У. Х. Оден Виновность усадьбы викария icon

У. Х. Оден Виновность усадьбы викария



Смотрите также:
На конференции предполагается обсудить следующие вопросы: Повседневная жизнь провинциальной...
225-летию усадьбы Смоленское посвящается усадьба смоленское прошлое и настоящее...
225-летию усадьбы Смоленское посвящается усадьба смоленское прошлое и настоящее...
Научно-исследовательская работа Измайлово...
Справедливое судебное разбирательство...
План Введение Усадьба «малая родина» для помещиков Тип помещичьей усадьбы XIX века Составные...
Реферат на тему...
Житие священномученика Амвросия (Гудко), епископа Сарапульского...
Интерактивные программы для детей начальной школы Усадьбы Москвы и Подмосковья...
25 февраля 13. 00 Измайлово, каре Государева двора...
1. Незакрытые вопросы, или вопросы без ответов > Генетические факторы...
План Список литературы Историография...



скачать
У. Х. Оден


Виновность усадьбы викария

Реферат


Эссе Одена начинается его признанием:

“Для меня, подобно многим другим, чтение детективов – такой же наркотик, как табак или алкоголь. Симптомы этого налицо: во-первых, неудержимость влечения – если мне предстоит какая-то работа, я должен остерегаться, чтобы мне в руки не попал детектив, так как стоит мне открыть его, я уже не смогу ни работать, ни уснуть, прежде чем не дочитаю его. Во-вторых, его специфичность – книга должна соответствовать определенным правилам (мне, например, очень сложно читать историю, действие которой разворачивается не в сельской Англии). И, в-третьих, краткость эффекта. Я забываю содержание детектива, как только заканчиваю его чтение, и не испытываю желания перечитывать его. Если, как это иногда случается, начав читать, я через несколько страниц обнаруживаю, что уже читал это, я не могу продолжать чтение”.

Отсюда он делает важный в методологическом отношении вывод:

“…детективы нельзя относить к произведениям искусства”.

В то же время, он предполагает, что анализ детективов может пролить некоторый свет не только на магическую функцию детективов, но и – по контрасту – на функцию искусства.

Далее Оден дает свое определение детектива (подчеркивая, что речь идет об историях, которые его увлекают и которые он считает детективными) и последовательно обсуждает некоторые моменты, играющие важную роль в построении детективного сюжета.


Определение

Автор эссе считает, что общепринятое понимание детектива как “кто-это-сделал-истории” (whodunit) в целом корректно, и дает следующую базовую формулу для произведений этого рода:

“происходит убийство; подозрение падает на многих; исключаются все подозреваемые кроме одного, который и является убийцей; убийцу арестовывают или он умирает”.

Такое определение, по мнению Одена, исключает из числа детективов: 1) истории про убийц, чья вина заранее известна (но здесь автор вынужден сделать оговорку, что в некоторых детективах убийца оказывается единственным подозреваемым, и проблема состоит в отсутствии доказательств его вины); 2) триллеры, шпионские романы, повествования о профессиональных аферистах и т.п., в которых разоблачение преступника является лишь второстепенным элементом борьбы с его преступными замыслами.

Оден утверждает, никак не обосновывая свои тезисы, что интерес триллера связан с конфликтом добра и зла, интерес повествований об убийцах – в наблюдении многих невинных за страданиями одного виновного. В то время как интерес детектива определяется диалектикой невиновности и вины.

В соответствии с аристотелевским описанием трагедии, пишет Оден, в детективе мы имеем Проявление Сокрытого и перипетию (не поворот судьбы, как в трагедии, а двойной поворот от кажущейся вины к невинности и от кажущейся невинности к вине). Он иллюстрирует это следующей схемой:


Мирное состояние до убийства Кажущаяся невинность

| |

Ложные улики, второе убийство и т.д Выяснение наличия вины

| |

Решение Ошибочная локализация вины

| |

Арест убийцы Локализация истинной вины

| |

Мирное состояние после ареста Катарсис

|

Истинная невинность


Сравнивая греческую трагедию, современную трагедию и детектив, Оден находит сходство между греческой трагедией и детективом в том, что в них – в отличие от современной трагедии – герои статичны; в трагедии – потому что их действия предопределены судьбой, в детективе – потому что главное, решающее событие (убийство) уже произошло. Вследствие этого в детективе обычно соблюдаются классические единства – времени и места.


Почему убийство?

Пытаясь ответить на этот любопытный вопрос, Оден обращается к следующей “метафизической” классификации преступлений: (А) преступление по отношению к Богу и кому-то из наших ближних; (В) преступление по отношению к Богу и обществу; (С) преступление по отношению к Богу.

К классу С относится самоубийство – здесь общественное преследование преступника неуместно. Все преступления класса А (такие, как кража или изнасилование) могут быть заглажены неким возмещением ущерба или прощением со стороны потерпевшего, общество в этом случае может ограничиться надзором за соблюдением справедливой расплаты за содеянное. Но в случае преступления класса В, к которому относится только убийство, жертва не может выступать в качестве реально действующей потерпевшей стороны, поэтому расплату с преступником берет на себя общество в целом.

Оденовская классификация не кажется слишком убедительной, но, даже если принять ее в качестве основы, остается неразъясненным, почему именно такие обстоятельства наиболее благоприятны для построения детективного сюжета.


Окружение (люди)

Согласно мнению автора детектив требует:

1) Замкнутого общества (closed society), так что преступник со стороны исключен, и одновременно общества, члены которого тесно взаимосвязаны друг с другом (closed related society), так что на каждого может пасть подозрение. В скобках Оден замечает, что в триллере обстановка совершенно иная, и любой прохожий может оказаться как другом, так и замаскированным врагом.

2) Приличного общества в состоянии невинности, то есть такого, которое не нуждается во вмешательстве закона и в котором убийство – вещь, из ряда вон выходящая и вызывающая кризис. После него все оказываются в поле зрения закона до тех пор, пока не будет выявлен падший член общества. Его арест восстанавливает состояние невинности, и закон опять удаляется.

По мнению Одена, следует приписать проявлению природного писательского чутья тот факт, что многие авторы детективов выбирают в качестве места действия академическую среду. Идеальный профессор, по определению, – чистый орган познания истины и далек от обычных человеческих страстей, которые могут привести к убийству. Поэтому убийство в колледже – знак того, что один из членов сообщества не только плохой человек, но и плохой ученый. Кроме того, познание в области абстрактных идей и познание в расследовании конкретного преступления идут параллельно и пародируют друг друга.

Также авторы детективов обоснованно предпочитают сообщества с наличием традиционных ритуалов, знание которых помогает как преступнику, так и расследующему.


Окружение (физическая среда)

Природное окружение должно соответствовать своим обитаателям – это должно быть Хорошее Место (the Great Good Place); чем ближе оно к раю, тем невероятнее происходящее в нем убийство. Поэтому:

“Сельская местность предпочтительнее города; зажиточный квартал (но не слишком богатый – иначе возникают подозрения в нечестных доходах) лучше, чем трущобы. Труп должен шокировать не только потому, что это труп, но еще и потому, что, даже будучи трупом, он находится в исключительно неподходящем месте, как собака, грызущая кость на ковре в гостиной”.

И здесь Оден делает сильный, хотя и прикрытый лестью выпад в сторону Р.Чандлера:

“Мистер Раймонд Чандлер писал, что он хотел бы убрать труп из усадьбы викария и вернуть убийства тем, кто хорошо с ними справляется. Если он хочет писать детективы, то есть истории, в которых основной читательский интерес состоит в желании узнать, кто это сделал, то он не мог совершть бы большей ошибки, так как в среде профессиональных преступников единственными возможными мотивами для потребности выявить убийцу являются шантаж или месть, имеющие индивидуальный характер, но не относящиеся к обществу в целом, и способные также привести к убийству. Я думаю, что, фактически, мистер Р.Чандлер, чтобы он ни говорил, стремится написать не детективную историю, а серьезное исследование криминальной среды, Плохого Места (the Great Wrong Place), и его сильные, но исключительно мрачные книги следует читать и оценивать не как развлекательную литературу (escape literature), но как произведения искусства”.


Жертва

По Одену, жертва должна удовлетворять двум противоположным требованиям: чтобы ее убийство бросало подозрение на многих, ею должен быть плохой человек, но требование вызывать всеобщее сочувствие ведет к тому, что ею должен быть хороший человек.


Убийца

Убийца, пишет Оден, всегда мятежник, претендующий на всевластие. И сложность, с которой сталкивается автор детектива при его описании, состоит в необходимости скрыть эти его черты как от других персонажей, так и от читателя.

“Удивить читателя, когда личность убийцы раскрывается, и в то же время внушить ему уверенность в том, что все сказанное до сих пор об убийце соответствует его сущности убийцы, вот отличительный признак хорошего детектива”.

“В реальной жизни я отвергаю высшую меру наказания, но в детективе у убийцы не должно быть будущего…”


Подозреваемые

Оден считает, что в большинстве случаев напрасно подозреваемые в убийстве лица не должны попадать под подозрение совершенно случайно – подозрения должны иметь реальную основу.

Он перечисляет несколько стандартных причин для подозрений:

1) желание или даже намерение совершить убийство;

2) преступления класса А или грехи класса С (например, любовные шашни), в которых персонаж опасается или стесняется признаться;

3) интеллектуальная гордыня, вследствие которой персонаж пытается сам провести расследование и с пренебрежением относится к полиции;

4) гордыня невинности, ведущая к отказу сотрудничать с официальным следствием;

5) отсутствие уверенности в невиновности близкого человека, что вызывает попытки персонажа скрыть или запутать улики.


Детектив

“Удовлетворяющие всем требованиям детективы чрезвычайно редки. Фактически, я знаю только трех: Шерлок Холмс (Конан Дойль), инспектор Френч (Фриман Виллс Крофтс) и патер Браун (Честертон)”.

По мнению автора, детектив либо должен представлять официальную моральную инстанцию (быть профессионалом), либо быть исключительной, морально безупречной личностью (и тогда речь идет о сыщике-любителе). В любом случае он должен стоять вне общества, в котором произошло убийство (поэтому следует исключить детектива, состоящего в дружеских отношениях с подозреваемыми).

Гениальный сыщик-любитель может обладать некоторыми недостатками, повышающими эстетическую привлекательность его образа, но они не могут ставить под сомнение его моральный облик.

Оден упоминает еще один тип детектива, стоящий между профессионалом-полицейским и сыщиком-любителем, это адвокат по уголовным делам, чей интерес состоит не в раскрытии преступления, а в защите своего клиента. Однако автор считает, что такой тип детектива никогда не может достичь идеала, в силу своей связанности интересами клиента.


Шерлок Холмс

Автор высоко оценивает этот образ детектива, но говорит о нем мало и банально, за исключением следующего любопытного замечания:

“Если он [Шерлок Холмс] выбирает в качестве своего материала людей, а не неодушевленную природу, то лишь потому, что исследование неодушевленных предметов не дело героя, так как они не способны лгать, в то время как люди способны и пользуются этой способностью, вследствие чего, имея дело с ними, необходимо, чтобы наблюдательность была вдвойне острой, а логика – вдвойне непоколебимой”.


Инспектор Френч

Он типичный сотрудник Скотланд Ярда и раскрывает преступления, выполняя свой долг.


Патер Браун

“Его основной мотив сострадание, в котором виновный нуждается больше, чем невинный; он расследует убийства не для собственного удовольствия, доже не для защиты невинного, но ради убийцы, который может спасти свою душу, если признается и раскается. Он распутывает эти случаи, подходя к ним не объективно, как ученый или полицейский, а субъективно - воображая себя убийцей, и этот процесс идет на благо не только убийце, но и самому патеру Брауну, потому что, как он говорит “это дает возможность раскаяться заблаговременно”. …Патер Браун… помогает убийце собственным примером, как человек, который тоже намеревался убить, но благодаря вере смог устоять перед соблазном”


Читатель

В этом, заключительном разделе эссе Оден высказывает свое мнение о том, чем детектив привлекает множество читателей. Как бы ни было фантастично это мнение, именно оно – наряду с открывающим эссе “признанием” - составляет самую существенную и оригинальную часть этого текста.

“Самый удивительный факт, касающийся детектива, заключается в том, что наибольшее влечение к нему испытывают именно те социальные группы, которые оказываются самыми устойчивыми к другим формам “литературы грез” (daydream literature). Типичный запойный читатель детективов – это врач, или священник, или ученый, или художник, то есть вполне успешный профессионал с интеллектуальными интересами, сведущий специалист, который не в состоянии проглотить Saturday Evening Post или True Confessions, или киножурнал, или комикс. Когда я спрашиваю себя, почему я не могу получать удовольствия от историй о сильных молчаливых мужчинах и очаровательных девушках, занимающихся любовью на фоне прекрасных ландшафтов и получающих миллионы долларов, я не могу ответить, что я не воображаю себя в фантазии стройным, любимым и богатым, потому что, конечно, воображаю… Нет, я могу только сказать, что я слишком хорошо осознаю абсурдность таких желаний, чтобы получать удовольствие, видя их напечатанными.

Я могу до некоторой степени противостоять уступчивости по отношению к таким или подобным желаниям, которые вводят меня в соблазн, но я не могу удержаться от того, чтобы, противостоя им, все же иметь их, и тот факт, что они у меня есть, вызывает у меня чувство вины, так что вместо того, чтобы мечтать о потворстве своим желаниям, я мечтаю избавиться от вины, которую я ощущаю при их возникновении. Я ощущаю ее постоянно, и я вынужден ощущать, потому что субъективное чувство вины таково, что при нем любой последующий шаг ведет только к его удвоению – ощущению вины за то, что чувствуешь себя виноватым. Я подозреваю, что типичный читатель детективов, подобно мне, представляет собой человека, страдающего от ощущения греха. С точки зрения этики, желания и поступки делятся на хорошие и плохие, и я должен выбирать хорошее и отвергать плохое, но само Я, которое делает выбор, этически нейтрально; оно становится хорошим или плохим только в результате выбора. Ощущать грех означает чувствовать себя виновным при моральном выборе, и эта вина остается неизменной, каким бы “хорошим” я не стал. Иногда говорят, что детективы читают респектабельные законопослушные граждане, чтобы в фантазии дать выход тем связанным с насилием или даже с убийством желаниям, которые они не осмеливаются или стесняются проявить в действии. Может быть это и верно в отношении читателей триллеров (которые редко доставляют мне удовольствие), но это совершенно неверно по отношению к читателям детективов.

Напротив, магическое удовлетворение, которое дает детектив (и которое делает его частью развлекательного чтива (escape literature), а не искусства), связано с иллюзией ощущения себя “не-убийцей” (the illusion of being dissociated from the murderer). Магическая формула предполагает невинность, в которой обнаруживается вина, после чего подозрение в виновности снимается другим, исцеление совершается не благодаря мне или моим ближним, а благодаря чудесному вмешательству гения извне, который уничтожает вину, делая виновного известным. (Детективы, фактически, подтверждают сократическую максиму: “Грех – это неведение”).

Если мы возьмем какое-либо произведение искусства, имеющее дело с убийством, например, ^ Преступление и наказание, то его воздействие на читателя направлено на принуждение к идентификации с убийцей, которого читатель мог бы предпочесть не распознавать. Идентификация в фантазии всегда является попыткой избежать собственных страданий – идентификация в искусстве ведет к тому, чтобы принять на себя долю страданий другого. Процесс Кафки дает другой поучительный пример отличия произведения искусства от детектива. В последнем ясно, что преступление совершено, но временно неясно, кому следует приписать вину; как только это выясняется, невинность всех также становится очевидной. (Если бы в конечном итоге оказалось, что преступления не было, все были бы невиновны). С другой стороны, в Процессе, вина несомненна, а преступление неясно; цель расследования, которое ведет герой, не удостоверить свою невиновность (что было бы невозможно, так как он знает о своей виновности), а раскрыть, что он сделал, если сделал, чтобы стать виновным. К., герой Процесса, фактически, представляет собой портрет того типа людей, которые читают детективы, чтобы отвлечься.

Следовательно, мечта, которой потворствует запойный читатель детективов (detective story addict), - это мечта о возвращении в Эдемский сад, в состояние невинности, где он мог бы ощущать любовь как любовь, а не как закон. Движущей силой мечты является ощущение вины, причина которой мечтателю неизвестна. Мечта об уходе (escape) всегда одинакова, независимо от того, выражает ли человек вину в христианских, фрейдистских или любых других терминах. С другой стороны, путь человека к реальности очень сильно зависит, конечно, от того, во что он верит.


^ Цитаты даны в переводе А.А.Брусова


________________________________________________________________________________


W. H. Auden


The Guilty Vicarage

(From Auden, The Dyer's Hand and Other Essays. Copyright 1948 by W. H. Auden. Reprinted by permission of Random House, Inc., the estate of W. H. Auden, and Faber and Faber Ltd.)


I had not known sin, but by the law.

ROMANS: VII, 7


A Confession

For me, as for many others, the reading of detective stories is an addiction like tobacco or alcohol. The symptoms of this are: firstly, the intensity of the craving — if I have any work to do, I must be careful not to get hold of a detective story for, once I begin one, I cannot work or sleep till I have finished it. Secondly, its specificity — the story must conform to certain formulas (I find it very difficult, for example, to read one that is not set in rural England). And, thirdly, its immediacy. I forget the story as soon as I have finished it, and have no wish to read it again. If, as sometimes happens, I start reading one and find after a few pages that I have read it before, I cannot go on.

Such reactions convince me that, in my case at least, detective stories have nothing to do with works of art. It is possible, however, that an analysis of the detective story, i.e., of the kind of detective story I enjoy, may throw light, not only on its magical function, but also, by contrast, on the function of art.


Definition

The vulgar definition, “a Whodunit,” is correct. The basic formula is this: a murder occurs; many are suspected; all but one suspect, who is the murderer, are eliminated; the murderer is arrested or dies.

This definition excludes:

1) Studies of murderers whose guilt is known, e.g., ^ Malice Aforethought.

There are borderline cases in which the murderer is known and there are no false suspects, but the proof is lacking, e.g., many of the stories of Freeman Wills Crofts. Most of these are permissible.

2) Thrillers, spy stories, stories of master crooks, etc., when the identification of the criminal is subordinate to the defeat of his criminal designs.

The interest in the thriller is the ethical and eristic conflict between good and evil, between Us and Them. The interest in the study of a murderer is the observation, by the innocent many, of the sufferings of the guilty one. The interest in the detective story is the dialectic of innocence and guilt.


As in the Aristotelian description of tragedy, there is Concealment (the innocent seem guilty and the guilty seem innocent) and Manifestation (the real guilt is brought to consciousness). There is also peripeteia, in this case not a reversal of fortune but a double reversal from apparent guilt to innocence and from apparent innocence to guilt. The formula may be diagrammed as follows:


Peaceful state before murder False innocence

| |

False clues, secondary murder, etc. Revelation of presence of guilt

| |

Solution False location of guilt

| |

Arrest of murderer Location of real guilt

| |

Peaceful state after arrest Catharsis

|

True Innocence


In Greek tragedy the audience knows the truth; the actors do not, but discover or bring to pass the inevitable. In modern, e.g., Elizabethan tragedy the audience knows neither less nor more than the most knowing of the actors. In the detective story the audience does not know the truth at all one of the actors — the murderer — does; and the detective, of his own free will, discovers and reveals what the murderer, of his own free will, tries to conceal.

Greek tragedy and the detective story have one characteristic in common in which they both differ from modern tragedy, namely, the characters are not changed in or by their actions: in Greek tragedy because their action are fated, in the detective story because the decisive event, the murder, has already occurred. Time and space therefore are simply the when and where of revealing either what has to happen or what has actually happened. In consequence, the detective story probably should, and usually does, obey the classical unities, whereas modern tragedy, in which the characters develop with time, can only do so by a technical tour de force; and the thriller, like the picaresque novel, even demands frequent changes of time and place.


Why Murder?

There are three classes of crime: (A) offenses against God and one’s neighbor or neighbors; (B) offenses against God and society; (C) offenses against God. (All crimes, of course, are offenses against oneself.)

Murder is a member and the only member of Class B. The character common to all crimes in Class A is that it is possible, at least theoretically, either that restitution can be made to the injured party (e.g., stolen goods can be returned), or that the injured party can forgive the criminal (e.g., in the case of rape). Consequently, society as a whole is only indirectly involved; its representatives (the police, etc.) act in the interests of the injured party.

Murder is unique in that it abolishes the party it injures, so that society has to take the place of the victim and on his behalf demand atonement or grant forgiveness; it is the one crime in which society has a direct interest.

Many detective stories begin with a death that appears to be suicide and is later discovered to have been murder. Suicide is a crime belonging to Class C in which neither the criminal’s neighbors nor society has any interest, direct or indirect. As long as a death is believed to be suicide, even private curiosity is improper; as soon as it is proved to be murder, public inquiry becomes a duty.

The detective story has five elements — the milieu, the victim, the murderer, the suspects, the detectives.


The Milieu (Human)

The detective story requires:

( 1) A closed society so that the possibility of an outside murderer (and hence of the society being totally innocent) is excluded; and a closely related society so that all its members are potentially suspect (cf. the thriller, (which requires an open society in which any stranger may be a friend or enemy in disguise).

Such conditions are met by: a) the group of blood relatives (the Christmas dinner in the country house); b) the closely knit geographical group (the old world village); c) the occupational group (the theatrical company); d) the group isolated by the neutral place (the Pullman car).

In this last type the concealment-manifestation formula applies not only to the murder but also to the relations between the members of the group who first appear to be strangers to each other, but are later found to be related.

2) It must appear to be an innocent society in a state of grace, i.e., a society where there is no need of the law, no contradiction between the aesthetic individual and the ethical universal, and where murder, therefore, is the unheard-of act which precipitates a crisis (for it reveals that some member has fallen and is no longer in a state of grace). The law becomes a reality and for a time all must live in its shadow, till the fallen one is identified. With his arrest, innocence is restored, and the law retires forever.

The characters in a detective story should, therefore, be eccentric (aesthetically interesting individuals) and good (instinctively ethical) — good that is, either in appearance, later shown to be false, or in reality, first concealed by an appearance of bad.

It is a sound instinct that has made so many detective story writers choose a college as a setting. The ruling passion of the ideal professor is the pursuit of knowledge for its own sake so that he is related to other human beings only indirectly through their common relation to the truth; and those passions, like lust and avarice and envy, which relate individuals directly and may lead to murder are, in his case, ideally excluded. If a murder occurs in a college, therefore, it is a sign that some colleague is not only a bad man but also a bad professor. Further, as the basic premise of academic life is that truth is universal and to be shared with all, the gnosis of a concrete crime and the gnosis of abstract ideas nicely parallel and parody each other.

(The even more ideal contradiction of a murder in a monastery is excluded by the fact that monks go regularly to confession and, while the murderer might well not confess his crime, the suspects who are innocent of murder but guilty of lesser sins cannot be supposed to conceal them with out making the monastery absurd. Incidentally, is it an accident that the detective story has flourished most in predominantly Protestant countries?)

The detective story writer is also wise to choose a society with an elaborate ritual and to describe this in detail. A ritual is a sign of harmony between the aesthetic and the ethical in which body and mind, individual will and general laws, are not in conflict. The murderer uses his knowledge of the ritual to commit the crime and can be caught only by someone who acquire an equal or superior familiarity with it.


The Milieu (Natural)

In the detective story, as in its mirror image, the Quest for the Grai1 maps (the ritual of space) and timetables (the ritual of time) are desirable

Nature should reflect its human inhabitants, i.e., it should be the Great Good Place; for the more Eden-like it is, the greater the contradiction of murder. The country is preferable to the town, a well-to-do neighborhood (but not too well-to-do — or there will be a suspicion of ill-gotten gains) better than a slum. The corpse must shock not only because it is a corpse but also because, even for a corpse, it is shockingly out of place, as when a dog makes a mess on a drawing room carpet.

Mr. Raymond Chandler has written that he intends to take the body out the vicarage garden and give the murder back to those who are good at it. If he wishes to write detective stories, i.e., stories where the reader’s principal interest is to learn who did it, he could not be more mistaken, for in a society of professional criminals, the only possible motives for desiring to identify the murderer are blackmail or revenge, which both apply to individuals, not to the group as a whole, and can equally well inspire murder. Actually, whatever he may say, I think Mr. Chandler is interested in writing, not detective stories, but serious studies of a criminal milieu, the Great Wrong Place, and his powerful but extremely depressing books should be read and judged, not as escape literature, but as works of art.


The Victim

The victim has to try to satisfy two contradictory requirements. He has to involve everyone in suspicion, which requires that he be a bad character; and he has to make everyone feel guilty, which requires that he be a good character. He cannot be a criminal because he could then be dealt with by the law and murder would be unnecessary. (Blackmail is the only exception.) The more general the temptation to murder he arouses, the better; e.g., the desire for freedom is a better motive than money alone or sex alone. On the whole, the best victim is the negative Father or Mother Image.

If there is more than one murder, the subsequent victims should be more innocent than the initial victim, i.e., the murderer should start with a real grievance and, as a consequence of righting it by illegitimate means, be forced to murder against his will where he has no grievances but his own guilt.


The Murderer

Murder is negative creation, and every murderer is therefore the rebel who claims the right to be omnipotent. His pathos is his refusal to suffer. The problem for the writer is to conceal his demonic pride from the other characters and from the reader, since, if a person has this pride, it tends to appear in everything he says and does. To surprise the reader when the identity of the murderer is revealed, yet at the same time to convince him that everything he has previously been told about the murderer is consistent with his being a murderer, is the test of a good detective story.

As to the murderer’s end, of the three alternatives — execution, suicide, and madness — the first is preferable; for if he commits suicide he refuses the repent, and if he goes mad he cannot repent, but if he does not repent society cannot forgive. Execution, on the other hand, is the act of atonement by which the murderer is forgiven by society. In real life I disapprove of capital punishment, but in a detective story the murderer must have no future. …


The Suspects

The detective-story society is a society consisting of apparently innocent individuals, i.e., their aesthetic interest as individuals does not conflict with their ethical obligations to the universal. The murder is the act of disruption by which innocence is lost, and the individual and the law become opposed to each other. In the case of the murderer this opposition is completely real (till he is arrested and consents to be punished); in the case of the suspects it is mostly apparent.

But in order for the appearance to exist, there must be some element of reality; e.g., it is unsatisfactory if the suspicion is caused by chance or the murderer’s malice alone. The suspects must be guilty of something, be cause, now that the aesthetic and the ethical are in opposition, if they are completely innocent (obedient to the ethical) they lose their aesthetic interest and the reader will ignore them.

For suspects, the principal causes of guilt are:

1) the wish or even the intention to murder;

2) crimes of Class A or vices of Class C (e.g., illicit amours) which the suspect is afraid or ashamed to reveal;

3) a hubris of intellect which tries to solve the crime itself and despises the official police (assertion of the supremacy of the aesthetic over the ethical). If great enough, this hubris leads to its subject getting murdered;

4) a hubris of innocence which refuses to cooperate with the investigation;

5) a lack of faith in another loved suspect, which leads its subject to hide or confuse clues.


The Detective

Completely satisfactory detectives are extremely rare. Indeed, I only know of three: Sherlock Holmes (Conan Doyle), Inspector French (Freeman Wills Crofts), and Father Brown (Chesterton).

The job of detective is to restore the state of grace in which the aesthetic and the ethical are as one. Since the murderer who caused their disjunction is the aesthetically defiant individual, his opponent, the detective, must be either the official representative of the ethical or the exceptional individual who is himself in a state of grace. If he is the former, he is a professional; if he is the latter, he is an amateur. In either case, the detective must be the total stranger who cannot possibly be involved in the crime; this excludes the local police and should, I think, exclude the detective who is a friend of one of the suspects. The professional detective has the advantage that, since he is not an individual but a representative of the ethical, he does not need a motive for investigating the crime; but for the same reason he has the disadvantage of being unable to overlook the minor ethical violations of the suspects, and therefore it is harder for him to gain their confidence.

Most amateur detectives, on the other hand, are unsatisfactory either because they are priggish supermen, like Lord Peter Wimsey and Philo Vance, who have no motive for being detectives except caprice, or because, like the detectives of the hard-boiled school, they are motivated by avarice or ambition and might just as well be murderers.

The amateur detective genius may have weaknesses to give him aesthetic interest, but they must not be of a kind which outrage ethics. The most satisfactory weaknesses are the solitary oral vices of eating and drinking or childish boasting. In his sexual life, the detective must be either celibate or happily married.

Between the amateur detective and the professional policeman stands the criminal lawyer whose telos is, not to discover who is guilty, but to prove that his client is innocent. His ethical justification is that human law is ethically imperfect, i.e., not an absolute manifestation of the universal and divine, and subject to chance aesthetic limitations, e.g., the intelligence or stupidity of individual policemen and juries (in consequence of which an innocent man may sometimes be judged guilty).

To correct this imperfection, the decision is arrived at through an aesthetic combat, i.e., the intellectual gifts of the defense versus those of the prosecution, just as in earlier days doubtful cases were solved by physical combat between the accused and the accuser.

The lawyer-detective (e.g., Joshua Clunk) is never quite satisfactory, therefore, because of his commitment to his client, whom he cannot desert, even if he should really be the guilty party, without ceasing to be a lawyer.


Sherlock Holmes

Holmes is the exceptional individual who is in a state of grace because he is a genius in whom scientific curiosity is raised to the status of a heroic passion. He is erudite but his knowledge is absolutely specialized (e.g., his ignorance of the Copernican system), he is in all matters outside his field as helpless as a child (e.g., his untidiness), and he pays the price for his scientific detachment (his neglect of feeling) by being the victim of melancholia which attacks him whenever he is unoccupied with a case (e.g., his violin playing and cocaine taking).

His motive for being a detective is, positively, a love of the neutral truth (he has no interest in the feelings of the guilty or the innocent), and negatively, a need to escape from his own feelings of melancholy. His attitude towards people and his technique of observation and deduction are those of the chemist or physicist. If he chooses human beings rather than inanimate matter as his material, it is because investigating the inanimate is unheroically easy since it cannot tell lies, which human beings can and do, so that in dealing with them, observation must be twice as sharp and logic twice as rigorous.


Inspector French

His class and culture are those natural to a Scotland Yard inspector. (The old Oxonian Inspector is insufferable.) His motive is love of duty. Holmes detects for his own sake and shows the maximum indifference to all feelings except a negative fear of his own. French detects for the sake of the innocent members of society, and is indifferent only to his own feelings and those of the murderer. (He would much rather stay at home with his wife.) He is exceptional only in his exceptional love of duty which makes him take exceptional pains; he does only what all could do as well if they had the same patient industry (his checking of alibis for tiny flaws which careless hurry had missed). He outwits the murderer, partly because the latter is not quite so painstaking as he, and partly because the murderer must act alone, while he has the help of all the innocent people in the world who are doing their duty, e.g., the postmen, railway clerks, milkmen etc., who become, accidentally, witnesses to the truth.


Father Brown

Like Holmes, an amateur; yet, like French, not an individual genius. His activities as a detective are an incidental part of his activities as a priest who cares for souls. His prime motive is compassion, of which the guilty are in greater need than the innocent, and he investigates murders, not for his own sake, nor even for the sake of the innocent, but for the sake of the murderer who can save his soul if he will confess and repent. He solves his cases, not by approaching them objectively like a scientist or a policeman but by subjectively imagining himself to be the murderer, a process which is good not only for the murderer but for Father Brown himself because, as he says, “it gives a man his remorse beforehand.”

Holmes and French can only help the murderer as teachers, i.e., they can teach him that murder will out and does not pay. More they cannot do since neither is tempted to murder; Holmes is too gifted, French too well trained in the habit of virtue. Father Brown can go further and help the murderer as an example, i.e., as a man who is also tempted to murder, but is able by faith for resist temptation.


The Reader

The most curious fact about the detective story is that it makes its greatest appeal precisely to those classes of people who are most immune to other forms of daydream literature. The typical detective story addict is a doctor or clergyman or scientist or artist, i.e., a fairly successful professional man with intellectual interests and well-read in his own field, who could never stomach the Saturday Evening Post or True Confessions or movie magazines or comics. If I ask myself why I cannot enjoy stories about strong silent men and lovely girls who make love in a beautiful landscape and come into millions of dollars, I cannot answer that I have no fantasies of being handsome and loved and rich, because of course I have (though my life is, perhaps, sufficiently fortunate to make me less envious in a naive way than some). No, I can only say that I am too conscious of the absurdity of such wishes to enjoy seeing them reflected in print.

I can, to some degree, resist yielding to these or similar desires which tempt me, but I cannot prevent myself from having them to resist; and it is the fact that I have them which makes me feel guilty, so that instead of dreaming about indulging my desires, I dream about the removal of the guilt which I feel at their existence. This I still do, and must do, because guilt is a subjective feeling where any further step is only a reduplication — feeling guilty about guilt. I suspect that the typical reader of detective stories is, like myself, a person who suffers from a sense of sin. From the point of view of ethics, desires and acts are good and bad, and I must choose the good and reject the bad, but the I which makes this choice is ethically neutral; it only becomes good or bad in its choice. To have a sense of sin means to feel guilty at there being an ethical choice to make, a guilt which, however “good” I may become, remains unchanged. It is sometimes said that detective stories are read by respectable law-abiding citizens in order gratify in fantasy the violent or murderous wishes they dare not, or are ashamed to, translate into action. This may be true for the reader of thrillers (which I rarely enjoy), but it is quite false for the reader of detective stories.

On the contrary, the magical satisfaction the latter provide (which makes them escape literature, not works of art) is the illusion of being dissociated from the murderer.

The magic formula is an innocence which is discovered to contain guilt then a suspicion of being the guilty other has been expelled, a cure effected not by me or my neighbors, but by the miraculous intervention of a genius from outside who removes guilt by giving knowledge of guilt. (The detective story subscribes, in fact, to the Socratic daydream: “Sin is ignorance.”

If one thinks of a work of art which deals with murder, Crime and Punishment for example, its effect on the reader is to compel an identification with the murderer which he would prefer not to recognize. The identification of fantasy is always an attempt to avoid one's own suffering: the identification of art is a sharing in the suffering of another. Kafka’s The Trial is another instructive example of the difference between a work of art and the detective story. In the latter it is certain that a crime has been committed and temporarily, uncertain to whom the guilt should be attached; as soon as this is known, the innocence of everyone else is certain. (Should it turn out that after all no crime has been committed, then all would be innocent). In The Trial, on the other hand, it is the guilt that is certain and the crime that is uncertain; the aim of the hero’s investigation is not to prove his innocence (which would be impossible for he knows he is guilty), but I discover what, if anything, he has done to make himself guilty. K, the hero, is, in fact, a portrait of the kind of person who reads detective stories for escape.

The fantasy, then, which the detective story addict indulges is the fantasy of being restored to the Garden of Eden, to a state of innocence, where he may know love as love and not as the law. The driving force behind the daydream is the feeling of guilt, the cause of which is unknown to the dreamer. The fantasy of escape is the same, whether one explains the guilt in Christian, Freudian, or any other terms. One’s way of trying to face the reality, on the other hand, will, of course, depend very much on one’s creed.


[1948]


Текст дается по изданию:

Detective Fiction. A Collection of Critical Essays. Ed. R.I.Winks. Prentice-Hall, Ink., Englewood Cliffs, New Jersey, 1980, 15-24


Данный текст предоставлен А.А.Брусовым




Скачать 149,7 Kb.
оставить комментарий
Дата05.11.2011
Размер149,7 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх