Учебное пособие/ агпи им. А. П. Гайдара. Арзамас icon

Учебное пособие/ агпи им. А. П. Гайдара. Арзамас


1 чел. помогло.
Смотрите также:
Учебное пособие для студентов педагогического института г. Арзамас агпи 2008 г...
Учебное пособие для студентов педагогического института г. Арзамас агпи 2008 г...
Учебное пособие/ агпи им. А. П. Гайдара. Арзамас...
Учебно-методическое пособие Арзамас агпи 2005 гоу впо «Арзамасский государственный...
Учебное пособие. Арзамас: агпи, 2007 300 с...
Учебное пособие. Арзамас: агпи, 2007 176 с...
Сценарий проведения читательской конференции по книге «Тимур и его команда»...
Учебное пособие, 2003 г...
Учебное пособие 2003 г...
Учебное пособие по подготовке...
Епанешников А. М. Delphi 4 (Среда разработки): учебное пособие/ А. М. Епанешников, В. А...
Учебное пособие Сыктывкар 2002 Корпоративное управление Учебное пособие...



Загрузка...
страницы:   1   2   3   4
скачать
Государственное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«Арзамасский государственный педагогический

институт имени А.П.Гайдара»


ЗДОРОВЬЕСБЕРЕГАЮЩЕЕ ВОСПИТАНИЕ

ДОШКОЛЬНИКОВ

часть 6

ВОСПИТАНИЕ В РУССКИХ ТРАДИЦИЯХ





г.Арзамас 2007

УДК 613,95 (075,8)

ББК 51,283 я73

З75

Печатается по решению редакционно-издательского совета Арзамасского государственного педагогического института им.А.П.Гайдара


Рецензент:

почетный работник высшего профессионального образования России,

консультант городской больницы им.Владимирского,

заслуженный врач РФ,

почетный житель города Арзамаса,

доктор медицинских наук,

профессор Ю.И.ГОРШКОВ


Пищаева М.В. Денисова С.В.

^ З75 Здоровьесберегающее воспитание дошкольников:

Учебное пособие/ АГПИ им.А.П.Гайдара. – Арзамас:

АГПИ, 2007 – 604 с.


Часть 6.

Пищаева М.В. Денисова С.В.

Воспитание в русских традициях:

Учебное пособие/ АГПИ им.А.П.Гайдара. – Арзамас: АГПИ,

2007. – 80 с.


Данное учебное пособие предназначено для студентов факультета дошкольного и начального образования очной и заочной формы обучения, изучающих медицинские дисциплины: «Возрастная анатомия и физиология» и «Основы педиатрии и гигиены детей раннего и дошкольного возраста».

В традиционном обществе уже с рождения дети находились под постоянным воздействием народной педагогики, варьирующей свои методы в зависимости от возраста, пола и функционального состояния ребенка. Ребенка постепенно, целенаправленно и органично приобщали не только к труду, хозяйству в рамках традиционной культуры, но и к принятым нормам поведения. Основанная на многовековой традиции народная педагогика была направлена прежде всего на воспитание ЧЕЛОВЕКА. Это была целостная, единая педагогическая система, по комплексности воздействий которой на ребенка, по многоплановости и высокой эффективности результатов не имеющая аналогов в современных педагогических новациях.


ВВЕДЕНИЕ


Многое в крестьянском взгляде на вынашивание, выхаживание, вос­питание ребенка, на роженицу, повивальную бабку и т.д. может показаться непонятным или странным, если не попытаться встать на точку зрения носителей традиционной культуры, для которых представление о ребенке напрямую увязывалось с представлениями о мироустройстве, жизненном цикле и его этапах, о тождественности природного (годового, суточного) и человеческого кругов жизни.

Проще говоря, жизнь человека и общества в целом подчинялась тем же законам, какие управляли миром. Вечный круговорот жизненных форм, неизбежность смерти и рождения, разрушения и возрождения — эти идеи лежали в основе осмысления этапов человеческой жизни, смены поколений, отношения к детям и старикам. В этой системе взглядов предки и потомки составляют некое сакральное (от лат. sacrum священное) единство, где дети рассматриваются как вернувшиеся на землю предки; отошедшие в мир иной родители, деды способствуют браку (обязательной частью свадебной обрядности было посещение кладбища перед венчанием и испрошение благословения у покоящихся там родственников), появлению новых членов рода; младшие поколения, в свою очередь, наследуют как телесные, так и духовные качества живых и давно умерших прямых родственников.

Христианство внесло существенные коррективы в эту картину мира, однако в целом не поколебало ее. Материалы древнерусской письменности, мемуары, наблюдения исследователей традиционной культуры и быта, различные фольклорные источники свидетельствуют, что на протяжении веков имела место двойственность в восприятии простыми людьми ребенка и самого феномена младенчества, детства.

С одной стороны, дети — творение Божье. В силу своей малости, неразумности они чисты, безгрешны, сохраняют небесные свойства души (ангельские души, ангелочки — часто говорили о детях), они не обременены греховностью земного мира. Не зря существовала вера в то, что детские слезы, молитвы всегда доходят до Бога; что детские благопожелания и угрозы особенно сильны и непременно реализуются. Детям дано видеть и ведать то, что заказано взрослым.

В фольклоре всех народов есть сказки, предания, былички о мудрых детях, об их вещих способностях, ясновидении, умении отгадывать «философские» загадки, находить общий язык с птицами, животными, деревьями, стихиями.


С другой стороны, близость детей, главным образом, новорож­денных, потустороннему миру, приход их как бы из небытия заставляли видеть в младенцах посланцев иного мира, опасного и враждебного для живущего человека. Отсюда — страх перед младенцем, наделение его и родившей его матери качествами переходного существа, принадлежащего одновременно двум мирам, находящегося на грани жизни и смерти. Подобное суждение отразилось в широко распространенном поверье, согласно которому нечистая сила может легко украсть человеческое дитя и подменить его «нечистиком», а то и просто чуркой, веником. Такой подменой, могущей случиться по недосмотру взрослых, объясняли врожденные уродства, физические и психические недостатки детей, задержки в развитии (плохо говорит, долго не начинает ходить и пр.), дурные наклонности ребенка (непослушание, воровство, агрессивность), не наблюдаемые у родителей и дедов с бабушками.

Наибольшую опасность представляли некрещеные дети. Именно они чаще всего подвергались похищению или подмене ведьмами, лешими и прочей нечистью, они же в случае смерти становились самыми опасными и вредными покойниками, которые тревожили родителей по ночам, насылали беды и несчастья. По стародавним законам некрещеных младенцев хоронили вне церковной ограды.

В традиционном русском обществе наличие у человека семьи считалось первым необходимым условием и признаком правильной жизни. Люди, не имеющие семьи, считались ущербными.

Семья без детей не мыслилась. Рождение детей было истинным, высоким предназначением брака. Дети считались основным богатством общества, и не только потому, что они обеспечивали процесс нормального его воспроизводства. Появление детей в семье, по мнению церкви, знаменовало благочестивостъ брака, оправдывало и очищало греховность интимных отношений супругов.





^ 1. БЕРЕМЕННОСТЬ И РОДЫ


1.1. Свадебные обряды

Уже во время свадьбы совершалось множество обрядов, направ­ленных на то, чтобы семья «состоялась», чтобы крепка она была любовью и заботой, чтобы дети вовремя пошли, да и у всех членов семьи были бы здоровье и достаток. В их основе лежали те или иные совместные действия молодых супругов: смешивание вина из стаканов молодых, подача еды и питья в одной посудине, еда одной ложкой, сидение на одной подушке и пр.

В народном сознании издавна сформировался идеал многодетной матери. Поэтому свадьба была буквально насыщена действиями, ориентированными на «чадородие», и пожеланиями многодетности и богатства, от которого зависела плодотворная жизнь новой семьи. Недаром такое широкое распространение в свадебном обряде получили символы плодородия — зерно, курица, яблоко и т.п.

Так, во время свадьбы молодых обсыпали зерном или хмелем, рас­кидывали по полу солому или сено, угощали яйцами или яичницей; одним из центральных блюд свадебного стола была «куря вечерняя», которую молодым подавали перед отходом в опочивальню. Молодую часто ставили в квашню или сажали на дежу, где вымешивали тесто, на улей или шубу, что должно было обеспечить ей хороший «приплод», а семье — богатство и процветание. Обычно говорилось молодым: «Дай Вам Бог, Иван Иванович, богатеть, а Вам, Мария Ивановна, спереди горбатеть» (т.е. забеременеть).

Выполнялись еще специальные обряды с целью обеспечения нор­мального протекания беременности и создания благоприятных условий для родов. Так, полагали, что для того, чтобы роды были удачными и легкими, а дети рождались здоровыми и крепкими, в венчальной одежде невесты не должно быть завязанных узлов, застегнутых крючков. Косы невесты расплетали, с домашней утвари снимали крышки, отпирали замки, открывали окна, двери.


1.2. Молитвы

Бесплодие женщины всегда воспринималось как большое семейное несчастье. Для обретения «чадородия» совершали молитвы и обетные богомолья. Конечно же, в традиционном обществе большое значение имело рождение сыновей, так как сын был и продолжателем рода, и будущим хозяином крестьянского надела. «Ростить дочку, что лить в дырявую бочку»,— говорилось в народе, чем подчеркивалось, что девочка все равно рано или поздно уйдет из семьи. Для того, чтобы родился мальчик, молились


святому Иоанну Воину, для появления на свет девочки — святой Марии Египетской. Молились также святому Роману Чудотворцу, преподобному Ипатию и, конечно же, самой Богородице. Среди чудотворных икон Богородицы особая помощь приписывалась иконе Феодоровской Божьей Матери.


1.3. Знахарские приемы

Существовали и определенные знахарские приемы повышения де­тородной функции женщины. Прежде всего они основывались на применении лечебных трав, на различных формах массажа и на прогревании нижней части женского тела. Если принять, что в большинстве случаев причиной бесплодия являются спайки в фаллопиевых трубах, возникающие либо при инфицировании организма, либо при переохлаждении, то эти способы воздействия на женскую плоть носят вполне рациональный характер.

Когда молитвы и обычные лечебные отвары, которые отлично знали деревенские знахарки, не помогали, то прибегали к магическим средствам. Например, если в доме «не велись дети», звали соседскую семью, в которой недавно родился малыш, и просили мать передать его с рук на руки бесплодной женщине через окно; или бесплодная женщина должна была искупаться в воде, в которой до этого купалась женщина, недавно родившая. Магическую силу имело и купание обнаженной в утренней росе. Обращались за помощью и к матери-сырой земле: обнажив нижнюю часть тела, женщина должна была присесть на весеннюю утреннюю траву— земля, обладавшая плодоносной силой, должна была во время такого обряда «научить» плодоносить и женское тело. На Урале и в Поволжье существовал и такой обычай: по просьбе женщины ворожея ночью пекла три лепешки, делала трех кукол из тряпочек, брала три нитки (символ связи, сплетения), кольцо (символ замкнутости и одновременно бесконечности жизни), иголку, которой еще не шили (оберег от «сглаза»), и обе женщины отправлялись на место слияния двух рек. Здесь эти дары отдавались воде со словами: «На тебе этого, а нам дай своего. Мы у тебя просим и тебе даем». После этого женщина развязывала пояс, распускала волосы, снимала нательный крест — т.е. совершала полный обряд «раскрывания», и падала ниц на землю.

Для бездетных женщин существовал и определенный рацион питания: они должны были употреблять в пищу мясо животных, которые характеризовались большим приплодом: крольчатину, свинину, пить их молоко.


Чтобы поскорее забеременеть, нерожавшая женщина постоянно носила в кармане передника символы Жизни и Плодородия — яичко и хлеб.

В сознании крестьян появление младенцев — естественное, не­избежное событие и своего рода Божья благодать. «У кого детей много, тот не забыт от Бога», «Деток Бог дает любя, а не дает — грубя», — говорится в русских пословицах.

Разумеется, реальная жизнь с ее трудностями давала повод и к дру­гому отношению: в больших семьях явление в мир нового члена семейства, рождение каждого следующего ребенка означало прибавление забот, угрозу достатку семьи и пр. И эта двойственность отношения к детям тоже зафиксирована пословицами: «Детки — радость, детки и горе», «У кого детки, у того и бедки», «Дом с детьми — базар, без детей — могила». Одна из таких пословиц известна в двух вариантах: «С детьми горе, а без них — вдвое» и «Без детей горе, а с детьми — вдвое». Понимая, что смысл высказывания меняется прямо на противоположный при перестановке частей, В.И.Даль (в знаменитом своем сборнике пословиц русского народа) поместил оба вари­анта друг за другом.


1.4. Запреты и предписания при зачатии и

беременности

Традиция предписывала будущим родителям уже на этапах зачатия и беременности заботиться не только о физическом здоровье плода, а затем малыша, но и о закладке счастливой судьбы, духовно-нравственных начал ребенка. Полагали, что многое в ребенке — его судьба, характер, внешность — «задавалось» обстоятельствами, сопутствующими зачатию, и поведением матери во время беременности.

Запрещалось зачинать детей в переломные моменты годового круга, в большие праздники, воспринимаемые как остановка времени, вневременность, а также в периоды постов, когда греховным считалось проявление плотских страстей, требовалось воздержание, усмирение плоти, обращение к высшим духовным ценностям. Неблагоприятными днями для вступления в половую связь были среда и пятница, кануны праздников.

Испокон веку матери и бабки наказывали вступившим в брак дочерям и внучкам строго придерживаться этих запретов, иначе дети, зачатые в запрещенные дни, окажутся наделенными дурными характером и наклонностями, будут всю жизнь несчастными или, хуже того, — родятся уродами, окажутся нежизнестойкими и рано умрут.


Старались избегать половой близости в состоянии алкогольного опьянения, дабы не зачать человека с соответствующими отклонениями в поведении.

Поскольку для семьи и общины был немаловажным вопрос о поле будущего ребенка, существовал ряд предписаний, имеющих целью уже при зачатии спрогнозировать или даже запрограммировать его половую принадлежность.

Правильное зачатие обеспечивало нормальный ход беременности, роды без осложнений и предопределяло положительные качества будущего ребенка и его добрую судьбу.

Например, на Русском Севере особенная сексуальная активность жен­щины во время соития предполагала рождение мальчика. Кроме того, полагали, что мальчика можно зачать, если женщина будет лежать на правом боку, а девочку — на левом. Если женщина хотела иметь сына, она должна была взять какую-либо вещь взаймы от женщины, родившей сына.

Когда ждали первенца, старались присматриваться к «верным» приметам. Пол будущего ребенка обычно определяли по внешнему виду беременной: по форме живота, цвету сосков, пятнам на лице, а также потребностям в еде.

Беременная женщина в традиционной культуре рассматривалась как символ плодородия. Полагали, что она находится в особой симпатической связи с окружающим миром. Вместе с тем считалось, что в этот ответственный период женщина и ее плод становились объектами усиленного воздействия злых сил, особенно опасными для жизни и здоровья матери и ребенка считались четвертый, шестой и восьмой месяцы беременности — отсюда возникало повышенное внимание ко всяким охранительным мерам, направленным на физическую и сакральную защиту будущей матери и ребенка.

Многочисленный этнографический материал свидетельствует о том, что в традиционном обществе к пренатальному периоду относились как к базе формирования будущей личности, отвечающей идеалу человека в данном обществе.

Поэтому имелся целый свод предписаний и запретов, направленных на охрану плода в чреве матери, регулирующих поведение женщины, ожидающей ребенка. Невыполнение установленных запретов могло повлечь трудные роды и вызвать нежелательные отклонения в здоровье ребенка.

Эти запреты, предписания, приметы передавались из поколения в поколение, большинство из них носит универсальный характер. Особенно это касалось первой половины беременности. Сегодня мы знаем, что данный период чрезвычайно важен для дальнейшей жизни человека; именно в это время начинается «история» каждого из органов и их систем, закладываются основные структуры молодого организма.


Поэтому любое негативное воздействие извне может нанести непоправимый вред физическому и психическому здоровью будущего ребенка.

Комплекс запретов и предписаний в предродовом периоде был направлен на обеспечение нормального физического и психического состояния женщины во время беременности. Это режим питания, регламентация трудовой деятельности, создание условий для максимально благоприятного эмоционального состояния женщины во время беременности.

Режим питания

В народе существовала глубокая убежденность в прямом воздей­ствии потребляемой женщиной пищи на плод. Широко бытовало поверье, что беременной нельзя отказывать в том, чего она страстно желала. Неудовлетворенное сильное желание будущей матери (равно как и другие отрицательные эмоции) могло пагубным образом отразиться на ребенке, привести к выкидышу, рождению больного или мертвого ребенка. «Всего этого требует душа младенца», — говорили в народе, не забывая и мудрого правила «все в меру»: будущая мать должна «есть за двоих», но так, чтобы не «раскормить» плод. Полностью запрещался алкоголь и ограничивалось количество потребляемой жидкости. Для беременной было желательным пить молоко, чтобы кожа ребенка была белой, да есть побольше красных ягод, чтобы младенец был румяным.

Регламентация труда

Часть предписаний касалась трудовой деятельности беременной женщины: ведь она продолжала работать и в поле, и дома вплоть до наступления родов. (В этом смысле положительную роль играл тот факт, что, по традиции, свадьбы играли в период между Крещением и Масленицей, таким образом рождение детей было приурочено к осенне-зимнему перерыву в полевых работах.)

В народе жило твердое убеждение, что чем больше двигается беременная женщина, тем лучше развивается плод и тем легче будут про­текать роды.

Сейчас мы можем объяснить это следующим образом: во время движения усиливается снабжение организма женщины кровью и кислородом, повышается мышечный тонус, что так необходимо для жизнеобеспечения плода и последующей родовой деятельности. Кроме того, движение как таковое в народном сознании обеспечивало само развитие организма, давало ему некую «установку на жизнь», запускало его жизненную активность.


С точки зрения современных людей тяжелый труд не совместим с беременностью, однако русские женщины не освобождались от повседневной работы, за исключением дней памяти святых, покровительствующих беременным. Такими днями были (правда, не везде и необязательно) 28 ноября/10 декабря — день св.Романа, которому русский народ молился об избавлении от бесплодия; 4/17 декабря — день памяти Варвары-великомученицы, «мучильницы», как называли ее в Сибири, хранительницы от внезапной смерти, заступницы за беременных женщин, облегчающей им роды; 9/22 декабря — день зачатия св.Анны — матери Девы Марии, которую она родила после двадцатилетнего бесплодия. Местные обычаи предусматривали, вероятно, и другие дни, когда беременным полагалось поститься и разрешалось не работать.

Несмотря на общее позитивное отношение к материнству, в народе полагали, что беременная женщина способна приносить и несчастье. Например, если она пройдет по недавно засеянному полю, может случиться неурожай. На этом основании ее отстраняли от посева зерновых и посадки овощей, которые по праву считались одними из наиболее трудоемких работ. Однако именно этот запрет давал будущей матери значительные преимущества, облегчая ей вынашивание ребенка.


Суеверные запреты

Кроме того, существовали особые предписания относительно вы­полнения беременной определенных видов работ. Так, считалось, что работа на ткацком станке, стрижка овец, долгое сидение в согнутом положении или со скрещенными ногами и т.п. могут нанести значительный вред здоровью ребенка и неблагоприятным образом сказаться на его внешнем облике. Современные врачи также считают подобные позы и движения нежелательными и могущими привести к различным родовым нарушениям.

Многие запреты касались поведения женщины в быту и были основаны на представлении, что «подобное порождается подобным». Беременной запрещалось:

• сидеть на камне (роды будут тяжелыми).

• шагать через веревку (ребенок может запутаться в пуповине),

• перелезать между жердями в заборе (у ребенка будет близору­кость),

• переступать через порог, на котором рубят дерево (у ребенка будет заячья губа),

• переступать через коромысло или носить в подоле круглые предметы (ребенок будет горбатым),

• пинать собак и кошек (у новорожденного будет «собачья ста­рость», щетина на шее), замахиваться на скотину, ругать ее и бить,


• работать двумя руками (родятся близнецы),

• зашивать на себе одежду (во избежание трудных родов),

• самой срубать ветви деревьев (ребенок родится без пальцев) и т. д.

Эти запреты были очень рациональны — все они направлены на то, чтобы оберегать беременную женщину и носимое ею дитя от ушибов, различного рода травм и пр. Да и сама «объяснительная» форма запретов, как бы странна и фантастична она ни была, делала их очень действенными (какая мать осмелится их нарушить, зная, к чему могут привести те или иные действия!). Поэтому, если ребенок появлялся на свет с физическим недостатком, причину искали в поведении матери во время беременности.

Сохранение душевного спокойствия

Большая часть предписаний была направлена на обеспечение мак­симально благоприятного эмоционального состояния женщины во время беременности. Справедливо считалось, что все душевные переживания и впечатления матери прямо или косвенно отражаются на ребенке.

Ее всячески огораживали от всего, что могло бы вызвать сильные отрицательные эмоции. Беременной женщине следовало избегать таких отрицательных эмоций, как страх, ужас, гнев, досада. Например, беременной нельзя было гасить огонь (ребенок вырастет злым), присутствовать на пожарах (лицо ребенка будет в красных пятнах, т.е. он будет страдать аллергией), ей не позволялось обмывать покойника и даже присутствовать при выносе умершего из дома (ребенок будет бледным, синюшным, некрасивым).

Достаточно сильна была убежденность в прямом влиянии внешнего зрительного ряда на внутриутробное развитие ребенка. Во время беременности женщине следовало избегать смотреть на уродливых и дурных людей, на некоторых животных (лягушки, змеи, жабы, тараканы и пр.).

В то же время ей настоятельно рекомендовалось всегда сохранять хорошее расположение духа и как можно чаще смотреть на что-то красивое, будь то Природа, храм или вещь, искусно сделанная мастером, т. е. «причащаться красоте».

Всячески поощрялось слушание чего-либо возвышенного (например, хорошего пения), спокойных, мудрых речей. Внесение подобного эстетического момента считалось очень важным, так как создавался иной ритм мироощущения, непосредственным образом сказывающийся на психологическом


состоянии беременной женщины. которое, в свою очередь, отражалось на физическом и психическом развитии ребенка.

Существовал целый ряд регламентаций относительно ее взаимо­отношений с окружающими.

Будущая мать не должна была совершать дурных поступков, кого-либо ругать или обманывать, ссориться с окружающими: ей следовало избегать общения с дурными людьми. Беременной женщине запрещалось сквернословить, поминать черта и другую нечисть. Другим людям в ее присутствии этого также нельзя было делать. Во время ссор и внутрисемейных разборок ее нередко выставляли из дома.

Беременные женщины, особенно с момента шевеления плода, ста­рались как можно чаще прибегать к средствам христианской защиты: регулярно крестились, читали молитвы, причащались. Они должны были строго соблюдать правило: не работать в религиозные праздники и обязательно посещать церковь.

Все это, по мнению народа, соответствующим образом отражалось на самочувствии плода и определяло здоровье, умственные способности и характер малыша, этим в значительной степени программировались последующие отношения его с матерью, с родственниками, соседями, сверстниками.

Наряду с необходимостью сохранения душевного спокойствия крестьянская этика требовала от беременной женщины соблюдения личной гигиены и поддержания чистоты и порядка в избе, что считалось одним из атрибутов правильного образа жизни (в противном случае роды могли оказаться тяжелыми, а родившийся ребенок мог стать грубым, капризным, нечистоплотным человеком).

Однозначно греховным считалось прерывание беременности и уничтожение зародившегося ребенка. Причина этого кроется, во-первых, в религиозном учении о самоценности каждого живого существа, тем более человека образа и подобия Божьего; во-вторых, негативном отношении крестьянина ко всему, что нарушает естественный ход жизни.

Согласно христианскому мировосприятию, уже при зачатии Бог наделяет душой будущего ребенка, и в период беременности происходит не только его физическое, но и психическое развитие, поэтому плодоизгнание причислялось по греховности к убийству, т.е. к гpexaм которым «нет покаяния». Церковный закон сурово наказывал тех женщин, которые пытались избежать беременности или прервать ее. Жестокие меры, приравненные к каре за детоубийство, ожидали и тех мужей, которые решились поднять руку на беременную женщину и тем самым, как говорили, «вередили в них дитя» (т. е. становились причиной выкидыша).


Традиционное общество устанавливало за забеременевшей женщиной своеобразный надзор, и если она совершала аборт то ее осуждали гораздо больше, нежели женщину, родившую ребенка вне брака (такие дети, напротив, привечались и опекались общиной).


1.5. Роды — их физиологическая сторона и мистическое содержание

Для женщины роды, так же как и вступление в брак, считались важнейшим рубежом между «девичеством» и настоящей жизнью, преодолев который женщина могла считаться полноценной. В народе роды воспринимались как определенный сакральный рубеж между жизнью и смертью.

В народном сознании существовало устойчивое представление об онтологическом единстве рождения и смерти, появления на свет и исчез­новения из жизни. И, вероятно, недаром числа 9 и 40 имеют особое значе­ние как в погребальной, так и в родильной обрядности.

Роды воспринимались как один из самых важных психофизио­логических моментов, связанных с качественной сменой состояния и статуса не только самой женщины, но и ее ближайшего окружения (отец, родители молодых супругов, их братья и сестры и др.).

Приближение родов и сами роды обычно тщательно скрывались от посторонних глаз и ушей. С приближением «решающего» дня беременные старались сузить круг общения не только с посторонними, но и с близ­кими — женщина как бы отрешалась от мира. Существовало убеждение: чем больше людей узнает о происходящем, тем сильнее будут родовые муки. В первую очередь старались скрыть это от незамужних девушек и от старых дев, а также от чужих, хитрых и злых людей, которые могли причинить вред — сглазить, наслать порчу и т. п.

Момент появления ребенка на свет считался чрезвычайно ответ­ственным, трудным и опасным, поэтому к родам следовало определенным образом подготовиться. Речь шла не только о физиологической стороне протекания родов, но и об их мистическом содержании. Тяжелые роды часто объясняли «шалостями сатаны», который еще в утробе матери начинает борьбу за душу ребенка.

Для обеспечения нормального протекания родов и сохранения жизни (как своей, так и ребенка) необходимо было прибегать к различным средствам христианской защиты. Так же, как на исходе жизни человеку отпускаются все грехи и он примиряется с миром, так и перед родами беременной положено было покаяться и причаститься, испросить прощения у всех домочадцев и соседей — иначе роды могли быть трудными. В некоторых славянских местностях женщина,


собирающаяся родить, открыто прощалась со всем белым светом: «Простите меня, угоднички, мать-сыра земля, батюшка с матушкой». Ей отвечали: «Бог простил, и мы туда же». Все это, несомненно, оказывало на роженицу благотворное психологическое воздействие, поскольку укрепляло ее уверенность в благополучном исходе родов.

Особенно опасались, когда у женщины были первые роды — ее помощницей и советчицей становилась старшая в доме женщина, но чаще всего за несколько дней до родов в дом приглашалась бабка-повитуха. Уже потом, при рождении последующих детей, русские крестьянки нередко рожали в одиночестве и сами совершали необходимые действия: перекусывали зубами пуповину и перевязывали ее волосами из своей косы.


1.6. Приглашение повитухи

Приглашая повитуху, крестьяне, разумеется, рассчитывали на квалифицированную акушерскую помощь. Правду сказать, в каждой округе были такие женщины, прекрасно справлявшиеся с нелегкой задачей принятия родов и оказания первой необходимой помощи женщине и младенцу.

Не имея никакого образования повитухи опирались на собственный и традиционный опыт, на свои природные способности, так что многие из них были действительно искусными родовспомогательницами. Они владели многочисленными приемами для облегчения родов, применяли массаж (вплоть до ручного поворота плода), широко пользовались различными лекарственными травами, прежде всего теми, что останавливали кровотечение, стимулировали процесс родов, вызывая родовые схватки, снимали боли и способствовали увеличению грудного молока.

С началом родов надлежало зажечь перед иконами лампаду и свечу (для этого применялась, прежде всего, венчальная свеча — сильнейший оберег). Кроме того, считалось неукоснительным обращение за помощью к различным святым. Молились Богородице и святой великомученице Екатерине, великомученице Варваре — покровительнице беременных и защитнице от тяжелых мучительных страданий, так как те «сами трудились рода-ми», святой Анастасии-узорешительнице (в ее власти было «разрушить узы», т. е. помочь рождению ребенка), святому Иоанну Богослову — по преданию, он помог родить встретившейся ему по дороге женщине. Но главной покровительницей и помощницей в родах считалась «бабушка Соломонида» (Соломония, Соломея), которая, согласно апокрифическому Протоевангелию Иакова, принимала божественные роды у Девы Марии. (Всем известен широко распространенный иконописный сюжет Рождества Христова, где Соломонида, одетая в белые одежды, приготовилась обмывать младенца Христа.)


Знали повитухи и многочисленные заговоры, например: «На море Окияне, на острове Буяне, у реки Иордана стоит Никитий на злых духов Победитель и Иоанн Креститель. Воду из реки святой черпают, повитухам раздают и приказывают: «Сбрызните и напойте этой водой родильницу и младенчика, некрещеного, но крещеной порожденного».

Повивальные бабки должны были знать обрядовые действия, направленные на сакральную защиту матери и ребенка от нечистых сил. Требования к повивальной бабке поэтому были весьма жесткие, а вера в ее профессиональные и магические способности — достаточно сильной.

Средства христианской защиты роженицы были важны и в плане сохранения ее душевного здоровья. Полагали, что во время родов женщина испытывает временное психическое помешательство, которое трактовали как акт воздействия демонических сил, борющихся за душу матери и рождающегося младенца. Вместе с тем изменение психического статуса женщины в этот период вполне поддается объективному объяснению: нарушение нормального кровоснабжения мозга, вызванное большой потерей крови, резкое изменение гормонального баланса могут вызвать те или иные галлю­цинации.

Вместе с тем не менее, а может быть, и более важным, чем практические знания повитухи, считалось другое — человеческие качества женщины, дававшие ей право принимать роды.

В народном сознании существовала твердая убежденность в ма­гической связи повитухи с принятыми ею детьми, поэтому большое значение имели физические и нравственно-этические качества этой женщины. Ведь от того, в чьих руках окажется младенец в первые минуты жизни, насколько правильно (не только с медицинской точки зрения) было соблюдено все, что предписано традицией, зависели ближайшие часы, дни, месяцы жизни ребенка и его дальнейшая судьба. Понятно, что это влияло и на само­чувствие роженицы.

Повитуха должна была быть пожилой женщиной, за плечами которой был собственный опыт рожания и воспитания детей. Предпочтение отдавалось вдовам, набожным женщинам, имевшим безупречную репутацию и пользовавшимся уважением у односельчан.

По мнению крестьян, в повитухи могла идти женщина, имевшая умеренное количество детей (пятеро-шестеро), среди которых не было бы умерших в раннем детстве. Обращалось внимание на то, чтобы все ее дети отличались физическим здоровьем и положительными человеческими качествами.

Повитуха, не желавшая расставаться со своей профессией, не должна была ни при каких обстоятельствах отказываться идти к


роженице, отказ ее воспринимался как тяжкий грех, за который повитухе предстояло отвечать перед Богом. Повитуха не должна была обмывать покойника, даже самого близкого: это могло повлечь за собой гибель принимаемых ею детей. Мастерство повитух нельзя было назвать «профессией» — это было их неким высшим предназначением.

Воспитанная веками уверенность в знании повитухой всех необ­ходимых рациональных и магических приемов родовспоможения су­щественным образом влияла на психологическое состояние роженицы. В крестьянстве авторитет повитух был очень высок, и все их указания выполнялись безоговорочно.

Существование института повитух было очень важным для тра­диционного общества. Сегодня мы зачастую лишены этого понимания единства профессии и образа жизни. Разве можно сравнить повитуху, со всеми ее обязанностями и ответственностью, с сегодняшней акушеркой? Как бы она ни относилась к своему делу, каким бы профессиональным мас­терством ни обладала, но она сделала свое дело (приняла ребенка) — и ушла: она на службе. Добавим: рождение каждого ребенка воспринималось как божественный акт, а не просто как «увеличение числа населения». Поэтому совсем не случайно носители этой «профессии» сравнивались, соединялись с Соломонидой, принимавшей роды у Девы Марии.

Повитухе важна была каждая мелочь — касалась ли она самих родов или поведения окружающих. Более того, все ее действия были направлены на одно: закрепить это высшее физическое и духовное единство матери и ребенка. Существенным было и другое: ее миссия не заканчивалась с принятием ребенка — даже после его рождения она оставалась при семье: готовила еду, убирала, мыла, делала первую соску и подчас сама крестила ребенка (в случае, если младенец рождался слабым, казался нежизнеспособным). Одним словом, повитуха становилась для семьи родным человеком. Соглас­но народным представлениям, между повитухами и детьми, которых они приняли, на всю жизнь устанавливались духовно-родственные отношения. Не случайно им отводилась почетная роль и в исполнении обрядов, относящихся к важнейшим событиям в жизни повитых ими детей (крестины, свадьба).

Уважительное отношение к повивальным бабкам закрепилось и в народном календаре. Существовал специальный праздник повивальных бабок и рожениц, справлявшийся 26 декабря/8 января, заметьте — буквально на второй день Рождества Христова. Назывался этот праздник «бабьи каши». В этот день в церквях совершались службы иконе Богоматери «Помощь в родах». В Западной Сибири все женщины, у которых в течение прошедшего года родились дети, и повивальные бабки собирались в церкви и служили молебен перед


иконой «Блаженной Чрево», после чего каждая женщина должна была пригласить повитуху домой, угостить ее специально приготовленной по этому случаю кашей (отсюда и название праздника) и одарить деньгами или иными подарками. В других местах в этот день с вечера «до бела света» в гости к повитухам приходили родители, детей которых они принимали во время родов. В знак благодарности им приносили деньги, водку, пироги, блины и другую еду.


1.7. Где и как происходили роды

Местом для родов часто становилось нежилое помещение — баня или хлев. Выбор бани был далеко не случаен. Существовало несколько причин (как рациональных, так и иррациональных), обусловивших выбор бани в качестве места для появления на свет нового человека.

Во-первых, баня находилась на расстоянии от жилого дома, что способствовало более спокойной обстановке во время родов.

Во-вторых, из-за регулярного протапливания баня была все время чистой; обилие тепла и воды делало ее наиболее комфортным местом для гигиенического ухода за роженицей и новорожденным.

В-третьих, баня, всегда располагающаяся на краю земельного уча­стка, была своеобразным рубежом между «своим» и «чужим» миром (a в конечном счете, между миром живых и мертвых), и именно здесь, на сакральном средоточии миров, и должен был осуществиться этот великий акт перехода «от небытия к бытию» — рождения нового человека. Напомним, что по тем же причинам в бане нередко «окручивали» невесту, обмывали покойника; через баню обязательно проходил всякий, долго отсутствовавший дома (только после бани его сажали за стол, начинали беседу с ним и пр.).

В-четвертых, в бане, как относительно изолированном месте, ро­женица могла оставаться весь тот период, пока она считалась «нечи­стой» (т.е. шесть недель).

Обычно повитухи заставляли роженицу ходить; трижды обводили ее вокруг стола, на углах которого была насыпана соль; велели перешагивать через метлу, коромысло, дугу, через мужа, лежащего вниз лицом на пороге, через мужнины штаны. Кроме того, роженицу заставляли совершать действия, имитирующие рождение ребенка: заставляли проползать либо под столом, либо под дугой, либо между ног мужа.

Многовековая практика убеждала, что подобная физическая нагрузка во время родов способствовала быстрому разрешению женщины от бремени. Столь знакомая всем нам «классическая» поза женщины во время ро­дов — лежа на спине — скорее, была исключением, нежели правилом.


Старались сохранять «жизненную вертикаль». Зачастую во время схваток рожениц водили до тех пор, пока не показывалась головка ребенка. Бывало, женщина рожала, сидя на коленях мужа. При тяжелых родах использовали и другой способ. Через главную потолочную балку («матицу») перекидывался «петлей» широкий ремень, который продевался под руки роженицы. Упираясь ногами о стену или край косяка, женщина находилась в полувисячем положении. Интересно, что, с точки зрения современной медицины, такое положение при родах дает максимальный результат и не противоречит каким либо биологическим законам рождения потомства. В тех случаях, когда плод шел неправильно (т. е. ножками вперед), повитуха массажем пыталась выправить его положение или роженицу подвешивали за ноги.

При первых или тяжелых родах прибегали к разным магическим средствам. Рождение ребенка всегда ассоциировалось у народа с раскрытием, распусканием, раскрепощением. Потому считалось, что всякая «замкнутость» мешает быстроте родов, соответственно все присутствующие в доме, не исключая самой рожающей, снимали пояса, расстегивали воротники, развязывали все узлы, расплетали косы, открывали печные заслонки, замки, двери, сундуки (как крайнее средство при трудных и затянувшихся родах — просили священника раскрыть в церкви царские врата). Представление о магической силе узлов и их особой роли в ответственные моменты жизни (роды, свадьба, смерть) существовало у многих народов земного шара.

Существовало поверье, что роженицу нужно «поить с углей»; для этого заранее собирали выскочившие из печи угли и опускали их в воду. Магический смысл этого обычая вполне ясен. Печь издревле ассоциировалась с материнским чревом, и как угольки выскакивают из нее, так и ребенку полагалось легко и быстро родиться. Иногда роженицу поили водой, которой предварительно было обмыто куриное яйцо, приговаривая при этом: «Как курица яичко скоро сносит, так бы и раба Божья (имя) скоро распросталась».

Рациональные методы включали в себя широкое использование трав, специальную систему упражнений дыхания и массажа как обезболивающих и родовспомогательных приемов и средств. Так, для вызывания потуг роженицу заставляли дуть в бутылку, делали ей массаж живота. В этих же целях роженице давали средства, способные вызвать рвоту: ее поили луковым отваром, давали глотнуть раствор дегтя в кислом молоке, мыльную воду, засовывали в рот косу. Не надо ужасаться — вызванный таким образом рвотный рефлекс способствовал усиленному сокращению мышц брюшного пресса и стимулировал сокращение стенок матки, что приводило к активизации родовой деятельности.


1.8. Испуг и боль — нужны ли они при родах?

Если роды затягивались, нередко пользовались довольно «зап­рещенным» методом. Кто-либо из посторонних по договоренности «неожиданно» громко стучал в окно бани и громким голосом кричал обвинительные слова в адрес роженицы, укоряя ее в медлительности. Факт испуга, по наблюдениям, часто приводил к положительному результату — женщина разрешалась от бремени.

Сегодня этот подмеченный народом «механизм активизации» объясняется «принципом доминанты», открытым в 1920-х годах академиком А.А.Ухтомским. Суть его состоит в том, что если в данный момент времени все поведение организма направлено на обес­печение одной, наиболее важной для него задачи (в нашем случае — это сам процесс родов, родовая доминанта), то любое приходящее извне воздействие идет только на укрепление и усиление этой доминанты. Иногда даже самого незначительного стимула достаточно, чтобы «ружье выстрелило» и доминанта получила свою разрядку.

Еще одно обстоятельство родов получило сегодня научную трак­товку. На Руси считалось, что через боль растет и формируется материнское чувство к ребенку, закладываются основы их взаимной привязанности. Недаром в народе говорили: «Родить без боли — растить без любви». Это означало, что женщина должна была поистине «выстрадать» своего ребенка. Кроме того, русские люди полагали, что слишком «безболезненное рождение» может неблагоприятным образом отразиться на здоровье детей.

Современные данные подтверждают это: во время естественных родов у женщины кардинальным образом меняется гормональный статус. В самом начале родов отмечается мощный выброс в кровь как матери, так и плода специфических гормонов — катехоламинов.

Считается, что повышение уровня катехоламинов служит мощным фактором приспособления рождающегося организма к стрессу, вызванному недостатком кислорода и прохождением через родовые пути, обеспечивает новорожденному возможность максимальной адаптации к внеутробной среде, налаживает стабильное дыхание, очищает легкие, нормализует кровоснабжение, работу сердца и головного мозга.

Полагают, что родовой стресс позволяет организму ребенка справиться с трудностями «адаптационного барьера». Вместе с тем ряд ученых склонен рассматривать его как одну из возможных платформ для взаимного (и на всю жизнь!) запоминания обоих участников этого процесса — матери и ее ребенка — и установления между ними особых любовно-доверительных отношений.


1.9. Участие мужа в процессе родов

Несмотря на то, что присутствие мужа при родах было далеко не обязательным и роль его в большинстве случаев была пассивна, в народе бытовало представление, что активное сопереживание и определенные действия мужа в то время, как его жена рожает, могут во многом облегчить страдания женщины и ускорить роды.

Обрядовые действия мужа во время родов жены вошли в историю культуры под названием «кувада»; этот обычай считается очень древним: впервые он был описан еще древнегреческим географом и историком Страбоном (I в. до н.э.), путешествовавшим по Иберийскому полуострову. Сам термин «кувада» взят из французского языка и означает «вынашивание», «высиживание». Этнографические материалы свидетельствуют, что в целях облегчения родов на мужа надевали юбку роженицы, повязывали ему голову жениным платком и заставляли усиленно дуть в бутылку (известный прием для вызывания родовых потуг). Муж ложился в кровать, стонал, кричал, изображая родовые муки; при этом часто подобными действиями он доводил себя до того, что «бледнел как полотно и чернел как чугун». Иногда ему намеренно причиняли физические страдания, чтобы он «отвел» от жены боль, и т.п. Муж мог имитировать не только роды, но и состояние беременности.

Многие исследователи считают, что обряд кувады является сим­волическим социально-адаптационным действием: отец торжественно «рожает» и публично признает ребенка. Однако этот обряд имеет и более реальное значение: эмоциональное сопереживание мужа, его сопричастность к рождению ребенка во многом способствуют формированию прочных внутрисемейных уз.

Сразу после появления ребенка на свет Божий повитуха слегка пошлепывала новорожденного, чтобы он закричал (легкие открывала), затем совершала над ребенком первые необходимые действия и обряды.


1.10. Выход последа и обрезание пуповины

В современной акушерской практике выход последа и обрезание пуповины — вполне естественные этапы родового процесса. В традиционной практике родовспоможения этим действиям придавалось большое магическое значение. Ведь послед и пуповина не только физически связывали воедино организм женщины и развивающийся плод, но устанавливали между матерью и младенцем на всю жизнь некую сакральную связь. Поэтому все операции по выходу последа и обрезанию пуповины должны были сопровождаться определенной «защитой». Например, при перевязывании пуповины к суровой нитке нередко добавляли волосы матери либо волосы обоих родителей, чтобы


сила родительской любви смогла оберечь младенца от всякой нечисти. Через эти органы пытались воздействовать на будущее ребенка, предопределить его судьбу. Так, пуповину мальчика обрезали ножом на плотницком или столярном изделии с тем, чтобы задать ему в будущем качества хорошего работника. Пуповину девочки обрезали ножницами на гребенке, над веретеном, что должно было снабдить ее качествами хорошей домашней хозяйки, рукодельницы.

Считалось также, что послед обладает сильным лечебным действием. Например, если роженица вытрет свежим последом лицо, это очистит ее кожу от родовых пигментных пятен. Высушенный и истолченный послед часто принимался рожающими женщинами как средство, стимулирующее родовую деятельность.

Чтобы через послед и пуповину недобрые люди не могли в будущем взять власть над только что родившимся человеком, повитухе надлежало надежно их спрятать, обязательно в землю. Все действительно напоминало похороны: повитуха тщательно обмывала пуповину и послед, клала их в белую тряпочку, перевязывала все красной нитью (красный цвет — цвет огня, сжигающего всю нечисть, и цвет жизни, символ рождения и возрождения), окропляла святой водой читая в это время специальные молитвы и заговоры, и затем захоранивала их в потаенном месте.

Нередко вместилищем для последа и пуповины становился простой старый лапоть («стопок»), который накрывался другим лаптем — получался некий аналог деревянного гроба. Считалось, что лапти, как бы сохраняю­щие в себе человеческую (родительскую) энергетику (как и вообще ста­рые, ношеные вещи), являются сильными оберегами. Вероятно, не случай­но на воротах и у входа в дом крестьяне развешивали целые связки старых лаптей: им надлежало охранять дом и семью от несчастий и «сглазу».

Место для закапывания последа и пуповины также должно было выполнять «охранительные» функции. Это могло быть место под печью (печь, очаг — сакральный центр семьи, за печью жил домовой — хозяин дома); в святом углу, под иконами; под порогом (где в глубокую старину хоронили умерших родственников). Но иногда послед и пуповину просто зарывали где-либо «подальше от глаз», вне дома, в бане, нежилом помещении и пр.

Каждый человек, наверное, не раз слышал такие слова: «в рубашке родился». Так говорят о счастливом, везучем человеке, который, попав в жизненный переплет, выбрался из него живым и невредимым. Считалось, что «рубашка» (околоплодный пузырь) также наделена магическими свой­ствами. Поэтому, если ребенок рождался в ней, ее высушивали, зашивали в мешочек и либо прятали в сундук, либо носили постоянно, как ладанку, вместе с нательным крестом.





оставить комментарий
страница1/4
Дата05.11.2011
Размер1.27 Mb.
ТипУчебное пособие, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4
отлично
  2
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх