, как режим обменного курса (можно ожидать, что использование плавающего курса позволяет экономике лучше адаптироваться к внешним шокам), использование режима таргетирования инфляции (предполагающего большую гибкость курсовой политики), качество регулирования финансовой системы (включая нормативные ограничения на финансовые риски, качество пруденциального надзора, требования к прозрачности финансовых институтов и т.п.)

Разумеется, предложенная нами классификация факторов условна, кроме того, некоторые из них действуют по нескольким каналам. Однако их структуризация необходима для дальнейшего обсуждения качественных выводов из полученных результатов.


После выявления и классификации факторов спада проводилось исследование их значимости и влияния на кризисный спад. При этом в качестве основного индикатора кризисного спада мы использовали разность между фактическими средними темпами роста в 2008–2009 гг. и темпами роста, прогнозировавшимися МВФ до начала активной фазы кризиса (для 2008 г. – прогноз от апреля 2007 г., для 2009 г. – прогноз от апреля 2008 г.). Данная переменная, как представляется, имеет важные преимущества перед другими ранее рассматривавшимися показателями кризиса, поскольку позволяет учесть следующие важные обстоятельства: 1) к моменту начала кризиса различные страны находились на различных стадиях экономического цикла (во многих странах наблюдался перегрев экономики). В то же время в 2008 г. важную роль еще играла инерционная динамика (корреляция темпов роста с ростом за 2007 г. или со средними показателями за 2005–2007 гг. составила 0,53); 2) различные группы стран характеризует разная стандартная скорость и волатильность роста производства. Так, для развитых стран типичны меньшие значения этих показателей.

На первом этапе делалась попытка выявить факторы спада для наиболее широкой выборки стран. При этом коэффициенты при сальдо счета текущих операций, доля экспорта в ВВП и ВВП на душу населения оказывались значимы и имели ожидаемый знак (табл. 1, столбец 1). Значимого влияния режима обменного курса и ограничений на потоки капитала в столь большой выборке не обнаруживалось, а.качество объяснения дифференциации кризисного спада не могло быть признано удовлетворительным (R2 = 0,10). В связи с этим из выборки был исключены небольшие экономики с объемом ВВП в 2007 г. менее 3 млрд долл. (в основном, это беднейшие страны Африки и карликовые государства Карибского бассейна). В некоторых из предшествующих исследований также исключались страны с низкой душевой или суммарной величиной ВВП (IMF, 2010b). Были добавлены такие объясняющие переменные, как отклонение роста в странах-торговых партнерах и отношение частного внешнего долга к ВВП (рассматривались также спецификации с краткосрочным долгом и полным внешним долгом, однако в этом случае коэффициенты оказывались менее значимыми, а качество объяснения – худшим). Результаты приведены в столбце 2 табл. 1. Как видно, все коэффициенты имеют ожидаемый знак, за исключением душевого ВВП, потерявшего значимость после исключения беднейших стран, которые в среднем слабее пострадали от кризиса; рост в странах-торговых партнерах и отношение долг/ВВП высокозначимы; выявить значимое влияние политики обменного курса и ограничений на приток капитала по-прежнему не удается. Объясняющая сила модели значительно улучшилась (при сохранении лишь переменных первой спецификации R2 повысился бы до уровня 0,18).


Таблица 1. Результаты регрессий на широких выборках

Спецификация

М1

М2

Выборка

Все страны

Все страны без малых и беднейших

Доля экспорта в ВВП

–1,747**

(0,880)

–1,874*

(1,059)

Сальдо текущего счета

6,071**

(2,460)

5,136

(3,821)

Подушевой ВВП

–0,028***

(0,010)

0,007

(0,014)

Фиксированный курс

0,131

(0,447)

0,024

(0,559)

Фиксированный курс*

дамми для экспортеров нефти




0,176

(1,209)

Дамми ограничений на потоки капитала




0,263

(0,497)

Частный долг/ВВП




–0,675***

(0,220)

Рост в торговых партнерах




0,878***

(0,270)

Константа

–2,090***

(0,579)

2,521*

(1,514)

Число наблюдений

172

109

R2

0,10

0,37

Примечание. Стандартные ошибки приведены в скобках; через «***», «**», « обозначена значимость коэффициента на уровне 1, 5 и 10%, соответственно.


Устойчивость результатов по модели М2 проверялась с использованием альтернативных зависимых переменных – роста в 2008–2009 гг. или в 2009 г. за вычетом среднего роста в 1995–2007 или 2005–2007 гг. Во всех этих спецификациях коэффициенты при переменных, значимых в исходной спецификации, сохраняли знак; в двух случаях ограничения на потоки капитала становились значимыми (с ожидаемым знаком); доля объясняемой вариации оказывалась несколько большей (R2 = 0,410,43). Это показывает, что вариант определения размеров кризисного спада, используемый нами в качестве основного, труднее поддается моделированию.

При анализе факторов спада оправданным представляется дальнейшее сужение выборки вследствие ее неоднородности. Например, большинство развивающихся стран, как известно, в отличие от развитых, практически без последствий пережили начальную фазу кризиса, благодаря относительной изолированности их финансовых систем от проблемных активов. В активной фазе кризиса значительное число развивающихся стран пострадало от ухудшения условий торговли, в то время как для подавляющего большинства развитых наблюдалось их улучшение. Подобные отличия в данных действительно прослеживаются: например, при ограничении спецификации (2) на подвыборку развитых стран прежде значимые коэффициенты оказываются незначимыми (за исключением коэффициента при внешнем долге, который, впрочем, также теряет значимость при исключении из подвыборки Ирландии). В связи с этим в дальнейшем анализ проводился отдельно для развитых и развивающихся стран (включая страны с формирующимися рынками); дополнительно рассматривается группа стран-экспортеров углеводородов.

Расчеты, направленные на выявление основных факторов спада для развитых стран, привели в основном к отрицательным результатам: помимо частного долга и дамми-переменной фиксированного курса прочие переменные (в том числе долг государственного сектора и бюджетный дефицит, которые, как можно было бы ожидать, могли повлиять на потенциальный размер антикризисных мер и, тем самым, на величину спада) оказались незначимыми, по крайней мере, при двух возможных спецификациях зависимой переменной. Объясняющие качества модели, использующей значимые переменные, невысоки с учетом небольшого объема подвыборки (R2 = 0,30). В дальнейшем подробно описываются более содержательные результаты в подвыборке развивающихся стран.


Выборка развивающихся стран включала 149 экономик. При ее изучении к рассмотренным ранее переменным были добавлены: изменения условий торговли, прирост кредитования в предкризисный период, инфляция в 2007 г., баланс бюджета. Данные переменные оказывались незначимыми в «большой» выборке, однако в связи с особенностями распространения кризиса в развивающихся странах можно было ожидать, что для этой выборки некоторые из них окажутся значимыми. Априори можно было ожидать, что страны, менее пострадавшие от падения цен на сырье, испытали меньший спад. Страны с более высоким приростом кредитования (возможный признак перегрева экономики), скорее, должны были испытать более сильный спад. Коэффициент инфляции как негативной характеристике предкризисной макроэкономической стабильности должен быть отрицательным, а при балансе бюджета – положительным.

При проведении расчетов выяснилось, что введение новых переменных негативно сказывается на значимости некоторых ранее использованных переменных, в частности, сальдо текущего счета. Вероятно, это связано с существенной отрицательной корреляцией между этой переменной и приростом кредитования (–0,47): во многих странах дефицит счета текущих операций отражал значительный приток иностранного банковского капитала, стимулировавшего кредитование. Также незначимым (или слабо значимым в некоторых спецификациях) оказывается отношение экспорта к ВВП.

Устойчиво значимыми во всех регрессиях, а также при использовании альтернативных спецификаций зависимой переменной, оказались: долг частного сектора, прирост кредитования и рост торговых партнеров. Изменение условий торговли оказывалось слабо значимым при одних и слабо незначимым при других вариантах зависимой переменной, при этом коэффициенты всегда имеют ожидаемый знак и устойчивы к добавлению новых регрессоров. Указанные четыре переменные в итоге были выбраны в качестве базовых факторов спада (табл. 2, модель М3). Соответствующая модель далее обозначается как «базовая».

Выявить на рассмотренной подвыборке стран зависимость спада от режима курсовой политики, в отличие от результатов, полученных в работе (Berkmen, Gelos, Rennhack et al., 2009), не удается (табл. 2, модель М4). Не нашла подтверждения также гипотеза о том, что страны, налагающие ограничения на потоки капитала, меньше пострадали от кризиса. Влияние докризисной инфляции незначимо (этот результат не зависит от спецификации зависимой переменной).


Таблица 2. Результаты регрессий для развивающихся стран

Спецификация

М3

М4

М5

Выборка

развивающиеся

развивающиеся

развивающиеся без нефтедобывающих

Частный долг/ВВП

–4,599**

(1,778)

–4,968**

(1,893)

–6,898***

(2,010)

Краткосрочный Долг/ВВП










Рост торговых партнеров

0,470**

(0,199)

0,417*

(0,213)

0,314

(0,218)

Прирост кредитования

–5,215**

(2,474)

–6,112**

(2,734)

–4,461*

(2,433)

Изменение условий торговли

2,003

(1,378)

1,768

(1,686)

0,651

(1,894)

Фиксированный курс




0,827

(0,617)




Ограничения на потоки капитала




–0,620

(0,568)




Баланс бюджета




–0,018

(0,078)




Инфляция




–0,002

(0,073)




Константа

–1,033

(1,489)

–0,883

(1,855)

–0,138

(2,001)

Число наблюдений

78

74

66

R2

0,49

0,50

0,57

Примечание. Стандартные ошибки приведены в скобках; «***», «**», «*» отмечает значимость коэффициента на уровне 1, 5 и 10%, соответственно.


Как и в ряде предшествующих работ, мы сочли целесообразным рассмотреть выборку с исключенными странами – экспортерами углеводородов. Объясняющие свойства модели при этом заметно улучшились. Показатель R2 возрос до 0,57, что не может быть объяснено лишь снижением размеров выборки до 66 стран1.

Таким образом, по результатам построения ряда регрессий для развивающихся стран нами были выделены факторы, устойчиво значимые во всех моделях, а также при использовании альтернативных спецификаций зависимой переменной. Ими оказались долг частного сектора, прирост кредитования и рост торговых партнеров. Изменение условий торговли было слабо значимым при одних и слабо незначимым при других вариантах зависимой переменной, при этом коэффициенты всегда имеют ожидаемый знак и устойчивы к добавлению новых регрессоров. Указанные четыре переменные в итоге были выбраны как базовые факторы спада; соответствующая модель далее обозначается как «базовая».

Сопоставление базовой модели с уравнениями, полученными в предшествующих работах, показывает, что, как и в работе IMF (2010b) мы построили регрессию, в которой все три основных канала представлены значимыми факторами. При этом наш вывод относится к выборке из 78 развивающихся стран, тогда как аналогичный результат МВФ к более однородной и малочисленной выборке из 41 страны с формирующимися рынками. Несмотря на это, наша модель значительно лучше объясняет дифференциацию размеров спада, имея R2=0,49 по сравнению с R2=0,29 в указанной статье.

Полученные результаты позволяют оценить роль отдельных факторов в межстрановой вариации спада, рассчитав произведение коэффициента при каждой переменной на ее стандартное отклонение. Оказывается, что наибольший вклад вносит частный внешний долг (1,0 п.п.); рост торговых партнеров объясняет 0,8 п.п., а прирост кредитования – 0,7 п.п. вариации (составляющей на данной подвыборке 3,1 п.п.). Торговый канал оказывается здесь значимым, хотя и не доминирующим фактором дифференциации размеров кризисного спада по странам.

Полученная базовая модель позволяет также разложить величину кризисного спада (а не его вариацию, как выше) по отдельным каналам с учетом, как размеров различных шоков, так и их влияния на производство. В целом по всем странам торговый канал объясняет 65% спада, тогда как на долю финансового канала и предкризисных дисбалансов приходится 22% и 13% соответственно. Другие выводы мы получим, если посмотрим, чем в рамках модели объясняется отличие худшего дециля стран от всей выборки: финансовый и торговый каналы объясняют примерно по 40% наблюдаемой разницы, а дисбалансы оставшиеся 20%.

Таким образом, ключевой общий вывод нашего исследования состоит в том, что кризисный спад определялся комплексом факторов, относящихся к трем основным каналам (финансовому, торговому и накопленным дисбалансам) и имевших сопоставимое воздействие на производство.

Применительно к динамике российской экономики, анализ факторов, включенных нами в базовую модель, позволяет сделать вывод, что глубокий спад производства в нашей стране был закономерным.

^ Финансовые факторы: частный внешний долг на конец 2007 г. составлял 261,4 млрд долл. (20,2% ВВП, что значительно выше медианного по выборке значения – 11,2% ВВП), притом, что на конец 2003 г. он составлял лишь 76,7 млрд долл. Дефицит счета текущих операций (очищенный от «избыточных» нефтегазовых экспортных доходов) составил 5,6% ВВП. Описанная выше модель изменения притока капитала на основании этих данных предсказывает падение ВВП на 5,5 п.п. В действительности, оно составило 11,0 п.п. в связи с наличием ряда специфичных для России факторов (в частности, существенной прямой зависимости от цен на нефть и их изменений, а также курсовой политики, проводимой Центральным банком).

^ Торговые факторы: спад в странах – торговых партнерах России составил 6,9%. Стоит отметить, однако, что фактический экспорт в физическом выражении снизился лишь на 4,7%. В отличие от стран, экспортирующих преимущественно продукцию обрабатывающей промышленности, основным негативным шоком для России оказался шок условий торговли (ухудшение которых составило в IV кв. 2008 г. по сравнению со II кв. 33,8%).

^ Факторы экономической политики: можно заключить, что в предкризисный период не были предприняты необходимые меры для предотвращения перегрева экономики. Например, Россия была одной из немногих нефтедобывающих стран, в которых государственные расходы в 2003–2007 гг. росли в процентах ВВП. Ненефтяной дефицит бюджета составил в 2007 г. 5,2% ВВП. Курсовая политика, наряду с либерализацией счета операций с капиталом в 2006 г., способствовала росту притока волатильного краткосрочного капитала и нарастанию валютных дисбалансов. Объем кредитования вырос с 16,8 до 37,8% ВВП в 2003–2007 гг. (с учетом падения притока капитала, рассмотренная выше модель предсказывает падение темпа роста отношения кредиты / ВВП в размере 2,4 п.п.; реальное падение составило 2,5 п.п.).

Падение производства в России наблюдалось в течение трех последовательных кварталов: с IV кв. 2008 г. – по II кв. 2009 г. Оно началось позже, чем в большинстве развитых и ряде развивающихся (в основном, восточноевропейских) стран, что до определенного момента позволяло говорить о России (и о формирующихся рынках в целом) как об «острове стабильности». Действительно, объем зарубежных «плохих» активов на балансах российских банков был невелик; роль зарубежных игроков в российской банковской системы (в отличие, например, от стран Балтии) была также невелика. В этих условиях продолжался приток капитала на формирующиеся рынки (для России он сохранялся вплоть до июля 2008 г.) и рост цен на энергоносители. Однако после банкротства банка Lehman Brothers в сентябре 2008 г. склонность инвесторов к риску резко снизилась, их ожидания по поводу перспектив развивающихся рынков сменились на негативные, что привело к «бегству в качество», сложностям в рефинансировании внешнего долга, падению сырьевых цен. В результате Россия оказалась в ряду ключевых формирующихся рынков (Бразилия, ЮАР, Турция), где падение ВВП началось в IV квартале 2008 г.

Очевидными непосредственными источниками спада для России послужили торговый шок и остановка притока капитала. Действительно, цены на нефть в IV квартале 2008 г. упали на 52,5%, что привело к снижению экспортных доходов (и, соответственно, прибыльности в ТЭК) и доходов бюджета, негативно повлияло на потребительские ожидания и ожидания инвесторов, стало дополнительным фактором оттока капитала. Остановка притока капитала была тем более болезненной, что за счет внешних средств в предкризисные годы обеспечивалась значительная часть инвестиций и все возрастающая часть потребления. Принятие российскими компаниями избыточных валютных рисков в условиях квази-фиксированного номинального курса не позволило провести быструю девальвацию и смягчить последствия кризиса для экспортно-ориентированных отраслей, и так пострадавших от снижения спроса.

Посмотрим, как соотносятся Россия и другие страны по всем показателям, игравшим существенную роль в падении производства (табл. 3). Если сравнивать Россию с выборкой развивающихся стран, то наша страна по двум параметрам (размеры внешнего долга и сокращение объема внешнего спроса) находится между медианой выборки и 10% аутсайдеров, по предкризисному росту кредитования находится близко к аутсайдерам, а по изменению условий торговли – значительно превосходит их.


Таблица 3. Значения факторов спада для России и других стран

Факторы/страны

Россия

Полная выборка

Развивающиеся страны

Нефтедобываю-щие страны

медиана

среднее по
10%
аутсайдеров

медиана


среднее по
10%
аутсайдеров

медиана

среднее по
20%
аутсайдеров

Частный внешний долг/ВВП, %

20,2

11,6

96,0

8,5

37,4

8,0

10,3

Рост торговых партнеров, %

–6,9

–5,2

–8,2

–5,1

–8,7

–5,1

–5,2

Изменение условий торговли, %

–33,8

–1,4

–13,4

–2,8

–16,6

–41,6

–43,7

Предкризисный рост кредитования, п.п.

16,8

6,9

22,0

5,4

17,2

5,6

3,7


Расчеты вклада различных факторов показывают, что более 2/3 спада в России связано с торговым шоком. Это соответствует позиции многих экспертов (см. например (Blanchard., Das, Faruqee, 2010)), считающих, что ведущую роль в спаде российской экономики сыграло резкое ухудшение условий торговли.

На основе анализа факторов спада могут быть сформулированы следующие рекомендации.

^ Торговые факторы. Необходимо повысить диверсификацию экспорта по товарным группам и регионам. Несмотря на слабое падение физических объемов поставок, из-за эффекта условий торговли номинальный экспорт из России снизился в большей степени, чем у стран-экспортеров более высокотехнологичной продукции, что указывает на невыгодность сохранения сырьевой ориентации, несмотря на наличие более устойчивого спроса. Преимущества географической диверсификации хорошо иллюстрируют примеры двух латиноамериканских стран – Чили и Мексики. Во внешней торговле Чили по состоянию на 2009 г. 14 стран имели доли в экспорте, превышающие 2%; тогда как доли лишь двух стран (США и Канады) в экспорте Мексики составляли выше 2%. По итогам кризиса падение ВВП в Чили в 2009 г. составило 1,6%, а в Мексике – 6,5% (отклонение от прогноза роста –3,7 и –5,4%, соответственно).

^ Курсовая политика. Следует повысить гибкость курсовой политики (что отчасти уже сделано Центральным банком). Несмотря на то, что в настоящей работе не удалось показать значимого влияния курсовой политики на спад, увеличение волатильности номинального курса ослабляет приток спекулятивного капитала и накопление внешнего долга, тем самым, смягчая потенциальные последствия «внезапной остановки».

^ Денежно-кредитная политика. Проведение эффективной и прозрачной монетарной политики, направленной на сглаживание циклов, способно смягчить последствия кризиса. В работе (IMF, 2010b) было также показано, что страны, таргетирующие инфляцию, меньше пострадали от кризиса.

Жесткий мониторинг финансовой системы и, в частности, притока капитала. В случае избыточного роста кредитования или роста притока капитала, не обусловленного фундаментальными факторами, необходимо рассматривать возможности повышения резервных требований. Применение контрциклических капитальных требований также является одной из потенциальных мер, реализация которой, однако, требует сбалансированного подхода с учетом риска замедления кредитования. Кроме того, возможно ограничение чрезмерных внешних заимствований компаний с государственным участием.

^ Налогово-бюджетная политика должна вносить свой вклад в устойчивое развитие, не создавая при этом условий для перегрева экономики. Необходимо сдерживать рост расходов на основе консервативного бюджетного планирования и возобновить действия строгих бюджетных правил. Помимо повышения уровня макроэкономической стабильности, жесткая фискальная политика дополнительно способствует снижению притока краткосрочного капитала (IMF, 2010c) и ослаблению реального курса (Arezki, Ismail, 2010)).

При выполнении этих рекомендаций Россия в будущем (в случае очередного финансового кризиса), возможно, окажется уже не в числе аутсайдеров, а в числе лидеров.


Список литературы

  1. IMF (2010a). World Economic Outlook.

  2. Berkmen P., Gelos G., Rennhack R. Et al. (2009): The Global Financial Crisis: Explaining Cross-Country Differences in the Output Impact// IMF Working Paper WP/09/280.

  3. Blanchard O., Das M., Faruqee H. (2010): The Initial Impact of the Crisis on Emerging Market Countries// Brookings Papers on Economic Activity, Spring.

  4. IMF (2010b). How Did Emerging Markets Cope in the Crisis? http://www.imf.org/external/np/pp/eng/2010/061510.pdf

  5. IMF (2010c): Global Financial Stability Report.

  6. Arezki R., Ismail K. (2010) Boom-Bust Cycle, Asymmetrical Fiscal Response and the Dutch Disease, IMF Working Paper WP/10/94.




1 При построении моделей М3–М5 часть нефтедобывающих стран не включалась в выборку из-за недостатка необходимых данных.




Скачать 188.44 Kb.
оставить комментарий
Дата08.11.2011
Размер188.44 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх