Дроздов Анатолий Федорович Кондотьер Богданов icon

Дроздов Анатолий Федорович Кондотьер Богданов


Смотрите также:
Дроздов Анатолий Федорович Интендантуррат Аннотация: Интендант Сентябрь 1943 года...
Светлой памяти неутомимого исследователя...
Анатолий Федорович Кони. Петербург. Воспоминания старожила...
Литература Х. Бугаяов, В. И., Богданов, А. П...
Анатолий Федорович Кони (1844-1927). Биографический очерк Юридические статьи. Заметки. Сообщения...
В. В. Богданов диалектические основания...
Программа дисциплины Жилищное право для специальности 030501...
Программа дисциплины Жилищное право для специальности 030501...
Программа дисциплины Жилищное право для специальности 030501...
Николай Григорьевич Богданов...
Очерк научной, педагогической и общественной деятельности а. А. Минаева...
Стравинский, Игорь Фёдорович...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13
вернуться в начало
скачать

   - Наемники, немцы! - ответил Данило на немой вопрос. - Наскочили на них с дуру. Трех кметов положили, да еще мужиков... Немцев в поле не сбить, а тут загородились. Секут людей, как траву.

   "Будут ждать до заговенья!" - подумал Богданов, снимая с плеча пулемет.

   - Убей их! - сказала княжна, раздувая ноздри.

   - Не надо, матушка! - внезапно заголосили сзади, и какая-то баба, пробившись сквозь толпу, пала перед конем. - Они добрые. Никого в Сборске не обидели. Пощади!

   - Кто это? - спросила княжна.

   - Ульяна, вдова, - ответили сзади. - С главным немцем жила.

   - Он не немец! - запротестовала Ульяна. - По-нашему говорит! Он из земли Швиц! Бобыль... - баба зарыдала.

   "Швиц? Это где? - удивился Богданов. В памяти обрывками мелькали воспоминания. - Швейцария? Куда ж их занесло?"

   Решение пришло внезапно.

   - Как зовут бобыля? - спросил он у бабы.

   - Кондрат... Конрад! - поправилась баба. Она смотрела с надеждой.

   Богданов зашагал через площадь. Позади, как один человек, вздохнула толпа. До ежа оставалось немного, когда пики алебард опустились и застыли на уровне лица лейтенанта. Острия их подрагивали.

   - Конрад! - крикнул Богданов. - Хватит прятаться! Выходи, не трону!

   - Ты кто? - отозвались из-за щитов.

   - Будто не знаешь!

   Щиты раздвинулись, на открытое пространство шагнул воин в латах. Черная борода, черные глаза, загорелое, обветренное лицо. Воин посмотрел на лейтенанта и улыбнулся. Удивленный Богданов проследил взгляд наемника: тот смотрел ему за спину. Лейтенант стремительно повернулся: сзади топталась Лисикова.

   - Ты зачем? - прошипел Богданов.

   - Велели за спиной!

   - У тебя мозги есть? Вдруг нападут?

   - Во! - показала она "ТТ". - Пусть попробуют!

   Лейтенант вздохнул и повернулся к наемнику.

   - Ты не похож на колдуна, - сказал Конрад.

   - Неужели? - ядовито спросил лейтенант. - Почему ж я здесь?

   Конрад не ответил.

   - Вот что, - сказал Богданов. - Поиграли и хватит. Бросай оружие!

   - Возьми сам! - предложил Конрад.

   - Я возьму! - пообещал Богданов.

   - Твои люди пытались!

   - Они поспешили! - разъяснил Богданов. - Теперь займусь я.

   - Как меня убьешь? - спросил Конрад. - Поразишь громом с неба?

   - Можно и громом, - согласился Богданов. - Но этим проще, - он показал "ДТ".

   Конрад усмехнулся.

   - Желаешь проверить? - спросил Богданов.

   - Желаю! - ответил Конрад и повернулся к ежу. Что-то коротко крикнул. Щиты раздвинулись, на площадь вышли двое. Без оружия. Воины пошатывались, лица их были серыми.

   - Убей их! - сказал Конрад. - Для начала.

   - Не жалко? - спросил Богданов.

   - В Герберта попали из лука, - устало сказал Конрад. - Мы достали стрелу, но кровь пошла внутрь. Он не жилец. Ульриху саблей проткнули кишки. Ты знаешь, как умирают от раны в живот?

   - Знаю! - сказал лейтенант.

   - Тогда не спрашивай. Делай!

   - Пусть станут к стене! - велел лейтенант.

   Наемники, цепляясь друг за друга, отошли к дому и замерли спиной к площади. Богданов поднял "ДТ".

   - Товарищ лейтенант! - заныла Лисикова. - Это ж раненые!

   Богданов нажал на спуск. "ДТ" коротко тявкнул. Латники с лязгом пали на землю. Конрад подошел, наклонился над убитыми, и выпрямился. Лицо его будто высохло.

   - Если хочешь выкуп, то зря, - сказал тускло. - Орден не выкупает наемников.

   - Почему?

   - Новых нанять дешевле.

   - Не слишком вас ценят. Зачем служишь?

   - Нам платят.

   - Мужчине не обязательно воевать, - сказал Богданов. - Есть другие занятия.

   - Только не в земле Швиц. Если наемники вернутся домой, стоять будут на одной ноге. Вторую примостить некуда. Ты, как вижу, не хочешь нас убивать. Расступитесь, и мы уйдем!

   - Я не настолько глуп, чтоб дарить ордену солдат, - хмыкнул Богданов.

   - Что предлагаешь?

   - Сдаться!

   - Посадишь нас под замок?

   - Княжна решит. Это ее город.

   - Слушай! - сказал Конрад. - Я старый солдат, у меня глаз верный. Не знаю, кто ты на самом деле, но ты воевал. Поймешь. Я знаю, что такое плен. Подстилка из гнилой сломы, черствая корка хлеба, болезни, смерть... Тягостное ожидание: обменяют тебя на своих или просто убьют. Княжна зла на Казимира, но мы не убивали ее отца. Мы не брали город приступом. Мы никому не причинили зла. Нас послали, мы пришли. Мы всего лишь солдаты. Умеем нести стражу, оборонять крепости, биться в поле... Тебе нужны добрые воины?

   - Предлагаешь услуги? - сощурился Богданов.

   - Ты правильно понял.

   - А как же орден?

   - Если наемников не выкупают, они меняют хозяина. Это справедливо.

   - Верные солдаты! - засмеялся Богданов

   - Разве мы побежали? - обиделся Конрад. - Или сдали вам город? Мы сражались до конца. Не наша вина, что ты сильнее. Никто не смеет упрекнуть меня в трусости, даже орден! Воины Швица верны присяге - спроси, кого хочешь! Для ордена мы все равно, что мертвы. Ты не захотел нас убивать, но ведь мог?

   "Что с ними делать? - подумал Богданов. - Отпустить нельзя, в плену держать опасно. Сотня здоровенных мужиков, рано или поздно сбегут, да еще сторожей задавят..."

   - Вы служите за плату? - спросил лейтенант.

   - Как все...

   Богданов задумался. В полку ночных бомбардировщиков пилотам платили. Как и техперсоналу. В бомбардировочных полках доплачивают за каждый боевой вылет, истребителям - за сбитые самолеты. Разумеется, воюют не за деньги, тем не менее, их получают. Наемник прав. Только денег у Богданова нет. Сомнительно, что у Проши найдутся. Город разграблен, окрестные земли - тоже. Финчасть полка далеко, к тому располагает бумажными купюрами. В этом мире ценят золото, на худой конец - серебро. "Чем платить? - размышлял лейтенант. - Не трудоднями же?" Внезапно его осенило.

   - Почем орден выкупает пленных? - спросил Богданов.

   - Смотря кого! - сказал Конрад. - До ста марок за рыцаря, десять - за полубрата, кнехтов не выкупают вовсе.

   - Сколько платят наемникам?

   - Марка серебра на копье в месяц.

   - Если я предложу выкуп отслужить? Это справедливо?

   Теперь задумался Конрад.

   - Спрошу у парней!

   Капитан шагнул за щиты, и те сомкнулись.

   - Товарищ лейтенант! - спросила Лисикова. - О чем вы говорили? Вроде по-немецки, но непонятно. Немецкий я знаю. Что за язык?

   - Швейцарский! - сказал Богданов. Он только теперь понял, что вел переговоры не по-русски.

   - Нет такого языка! - сказала Лисикова. - В Швейцарии говорят на немецком, французском, итальянском и ретро романском.

   - На ретро романском! - сказал лейтенант.

   - Где учили? - заинтересовалась Лисикова.

   - Летал в Швейцарию! Пивка попить, на ретро романском перемолвиться! У нас это запросто!

   Лисикова надулась. "А ты не суйся!" - позлорадствовал Богданов. Лезет, не спросясь! Кто просил следом тащиться? А если б их положили? Что наемникам стоило? Они же профессионалы! Метнет свою железку - "русиш капут"! Кольчуга для этого топора на оглобле, что деревянные ворота для "эреса". Убьют обоих, кто самолет поведет? Кто правду дома расскажет? Гайворонский, наверное, уже руки потирает: перелетел лейтенант к немцам! А она еще с нотациями: "Пленных нельзя убивать!" Как будто не знаем! Иногда надо...

   Конрад появился скоро.

   - Два месяца! - сказал твердо. - Не больше. Потом - за плату!

   - Идет! - сказал Богданов.

   - Кормление само собой! - напомнил Конрад. - Оружие и коней не отбирать!

   Богданов кивнул. Конрад повернулся и скомандовал. Лязгнул металл, и щиты исчезли. Вместо ежа вырос строй латников. На площадь вышел и стал лицом к наемникам странный воин в латах. Из-под них спадала до сапог коричневая ряса. Макушка на голове воина была выбрита, в руках он держал крест и книгу. "Так это монах!" - сообразил Богданов. Монах поднял крест, наемники с грохотом опустились на колени. Конрад занял место впереди.

   - Присягаем на верность кондотьеру Богдану, - сказал он, подняв правую руку, - и клянемся выполнять любые его приказы.

   - Клянемся! - железно сказали воины.

   - Присяга наша действует два месяца и закончится к Рождеству Богородицы, если кондотьер не продлит договор на иных условиях. А до сего дня клянемся не щадить жизней своих, сражаясь за кондотьера и близких его.

   - Клянемся! - грохнули воины.

   Конрад встал, перекрестился и поцеловал протянутый монахом крест. Монах с крестом подошел и к Богданову. Летчик сообразил в последний момент. Неуклюже обмахнувшись правой рукой, коснулся губами темного дерева. "Видел бы меня Гайворонский!" - мелькнула мысль. Монах повернулся к строю. Наемники вскочили и гулко ударили в щиты.

   - Слава кондотьеру! - рявкнула сотня глоток.

   Богданов повернулся к своим.

   - Швейцарский сотник Конрад с воинами перешел к нам на службу! - крикнул он, как мог громче. - Они будут охранять город и сражаться с врагами. Обиды им не чинить, на чинимые ими обиды жаловаться, самим суд и расправу не творить. Ясно?

   Толпа колыхнулась и вдруг взорвалась радостным воплем. Люди хлынули на площадь. Прежде, чем Богданов успел что-то предпринять, его подхватили и понесли на руках. Он попытался сопротивляться, не вышло. Мелькнуло испуганное лицо Лисиковой - ее тоже несли. Возле коня Евпраксии толпа раздалась, Богданов с радостью скользнул землю. Лисикова оказалась рядом, он сунул ей ненужный пулемет. Улыбнулся Евпраксии. Княжна соскочила с седла, подошла ближе.

   - Они поклялись в верности! - сообщил лейтенант.

   - Мне нечем платить! - сказала Проша.

   - Для тебя, княжна, бесплатно! - подмигнул Богданов.

   Она глянула влажными глазами и вдруг сделала попытку встать на колени. Богданов успел подхватить. Княжна, чтоб не упасть, обняла его шею. Они застыли в этом странном объятии, и толпа заревела от восторга. "Гайворонский пришил бы дело!" - подумал Богданов, но рук не разжал...

  

   6.

  

   Капонир закончили к полудню. Копали у вала, в сотне шагов от городских ворот. На аэродромах капониры роют для защиты самолетов от пуль и осколков. В тринадцатом веке их опасаться глупо, но Богданов переживал: самолет, беззащитный, стоит на лугу, каждый может подойти и отвинтить что-нибудь на память. Возле По-2 крутилась ребятня, но пока робела. Упустишь момент - освоится. Пацаны одинаковы в любом веке...

   Капонир вышел на загляденье. С укрепленными плетнем внутренними стенами, утрамбованным речным песком полом. Не стоило так стараться на день-другой, но Богданов привык работать тщательно. Самолет закатили внутрь, сложили в углу бомбы, вход закрыли тоже плетнем - высоким, с торчащими вверх косо срубленными ветками. Не перелезешь. Узкий проход (одному человеку протиснуться) оставили сбоку.

   - Внутрь никого не пускать! - велел Богданов Конраду. - Кроме меня и ее! - он указал на штурмана.

   - И княжну? - спросил капитан.

   - Ее тоже! - подтвердил лейтенант.

   Губы наемника тронула улыбка, он кивнул.

   Чтоб капонир вышел правильный, Богданов попотел. Дотошно объяснял присланным Данилой мужикам, где и как рыть, куда бросать землю, какой высоты должны быть стенки, как их укрепить... Хватал деревянную лопату, окованным железом штыком срезал землю - показывал... В результате перемазался с ног до головы. Лисикова достала из гаргрота брезентовое ведро, притащила воды. Богданов сначала напился, затем вымыл руки. И только сейчас заметил кучку женщин. Они стояли в отдалении и, казалось, чего-то ждали.

   - Что им? - удивился Богданов.

   - Просят благословить детей, - пояснил Конрад.

   - Меня?

   Конрад кивнул.

   - Я ж не поп!

   - Прогнать? - осведомился Конрад.

   - Погоди!

   Богданов направился к женщинам. Детский плач он услыхал издалека. На руках молодухи заходился криком младенец. Мать отчаянно качала его, но ребенок не унимался. Богданов подошел, глянул в ворох тряпья. Сморщенное красное личико, беззубый рот распялен в крике. "Жар, наверное!" - подумал лейтенант и потрогал ладонью багровый лобик. Младенец хрипло мяукнул и вдруг умолк. Закрыл глазки, зевнул.

   - Спаси тебя Бог!

   Молодуха всхлипнула и поцеловала руку Богданова. Лейтенант не успел опомниться, как его окружили женщины. Голося и причитая, они протягивали ему детей. Чертыхаясь про себя, Богданов возлагал ладони на светлые головки и атласные лобики. Бабы кланялись, ловили его руку, если Богданов не успевал выдернуть, то прикладывались. Наконец они разошлись. Богданов в изнеможении присел прямо на траву. Только сейчас почувствовал, как устал. Ныла голова, тело ломило. Богданов откинулся на землю и закрыл глаза. Прошло несколько минут. Богданов ощутил, как силы возвращаются. Он сел, открыл глаза и увидел перед собой мальчика. Тот стоял, глядя на Богданова, но взгляд этот был пуст. "Слепой, что ли?" - подумал лейтенант.

   - С прошлого лета не видит! - подтвердил голос сбоку. Богданов скосил взгляд и увидел бабу в линялой поневе и вышитой рубахе. - Собаки спужался, выскочила из куста.

   "Истерическая слепота!" - подумал лейтенант и сделал знак бабе. Та подвела мальчика ближе. Богданов взял его за плечики и заглянул в глаза. Обыкновенные, васильковые, опушенные выгоревшими на солнце ресницами глаза.

   - Ты грязный! - вдруг сказал мальчик. Он коснулся пальчиком щеки Богданова. - Земля... Ты землю кушал?

   Богданов растерянно кивнул.

   - Скажи мамке, даст хлеба! - посоветовал мальчик. - Утром пекла. Укусный!

   Богданов посмотрел на женщину. Та открыла рот, чтоб заголосить, но Богданов показал кулак. Баба захлопнула рот. Лейтенант встал и за ручку подвел ребенка к матери.

   - Отведи домой и накорми! - сказал вполголоса. - Только тихо!

   Баба судорожно переняла руку мальчонки и побежала к посаду. Богданов обернулся. Лисикова и Конрад стояли в стороне, странно глядя лейтенанта. Штурман все еще сжимала ручку брезентового ведра. Лейтенант поманил ее и, фыркая, умылся. Полотенца не было, он растер воду по лицу и смахнул капли.

   - Кондотьер! - сказал Конрад. - Я могу попросить?

   Богданов кивнул.

   - Хороним Герберта и Ульриха. Парни оценят, если придет кондотьер.

   - Я их убил! - растерялся Богданов.

   - Ты оказал им милосердие. Если б не ты, пришлось мне. Не люблю этого.

   "Сукин сын!" - подумал Богданов и кивнул.

   Конрад отвел их к кладбищу. Там, возле разверстых ям, лежали два запеленатых в полотно тела, стояли хмурые латники. При виде капитана и кондотьера они оживились. Знакомый Богданову монах вышел вперед и начал службу. Богданов слушал молча. Все, что случилось в этот день, было странно и непонятно, объяснения не находилось. Подумав, Богданов пожал плечами и перестал искать ответ.

   Служба закончилась. Двое наемников спрыгнули в ямы и приняли запеленатые тела. Уложив, схватились за руки товарищей и выскочили наверх. Солдаты взялись за лопаты.

   - По нашему обычаю, - сказал Богданов, - следует бросить в горсть земли. Можно?

   - У нас так не делают, - сказал Конрад, - но парням понравится. Не каждого хоронит кондотьер. Это честь!

   Богданов бросил в каждую могилу по горсточке, отошел. Солдаты заработали лопатами. Скоро на месте ям выросли холмики. Богданов направился к посаду.

   - Я заметил, - остановил его Конрад, - ты ходишь пешком. Кондотьеру не пристало. Прими!

   Двое солдат подвели коней. Они были низкорослые, но крепкие.

   - Ульриху и Герберту не нужны, - продолжил Конрад. - Тебе пригодятся.

   Богданов потрепал по шее мышастого жеребчика. Тот скосил глаз и довольно фыркнул.

   - Товарищ лейтенант! - жалобно сказала Лисикова. - Я не умею верхом!

   - Научишься! - сказал Богданов, забрасывая ее в седло. - Это не самолет!

   Он подогнал ей стремена, вскочил в седло сам. Наемники вопросительно смотрели снизу. Богданов поднял руку.

   - Слава кондотьеру! - громыхнули швейцарцы.

   Богданов отобрал у Лисиковой повод, повел ее коня. Штурман сидела, судорожно вцепившись в луку седла. "Привязных ремней нет!" - развеселился Богданов. Однако подшучивать не стал. Ныла голова и свербело давно не мытое тело. "Баньку бы!" - подумал лейтенант и оживился. Это была мысль!

  

   ***

  

   Мысль пришла в голову не только ему. Когда летчики явились в княжьем дворе, их уже ждали. Без лишних слов отвели к приземистому срубу. Сквозь узкое окошко под соломенной крышей сочился дым - баню топили по-черному. Летчики зашли в просторный предбанник, лейтенант расстегнул ремень.

   - Сначала вы, - сказала Лисикова, смущаясь, - я потом.

   Богданов кивнул и потащил через голову кольчугу - забыв, он проходил в ней весь день. То-то плечи ломило! Лисикова выскочила во двор, Богданов, не спеша, разделся и шагнул в жаркий полумрак. Внутри пахло дымком и горячим деревом. Печка прогорела, остатки дыма волнами струились в окошко. Закопченный потолок и стены у печи блестели, как антрацит. Богданов присмотрелся. Печка-каменка, полок, широкая лавка в противоположной от печки стороне, рядом бочка, на лавке - деревянная шайка и какая-то кадушка. Богданов заглянул в бочку. Вода в ней была мутной и пахла золой. Щелок. В детстве Богданову приходилось мыться щелоком из варенной печной золы - с мылом в деревне было плохо. "Где веник? - сердито подумал Богданов. - Мне что, кольчугой париться!"

   Слово в ответ на его вопрос в предбаннике затопали. Дверь распахнулась и на пороге возникла баба. Высокая, могучая, с веником в руках и полностью голая. С распаренного веника капала вода.

   - Княжна велела попарить! - сказала баба, входя. - Ложись!

   На лице Богданова отразились чувства, баба поняла по-своему. Обиделась.

   - Лучше меня в Сборске никто парит! Кого хошь спроси! Неёлу всякий знает!..

   Богданов улегся на выстеленный соломой полок. Неёла плеснула из шайки на горячие камни, пар ударил в черный потолок, сладко запахло свежим хлебом. В воду добавили пива. Неёла подержала мокрый веник над камнями, разогревая листья, и принялась за гостя. Богданов понял, что баба не врала. Неёла то легонько похлопывала веником, разогревая тело, то стегала наотмашь, то растирала горячими ветками пунцового гостя. Богданов млел, довольно покряхтывая. Неёла все поддавала и поддавала пару. Богданову стало невмоготу, он сполз на пол.

   - Охолони! - сжалилась Неёла. - Что девка твоя? Почему не идет?

   - Соромится! - пояснил Богданов.

   - Это чего ж? - удивилась Неёла. - Калека? Что у нее?

   - Не знаю! - пожал плечами лейтенант. - Не видел.

   Неёла вышла из парной, скоро из-за дверей донеслись ее трубный голос и робкое лепетание штурмана. Дверь распахнулась, в парную, получив ускорение от мощной длани, влетела Лисикова. Голая. Увидав лейтенанта, она взвизгнула и прикрылась ладонями. Явилась Неёла и толкнула штурмана в спину. Лисикова пронеслась к полку и шлепнулась на живот. Богданов, посмеиваясь, смотрел, как огромная Неёла хлещет веником белое, нежное тело. Штурман держалась молодцом - не скулила и не просилась. Наконец Неёла то ли устала, то ли смилостивилась. Отложив веник, взяла железные щипцы и бросила раскаленные камни в бочку со щелоком. Вода заскворчала и забурлила, но скоро успокоилась. Неёла попробовала ладонью, довольно кивнула и за руку вздернула Богданова с пола. Уложив на лавку, стала намазывать белой глиной, растирать мочалом. Закончив со спиной, перевернула лицом вверх. Две могучие груди колыхались перед глазами Богданова, он не удержался, потрогал. И получил шлепок по руке.

   - Не балуй! Пришел в баню, так мойся!

   Богданов засмеялся.

   - Сам докончишь! - сказала Неёла, бросая мочало. - Охальник!

   Богданов растер на теле глину, ополоснулся и пошел к выходу. Неёла растирала веником Лисикову. Богданов не удержался и шлепнул парильщицу по оттопыренному заду. Получив ответный удар веником, хохоча, вылетел в предбанник. На деревянных крюках висели льняные рушники, Богданов насухо вытерся. Пока он парился, грязную одежду унесли, взамен явилась новая. Богданов с удовольствием надел чистую рубаху и порты, навертел сухие онучи. На лавке лежал костяной гребень, Богданов пригладил влажные волосы и присел в углу. Откинулся на стенку и сам не заметил, как уснул. Он вновь был в пещере над ручьем, знакомый старик в черном сидел над своим свитком. Наконец он поднял голову и погрозил Богданову крючковатым пальцем:

   - Торопишься!

   "Почему?" - хотел спросить Богданов, но слова не шли из горла. Он умоляюще смотрел на отшельника, но тот опустил взор к свитку... Расстроенный, спящий Богданов не видел, как из парной осторожно выглянула Лисикова. Заметив спящего лейтенанта, она смело шагнула в предбанник, следом появилась Неёла. Женщины вытерлись и оделись. Неёла ушла, штурман занялась волосами. Она чесала их гребнем, вслепую получалось плохо. Попадая гребнем на спутанные пряди, Лисикова шипела от боли. Это шипение разбудило Богданова. С минуту он смотрел, затем встал и отобрал гребень. Не обращая внимания на удивленные взгляды штурмана, расчесал ей волосы, заплел в косу. Затем вытащил изо рта девушки заколки, закрепил косу вокруг головы. Взял с лавки кольчугу и дал посмотреть в зерцало.

   - Не думала, что вы умеете! - сказала Лисикова, краснея.

   - У меня две сестренки младшие, - сказал Богданов. - Я им с детства косички заплетал.

   "Клаве тоже заплетали?" - чуть было не спросила штурман, но вовремя прикусила язык.

   - Интересно! - сказал Богданов. - Нас будут кормить? Есть хочется, аж переночевать негде!

   За кормежкой дело не стало. Стол накрыли в княжьей гриднице, и Богданов присвистнул, окинув взглядом многочисленные блюда со снедью. Полковой начпрод удавился бы с зависти. Жареные куры и гуси, целиком запеченный молочный поросенок, окорок, маринованная в кадушке свинина, исходящая ароматным парком мясная уха... Обедающих было немного: княжна с Данилой, Богданов со штурманом и Конрад сам по себе. Ели и пили молча, без здравиц. Богданову поднесли меду, попробовал - не понравилось. Сладкий. Подали пиво. Оно было мутным и густым, но приятным на вкус. Конрад, как заметил летчик, тоже выбрал пиво, женщины и Данило предпочли мед. Богданов осушил кружку, в которую на глаз влезало не менее литра, и принялся за уху. Покончив, потянулся к поросенку. Ели руками. Каждый отхватывал ножом кус и тащил к себе. У Лисиковой ножа не оказалось, ей принесли. Изогнутый, с серебряной рукоятью, в красивых ножнах.

   - Подарок! - сказала княжна. Лисикова зарделась от удовольствия.

   Ели долго и много. Богданов набил утробу под горлышко, но глазами еще бы съел - так было вкусно! Летчиков Красной Армии кормят хорошо, но печеных поросят, конечно же, не дают. Страна голодает, техники с оружейниками сидят на пшенке... Богданов глотнул пивка и спрятал нож. Блюда унесли, обед плавно перетек в военный совет. Данило доложил ситуацию. Сборск захвачен с минимальными потерями: погибло пятеро дружинников, вдвое больше ранено. Среди смердов убитых больше - воевали без доспехов. Похороны павших, как требует обычай, на третий день. Раненые собраны, перевязаны, всех разобрали по домам. Кметы Казимира перебиты или изловлены. Последних горожане повесили без суда на городских стенах - как и было предсказано. Помешать расправе не было возможности. Ворвавшись в город, горожане нашли дома пограбленными. Злость за старые грехи кметов наложилась на злость свежую. Казимира и Жидяту не сыскали. Ушли тайным ходом или воспользовались моментом, когда ворота не охраняли - неизвестно.

   Сбежавший князь и сотник тревожили Евпраксию, они с Данилой опасались ночного нападения. Маловероятно, что у Казимира поблизости войско, но кто знает? Рота Конрада займет оборону в посаде - упредит вылазку неприятеля. Кметы Данилы станут на стены. Ворота в город уже чинят, но лучше сделать новые - сильно повреждены взрывом. Богданову показалось странным решение отправить швейцарцев в посад, но он сообразил: Евпраксия с Данилой не доверяют наемникам. Разумно: вчерашних врагов спокойней держать за стенами. Конрад вопросительно глянул на Богданова. Лейтенант успокаивающе кивнул, но капитан нахмурился.

   Отпустив гостей, княжна задержала Богданова.

   - Хорошо попарили? - спросила сухо.

   - Замечательно! - улыбнулся Богданов.

   - Чего-нибудь еще?

   - Нет.

   - Отдыхайте! Вам постелили.

   Богданова удивил ее тон - это после объятий на площади! Однако выяснять отношения не стал. Феодалы! Исполнил оговоренное - отдыхай. С прочим без тебя разберутся. Ну и ладно! Богданов не подозревал, что перед обедом к Епраксии заглянула Неёла.

   - Попарила! - сообщила весело. - Довольны!

   Княжна глянула вопросительно.

   - Никаких знаков! - сказала Неёла. - Ни родинок особых, ни бородавок, ни пятен. У Богдана на теле отметины: ранили и не раз.

   - А эта?

   - Совсем ничего. Обыкновенная девка. Только мелкая.

   - Девка? - спросила Евпраксия.

   - Девку от бабы не отличу? - обиделась Неёла. - Не живет она с ним! Говорил, что без одежи ее не знает, и она его соромится. Визжала, как голой увидел.

   - А он?

   - Смеялся. Веселый! Баб любит! Меня за цыцки трогал, по заду шлепал. Заигрывал. Я-то не прочь, мужик он видный, но ты не велела...

   - Иди! - сказала княжна, каменея лицом. - Постели Богдану отцову ложницу, девку возьми к себе!..

   Богданов отдыхать не пошел. Сначала навестил раненых. Слуга Евпраксии отвел его в дома, где лежали самые тяжелые. После приступа Богданов занялся лечением. Большого участия не понадобилось. Местные бабки-шептухи умело шили раны, клали на них травы, бинтовали лентами чистого полотна. На всякий случай Богданов протер зашитые места смоченным в спирте тампоном, истратив половину заветной фляги, тем его роль и ограничилась. Обход тоже не затянулся. Раненые выглядели удовлетворительно, за ними присматривали. Богданов оседлал мышастого и поехал в посад. Там с Конрадом расставил посты, оговорил порядок действий на случай тревоги. Велел наемнику лечь костьми, но врагов к самолету не допустить. Заглянул в капонир, забрал "ДТ" и сменные диски. На всякий случай вытащил из патронного ящика на треть облегченную ленту "шкаса". Только затем отправился в город. Он ехал верхом в наступающих сумерках, сурово поглядывая на встречных. Те отвечали любопытными взглядами. Перекрещенный по плечам пулеметной лентой, с "ДТ" в руках Богданов выглядел как революционный матрос. Оценить это было некому. Лисикова осталась в хоромах, а в Сборске ни революционных, ни каких-либо иных матросов не водилось. Сдав мышастого конюху, Богданов поднялся к себе. В просторной горнице стояла широкая кровать из резного дерева. Богданов сложил амуницию в угол, разделся. Постель была роскошной. Толстая перина внизу, перина сверху, покрывало, огромные пуховые подушки... "Это как же тут спят? - думал Богданов, пытаясь умять подушку до плоского состояния. - Сидя?" Он почти справился, когда в дверь поскреблись.

   - Кто там? - спросил Богданов, бросая подушку.

   - Я! - послышался тихий голос.

   "Навязалась на мою голову! - подумал Богданов, натягивая рубаху. - Что там? Комарик укусил? Мышка напугала?"

   За дверью, конечно же, стояла Лисикова.

   - Товарищ лейтенант! - пожаловалась штурман. - Меня с Неёлой положили, она храпит!

   - Я тоже храплю! - сообщил Богданов.

   - Не заметила.

   Богданов хмыкнул.

   - Чужие кругом, - тихо сказала Лисикова. - А я там одна.

   Богданов молчал.

   - С тех пор, как мы здесь, - отчаянно сказала штурман, - я для вас, как враг! Хуже немца! Смотрите, как на фашиста. А я не фашист! Я сержант Красной Армии! Мы оба воюем! Я делала, что говорили, а вы хмуритесь! Я все время боюсь, что вы меня бросите! Проснусь, а вас нет! Улетели... Думайте, что хотите, но это так!

   - Ляжешь на лавке! - сказал Богданов, отступая. - Кровать одна и она ко мне привыкла.

   Он перенес лавку перину, следом - подушку. Перина оказалось широкой - хватило постелить и сверху накрыться. Богданов завернулся в покрывало и собрался спать, но Лисикова не дала.

   - Товарищ лейтенант! - сказала горячим шепотом. - Извините! Не хотела вас обидеть. Нашло.

   - Бывает! - сказал Богданов.

   - О вас везде только и говорят. Всякое. Я не все поняла, но считают вас волшебником. Исцелили незрячего!

   - Истерическая слепота, - ответил Богданов. - От испуга. Проходит самопроизвольно.

   - Другой младенец умирал от лихорадки. Теперь здоровый.

   - Я рад за него!

   - У меня рана зажила. Осколок был с палец...

   - Трава помогла.

   - Какая трава! Ко мне ведун во сне являлся, пальцем грозил. Корил, что я жадная, тепло ваше забрала. Следовало самой выздоравливать. Велел к вам не прикасаться...

   - Ведун? - спросил Богданов. - Какой ведун?

   - Весь в черном, волосы седые. Лицо молодое...

   - Лисикова! - сказал Богданов. - Ты комсомолка?

   - Да...

   - И веришь в колдунов? В чудеса всякие?

   - Так ведь было! - обиделась штурман. - Сама видела!

   - Вдруг показалось, - сказал Богданов. - Или выводы неправильные. Местным бабам простительно - темные. Но ты студентка, историю изучала! Какой я волшебник?

   - Не знаю, как в жизни, но за штурвалом - да!

   - Не подлизывайся! - сказал Богданов. - Из экипажа все равно выгоню!

   Она всхлипнула, будто подавившись, и зарыдала. Громко, хлюпая носом и шумно втягивая воздух.

   "Этого не хватало! - подумал Богданов, прыгая на пол. - Кто меня за язык тянул?"

   Он подошел к лавке. Лисикова лежала, уткнувшись лицом в подушку, плечики ее вздрагивали. Богданов коснулся ее руки. Рыдания усилились.

   - Я не виновата, мне приказали!.. - бормотала она, всхлипывая. - Он капитан, а я сержант!.. Я не могла отказаться... Он сказал, что вы морально неустойчивый, перелетите к немцам. Велел застрелить, если что... Я никогда не верила... Вы ведь герой... Я вас хвалила, а он ругался. Говорил: плохо смотрю. Словечка плохого про вас не сказала! Даже про крылья... Сказала: от радости качали, как пристань разбомбили...

   - Аня! - сказал Богданов. - Я пошутил.

   Она затихла. Богданов сел на лавку, погладил ее по плечу.

   - Ты хороший штурман и меткий стрелок. Мне такой нужен. И вообще ты храбрая: со мной боятся летать...

   - Правда?! - она села. В лунном свете влажно блеснули глаза.

   - Честное комсомольское! - сказал Богданов.

   - Товарищ лейтенант!.. - она сунулась мокрым лицом в его плечо и тут же отшатнулась: - Ведун запретил прикасаться!




оставить комментарий
страница5/13
Дата05.11.2011
Размер2,85 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   13
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх