И. А. Альтман (отв составитель), М. В. Воронов icon

И. А. Альтман (отв составитель), М. В. Воронов


Смотрите также:
И. А. Альтман (отв составитель), М. В. Воронов...
Программа дисциплины «Практикум по социальной психологии» для направления/специальности...
Программа студенческой научно-практической конференции улан-Удэ 2008...
Современная геополитическая ситуация на северном кавказе: проблемы региональной геостратегии...
-
А. М. Асхабов (отв редактор), А. И. Таскаев (зам отв редактора), Н. В. Ладанова (отв секретарь)...
Э. П. Кругляков отв редактор...
-
Л. С. Ржаницына Макроэкономические проблемы в ракурсе...
-
Посвящается Вирджинии Альтман и Доменику Клери...
9. Актуальные вопросы политической науки / Отв. Фомин О. Н...



Загрузка...
страницы: 1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   21
вернуться в начало
скачать
^

Холокост и религия в контексте христианско-иудейского диалога.



Введение.

Тема данного исследования хотя и определяется рамками тематики христианско – иудейского диалога, напрямую отвечает проблемной ситуации в мировом сообществе.

Актуальность обсуждения данной тематики сложно поставить под сомнение. В современном мире проблема ксенофобии и порожденных ей межэтнических конфликтов стоит очень остро. Национальные и межэтнические конфликты происходили, происходят и будут происходить. Человечество получило в прошлом веке предупреждение о том, к чему может привести национальная рознь и гипертрофированная идея национализма.

В современном мировом сообществе существует несколько проявлений ксенофобии – боязнь мусульманского мира, неприятие афроамериканцев, антисемитизм. Антисемитизм, как и любая ксенофобия, имеет множество проявлений – от неприязни со стороны этнического большинства до тотального физического истребления.

На данном этапе исторического развития антисемитизм занимает не последнее место в списке проблемных вопросов. Ярко выраженная социальная напряженность приводит к возрастанию националистических и антисемитских настроений в мировом сообществе. Наряду с другими конфликтными ситуациями данная проблема может стать катализатором социального и политического кризиса. Сложная ситуация на Ближнем Востоке подобна пороховой бочке, взрыв которой грозит опасностью не только данному региону, но и всему мировому сообществу.

Рассмотрение в данном контексте христианско – иудейского диалога вполне уместно. Взаимоотношения двух мировых религий, иудаизма и христианства, столь близких, сколь и далеких друг другу, за долгие века взаимодействия породили массу явлений и проблемных вопросов, с которыми мы сталкиваемся по сей день. В ситуации этнической и религиозной напряженности, которая на данный момент исторического развития имеет место в мире, диалог, а не конфронтация двух религиозных мировоззрений – это выход из многих опасных тупиков современного времени.

В данной работе в контексте христианско – иудейского диалога разработана проблема Холокоста и религии, точнее - религии после Холокоста.

Само название темы предполагает своеобразный перелом в христианско – иудейском диалоге после Холокоста. Для понимания этого перелома нужно осознавать значение Холокоста.

В наше время исследователи пришли к выводу, что среди многочисленных случаев геноцида в человеческой истории вообще и во время Второй Мировой войны в частности, Катастрофа была явлением совершенно уникальным, достойным специального исследования. Изучение этой темы один из основных компонентов современной европейской культуры. Катастрофа нанесла тяжелейший урон не только еврейскому народу. Она травмировала человеческую цивилизацию, сотрясла основы человеческого разума. Катастрофа перевернула понимание (человеческой природы, характера общества и современного государства, остро поставила вопросы об ответственности граждан мира, о долге каждого выступить против произвола, насилия и дискриминации. При этом Катастрофа была явлением настолько сложным и многогранным, что в поставленных ею проблемах пытаются разобраться не только историки и педагоги: в изучении опыта Катастрофы скрещиваются пути философии и социологии, она дает пищу для размышления писателям и художникам. Изучение темы Катастрофы - это попытка постичь самые темные стороны человеческой природы, ее опаснейшие проявления в жизни общества и истории культуры, проявления, от которых мы не застрахованы.

Анализируя тему Катастрофы, мы сталкиваемся с двумя принципиально противоположными подходами. С одной стороны - банализация Катастрофы; с другой - ее мистификация. Банализация - это стремление преуменьшить значимость Катастрофы вплоть до ее отрицания. Согласно этому подходу, Катастрофа это лишь одно из проявлений жестокости в человеческом обществе, подобных которому можно найти немало на протяжении человеческой истории, управляемой "законом джунглей», принципом победы сильнейшего и правилом «человек человеку волк».

Мистификация Катастрофы основывается на подходе, согласно которому, Катастрофа настолько сложна, что нелепа даже попытка объяснить ее. Находясь в другом измерении, она недоступна для осознания человеческим разумом. Только человек, сам прошедший Катастрофу, способен понять это событие, лишенное аналогов в человеческой истории.

Оба этих подхода одинаково опасны. Нельзя утверждать, что имевшая законодательную основу политика тотального уничтожения целого народа, для проведения которой была создана целая промышленность, - явление банальное. Напротив, Катастрофа повлияла на мышление, логику и систему образования современного общества.

С другой стороны, нельзя отрывать Катастрофу от исторического контекста, так как без него невозможно осознать и проанализировать это явление.

Важно также отметить, что Катастрофа - это не инопланетное явление, не деяния Сатаны, она происходила в сердце Пиропы и совершалась руками людей, многие из которых получили то, что называется «хорошим воспитанием».

Целью данной работы является определение изменений в развитии христианско - иудейского диалога в контексте Катастрофы

В данной работе поставлены следующие задачи:

- выявить причины и факторы, приведшие к Холокосту в массовом религиозном сознании немецкого народа в период, предшествующий Второй Мировой войне

- рассмотреть концепции и точки зрения различных теологов и мыслителей на проблему религиозного осознания и метафизического восприятия катастрофы, выявить точки соприкосновения и расхождения в концепциях

- дать характеристику основным историческим этапам во взаимоотношениях иудаизма и христианства

- проанализировать явление антисемитизма и выделить основные особенности и специфику его немецкого варианта


^ Глава 1. Причины и факторы, приведшие к Холокосту в массовом религиозном сознании немецкого народа в период, предшествующий Второй Мировой войне.

В данной главе будет рассмотрено религиозное массовое сознание немецкого народа. Это необходимо для поиска факторов и причин, которые привели к величайшей трагедии XX века – Катастрофе. В контексте содержания данной главы и поставленных задач следует рассмотреть понятие «антисемитизм», так как именно это понятие во многом предопределило направление философской мысли и становление немецкого этнического самосознания.

Достаточно сложно говорить об антисемитизме как об устоявшемся, неизменном и вполне конкретном понятии, а также и понимании этого явления. Понятие «антисемитизм» появилось в XIX веке, но само явление зародилось задолго до этого.

Антисемитизм, как явление, представляет собой комплекс идей и ощущений, выражающий неприятие:

  • евреев, как этнической группы (семито-хамитская группа), составляющих достаточно большой процент европейского социально – экономического сообщества

  • евреев, как религиозной группы, исповедавающей иудаизм

  • евреев, как носителей закрытой и древней традиции,

  • евреев, как представителей общественно – политического движения сионизма, направленного на возрождение еврейского национального существования в Эрец – Исраэль

Определившись с понятием явления антисемитизма, необходимо отметить тот факт, что его проявления варьируются в зависимости от многих факторов: исторической и религиозной ситуации, социальной среды, общественных настроений и многого другого. Они могут проявляться в разных формах: от бытового неприятия до физического истребления.

Сам антисемитизм, как явление, часто путают с антиеврейскими действиями, под которыми обычно понимаются стихийные выступления отдельных личностей или толпы. Они часто стимулируются антисемитизмом, но могут быть просто проявлениями хулиганства или ксенофобии. Антисемитизм же отличает стремление к обобщению отдельных случаев на всю еврейскую нацию. Антисемитизм многогранен и может интерпретироваться как понятие (один из видов ксенофобии, психологическое неприятие евреев), движение (сопротивление сионизму) и даже часть идеологии (например, нацистский антисемитизм, составная часть идеологии Третьего Рейха). С авторской же точки зрения, которая раскрывается в данной работе, антисемитизм, в первую очередь, в своей современной модификации представляет собой позорное явление в жизни мирового сообщества, проявления которого варьируются в зависимости от многих факторов: исторического взаимодействия данной общности и еврейского народа, геополитических особенностей данного региона, религиозных и культурных предпосылок общения отдельного этнического сообщества с еврейским народом, психологических особенностей менталитета и этнических стереотипов по отношению к еврейской нации.

Определившись с понятием антисемитизма, можно перейти к его проявлениям в религиозном массовом сознании немецкого народа.

Перед тем как переходить к анализу данной проблематики конкретно в Германии, необходимо дать краткую характеристику мироощущения европейского сообщества накануне Второй Мировой войны.

В первую очередь следует отметить, что конец XIX – начало XX веков в Европе – это становление национальных государств и национальных (или, даже националистических) идеологий. На новую ступень выходит философия, происходит становление научной антропологии и др. наук, которые разрабатывают теории, касающиеся взаимодействия этносов.

Вплоть до XIX века евреев рассматривали хоть и как проклятых Богом представителей рода человеческого. Но когда они достигли эмансипации и смогли свободно влиться в большое буржуазное общество, то в представлении научной антропологии это проклятие стало трактоваться как биологическое отличие или биологическая неполноценность, а презираемая каста превратилась в неполноценную расу. Европейский этноцентризм, который, начиная с эпохи Просвещения, искажал зарождающуюся антропологию, получает мощное развитие в эру романтизма и национализма: он направляет умы ученых и определяет их теории. Именно в этой обстановке получает распространение теория о том, что род человеческий ведет свое начало не от еврейских, а от индийских Адама и Евы. Заповедные уголки Индии объявляются райскими кущами, а санскрит – предшественником европейских языков. По всей Европе, а более всего в Германии появляются исследователи индологи, которые рассказывают о прекрасных, сильных духом и чистых помыслами людях – ариях, которые спустились с Гималаев и от которых произошли европейцы. Эта теория получает широкое распространение особенно среди антисемитов, которым не просто было смириться с мыслью о том, что они потомки презренных евреев. Эти теории получают научный статус в рамках антропологии. И, как следствие, на мировую общественную арену выходит антисемитизм, в новом статусе – научной теории о расах.

Культ германской расы, возникший в Германии в начале XIX века стал феноменом, не имевшим аналогий в других странах; среди различных вариантов европейского национализма. Антисемитизм в Германии опирался на удобренную почву, поскольку отождествлялся с национализмом. Немецкие романтики начала XIX века, делая акцент на неопределенности, образности, таинственности и эмоциональности – оказали глубокое влияние на немецкую интеллигенцию. Гердер, Фихте и другие немецкие романтики резко расходились с философами эпохи Просвещения, рассматривавшим разум как точку опоры. Немцы полагали, что каждый народ обладает своим собственным специфическим гением (духом), который хотя и запечатлен глубоко в прошлом, в конечном счете, должен выразить себя в народном духе (Volksgiest). Подразумевалось, что он является бесспорной сверхсилой и обладает собственной духовной вселенной, чья внешняя форма воплотилась в специфической национальной культуре. Подобный тип национализма, занявший прочное место в германском разуме, придал значение таким концепциям, как учение о происхождении. В плане расового антисемитизма навязчивая германская идея чистоты крови ведет к осуждению евреев даже при отсутствии спе­циально против них направленной ненависти. Наряду с интернаци­ональным антисемитизмом, идейное пространство которого напол­нено образами евреев, возникает немецкий тип патриота, субъек­тивно ненастроенного антисемитски, но исповедующего расовый миф и поэтому враждебного по отношению к евреям.

В данном контексте имеет смысл привести примеры изменения в религиозном сознании немцев. Автору кажется приемлемым привести примеры нескольких направлений в немецкой философии, затрагивающих как развитие национального немецкого самосознания, так и еврейский вопрос и во многом определивших мировоззренческую позицию Третьего Рейха.

Начать бы хотелось с последователей философской школы Гегеля. В середине XIX века немецкие метафизики ставили под сомнение идею Бога. Кружок «Молодых гегельянцев», в который входили такие ученые, как Георг – Фридрих Даумер, Карл Маркс, Руге, Фейербах и Бруно Бау­эр, стал показательным в этом отношении. Даумер, например, пришел к тому, что стал видеть в христианстве братство людоедов. Он полагал, что ему удалось захватить самые последние укрепления христианства в своем труде «Тайны христианской античности» (1847). Он проводил различия между просвещенными евреями, олицетворением которых он считал Иуду и евреями – каннибалами, прототипом которых стал Христос. Его последователи вообще обвиняли всех евреев в каннибализме. Друг и соратник Даумера, Людвиг Фейербах, обвинял евреев в своеобразном гастрономическом влечении к Богу. Он считал основой иудаизма эгоизм, который позволяет евреям выжить. Эта и подобные ей бредовые теории не имело бы смысла приводить, если бы они не проливали свет на различные стороны антисемитизма. Бруно Бауэр «упрекал евреев за то, что они «свили себе гнездо в щелях и углублениях буржуазного общества», что они сами были творцами своих несчастий, потому что оставались евреями. Он объяснял «стойкость национально­го еврейского духа» отсутствием способности к историческому разви­тию, что соответствует совершенно «внеисторическому» характеру это­го народа и вызвано его «восточной сущностью». Преступление евреев состояло в «непризнании чисто челове­ческого развития Истории, развития человеческого сознания». Являясь завершением иудаизма, христианство также подвергается в этой работе критике и переосмыслению в рамках гегельянских категорий: «Верно, что христианство это завершение иудаизма... Но это завершение, как мы показали выше, в то же время непременно является отрицанием специфически еврейской сущности. Хрис­тианские богословы отрицают это отрицание, полное отрицание сущности Ветхого Завета, поскольку они не хотят признать, что в ходе мировой истории откровение в принципе могло развивать­ся... В любом случае они приходят к еврейскому христианству...»1. И последний ученый из этой пятерки – Карл Маркс. Он исключительно яростно обличал общество своего времени, которое он рассматривал как совершенно еврейское, поскольку оно было полностью порабощено деньгами. ««Не будем искать тайну евреев в их религии, напротив, попробуем найти секрет этой религии в реальных евреях. Каков же мирской фон иудаизма? Практические нужды, личная полезность (...) Еврей, став­ший частным лицом — членом буржуазного общества, особым обра­зом представляет иудаизм этого общества... Какова была основа еврей­ской религии? Практические потребности, эгоизм. Деньги являются ревнивым богом Израи­ля, рядом с которым нет места никаким другим богам. Деньги прини­жают всех богов человека и превращают их в товар... Торговля — вот истинный бог евреев. Их Бог всего лишь смутный символ торговли... За абстрактной формой еврейской религии содержится презрение к теории, к искусству, к истории, к человеку, понимаемому как самоцель, это точка зрения реальной, осознанной жизни, добродетель ко­рыстолюбца. Христианство вышло из иудаизма и кончило возвраще­нием к иудаизму. Христианин — это, по определению, теоретизирую­щий еврей; еврей — это, соответственно, практичный христианин, а практичный христианин вновь стал евреем...»2. Вот как воспринимался еврейский мир философами того времени. Но, нужно сделать поправку на то, что представленные выше взгляды и теории принадлежали последователям Гегеля, то есть имели атеистический характер. Авторы данных теорий стремились либо к пересмотру традиционной христианской догматики, либо к поиску «альтернативы» религии.

Мы проследили как Гегель и его последователи критиковали евреев и иудаизм в рамках метафизических систем, ко­торые все еще сохраняли свою лютеранскую основу, хотя и постепен­но от нее отходили. Теперь следует посмотреть, как к этому вопросу подходили другие немецкие ученые, несомненно, оставившие след в философской мысли и повлиявшие на ход истории. Те философы, идеи которых приведены ниже, в отличие от гегельянцев, опирались не на научный атеизм, а на расистскую теорию об ариях и неполноценных этносах.

Одним из таких ученых был Артур Шопенгауэр, который объеди­нял евангельское послание с буддизмом, перемешав библейские тексты с индийской мифологией:

«Подобно плющу, который в поисках поддержки обвивается вокруг грубо вырубленной подпорки, приспосабливается к ее искривлениям и точно их воспроизводит, но сохраняет свою собственную жизнь и красоту, радуя нас самым замечательным образом, так и христианское учение, рожденное индийской мудростью, покрыло собой древний, совершенно чуждый ему ствол грубого иудаизма; то, что оказалось не­обходимым сохранить от первоначального облика иудаизма, это со­вершенно иное, живое и настоящее, преобразованное христианством...».3 Для этого мыслителя евреи олицетворяли всех, кто был с ним не согласен. Так же всеми силами он пытался углубить пропасть между христианством и иудаизмом. Ему принадлежат такие высказывания, как: «Евреи – это народ, избранный их Богом, который является Богом, избранным своим народом, и это не касается никого кроме них и его». Или - «Родина еврея – это другие евреи».

Другим известным поборником чистоты немецкой нации являлся Рихард Вагнер. «Иудаизм — это дурная совесть современной цивилизации». Он напоминает о Вечном Жиде, кото­рый может надеяться на спасение только в могиле. Посредством угроз он увещевает евреев: «Подумайте, что существует одно-единственное средство снять проклятие, тяготеющее над вами: искупление Агасфера — уничтожение!» «Я считаю еврейскую расу прирожденным врагом человечества и всего благородного на земле; нет сомнения, что немцы погибнут именно из-за нее, и. может быть, я являюсь последним немцем, сумевшим выступить против иудаизма, кото­рый уже все держит под своим контролем»4. Манией Вагнера была навязчивая идея осквернения, которая достаточно явно проявляется в его сочинениях. Эта мания выступает в двух формах - запятнанность еврейской кровью и запятнанность плотью животных. (Сам Вагнер был вегетарианцем, как впрочем, и Гитлер). Их сочетанию он приписывал будущий упадок Западной цивилизации. И не видел иного средства против этого кроме «божественного очищения» посредством принятия крови Христа.

Автору представилось разумным привести идеи Шопенгауэра и Вагнера, так как они во – первых, повлияли на развитие идеи о «нечистоте» еврейской нации, а во – вторых, оказали заметное влияние на Адольфа Гитлера.

Следующие два мыслителя выбиваются из общего списка философов своего времени, благодаря признанию за евреями не только права на существование, но и некоторых заслуг. Это Ницше и Зомбарт.

Фридрих Ницше, один из основоположников идей о «высшем» человеке, так писал о еврействе: «Чем обязана Европа евреям? — Многим, хорошим и дурным, и пре­жде всего тем, что является вместе и очень хорошим, и очень дурным: высоким стилем в морали, грозностью и величием бесконечных требо­ваний, бесконечных наставлений, всей романтикой и возвышенностью моральных вопросов, — а следовательно, всем, что есть самого привле­кательного, самого обманчивого, самого отборного в этом переливе цветов, в этих приманках жизни, отблеском которых горит нынче небо нашей европейской культуры, ее вечернее небо, — и, быть может, уга­сает. Мы, артисты среди зрителей и философов, благодарны за это евреям».5

Однако следует отметить, что он, несмотря на признание особенного места еврейского народа в мире, он, подобно многим современникам, также приписывал евреям почти сверхчело­веческие возможности и связывал эти возможности с их наслед­ственными особенностями, с их «кровью». В этом отношении он оставался сыном своей эпохи, а также своей страны. Можно привести его фразу, которая логично вписывается как в «научное» учение о расах, так и в общую структуру философской мысли Германии. «Нет ничего более нездорового среди нашей нездоровой современности, как христианское сострадание. Здесь быть врачом, здесь быть неумолимым, здесь действовать ножом, — это надлежит нам, это наш род любви к человеку, с которой живём мы — философы, мы — гипербореи!6» Таким «врачом», которого описывает Ницше, впоследствии стал Адольф Гитлер.

Зомбарт, будучи экономистом, писал о том, что повсюду, где появляется Израиль, возникает новая жизнь. В своей брошюре о «Будущем евреев», в которой проблемы капиталистической экономики уступили место вопросам немецкой культуры, он утверждал, что евреи оказывали решающее влияние на всю культурную национальную немецкую жизнь. Это происходило, по его мнению, что в среднем они были гораздо более умными и предприимчивыми, чем немцы.

И, в конце, хотелось бы привести цитату Генриха Гейне, провидца своей эпохи, который смог предугадать Катастрофу европейского еврейства. Эта цитата будет особенно уместна в контекстном анализе предлагаемой тематики. «Христианство в известной степени смягчило воинственный пыл гер­манцев, но оно не смогло его уничтожить; и когда крест, этот талис­ман, сдерживающий германскую воинственность, разобьется, то вновь выплеснется жестокость старых воинов, бешеное неистовство насиль­ников, которое поэты Севера воспевают и в наши дни. Тогда, а, увы, этот день придет, старые божества войны восстанут из своих легендар­ных могил и стряхнут со своих глаз пыль веков. Тор поднимет свой гигантский молот и разрушит соборы... Не смейтесь, слыша эти пре­дупреждения, хотя это говорит мечтатель, призывающий вас остере­гаться последователей Канта, Фихте и натурфилософии. Не смейтесь над странным поэтом, который ожидает, что в мире вещей произойдет та же революция, которая совершилась в мире духа. Мысль предшест­вует действию подобно молнии, опережающей гром. По правде, гово­ря, в Германии гром также вполне немецкий, он не слишком расто­ропный, и его раскаты распространяются довольно медленно; но он грянет, и когда вы услышите грохот, подобного которому никогда не раздавалось в мировой истории, знайте, что немецкая молния, наконец, ударила в цель. От этого грохота орлы будут гибнуть в полете, а львы в пустынях Африки подожмут хвосты и скроются в своих логовах. В Гер­мании развернется драма, по сравнению с которой Французская рево­люция покажется невинной идиллией. Конечно, сегодня все спокой­но, а если вы видите тут и там нескольких слишком активно жестику­лирующих немцев, не верьте, что это актеры, которым однажды будет поручено дать представление. Это всего лишь шавки, бегающие по пустой арене, лая и иногда кусаясь перед тем, как на нее вступит отряд гладиаторов, которые будут сражаться насмерть»7.

Это поистине провидческое заявление Гейне, к сожалению, не стало призывом для немецкой и мировой общественности избавиться от этнической ненависти, пока не грянула Катастрофа.

Таким образом, рассмотрев нескольких, наиболее ярких представителей немецкой философской мысли, можно сделать вывод о том, что в немецком массовом сознании, опираясь на философскую мысль зрел «нарыв» антисемитизма, который прорвался с приходом к власти Гитлера.

Итак, после анализа самых ярких направлений немецкой философской и религиозной мысли, автор пришел к следующим выводам о причинах, истоках и факторах, приведших к Катастрофе.

Во – первых, Германия, как и все страны Западной Европы встала в конце XIX века на путь национального государства, которое подразумевает под собой становление национальной идеи, или государственной идеологии с национальной идей в центре.

Во – вторых, получила новое направление философская и научная мысль, которая обрела свое выражение в комплексе идей о происхождении этносов. Как результат появилось много ученых, которые в рамках научной антропологии, пытались вывести единую теорию о неполноценных расах и ариях (которыми практически все ученые признавали германскую группу народов). Особо много подобных идей развивалось как раз в немецком обществе.

В – третьих, как следствие всплеска националистических идей в европейском сообществе, получила новый статус идея о возвышении всего «своего» и «отрицании» всего чуждого (т.е. ксенофобия). А так как к тому моменту, еврейские диаспоры являлись одними из самых многочисленных в Европе, антисемитизм вышел на новый, «научно обоснованный» уровень. Неприятие еврейства в Европе имело длинную историю, поэтому не стоит удивляться тому, что антисемитские лозунги зазвучали в европейском сообществе с новой силой.

А все - таки, почему именно в Германии, а не в другой европейской стране Европы стал возможен геноцид. Дело в том, что Германия «воплотила» в себе все те факторы, которые были перечислены выше. Гипертрофированная идея национализма, крайне выраженный антисемитизм и особенность немецкого сознания, его мифологизированность, немецкий романтизм и мистицизм сделали возможным Катастрофу.


^ Глава 2. Религиозное осознание и метафизическое восприятие Катастрофы в концепциях теологов и мыслителей в контексте христианско – иудейского диалога.

Вопрос о принятии и восприятии Катастрофы в сознании любого еврея, тем более религиозного ортодокса представляет серьезную проблему. Катастрофа породила в умах и сердцах очень много вопросов, на которые нельзя дать однозначного ответа. В данной главе мне хотелось бы привести гипотезы, концепции и точки зрения теологов, как иудейских, так и христианских на несколько проблем по тематике Катастрофы. Во – первых, это вопрос об осмыслении Шоа в религиозном плане, то есть «ответ иудаизма на Катастрофу». А во – вторых, так как наша тема посвящена христианско – иудейскому гу, мне кажется необходимым затронуть вопрос о взгляде христианства на Катастрофу.

С моей точки зрения, любая попытка четкого ответа на вопрос любого еврея (особенно религиозного): «Как Б-г допустил Катастрофу?», предполагающая "решение проблемы" о смысле Шоа и, следовательно, закрытие вопроса, - представляется невозможной. И также любая попытка дать Катастрофе некое "стандартное" религиозное объяснение, например, объяснить ее Божественным наказанием за невыполнение тех или иных заповедей, - тоже не представляется выходом.

Сначала мне хотелось бы разобрать проблему о восприятии Шоа еврейским народом, о реакции иудаизма на Катастрофу. Мне кажется, что для выделения каких то обобщений и выводов, необходимо рассмотреть различные точки зрения.

Начать мне бы хотелось с концепции рава Шломо Авинера. Основной идей Авинера является мысль о том, что Катастрофа явилась способом оторвать еврейский народ от галута (диаспоры), в которой тот пребывал очень долгое время. Еврейский народ был связан с галутом как физически, так и духовно. И не имеет смысла отрицать, что лишь немногие евреи стремились вернуться в Эрец – Исраэль. Большинство пыталось обустроить свою жизнь там, куда забросила их судьба. По мнению Авинера, необходима была операция по «отсечению» народа от галута. Он говорит о необходимости отрыва от диаспоры, а также проводит мысль о том, что это «вырывание» явилось спасительным для собирания всего еврейского народа воедино. «Страшный период Божественной операции над телом народа, уничтожившей шесть миллионов, - это способ возвращения нас на наше место, когда мы не хотим сделать это сами»8.

Следующий автор, точку зрения которого мне хотелось бы отразить – Пинхас Полонский, так как он во многом разделяет концепцию Авинера на религиозный смысл Катастрофы.

Полонский напоминает о том, что Катастрофа Второй мировой войны не является единственной в еврейской истории. Она является событием уникальным, но все же лишь одной из постигших народ Израиля Катастроф. Разрушение Первого (6 в. до н.э.) и Второго (1 в. н.э.) Храмов, а также поражение восстания Бар Кохбы (2 в н.э.) были никак не меньшими катастрофами, чем Вторая Мировая война. Во время каждой из этих катастроф число погибших тоже исчислялось третью народа, и, кроме того, было разрушено еврейское государство, и евреи были изгнаны из своей страны. А отличие Катастрофы XX века он видит в том, что несмотря на все ее ужасы, в итоге было создано государство Израиль.

Полонский приводит слова Рава А.-И.Кука, который еще в 1920-е годы, говорил: есть три Шофара, в которые трубит Бог, призывая евреев к Исходу из Галута9. Большой шофар - это любовь к Эрец-Исраэль. Если евреи его не слышат, то Бог трубит в Средний шофар, и это - желание восстановления еврейской национальной жизни. Если же евреи не слышат и этот шофар, то Богу ничего не остается, кроме как трубить в Малый шофар, и это - погромы и преследования, которые, согласно метафоре, данной у пророков, "за волосы вытаскивают евреев из Галута". Цитируя Кука, Полонский далее проводит параллель между историей Исхода и Шоа. На пасхальном Седере евреи едят марор (горькая зелень, символ Катастроф и несчастий народа Израилева) и мацу (символ Геулы – освобождения). «Мидраш рассказывает, что несмотря на все предупреждения, на "Большой" и "Средний" шофары (казни Египетские), целых 4/5 народа - несколько миллионов евреев! - не хотели уходить из Египта, и они погибли во время 9-й казни, "тьмы", предшествовавшей Исходу. Кто был виноват в этой Катастрофе? - Только мы сами, не хотевшие услышать призыв к переезду в Эрец-Исраэль»10. Полонский, в какой то степени, накладывает ответственность за катастрофу на самих евреев. Когда евреи пришли в Египет по приглашению фараона, то ситуация в Египте показалась им настолько хорошей, что они быстро забыли, что сначала лишь временно планировали они переждать там голод. А за то, что решили евреи, что, могут они быть подобными своим соседям, - пришло рабство и притеснение. Таким образом, Полонский признает, что евреи настолько прижились в диаспоре (в частности, в Германии), что не услышали звук шофаров и произошла Катастрофа. И опять таки, можно привести слова рабби Цви-Иегуды Кука:

«Миллионы евреев вместе составляют единое тело, и когда придет время Избавления, окажется, что есть запутавшиеся в чаще галута. ...Большая часть евреев пристанет к "смоле" галута и не захочет выходить. Однако, вот пришло время всему Израилю вернуться в свою землю. И поскольку он не хочет возвращаться, то есть необходимость в насильственном возвращении в Эрец-Исраэль, в "вырывании" евреев из галута вопреки их желанию, как это написано у пророка: "И взял меня за пряди волос головы моей..." (Иехезкель 8:З). Тогда явит Всевышний руку Свою, осуществлявшую жестокую операцию "вырывания" и возвращения в Эрец-Исраэль»11.

Эту концепцию нельзя воспринимать в прямом смысле, как схему «преступления – наказания», то есть факта того, что еврейский народ настолько привязался к галуту, что забыл о своем предназначении, своих корнях, своей Земле, строя жизнь в диаспоре. И, соответственно, понес за это наказание. Взгляды Полонского и Авинера базируются фактически на концепции рабби Цви-Иегуды Кука и являются своеобразным религиозным «объяснением» Шоа.

Оппонентом данной концепции является Майя Каганская, которая не признает концепцию Катастрофы «отрывом от галута». Свои возражения она формулирует следующим образом: « До сих пор подавляющая часть еврейского народа живет в галyте. Эта часть еврейства галyта, так же, как евреи, жившие там до Катастрофы, тоже очень привязана к галyтy, yчаствyет в построении нееврейской кyльтyры, с большой страстью предается всем социальным изменениям, которые происходят в этом очень активном и динамичном мире. Что же получается, что нужна еще одна Катастрофа, для того, чтобы и эту часть евреев привлечь на Землю Израиля?»12. Таким образом, она не считает, что Катастрофа стала своеобразным «катализатором» возвращения к корням.

Майя Каганская, как человек религиозный, полагает, что на вопрос о смысле Катастрофы можно ответить двумя точками зрения. Первая - это точка зрения французского философа, еврея, Левинаса, который сказал, что "Б - г погиб в Освенциме". Она пишет о том, что с подобной точкой зрения встретилась раньше, услышав ее от человека, пережившего Катастрофу. Он был из Галиции, из очень ортодоксальной семьи. «Он сказал: "Б - г разорвал завет с евреями. И если теперь Он хочет его восстановить, пусть теперь Он Сам сделает некоторые усилия"»13. И вторая точка зрения, - религиозная, связана с таким понятием, как - "молчание". Это представление связано с тем, что имеются некоторые моменты молчания, когда Б-г отворачивается от мира, прячет Свое Лицо. Как раз это и имело место, по мнению Каганской, в середине XX века.

Еще один момент, в котором точки зрения Майи Каганской и Пинхаса Полонского расходятся – это вопрос об уникальности катастрофы. Каганская говорит о том, что Шоа уникальна по своей природе, и, несмотря на долгие века юдофобии, такого развития событий просто невозможно было представить.

Полонский придерживается несколько иной точки зрения на этот вопрос. Он считает, что Катастрофа не уникальна в том смысле, что были Катастрофы разрушения Первого и Второго Храмов. Однако, и разрушение Первого Храма и разрушение Второго Храма были осознаны иудаизмом, как уникальные явления, и иудаизм после этих Катастроф радикально поменялся. «Таким образом, каждое из этих явлений - Катастроф, может считаться уникальным в своем роде, и в этом плане отказ от уникальности Катастрофы совершенно недопустим, точно так же, как и неправильна абсолютизация ее уникальности, что делают, как мне кажется, нерелигиозные, считая ее единственной в истории. Эта Катастрофа - не единственная, но вместе с тем, каждую Катастрофу следует признать уникальной».14

Здесь Полонский поднимает вопрос о «реакции» иудаизма на Шоа. Каждая Катастрофа, которая имела место в истории евреев, меняла иудаизм, накладывала отпечаток на развитие еврейской традиции. После разрушения Второго Храма определенные элементы траура были внесены во всю жизнь (разбивание стакана на свадьбе, оставление неокрашенного участка стены при постройке дома и т.д.), но и в принципе, - ощущение траура вошло во всю стрyктyрy жизни. «Тем самым, Катастрофа разрушения Второго Храма - осознана иудаизмом, переварена им, и как бы воспринята, на нее дан тот или иной ответ. А вот на Катастрофу нашего века никакого ответа иудаизмом не дано, в этом-то и состоит определенная несостоятельность нынешнего иудаизма»15.

Полонский говорит о том, что на сегодняшний день иудаизм на Катастрофу не отреагировал. И, отвечая на вопрос, почему так получилось, Полонский пишет: «Во-первых, здесь может быть просто фактор времени, потому что мы находимся еще слишком близко к этому событию и еще "не успели" отреагировать... С другой стороны, понятно, что реакция может быть только комплексная. Не может быть реакции на Катастрофу без реакции на создание государства. Как бы не пытались иx разделить формально-логически, реакция все равно может быть только общая. То есть, это должна быть реакция на происшедшие изменения в еврейской жизни, в жизни еврейского народа, а не только на явление массовых убийств и попытку уничтожения еврейского народа. Реакция, таким образом, должна быть не только на саму Катастрофу, а на весь комплекс изменений середины 20-го века, который еще недостаточно нами осознан»16.

В приведенном выше отрывке Полонский говорит не только о самом иудаизме, но и о сознании религиозных евреев. И вполне правомерно поставить вопрос о том, какое место занимает Катастрофа в сознании нерелигиозного, обычного еврея, и какие проблемы из этого вытекают. По представлениям Полонского, в сознании нерелигиозного израильтянина Катастрофа занимает свое законное место. Например, она для многих является оправданием существования Израиля, оправданием необходимости быть сильным государством. Она заняла важнейшее место в его сознании. С точки зрения такого израильтянина, религиозные евреи, и весь иудаизм в целом проявили свою несостоятельность, выражающуюся в том, что в религиозном сознании Катастрофа никакого важного места не заняла. «Мне кажется, что это - очень сильное моральное обвинение, пусть явно не высказываемое, против иудаизма со стороны нерелигиозного еврея. По его представлениям, религиозные поступают аморально, не ставя Катастрофу на подобающее ей место, а отворачиваясь от нее и считая ее - одни "большим погромом", а другие - "вырыванием из галyта". Поскольку нерелигиозному человеку представляется (и это, действительно, верно), что для религиозного человека Катастрофа не лежит в "центре сознания", то он считает это аморальностью и несостоятельностью религии».17

Таким образом, обобщая сказанное Полонским и Каганской, можно сделать вывод о том, что иудаизм не прореагировал на Шоа, как на предыдущие Катастрофы еврейского народа, вследствие малого количества времени после этого события и своеобразного «вытеснения», исключения из сознания Шоа религиозной частью еврейского общества.

Следующий автор, точку зрения которого мне бы хотелось привести, дает абсолютно другое, но не менее интересное толкование. Дов Конторер говорит, о том, что самое адекватное осознание Катастрофы присутствовало в израильском обществе в первое десятилетие создания государства. «В двух словах это можно сказать так, как в свое время сформулировал Бен-Гyрион, разговаривая со студентами - историками, которые пытались показать неадекватность отношения сионистского движения к Катастрофе - во время самой Второй мировой войны. Одним из этих студентов был Том Сегер, который потом написал книгу "Седьмой миллион". Он в качестве полной неадекватности представлений Бен Гyриона, который, по его мнению, не понимал, что это такое, приводит его фразу (после того, как он выслушал этих студентов): "Ма атем роцим? хем мету - ве зеху!" "Что вы от меня хотите? Они умерли и все тут!". Они там оставались, они там жили. Мы понимали, что дело идет к этому, но они - умерли! К этому ничего нельзя прибавить. Мы - уехали, мы выбрали для себя другую участь. То, что там произошло, - было частью той жизни. Это было не наказание, это было некоторое завершение той жизни. Мы протестовали, мы не смогли сделать всего, что было можно, но теперь - они умерли, и все. Что можно к этому добавить?»18 Этими несколькими словами сказано очень многое. С точки зрения Конторера, создание государства и было той адекватной необходимостью, благодаря которой стало возможно избавиться от зависимости, которая обернулась Катастрофой. Эту идею сам Конторер называет «сионистской функциональностью», наиболее адекватной для восприятия Шоа. «Потому что - или евреи растворяются, что само по себе не так уж возможно, если же они не растворяются и настаивают на какой-то своей обособленности, то они неизбежно становятся фактором раздражения, они неизбежно становятся камнем преткновения. И когда в самой развитой европейской культуре этот "камень преткновения" может завершиться такими последствиями, - то тогда оказывается возмутительным и аморальным находиться в самой этой ситуации, которая может иметь такое завершение»19. Позицию Конторера, в какой то степени можно назвать сионистской или пост – сионистской, потому что так или иначе, идея государства как спасения от любой Катастрофы фигурирует в его словах.

Таким образом, в данной главе представлены три точки зрения на осознание и восприятие Шоа как самим иудаизмом, так и еврейским народом. Эти концепции различны между собой, но, тем не менее, имеются определенные точки соприкосновения.

Так, например, в концепции Полонского и Авинера представлена идея о том, что Катастрофа стала своеобразным «катализатором» отхода еврейского народа от диаспоры. Для подтверждения данной идеи эти авторы используют слова рабби Иегуды Кука о том, что когда евреи забыли о своей истинной Родине и своем «предназначении», обосновавшись в диаспоре, понадобилось «вырвать их с корнем из галута». То есть Катастрофа стала еще одним сильным импульсом для возвращения в Эрец – Исраэль. Та же мысль, только с несколько других позиций просматривается у Конторера. Его концепцию с определенными условностями можно назвать сионистской и светской, в этом отличие от религиозного, мессианского толкования Полонского. Конторер считает, что на данный момент самым адекватным восприятием Шоа является следующая мысль: «Они умерли, и мы ничего не можем с этим сделать. Но мы то живы и поэтому должны укреплять государство Израиль и стремиться сделать его сильным, дабы не повторить катастрофы». Таким образом и в той, и в другой концепции Эрец – Исраэль становится спасением и истинной Родиной для всех евреев, как религиозных, так и светских.

Выше было представлено несколько концепции о реакции иудаизма на Шоа и об осознании ее еврейским народом. Ортодоксальный раввин Нормам Соломон, сотрудник Центра еврейских исследований в Оксфорде (Англия), полагает, что иудейская традиция дает возможность осмыслить Холокост, не прибегая к радикальным переоценкам. Соломон указывает, что страдание составляет неизменный элемент жизни, и поэтому сам по себе Холокост не должен подрывать веру в Бога. И сейчас можно верить во всемогущего любящего Бога. Иудаизм по-прежнему должен быть сосредоточен на исполнении мицвот - заповедей Божьих, открытых в Торе. То есть продолжать жить, сообразно традиции.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что Катастрофа стала своеобразным «катализатором» отрыва еврейского народа от галута и четким стимулом для Израиля укреплять Эрец – Исраэль, дабы не дать Катастрофе повториться.


^ Глава 3. Основные исторические этапы во взаимоотношениях иудаизма и христианства.

Вопрос об отношениях иудаизма и христианства имеет столь же длинную историю, сколь долго существует последнее. Целью данной работы не является разбор всего комплекса исторических, религиозных, нравственных и других проблем, возникших во время развития христианско – иудейского диалога. Этот вопрос крайне сложен. Но без рассмотрения основных исторических этапов взаимодействия двух религий невозможно понять сущность Катастрофы и степень ее влияния на современное состояние христианско – иудейских отношения. Поэтому в данной главе мне бы хотелось сделать краткий исторический обзор основных событий в отношениях евреев и христиан, начиная с зарождения конфликта и заканчивая его «логическим завершением» - Катастрофой. Но, следует отметить, что говоря о еврейско-христианских отношений в исторической ретроспективе, нельзя обойти вниманием явление антисемитизма, которое на долгие века стало определяющим фактором во взаимодействиях иудеев и христиан. Суть феномена антисемитизма была разобрана в первой главе. В данной же главе, рассматривая историческую ситуацию, кажется необходимым вернуться к этому понятию.

Итак, антисемитизм и начало конфликта. На вопрос о возможности поставить знак равенства между этими явлениями, мне кажется приемлемым ответить «нет». Так как корни антисемитизма находятся в дохристианском мире. Антисемитизм - явление языческое, причем в двойном значении этого слова. Во-первых, он полностью противоречит основам христианского вероучения, чужд и враждебен им. Во-вторых, генетически и исторически он также связан только с язычеством. Антисемитизм возник и развился в мире античного язычества, особенно в таком его центре, как Александрия, где-то около II в. до Рождества Христова. Античные литераторы обвиняли евреев в различных неблаговидных поступках. Но с возникновением христианства, они «переключились» на его последователей, оставив в покое евреев. «Образуется странный антихристианский союз - язычества Рима и верного Единому Богу иудаизма. Нарождается и еще более абсурдный, судьбоносный и мрачнейший по своим последствиям парадокс. Молодая христианская церковь, ведущая свое происхождение от еврейской синагоги и постоянно для своей легитимации в ней нуждающаяся, начинает инкриминировать евреям те самые "вины", на основании которых некогда языческие власти преследовали христиан. Конфликт этот существовал уже в I веке после Рождества Христова, о чем есть свидетельства в Новом Завете»20. Некоторые авторы - теологи и мыслители пытались и пытаются найти в Новом Завете оправдания антисемитизму, страданиям евреев и еврейскому рассеянию и доказывают это тем, что еврейский народ самим Господом обречен на рассеяние и страдания. Но такой подход, во – первых ненаучный, а во – вторых, антихристианский. Христианство в своей сути является религией Добра, Всепрощения и Всепонимания и в ней нет места ненависти к кому бы то ни было.

«Этапными в разделении христиан и евреев являются две даты. Прежде всего, это 66 - 70-е годы после Рождества Христова, годы Иудейской войны, закончившейся разрушением Иерусалима римлянами. Для евреев христиане, покинувшие святой город перед его осадой римскими войсками, стали не только религиозными отступниками, но и изменниками своего народа. Христиане же увидели в разрушении Иерусалимского Храма исполнение слов Иисуса (Лк. 13: 34-35 и Мф. 23: 37-39) и указание на то, что отныне именно он и стали избранным народом. Следующий важный этап - это совершившийся около 80 года акт внесения Синедрионом в Явне в текст известной еврейской молитвы "Восемнадцать благословений" дополнения - проклятия (анафема) христиан ("Миним"). Христиане в силу этого были окончательно отлучены от Синагоги»21. Так между двумя религиями пошла трещина, которая скоро превратилась в пропасть.

На чем же основывался этот раскол? Спецификой христианского антииудаизма стало повторяющееся с самого начала его существования обвинение евреев в Богоубийстве. Назывались и другие их "преступления" - упорное и злонамеренное отвержение ими Христа и Его учения, образ и стиль жизни, вызывающий тревогу и беспокойство Церкви, профанация Святого Причастия, отравление колодцев, ритуальные убийства, создание прямой угрозы для духовной и физической жизни христиан. Поэтому евреи, как народ, проклятый и наказанный Богом, свидетели, помимо своей воли, истины христианства, должны быть обречены на "унижающий их образ жизни" (бл. Августин), на "суровое милосердие" (Мартин Лютер). Начиная от враждебного по отношению к евреям эдикта императора Константина (313 г.) влияние Церкви в мире все более возрастало. Все более возрастало и "обучение презрению" к евреям. В свою очередь, это приводило к их социальной дискриминации, к кровавым преследованиям, к еврейским погромам, совершавшимся христианами с благословения Церкви, в том числе погромам, инспирировавшимся непосредственно Церковью. Здесь жестко сформулированы обвинения, которые в течение многих веков бросают друг другу евреи и христиане: евреи обвиняются в деициде (лат. «богоубийство»), а христиане - в геноциде (лат. «человекоубийство»).

В 1096 г. начался первый крестовый поход. Целью его было освобождение от "неверных" Святой Земли, Гроба Господня. Начался же он с уничтожения крестоносцами ряда еврейских общин Европы. Немалую роль в предыстории этой резни сыграла антиеврейская пропаганда погромщиков-крестоносцев. IV Латеранский собор (1215 г.) потребовал от евреев носить на одежде специальные опознавательные знаки или ходить в особых головных уборах. Собор не был в своем решении оригинальным. Что стало хорошим примером для нацистской власти.

В XVI веке сперва в Италии (папа Павел IV), затем и во всех странах Европы были созданы обязательные для поселения евреев резервации - гетто. Гетто, в котором жили исключительно евреи, отделяло их от остального населения. Свирепствовал в эту эпоху и клерикальный антииудаизм. Отражался он, прежде всего в церковных проповедях. Большая вина за это лежит на доминиканском и францисканском монашеских орденах. Еще более мрачной страницей в истории католической церкви была инквизиция. Она преследовала не только "еретиков" христиан. Репрессиям подвергались и обращенные (насильно) в христианство евреи, христиане, возвращающиеся (нелегально) к иудаизму, и еврейские миссионеры. В то время проводились христианско – иудейские диспуты. Участие в них было принудительным. Заканчивались же они или принудительным крещением, или кровавыми расправами (убиты были тысячи евреев), конфискацией имущества, изгнанием, сожжением святых книг, полным уничтожением целых еврейских общин. В Испании, перепуганной тем, что многие знатные дворянские фамилии породнились с евреями, принявшими христианство, были введены чисто расистские законы о чистоте крови.

Церковь и светские власти в эпоху средневековья, постоянно и активно преследуя евреев, действовали в тесном единстве. Правда, некоторые папы и епископы защищали, чаще безрезультатно, евреев. Религиозные преследования евреев имели и свои трагические социальные и экономические последствия. Даже обыкновенное, бытовое презрение, религиозно мотивированное, приводило к их дискриминации в общественной и хозяйственной сферах. Евреям запрещалось: вступать в гильдии, заниматься рядом профессий, занимать ряд должностей, сельское хозяйство для них было запретной зоной. Они облагались специальными высокими налогами и сборами. При всем при этом евреи неустанно обвинялись во враждебности к тому или другому народу, подрыве общественного порядка. Евреи представлялись одновременно и силой консервативной, опорой капитализма, и стремящейся к власти революционной атеистической группой.

Помимо существования данного вида антисемитизма, антииудаизма существовал еще один вид средневековой ксенофобии – юдофобия. Если у христианской церкви имелось «обоснование» неприязни к евреям, то эта разновидность или сторона антисемитизма покоилась ( помимо каких - то экономическо – социальных претензий) на бессознательной боязни еврея как представителя дьявольских сил. Процесс закрепления подобной юдофобии сознании европейского сообщества ярко показал Дж. Трахтенберг в своей книге «Дьявол и евреи». Которая уже своим названием показывает на проводимые параллели.  «Ненависть к евреям покоится отнюдь не на рациональных основаниях. Когда уже все сказано по поводу психологической ксенофобии, отрицающей "чужое" и презирающей быт и культуру национальных меньшинств, приняты во внимание разногласия в социальной и экономической сферах, ожесточающие отношения в обществе, и не забыта вытекающая отсюда потребность в "козлах отпущения", учтена изощренная техника пропаганды, к которой прибегают анархистствующие демагоги, а также приняты к сведению недостатки, присущие самим евреям, и их ненормальный экономический статус - а все, что мы перечислили, суть не что иное, как мощные непосредственные стимулы для проявления активной ненависти к евреям, - тем не менее ее первичный мотив, скрытый в глубинах коллективного бессознательного, остается незатронутым»22. Таким образом, нужно отметить, что средневековые теологи вместе со средневековыми светскими писателями «постарались», чтобы в сознании христианина укоренился образ еврея, как олицетворение всего злобного, мерзкого, противного человеческой природе. Обвинение в сборищах, где евреи замышляют разрушить христианский мир и исполняют различные ритуалы, используя кровь христиан. Всего не перечислишь. Но самое страшное, что эти, казалось бы, глупости и нелепости, тем не менее воспринимались как данность «Цивилизованной Европой» и после средних веков (вплоть, как ни это ни прискорбно, это проявляется и в наше время).

  Катастрофические последствия имело учением монаха – августинца Лютера, который также поначалу настаивал на терпимости по отношению к евреям. Но даже эта, весьма ограниченная, терпимость Лютера быстро испарилась, как только он обнаружил, что его надежды на обращение иудеев в христианство не оправдываются. В сравнении с Августином, он проявлял гораздо большую жесткость, — разве что оставляя евреям возможность креститься. «Перед смертью Лютер отказался даже от столь узкого понимания веротерпимости, о чем свидетельствует его заявление:

   "если они (иудеи) откажутся от своего богохульства, то нам надлежит с радостью простить их; если же нет, то мы не должны оставлять их в живых"».23

   Идея Лютера имела катастрофические последствия для евреев двадцатого века; Гитлер ссылался на нее, оправдывая геноцид европейского еврейства.

Следующим историческим этапом стала эпоха Просвещения. Даже реформаторы, боровшиеся за равноправие евреев, за ликвидацию гетто, отнюдь не были свободны от антисемитизма. Их антисемитизм как бы секуляризировал основные положения антисемитизма христианского. Вместо обращения в христианство они требовали от евреев ассимиляции, освобождения от предрассудков и вхождения в господствовавшую тогда просвещенческую культуру. «Впрочем, некоторые просветители, подобно Вольтеру, видели в евреях очень опасную угрозу для прогресса европейской культуры и прямо утверждали, что природная глупость евреев делает для них невозможной интеграцию в нормальное общество. Другие, как Дидро, приходили к антисемитизму через свое антихристианство. Борясь с христианством, они указывали на его еврейские корни, благодаря которым, по их мнению, оно и стало таким, каким оно стало, то есть вредоносным». 24

И в XIX веке положение не изменилось. Различные течения европейской общественно-политической мысли были единодушны в своих нападках на евреев. Французским ультраконсерваторам (среди них было много представителей духовенства) эмансипация евреев представлялась символом всего зла, принесенного либерализмом нового времени. Для немецких националистов неарийское, семитское происхождение евреев был угрозой для дела объединения Германии. Радикальные секуляризаторы и атеисты не могли простить евреям их участия в возникновении христианства. Конечно же, и католические и протестантские проповедники единодушно, как и прежде, продолжали сеять презрение к евреям.

В XIX в. возник новый миф — о еврее-заговорщике. Широкое распространение получила идея о том, что евреи организуют заговор с целью захвата власти над миром. Почву для подобных обвинений в определенной мере подготовило широкое участие евреев в управлении финансовой и хозяйственной жизнью. Евреям приписывали развязывание англо-бурской войны и русской революции. Когда в 1914 г. разразилась Первая мировая война, то повсюду стали говорить о чрезмерном влиянии евреев на современное общество. Впоследствии Гитлер снова использовал образ еврея-заговорщика, возложив на евреев ответственность за огромные репарации, которые должна была выплачивать Германия. Гитлеровская пропаганда изображала евреев, как организаторов заговора с целью разрушить независимость и суверенитет Германии; на них возлагалась вся вина за неудачи Германии в войне; они объявлялись паразитами на теле общества и воплощением самого дьявола. Гитлер настаивал, что страну следует избавить от влияния и самого присутствия евреев. После прихода к власти в 1933 г., он постепенно отменил все законы, обеспечивавшие еврейству равные гражданские права, и евреи снова увидели, как горят их дома, синагоги, магазины. Они лишились правовой защиты; им запрещалось вступать в смешанные браки и состоять на государственной службе.

Гитлер потребовал "окончательного решения еврейского вопроса", что привело к крупномасштабному уничтожению европейского еврейства. в развитии христианско – иудейских отношений.

Шоа стала поворотным моментом не только в истории иудаизма и еврейского народа, но и в развитии христианско – иудейских отношений. Можно много говорить об ужасах самой Катастрофы, о неучастии и пренебрежении христианской церкви по отношению к осуществлявшемуся «окончательному решению», но это не тема данной работы.

Выше говорилось о том, как «среагировал» на Катастрофу иудаизм и какое место заняла она в коллективном сознании еврейского народа. В данной главе, посвященной историческим аспектам христианско – иудейского диалога, очень важно проследить изменения в отношении христианской церкви к иудаизму после Шоа.

Начиная с периода понтификата Иоанна XXIII и до правления Иоанна Павла II, прежде всего благодаря решениям Второго Ватиканского собора 1962-1965 гг. ("Декларация об отношении церкви к нехристианским религиям"). Против антисемитизма выступили также такие известные христианские теологи и философы, как Жак Мартен (1882-1973) и Карл Барт (1886- 1968) и др. Известно также неприятие антисемитизма другими христианскими конфессиями, Всемирным Советом церквей. Христианство, наконец, отреклось от антисемитизма.

Далее можно привести выдержку из официального заявления, которое сделал Всемирный Совет Церквей в 1982 г. «Это заявление можно считать поистине замечательным достижением, если учесть, какое многообразие мнений царит среди членов Всемирного Совета Церквей. В заявлении прямо говорится о необходимости существования государства Израиль для еврейского самосознания и саморазвития:

"...Церковь, осуждающая все гонения на каких бы то ни было людей, памятуя общее с иудеями наследие и движимая не политическими соображениями, но духовной любовью по Евангелию, сожалеет о ненависти, о гонениях и всех проявлениях антисемитизма, которые когда бы то ни было и кем бы то ни было были направлены против Иудеев" (Второй Ватиканский собор 1962-1965 гг.: "Декларация об отношении церкви к нехристианским религиям", § 4).

"Духовные связи и исторические взаимоотношения, связывающие церковь с иудаизмом, делают само собой разумеющимся полное неприятие антисемитизма, как противоречащего духу христианства. Антисемитизм и дискриминация в любых формах несовместимы с достоинством человеческой личности, и этого уже достаточно, чтобы их решительно отвергнуть" (Комиссия Апостольской Столицы по вопросам религиозных взаимоотношений с иудаизмом: "Указания и соображения церкви к нехристианским религиям", § 4).

"Неотложный характер и важное значение церковных наставлений об отношении к иудаизму, обращенных к нашим верующим как и то, что они должны быть точными, объективными и обстоятельными, связаны с опасностью антисемитизма, вспышки которого возникают все вновь и вновь в разных районах и в различных формах. Речь идет не только об искоренении из ментальности верующих остатков антисемитизма, еще довольно часто встречающихся. Важно, чтобы, усваивая эти церковные наставления, верующие глубже познали особенную связь, роднящую нас с евреями и иудаизмом, воспитывались бы в любви и уважении к ним" (Комиссия Апостольской Столицы по вопросам религиозных взаимоотношений с иудаизмом: "Евреи и иудаизм в проповеди Слова Божьего и Катехизации католической церкви").

"Из систематически возникающих проявлений расовых предрассудков здесь следует отметить антисемитизм. Кошмары Холокоста (1939-1945гг.) высветили его как наиболее трагический образ расистской идеологии XX века, увы, не побежденной еще до конца и существующей и в наши дни. Преступления прошлого ничему не научили некоторых людей. По-прежнему существуют организации, которые через свои ответвления в различных странах, пользуясь целой сетью издательств и изданий, распространяют и поддерживают расистский антисемитский миф. Радикализм этих групп выражается во все множащихся в последнее время актах терроризма, направленных против евреев и символов иудаизма. Антисионизм, являющийся феноменом иного рода, имеющий в основе своей протест против государства Израиль и его политики, часто служит ширмой для антисемитизма, питается антисемитскими идеями, приводит к антисемитизму" (Папская комиссия "Справедливость и мир". Заключение: "Отношение церкви к расизму").

"Антисемитизм - это грех против Бога и человечества. Невозможно быть христианином, будучи антисемитом. Христианство и антисемитизм несовместимы" (Международный Католическо-еврейский комитет связи: "Декларация Пражской конференции").

"Антисемитизм, который, увы, все еще является во многих странах мира проблемой, был многократно заклеймен католической церковью как идеология, несовместимая с учением Христа и необходимым уважением к человеческому достоинству мужчин и женщин, сотворенных по образу и подобию Божьему. Еще раз хотел бы выразить позицию католической церкви, решительно не приемлющей любые формы притеснений и преследований, всякую дискриминацию людей" (Иоанн Павел II: "Выступление перед представителями Американского еврейского комитета").

"Нет никаких мотивированных теологических оснований, оправдывающих дискриминацию или преследования евреев. По самой сути своей эти явления должны считаться грехом" (Иоанн Павел II: "Выступление перед представителями еврейской общины во время апостольской поездки в Австралию").

"Мы, будучи до конца верными призванию, заповеданному нам Богом мира и справедливости и вместе с нами всем народам Европы, вновь повторяем вместе с вами решительное осуждение всякого антисемитизма и расизма, как противоречащих основам христианства. И в культурах, в которых они (антисемиты и другие расисты) стремятся найти основание своих взглядов, также нет никакого оправдания их концепций. По этим же причинам мы должны искоренить доставшиеся нам от прошлого религиозные предрассудки, инспирированные антиеврейскими стереотипами, несовместимые с достоинством человеческой личности" (Иоанн Павел II: "Выступление перед представителями еврейской общины во время апостольской поездки во Францию").

"Антисемитизм и все другие разновидности расизма суть "грех против Бога и человечества" и вместе с ними должен быть отвергнут и осужден" (Иоанн Павел II: "Выступление перед членами Британского Совета христиан и евреев)"». 25

    Многие теологи, как иудейские, так и христианские, утверждают, что существует непосредственная связь между многовековым антииудейским учением Церкви и гитлеровским «окончательным решением». Действительно, Церковь никогда не требовала физического уничтожения евреев; однако Гитлер воплотил на физическом уровне то, что на протяжении многих веков Церковь стремилась осуществить на духовном уровне - уничтожить евреев как таковых, искоренить иудейскую веру. После своего прихода к власти в 1933 г., Гитлер постепенно отменил законы, дававшие евреям равные гражданские права с прочими народами. По его приказу сжигались синагоги, еврейские дома и магазины; евреям было запрещено состоять на государственной службе. Англиканский теолог Маркус Брейбрук уверен, что два тысячелетия церковного антииудейского учения заложили основу гитлеровского «окончательного решения»

«В своих ранних выступлениях Гитлер, ища поддержки масс, употреблял типичную христианскую фразеологию: "Поэтому я верю, что действую в соответствии с волей всемогущего Творца: защищая себя. от еврея, я отстаиваю слово Господне". В нападках на евреев и иудаизм Гитлер сознательно использовал язык традиционного христианского антисемитизма; при составлении позорных Нюрнбергских законов за их основу было выбрано средневековое церковное законодательство»26. Именно Церковь инициировала когда-то введение торговых ограничений для евреев (показав хороший пример нацистскому бойкоту 1 апреля 1933 г.), учредила гетто и желтые отличительные знаки. Именно христиане придумали «кровавые наветы», чтобы оправдать убийство евреев. С подачи Церкви в западной культуре закрепился стереотипный образ еврея, — благодаря чему ее последователи никоим образом не возражали против проводимой Гитлером изоляции евреев и насилия над ними. Некоторые теологи полагают, что Евангелие содержит в себе «учение презрения», которое породило Шоа.

Черты сходства между раннехристианским и средневековым каноническим правом, с одной стороны, и нацистским законодательством - с другой, подробно разобрал историк Катастрофы Рауль Хилберг в своем фундаментальном труде «Уничтожение европейских евреев». По мнению Хилберга, нацистское «окончательное решение еврейского вопроса» следует рассматривать в преемственности с христианским преследованием евреев. Хилберг выделяет три типа антиеврейской политики, следовавшие один за другим начиная с IV в. н. э. - с тех пор, как христианство стало государственной религией в Римской империи: обращение в христианство, изгнание (в том числе изгнание в гетто) и уничтожение. «Христианские миссионеры, - пишет Хилберг, - говорили нам, в сущности, следующее: вы не имеете права жить среди нас как евреи. Пришедшие им на смену светские правители провозгласили: вы не имеете права жить среди нас. Наконец, немецкие нацисты постановили: вы не имеете права жить... Таким образом, этот процесс начался с попытки насильно обратить евреев в христианство. Развитием этого процесса стало изгнание преследуемых. И в конце этого процесса евреев обрекли на смерть. Следовательно, нацисты не отбросили прошлое; они основывались на нем. Не они начали этот процесс, они лишь завершили его».27

Таким образом, вся история христианско – иудейских отношений, вкратце рассмотренная выше показывает, что христианская церковь и христианская религия, являясь «дочерней» по отношению к иудаизму, за долгие века показала свое «нехристианское» отношение к избранному народу. И Катастрофа стала действительно мощным «импульсом» для нового взгляда на христианско – иудейский диалога.

Заключение:

В данном исследовании был рассмотрен комплекс концепций, проблем и вопросов, касающихся изменения религии после Катастрофы в контексте христианско - иудейского диалога.

Для определения этих изменений необходимо было выявить в религиозном массовом сознании немецкой нации факторы, которые стали определяющими для Катастрофы. Также на основе немецкой философии и религиозной мысли можно сделать вывод о специфике немецкого антисемитизма.

Немецкая классическая философия, опираясь на антропологическое учение о расах, пришло к невиданным результатам: о том, что существовать на земле достойны только избранные, все остальные «ликвидируются». Это слово здесь уместнее всего, потому что убить можно человека, а те нации, которые были объявлены неполноценными, людьми не являлись. Что и было сделано с немецкой основательностью и педантичностью.

Основная и глубочайшая причина антисемитизма (не только немецкого, но и общеевропейского) - религиозная. Расистский антисемитизм также имеет религиозные корни. Он является языческим, сатанинским, не только антиеврейским, но и антихристианским. Слова и дела Гитлера лучше всего доказывают подлинную сущность его антисемитизма: борьба фюрера с христианскими церквами, сочувствие идеям Розенберга о возвращении немцев к языческой религии германцев.

Большую роль во взращивании антисемитского древа на германской почве сыграл Мартин Лютер. Антисемитизм встроен в саму его теологию. Лютер презирал евреев Библии так же, как и евреев своего времени. Его теология оправдала и породила Холокост. «Теолог Холокоста» - такое определение, данное ему Д. Грубером, Лютер всецело заслужил.

Самые суровые, непреклонные антисемиты это христиане - ригористы. Они ищут причины тотального зла в окружающем мире и персонифицируют его в евреях. Христиане же пуританского склада стремятся избавиться, отделиться от всего нечистого и находят козлов отпущения в евреях. И еще одна деталь, говорящая о родстве христианских и нацистских антисемитов. Многие из нацистов - Гиммлер, Геббельс, Гесс - воспитывались в сугубо католических семьях, чрезвычайно набожных. Конечно, преступники эти перестали быть католиками и вообще христианами. Но и антисемиты тоже перестают быть христианами, несмотря на свою часто весьма интенсивную религиозную жизнь в церкви. Потому что христианская религия отрицает всякое насилие, зло, ненависть, как порожденное дьявола. «Антисемитизм -это предательство христианской веры, поражение христианской надежды, смерть христианской любви. Он является грехом и грехом смертным. Это атака и против Иисуса - еврея, Сына Божия, Спасителя человечества. Его страдания стали страданиями Его народа, а страдания Его народа - Его страданиями». 28

А теперь несколько слов о специфике нацистского антисемитизма. Отношения нацистов к евреям и неевреям были принципиально различными. Репрессии против неевреев проводились тоталитарным жестоким гитлеровским режимом. Подобные преступления совершал и сталинский режим. В этих преступлениях, при всей их чудовищности, не было ничего мистического. В евреях же нацисты видели метафизического врага и, вслед за своим фюрером, евреев демонизировали. Уничтожение евреев становилось в глазах немцев оправданным и необходимым делом. Для немца не могло существовать отдельного еврея как личности. Здесь мы имеем дело с коллективной ответственностью еврейского народа не только за Богоубийство. Евреи в массовом немецком сознании становились олицетворением всего порочного, мерзкого и, как это ни парадоксально, всего «антихристианского». Вот по каким причинам в центре Европы, в «цивилизованном» государстве с богатейшим культурным наследием и блестящей философской мыслью стал возможен этот нечеловеческий процесс.

Катастрофа поставила множество вопросов, как перед иудаизмом, так и перед христианством.

Для иудаизма это в первую очередь вопрос об осознании и принятии Шоа. Можно сказать, что на сегодняшний момент иудаизм Катастрофу пока еще серьезно не переварил. Он ее не осознал, и не предоставил ей нужного места в религиозном сознании. Это тяжелый процесс для еврейского самосознания, он может занять долгое время. Но несмотря на ужасы Катастрофы, еврейский народ выжил и создал государство, которое может назвать Родиной.

Потрясшие мир масштабы Холокоста должны изменить и христианское самосознание. Можно выделить несколько этапов «реакции» христианства на Катастрофу.

Во - первых, это признание морально-политической ответственности церквей за Катастрофу. Ответственность заключается в том, что уже после прихода Гитлера к власти церкви - протестантская и католическая, европейские и американские - могли бы выступить в защиту евреев, но не сделали этого.

Во - вторых, христианские теологи начали исследовать многовековой церковный антииудаизм как один из источников современного расистского антисемитизма. Долгая история церковной вражды к евреям стала теперь приобретать новый смысл. Например, правила IV Латеранского собора (1215 г.) относительно режима, который должен был быть создан для евреев внутри христианского общества, оказались сравнимыми с нацистским расовым законодательством. Это предвосхитило предписание от 1 сентября 1941 г., согласно которому евреи на контролируемой Рейхом территории должны были нашить на одежду желтые шестиконечные звезды. Христиане начали замечать голоса свидетелей, переживших Холокост. Тут следует хотя бы упомянуть имя Эли Визеля, подростком попавшего в Освенцим. Эли Визель стал всемирно известным писателем, лауреатом Нобелевской премии мира, «вестником для всего человечества». Для христиан, начавших понимать, о чем идет речь, стали важны также голоса еврейских философов, теологов и историков, писавших о Катастрофе.

И, в - третьих, от Нового Завета естествен переход к самому глубокому пласту - к смысловому центру христианства, к христологии - христианскому учению об Иисусе из Назарета как о Мессии (Христе) и Сыне Божьем и к вытекающему отсюда универсальному притязанию христианства. Внутренние закономерности размышлений над всеми этими новыми вопросами привели некоторых теологов к убеждению, что после Освенцима и смысловой центр христианской догматики должен выглядеть по-иному.

Конечно, для такого осмысления требуется честность и готовность к мучительным усилиям по пересмотру всей традиции. Для последовательного теологического продумывания Катастрофы христианам требуется известное мужество - мужество задать вопрос об основах собственного мировоззрения.

Смысл и цель существования христианства после Холокоста, заставляющие задаваться вопросами о значении Холокоста для христиан в историческом, этическом, теологическом аспектах, требующие четкого самоопределения, возлагают на христиан и ответственность, удивительным образом схожую с обетом выживших иудеев: «Больше этого не повторится!» Осознав, что самоопределиться они смогут только в диалоге с еврейским народом, христиане также понимают, что их конечная судьба неразрывным образом связана с его судьбой. «Таким образом, христианская жизнь после Холокоста получает божественный мандат. Через Катастрофу Бог свидетельствует о том, что евреи должны уцелеть именно как евреи. Христианам, следовательно, надлежит помогать в исполнении Воли Божьей, беря исконный народ Божий под свою защиту — особенно, когда евреи оказываются перед угрозой стать жертвами предрассудков, перед опасностью маргинализации и преследований. Совершенно очевидно, что христиане, следуя повелению "Больше этого не повторится!", не могут позволить себе превратиться в гонителей — но в мире после Освенцима они не могут оставаться и сторонними наблюдателями, когда кто-то угрожает существованию и благоденствию исконного народа Божьего».29

Таким образом, для продолжения (или все - таки начала) настоящего, «правильного» христианско - иудейского диалога христианская Церковь должна задуматься об иудаизме как о своем «отце», заглянуть в прошлое, проанализировать историю и сделать выводы. Только время и упорство помогут снять вековые страхи и недоверие между двумя религиями, кульминацией которых стало ужасающее вторжение Шоа в историю.

Хорошим эпилогом к данной работе могут послужить следующие слова Ганса Кюнга: «Нет мира между народами Без мира между религиями. Нет мира между религиями Без диалога между религиями. Нет диалога между религиями Без изучения основ религий»

^ Макаров Алексей, Российский Государственный

Гуманитарный Университет, , г.Москва




оставить комментарий
страница16/21
М.В.Воронов
Дата05.11.2011
Размер4,57 Mb.
ТипКнига, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   21
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх