Обзор судебной практики по гражданским делам за первый квартал 2011 года icon

Обзор судебной практики по гражданским делам за первый квартал 2011 года


Смотрите также:
Обзор судебной практики по вопросам социально- трудовых правоотношений...
Обзор кассационно-надзорной практики западно-сибирского окружного военного суда по гражданским...
Определение Судебной коллегии по гражданским делам...
Обзор судебной практики «Рассмотрение споров...
Верховный Суд Российской Федерации судебная коллегия по гражданским делам определение от 28 мая...
Доклад к квартальной коллегии...
Верховный Суд Российской Федерации судебная коллегия по гражданским делам определение от 23 июля...
Депутату Государственной Думы Российской Федерации Г. П. Хованской...
Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации в составе...
Бюллетень судебной практики по гражданским делам...
Доклад итоги работы судебной коллегии по гражданским...
Докладчик Лиджеева Л. Л. Постановление...



Загрузка...
страницы: 1   2   3   4   5   6   7
вернуться в начало
скачать

^ Нарушение норм материального и процессуального права повлекло за собой отмену решения суда первой инстанции по жилищному спору.

Г.С. обратилась в суд с иском к Г.А. о признании утратившим право пользования жилым помещением и снятии с регистрационного учета.

В обоснование заявленных требований указала, что она является собственником спорного жилого помещения. На регистрационном учете с 2002 года в спорной квартире числится ответчик, который с 2006 года в ней не проживает, коммунальные услуги не оплачивает. В марте 2006 года брак между ними расторгнут. Ссылаясь на положения ч.4 ст. 31 и ст. 35 ЖК РФ, просила удовлетворить ее исковые требования.

Судом исковые требования Г.С. были удовлетворены.

Судебная коллегия, отменив решение суда первой инстанции, направила дело на новое рассмотрение в тот же суд по следующим основаниям.

В соответствии с п.2 ч.2 ст. 364 ГПК РФ решение суда первой инстанции подлежит безусловной отмене в случае, если дело рассмотрено судом в отсутствие кого-либо из лиц, участвующих в деле и не извещенных о времени и месте судебного заседания.

В нарушение требований закона, не удостоверившись в надлежащем извещении ответчика о дне и месте судебного заседания и не вручив ему копию искового заявления о признании его утратившим право пользования жилым помещением, суд рассмотрел спор с вынесением решения о признании его утратившим право пользования жилым помещением. Ответчик был лишен возможности представить суду свои возражения по существу заявленных к нему исковых требований.

Кроме того, постанавливая решение о признании Г.А. утратившим право пользования спорным жилым помещением, суд исходил из того, что ответчик является бывшим членом семьи собственника, с 2006 года в спорной квартире не проживает, соглашения между ним и собственником жилого помещения о порядке пользования жилым помещением не имеется. Однако суд не принял во внимание имеющиеся в деле доказательства, свидетельствующие о том, что брак между ответчиком и истицей был зарегистрирован в 1999 году, а расторгнут в 2006 году, а также о том, что спорная квартира была приобретена истицей в собственность в 2000 году, то есть в период брака с ответчиком. И данное обстоятельство имело юридическое значение для правильного разрешения спора (Шумерлинский районный суд Чувашской Республики, дело № 33-102/2011 г.).


Наниматель жилого помещения по договору социального найма вправе предложить гражданину, не являющемуся членом его семьи, но продолжающему проживать в занимаемом жилом помещении, заключить отдельное соглашение, определяющее порядок и размер его участия в расходах по внесению платы за наем жилого помещения и коммунальные услуги, ремонт и содержание жилья.

А.В. обратился в суд с иском к обществу с ограниченной ответственностью о возложении обязанности производить начисление платы за содержание жилья и за коммунальные услуги по квартире отдельно на истца и его супругу и отдельно на других зарегистрированных в квартире лиц.

В обоснование заявленных исковых требований указал, что он является нанимателем четырехкомнатной квартиры по договору социального найма и добросовестно выполняет свои обязанности, вытекающие из договора найма. Однако остальные проживающие в квартире лица, за исключением А.Э. и Ф., ненадлежащим образом выполняют свои обязанности по договору, что привело к образованию долга по оплате коммунальных услуг и плате за содержание жилья. В связи с этим между супругами А.В. и А.Э. и другими жильцами в квартире сложились конфликтные отношения, и в течение нескольких последних лет истец со своей супругой ведут отдельное от других проживающих в квартире лиц хозяйство.

Суд первой инстанции отказал в удовлетворении иска А.В. При этом суд исходил из того, что раздельное начисление на истцов и на ответчика оплаты коммунальных услуг и услуг по газоснабжению не производится, если жильцы проживают в жилом помещении по договору социального найма.

Судебная коллегия не согласилась с данным решением суда первой инстанции, указав, что основанное на таких выводах суда решение не может быть признано законным и обоснованным, поскольку судом не было учтено следующее.

Согласно ч. 4 ст. 69 Жилищного кодекса РФ если гражданин перестал быть членом семьи нанимателя жилого помещения по договору социального найма, но продолжает проживать в занимаемом жилом помещении, за ним сохраняются такие же права, какие имеют наниматель и члены его семьи. Указанный гражданин самостоятельно отвечает по своим обязательствам, вытекающим из соответствующего договора социального найма.

Следовательно, такой гражданин вправе потребовать от наймодателя и нанимателя заключения с ним отдельного соглашения, определяющего порядок и размер его участия в расходах по внесению платы за наем жилого помещения и коммунальные услуги, ремонт и содержание жилья. Предложение о заключении такого соглашения может исходить и от нанимателя. Споры, возникающие в связи с отказом наймодателя и (или) нанимателя заключить такое соглашение или в связи с не достижением соглашения между сторонами по его содержанию, разрешаются в судебном порядке.

Суд, рассматривая такой спор, вправе с учетом положений ч.4 ст.155 Жилищного кодекса РФ и применительно к установлениям ст. 249 Гражданского кодекса РФ определить порядок и размер участия бывшего члена семьи нанимателя в расходах на оплату жилого помещения и коммунальных услуг, исходя из приходящейся на него доли общей площади жилого помещения с возложением на наймодателя (управляющую компанию) обязанности заключить с бывшим членом семьи нанимателя соответствующее соглашение и выдать ему отдельный платежный документ на оплату жилого помещения и коммунальных услуг. Если между лицами, проживающими в жилом помещении по договору социального найма, имеется соглашение об определении порядка пользования этим жилым помещением (например, бывший член семьи нанимателя пользуется отдельной комнатой в квартире), то вышеназванные расходы могут быть определены с учетом данного обстоятельства.

Кроме того, при рассмотрении и разрешении спора судом первой инстанции был проигнорирован ряд положений процессуального закона.

Так, из текста искового заявления следовало, что иск подан в суд только от имени А.В., однако из содержания иска следовало, что в суд заявлены материально-правовые требования в интересах не только самого А.В., но и в интересах его супруги. А.Э. исковое заявление в суд не подавала, не подписывала и поданное супругом исковое заявление. Несмотря на это, суд принял заявление к производству в поданном варианте, а впоследствии не принял мер с целью уяснить позицию А.Э. по поводу поданного ее супругом иска. Соответственно, не выяснив ее позицию, суд не имел и оснований предложить ей вступить в процесс в качестве истца.

А.В. свои требования предъявил только к одному ответчику в лице ООО, и буквальное уяснение выводов суда означает, что суд разрешал вопрос о раздельном начислении платы между супругами А. и ООО. Несмотря на предъявление в суд А.В. требований, затрагивающих права и обязанности остальных проживающих в квартире лиц, суд не обсудил вопрос о привлечении их к участию в деле в качестве ответчиков и не привлек их к участию в деле ответчиками.

Решение суда первой инстанции было отменено с возвращением дела на новое рассмотрение в тот же суд (Калининский районный суд г.Чебоксары Чувашской Республики, № 33-286/2011 г.).


^ Неправильная оценка юридически значимых обстоятельств повлекла отмену суда первой инстанции решения по жилищному спору.

Н. обратился в суд с иском к З. о признании утратившим право пользования жилым помещением.

В обоснование заявленных требований указал, что спорная квартира была предоставлена его матери в 1983 году на семью из трех человек, в том числе и на ответчика. В 2004 году брак между его матерью и ответчиком был расторгнут, и в том же году З. вступил в брак с П. и выехал в квартиру последней на постоянное место жительства. С момента выезда спорной квартирой не пользуется, каких-либо вещей в ней не имеет, от оплаты за жилье и коммунальные услуги отказался сразу же после выезда.

З. обратился со встречным иском к Н. о вселении и возложении обязанности не чинить ему препятствия в пользовании жилым помещением.

В обоснование заявленных требований указал, что с 2003 года между ним и супругой Н.Г. стали возникать скандалы. В 2004 году их брак был расторгнут, но они продолжали жить вместе. В середине 2005 года он вынужден был уйти из квартиры, и с этого времени стал скитаться по съемным квартирам. В спорной квартире остались его вещи, которые были приобретены на его деньги. Он взял с собой лишь носильные вещи, поскольку остальное имущество некуда было размещать. В 2005 году он вступил в брак с П. и стал жить у нее в квартире, но семейные отношения с ней не сложились, в 2010 году их брак был расторгнут. Еще в мае 2009 года он ушел от П. и жил в спорной квартире в течение полутора месяцев. Однако Н. не давал ему спокойно жить, и он вынужден был уйти. В настоящее время он не имеет своего жилья, временно проживает в квартире своего брата, является пенсионером, заработать себе другое жилье не может.

Судом исковые требования Н. были удовлетворены, а в удовлетворении встречного иска З. было отказано. При этом суд исходил из того, что З. в квартире, в отношении которой заявлен спор, не проживает, сохраняя лишь регистрацию в ней, постоянно проживает со своей семьей - женой в квартире последней, и что в деле нет доказательств, подтверждающих его доводы о том, что он от своих прав на спорную квартиру не отказывался.

Судебная коллегия не согласилась с такими выводами суда первой инстанции по следующим основаниям.

Возражая против иска, в судебном заседании З. указывал, что от своих прав и обязанностей, предусмотренных договором социального найма спорной жилой площади, не отказывался, его выезд из квартиры был связан с расторжением брака с женой Н.Г. и его не проживание в указанной квартире, было обусловлено невозможностью проживания бывших супругов в одном жилом помещении, неприязненными отношениями с бывшей супругой, а также препятствиями, чинимыми в последующем после смерти Н.Г. истцом и его гражданской женой.

Однако суд первой инстанции указанные доводы ответчика не учел.

Судом также не было принято во внимание и то, что в 2009 года между муниципальным учреждением «Управление жилищным фондом города Чебоксары» и Н. был заключен договор социального найма жилого помещения, по которому стороны предусмотрели наличие право пользования спорной квартирой и у ответчика. Как пояснил Н. в судебном заседании суда кассационной инстанции, данный договор они подписывали вместе с З.

Из материалов дела следовало, что регистрация З. в спорной квартире вызывала нарекания и недовольство со стороны Н. и его гражданской жены.

Факт наличия в управляющей организации заявления З. с просьбой без его согласия никого в спорную квартиру не прописывать, подтверждает доводы ответчика о том, что от спорной квартиры он не отказывался, и о наличии спорных вопросов в отношении жилищных прав на квартиру между ним и истцом.

При рассмотрении дела З. в судебном заседании также утверждал, что право на другое жилое помещение он не приобрел. Эти обстоятельства суд первой инстанции оставил без внимания и не дал им надлежащей правовой оценки. Между тем, из материалов дела следовало, что право пользования жилой площадью в квартире П. он не приобрел, брак с ней расторгнут, в ее квартире он не проживает, и вынужден проживать в квартире своего брата, являющегося пенсионером.

В целях исполнения обязанностей члена семьи нанимателя З. в 2010 году произвел оплату за жилье.

На основании изложенных обстоятельств судебная коллегия пришла к выводу, что тот факт, что ответчик какое-то время проживал по месту регистрации своей бывшей супруги П., не является достаточным основанием для признания его утратившим право на жилую площадь в спорной квартире.

В силу ч. 3 ст. 83 Жилищного кодекса Российской Федерации в случае выезда нанимателя и членов его семьи в другое место жительства договор социального найма жилого помещения считается расторгнутым со дня выезда. При этом доказательствами выбытия являются не только факт не проживания гражданина в занимаемом им жилом помещении, но и его отказ от своих прав нанимателя.

Положения этой нормы распространяются не только на нанимателя квартиры, но и на бывших членов его семьи, с которыми договор социального найма считается расторгнутым со дня выезда, если они выехали на иное место жительства и тем самым добровольно отказались от своих прав и обязанностей, предусмотренных договором социального найма.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 02 июля 2009 года № 14 «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации», разрешая споры о признании нанимателя, члена семьи нанимателя или бывшего члена семьи нанимателя жилого помещения утратившими право пользования жилым помещением по договору социального найма вследствие их постоянного отсутствия в жилом помещении по причине выезда из него, судам надлежит выяснять: по какой причине и как долго ответчик отсутствует в жилом помещении, носит ли его выезд из жилого помещения вынужденный характер (конфликтные отношения в семье, расторжение брака) или добровольный, временный (работа, обучение, лечение и т.п.) или постоянный (вывез свои вещи, переехал в другой населенный пункт, вступил в новый брак и проживает с новой семьей в другом жилом помещении и т.п.), не чинились ли ему препятствия в пользовании жилым помещением со стороны других лиц, проживающих в нем, приобрел ли ответчик право пользования другим жилым помещением в новом месте жительства, исполняет ли он обязанности по договору по оплате жилого помещения и коммунальных услуг и др.

Разрешая возникший спор, суд первой инстанции эти требования не учел и, рассматривая дело, должным образом не дал правовой оценки имеющимся в деле другим доказательствам, что является следствием неправильного толкования и применения судом положений ч. 3 ст. 83 ЖК РФ к отношениям сторон.

Суд не учел и положения ст. 71 ЖК РФ о сохранении прав и обязанностей нанимателя и членов его семьи по договору найма в период временного отсутствия, не выяснил, временным является отсутствие ответчика либо постоянным, не определил, имел ли место факт отказа ответчика от своих прав. Также судом остался невыясненным вопрос о волеизъявлении ответчика на отказ от своих прав нанимателя, либо на желание сохранить свои права.

В соответствии с ч. 1 ст. 27 и ч. 1 ст. 40 Конституции РФ, каждый, кто законно находится на территории Российской Федерации, имеет право свободно передвигаться, выбирать место пребывания и жительства. Каждый имеет право на жилище. Никто не может быть произвольно лишен жилища.

Между тем, суд несмотря на то, что в деле не имелось данных о наличии у ответчика какого-либо иного жилья для проживания, лишил его жилья.

Учитывая имеющиеся в деле доказательства, свидетельствующие о том, что ответчик от своих прав на спорную квартиру не отказывался и не отказывается, что в спорной квартире имеются его вещи, другого жилого помещения для постоянного проживания он не имеет и в силу пенсионного возраста не имеет средств для его приобретения, судебная коллегия пришла к выводу о том, что оснований, предусмотренных ч.3 ст.83 ЖК РФ для признания ответчика утратившим право пользования спорной жилой площадью не имеется (Московский районный суд г. Чебоксары Чувашской Республики, дело № 33-404/2011 г.).


Практика рассмотрения дел по спорам, возникающим из трудовых,

пенсионных и социальных правоотношений


Признание недействительными трудового договора или его отдельных условий в судебном порядке невозможно.

Х. обратилась в суд с иском к администрации сельского поселения о признании недействительным трудового договора, взыскании заработной платы и другими требованиями.

Исковые требования были мотивированы тем, что истица работала руководителем сельского дома культуры на основании трудового договора от 10 января 2006 года, заключенного между ней и администрацией сельского поселения.

28 января 2010 года она была уволена с работы по сокращению штатов на основании п. 2 ч. 1 ст. 81 Трудового кодекса РФ. Решением суда она восстановлена на работе, после чего, получив в мае месяце 2010 года заработную плату за апрель месяц и расчетный листок за этот же месяц, ей стало известно о не доначислении стимулирующей надбавки к зарплате, хотя предварительно работодатель не уведомил ее об изменении условий и размера оплаты труда. В последующие месяцы она также получала заработную плату за вычетом указанной надбавки. Исключение из ее заработной платы этой стимулирующей надбавки было произведено ответчиком на основании трудового договора, составленного ответчиком 20 апреля 2010 года, с которым она была ознакомлена под роспись только 17 сентября 2010 года. Считает указанный трудовой договор недействительным, поскольку после ее восстановления на работе, у ответчика не было оснований для заключения с ней нового трудового договора на худших условиях в части оплаты труда, чем это предусмотрено ранее действовавшим трудовым договором. При этом ответчиком не были соблюдены требования ст. 74 Трудового кодекса РФ о порядке и условиях изменения существенных условий трудового договора.

Судом исковые требования Х. были удовлетворены частично.

Удовлетворяя исковые требования истицы о взыскании с ответчика в пределах срока давности задолженности по заработной плате, суд первой инстанции исходил из того, что после восстановления истицы на работе ее трудовые отношения с ответчиком были возобновлены на прежних условиях, в том числе и в части установления ей заработной платы с учетом персонального повышающего коэффициента. Ответчиком же в одностороннем порядке ее заработная плата была снижена, что противоречило закону и ранее заключенному с ней трудовому договору. При этом ответчик в нарушение требований ст. 74 Трудового кодекса РФ не предупредил Х. о предстоящих изменениях определенных сторонами условий трудового договора, а также о причинах, вызвавших необходимость таких изменений, в письменной форме не позднее чем за два месяца. И, не получив необходимого согласия Х. на работу в новых условиях системы оплаты труда, 20 апреля 2010 года составил новый трудовой договор, который истица подписала только 17 сентября 2010 года. При этом суд первой инстанции исходил из того, что условие трудового договора, подписанного истицей 17 сентября 2010 года, в части определения заработной платы истицы без учета персонального повышающего коэффициента является ничтожным, как противоречащее условиям трудового договора от 10 января 2006 года с последующими дополнительными соглашениями к нему, и не подлежало применению.

Судебная коллегия согласилась с указанными выводами суда первой инстанции, указав, что они основаны на законе и представленных по делу доказательствах.

Вместе с тем, решение суда в части признания недействительным и отмены трудового договора от 20 апреля 2010 года судебной коллегией было отменено, поскольку было вынесено без учета особенностей трудовых отношений, из которых возник настоящий спор и заявленных истцом исковых требований.

Согласно ст.56 Трудового кодекса РФ трудовой договор - соглашение между работодателем и работником, в соответствии с которым работодатель обязуется предоставить работнику работу по обусловленной трудовой функции, обеспечить условия труда, предусмотренные Трудовым кодексом Российской Федерации, законами и иными нормативными правовыми актами, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, содержащими нормы трудового права, своевременно и в полном размере выплачивать работнику заработную плату, а работник обязуется лично выполнять определенную этим соглашением трудовую функцию, соблюдать действующие в организации правила внутреннего трудового распорядка.

В отличие от гражданского законодательства в трудовом законодательстве отсутствует понятие недействительности трудового договора. Это обусловлено тем, что трудовые договоры представляют особый вид договоров, объект которых - выполнение трудовой функции (работы по определенной специальности, квалификации или в должности) с подчинением правилам внутреннего трудового распорядка.

Трудовое право имеет свой предмет и метод регулирования общественных отношений, отличные от предмета и метода гражданского права. Именно в силу их специфики, а также с учетом невозможности возвращения сторон в первоначальное положение после исполнения условий трудового договора полностью или частично, в трудовом законодательстве отсутствуют нормы о недействительности трудового договора.

В силу ст.9 Трудового кодекса РФ регулирование трудовых отношений может осуществляться путем заключения, изменения, дополнения работниками и работодателями коллективных договоров, соглашений, трудовых договоров. Коллективные договоры, соглашения, трудовые договоры не могут содержать условий, ограничивающих права или снижающих уровень гарантий работников по сравнению с установленными трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права. Если такие условия включены в коллективный договор, соглашение или трудовой договор, то они не подлежат применению.

Таким образом, трудовое законодательство не содержит механизма признания трудового договора недействительным. В нем нет аналога ст.168 ГК РФ.

При этом регулирование трудовых отношений с помощью прямого или по аналогии закона применения норм гражданского законодательства, являющегося самостоятельной отраслью законодательства, противоречит ст.5 Трудового кодекса РФ и не предусмотрено ст.2 Гражданского кодекса РФ.

Поэтому признание трудового договора или его отдельных условий недействительными в судебном порядке исключается.

Из приведенных выше положений закона вытекает лишь возможность неприменения при разрешении трудовых споров тех или иных условий трудового договора в случае их противоречия закону или иных нарушений, допущенных при заключении, в том числе злоупотреблений сторон договора, противоречащих общеправовому принципу недопустимости злоупотребления правом.

Как следует из искового заявления истицы, ее требование о признании недействительным указанного трудового договора фактически было направлено на признание незаконными действий ответчика по не начислению и соответственно по невыплате ей ежемесячно персонального повышающего коэффициента, предусмотренного ранее заключенным с ней трудовым договором, то есть фактически являлось не самостоятельным исковым требованием, то есть предметом иска, а основанием искового требования о взыскании задолженности по заработной плате, образовавшейся в связи с применением ответчиком противоречащего закону условия этого трудового договора.

Судебная коллегия пришла к выводу, что у суда первой инстанции не было оснований для принятия и разрешения требования истца о признании недействительным и отмене трудового договора от 20 апреля 2010 года, как самостоятельного искового требования, в связи с чем из резолютивной части судебного решения были исключены выводы суда об отмене указанного трудового договора (Козловский районный суд Чувашской Республики, дело № 33-643/2011 г.).


При возмещении ущерба, причиненного работником при исполнении трудовых обязанностей, нормы ст. 395 Гражданского кодекса РФ о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами не подлежат применению.

Товарищество собственников жилья обратилось в суд с иском к И. о возмещении материального ущерба, причиненного при исполнении трудовых обязанностей, а также процентов за пользование чужими денежными средствами.

Исковые требования были мотивированы тем, что ответчица работала в ТСЖ в качестве главного бухгалтера, с ней был заключен договор о полной материальной ответственности. Используя свое служебное положение, действуя вопреки законным интересам ТСЖ, она совершила хищение вверенных ей денежных средств путем присвоения в крупном размере. По данному факту, вступившим в законную силу приговором суда, И. была признана виновной в совершении преступления, предусмотренного ч.3 ст.160 УК РФ.

Судом исковые требования ТСЖ были удовлетворены в полном объеме.

Удовлетворяя исковые требования ТСЖ о взыскании с И. суммы ущерба, причиненного при исполнении трудовых обязанностей, суд первой инстанции исходил из требований ст.61 ГПК РФ, ст.ст. 238, 243 Трудового кодекса РФ. Судебная коллегия согласилась с указанным выводом суда, как основанным на обстоятельствах дела и правильном применении норм материального права.

Вместе с тем, выводы суда в части взыскания процентов за пользование чужими денежными средствами на основании ст.395 ГК РФ судебная коллегия признала неправильными, указав, что нормы ГК РФ при возмещении ущерба, причиненного работником при исполнении трудовых обязанностей, не подлежат применению. В рассматриваемом случае имел место спор о возмещении материального ущерба, причиненного при исполнении трудовых отношений. Наличие приговора суда не свидетельствовал о возникновении между сторонами гражданско-правовых отношений по денежным обязательствам.

Решение суда в части взыскания с И. процентов за пользование чужими денежными средствами было отменено с вынесением нового решения об отказе в удовлетворении исковых требований ТСЖ в указанной части (Калининский районный суд г.Чебоксары, дело № 33-845/2011 г.).


Проценты за задержку выплаты истцу заработной платы подлежали взысканию лишь до дня принятия арбитражным судом решения о признании ответчика несостоятельным (банкротом).

Л. обратился в суд с иском к закрытому акционерному обществу о взыскании процентов за несвоевременную выплату заработной платы, компенсации морального вреда.

Исковые требования были мотивированы тем, что истец работал у ответчика дорожным рабочим, 13 ноября 2008 года уволен по п. 3 ч. 1 ст. 77 Трудового кодекса РФ, по собственному желанию. Со дня увольнения и по день подачи иска в нарушение требований ст. 140 Трудового кодекса РФ ему не были произведены причитающиеся при увольнении выплаты в сумме 7324 руб. 31 коп., в связи с чем в соответствии со ст. 236 Трудового кодекса РФ за период с 27 ноября 2009 года по 30 ноября 2010 года ответчик должен выплатить ему компенсацию за просрочку выплаты причитающейся при увольнении денежной суммы в размере 733 руб. 72 коп.

Судом исковые требования Л. в части взыскания процентов за задержку выплаты заработной платы были удовлетворены в полном объеме, а в части взыскания компенсации морального вреда - частично.

Судебная коллегия, согласившись с выводами суда первой инстанции о том, что истец, как работник, которому была задержана выплата заработной платы в соответствии со ст. 236 Трудового кодекса РФ имеет право на получение от работодателя процентов за задержку ее выплаты, вместе с тем не согласилась с решением суда в части удовлетворения исковых требований истца о взыскании указанных процентов, указав, что при рассмотрении дела суд не принял во внимание то, что решением арбитражного суда от 04 августа 2010 года ЗАО было признано несостоятельным (банкротом) с открытием в отношении него конкурсного производства.

Указанное обстоятельство имело существенное значение для рассмотрения настоящего дела, поскольку согласно п. 1 ст.126 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» с даты принятия арбитражным судом решения о признании должника банкротом и об открытии конкурсного производства прекращается начисление процентов, неустоек (штрафов, пеней) и иных санкций за неисполнение или ненадлежащее исполнение денежных обязательств и обязательных платежей, за исключением текущих платежей, а также процентов, предусмотренных настоящей статьей (абзац 3).

В связи с этим проценты за задержку выплаты истцу заработной платы подлежали взысканию до 04 августа 2010 года, то есть до дня принятия арбитражным судом решения о признании ответчика несостоятельным (банкротом), а не по 30 ноября 2010 года, как просил истец.

Решение суда в указанной части было изменено. (Новочебоксарский городской суд Чувашской Республики, дело № 33-1056/2011 г.).


Период работы истицы в должности старшей вожатой и библиотекаря в образовательном учреждении подлежал включению в специальный стаж, дающий право на досрочное назначение трудовой пенсии.

Решением пенсионного органа Х. было отказано в назначении досрочной трудовой пенсии по старости в соответствии с п.п.19 п.1 ст.27 Федерального закона «О трудовых пенсиях в Российской Федерации» по мотиву отсутствия требуемого 25-летнего стажа педагогической работы. В специальный стаж работы, дающей право на досрочную трудовую пенсию, не были включены ряд периодов, в том числе периоды работы воспитателем в ясли-садах, старшей вожатой и биб­лиотекарем в школе, включая время нахождения на курсах повышения квалификации, нахождения во время работы учителем в школе на курсах повы­шения квалификации.

Не согласившись с указанным решением, Х. обратилась в суд с иском о включении указанных периодов в специальный стаж и назначении досрочной трудовой пенсии.

Судом исковые требования Х. были удовлетворены лишь в части требований о включении в стаж, дающий право на назначение досрочной трудовой пенсии по ста­рости в связи с осуществлением педагогической деятельности в учреждениях для детей, периодов работы воспитателем в ясли-садах; нахождения во время работы учителем в школе на курсах повы­шения квалификации. В удовлетворении остальной части исковых требований Х. судом было отказано.

Судебная коллегия, рассмотрев дело по кассационной жалобе истицы, обжаловавшей решение суда в части отказа в удовлетворении исковых требований, не согласилась с решением суда первой инстанции по следующим основаниям.

Постановлением Правительства Российской Федерации от 29 октября 2002 года №781 были утверждены Список должностей и учреждений, работа в которых засчитывается в стаж работы, дающей право на досрочное назначение трудовой пенсии по старости лицам, осуществлявшим педагогическую деятельность в государственных и муниципальных учреждениях для детей, и Правила исчисления периодов работы, дающей право на досрочное назначение трудовой пенсии по старости лицам, осуществлявшим педагогическую деятельность в государственных и муниципальных учреждениях для детей.

До вступления в силу Федерального закона «О трудовых пенсиях в Российской Федерации» и указанных выше Списка и Правил вопросы назначения досрочной трудовой пенсии по старости (пенсии за выслугу лет) регулировались ст.80 Закона Российской Федерации от 20 ноября 1990 года № 340-1 «О государственных пенсиях в Российской Федерации» и принятыми в соответствии с данным Законом Списком профессий и должностей работников народного образования, педагогическая деятельность которых в школах и других учреждениях для детей дает право на пенсию за выслугу лет по правилам ст. 80 Закона РСФСР «О государственных пенсиях в РСФСР, утвержденным постановлением СМ РСФСР от 6 сентября 1991 года, регулировавшим вопросы включения в стаж периодов работы до ноября 1999 года, Списком должностей, работа в которых засчитывается в выслугу лет, дающую право на пенсию за выслугу лет в связи с педагогической деятельностью в школах и других учреждениях для детей и Правилами исчисления сроков выслуги лет для назначения пенсии за выслугу лет в связи с педагогической деятельностью в школах и других учреждениях для детей, утвержденными постановлением Правительства Российской Федерации от 22 сентября 1999 года, регулировавшими вопросы включения в стаж периодов работы с ноября 1999 года.

Ни один из указанных выше нормативных актов не предусматривает возможность включения в специальный стаж работы, дающей право на досрочное назначение трудовой пенсии по старости в связи с осуществлением педагогической деятельности, периодов работы в должности старшей пионервожатой либо библиотекаря.

Право педагогических работников на пенсию за выслугу лет было предусмотрено и действовавшим ранее законодательством, в частности, постановлением Совета Министров СССР от 17 декабря 1959 года № 1397 «О пенсиях за выслугу лет работникам просвещения, здравоохранения и сельского хозяйства».

Указанным постановлением были утверждены Перечень учреждений, организаций и должностей, работа в которых дает право на пенсию за выслугу лет (далее по тексту -Перечень) и Положение о порядке исчисления стажа для назначения пенсии за выслугу лет работникам просвещения и здравоохранения (далее по тексту - Положение).

Работа в должностях и учреждениях, перечисленных в Перечне, подлежала безусловному включению в специальный стаж, дающий право на пенсию за выслугу лет.

Согласно подразделу 2 раздела I указанного Перечня период работы в должности библиотекаря в библиотеках включался в специальный стаж, дающий право для назначения пенсии за выслугу лет. При этом в соответствии с п.2.7 Инструктивного письма Министерства социального обеспечения РСФСР от 30 июня 1986 года № 1-63-И «О пенсиях за выслугу лет работникам просвещения и здравоохранения» в срок выслуги засчитывалось время работы во всех библиотеках независимо от их ведомственной принадлежности, в том числе и школьных.

В соответствии с п.2 Положения в стаж работы учителей и других работников просвещения подлежала включению работа в училищах, школах, пионерских лагерях и детских домах в качестве штатных пионервожатых. В силу п.4 Положения периоды работы, указанные в пунктах 1, 2, 3, подлежали включению при наличии не менее 2/3 специального стажа работы, необходимого для назначения пенсии, что в соответствии с п.1.2 вышеуказанного инструктивного письма составляло 16 лет 8 месяцев.

Из материалов дела следовало, что на момент обращения истца за пенсией в пенсионный орган специальный стаж был установлен более требуемых 16 лет и 8 месяцев.

Постановление Совета Министров СССР от 17 декабря 1959 года № 1397 утратило силу лишь с 1 октября 1993 года в связи с изданием постановления Правительства Российской Федерации от 22 сентября 1993 года № 953 «О внесении изменений, дополнений и признании утратившими силу решений Совета министров РСФСР по некоторым вопросам пенсионного обеспечения за выслугу лет в связи с педагогической деятельностью, лечебной и творческой работой».

Таким образом, период работы истицы в должности старшей вожатой и библиотекаря с 1 сентября 1992 года по 31 августа 1993 года, включая время нахождения в этот период на курсах повышения квалификации подлежал включению в специальный стаж, дающий право на досрочное назначение трудовой пенсии.

Правовая позиция, в соответствии с которой периоды работы, предусмотренные Постановлением Совета Министров СССР от 17 декабря 1959 года № 1397, подлежат включению в стаж до 1 октября 1993 года, изложена и в определении Конституционного Суда Российской Федерации от 20 ноября 2008 года № 868-О-О.

Решение суда в части отказа в удовлетворении исковых требований о включении в специальный стаж периода работы в должности старшей вожатой и библиотекаря и назначении досрочной трудовой пенсии со дня обращения за пенсией было отменено с вынесением по делу нового решения об удовлетворении исковых требований в указанной части (Красноармейский районный суд Чувашской Республики, дело № 33-61/2011 г.).





оставить комментарий
страница3/7
Дата05.11.2011
Размер1.32 Mb.
ТипОбзор, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх