Книга написана ясно, образно, эмоционально. Вкачестве иллюстраций приведенных фактов и закономерностей в ней ис­пользованы детские рисунки и рассказы, а также стихи для детей icon

Книга написана ясно, образно, эмоционально. Вкачестве иллюстраций приведенных фактов и закономерностей в ней ис­пользованы детские рисунки и рассказы, а также стихи для детей



Смотрите также:
-
1. Лекция экскурсоводов музея...
Произведения поэтов и писателей...
Новости из прессы...
Берне Анна. Воспоминания Понтия Пилата: Роман...
Парамонова О. Г. Упражнения на развитие речи для подготовки ребенка к школе...
Аким Я. Стихи Барто А. "Знаю, что надо придумать" (стихи)...
Аким Я. Стихи Барто А. "Знаю, что надо придумать" (стихи)...
Рассказы о музыке...
Рассказы о природе для детей и взрослых...
«Сибавиатранс»...
Английский язык для детей...



страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19
вернуться в начало
скачать
Авторитарный жестокий отец, унижающий и оби­жающий ребенка, и слабая, потакающая мать, не спо­собная защитить свое дитя, способствуют формирова­нию в характере ребенка садистской жестокости на фоне излишней сентиментальности. В такой семье растут лю­ди несамодостаточные, с постоянным ощущением собст­венной ущемленности, подчиняющие всю свою жизнь одной цели — самоутверждению любой ценой [65]. При этом подавленная враждебность к авторитарному отцу может либо усилить страх перед ним и привести к еще большему подчинению, либо вызвать бунт. Становится по­нятным, что, расстраиваясь по поводу жестокости ребен­ка, нельзя упускать из виду, что она представляет собой манифестацию заниженной самооценки. Поэтому, стал­киваясь с проявлениями такого защитного поведения, на­до не столько огорчаться и раздражаться, сколько прояв­лять терпение и, главное, любовь и дружескую снисхо­дительность. Знать, что гневный бунт ребенка имеет реальные причины и в этом смысле справедлив, и пони­мать их обиду на тех людей, которых взрослые провоз­глашают добродетельными.

Нарушения отношений с родителями нередко обу­словлено скрытым эмоциональным отвержением ребенка. Такие отец и мать не признаются себе, что тяготятся ребенком. Если эта мысль возникает — гонят ее от себя как недостойную и возмущаются, когда слышат подоб­ное со стороны. Подавляя такое отношение, они под­черкнуто заботятся о своем чаде, чрезмерно утрированно внимательны к нему. Однако вынужденность заботы и недостаток тепла чувствуются, формируя у ребенка ду­шевный конфликт и недоверие к миру. Поскольку у де­тей еще не выработалась избирательность, то часто это — глобальный протест, против всего и всех вообще. Чем больше скрывает ребенок недовольство своим окруже­нием, семьей, тем больше проецирует его на внешний мир, приобретая убеждение в том, что мир враждебен и страшен. Если ни в семье, ни в школе, ни в мечте ребе­нок не может самоутвердиться, если его компенсация не реализуется — возникает бунт! Тогда поступают непрерыв­ные жалобы на наглое, грубое, резкое поведение ребенка в школе и дома. Борясь с низкой оценкой своих досто­инств окружающими, такой ребенок, как умеет, припи­сывает себе качества, повышающие его чувство собст­венного достоинства, уверенности в себе (идентифици­руется с кем-то нехорошим, с позиции взрослых). Это квалифицируется взрослыми как наглость, ложь и за­знайство.

Родители и взрослые, страдающие от упрямства и ка­призов детей, не отдают себе отчета в том, что все это —

проявление бессилия ребенка. Огорчающее поведение ребенка нередко просто свидетельство излишнего стес­нения его желаний, принуждения или плохого самочув­ствия. Однако далеко не всегда, даже поняв эти причины непослушания, родитель спешит на помощь. Самая про­стая помощь состоит в создании у ребенка убежденности в тон, что он хороший и что родители его любят. Например, если несколько дней подряд записывать малейшие дос­тижения ребенка и по вечерам читать их ему, приговари­вая: «Вот какой ты замечательный!»,— то его поведение постепенно начнет улучшаться. Если же ребенок такой помощи не получает, то скрываемое представление о своей неполноценности, ущербности, усиливает в его характере замкнутость, робость, эгоцентризм или враждеб­ность к окружающим. В таких условиях необходимость компенсации делает ребенка эгоцентричным: он все время хочет быть в центре внимания и непрерывно требует при­знания своих достоинств. Это раздражает общающихся с ним, и поэтому ребенок находится в постоянном конфлик­те с родителями и воспитателями.

Не менее важным является наличие в семье барьеров общения. Примером барьера общения может служить «замаскированная коммуникация». В этом случае роди­тель подтверждает содержание того, что ему сообщает ре­бенок, но в то же время отвергает интерпретацию, кото­рую тот предлагает. Например, если ребенок жалуется, что ему плохо, родитель отвечает: «Ты не можешь так говорить, ведь у тебя все есть. Просто ты капризный и неблагодарный» [123]. В этом случае, ради спокойствия индивида, интерпретация его сообщения так искажает­ся, что ее информационная роль сводится к нулю. Одна­ко внутренняя напряженность у ребенка остается и мо­жет дать стимул к запуску конкретных защитных меха­низмов: подавления, замещения или рационализации.

Особую роль играет семья в формировании правиль­ного, адекватного отношения ребенка к своей внешно­сти. Родители должны приложить максимальные усилия для того, чтобы не зафиксировалось чувство собственной непривлекательности, поскольку оно может в дальней­шем привести к стойкому комплексу неполноценности и породить в характере замкнутость, робость, эгоцентризм и враждебность к окружающим людям. Предотвращая подобные защитные деформации и смещения, желатель­но снизить роль внешности в иерархии жизненных цен­ностей ребенка.

Успешность осознания половой принадлежности так­же в основном определяется отношением к полу ребенка в семье. В 6-7 лет ребенок окончательно осознает необ­ратимость своей половой принадлежности. Осознание своей половой роли предполагает понимание и того, как к этому относятся окружающие, насколько его пол соот­ветствует их ожиданиям. Несовпадение желаемого и ре­ального пола (кто я и кем я хочу быть?) порождает кон­фликт и проявляется в поведении. Совершенно ясно, что крайне нежелательно поддерживать мнение девочки, что лучше бы она родилась мальчиком, и вообще говорить, что родители мечтали о мальчике. Аналогично не стоит одинокой маме при мальчике говорить своим приятель­ницам, что ей очень жаль, что у нее мальчик, т. к. девоч­ка ближе к маме, мягче и с ней проще управляться. Одна женщина в этой связи вспоминала, как ожидание ее ро­дителями мальчика окрасило все ее детство в мрачные тона:

У моих родителей первым ребенком была девочка, и они очень хотели, чтобы вторым родился мальчик. Когда снова родилась девочка, они были сильно разочарова­ны. На моих детских фотографиях я часто в брючках и беретике или острижена наголо, как мальчик. Даже ко­гда я стала взрослой, родители относились ко мне, как к мальчику. Когда я сразу после окончания института вышла замуж, они огорчились, поскольку хотели, чтобы я, как сын, прежде всего, заботилась о своей карьере.

Что же заставляет ребенка включать особые способы переработки тревожащей информации? Необходимость защитить себя! Что при этом защищается? Положитель­ное отношение к себе (самопринятие) и ощущение себя как достойного, полноценного, независимого. При этом ребенок сталкивается с тем, что нормы, формирующие отношение к нему взрослых, ему непонятны. Это неред­ко приводит к формированию у детей двойной морали, части которой могут не совпадать и порождать глубин­ный конфликт. Одна предназначена для мира взрослых и

отражает понимание поверхностное, достигаемое просто повторением слов взрослых; другая используется для се­бя и своих сверстников. Только когда ребенок встречает истинное понимание и признание своих чувств и своего состояния, он способен преодолеть внутреннее расхож­дение морали и его поведение становится более целост­ным.

Игрушки оказывают ребенку неоценимую помощь в самозащите. Они позволяют ребенку вынести наружу раз­двоение, проецируя на них свои различные ипостаси. По­этому одним из эффективных способов помощи ребенку в разрядке возникших очагов напряженности и предот­вращения протестных реакций является создание усло­вий для переноса воздействий и чувств на игрушку. Здесь важна любимая игрушка, «общаясь» с которой ребенок учится проявлять индивидуальную заботу, защиту, по­кровительство, сопереживать ей. Тогда она может выпол­нять роль объекта для снятия напряжения. Например, ребенку предстоит операция. Помимо самой операции, мощным травмирующим моментом для ребенка является неопределенность, страх и оторванность от дома. Ис­пользуют такой маневр. Разрешают ребенку прийти в больницу со своим мишкой. Доктор ставит диагноз миш­ке и просит ребенка полечить его. Мишке делают укол, а Потом медсестра и ребенок оперируют его, перевязывают и укладывают в постель. Все это делается для того, чтобы ребенок мог как можно лучше выразить свои опасения и страхи. Медсестра чутко реагирует на беспокойство ребен­ка и утешает его на каждой стадии «операции» мишки.

При помощи игры ребенок разрешает свои внутрен­ние конфликты. Когда он играет в «дочки-матери», в ве­ликана и его убийцу, в зверя и охотника, учителя и уче­ника, милиционера и водителя, он проецирует наружу (экстериоризирует) свою внутреннюю драму и тем са­мым разряжает свои душевные конфликты. (Эта разряд­ка в некотором смысле аналогична катарсису творческой личности в момент творения.) Важно отметить, что вы­ход «запрещенных» побуждений часто связан либо с за­мещением, либо с регрессией. В первом случае агрессия проявиться в игре может, поскольку в ней она направле­на не на значимых людей, а только на их «заместителей». Во втором случае наблюдается обращение обычных ролей, достаточно зрелый в обычном поведении ребенок часто играет роль младенца.

Специально применять игровую терапию одной из - первых начала А. Фрейд. Она использовала ее в работе с детьми, пережившими бомбежки Лондона во время Вто­рой мировой войны. Дети строили домики из кубиков и сбрасывали на них бомбы. Дома горели, завывали сире­ны, кругом были убитые и раненые, и «скорая помощь» увозила их в больницы. Такого рода игры продолжались несколько недель. Дети получали позитивный опыт ста­билизации своего психического состояния в присутствии взрослого, который их понимает и поддерживает. Когда ребенок имел возможность в игре отреагировать и выра­зить свои переживания, он освобождался от страхов и пережитое не развивалось в психическую травму [65].

Как известно, игра представляет собой попытку де­тей не только отреагировать на ситуацию, но и организо­вать свой опыт. У ребенка создаются условия для упоря­дочивания тревожащего опыта и вынесения на осозна­ваемый уровень своих переживаний. Вместо того чтобы выражать свои чувства в словах (чего ребенок еще не умеет), он может закопать в песок или застрелить драко­на либо отшлепать куклу, замещающую маленького брат­ца. Для детей игрушки — слова, а игра — его речь. Ребе­нок проявляет в игре свои чувства и таким образом вы­водит их на поверхность, получая возможность взглянуть на них со стороны и либо научиться управлять ими, ли­бо отказаться от них. Гнев, страх, соперничество между братьями и сестрами, кризисы и семейные конфликты могут изображаться непосредственно, когда ребенок ра­зыгрывает сценки с человеческими фигурками. Кроме того, ребенок игрой управляет, т. е. он становится ак­тивным.

Обычная совместная игра с родителями или другими взрослыми позволяет в аллегорической форме воспро­извести некоторые конфликтные семейные отношения. Тогда ребенок получает шанс отреагировать в эмоцио­нальной экспрессии накопившееся напряжение. При этом надо иметь в виду, что страхи перед сказочными персонажами проходят быстрее, если эти персонажи представлены действительно жестокими, коварными, мстительными и злопамятными. В этом случае эффективнее включается психологическая защита, ответные действия становятся более активными, а результаты — более оптимистичными. Другим способом дать отреаги­ровать ребенку свои проблемы является рисование (один из видов арт-терапии). В этом случае рисунок выступает как средство усиления чувства идентичности ребенка, по­могает ему узнать себя и свои возможности. Так, караку­ли, представляющие в норме исходную стадию детского рисунка, обнаруживаясь в более старшем возрасте, отра­жают чувство одиночества и беспомощности. Наблюдае­мые у детей постарше стереотипные, схематические изо­бражения типа пиктограмм часто реализуют функцию сублимации и манифестируют защиту.

Работая с детьми, переходя от наблюдения особенно­стей рисунков данного ребенка к обучению его другим формам отражения действительности (например, лепке, строительству из песка, письму, рассказу), можно опо­средованно корригировать подсознательные очаги напря­женности. Имеется положительный опыт, когда у детей после катастрофы под Уфой снятию страха перед огнем помогало рисование пожаров. В этих рисунках детей про­сили постепенно уменьшать величину пламени, делая его все менее страшным. На заключительном этапе пламя «задували», как реальную свечу. Аналогичные методики успешно использовались для нормализации состояния детей после землетрясения в Армении.

Большое практическое значение имеет работа со сно­видениями ребенка. Известны даже некоторые классиче­ские формы детских архетипических снов, которые ребе­нок может видеть неоднократно. Иногда дети даже пытаются их нарисовать, как считает Юнг, с целью от­реагировать и тем самым защититься от неблагоприят­ных, раздражающих воздействий тяжелой семейной жиз­ни. Специально организованное рисование пугающих и повторяющихся сновидений позволяет детям осознавать и изживать свои травмирующие переживания.

Поскольку предтечей некоторых способов замещения у ребенка выступает вместо действия речевой ответ, ино­гда очень полезно дать возможность ребенку отговорить­ся. В восприятии детей отговорка не только уничтожает зловредное действие обидных слов на человека, но и об­ращает их против самого обидчика. Для детей 6—8 лет важен сам факт ответа в виде наивных формул отговорки как магических средств помощи себе: «А я лесенку по­ставлю и все буквы переставлю». С годами отговорки из­меняются и либо становятся анахронизмами («Тюльпань отсюда, а то как засиреню — ромашками обсыпешься»), либо формируют ругань.

^ 1.3. Осознанные стратегии совладания

Рассмотрев особенности психологической защиты у взрослых и детей, обратимся к стратегиям совладающего поведения, которые позволяют людям осознанно справ­ляться с внутренним напряжением и дискомфортом. (Само слово «совладание» происходит от старорусского «лад», «сладить» и означает «справиться», «привести в порядок», «подчинить себе обстоятельства».) Для совла­дания необходимо соблюдать по крайней мере три усло­вия: во-первых, достаточно полно осознавать возникшие трудности, во-вторых, знать способы эффективного сов­ладания именно с ситуацией данного типа и, в-третьих, уметь своевременно применить их на практике. Из ска­занного понятно, насколько эффективность совладания зависит от того, является ли срабатывание данной защиты ситуативным, или это уже элемент стиля личного реаги­рования на трудности.

Как мы уже говорили, психологическая защита вклю­чается автоматически и является неосознанной. Однако личность, будучи существом социальным, сознательным и самостоятельным, безусловно, способна разрешать внут­ренние и внешние конфликты, бороться с тревогой и напряжением, руководствуясь сознательно сформулиро­ванной программой. Для обозначения сознательных уси­лий личности, предпринимаемых в ситуации психоло­гической угрозы, используется понятие копинг-поведение (copyng), или осознанные стратегии совладания со стрессом и с другими порождающими тревогу события­ми [137]. Впервые термин «совладание» был использо­ван Л. Мэрфи в 1962 г. при исследовании способов пре­одоления детьми требований, выдвигаемых кризисами развития [104].

* ^ При исследованиях стресса копинг-поведение нередко рассматривается как понятие, близкое по своему содер­жанию к психологической защите. Действительно, когда происходит любое стрессовое событие, нарушается гомеостаз. Его нарушение может быть вызвано характери­стиками стрессора или их восприятием. Организм чело­века реагирует на воспринятое нарушение либо авто­матическими адаптивными ответными реакциями, либо адаптивными действиями, целенаправленными и потенци­ально осознанными. В первом случае речь идет о неосоз­нанных поведенческих реакциях или психологических за­щитных механизмах. (Например, о поведенческой реак­ции оппозиции у ребенка, которую можно рассматривать как внешнее проявление действия подсознательных за­щитных механизмов проекции и замещения.) Во втором случае имеет место осознанное поведение совладания.

Еще раз прибегнем к использованному нами приему иллюстрации психологических закономерностей на мо­дели стихов детских поэтов и покажем с их помощью основное отличие между психологическими защитными автоматизмами и осознанными стратегиями совладания. Стихотворение А. Барто «Сережа учит уроки» позволяет проследить автоматическое включение психологическо­го защитного механизма проекции в результате борьбы между структурными компонентами личности школьни­ка с целью ограждения его сознания от чувства стыда и вины [12]:

Сережа взял свою тетрадь

— Решил учить уроки:

Озера начал повторять

И горы на востоке.

Но тут как раз пришел монтер.

Сережа начал разговор

О пробках, о проводке.

Через минуту знал монтер,

Как нужно прыгать с лодки,

И что Сереже десять лет,

И что в душе он летчик.

Но тут опять зажегся свет

И заработал счетчик.

Сережа взял свою тетрадь

— Решил учить уроки:

Озера начал повторять

И горы на востоке.

Но вдруг увидел он в окно,

Что двор сухой и чистый,

Что дождик кончился давно

И вышли футболисты.

Он был, конечно, вратарем,

Пришел домой не скоро.

Часам примерно к четырем

Он вспомнил про озера.

Но тут Алеша, младший брат,

Сломал Сережин самокат.

Пришлось чинить два колеса

На этом самокате.

Он с ним возился полчаса

И покатался, кстати.

И вот Сережина тетрадь

В десятый раз открыта.

— Как много стали задавать!

— Сказал он вдруг сердито.

— Сижу за книжкой до сих пор

И все не выучил озер!

Этот пример показывает, как в душе мальчика проис­ходит борьба между его детскими желаниями, доставляю­щими удовольствие (игра в футбол, катание на самока­те), и социальными требованиями (быть примерным школьником и выполнять все учебные задания). Детские желания доминируют в ущерб ограничениям социальной среды, и это неизбежно приводит к возникновению внут­реннего дискомфорта. Именно в этот момент «Я», как сознательное начало личности, включает механизм за­щиты и тем самым пытается уравновесить противоречи­вые душевные тенденции. Сережа все время отвлекался на приятные для него занятия, поэтому так и не смог «выучить озер». В такой ситуации он должен испытывать гнев и вину по отношению к себе — виновнику случившегося. Однако осознание собственной ответственности за проступок является для ребенка травмирующим. И то­гда механизм проекции (бессознательного переноса соб­ственных неприемлемых чувств, желаний и стремлений на другое лицо) позволяет переложить вину на «другое лицо», учителей, рассердившись, что они стали задавать слишком много уроков. Обратите внимание на то, что когда Сережа использует проекцию и начинает сердить­ся на «плохих» учителей, то делает это как бы само со­бой, не раздумывая, т. е. неосознанно. В этот момент он не отдает себе отчета в том, что, не выучив географию по своей вине, стремится эту вину переложить на учителей. Автоматизмы психологической защиты условно де­лят на ситуационные (возникающие в психотравмирующей ситуации, преходящие и не требующие коррекции) и стилевые (отличающиеся устойчивостью и генерализованностью) [86]. Под стилем защиты понимают относи­тельно постоянную на длительных отрезках времени и индивидуально очерченную у каждого человека систему внешних и внутренних «психотехнических действий», на­целенных на «снятие» конфликта в сфере самосознания для обеспечения позитивного отношения к своему «Я» [101]. Если Сережа из приведенного выше стихотворе­ния постоянно будет перекладывать ответственность за свои проступки и промахи на других людей, то проекция и регрессия неизбежно станут стилем его защиты. Дока­зано, что на развитие стилевых защитных механизмов значимое влияние оказывают следующие факторы:

• Динамические особенности психики (например, ак­тивность и пассивность как свойство темперамента).

• Личный опыт успешности удовлетворения базисных психологических потребностей (в безопасности, в свободе и автономии, в успехе и эффективности, в признании и самоопределении).

• Опыт отношений в родительской семье как образец разрешения кризисных жизненных ситуаций.

• Хроническая психотравматизация личности.

Стилевые защитные механизмы, связанные с хрони­ческой психотравматизацией личности, нередко ведут к формированию внутриличностных конфликтов и забо­леванию неврозом. С этой позиции невротическое поведение можно рассматривать как бессознательно вырабо­танный и используемый конкретным человеком неадек­ватный способ борьбы со стрессом, а невротические сим­птомы — как неудачные попытки самолечения. Неудач­ны они потому, что сама защита становится источником заболевания. В связи с этим, проявляясь как своеобраз­ная форма псевдоразрешения внутренних конфликтов при неврозах, стилевые защитные механизмы выступают в процессе лечения в качестве особой психотерапевтиче­ской мишени [86].

Адаптивные целенаправленные и потенциально осоз­нанные действия — это уже копинг-поведение. В этом случае каждый стрессовый эпизод можно представить как определенную последовательность следующих актов: вос­приятие изменения ситуации — эмоции как результат оценки воспринятого — мысли о событии — и копинг-реакции. Итогом этой цепочки является осознанное форми­рование новой ситуации, то есть приспособление. Стихо­творение С. Михалкова «Сила воли» иллюстрирует такое сознательное и целенаправленное защитное приспособ­ление [86]:

Я откровенно признаюсь,

Что в темноте я спать боюсь.

Мне так и хочется вскочить

И поскорее свет включить,

Когда вокруг меня темно

И занавешено окно.

Я чувства этого боюсь,

Но силой воли с ним борюсь

— Я говорю себе:

«Лежи! Глаза закрытыми держи!»

И я лежу, лежу, лежу,

Глаза закрытыми держу

И засыпаю наконец.

Ну разве я не молодец!

Таким образом, основным отличием защитных авто­матизмов от копинг-стратегий является неосознанное включение первых и сознательное, целенаправленное использование последних. Некоторые авторы напрямую определяют копинг-стратегии как осознанные варианты

бессознательных защит. Действительно, по мере разви­тия и формирования самосознания личность способна осознавать то, что ранее осуществляла автоматично, не отдавая себе в этом отчета. Это положение лежит в осно­ве многих психотерапевтических подходов, которые ста­вят своей целью дать пациенту знания о том, что такое защита, учат фиксировать проявление защит, осознанно и гибко использовать наиболее зрелые и эффективные из них [86, 138, 139, 140].

Другие авторы считают, что отношение между копинг-поведением и защитными автоматизмами более сложное. Стратегии совладания рассматривают не толь­ко как осознанные варианты бессознательных защит, но и как родовое, более широкое понятие по отношению к ним, включающее в себя как бессознательные, так и осоз­нанные защитные техники [ 145]. В рамках этого, второго подхода автоматизмы психологической защиты выступа­ют только как один из возможных способов реализации копинг-поведения. Так, проекцию и замещение можно трактовать как часть стратегии совладания по типу кон­фронтации, изоляцию и отрицание — как часть страте­гии по типу отдаления.

Описывая многообразие поведенческих, эмоциональ­ных и интеллектуальных копинг-стратегий личности, мы показали, что в основе каждой из них может лежать не один, а несколько различных защитных

интрапсихических механизмов [32]. Например, когда человек созна­тельно игнорирует неприятную ситуацию или даже под­шучивает над ней, это частично может основываться на отрицании, частично — на рационализации. В случае соз­нательного ухода в работу неосознанно включаются за­щитные механизмы замещения и/или сублимации. При использовании методов арт-терапии или в случае взаи­модействия с продуктами человеческого творчества бы­вают задействованы механизмы сублимации и катарсиса. Таким образом, мы тоже рассматриваем понятие «ко­пинг» как более широкое по своему содержанию, чем понятие «защитный механизм».

Обсуждая состав стратегии совладания, хочется обра­тить внимание еще на один, важный на наш взгляд, мо­мент. Когда обычный человек (не специалист) сознатель­но старается справиться со своим напряжением и беспокойством, ему совершенно не обязательно знать, какой внутренний психологический механизм, включившись, будет способствовать облегчению и успокоению. Опира­ясь на жизненный опыт и здравый смысл, он, скорее все­го, зафиксирует свое внимание на внешних, доступных наблюдению проявлениях защиты (например, конкрет­ных действиях или эмоциональной экспрессии), а затем начнет осознанно руководствоваться именно ими.

Проиллюстрируем вышесказанное на следующем при­мере. В нашей книге «Защита личности: психологиче­ские механизмы» приводятся результаты опроса, в кото­ром приняли участие более ста людей с высшим образо­ванием [32]. Мы попросили их перечислить те способы, которые они обычно используют, чтобы нормализовать свое самочувствие. Для организации их усилии при опросе использовалось незаконченное предложение: «Когда мне плохо, я использую для нормализации самочувствия...» Как оказалось, чаще всего достичь душевного равнове­сия помогало взаимодействие личности с продуктами че­ловеческого творчества: книгами, музыкой, фильмами, картинами, архитектурными сооружениями, другими предметами культуры и искусства (высказывания: «чи­таю японские четверостишия», «смотрю комедию», «гу­ляю по набережной Невы»), а также творческое самовы­ражение (высказывания: «играю на фортепьяно», «ри­сую», «пою»). Можно видеть, что в этих сообщениях содержится указание в первую очередь на конкретные действия. Описание внутренних механизмов, обеспечи­вающих разрядку напряжения — катарсиса, сублимации, идентификации,— зафиксировано в ответах испытуемых в единичных случаях.

Для разграничения автоматизмов психологической защиты и осознанных стратегий совладения В. А. Ташлыков предлагает следующую схему анализа [103]:

Инерционность. Механизмы психологической защиты не приспособлены к требованиям ситуации и являются ригидными. Техники сознательного самоконтроля являются пластичными и приспособлены к ситуации.

^ Непосредственный и отложенный эффекты. Механиз­мы психологической защиты стремятся к возможно более быстрому уменьшению возникшего эмоционального напряжения. При использовании сознатель­ного самоконтроля человек может многое вытерпеть и даже доставляет себе иногда мучения

Тактический и стратегический эффекты. Механизмы психологической защиты «близоруки», создают воз­можность только разового снижения напряжения (принцип действия — «здесь и сейчас»), тогда как стратегии совладания рассчитаны на перспективу.

^ Разная мера объективности восприятия ситуации. Ме­ханизмы психологической защиты приводят к иска­жению восприятия действительности и самого себя. Механизмы самоконтроля связаны с реалистическим восприятием, а также со способностью к объективно­му отношению к самому себе.

Таким образом, несмотря на близость сравниваемых понятий, их можно разделить. Кроме указанных крите­риев различения, надо отметить принципиальную воз­можность обучения совладанию — применению осознан­ных стратегий за счет овладения определенной последо­вательностью действий, которая может быть описана и воспринята человеком [117].

^ Стратегии совладания условно можно разделить на три группы:

Поведение. Разнообразные поведенческие стратегии снятия очага напряженности, обусловленного внеш­ними и внутренними факторами.

^ Эмоциональная проработка подавленного. Эмоцио­нальная разрядка с целью снятия очага напряжения или с целью поиска социальной поддержки.

Познание. Стратегии, позволяющие нейтрализовать напряженность стресса через изменение субъектив­ной оценки ситуации и соответствующее изменение уровня ее контроля.

Приведем примеры способов, облегчающих достиже­ние осознания и обучающих применению эффективных стратегий совладания.

Поведение, Если надо изменить какое-либо поведе­ние, то полезно посоветовать человеку делать то, что он и так делает, но внести такие детали и условия, при кото­рых ему в дальнейшем продолжать стало бы невмоготу. (М. Эриксон приводит случай из своей практики, когда

его дочь, попав в новую школу, сказала отцу, что в ее новом классе все девочки грызут ногти и она не хочет от них отличаться. Отец посоветовал ей быстрее догонять их и для этого грызть ногти по нескольку часов в день! Вскоре девочка отказалась от этой идеи [128].)

^ Эмоциональная проработка подавленного. Если неко­торый психический процесс не был доведен до конца нормальным образом или оказался подавленным, то оп­тимальная эмоциональная оценка оказывается не реа­лизованной. В ситуации, когда человек выговаривается, беседа выступает в качестве инструмента, который по­зволяет снова связать этот процесс с нормальным «осоз­нанием» таким образом, что очаг напряженности сможет частично разрешиться через естественную ассоциативную коррекцию. Тогда создаются условия для реализации и завершения эмоциональной проработки.

Познание. С незапамятных времен притчи служили способом передачи культурных ценностей. Прямое мо­ральное поучение воспринимается как давление и поэто­му часто отвергается. Однако наставление, облеченное в форму интересно рассказанной и приятной истории, принимается легко. Для этого необходимо добиться та­кого расслабленного, почти дремотного, состояния, ко­торое облегчает обучение и делает открытость и готов­ность принять изменения наиболее вероятными.

Психологическую защиту и копинг-поведение рас­сматривают как важнейшие формы адаптационных про­цессов и реагирования личности на стрессовые ситуации. Знание о механизмах их функционирования эффективно используется в рамках психологического консультирова­ния, психокоррекционной и психотерапевтической рабо­ты. Как отмечают в этой связи Л. И. Вассерман с соавто­рами, в психотерапии в настоящее время существует два подхода, предполагающих разные тактики по отношению к механизмам психологической защиты [86]. В первом случае целью психотерапии является оптимизация стиле­вых защитных механизмов, которые рассматриваются как нормальный механизм психики. При этом подходе сила «Я» связывается с наличием зрелых механизмов защиты. Исследования показали, что индивидуальные репертуары защитных механизмов по мере развития личности могут трансформироваться в индивидуальные стили переживания травмирующих событий. Тогда они выступа­ют как часто повторяющиеся и постепенно отрабатывае­мые способы помощи себе при конфликтах. В их основе лежат специфические приемы переработки информации, соответствующие возможностям личности и предохра­няющие ее от наиболее серьезных для нее последствий, например, потери самоуважения во время мотивационного конфликта или чрезмерного страха. При этом рабо­тает вся группа защитных механизмов защиты, но какой-то из них берет на себя главенствующую роль.

Такие типичные репертуары приводят к субъектив­ному ощущению ослабления конфликтов. В этом случае предполагается, что при отказе отдельных механизмов за­щиты формируется болезнь — невроз. Принцип индиви­дуального подхода психотерапии состоит в том, чтобы добиться оптимизации: подчеркнуть, развить и усилить те формы защиты, которые адекватны для данной лич­ности, например, у истероида — вытеснение, у психасте­ника — рационализацию. При таком подходе коррекция состояния и поведения не предполагает осознания струк­туры собственной защиты и возможных способов ее ре­конструкции, что нередко естественно в ситуации рабо­ты с больными, возможности которых существенно ос­лаблены и искажены болезнью.

Второй подход, которого в целом придерживаемся и мы, заключается в оказании помощи личности в форми­ровании у нее полноценных стратегий совладания в труд­ных жизненных ситуациях на основе осознания структу­ры механизмов собственной психологической защиты и обучения этим стратегиям, что и естественно в ситуации работы со здоровыми.

Как известно, самореализация личности и успеш­ность в реализации жизненных планов предполагает

воз­можность смотреть на события с разных точек зрения, свободу и многообразие способов взаимодействия с ми­ром. Между тем на пути непредвзятого восприятия окру­жающих вещей и событий встают проявления механиз­мов защиты — психологические барьеры. Они, как шо­ры, фильтры, линзы, ограничивают, частично заслоняют и искажают восприятие, что резко сокращает и ограни­чивает адаптацию. Можно сказать, что система подсоз­нательных психологических барьеров, возникающих для защиты от травмирующих человека факторов, в то же время представляет собой «скорлупу», в которой лич­ность постоянно существует.

В некоторых случаях это не только очень полезно (нормализуется душевное равновесие), но и продуктивно для мышления, т. к. барьеры, поставленные на всем пути движения информации, фокусируют мысль, не позволяя ей чрезмерно растекаться. Имея это в виду, вновь обра­тимся к тому положению, что порой эта «скорлупа* на­столько тверда, что человеку неимоверно трудно выбрать­ся за ее пределы. По образному выражению А. И. Ухтом­ского, приходит день, когда человек молит: спасите меня от моих защитных оболочек! Слишком долгое занятие самозащитой делает из человека исключительно замкну­тое, одинокое существо, которое задыхается и не может выбраться к свету из своих строго очерченных границ [107]. Как ограничить влияние защитных барьеров, можно ли это сделать, и если можно, то в какой мере? Важным, но недостаточным условием для преодоления подсозна­тельной защиты выступает привлечение к ней внимания и, как следствие, частичное осознание ранее скрытых проблем. Однако этого мало, поскольку осознание

си­туации ничего не стоит, если оно не воплотилось в кров­ный внутренний опыт. Поэтому необходимым условием является не только осознание, но и эффективное отреагирование. Ведь если бы знания содержания бессозна­тельного было достаточно для радикального улучшения самочувствия, то лекции и книги облегчали бы человеку страдания. Поэтому, кроме осознания, необходимо ста­рые проблемы пережить вновь. Переживание позволяет переоценить ранее вытесненное и запомнить его по-но­вому. Кроме того, продуктивность усилий по снижению барьерных эффектов зависит не только от содействия в решении проблем и уяснения всех возможных подходов для их преодоления, но и от организации нового направ­ления стока их энергетического потенциала, т. е. созда­ния допустимых путей отреагирования старых очагов, в том числе за счет формирования адекватного копинг-поведения.

Известны специальные приемы, облегчающие вывод в сознание подсознательных представлений. Такую роль могут выполнять свободные ассоциации, психоаналитические беседы, процедуры психодрамы, гештальта, пси­хосинтеза и т. д., а также разнообразные техники само­анализа, простейшими приемами которого может овла­деть каждый человек. Цель этих приемов — возврат ра­нее преобразованных цензурой мыслей и чувств человека в сферу сознания и овладение палитрой способов прием­лемого направленного отреагирования, за счет чего дос­тигается восстановление душевного равновесия и появ­ляются перспективы развития. В своей книге «Защита личности: психологические механизмы» мы подробно го­ворим о диагностике вторжения подсознательной защи­ты и основных приемах коррекции ее искажающего влия­ния на человека [32].

Следует подчеркнуть, что на первом этапе такой пси­хотерапии личность становится незащищенной перед уг­розой, отсюда проистекает рост тревоги и напряжения. Даже когда человек приходит к необходимости осозна­ния своих нарушенных жизненных отношений, то вна­чале он не может понять, каким способом этого можно достичь. В связи с этим, важны продуктивные методы оказания человеку помощи в овладении более эффектив­ными способами поведения в стрессовых ситуациях — его переобучение. Реализация этого подхода дает значи­тельный стратегический эффект, демонстрируя отдален­ное сохранение достигнутых навыков, однако требует вы­сокого профессионализма психотерапевта, а также актив­ности, целенаправленности и ответственности клиента. Она рассчитана на длительную и кропотливую работу — в течение месяцев и даже лет.

Именно этими качествами обладает разрабатываемая нами концепция медико-психологической поддержки де­тей в школе. Она предполагает необходимость длитель­ной (в течение всех лет обучения) работы с внутренним миром детей, направленной на формирование умения понимать свои психологические трудности, снижать пе­регрузки, овладевать новыми способами эмоционально­го реагирования и защитного поведения. Ее основная на­целенность — на повышение самооценки и развитие аде­кватного образа «Я» путем использования эффективных стратегий, позволяющих




оставить комментарий
страница4/19
Дата05.11.2011
Размер5,61 Mb.
ТипКнига, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх