И. А. Альтман (отв составитель), М. В. Воронов icon

И. А. Альтман (отв составитель), М. В. Воронов


Смотрите также:
И. А. Альтман (отв составитель), М. В. Воронов...
Программа дисциплины «Практикум по социальной психологии» для направления/специальности...
Программа студенческой научно-практической конференции улан-Удэ 2008...
Современная геополитическая ситуация на северном кавказе: проблемы региональной геостратегии...
-
А. М. Асхабов (отв редактор), А. И. Таскаев (зам отв редактора), Н. В. Ладанова (отв секретарь)...
Э. П. Кругляков отв редактор...
-
Л. С. Ржаницына Макроэкономические проблемы в ракурсе...
-
Посвящается Вирджинии Альтман и Доменику Клери...
9. Актуальные вопросы политической науки / Отв. Фомин О. Н...



Загрузка...
страницы: 1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   21
вернуться в начало
скачать
Глава 1. Конфискация имущества у евреев Германии.

Финансовая власть Третьего Рейха была трехуровневой. Высшим органом было расположенное в Берлине Министерство Финансов Рейха. В их непосредственном подчинении находились региональные финансовые институты (Landesfmanzamter), которые в 1937 году были преобразованы в Oberfinanzprasidenten (OFPs). Самый низший уровень власти - местные финансовые отделения, офисы по сбору таможенных пошлин и акциз. В 1928 году в Германии существовало 26 Landesfinanzamter , 990 отделений местных финансовых властей и 237 офисов по сбору таможенных пошлин и акциз.2

Все эти подразделения были вовлечены в процесс реализации антиеврейской политики национал-социалистической партии Германии. Она включала взимание «налога на выезд», «наказывающего налога» на имущество евреев, а также сборов, взимаемых за наличие багажа и ручной клади у эмигрантов. Они замораживали счета, забирали имущество и личные вещи, оставшиеся после депортации немецких евреев.

Конфискация имущества у евреев должна была проходить на «законных основаниях», этим и объясняется появление огромного количества законов, декретов и других нормативных документов, регулирующих эти процессы.

Введенный еще в Веймарской республике в 1931 году «налог на выезд» предотвращал утечку капитала из Германии. С эмигрантов, пытавшихся покинуть Германию, взималось 25% от стоимости их имущества. Хотя в этом законе не говорилось конкретно о евреях, как о национальной группе немецкого общества, он был принят именно для того, чтобы обязать евреев, которых было большинство среди немецких эмигрантов, платить огромные суммы налогов. Объяснения были следующие: налоги необходимо уплатить при выезде из страны, т.к. в последующем эмигранты освобождаются от уплаты налогов в бюджет Германии. Система финансового контроля сильно ограничивала количество финансовых активов, которые евреи могли взять с собой покидая Германию. Евреям, пытавшимся покинуть Германию, приходилось продавать личные вещи и имущество, с целью внесения необходимых денежных сумм на специальные счета в банках для гарантии того, что все необходимые налоги и сборы, которые достигли астрономических размеров после « Хрустальной ночи» в ноябре 1938, будут уплачены Германии. Людям приходилось обналичивать свои страховые накопления с целью оплаты различных эмиграционных налогов и сборов. Страховым компаниям не разрешалось отказывать евреям в выплате по страховкам, зато банкам было разрешено отказывать евреям в проведении операции по их личным счетам, даже если счета не были заблокированы. При этом ни один из этих финансовых институтов не мог отказать в проведении платежей евреев государству, даже если счета были заблокированы.

Евреям также приходилось продавать личную собственность и бизнес, зачастую по сильно заниженной цене, особенно в конце 30-хх годов XX века. В первые годы нацистского режима, покупатели могли платить реальную рыночную цену за имущество, приобретаемое у евреев. Позднее правительство стало уделять пристальное внимание тому, чтобы цены были ниже, а также чтобы не оплачивались, например, нематериальные активы («ноу-хау» и репутация фирмы). Проведенные исследования показывают, что не только банки и страховые компании были вовлечены в сделки по купле-продаже и страхованию в процессе национализации еврейской собственности, но и большое число немцев, пытающихся приобрести по- дешевке все, начиная от посуды и домашней утвари до дорогих ковров и мебели. Эта деятельность активизировалась с началом войны. Согласно Одиннадцатому Декрету от 25 ноября 1941 года, все имущество немецких евреев в Германии и за ее пределами должно быть конфисковано в пользу Рейха одновременно с лишением гражданства.

Финансовые институты, такие как страховые компании и банки работали согласованно, выступая посредниками в процессе перевода и изъятия еврейской собственности. В июле 1939 года директор страховой компании Allianz и глава Страховой Группы Рейха, Едвард Хильгард, посетил директора Deutsche Bank Карла Киммиха и представил ему своего сына Ханса Хильгарда, которому предстояло налаживать страховой бизнес Allianz в недавно захваченных Sudetenland (Южных землях). Позже Карл Киммих сказал директору одного из филиалов Deutsche Bank: "Хильгард, помимо многих других вещей, думает о скорейшей Арийизации и связанных с ней вопросах страхования." 3 Арийизация предоставила возможность продавать страховки новым собственникам бывшей еврейской собственности и компаний, поэтому важно было быть первым на этом рынке при непосредственной поддержке банков.

В июне 1933 г. нацистское правительство Германии издало ряд законов, обязывавших граждан Германии декларировать все свои заграничные авуары. В качестве наказания для тех, кто не сделал этого, закон предусматривал смертную казнь. В июле 1933 г. был принят закон о конфискации имущества, принадлежащего врагам общества или государства, позволяющий нацистам отбирать имущество у всех немецких евреев.

В ноябре 1936 г. в Билефельде (Вестфалия) местные отделения финансовой власти, ответственные за сбор пошлин и акцизов, обратились к финансовой администрации с просьбой составить список лиц неарийцев - с указанием стоимости их финансовых активов. Список был передан в полицию, с запросом аннулировать паспорта этих людей. Новые паспорта выдавались при условии перечисления на специальный счет суммы в размере 25% от стоимости финансовых активов.4

В марте 1938 г. был аннулирован правовой статус еврейских общин Германии, а в апреле введена обязательная регистрация еврейского имущества для последующей его конфискации.

С ограблением евреев связана и централизованная антиеврейская акция, которая была проведена в ночь с 9 на 10 ноября 1938 г. - погром, получивший название "Хрустальной ночи". Погром 1938 г. завершает собой период социального отделения, экономического вытеснения и ускоренной эмиграции законными путями. Впоследствии наблюдалось сочетание законодательных мер с грубым, животным антисемитизмом, который выражался главным образом в постоянных, все более и более жестоких актах насилия, направленных против евреев.

Последствием «Хрустальной ночи» стало введение специального «наказывающего налога» (Suhneleistung). Эта мера, увеличила бюджет Третьего Рейха на 1,1 миллиарда рейхсмарок. Налог составлял двадцать пять процентов от стоимости имущества евреев и должен был быть внесен пятью взносами до конца 1939 года.5

8 мая 1940 года, Главное управление безопасности Рейха (RSHA), опубликовало меморандум, с указаниями Гестапо обратить особое внимание на конфискацию имущества, которое было необходимо для войны. Среди имущества было не только принадлежавшее эмигрантам, замеченным в борьбе с Рейхом, но и то имущество права на которое Рейх мог потерять, в случае если эмигранты получали гражданство другой страны.6

В качестве особенности конфискации еврейской собственности на территории Германии, необходимо отметить огромное количество людей вовлеченных в данный процесс. Для немецкой администрации - отделений региональных и местных властей, финансовых агентств, органов правосудия - еврейский вопрос стоял повсеместно. Не было ни одного подразделения власти, которое в той или иной степени ни занималось решением еврейского вопроса и лишением евреев прав собственности на имущество.

В своих исследованиях профессор, читающий лекции по теме Холокост, пишет: «Когда я начал читать лекции про немецкую промышленность, меня спрашивали можно ли составить список компаний, которые были вовлечены в процесс конфискации еврейской собственности и эксплуатации евреев. Я отвечал, что гораздо легче составить список компаний, которые этим не занимались. Тоже самое можно сказать об органах

власти».7

^ Глава 2. Конфискация имущества у евреев Нидерландов.

Исследователи проблем конфискации имущества у евреев Нидерландов особое внимание уделяют в первую очередь незаконному присвоению таких видов имущества, как акции, ценные бумаги и прочее, что, впрочем, не означает, что архивные материалы, касавшиеся конфискации драгоценных камней и металлов, книг, коллекций почтовых марок, страховых полисов, произведений искусства и т.п., остаются без внимания.

Между ценными бумагами, с одной стороны, и драгоценностями, с другой, обнаружилось то общее, что конфисковывались они одним и тем же агентством (Lippmann & Rosenthal & Со). Земельные владения и компании, принадлежащие евреям, либо ликвидировались, будучи переданы в ведение "Verwaltung" (администрации), либо продавались в третьи руки. В течение 1940-1945 гг. еврейское население Нидерландов лишилось в целом примерно 700 млн гульденов. Около половины этой суммы (350 млн. гульденов) составляла стоимость ценных бумаг, которые, в итоге, были распроданы на 250 млн гульденов.8

На основании "Verordnung" (распоряжения) 148/41, в августе 1941 г. еврейское население было вынуждено сдать принадлежавшие ему ценные бумаги, наличность и банковские накопления - компании "Lippmann & Rosenthal & Со" (далее - LiRo), представлявшей собой банк в Амстердаме, созданный специально для этой цели и передававший, в свою очередь, полученное "Vermogensverwaltungs-und Rentenanstalt" (VVRA, Отдел по управлению имуществом и назначению пенсий) центральной немецкой организации, в распоряжении которой находилось огромное количество награбленного добра. К имени старинного, респектабельного еврейского банка немцы прибегли сознательно, рассчитывая, что жертвы поверят в то, что их имущество в целости сохранится в его проверенных временем сейфах. Всем нидерландским евреям пришлось открыть счета в LiRo и под немецким присмотром перевести на них все свои банковские сбережения.

В мае 1942 г. согласно приказу 58/42 еврейским гражданам надлежало передать LiRo все принадлежавшие им произведения искусства, драгоценные металлы и камни. Помимо таких "Verordnungen", немцы, для захвата еврейского имущества, пользовались также "Devisenschutzkommands" (распоряжениями, направленными на обеспечение безопасности валютного обмена).9

После того, как большая часть имущества еврейского населения была конфискована, возникла проблема, как его распродать. Оккупанты сознавали, что виновны в краже и что, следовательно, новым владельцам может быть предъявлено обвинение в присвоении краденного.

Союзники и Нидерландское правительство в изгнании (в Лондоне) заранее предвидели такую возможность: Нидерландское правительство заявило об этом уже 7 июня 1940 г. Тогда, чтобы предотвратить обвинения в сокрытии краденного, все ценные бумаги были снабжены специальной декларацией - так называемой "bona fide", - что должно было означать, что истинные владельцы-евреи расстались со своим имуществом "добровольно", и продажа после этого должна была выглядеть законной. Основным каналом, через который осуществлялась продажа акций, была Амстердамская биржа. Также ценные бумаги продавалось в нейтральных странах и в Германии, в рамках так называемой "Kapitalverflechtung" (взаимопроникновение капитала).

Бумаги, которые LiRo выставляла на продажу на Амстердамской бирже, расходились бойко - поначалу с декларациями о добровольности, а потом - и без всяких деклараций. Покупатели уверяли, что не знают о незаконном присвоении ценных бумаг, принадлежавших евреям, однако в действительности, о том, что с акциями LiRo дело нечисто, было широко известно. В качестве оправдания среди участников Амстердамской биржи бытовало мнение, что поскольку конфискация имущества евреев все равно была неизбежна, уж лучше пусть эти ценности останутся в Голландии, чем попадут за рубеж, что облегчит послевоенное восстановление справедливости.

Владелец "Rebholz Bankierskantoor" Отто Ребхольц, бывший гражданин Германии, получивший в 1932 г. голландское гражданство, пользовался репутацией самого активного коллаборациониста среди всех брокеров, сотрудничавших с оккупационными властями. Возникает вопрос, не вследствие ли своего немецкого происхождения был выделен коллегами в качестве козла отпущения этот банкир. Из ценных бумаг евреев на сумму 350 млн. гульденов, за которые в совокупности было выручено 250 млн.гульденов10, примерно 30 млн. пришлись на долю Ребхольца. Разница в 100 миллионов была употреблена на еврейское население - частью на уплату крупных долгов отдельных его представителей, частью на его "содержание" (приблизительно 25 млн гульденов ушло на сооружение и работу концентрационных/пересылочных лагерей в Вестерборке и Вюгте), частью на возврат нераспроданных акций. Еще некоторая сумма была истрачена на покрытие затрат агентств, подобных LiRo и VVRA. В целом, приблизительно 222 млн гульденов прошло не через руки Ребхольца.11

Начиная с 1942 г., Ребхольц конвертировал в наличность швейцарские, французские и португальские акции, размещенные в LiRo. Полученная таким образом иностранная валюта (во Франции выплата производилась отчасти в португальских эскудо) использовалась по преимуществу для приобретения сырья, необходимого для военных нужд: Германия закупала в Португалии важные сырьевые ресурсы и другие товары.

При поддержке А. Бюхлера, немецкого комиссионера при Центральном банке Нидерландов, Ребхольц в марте 1943 г. развернул свою торговую деятельность в Швейцарии. Когда слух об этом, через соответствующие посольства в Берне, дошел до англичан и американцев, те пригрозили, что банки внесут эти операции в устрашающий "черный список", тогда эта деятельность отчасти прекратилась, но в некоторых случаях была закамуфлирована и перенесена в Лихтенштейн.

Известны случаи, когда немецкие банковские образования продавали акции, полученные от LiRo, в Португалию через Швейцарию или же непосредственно в последнюю. Некоторая часть акций LiRo нашла дорогу в Португалию и Испанию. Более того, благодаря Бюхлеру, миллионы в ценных бумагах стали доступны различным агентствам и военным заводам Третьего рейха, деятельность которых особо нуждалась в иностранной валюте. В сентябре 1944 г. Бюхлер переправил в Берлин значительный остаток нераспроданных иностранных ценных бумаг стоимостью примерно в 12 млн гульденов.

Продажа украденных у евреев акций в другие страны продолжалась даже после освобождения. Речь идет о ценных бумагах, приобретенных во время войны нелегально -либо на черном рынке, либо без деклараций "bona fide". До того, как стала обязательной регистрация акций (в интересах восстановления прав собственности, все акции, имевшиеся в обращении в Нидерландах, должны были быть заявлены), владельцы незаконно приобретенных ценных бумаг стремились перевести их за рубеж, где регистрационные требования были значительно менее строгими.

Послевоенный процесс восстановления прав собственности, осуществлявшийся различными организациями при Совете по реабилитации ("Raad voor het Rechtsherstel"), был долгим, трудным, порой болезненным. Нужно было ликвидировать организации, посредством которых осуществлялся грабеж (LiRo, VVRA и др.), вернув законным владельцам их имущество, ценные бумаги, произведения искусства, драгоценности и т.д. Однако около 75% нидерландских евреев (приблизительно 107 000 человек) погибли в нацистских лагерях смерти, и порой от целой семьи никого не осталось. Более того, в большинстве случаев была неизвестна точная дата смерти того или иного владельца. Следовательно, не могли быть выданы свидетельства о смерти (а закон, когда речь идет о передаче имущества по наследству, требует такого свидетельства). Специальный закон от 1949 г. разрешил эту проблему.

Все эти трудности, усугубленные тем фактом, что большая часть администрации LiRo и ей подобных организаций была уничтожена или просто исчезла, исключительно осложнили процесс восстановления прав собственности. Не стало легче и оттого, что в 1943 г. LiRo, зная, что его "клиенты" никогда не вернутся, уничтожил все индивидуальные счета, объединив их в одном, коллективном ("Sammelkonto").

Отдел регистрации ценных бумаг при Совете по реабилитации был распущен только в октябре 1971 г. Многие жертвы Холокоста остались не удовлетворены результатами послевоенного восстановления в правах.

^ Глава 3. Конфискация еврейской собственности на оккупированных территориях Советского Союза.

Массовым убийствам евреев на оккупированных территориях Советского Союза в период с 1941 по 1944 год сопутствовали конфискация и разграбление их собственности. Это непосредственно вписывалось в глобальную нацистскую политику эксплуатации трудовых и экономических ресурсов оккупированных территорий, которая проводилась в интересах военной экономики Германии. Основной целью такой политики являлось обеспечение нужд немецких войск, ведших бои на Восточном фронте, а также немецкой администрации и ее институтов, созданных в зонах оккупации. Из этих же источников обеспечивалась самым необходимым часть населения Германии, задействованная в сельскохозяйственном производстве.

Учитывая особенности политики нацистов, убийства евреев и разграбление собственности евреев в Советском Союзе отличалось от того, что происходило в других странах, оккупированных Германией. Советских евреев убивали в общих ямах возле их домов, а не в специальных, отдельно расположенных лагерях смерти. В последствии, все их деньги, ценные вещи и другая собственность оставались на месте, в распоряжении местных властей.

Другое существенное отличие заключалось в понятии «частной собственности», принятом в коммунистическом государстве, к которому относилась и собственность, принадлежавшая каждому еврею. Понятие частной собственности евреев, проживавших в капиталистических странах, оккупированных нацистами, было совершенно иным.

На оккупированных советских территориях действовало множество самых разнообразных немецких административных структур: Вермахт и военная администрация, различные формирования СС и немецкая гражданская администрация. В результате разграбление еврейской собственности сопровождалось соперничеством различных властных структур за право «контролировать» конфискованную собственность.

Поскольку евреи и не евреи жили в близком соседстве, широкие слои местного нееврейского населения также участвовали в разграблении еврейской собственности.

Из дневника студентки из Мариуполя (Украина) Сарры Глейх:

«18 октября 1941 года. Сегодня утром пошли - я, мама, папа, Бася сдавать три серебряных столовых ложки и кольцо. После сдачи нас не выпустили со двора. Когда все население района сдало (контрибуции), объявили, что в течение двух часов мы должны оставить город.

Соседи, как коршуны, ждали, когда мы уйдем из квартиры, да уже и при нас не стеснялись - Маша открыла двери и сказала, чтобы они брали, что кому нужно. Все кинулись в квартиру, папа, мама, Фаня с ребенком сразу ушли вперед, они не могли это видеть. Соседи ссорились из-за вещей на моих глазах, вырывали вещи друг у друга из рук, тащили подушки, посуду, перины.»12

Разграбление еврейской собственности немецкими властями на оккупированных территориях Советского Союза относилось к любому имуществу и всему, что представляло малейшую экономическую ценность и при этом принадлежало евреям. Однако размеры этой собственности были ограничены. В первые годы после Октябрьской революции, в период «военного коммунизма», советские власти конфисковали собственность всех еврейских граждан, включая промышленные предприятия, мастерские, большие здания, землю, банки и другое имущество, являвшееся частной собственностью евреев. Та же участь постигла имущество, принадлежавшее еврейской общине: школы, синагоги и культурные учреждения, принадлежавшие местным еврейским общинам, организациям и политическим партиям. Первая мировая война, революция и последующая гражданская война, сопровождавшиеся погромами и грабежами, привели евреев практически к полному разорению. Часть собственности, которую мелкие торговцы и еврейские ремесленники смогли приобрести в годы новой экономической политики (1921-1928), была позже конфискована советским государством в период коллективизации в коне 20-х - начале 30-х годов прошлого столетия.

Как всем советским гражданам, евреям позволялось иметь минимум собственности: квартиру, обычно совсем небольшую, с необходимой мебелью и предметами домашнего быта, одежду и личные вещи. В колхозах и маленьких городах, советским гражданам разрешалось иметь домашних животных, таких как корова или коза. Также разрешалось иметь ограниченное количество валюты и ценностей.

Даже не имея точной информации, нет никаких сомнений, что евреи, проживавшие на территории СССР имели несоизмеримо меньше собственности любых видов, чем евреи Центральной и Западной Европы. Более того, в отличие от европейских еврейских общин, советские евреи не имели никакой общинной собственности вроде больниц, школ, клубов, синагог и т.д. С другой стороны, поскольку на оккупированных Германией территориях Советского Союза проживало гораздо больше евреев, чем в Центральной и Западной Европе, относительно небольшое количество личной собственности и ценностей, принадлежавших советским евреям, в целом составляло огромную сумму. Эта собственность представляла собой: во-первых, жилье и все его содержимое, оставленное сотнями тысяч евреев, которые бежали или были эвакуированы на восток, вглубь страны, спасаясь от приближающихся немецких захватчиков. Во-вторых, сотни тысяч квартир (и их содержимое), которые занимали евреи, отправленные в лагеря смерти и гетто. В-третьих, все личные вещи, валюта и ценности, украденные у жертв концлагерей после их убийства.

В плане «Барбароса» была четко сформулирована политика экономической эксплуатации оккупированных территорий Советского Союза. Указания, выданные 13 марта 1941 года Высшим Командованием Вермахта (OKW) в отношении боевых целей перед нападением на Советский Союз, которым должны были следовать командующие армий, гласили:

1. эксплуатация страны и захват экономических ресурсов, представляющих ценность для Германии;

2. эксплуатация страны для поддержки военных сил в соответствии с требованиями Высшего Командования Армии (ОКН);

3. Фюрер поручил Рейхсмаршалу (Герингу) координацию экономической сферы. Последний передал данные полномочия главнокомандующему вооруженными силами.13

Для проведения такой экономической политики на территориях, оккупированных армией, Геринг создает Высший Экономический Восточный Штаб (Wirtschaftsfuhrungsstab Ost) под своим руководством и подчиняющийся ему Экономический Восточный Штаб (Wirtschafitsstab Ost). Обеспечение нужд Вермахта за счет эксплуатации оккупированных территорий осуществлялось местными отделениями Ведомства Военной экономики и Вооруженных сил.

В рамках своих полномочий каждая из этих структур считала себя единственной, имеющей право руководить процессом распределения и дальнейшего использования еврейской собственности. В свою очередь ведомства СС заявляли, что именно они наделены высшими полномочиями решения всех вопросов, касающихся евреев, включая судьбу всей принадлежащей им собственности. В результате, среди различных гражданских и военных структур, наделенных какими-либо административными полномочиями, возникла масса разногласий и споров по данному вопросу.

Особую роль в процессе конфискации собственности, принадлежавшей евреям, играла реакция местного населения. Местные жители присваивали существенную часть еврейской собственности как с позволения немецких оккупационных властей, так и без такового.

В отношении еврейской собственности в меморандуме правительства Рейха по Оккупированным Восточным Территориям было записано следующее:

«Необходимо конфисковать всю собственность, принадлежащую евреям, кроме личных вещей, необходимых для их существования. В максимально короткие сроки и в той степени, в которой позволяет экономическая ситуация, евреи должны быть лишены всей собственности в результате соответствующих распоряжений и дополнительных мер, принятых чиновниками Рейха, занимающими руководящие посты. Это крайне необходимо в целях немедленного прекращения попадания этой собственности в чужие руки».14

Во «временных инструкциях» от 18 августа 1941 года особо оговаривалось, что еврейская собственность должна быть конфискована и зарегистрирована. Евреям было приказано немедленно передать всю имеющуюся местную и иностранную валюту, за исключением суммы, предназначенной покрыть расходы на проживание в течение одного месяца из расчета 2 рубля в день на человека. Им также было приказано отдать в распоряжение немецких властей все акции, облигации и другие ценные бумаги, а также ценные вещи, включавшие золото, бриллианты и другие драгоценные камни и металлы.

Еврейская собственность, как и принудительный труд евреев, были средством пополнения бюджета и обеспечения нужд немецкой гражданской администрации и ее деятельности.

Налоги были одной из форм присвоения еврейской валюты и ценностей. Во многих местах немецкой администрацией, как военной, так и гражданской, был установлен особый налог для Еврейских Советов, как в денежном выражении, так и в ценностях, эквивалентно определенной сумме. Задачей Еврейских Советов было собрать этот налог с евреев в течение чрезвычайно короткого периода времени и затем передать его немецким властям. Эти сборы преследовали две цели: во-первых, отобрать имевшееся у евреев средства, чтобы разорить их и довести до полного краха; во-вторых, приобрести таким образом основной и быстрый способ финансирования нужд местной немецкой администрации. Размеры налога определялись произвольно, формально нигде не регистрировались. И евреям не выдавалось никаких документов, подтверждающих факт получения от них какой-либо суммы. Часть собственности, в основном золото и другие ценности, присваивалась лично чиновниками местных административных структур.

Например, 18 июля 1941 года военная администрация в городе Барановичи приказала Еврейскому Совету собрать 5 кг золота, 10 кг серебра и 1 миллион рублей. Гражданская администрация, которая пришла на смену военной в августе 1941 года, потребовала от Еврейского Совета города еще 2 миллиона рублей. Евреям Брест-Литовска было приказано выплатить 5 миллионов рублей; евреи Пинска должны были сдать властям 20 кг золота; у еврейского населения Ровно потребовали 12 миллионов рублей. Евреям Львова было сказано, что они обязаны выплатить 20 миллионов рублей род тем предлогом под тем предлогом, что эта сумма требуется для восстановления ущерба, нанесенного городу военными действиями, причиной которых, якобы были евреи. У евреев Минска потребовали 300 тыс. рублей, якобы на покрытие расходов по их поселению в местном гетто. В Днепропетровске у евреев было изъято несколько миллионов рублей. Харьковские евреи были вынуждены собирать такие «контрибуции» не единожды, причем с каждым разом требуемая сумма была больше предыдущей. Подобным поборам подвергались еврейские общины почти во всех больших и малых городах на оккупированных территориях.1415

Хотя гражданские и военные структуры считали себя единственными полномочными в вопросах, касающихся еврейской собственности на территориях, находившихся под их непосредственным контролем, на практике абсолютно все немецкие структуры, находившиеся на данных территориях, грабили евреев или требовали, иногда через Еврейские Советы собрать определенное количество денег или ценностей. Еврейский Совет, который понимал, что жизнь евреев зависит от их властей, вынужден выполнять их требования.

Отдельным аспектом в разграблении еврейского имущества был сбор мехов для немецкой армии. Вермахт не был готов к зимним военным действиям: при нападении на Советский Союз планировалось, что победа будет достигнута до наступления зимы. Следовательно, немецкая армия не была экипирована зимней одеждой. В конце декабря 1941 года Геббельс обратился с призывом к немецкому народу и населению других европейских стран внести свой вклад в победу немецкой армии, пожертвовав шубы и другие меховые изделия на изготовление теплой одежды для немецких солдат. Тогда как к немцам и другим нациям обратились за добровольным пожертвованием, евреям было просто приказано сдать все имеющиеся меховые вещи, а иногда и просто теплую зимнюю одежду; на сбор вещей было дано несколько дней. Приказ сопровождался угрозой: любой, у кого будет найдена меховая вещь после обозначенного крайнего срока сдачи, будет расстрелян.

Главы местных городских советов и городской администрации, назначенные немецкими властями, также использовали еврейскую собственность как источник дохода и финансирования своей деятельности. 27 ноября 1941 года Киевский городской голова В.Багазий издал распоряжение, в соответствии с которым к 16 декабря все жители города должны были предоставить письменный отчет с указанием всех типов еврейской и не имевшей хозяина собственности, находившейся в данный момент в их распоряжении. В отчете также должно было быть указано, заинтересованы ли нынешние обладатели собственности в том, чтобы выкупить какие-либо конкретные предметы. В данном распоряжении были перечислены следующие виды собственности: мебель, одежда, домашняя утварь, книги и прочее. Специальный городской комитет должен был оценить их стоимость, а желающие оставить эту собственность себе должны были указанную стоимость оплатить. За укрытие этой собственности власти грозили жестоким наказанием. Та часть собственности, которую местные жители не желали выкупать, должна была быть сдана местной администрации. Специальный городской комитет должен был также установить цены на предметы, сданные населением, и затем выставить их на продажу.16

Не существовало единой стандартной процедуры вступления во владение собственностью, оставшейся в еврейских квартирах, или той частью собственности, доходами от продажи которой местные власти уполномочены были распорядиться. В Киеве, как можно было понять из приказа главы города, немецкая администрация позволила городским властям использовать средства от продажи данной собственности на свои нужды. В Белой Церкви на Украине главе городской администрации было приказано собрать всю принадлежащую евреям одежду, постельное белье, инструменты и т.д. и сдать их в местный военный штаб.17

На территориях, находившихся под контролем военной администрации, где уничтожались евреи, военные власти использовали еврейские деньги и ценности для финансирования местной деятельности. На практике была принята следующая схема: валюта оставалась в распоряжении местной администрации, а ценности должны были переводится в центральный банк Рейха в Берлине. Центральный банк переводил местной администрации наличные деньги - эквивалент стоимости полученных ценностей.

Во многих местах, где евреям было приказано собраться для «принудительного переселения» (т.е. для ликвидации в общих ямах), в приказе значилось, что они должны взять с собой все наличные деньги и ценные вещи, поскольку все это может понадобиться на новом месте.

Часть собственности, отнятой у евреев во время акций массовых убийств, не была передана гражданской или военной администрации, а была оставлена в распоряжении айнзатцгрупп, которые непосредственно осуществляли убийства. Как правило, они переводили ценности в Главное Управление Безопасности Рейха в Берлине. Иногда, в основном в начале оккупационного периода, айнзацгруппы посылали валюту и ценности, конфискованные у евреев, в Управление Военных Трофеев при Министерстве финансов Рейха. Подразделения Вермахта, принимавшие участия в массовых убийствах и разграблении еврейской собственности, а также представители военной администрации также отправляли часть награбленного в Офис Военных Трофеев.

Вся валюта и ценности, конфискованные айнзатцгруппами при выселении евреев в гетто, а также в ходе проведения операций по их массовой ликвидации, указанные в отчетах, которые отсылались в Берлин составляют лишь часть всего, что осталось на самом деле от их жертв. Большая часть денег и ценностей осталась в руках личного состава айнзатцгрупп, немецкой и местной полиции.

Немецкие власти также распределяли еврейское имущество среди тех, кто сотрудничал с ними в борьбе против советских партизан, особенно среди тех, кто получил при этом ранения.

Тысячи квартир были заняты местными жителями после исчезновения их соседей-евреев. Евреи, которые пытались спастись бегством и не смогли этого сделать, возвращались в свои квартиры, которые уже были полностью разграблены , а зачастую уже были полностью заняты местными жителями, которые не позволяли даже войти бывши хозяевам. Много квартир было конфисковано для размещения немецких властей и расселения военного состава. Часть была присвоена представителями местной полиции и администрации и их родственниками. В местах, где были созданы временные гетто, людей, проживавших до этого на территории расположения гетто, нужно было переселять. Вместо квартир, оставленных ими из-за переселения, им были предоставлены квартиры, конфискованные у евреев. В результате бомбежек и боевых действий повсеместно появлялось множество людей, оставшихся без крова; для них отнятые у евреев квартиры были выходом из положения. Более того среди местных жителей были и те, кто просто хотел переехать в более просторную квартиру.

Переселение евреев в гетто или их вывоз на места массового уничтожения стали для местных жителей прекрасной возможностью обогатиться за счет еврейской собственности. Именно в эти моменты полиция была занята в операциях по ликвидации, оставив квартиры и все их содержимое без присмотра.

Однако, в тех городах, где находились представители военной и гражданской военной администрации, они пытались предотвратить захват бывших еврейских квартир местными жителями. Они намеревались продавать эти квартиры. Действуя через местную администрацию гебитскомиссары или представители власти назначали специальные комитеты для оценки стоимости еврейской недвижимости. Комитеты предоставляли свои отчеты на утверждение мэрам, и после этого квартиры продавались.

На фоне усилий, прилагаемых немецкой администрацией, чтобы завладеть еврейской собственностью, присвоенной местным населением, или получить ее денежную стоимость, все чаще и чаще возникали трения между различными немецкими ведомствами по поводу той собственности, которая уже находилась в распоряжении этих ведомств. В основном, разногласия возникали между гражданскими административными структурами и армией.

Разграбление еврейской собственности на оккупированных территориях Советского Союза и борьба различных немецких структур за право распоряжаться этой собственностью начались с отступлением Красной Армии в первые дни немецкой оккупации и продолжались в течение всего периода оккупации. \

Еврейская собственность стала источником обогащения для многих:

для подразделений СС и других структур, участвовавших в уничтожении евреев;

- для немецкой военной и гражданской администрации, немецких ведомств и банков в Берлине и по всей Германии, а также немцев, являвшихся сотрудниками местных представительств различных немецких административных структур, созданных на оккупированных территориях советского союза;

для местной полиции, местных жителей, сотрудничавших с фашистами и, и значительной части местного населения.

Еврейская собственность являлась важным источником финансирования деятельности немецких административных структур на оккупированных территориях. Имущество распределялось среди местных немцев, а также среди местных не немецких структур и чиновников в качестве компенсации за сотрудничество с немецкими властями, а также с целью привлечения новых сотрудников.

Многие местные жители, получившие или присвоившие еврейское имущество и квартиры, имели все основания не желать возвращения бывших хозяев. В результате среди этой части населения сформировалась прослойка, желающая победы Германии, являясь при этом заинтересованной стороной. \

Сегодня невозможно определить точную денежную стоимость еврейской собственности на оккупированных территориях Советского Союза, включая десятки миллионов рублей вынужденных пожертвований. Исследователи не располагают цифрами, отражающих общую стоимость валюты и ценностей, переведенных ведомствами СС и гражданской администрации в банки Берлина и Отдел Военных Трофеев при Министерстве финансов Рейха. Также не представляется возможным оценить стоимость еврейской собственности, присвоенной местными жителями или купленной за символическую цену чиновниками немецкой администрации. Однако сам факт постоянных сборов и борьбы между различными немецкими ведомствами за право распоряжаться этой собственностью указывает на ее огромную ценность.

2,8 миллиона рейхсмарок (28 миллионов рублей), конфискованных у евреев и переданных правительствами Зипо и СД в Восточных Землях немецкой гражданской администрации весной 1943 года, считает Ицхак Арад, представляет собой лишь малую часть награбленного.18

Все, что принадлежало евреям СССР, включая валюту и ценности, любое движимое имущество, тысячи домов и квартир, стоило сотни миллионов рейхсмарок, возможно даже несколько миллиардов.

Заключение

Конфискация имущества у евреев является одной из важнейших экономических и нравственных проблем в изучении Холокоста. Первый вопрос, который встал передо мной в результате изучения данной темы - почему столько людей оказалось вовлечено в этот страшный и несправедливый процесс? Хотя кто сможет говорить о справедливости, когда речь идет о Холокосте.

В Германии «еврейский вопрос» остро встал с приходом к власти партии А. Гитлера. С этого времени начался процесс лишения собственности евреев на имущество. Согласно нацистской теории, евреи явились в европейские страны "откуда-то" голыми, нищими и просились "только обогреться". Поэтому все имущество, приобретенное евреями в данной стране, считалось украденным у коренного населения. Власть издавала законы. Политики структурировали процесс лишения собственности и внимательно следили за его соответствием намеченным целям. Одним из механизмов этого процесса была налоговая политика. В нацистской Германии действовали «налог на выезд» в размере 25% от стоимости имущества, взимаемый с эмигрантов, «наказывающий налог», введенный после событий «Хрустальной ночи», составляющий 25% от стоимости имущества, и подлежащий уплате в течение одного года, а также другие акцизы и сборы. Для оплаты введенных налогов еврейскому населению приходилось продавать личное имущество и предприятия, причем власти строго следили, чтобы покупатели предлагали цены, гораздо ниже рыночных. Особую роль в этом процессе играли финансовые институты и страховые компании, которые действовали согласованно, максимально «упрощая» процессы конфискации.

Ярким тому примером стала деятельность финансового агентства Lippmann & Rosenthal & Со в Нидерландах, куда еврейское население было вынуждено сдать принадлежавшие ему ценные бумаги, наличность и банковские накопления. К имени старинного, респектабельного еврейского банка немцы прибегли сознательно, рассчитывая, что жертвы поверят в то, что их имущество в целости сохранится в его проверенных временем сейфах. Всем нидерландским евреям пришлось открыть счета в LiRo и под немецким присмотром перевести на них все свои банковские сбережения. Необходимо отметить, что в начале оккупационного периода нацисты стремились обеспечить «правовую сторону» вопросу. Конфискуемые ценные бумаги снабжались распиской, подтверждающей, что евреи лишились своей собственности «добровольно». Местные брокеры «с удовольствием» раскупали ценные бумаги по заниженной цене.

Разграбление еврейской собственности на оккупированных территориях Советского Союза отличалось от того, что происходило в других странах, оккупированных Германией. Это связано с тем, что оккупация территорий СССР пришлась на так называемый «период окончательного решения еврейского вопроса». Советских евреев убивали в общих ямах возле их домов. В последствии, все их деньги, ценные вещи и другая собственность оставались на месте, в распоряжении местных властей. Во многих местах немецкой администрацией, как военной, так и гражданской, был установлен особый налог для Еврейских Советов. Размеры налога определялись произвольно, формально нигде не регистрировались. И евреям не выдавалось никаких документов, подтверждающих факт получения от них какой-либо суммы. Часть собственности, в основном золото и другие ценности, присваивалась лично чиновниками местных административных структур. Не редко возникали трения между различными немецкими ведомствами по поводу конфискованной собственности, которая уже находилась в распоряжении этих ведомств. В основном, разногласия возникали между гражданскими административными структурами и армией. Многие местные жители, получившие или присвоившие еврейское имущество и квартиры, имели все основания не желать возвращения бывших хозяев. В результате среди этой части населения сформировалась прослойка, желающая победы Германии, являясь при этом заинтересованной стороной.

Еврейская собственность являлась важным источником финансирования деятельности немецких административных структур на оккупированных территориях. Имущество распределялось среди местных немцев, а также среди местных не немецких структур и чиновников в качестве компенсации за сотрудничество с немецкими властями, а также с целью привлечения новых сотрудников.

На сегодняшний день не известна точная стоимость имущества, конфискованного у еврейского населения в период действия нацистского режима. Однако понятны масштабы и то, что доходы от конфискации были существенной статьей бюджета Рейха. На начальном этапе конфискация имущества проходила на «законных основаниях», позднее, в особенности на оккупированных территориях конфискация носила стихийный характер, это было уже разграбление.

Изучая данную тему, больше всего я была поражена, во-первых, жестокостью и хладнокровием деятелей нацистского режима, во-вторых, покорностью еврейского народа, а в-третьих, и более всего, равнодушием и даже соучастием местного нееврейского населения. Как могли люди, жившие до недавних пор в близком соседстве, и жившие в мире, так цинично и бессовестно наживаться на несчастье своих соседей? Зачастую разграбление бывших еврейских квартир происходило на глазах недавних хозяев, за спиной у действующих властей. Важно отметить, что не все представители местного нееврейского населения проявили себя с этой стороны. Были и такие люди, которые, рискуя собственной жизнью, скрывали у себя еврейских стариков и детей, помогали им покинуть оккупированные территории.

На сегодняшний день власти многих государств создают различные фонды, занимающиеся денежными компенсациями евреям-жертвам Холокоста и членам их семей. Хотя, понятно, что никакие денежные выплаты не могут быть компенсацией за отнятую или исковерканную человеческую жизнь.

В моей работе представлены лишь основные факты, связанные с конфискацией еврейского имущества, имевшей место во времена нацистской Германии. Завершая работу, я понимаю, что сейчас передо мной стоит еще больше вопросов, чем в начале. Это связано и с ограниченным количеством официальной информации, как в Европе, так и на территории бывшего СССР, а также с незначительным числом авторов, занимающихся данной проблемы. На сегодняшний день публикаций, касающихся данной темы, на русском языке практически нет. По завершении работы мне особенно горько осознавать тот факт, что в моей школьной и вузовской программе по Истории совсем не было информации, касающейся темы Холокоста. Школьники и студенты, изучая Вторую мировую войну, не получают никаких знаний о Холокосте. Но они должны это знать, чтобы впредь не повторять ошибок «равнодушных людей».


^ Несмелов Станислав, Псковский филиал

Социальной Гуманитарной Академии




оставить комментарий
страница14/21
М.В.Воронов
Дата05.11.2011
Размер4,57 Mb.
ТипКнига, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   21
отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

наверх