С. С. Шипшин (Южный рцсэ минюста рф, Ростов-на-Дону) icon

С. С. Шипшин (Южный рцсэ минюста рф, Ростов-на-Дону)


Смотрите также:
Международная научно-практическая конференция «Корпоративная культура вуза как фактор воспитания...
Программа VI всероссийской школы-семинара «Математическое моделирование и биомеханика в...
Текст лекций ростов-на-Дону 2005 удк 330. 04 1Л4...
Учебное пособие Ростов-на-Дону...
Южный федеральный округ паспорт культурной жизни краснодарского края...
Ассистент кафедры пропедевтики внутренних болезней Ростгму...
Город ростов-на-дону российская Федерация Южный федеральный округ Информация для включения в...
Е. Н. Алифанова Ростов-на-Дону: Изд-во ргэу «ринх», 2005. 12 п л...
Феномен речевой манипуляции: лингвоюридические аспекты...
Сборник статей. Выпуск III. Ростов-на-Дону...
Сборник статей. Выпуск III. Ростов-на-Дону...
Буддизм в социокультурном пространстве россии (социально-философский анализ)...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4
вернуться в начало
скачать

В возрасте трех лет ребенок знает примерно 1000 слов, однако большинство из них находится в его пассивном словаре (ребенок понимает их, но в собственной речи не использует). В этом возрасте он способен выполнять указания взрослых, облеченные в короткие и ясные предложения, а также самому строить простые предложения, что позволяет ему общаться с другими людьми. Следует отметить, что речь ребенка иногда непонятна вне конкретной ситуации. Пытаясь рассказать о том, что он не наблюдает в данный момент, ребенок использует неопределенные выражения («там», «туда», «этот»), дополняя речь жестами. Эта особенность детской речи сохраняется, постепенно уменьшаясь, до начала школьного возраста, иной раз встречаясь в тех случаях, когда ребенок пытается описать сложные для его понимания явления.

В три-четыре года ребенок овладевает словесным обозначением таких отношений, как «под-над», «раньше-позже», «больше-меньше», «ближе-дальше», «вперед-назад» и т.д. Речь остается еще недостаточно связной, отмечаются трудности при объединении отдельных предложений в рассказ. В то же время ребенок способен сообщить намного больше сведений в форме коротких ответов на вопросы, чем в самостоятельном свободном изложении. В этом возрасте ребенок не только понимает содержание чужой речи, но и достаточно чутко улавливает ее эмоциональные оттенки. Нередко ребенок ориентируется не столько на значения слов, сколько на интонацию, с которой они произносятся. Это необходимо учитывать, чтобы избежать опасности внушения информации, не соответствующей действительности. В ряде случаев ребенок бывает не в состоянии точно воспроизвести услышанное, но может определить, как оно было произнесено: спокойно, грубо, с угрозой и т.д.

В возрасте около пяти лет у детей начинает проявляться умение строить самостоятельный рассказ. Ошибочные сообщения в этом возрасте могут быть вызваны не только несовершенством процессов восприятия и памяти, но и трудностями словесной передачи того, что было правильно воспринято.

Наиболее устойчивы, надежны и точны показания детей о действиях людей. Уже в три – пять лет ребенок нередко способен сказать, что делали люди в конкретной ситуации. С шести лет действия людей описываются более подробно.

Нередко детям приписывают повышенную склонность к фантазированию и исключительное богатство воображения. Следует отметить, что у детей повышенная склонность к фантазированию встречается довольно редко. Если же говорить о воображении, то у детей оно менее управляемо сознанием, но его продуктивность и содержание определяются жизненным опытом, который у детей ограничен. Создавая образы воображения, дети используют только то, что им известно, а потому их воображение беднее, чем у взрослых. К десяти годам воображение становится богаче и реалистичнее, что усложняет распознавание вымысла в сообщениях детей этого возраста.

Нередко наряду с представлением о повышенной склонности детей к фантазированию, часто возникает вопрос о повышенной внушаемости детей. Внушаемость ребенка определяется степенью легкости, с которой его можно побудить припомнить детали никогда не имевшего места события. В юридическом делопроизводстве главная опасность внушаемости связана с наличием повторных допросов и новой информации, в которую свидетель начинает «верить» и которая в ходе каждого допроса становится уже частью его воспоминаний.

Внушаемость свойственна не только детям. Вопрос поэтому состоит не в том, склонны ли дети к дезинформации, а в том, склонны ли они к ней больше, чем взрослые. Этому вопросу посвящено множество исследований, но результаты их противоречивы. В целом признается, что дети к десяти-одиннадцати годам восприимчивы к ложной информации не более, чем взрослые. О детях шести-десяти лет данные неоднозначны. В некоторых исследованиях доказано, что эти дети не более внушаемы, чем взрослые, при восприятии ложной информации. Но есть и противоположные данные. О детях моложе семи лет установлено, что они особенно внушаемы относительно второстепенных деталей, но не основного содержания события. На дошкольников также очень сильно влияют вопросы, которые им задают взрослые. Причем дети более восприимчивы к дезинформации, когда их первоначальное знание об описываемой сфере недостаточно; когда дезинформация касалась второстепенных, а не основных событий, а также - когда дезинформация произносилась устами взрослого, которого дети уважали.

Между семью и десятью годами происходят глубокие изменения в мышлении и речи детей. Так, к третьему классу заметно повышается способность ребенка абстрагироваться от конкретных ситуаций, понимать сущность событий. К девяти-десяти годам в рассказах детей о воспринимаемых или переживаемых ими событиях наблюдается переход от простого перечисления и описания объектов к попыткам истолкования внутреннего содержания ситуации в целом.

В младшем школьном возрасте повышается роль монологической речи в общении ребенка с окружающими, формируются навыки связного, последовательного, логически выдержанного изложения.

Развитие восприятия в младшем школьном возрасте выражается в постепенном повышении его детализированности. Происходит увеличение объема восприятия.

В первые годы школьного обучения дети усваивают многие нравственные нормы, которым одни следуют сознательно, другие нарушают, сознавая, что их поступки могут вызвать осуждение. В общении с детьми восьми-десяти лет можно апеллировать к их чувству долга, представлению о том, что человек должен быть честным, правдивым.

Если говорить о восприятии действий сексуальной направленности, то следует отметить, что дети, не понимая внутреннего содержания этих событий, социального их значения, в состоянии правильно воспринимать их внешнюю сторону и сообщить о них. Уже в три- четыре года у детей начинает проявляться чувство стыдливости по отношению к посторонним людям, а к семи- восьми годам это чувство может распространяться на всех людей противоположного пола. В тех случаях, когда ребенок воспринимает сексуальные посягательства как игру, он испытывает стыд, понимая необычность и запретность таких действий. Эмоциональное отношение к происходящему способствует более точной и подробной фиксации в памяти информации о подобных событиях (даже если истинный смысл их не понятен ребенку). Точность и прочность сохранения информации обусловливается и тем, что, будучи вовлеченными в определенную деятельность при сексуальном посягательстве, дети лучше запоминают те явления действительности, которые были включены в его деятельность.


2. Эмоциональные состояния, возникающие у потерпевших в период сексуального насилия и в ходе расследования уголовного дела.

Помимо описанных выше особенностей познавательной деятельности, которые определяют специфику показаний малолетних потерпевших, следует остановиться на негативном влиянии эмоциональных состояний, возникающих в результате насилия. Ситуация насилия (прежде всего сексуального) является в высшей степени психотравмирующей для человека, оказавшегося его жертвой. Подобная ситуация, относящаяся к экстремальным, характеризуется, во-первых, интенсивностью воздействия, во-вторых, блокировкой ведущих потребностей жертвы (прежде всего в неприкосновенности личности, в том числе и половой, половой свободе, сохранении здоровья, независимости), в-третьих, объективной трудностью достижения цели, в-четвертых, неопределенностью возможных исходов. Экстремальность ситуации в значительной ситуации определяется и внешними факторами, сопутствующими насилию, к которым относятся изолированность места происшествия, превосходство насильника в физической силе либо превосходство в количестве посягающих на неприкосновенность личности, пассивно-нейтральное отношение окружающих к происходящему. Немаловажными обстоятельствами для того, чтобы ситуация приобрела экстремальный характер являются такие факторы, как: субъективная значимость воздействия, особенности предшествующего опыта деятельности в аналогичных условиях, уровень адаптивных возможностей жертвы (здоровье, выносливость, степень развития навыков и умений действовать в подобных условиях) и т.д.

К числу наиболее характерных состояний, возникающих в экстремальных ситуациях, относятся аффект, фрустрация, психическая напряженность, растерянность, тревога.

Остановимся на каждом из перечисленных состояний.

Аффект. Исходя из определения, данного выдающимся российским психологом С.Л.Рубинштейном, «аффект – это стремительный и бурно протекающий эмоциональный процесс взрывного характера, который может дать и неподчиненную сознательному волевому контролю разрядку в действии». По мнению С.Л.Рубинштейна, «аффективное состояние выражается в заторможенности сознательной деятельности», «аффективное действие как бы вырывается у человека, а не вполне регулируется им». Возникает аффект в критических условиях при неспособности субъекта найти адекватный выход из опасных, чаще всего неожиданно возникающих ситуаций; в тех случаях, когда происходит внешнее блокирование целей, на достижение которых направлено действие субъекта. Обычно эта блокировка бывает преднамеренной (со стороны других лиц). При этом, субъект может начать агрессивные действия даже в тех случаях, когда он не подвергся нападению, а только лишь на основании знания, что другой питает в отношении него враждебные намерения. Агрессии предшествует резко выраженное переживание гнева. При крайне высоком напряжении и интенсивности протекания состояния аффекта происходит унификация внутриличностных областей, их примитивизация, регрессия. По содержанию переживаний выделяются аффекты радости, страха, гнева, ужаса и пр. Однако юридически значимыми являются аффекты гнева (реже - страха, ужаса). В ситуациях насилия проявляются указанные виды аффекта. Вместе с тем следует отметить, что в случае аффективной разрядки жертва насилия нередко сама становится объектом применения закона.

Психическая напряженность. Нередко, говоря о психической напряженности, многие авторы называют это состояние стрессом. На бытовом уровне психическая напряженность также давно и прочно отождествилась с этим понятием. По мнению К.К.Платонова, «выраженная отрицательная эмоциональная реакция, возникающая в необычной, новой или угрожающей ситуации, нередко несоизмеримая с опасностью, называется эмоциональной напряженностью». Это состояние может вызывать эмоционально-моторные, эмоционально-сенсорные и эмоционально-интеллектуальные нарушения. Платоновым К.К. выделяются 4 уровня напряженности: от незначительной до длительной резко выраженной. Вместе с тем, влияние психической напряженности на деятельность неоднозначно. Дезорганизация психической деятельности в результате ПН может наступить сразу (в зависимости от конкретных условий, а также индивидуально-психологических особенностей человека), однако, может быть и отсроченной. То есть, в известных обстоятельствах при нарастании психической напряженности до определенного уровня человек обнаруживает относительную устойчивость к стрессогенным факторам, проявлять адекватную активность (например, оказание активного сопротивления), но впоследствии, при дальнейшем нарастании напряженности, наступит дезорганизация деятельности (как результат наступления фазы истощения в структуре общего адаптационного синдрома). Как показывает экспертная практика, состояние психической напряженности (стресса) очень часто возникает в ситуации насилия.

Фрустрация. Состояние фрустрации характеризуется наличием стимулированной потребности, не нашедшей своего удовлетворения. Фрустрация отличается от других экстремальных состояний, о чем свидетельствует множество исследований. Если рассмотреть причины возникновения фрустрации, то здесь необходимо выделить: во-первых, помехи, исключающие возможность достижения субъектом своих целей; во-вторых, унижение, оскорбление при невозможности (реальной или субъективной) действовать соответственно мотивам; в-третьих, фиаско, неадекватность, разочарование в себе. Необходимым условием для возникновения фрустрации является сильная мотивированность к достижению цели. Несмотря на дезорганизацию психической деятельности, фрустрационное поведение не обязательно лишено целесообразности: внутри себя оно может содержать некоторую цель. Однако достижение этой цели лишено смысла относительно исходной цели или мотива данной ситуации. Субъективные переживания в состоянии фрустрации, как и при аффекте, прежде всего, связаны с эмоциями гнева, страха, отвращения и презрения. Фрустрация вызывает известную дезорганизацию в протекании психических процессов. Это выражается в ошибках восприятия, и в том числе, преждевременном распознавании, переоценке угрозы извне; отмечается также снижение умственной продуктивности.

Если рассматривать влияние фрустрации на деятельность, то может отмечаться резкое увеличение уровня активации (вплоть до нервозности), эмоциональное возбуждение, импульсивная агрессивность. Это обусловливает несколько видов фрустрационного поведения, в частности: бесцельное двигательное возбуждение; во-вторых, агрессия и деструкция; в-третьих, апатия; и, наконец, стереотипия и регрессия (примитивизация поведенческих реакций, соответствие их поведенческим реакциям более раннего уровня, снижение качества исполнения). Можно выделить и способ поведения, лежащий на стыке агрессии, апатии и регрессии, такой как суицид. При возникновении состояния фрустрации в ситуации сексуального насилия, как показывает практика, преобладают апатия и регрессия.

Растерянность. Не реже, чем состояние фрустрации, в ситуациях сексуального насилия возникает растерянность. С точки зрения житейского понимания, растеряться - значит “недоумевать, как быть, что делать”, “встать в тупик, потерять голову”, “утратить хладнокровие, самообладание, от волнения не зная, как поступить”. То есть, растерянность возникает при необходимости принятия решения либо реализации его, но при отсутствии знания того, каким образом это осуществить, т.е. при отсутствии программы действия (или ее несоответствия требованиям ситуации), иными словами, при отсутствии готовности действовать. Субъективно растерянность сопровождается отрицательными эмоциональными переживаниями (преимущественно астеническими). При этом, волевой контроль над действиями и поведением может быть снижен либо утрачен вовсе. Глоточкин А.Д. и Пирожков В.Ф. противопоставляют растерянность аффектам, приближая ее к депрессивным состояниям. Угрехелидзе М.Г рассматривает растерянность как расщепление психики на несколько установок, направленных на разные действия. Эти установки нейтрализуют друг друга и в результате человек проявляет пассивное поведение в ситуации, требующей активности, либо одна из установок начинает доминировать и человек действует в соответствии с ней, производя нередко ошибочные действия. Иными словами, растерянность характеризуется несоответствием между готовностью человека к действию и требованиями конкретной ситуации, что обусловливает пассивность, снижение волевого контроля, потерю гибкости поведения, вплоть до полной его дезорганизации.

Таким образом, в ситуации сексуального насилия жертва находится в экстремальном состоянии (чаще всего в состоянии фрустрации, стресса и/или растерянности). Каждое из этих состояний способно оказать дезорганизующее влияние на восприятие обстоятельств дела, процесс запоминания, сохранения и воспроизведения информации об интересующих следствие событиях, а также – на поведение в исследуемой ситуации.

Следует подчеркнуть, что в период расследования (а также судебного разбирательства) ситуация для жертвы не перестает быть психотравмирующей. Это связано с тем, что сам факт сексуального насилия становится достоянием гласности, вызывает неоднозначное отношение со стороны окружающих (в том числе самых близких людей). Яркая эмоциональная реакция со стороны окружающих усугубляет негативные переживания потерпевшей. Прежде всего это касается эмоции стыда. Переживая стыд, человек испытывает потерю самоуважения, потерю достоинства, отверженность. Он чувствует себя объектом презрения и насмешки, ощущает беспомощность, неадекватность. Человек кажется себе «маленьким, скованным, эмоционально расстроенным, глупым, никуда не годным и т.д.». При этом стыд сопровождается временной неспособностью мыслить логично и эффективно; у человека возникает ощущение, что он не может ни воспринимать, ни думать, ни действовать. В тех случаях, когда человек не в состоянии использовать механизмы психологической защиты от стыда (отрицание, подавление, самоутверждение), в качестве защитной реакции возникает аффективное расстройство в форме депрессии. В таком состоянии отмечаются острые переживания страдания, угнетенность, направленная на себя агрессия, чувство вины, восприятие себя недостойным, жалким, неспособным. Усилия по восстановлению и укреплению своего Я после пережитого сильного стыда часто продолжаются дни, недели; иногда месяцы и годы спустя ситуация может регулярно воспроизводиться в сознании и интенсивно переживаться.

Очевидно, что продуктивность следственных действий с потерпевшей в подобном состоянии вряд ли будет высокой. Особенно в тех случаях, когда расследование ведется формально либо, как иной раз бывает, предвзято. Это требует особого подхода к жертве сексуального насилия, использование специальных приемов, повышающих доверие и эффективность межличностного взаимодействия, а также привлечение помощи со стороны психологов, специализирующихся на оказании помощи жертвам сексуального насилия.


3. Личностные особенности жертв сексуального насилия.

На практике бытует стереотип относительно провоцирующей роли девушки, ставшей жертвой сексуального насилия. Речь идет о так называемом «способствующем» поведении (Л.П.Конышева). Действительно, нередко бывает так, что предшествующее сексуальному контакту поведение девушки несет в себе признаки провокации: развязность поведения, легкость установления знакомства с незнакомым мужчиной, употребление с ним (и за его счет) алкогольных напитков, создание имиджа многоопытной, умудренной жизнью женщины (в том числе, за счет одежды и макияжа). Подобное поведение объективно вызывает у мужчины сексуальную потребность, тем более, если изначальной целью его знакомства с потерпевшей являлась сексуальная близость. В то же время следует учитывать возможность конфликта мотивов насильника и потерпевшей. Так, несмотря на признаки «способствующего» поведения, девушка в реальности преследует цель произвести впечатление на взрослого человека, получить признание, почувствовать свою «взрослость». Другой вопрос, что достичь этого девушка-подросток пытается неадекватными способами, объективно своим поведением «сигнализируя» о своей доступности. Это приводит к непониманию партнером по межличностному взаимодействию ее реальных мотивов, состояния.

В действительности, несмотря на столь «взрослое» поведение, несовершеннолетняя может обнаруживать снижение способности понимать характер и значение действий насильника в условиях относительно бесконфликтного взаимодействия. По мнению Л.П.Конышевой, это может быть обусловлено следующими факторами: во-первых, психологическими особенностями потерпевшей, такими как незначительный запас сведений о сексуальных отношениях, отсутствие в период, предшествовавший изнасилованию, опыта сексуального общения и повышенного интереса к этой стороне жизни, низкий уровень общего и интеллектуального развития; во-вторых, особенностями ситуации взаимодействия: для детей дошкольного и младшего школьного возраста – посягательства знакомых взрослых (родственников, соседей), для младших подростков – условия посягательства взрослых, имеющих высокий для потерпевшей социальный статус (педагог, тренер), а также совершение преступления представителем референтной (значимой) подростковой группы. В-третьих, снижение способности жертвы понимать характер и значение действий преступника может быть обусловлено условиями ее психического развития – неблагоприятная семейная обстановка, эмоциональное отвержение со стороны родителей (в первую очередь – матери), трудности в установлении контактов со сверстниками и т.д. В-четвертых, это может быть вызвано особенностями поведенческих и эмоциональных реакций потерпевшей в ситуации взаимодействиями впоследствии: повышенная зависимость от ситуативных факторов, отсутствие адекватных эмоциональных реакций, связанных с оценкой происшедшего и его последствий.

По данным В.Л.Васильева, для потерпевших девочек характерна «самооценочная тревожность», обусловливающая восприятие относительно нейтральных ситуаций как содержащих угрозу самооценке, представлений о себе и переживание вследствие этого сильного волнения, страха, тревоги.

Результаты анализа экспертной практики Южного регионального центра судебной экспертизы МЮ РФ показали, что вряд ли существует связь между низким уровнем интеллектуального развития и вероятностью стать жертвой сексуального насилия (только 7% потерпевших обнаруживали низкий уровень интеллектуального развития). Что касается других индивидуально-психологических особенностей, то было установлено, что более половины жертв насилия, в отношении которых проводилась судебно-психологическая экспертиза, обладают «тормозным» типом нервной системы, являются эмоционально нестабильными, уязвимыми для широкого спектра внешних воздействий (но особенно – грубости, хамству, динамичным ситуациям, требующим принятия ответственного решения). Кроме того, для них свойственны впечатлительность, боязливость, пассивность в конфликте, легкость возникновения субдепрессивных состояний в экстремальных ситуациях. Нередко такие люди могут провоцировать нападки со стороны грубых и агрессивных лиц. Для целого ряда потерпевших свойственна подверженность колебаниям настроения. При этом, негативные события могут вызвать у них подавленность, а также замедленность мышления и реакции. На другом полюсе находятся жертвы сексуального насилия, которым свойственны гипертимность, что проявляется в легкомысленности, склонности к приключениям и риску, морально-нравственной незрелости. Такие потерпевшие нередко выявляют описанное выше «способствующее» поведение.


4. Травма, связанная с сексуальным насилием, и ее последствия для развития ребенка.

Как показывает анализ специальной литературы, дети, ставшие жертвами сексуального насилия, перенесли сильнейшую психотравму, которая оказывает значительное дезорганизующее влияние на их психику.

Для дошкольников наиболее общими симптомами являются тревога, ночные кошмары, общее посттравматическое стрессовое расстройство, избегающее поведение, уходы, депрессия, боязливость, задержка и чрезмерный контроль. Однако возможны агрессия, антисоциальное и неконтролируемое поведение, а также неподходящее, не соответствующее возрасту, сексуальное поведение.

Для детей школьного возраста характерными симптомами перенесенной психотравмы являются страх, невротическое и общее психическое заболевание, агрессия, ночные кошмары, школьные проблемы, гиперактивность и регрессивное (примитивизированное) поведение.

Для подростков общими были депрессия, уходы, суицидальное поведение, соматические жалобы, противозаконные действия, побеги из дома и злоупотребление наркотическими веществами.

Следует подчеркнуть, что любая форма сексуального насилия травмирует ребенка, а не только половой акт. Вред, нанесенный сексуальным насилием, преимущественно эмоционального характера, он проистекает из предательства доверия и потери детства, переживаемых ребенком. Дети, подвергшиеся насилию, испытывают глубокие чувства изоляции, стыда, отсутствия собственной значительности и тревоги. Эти симптомы при отсутствии лечения могут остаться и во взрослой жизни.

По каким признакам можно распознать присутствие посттравматического стресса? Когда говорится, что человек "болен" посттравматическим стрессом, подразумевается, что этот человек пережил травмирующее событие, т.е. испытал нечто ужасное, что не часто случается с людьми, что выходит за пределы «нормального человеческого опыта». При этом посттравматический стресс - это не только наличие травмирующего события в прошлом. Другая сторона посттравматического стресса относится к внутреннему миру личности и связана с реакцией человека на пережитые события. Иными словами посттравматический стресс предполагает переживание человеком одного или нескольких травмирующих событий, которые глубоко затронули его психику. Эти события так резко отличаются от всего предыдущего опыта или причиняли настолько сильные страдания, что человек ответил на них бурной отрицательной реакцией. Следует отметить, что каждый человек в своей жизни переживает события, которые лишают его душевного спокойствия, психологического комфорта. В норме негативные переживания в подобных ситуациях совершенно естественны и в качестве самозащиты происходит изменение человеком своего отношения к миру, к травмирующим событиям, что позволяет относительно успешно смягчить дискомфорт, адаптироваться. Поэтому если травма была относительно небольшой, а процесс адаптации – успешным, то повышенная тревожность и другие симптомы стресса постепенно пройдут в течение нескольких часов, дней или недель. Если же травма была сильной или травмирующие события повторялись многократно, болезненная реакция может сохраниться на многие годы. Как показывает практика, сексуальное насилие относится к числу последних.


5. Особенности межличностного взаимодействия с жертвой сексуального насилия при проведении следственных действий.

Рассматривая вопросы, связанные с расследованием дел о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности, следует остановиться на целом ряде проблем, вызываемых так называемыми барьерами общения.

Если резюмировать все ранее сказанное, следует констатировать крайнюю сложность продуктивного взаимодействия с малолетней жертвой сексуального насилия. К числу факторов, усложняющих взаимопонимание относятся, во-первых, различие в уровне развития познавательных (в том числе, мыслительных) процессов, рационального, эмоционального и социального интеллекта, речи, социального опыта и т.д., обусловленных разницей в возрасте потерпевшей и следователя. Во-вторых, жертва сексуального насилия находится в экстремальном состоянии, переживает острые душевные страдания (в частности, чувства стыда, вины), связанные как с самим фактом насилия, так и отношением окружающих к случившемуся, процедурой расследования, что влияет на ее психическую деятельность. В-третьих, состояние потерпевшей может усугубляться наличием у нее синдрома посттравматического стресса, что также значительно ухудшает продуктивность взаимодействия с ней вследствие социальной дезадаптации. В-четвертых, как показывают исследования, часто жертвы сексуального насилия обладают комплексом индивидуально-психологических особенностей, которые также осложняют конструктивное взаимодействие (застенчивость, тревожность, высокая эмоциональная чувствительность, трудности в установлении контакта, подверженность колебаниям настроения и т.д.). В-пятых, необходимо четко представлять, что ситуация расследования для жертвы сопряжена с: а) непривычностью, новизной, неопределенностью исхода, что вызывает напряженность, взволнованность, тревогу, страх; б) опасением встретить в лице следователя человека, который осудит поступок потерпевшей, не поймет ее состояния, не будет заинтересован оказать помощь; в) необычностью официальной обстановки, не располагающей к откровенности; г) угрозами и давлением со стороны обвиняемых, их родственников, а также иных представителей; д) ошибочной тактикой беседы следователя, негативное впечатление, производимое им на потерпевшего. В-шестых, если для детей нередко естественны трудности в общении с незнакомыми взрослыми, то нередко трудности отмечаются и у взрослых в общении с детьми (особенно если они напуганы, пережили серьезную психотравму).

Возникающие в связи с этим барьеры общения могут быть сняты, если следователем используются приемы так называемого понимающего общения, т.е. это целенаправленного взаимодействия, ориентированного на понимание собеседника и проявление уважения к его личности в форме неоценочных реакций на его высказывания и эмоциональные состояния. В психологической литературе наиболее устоявшимся термином для обозначения понимающего общения можно считать «рефлексивное общение». Образно говоря, это означает, что «при взаимодействии с собеседником я, как зеркало, «отражаю» его мысли и чувства, стремлюсь обдумать и понять их его глазами безо всякого оценивания». Этому способствует развитый эмоциональный интеллект и, в частности, такое качество, как эмпатия. Этим немецким словом, означающим способность сочувствовать другому, определяется готовность и способность вчувствоваться в настрой других людей. То есть эмпатия предполагает умение (определяемое стремлением!) поставить себя на место другого, взглянуть его глазами, прочувствовать его состояние и позицию и учесть их в своем поведении. Именно почувствовать, без рационального осмысления, когда эмоциональное вчувствование в позицию другого сразу же приводит к соответствующим собственным действиям.

В то же время не следует забывать, что в официальной ситуации, как бы мы не сглаживали это (а ситуация следствия, проведения различных следственных действий относится именно к официальному или формальному взаимодействию), присутствует не только понимающее, но и директивное общение. Под директивным общением рассматривается целенаправленное взаимодействие, ориентированное на оказание прямого психологического воздействия на человека для достижения своих целей и состоящее из реакций, выражающих собственные оценки, взгляды, стремления и цели. Эти цели могут в широком смысле состоять в достижении взаимовыгодных соглашений с партнером, в психологическом воздействии на него, в отстаивании своих интересов в условиях разногласий и конфликтов или в собственной защите от агрессивных нападок и угроз со стороны собеседника.

К сожалению, некоторые следователи используют защитно-агрессивную форму общения - целенаправленное взаимодействие, ориентированное на оказание прямого психологического воздействия на собеседника для достижения своих целей, но осуществляемое в такой форме, которая может унизить чувство собственного достоинства, игнорируя потребности и интересы партнера.

Таким образом, эффективное общение в ходе расследования включает в себя понимающие и директивные приемы реагирования, исключая по возможности, агрессивные и принижающе-уступчивые реакции при взаимодействии с партнерами.

К числу средств, позволяющих достичь взаимопонимания, следует отнести акцентирование своего внимания в первую очередь на внутренней системе отсчета (критерии оценок, ценности, мотивы, проблемы) своего партнера, а не на своей собственной. То есть, необходим положительный внутренний настрой к партнеру со всеми его качествами, в том числе - и к слабостям. Иными словами важны участие, интерес к партнеру, понимание, терпение, такт, человечность, сердечность, доверие, интуиция. Установка на понимание, в частности предполагает осознанное стремление реагировать на мысли и состояния собеседника с целью увидеть их его глазами и уловить качество этих состояний (страх, сомнение, беспокойство, гнев, отчаяние и т.д.).

Понимание достигается, в частности, тогда, когда следователь дает высказаться партнеру, смотрит на него, может в случае необходимости оставить его в покое, прощает отсутствие необходимых слов. И, напротив, понимание будет блокировано, а продуктивность взаимодействия будет нулевой (если не отрицательной), если прерывать собеседника на каждом слове, заставлять его оправдываться, не принимать его всерьез, одновременно заниматься еще чем-то другим и т.п.

Следует отметить, что понимающее реагирование не означает нашего согласия с тем, что говорит и чувствует партнер, а является проявлением стремления непредвзято понять его позицию, жизненную ситуацию без попыток рационально оценить их. Такое реагирование требует умения на время абстрагироваться от собственной системы оценок, понять переживания собеседника, состояния его внутреннего мира. Если партнер ощутит, что его мысли поняты и приняты правильно, он начнет доверять и будет готов к дальнейшему сотрудничеству, к раскрытию своего внутреннего состояния.


Заключение.


Проблема детей – жертв сексуального насилия, по нашему мнению, имеет не только правовые и психологические аспекты, является широкой проблемой, требующей взаимодействия и со специалистами в области медицины, педагогики, социальной работы и т.д. Меняется и правовое поле – в развитие Конвенции ООН о правах ребенка принимаются все новые и новые законы, требующие разработки механизма исполнения всеми заинтересованными лицами и учреждениями.




оставить комментарий
страница3/4
Дата05.11.2011
Размер0,76 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх