Конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым». 2005» Номинация «История Руси (допетровская эпоха) icon

Конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым». 2005» Номинация «История Руси (допетровская эпоха)


Смотрите также:
Конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым»...
Конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым»...
Конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым»...
Конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым»...
Конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым...
Конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым»...
Конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым...
Конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым...
Конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым»...
Конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым»...
Конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым»...
Конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков молодым...



I Всероссийский конкурс на лучшую работу по русской истории «Наследие предков – молодым». 2005»


Номинация «История Руси (допетровская эпоха)»


«Касимовское ханство в контексте взаимоотношений Москвы и Крыма

(конец XV – начало XVI вв.)»

Рахимзянов Б.Р.




В конце XV начале XVI вв. Московская Русь и Крымское ханство находились в тесном взаимодействии, вызванном вначале борьбой с общим врагом – Большой Ордой, а после ее разгрома – уже взаимным соперничеством в рамках борьбы за «ордынское наследство». Важную роль в этих взаимоотношениях играло Касимовское ханство – именно в этот период здесь правит крымская династия Гиреев (1486-1512 гг.).

Существовавшее на территории Русского государства в XV-XVII вв., Касимовское ханство как в дореволюционной, так и в советской историографии традиционно рассматривалось как противовес Казанскому ханству, «питомник ханов» для казанского престола. В то же время одно перечисление династий, правивших в Касимове, - казанская, крымская, астраханская, киргиз-кайсацкая, сибирская - уже может говорить о том, что такой взгляд на проблему по крайней мере чрезвычайно узок. Московское правительство чрезвычайно гибко использовало существование Касимовского ханства, пользуясь услугами его правителей в тех направлениях, которые были наиболее актуальны в данное время. Это не позволило сформироваться собственно «касимовской» династии царей и царевичей, так как смысла в ней для Москвы попросту не существовало. На касимовский ханский престол сажались те представители восточных династий, которые могли помочь в разрешении особенно важных в данный период времени вопросов внешней политики Русского государства.

Одним из вопросов, слабо освещенных в предшествующей историографии, является правление крымской династии в Касимовском ханстве. В то же время хронологически ее представители - хан Нур-Даулет, султаны Сатылган и Джанай- правили достаточно долгое время, а именно с 1486 по 1512 гг. Да и в политическом плане крымская династия играла большую роль во внешней политике Русского государства конца XV- начала XVI вв.- это как военные операции, в которых традиционно использовались касимовские татары с их правителями, так и дипломатическое давление на Крым, ярким примером которого являлось использование бывшего крымского хана Нур-Даулета в династическом противостоянии с Менгли-Гиреем. Последний вопрос дает нам яркое представление о проблеме использования выходцев знатных аристократических родов во внешнеполитических целях, а также о проблеме создания династических противовесов враждебным Москве государствам.

Какую роль играла крымская династия в Касимове в московской внешней политике, каковы специфические черты ее использования Москвой в отличие от других (астраханской, например) золотоордынских династий, и, наконец, какие особенности внесло правление выходцев из Крыма в положение Касимовского ханства в России, в специфику его государственности? Вот круг вопросов, требующих аргументированного ответа на материале исторических источников.


К середине 80-х годов XV века на территории Дешт-и-Кипчака создается и успешно действует союз Великого княжества всея Руси (Москвы), Крымского ханства и Казани. Основной целью этого союза было восстановление стабильности в Восточной Европе и контроль над объединением кочевников, известным под названием «Большая Орда». После "стояния на Угре" прекращается выплата туда дани. Это, безусловно, значительно усилило положение формирующегося Русского государства на международной арене. В 1487 году была взята Казань, и на казанский престол был посажен московский ставленник Мухаммад-Амин, который правил в Казани до 1495 года. Ханство фактически было превращено в российский протекторат. Иван III смог уже формально, а не только фактически повысить свой государственный статус. Выплата дани в Казань была прекращена; московский государь добавил в титул формулу «князь Болгарский»; в переписке казанский хан – Чингизид стал называться его братом, т. е. равновеликим монархом. Таким образом, "казанский вопрос" временно отошел на второй план.

Настало время более плотно заняться сотрудничеством с Крымским ханством. Несмотря на заключенный еще в 1480 году московско-крымский союз, Менгли-Гирей лавировал между Москвой и Литвой. Задачей московской внешней политики было склонить крымского хана в свою сторону. Решению этой проблемы помогали различные средства.

Вся совокупность вышеперечисленных факторов и привела к тому, что в 1486 году касимовский престол был предоставлен именно Нур-Даулету, первому представителю крымской династии Гиреев в Касимовском ханстве. Нур-Даулет и родоначальник касимовских султанов Улуг-Мухаммад являлись по тюркской традиции довольно близкими родственниками не только как Джучиды вообще, но и как представители конкретной ветви внутри этой династии. Точнее, Улуг-Мухаммад был двоюродным дядей Хаджи-Гирея, отца Нур-Даулета. Крымская и казанская ветви Джучидов были сходны и в своей политической судьбе: и Хаджи-Гирей (первый крымский хан), и Улуг-Мухаммад (фактически первый казанский правитель) являлись изгнанниками из Сарая, и поэтому, по всей видимости, питали к представителям большеордынской и астраханской династий не самые теплые чувства. Видимо, именно поэтому источники не содержат никакой информации о недовольстве среди касимовской высшей знати в связи со сменой потомков Улуг-Мухаммада на Гиреев, чего не скажешь о последующей смене династии на большеордынскую.

Большинство русских летописей отмечает, что в 1479 году, осенью, на территорию Московского княжества "из поля" прибывают служить два "царя" - Нур-Даулет и его брат Айдар (по сведениям Софийской II летописи, это произошло в 1478 году; видимо, здесь ошибка). Оба брата являлись сыновьями первого крымского хана Хаджи-Гирея, и соответственно родными братьями Менгли-Гирея, уже бывшего в то время крымским ханом.

Первый крымский хан Хаджи-Гирей умер в августе 1466 года. На престол вступил тогда его старший сын Нур-Даулет. Этот хан продержался не более двух лет и был смещен около 1469 года своим братом Менгли-Гиреем, который до этого жил в Кафе, под защитой генуэзцев. Новый хан в свою очередь также продержался недолго. Русский посланник Алексей Иванович Старков, отправленный из Москвы в марте 1475 года, едва успел застать Менгли-Гирея на престоле. Внутренние конфликты, во главе которых на этот раз стоял Айдар, принудили его вновь искать убежище у генуэзцев в Кафе. В 1475 году Менгли-Гирей был поставлен на крымский престол турецким султаном, таким образом став вассалом Турции. Но и тогда Менгли-Гирею не удалось удержать ханскую власть: "Того же лета (6984, или 1476. - Б.Р.) посла царь Ахмат ордынский сына своего с Татары, и взя Крым и всю Азигирееву орду, а сына Азигиреева Менгирея сегна, его же Турки посадиша". В 1477 году Иван III имеет дипломатические контакты с ханом Джанибеком, которому Ахмад уступил Крым. В 1478 году в Крыму чуть ли не снова властвовал Нур-Даулет. Менгли-Гирей окончательно утвердился на ханском престоле лишь в 1480 году.

Итак, Нур-Даулет имел на юрт Хаджи-Гирея не меньшие права, чем его младший брат Менгли-Гирей.

В Московское княжество сыновья Хаджи-Гирея попали не сразу из Крыма. Вначале они бежали в Литву. Вероятно, это случилось или в конце 1478 года, или в начале 1479 года. Уже из Литвы они перебрались в Москву. Неясно, что послужило причиной их отъезда в Москву - или их собственная инициатива или, как намекают литовские документы, их переманил к себе Иван III.

Интересно посмотреть, как Иван III объяснял причину предоставления политического убежища в России Нур-Даулету и Айдару. Боярину князю Ивану Ивановичу Звенцу, посланному 16 апреля 1480 года к Менгли-Гирею после его окончательного утверждения на престоле, было приказано говорить хану: "нынеча еси мне ярлык свой прислал да и с своими послы еси приказал и с моим человеком с Иванчею о своей братье о царех Нурдовлате да о Айдаре, что недруг твой король взял их к собе и держал их в своей земли на Киеве, а на твое лихо; и мне бы твоего для дела оттоле их к собе взяти. И яз их к собе взял твоего для дела, а держу их у собя и истому своей земле и своим людям чиню тобе деля". В посланиях 1481 - 1483 гг. Иван III постоянно подчеркивал Менгли-Гирею, что содержанием в России его братьев он "истому есми своей земле учинил … тобя деля". В 1482 году, с послом Михаилом Кутузовым, Иван III даже отметил, что ему "корысти в них (Нур-Даулете и Айдаре. - Б.Р.) мало". Здесь он, разумеется, лукавил: "корысти" в Нур-Даулете ему было как раз много, как увидим позже.

По сведениям "Нового летописца", в 1480 году, во время нашествия хана Большой Орды Ахмада на Россию, когда тот стоял на реке Угре, Иван III послал Нур-Даулета с воеводой Василием Ноздреватым напасть на Сарай или Юрт Батыев, - столицу Большой Орды; Нур-Даулет, по сведению летописца, доплыл на лодках до Орды и разгромил ее; удачное нападение на Сарай и было причиной того, что Ахмад бежал с реки Угры. Об этом же говорят и Софийская I летопись и Новгородская IV летопись. Насколько верно это сообщение: действительно ли Нур-Даулет нападал на Орду и Ахмад бежал, пораженный слухом о бедствии, постигшем его дома, или же поход Нур-Даулета - не более чем выдумка летописцев, и Ахмад удалился с Угры вследствии сильных морозов и недостатка в одежде, сказавшейся у его людей (как сообщает, например, Софийская II летопись: "Дмитриева же дни стала зима и реки все стали, и мрази (морозы. - Б.Р.) велики, яко не мощи зрети: тогда царь убояся и с Татары побежа прочь, ноября 11: бяху бо Татарове наги и босы, ободралися"), выяснить трудно. Возможно, обе причины имели место быть.

В 1486 году Нур-Даулету был пожалован Иваном III титул царя Городецкого или Касимовского.

Этот факт, кроме данных договорных грамот, подтверждает следующее: в описи царского архива XVI века говорится: "Ящик 58-й (царского архива. - Б.Р.). А в нем грамоты шертные, и списки городетские, при Даньяре царевиче, и при Нурдовлате Царе, и при иных царях, и при царевичах". Также, под ящиком № 16, говорится: "Ящик 16-й. А в нем грамоты шертные городетские Нордоулатова царева, и Салтангаева, и Зенаева, и Ших-Авлиярова, и сеитов, и князей городетских. А всех грамот 9". То, что во втором списке Нур-Даулет назвал в одном ряде с Сатылганом, Джанаем и Шейх-Аулияром (все они - владельцы Касимова после Нур-Даулета), доказывает, что он также являлся владельцем касимовским. В первом же списке он следует сразу за Данияром, следовательно, хронологически он также правил сразу же за ним.

После того, как Нур-Даулет стал касимовским ханом в 1486 году, начинается наиболее активное его использование как в военном, так и в политическом плане. Как отмечал К.В.Базилевич, посылка "поминок" представителям феодально-родовой знати Крыма с точным распределением их соответственно положению и степени полезности каждого явилась только одним из средств воздействия на политику Крымского ханства в желаемом для Москвы направлении. Другим не менее действенным средством являлось привлечение на службу великого князя или предоставление убежища в России всем царевичам и мурзам, принужденным по разным причинам покидать свои родные улусы.

Иван III обнаружил прекрасное понимание политических условий существования независимых и полузависимых татарских государств, раздиравшихся внутренними противоречиями и столкновениями династических интересов. Часть выходцев из Орды, обладавших династическими правами, он содержал под своим покровительством в качестве возможных претендентов на ханскую власть. В случае занятия престола при русской военной поддержке они, естественно, становились вассалами великого князя; во время же пребывания в России, в руках Ивана III, они являлись угрозой по отношению к своим родственникам на ханском престоле. Примером последнего был Нур-Даулет. Часть этих татарских выходцев устраивалась в пограничной полосе для обороны окраин и активных действий против своих соплеменников. В таких акциях Нур-Даулет, как увидим ниже, тоже часто принимал участие.

Иван III проявлял большую настойчивость в деле разыскания и переманивания нужных ему влиятельных людей из Орды.

Как уже было сказано выше, Нур-Даулет активно используется в двух направлениях: политическом и военном. В течение 1487 - 1490 годов Нур-Даулет постоянно участвовал в походах против "Ахматовых детей". В марте - сентябре 1486 года между Иваном III и Менгли-Гиреем было достигнуто принципиальное соглашение по этому поводу. В июне 1487 года Иван III уже сообщал Менгли-Гирею, что Нур-Даулет послан на границу с Большой Ордой, чтобы в случае военных действий со стороны сыновей погибшего хана Ахмада Муртазы и Сеид-Ахмада он бы выступил против них. 10 августа 1487 года Иван III вновь сообщает Менгли-Гирею, что Нур-Даулет на момент отправки посольства находится под Большой Ордой. В октябре 1487 - марте 1488 гг. Менгли-Гирей подтверждает факт нахождения Нур-Даулета на границе с Большой Ордой. Из октябрьской (1487 г.) "Памяти Дмитрию Шеину" становится ясно, что летом 1487 года Нур-Даулет ходил на границу с Большой Ордой, однако ничего существенного он предпринять не смог, так как Муртаза и Сеид-Ахмад находились на территории улусов Орды и поэтому разорить ее было невозможно. Однако Нур-Даулет пограбил и разорил дальние улусы Орды. Итак, осенью 1487 года Нур-Даулет вновь был на границе с Большой Ордой. Из этой же "Памяти Дмитрию Шеину" выясняется, что вероятными будущими сроками высылки Нур-Даулета под Орду являются зима 1487/88 г., либо ранняя весна 1488 г. (по личному выбору Нур-Даулета).

29 октября 1489 г. Иван III сообщает крымскому хану, что сейчас нет возможности отпустить Нур-Даулета под Большую Орду из-за зимы. В апреле 1490 года Иван III в последний раз послал под Орду Нур-Даулета, но уже не одного, а с сыном Сатылганом. Это последний факт личного участия Нур-Даулета в военных походах против "Ахматовых детей". Судя по тому, что он был послан не один, а с сыном, можно предположить, что уже тогда здоровье Нур-Даулета было плохо, и великий князь уже присматривал ему замену на касимовском престоле в лице его сына Сатылгана. В "Грамоте Лобану Колычеву", послу Ивана III в Крыму, посланной 20 марта 1492 года, сообщается, что осенью 1491 года люди Нур-Даулета были "на поле под Ордою", но уже без него. Это позволяет сделать вывод о том, что приблизительно в конце 1490 г. Нур-Даулет, видимо, по причине плохого состояния здоровья, был отстранен от управления Касимовским ханством и от участия в военных действиях. Итак, годы правления Нур-Даулета Касимовским ханством - [1486 – около 1490].

Статус Касимовского ханства как вассального государства хорошо прослеживается на примере вышеприведенных данных. В период за 1486 - 1490 гг. (годы правления Нур-Даулета в Касимове) он сам появлялся там лишь наездами, в основном находясь в районе военных действий на границе с Большой Ордой. Вместе с ним находилась как высшая прослойка крупнейших феодалов ханства - "царевы Нордоулатовы уланы и князья", так и простые служилые татары - "казаки". В ханстве, на территории Мещеры, находились лишь те его жители, которые не были связаны с военным искусством. А гражданские лица в государствах - наследниках Золотой Орды традиционно занимали низшее положение по сравнению с военными.

И в то же время другие факты говорят нам о некоторых элементах независимости крымских выходцев в Касимове, о неоднозначности статуса Мещеры в системе позднезолотоордынских государств. По всей видимости, ханы и султаны получали за каждое участие в военных походах и действиях и одноразовые компенсации. Так, возможно, следует трактовать «запись», сделанную, скорее всего, Федорым Карповым в 1492 г.: «Да колкижды князь велики царя Нурдоулата посылывал на Поле царева для дела Менгли-Гиреева, и колко Саталгана царевича, Нурдоулатова царева сына, посылывал да и рузскую рать и колко татар и русь жалует, того деля и гибели им полские платит (выделено мной. – Б.Р.), ино колко того разойдется». Возмещая проторы и убытки, связанные с выходом в Поле в августе 1492 г., великий князь поручал данную миссию не специальным лицам, а послу в Крым (что очень показательно), который одновременно со своими дипломатическими функциями должен был выполнять обязанности финансового агента государя внутри страны.

Функция Касимовского ханства как династического противовеса Казани и Крыму ярко видна на примере политического использования Нур-Даулета московским руководством. Фактически Нур-Даулет являлся послушным вассалом великого князя. Ивану III было очень выгодно держать в своих руках бывшего крымского хана, имевшего на юрт Хаджи-Гирея не меньшие права, чем Менгли-Гирей. Это обстоятельство заставляло Менгли-Гирея с недоверием относиться к пребыванию своего старшего брата в Русском государстве. Переписка между великим князем и крымским ханом по этому вопросу началась еще в 1482 году. В посольстве от Ивана III к Менгли-Гирею, посланному 15 марта 1482 года с боярином Ю.И.Шестаком, в предполагаемой речи Ю.И.Шестака к крымскому хану упоминается, что ранее Менгли-Гирей просил отпустить к нему в Крым Нур-Даулета. Якобы Иван III выполнил это требование, однако после того, как к Ивану III пришел новый ярлык от Менгли-Гирея, великий князь "осадил его у собя, истому своей земле чинит тобя деля…". Непонятно, правда, как соотносятся эти противоречивые действия друг с другом - возможно, что второй ярлык от Менгли-Гирея пришел тогда, когда Нур-Даулет либо был в пути по дороге в Крым, либо еще только собирался туда отбыть, и его либо остановили, либо перехватили в дороге. Однако, учитывая специфику источника (русский посол далеко не всегда должен был говорить правду о реальном состоянии дел в Русском государстве), можно предположить, что вся эта неразбериха с двумя противоречащими друг другу ярлыками Менгли-Гирея - не более, чем хитрая дипломатическая уловка Ивана III, который просто не был заинтересован в отпуске Нур-Даулета в Крым.

В мае 1482 года сам Нур-Даулет послал с русским посольством в Крым своих людей к Менгли-Гирею, видимо для обсуждения вопроса о своей отправке в Крымское ханство из России. Послу Михаилу Кутузову строго наказывалось не допустить того, чтобы люди Нур-Даулета попали на прием к Менгли-Гирею вместе с ним; желательно было бы, чтобы они попали на прием к крымскому хану после русского посла. Видимо, московское правительство опасалось того, чтобы при общей встрече не вскрылись какие-то секретные вопросы о судьбе Нур-Даулета и его роли в отношениях с Крымом.

Неразбериха с судьбой Нур-Даулета вновь нашла свое отображение в грамоте Ивана III к Менгли-Гирею от 14 марта 1482 года, где Иван III опять говорит о двух противоречащих друг другу ярлыках Менгли-Гирея относительно судьбы Нур-Даулета. Разумеется, вопрос вновь решился в пользу задержания Нур-Даулета в России.

Заинтересованность в Нур-Даулете проявил и сын Ахмада, хан Большой Орды Муртаза. В октябре 1487 г., когда Нур-Даулет был касимовским царем, Муртаза прислал сразу два ярлыка - к Ивану III и к Нур-Даулету. В ярлыке к Ивану III (1487 г.) Муртаза в довольно жесткой форме требует отпустить к нему в Большую Орду Нур-Даулета, так как он хочет поставить его крымским ханом, вместо его "недруга" Менгли-Гирея. В ярлыке к самому Нур-Даулету (1487 г.) Муртаза в совершенно ином тоне, крайне вежливо и даже льстиво, в витиеватых восточных выражениях приглашает Нур-Даулета к себе, не указывая причин этого приглашения. Однако из посольства от Ивана III к Менгли-Гирею, посланному с Д. Шеиным 23 октября 1487 года, мы узнаем, что Иван III не пустил посла Муртазы к Нур-Даулету в Касимов, а также изъял оба ярлыка и послал их к Менгли-Гирею.

Из этого же посольства становится ясно, что в 1487 году Менгли-Гирей вновь просил Ивана III о возвращении Нур-Даулета в Крым, объясняя эту просьбу желанием, чтобы "о своем юрте стати заодин против своих недругов". Об этом же Менгли-Гирей отправил ярлык к самому Нур-Даулету. Однако Иван III не отправил ярлыка Менгли-Гирея к Нур-Даулету и отказался отпустить его под тем предлогом, что его призывает к себе и Муртаза "на твое (Менгли-Гирея. - Б. Р.) лихо". Из-за этого Менгли-Гирей в октябре 1487 - марте 1488 гг. даже посылал своих людей к Нур-Даулету в Русское государство, чтобы в случае, если Нур-Даулета крымские послы увидят в одном месте с великим князем, то крымцы скажут пару слов Нур-Даулету. Если же их не увидят вместе, то беседа не состоится. Портить отношения с Россией и связываться напрямую с Нур-Даулетом, без посредничества великого князя, Менгли-Гирей не решался.

Тогда в сентябре 1489 года Менгли-Гирей, выдавая свои действительные опасения, стал просить "Нурдовлата царя к правде привести и укрепити", чтобы он над ним "царства не хотел". При этом Менгли-Гирей вновь повторил просьбу об отпуске брата в Крым. Иван III ответил пространным рассуждением о вреде иметь в одном государстве двух государей, напомнив своему союзнику бывшую вражду между братьями после смерти Хаджи-Гирея: "Ино тобе ведомо из старины, от дед и от отцов ваших: на одном юрте два осподаря бывали ли? А где и бывали будут два осподаря на одном юрте, ино которое добро меж их было? А брата твоего Нурдовлата царя как ми укрепити? Здесе мне и правду даст, как бы ему над тобою царства не хотети; а коли он тамо будет с тобою вместе, и мне по чему ведати, что будет у него в мысли? Ведаешь сам, с Нурдовлатом со царем одного отца дети вы, а опосле отца вашего Ази-Гирея царя колко лет брат твой Нурдовлат на царстве был, а те же люди ему служили, которые ныне у тобя. Ино почему ведати, у всех ли у твоих людей одна мысль, все ли тобя хотят на твоем осподарьстве, или которые захотят брата твоего Нурдовлата царя на том юрте; и какими делы будет межи вами рознь с братом с твоим с Нурдовлатом со царем, ино твоему делу тогда которое добро будет?". В заключение Иван III уведомил Менгли-Гирея, что он не говорил с Нур-Даулетом по этому вопросу и не передаст ему ярлыка брата, "доколе к нам свою мысль отпишешь".

Хотя в случае повторения просьбы великий князь и обещал отпустить Нур-Даулета в Крым, но было совершенно ясно, что в дипломатически вежливой форме скрывался категорический отказ. Так, по-видимому, понял слова великого князя и Менгли-Гирей, который больше не обращался к нему с просьбой об отпуске брата. Уже в грамоте Ивана III к Менгли-Гирею, отправленной 29 октября 1489 года, сообщается, что дело о Нур-Даулете и его отпуске в Крым отложено, так как Менгли-Гирей не проявил настойчивости в требовании его отпуска.

Учитывая чрезвычайную полезность Нур-Даулета как в политическом, так и в военном плане, московское правительство не жалело своего жалования для него - вместе с Касимовым Нур-Даулет с какого-то времени владел и Каширой. Правда, после его устранения с должности касимовского владельца и схода с политической сцены в конце 1490 - начале 1491 гг. он был лишен и Каширы.

Нур-Даулет еще достаточно долго жил в Касимове, в то время как его сын Сатылган был там владетельным царевичем (султаном). В августе 1498 года к нему приезжал посол Менгли-Гирея Шавал с царским "поминком и поклоном". По всей видимости, в последние годы жизни Нур-Даулет был тяжело болен. В ноябре 1502 года его болезнь крайне обострилась. 22 сентября 1503 года в "Памяти И.И.Ощерину", посланному с посольством в Крым, содержится информация о том, что Нур-Даулет умер. По всей вероятности, Нур-Даулет умер в 1503 году. 16 мая 1504 года Сатылган прислал к великому князю людей спросить разрешения, можно ли послать в Крым "кости" его отца Нур-Даулета. Об этом Сатылгана просил его дядя Менгли-Гирей. Обращаясь непосредственно к великому князю, крымский хан просит выслать в Крым также и "болшую жену" Нур-Даулета, "Коуратью Мадыкову дочерь болшую". Эта просьба была выполнена зимой 1504/05 г. Таким образом, Нур-Даулет похоронен не в Касимове, как многие другие касимовские владельцы, а в Крыму.

Итак, Нур-Даулет являлся касимовским ханом в 1486 - 1490 гг. Умер он в 1503 году. Нур-Даулет являлся грозным оружием внешней политики Москвы как по отношению к Крымскому ханству (династические претензии на ханский престол), так и по отношению к Большой Орде "Ахматовых детей" (активные военные действия на границе с Ордой). Вообще можно отметить, что существует большое различие между теми касимовскими правителями, которые обладали действительными правами на ханский престол в другом государстве (в Казани, в Крыму), и теми, кто таковыми не обладал. Первые (Нур-Даулет, Касим) несомненно предпочитались Москвой при назначении на должность касимовского владельца, являясь важной картой в сложных дипломатических играх. Вторые же (Данияр, Сатылган, Джанай и др.) использовались лишь в военных акциях.

Таким образом, к началу 90-х годов XV века были достигнуты очень крупные успехи в деле распространения российского влияния среди татарских ханств; Крым последовательно вовлекался в орбиту московской политики.

Сын Нур-Даулета Сатылган вступил в должность касимовского султана в 1490 году. Этот вывод я делаю как из данных описи царского архива XVI века, также из того, что в апреле 1490 года Нур-Даулет в последний раз участвует в военных действиях (причем уже вместе с Сатылганом, который в дальнейшем полностью заменяет отца), а также из данных договорной грамоты рязанского великого князя Ивана Васильевича со своим родным братом, удельным князем Федором Васильевичем (датирована 19 августа 1496 года), в которой Сатылган получает тот "ясак", который до него получали Нур-Даулет, Данияр и Касим.

Сатылган не обладал династическими правами на какой-либо джучидский престол, и поэтому его московское правительство использует лишь в военных акциях, в основном против "Ахматовых детей" - ханов Большой Орды, сыновей Ахмада. Когда не намечалось ничего серьезного во внешней политике Москвы, российское правительство просто при удобном случае отправляло касимовских владельцев с их татарами на фронт военных действий, полагая, что лучше пусть льется кровь неверных "бусурман", нежели христианская. Помощь касимовских правителей, обладавших мощной конницей и служивших важным инструментом военного воздействия на политику соседних государств, нельзя недооценивать.

Впервые Сатылган участвует в походе против Большой Орды вместе со своим отцом Нур-Даулетом, в апреле 1490 года. Интересно, что в следующем посольстве от Ивана III к Менгли-Гирею (28 октября 1490 года) сообщается, что ранней весной (видимо, как раз в апреле 1490 года) под Большую Орду был послан лишь Сатылган, без Нур-Даулета, но со своими уланами и князьями. Возможно, что в апреле 1490 года лишь предполагалось послать Нур-Даулета, но сделать этого по каким-либо причинам не удалось (например, из-за ухудшившегося состояния здоровья), и под Орду пошел лишь Сатылган со своими приближенными (князьями и уланами). Предполагалось, что Сатылган должен участвовать в военной операции с апреля и до зимы 1490/91 г. (заметим, что все это время касимовский царевич отсутствовал бы в своем "уделе" - Касимовском ханстве, равно как и высшая прослойка феодалов ханства), однако Сатылган, не дождавшись ответного письма от Менгли-Гирея, ушел "к собе" (в Касимов) раньше, чем требовалось. Иван III сообщает крымскому хану, что царевич сделал это "молодою мыслью", а его князья и уланы дали ему неправильный совет. Все это произошло без "ведома" великого князя. В конце Иван III заверяет хана, что следующий весной вновь пошлет Сатылгана со своей конницей под Большую Орду, и прикажет не уходить оттуда до зимы.

В апреле следующего (1491) года Менгли-Гирей требует, чтобы великий князь побыстрее послал ему на помощь против "Ахматовых детей" "казанских казаков", а также "Нурдовлатовых царевых казаков" во главе с царевичем Сатылганом. Как видим, казанские подданные в годы российского протектората над Казанским ханством рассматривались Москвой как такие же вассалы, каковыми являлись для нее касимовцы. Эту просьбу хан повторил в мае. Иван III 21 июня 1491 года сообщает, что он послал Сатылгана с его людьми, а также и российское войско, под Большую Орду. Царевич Сатылган выехал 3 июня 1491 года. Приказ от великого князя был таков: в случае нападения Большой Орды на Крымское ханство они должны выступить против "Ахматовых детей". Сатылгану приказано поддерживать связь с Менгли-Гиреем. В ноябре 1491 года Менгли-Гирей подтвердил факт присутствия Сатылгана с войском на границе с Большой Ордой.

В марте 1492 года, из "Памяти Ивану Лобану-Колычеву", являвшемуся послом в Крыму, становится ясно, что Сатылган ушел из-под Орды рано. В объяснении этого поступка царевича Менгли-Гирею Иван III говорит, что произошел инцидент с разведывательной группой Сатылгана, князем Тонкачем: на него напали люди некоего мурзы Мусеки, которые перебили и пленили некоторых людей Сатылгана. Поэтому сам Сатылган отступил, однако оставил на "Поле" уланов, князей и казаков, послав их под Орду. По словам великого князя, они все лето "воевали" Орду.

В июле 1501 года Сатылган находился не в Касимове и не под Ордой, а в Москве, причем находился под стражей. Это мы узнаем из "Грамоты Менгли-Гирея Ивану III" (23 июля 1501 года). Причин заключения Сатылгана в документах не указывается. Менгли-Гирей сообщает великому князю, что сейчас (в 1501 году) Сатылган очень необходим для участия в военных действиях против "Ахматовых детей". Поэтому он просит освободить из заключения Сатылгана.

Из-за заключения Сатылгана под стражу его дружина осталась без предводителя, и поэтому из посольства в Крым (отправлено 30 августа 1501 года), из "Грамоты Ивана III к Менгли-Гирею", узнаем, что против "Ахматовых детей" Шейх-Ахмада и Сеид-Махмуда были посланы лишь "царевы Нордоулатовы уланы и князи и казаки" без царевича, а также казанский хан Мухаммад-Амин.

Менгли-Гирей в ноябре 1502 года вновь просит великого князя проинформировать его о судьбе Сатылгана, опять напоминая, что он весьма необходим на границе с Большой Ордой.

Из "Памяти И.Берсеню", бывшему послом в Крыму, датированной 23 февраля 1503 года, мы лишь узнаем, что Сатылгана из-за того, что он "которое дело учинил молодостию", великий князь "держит его у себя того деля, чтобы иного дела молодостию не учинил".

В "Памяти И.Ощерину" (22 сентября 1503 года) говорится о смерти Нур-Даулета и о том, что великий князь хочет жаловать Сатылгана Касимовым (сентябрь 1503 г.).

Попытаемся разобраться в этой истории с Сатылганом и его заключением под стражу. Вероятно, что приблизительно в 1501 году или чуть раньше, Сатылган начал тайные дипломатические переговоры с иностранными подданными (либо главами государств, либо с высшей правящей прослойкой); возможно, что это были сыновья Менгли-Гирея, которые еще при его жизни фактически вышли из-под контроля отца и даже самостоятельно совершали набеги на русские земли. Суть этих переговоров прояснить нет возможности из-за отсутствия репрезентативных источников. Для бдительных агентов московского правительства эти отношения не остались тайными, и Сатылган был, по всей вероятности, уличен в нарушении шертной грамоты, связывавшей "служилых" татарских царевичей с московским великим князем: удельные властители были лишены права вести самостоятельную внешнюю политику, и вся их дипломатическая переписка должна была прочитываться Посольским приказом. За это он был "поиман", лишен Касимова и заключен под стражу в Москве. Примерно такая же история произошла позже и с Шах-Али. Однако просьба Менгли-Гирея об освобождении племянника, а также его полезность в военных делах вынудили Ивана III помиловать Сатылгана (возможно, что здесь сыграла свою роль и смерть Нур-Даулета, и освобождение Сатылгана явилось своего рода "амнистией"), и он вновь был пожалован Касимовым в сентябре 1503 года. В мае 1504 года Сатылган уже вновь является касимовским владельцем. 16 мая 1504 года Иван III заверил Менгли-Гирея, что в случае похода против Менгли-Гирея ногаев он отпустит против них Сатылгана вместе с его братом Джанаем.

Менгли-Гирей не зря в 1501 и 1502 годах так просил великого князя освободить Сатылгана и послать его против "Ахматовых детей". В это время крымский хан наносил последние массированные удары по улусам Большой Орды; итогом этой военной кампании стал разгром ее ставки (историография обычно обозначает это событие как «полный разгром» Большой Орды) в 1502 году. И хотя Сатылган не смог принять участия в этих заключительных акциях, тем не менее, Касимовское ханство и его татарская конница сыграли значительную роль в подготовке падения орды "Ахматовых детей".

В связи с изменившейся внешнеполитической обстановкой меняется и направление использования касимовских правителей с их татарами. На первый план выходят походы против Казанского ханства и выставления претендентов на казанский престол. Также касимовцы используются в военных акциях против ногаев и в локальных конфликтах.

В 1505 году внезапно осложнились отношения Москвы с Казанью. 24 июня 1505 года произошел русский погром, московские купцы были убиты, посол М.А.Кляпик арестован. В Московское государство поступают сведения о планах казанского хана Мухаммад-Амина "воевать" новгородские и муромские места (август - сентябрь 1505 г.). Сатылган и его родной брат Джанай с их князьями, уланами и казаками посланы в пограничный Муром. С "царевичи" был воевода князь В.Д.Холмский. Однако вскоре казанский хан отступил.

В октябре 1505 года Иван III умер. Великокняжеский престол занял его сын Василий III. Он продолжил политику своего отца по созданию единого Русского государства и расширению его границ.

Первым делом Василий III решил ответить Мухаммад-Амину за его нападение в сентябре 1505 года на Нижний Новгород. С этой целью была послана конная и судовая "рать" к Казани. В составе конной "рати" вместе с касимовскими татарами находился брат Сатылгана султан Джанай. Однако поход окончился для войск великого князя крайне неудачно.

Вскоре после бегства россиян из-под Казани, летом 1506 года, великий князь послал войско к Мурому, для наблюдения за действиями Мухаммад-Амина. В составе этого войска были Сатылган и Джанай, а также в большом полку В.Д.Холмский. Это последнее упоминание о Сатылгане в документах. Вероятно, вскоре после этого (в конце 1506 г.) царевич умер.

Итак, примерные годы правления Сатылгана в Касимове - 1490 - 1506; в июле 1501 - августе 1503 гг. Сатылган находился в Москве под стражей, и Касимовское ханство оставалось в этот промежуток времени без правителя.

У Сатылгана был родной брат - султан Джанай, который и стал следующим касимовским правителем. Точно не известно, какую роль играло московское правительство при передаче власти в Касимовском ханстве от отца к сыну, и от брата к брату; возможно, что в этих случаях назначение на престол было внутренним делом касимовцев, может быть и то, что касимовцы спрашивали разрешение на такую передачу престола у Москвы (это более вероятно), а также возможно и то, что и в этих случаях полный контроль за назначением на касимовский престол принадлежал Москве и лично великому князю или царю.

Джанай становится касимовским царевичем приблизительно с конца 1506 года или где-то между 1506 и 1508 гг. Об этом говорят данные дипломатической переписки с Ногаями: в августе 1508 г. к великому князю приезжал сын «ногайского» султана Ах-Курта Ак-Даулет и просил, чтобы Василий III «дал» отцу его или Казань, или городок Мещерский, либо город Андреев. Великокняжеские должностные лица отвечали ему, что казанский хан Мухаммад-Амин уже «друг» Василия Ивановича, а городок Мещерский и Андреев пожалованы Янаю царевичу – «…ино казанской царь Махмет-Аминь ныне нам друг и брат, а в городке Мещерском Янаи царевич, и те места оба непорожни, и нам тех мест обеих непригоже ему дати»; «Андреев городок к городку ж за Янаем царевичем: того государю нашему непригоже ж дати». Ак-Даулета отпустили с дарами – «велел (Василий III. –Б.Р.) есми тебе дати платно теплое, а людей есми твоих велел пожаловати», но без жалованных грамот – «А грамоты князь великий к Ак-Курту царевичю не послал». Этот факт доказывает, что следующим после Сатылгана правителем в Касимовском ханстве был его брат Джанай. Подтверждает это и опись царского архива России XVI века, а также шертная грамота, данная 29 декабря 1508 года великому князю Василию III бывшим казанским ханом Абдул-Латифом. В ней говорится: "А что у вас Янаи Ц[а]р[е]в[и]ч в городке в Мещерском и Ших-Авлиар Ц[а]р[е]в[и]ч в Сурожике, или иной Ц[а]рь, или Ц[а]р[е]в[и]чбудет у вас в вашеи земли, и мне, АбдыЛетифу Ц[а]рю им лиха никакова не мыслити, ни чинити, ни моим уланом, ни князем, ни казаком нашим всем; …".

Возможно, что уже в конце 1506 года Сатылгана не было в живых, и Джанай владел Мещерским городком. Предположить это можно на том основании, что в разрядных книгах под концом 1506 года значится один Джанай без брата, а именно: сначала, 16 октября, ему велено было идти "по казанским вестям" в Муром, и встать во главе собиравшегося там отряда, а потом, когда подойдут новые войска и выступят в поход, находиться "у передового полку на праве". Разумеется, и в апреле того же 1506 года Джанай ходил в поход один, в то время как правитель Касимовского ханства Сатылган оставался в Касимове; однако после лета 1506 года о Сатылгане более в источниках не упоминается.

История касимовских татар и жизнь самого Джаная за все время управления его Мещерским Городком известна очень мало. В 1507 - 1508 гг. Василий III вел войну с Литовским княжеством. В конце этой кампании, 20 августа 1508 года, часть касимовских татар, имея "в головах" у себя Мухаммад-Амина, сына Каракучука Ширинова, ходила под командованием воеводы князя В.Д.Несвицкого, с галичанами и костромичами, провожать в обратный путь литовского князя Михаила Глинского, который приезжал на несколько дней в Москву и выпросил у великого князя войско для обороны городов Мозыря и Турова. Примерно в это же время Джанай с другой частью касимовских татар был послан вместе с князем В.И.Оболенским на подкрепление князю Д.В.Щени, который получил приказание идти из Вязьмы к Торопцу, чтобы выгнать появившийся там литовский отряд.

В 1508 г. Мещерский юрт просил себе и крымский султан Япанчи, один из сыновей Менгли-Гирея: «…Нам то ведомо, что Нур-Довлат царь на брата своего розгневався, да прочь пошол. И князь великой, отец твой (Иван III. – Б.Р.), Нур-Довлату царю Рязанской юрт давши, да на Мещере его царем учинил; а и мне в сей земле гнев некаков есть. И толко мне тот же юрт дать, ты меня на том юрту увидишь». Интересно, что в данном тексте употребляется довольно редкое наименование Мещеры – «Рязанской юрт». Просьба Япанчи не была удовлетворена.

Дипломатическая переписка (замечу, бесценный источник по истории Касимовского ханства) содержит интересные данные о статусе Мещерского юрта. Сторонними тюркскими правителями (теми, кто никогда не правил ни в Мещере, ни в Казани) конца XV - начала XVI вв. Мещера (Касимовское ханство) и Казань (Казанское ханство) зачастую воспринимались как равнозначные «места», что говорит нам о некоем сходстве в статусе этих образований. Так, ногайский «царевич» Ах-Курт писал Василию III в 1508 г.: «И коли пожалуешь из тех из дву юртов (выделено мной. – Б.Р.) меня, и ты бы…». Из контекста документа становится ясно, что Ах-Курт просит «дать» ему либо Казань, либо Мещеру («два юрта»). Мещера названа «юртом», что является в тюркской традиции синонимом слова «государство». Соответственно, Касимовское ханство представлялось тюркским современникам как государственное образование. Русские уделы, к которым часто относят Касимовское ханство, таковыми не являлись и соответсвенно не воспринимались. Казань в указанный период была под российским протекторатом, а Мещера была под сюзеренитетом великого князя московского все время своего существования. Так что данный тезис, на мой взгляд, является вполне обоснованным и ни в коей мере не претендует на радикализм.

Как равнозначные «места» пыталось представить Казань и Касимов и московское руководство. Так, в общении с Литвой, не очень-то знакомой с казанскими делами, Василий III так объяснял в 1517 г. польскому королю и великому князю литовскому Сигизмунду Казимировичу обстановку вокруг Казани: «…ино, Жигимонте (Сигизмунд. – Б.Р.), то говоришь негораздо ведая, что отец наш великий государь (Иван III. – Б.Р.) землю Казанскую отдал неверным. Ино то делается так: еще было от прародителей наших и при предкех наших и при отце нашем и ныне при нас, в наших государствех по тем местом живут цари и царевичи нашим жалованьем, да иным многим царем и царевичем, которые нам служат, даем в своих государствех места свое жалованье». Сравните с тем, что говорится о Мещере: «…А Мещерская земля в нашем государстве, и тем местом жалуем мы царей и царевичев, и они на тех местех на нашем жалованье живут, а нам служат». И казанцы, и касимовцы «живут» московским «жалованьем» и «служат» Москве, и Казань, и Касимов являются московской собственностью («наши государства») – такая картина вырисовывается исходя из данных дипломатической переписки с Литвой. «И ты, Жигимонте, тому не дивися, от прародителей наших и при отце нашем и при нас в наших государствех такие обычаи водятся», «по-доброму» вразумлял Василий III своего геополитического конкурента по объединению всех русских земель под единым патронатом, говоря о системе вассальных татарских образований на территории Московской Руси, намекая: роль основного объединителя – за мной, я воссоздаю ордынскую систему на территории Северо-Восточной Руси, претендуя не только на главенство над всеми русскими землями, но и в целом на верховенство над всей территорией бывшей Золотой Орды.

Вообще отмечу, что мнение о Казанском ханстве как о независимом государстве является по большей части историографическим мифом. Казанское ханство большую часть своего существования пребывало то под влиянием Москвы, то Крыма, иногда Ногаев, местная знать, особенно после пресечения династии Улуг-Мухаммада, ведущие позиции в управлении ханством быстро теряла. Казань была «разменной монетой» в больших геополитических играх гегемонов позднезолотоордынского Дешта – Крыма и Москвы. Мнение о Казани как об одном из наиболее сильных и агрессивных наследников Великого Улуса источниками, даже русскими, в достаточной мере не подтверждается. Единственная причина, по которой казанскому направлению восточной политики Московского государства во второй половине XV – первой половине XVI вв. уделялось наибольшее внимание, – это наличие географической границы между двумя государствами, что приводило, разумеется, к большему количеству «контактов» (в основном военных), чем с каким-либо другим наследником Золотой Орды. Ни с Крымом, ни с Ногаями, ни с Большой Ордой, после ее «разгрома» - с Астраханью такой общей границы у Великого княжества всея Руси не было. Именно поэтому, на мой взгляд, Казань и пала первой из этого списка.

Итак, Джанай управлял Касимовым с конца 1506 по 1512 год (подтверждение последней даты - ниже). Он участвовал лишь в военных акциях Василия III.

Со смертью Джаная на касимовском престоле окончила свое пребывание и "крымская династия", то есть потомки первого крымского хана Хаджи-Гирея. Она правила в Касимове с 1486 по 1512 гг. Далее в Мещерском Городке сидели потомки ханов Большой Орды. Это естественно. До тех пор, пока Крымское ханство занимало более или менее дружественную позицию по отношению к Русскому государству и было его союзником в борьбе с Большой Ордой, возможность держать в Касимове крымских выходцев сохранялась, но как только его позиция переменилась, их пребывание там стало опасным для Василия III. Перед российским правительством вновь встала проблема назначения кого-либо на касимовский престол.

Правление Гиреев оставило существенный след в истории Мещерского юрта. Даже через пять лет после окончания пребывания этой династии в Мещере, в 1517 году, крымский хан Мухаммад-Гирей воспринимал ее как свой «юрт» - «а из старины тот юрт наш», заявлял хан заменявшему посла подъячему Мите Иванову. Так же воспринималось Касимовское ханство и крымской знатью. Поэтому, когда в 1512 г. Василий III посадил в Касимове представителя враждебной Крыму большеордынской династии, это вызвало общее возмущение в «Тахтамышевом царевом юрте» - «Над Нур-Довлатовыми и над Касымовыми слугами на нашем юрте недруга нашего сына Шаг-Влияра, того ли тебе пригоже, взяв, держати?».

Клан Ширин, занимавший в Мещере по знатности и по влиянию первое место среди других четырех кланов, имел к ней особо «ревнивое» отношение. По преданию, когда-то именно Ширинами была покорена Мещера. В родословной князей Мещерских содержится информация о том, что «князь Ширинской Бахмет Усеинов сын пришел из Большие Орды в Мещеру и Мещеру воевал и засел ее». В связи со сменой династии Ширины начали по сути настоящую локальную войну против Москвы, двинувшись в поход на Мещеру. Мухаммад-Гирей писал Василию III в 1517 г.: «…а что наши люди летось и нынеча Мещеру воевали, и за то яз и вперед не имаюся, хоти яз с братом своим с великим князем буду в дружбе и в братстве, ино мне самому на Мещеру не думати, и хоти и детей своих уйму, а людей ми своих не мочи уняти: пришли на меня землею все, что им меня не слушати в том. А Ширины опричь меня здумали, что им вперед Мещера воевати, за то что нынеча на Мещере наш недруг, а из старины тот юрт наш (выделено мной. – Б.Р.). И нынеча брат мой князь великий о чем у меня на Мещеру не просит брата или сына; …и толко то по старине не будет, и то всегды быти воеваной Мещере. А ведь мы ведаем, что нынеча на Мещере не человек, и людей в Мещере бесерменьи (мусульман.- Б.Р.) нет никого, ино не у кого жити, и то б брату моему великому князю внятны мои речи были. А колко о том царевиче не пишу к великому князю, и он ко мне не отпишет. А то пак слыхано ли, что бесерменину бесерменин бесерменина в полон взяти, ино наши люди и бесерменью в полон поимали в Мещере, а того у нас и в писанье нет, что бесермена продати, а наши люди мещерскую бесерменью и попродали, а все тому рняся, что не наш род на Мещере государь. …А князи городетцкие и мне приказывали, и не одинова, чтоб наш род был им государь». По всей видимости, после смены династии в Касимове значительная часть касимовской знати крымского происхождения отъехала обратно в Крым – «и людей в Мещере бесерменьи нет никого, ино не у кого жити». При походе Ширинов на Мещеру в плен бралось не только русское население, но и мусульманское, на что сетует крымский хан, как на вынужденную меру. Видимо, какая-то часть населения (верхней страты, несомненно) - «Нур-Довлатовы и Касымовы слуги» - «князи городетцкие», уже привыкшая к крымцам и нашедшая с ними общий язык, была недовольна сменой династии в Касимове и хотела возвращения Гиреев.

В 1517 г. диван (совет карача-беков) отказал в согласии на союз с Москвой, выставив одним из условий коалиции смещение с Мещеры «недруга» Шах-Али и замена его одним из сыновей Менгли-Гирея. Об этом отказе Мухаммад-Гирей писал Василию III: «…и Шырын, и Аргын и Барын и Кипчак карачи князи наши в головах и все уланы и князи роты и правды не учинили».

В этом же году в связи с давней распрей между ханом Мухаммад-Гиреем и его братом султаном Ахмад-Гиреем поднялся вопрос об «опочиве» для Ахмада в России. Еще в 1515 г. Василий III обещал принять Ахмада с детьми и со всеми людьми, обещая ему и свободный отъезд в случае его желания. В декабре 1517 г. вопрос ставился определеннее: Ахмаду была обещана Мещера. Правда, Василий III готов был принять Ахмада только в крайнем случае: «если на царевича будет нужа велика, и нелзе ему там дотоле быти», только в этом случае посол должен был решительно говорить с Ахмадом об «опочиве». Учитывая враждебные в целом в этот период отношения с Крымом, в Москве не доверяли даже противникам хана (противниками они могли оставаться недолго, а недоверие в отношении «неверных» - факт для средневековья очень устойчивый). Причем, Василий III таким шагом намеревался убить сразу двух зайцев: предоставить «место» в своей земле оппозиционному хану султану и в то же время удовлетворить требования Мухаммад-Гирея о предоставлении Мещеры во владение одному из его сыновей. Кроме Касимова Ахмаду обещали и Каширу; в случае, если бы султан прислал своего сына Геммета, то Мещерский Городок великий князь был согласен дать и ему.

Общий настрой Крыма в отношении Касимовского ханства в первой четверти XVI в. Мухаммад-Гирей выразил так: «…а будет на Мещере не нашему роду быти, ино у нас на то миру нет».

При всем этом бесспорным являлся факт принадлежности Мещеры Москве как «вотчины» московского великого князя.


Подведем итоги. Политическое использование крымской династии было вполне успешным; это позволяло оказывать давление на политику Крымского ханства, заставляя Менгли-Гирея корректировать свои действия в связи с линией московского великого князя. Причем реально пытаться усадить Нур-Даулета на крымский престол было совершенно не обязательно. Военное значение Касимовского ханства для России в период правления крымской династии также трудно недооценивать. Располагаясь на границе, прекрасная боевая конница касимовских татар являлась ударной силой в борьбе как против Большой Орды, так и против Казанского ханства. В интересующий нас отрезок времени основные силы Касимовского ханства было брошены на помощь Менгли-Гирею в разгроме Большой орды. В ее падении в 1502 году Касимовское ханство сыграло не последнюю роль. Причем зачастую касимовские правители вместе с руководящей высшей прослойкой государства длительное время находились не на территории подвластного им удела, а на границе с ордой «Ахматовых детей» и с Казанским ханством. Вся совокупность вышеперечисленных факторов позволяет сделать вывод о ярко выраженном вассальном характере государственности Касимовского ханства.

Однако не стоит и преувеличивать степень зависимости этого ханства от Русского государства. Некоторые данные говорят об элементах независимости крымских выходцев в Касимове. Как известно, в XV - начале XVI вв. для государств-наследников Золотой Орды, русских княжеств, а также для сложившейся на их основе Московской Руси была характерна сложная система взаимосвязей, в которой доминирующей чертой их отношений была взаимозависимость. Именно поэтому Касимовское ханство, будучи частью "вотчины" московского великого князя, даже в 1517 году могло одновременно восприниматься крымским ханом Мухаммад-Гиреем как свой "юрт". Все это говорит нам о неоднозначности статуса Мещеры в системе позднезолотоордынских государств.


Список сокращений


  1. ДДГ - Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV - XVI вв.

  2. ПСРЛ - Полное собрание русских летописей.

  3. Сборник РИО - Сборник императорского Русского исторического общества.

  4. СГГД - Собрание государственных грамот и договоров, хранящихся в государственной коллегии иностранных дел.


Список литературы


  1. Базилевич К.В. Внешняя политика русского централизованного государства: Вторая половина XV в. - М., 1952

  2. Вельяминов-Зернов В.В. Исследование о касимовских царях и царевичах. - СПб., 1863

  3. Милюков П.Н. Древнейшая разрядная книга оффициальной редакции (по 1565 г.). - М., 1901. - С. 33; Разрядная книга 1475 - 1598 гг. - М., 1966

  4. Хорошкевич А.Л. Русь и Крым: От союза к противостоянию. Конец XV в. – начало XVI в. – М., 2001

  5. Худяков М.Г. Очерки по истории Казанского ханства. - М., 1991




Скачать 303.01 Kb.
оставить комментарий
Дата05.11.2011
Размер303.01 Kb.
ТипКонкурс, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх