Книга издается в авторской редакции icon

Книга издается в авторской редакции


4 чел. помогло.
Смотрите также:
Книга издаётся в авторской редакции...
Книга выпускается в авторской редакции...
Книга издается в авторской редактуре...
Моя политическая биография...
Печатается в авторской редакции...
Тезисы докладов публикуются в авторской редакции...
Доклады публикуются в авторской редакции...
Учебное пособие Для студентов вузов Вдвух частях...
Конспект лекций Кемерово 2004 удк: 637. 992...
Изданные материалы будут высланы по указанным Вами адресам наложенным платежом...
Изданные материалы будут высланы по указанным Вами адресам наложенным платежом...
Книга, которая расходится быстреe bcex книг b мире...



страницы: 1   ...   38   39   40   41   42   43   44   45   ...   50
вернуться в начало
^

ХИРУРГ ОТ БОГА


Не моя вина, если вы не способны это оценить.

Шарль Эксбрайя

Мой институтский однокашник Вовка Евдокимов, получивший неизвестно за что от сокурсников более чем странную кличку — Симочка, неплохо играл в волейбол и страдал костным туберкулезом: каждые полгода ложился в одну из больниц Ростова-на-Дону на «чистку» икроножных костей. О своем недуге он не распространялся, но сплошные вертикальные шрамы на его ногах сподвигли меня, футболиста, задать ему не очень тактичный вопрос. Ответа практически не последовало, но название болезни отпечаталось в моей памяти. И спустя несколько лет неожиданно для себя в книжном киоске железнодорожного вокзала станции Богданович увидел и тут же купил скромную брошюру сине-голубого цвета с названием «Костный туберкулез», автором которой значился кандидат медицинских наук К. М. Сиваш. В брошюре красовалась фотография конической шестерни, сочлененной с остроконечным стержнем, под которой издевательски мелким шрифтом стояло название — «Тазобедренный сустав Сиваша». Для себя я тут же окрестил увиденное по-своему: дифференциал человека, семантически связав его с дифференциальным механизмом автотракторной техники, позволяющим ведущим колесам вращаться с разной скоростью.

Но виденное у Симочки не вязалось с «дифференциалом».

Кажется, в 1976 году в журнале «Огонек» прочитал об операциях по замене коленных и тазобедренных суставов, которые делает в Москве К. М. Сиваш и его коллеги. Эти искусственные суставы, по сообщению журнала, изготавливались из тантала, светло-серого с синеватым отливом металла, тяжелого и тугоплавкого, который используется в металлургии, ядерной энергетике, химическом машиностроении, медицине (наложение швов, скрепление костей и сосудов), в ювелирном деле вместо платины. Тантал биологически совместим с тканями и костями человека.

И когда в 1994 году в одном из поселков Свердловской области увидел законсервированный, неработающий танталовый завод, тут же вспомнил К. М. Сиваша. Поинтересовался, почему один из моих знакомых менял коленный сустав в Австрии. Оказалось, мы снова проиграли очередное конкретное дело и вынуждены закупать зарубежные эндопротезы — искусственные суставы, потому что они надежней в эксплуатации по стабильности биоинертных материалов и почти совпадают с естественной формой суставов. России надо в год около 300 тысяч таких протезов. Для оценки масштабов проблемы стоит назвать стоимость одного, изготовленного в Англии, коленного протеза — 2,5 тысячи долларов США. Тазобедренный сустав намного дороже.

Взявшись за эту книгу, попросил своего друга А. Л. Кузина, москвича, найти в столице институт костного туберкулеза, а в нем К. М. Сиваша. Оказалось, что института такого нет. Есть Центральный институт травматологии и ортопедии имени Н. Н. Приорова (ЦИТО), а К. М. Сиваша нет в живых. Его жена Элеонора Семеновна, доктор медицинских наук, категорически отказалась от общения. В отделе кадров института реакция была аналогичной. В Свердловском институте травматологии и ортопедии фамилия Сиваш прозвучала не в диковинку:

— Да вы что? Мы широко используем его разработки.

В библиотеке института нашелся журнал с некрологом, посвященным Константину Митрофановичу, и несколько его брошюр.

Умер он в апреле 1989 года на 66-м году жизни. Я решил ограничиться некрологом и брошюрами. Но пути Господни неисповедимы, так же, вероятно, как и наши. В августе 2002 года приехал к директору Сухоложско-го огнеупорного завода А. И. Клинову со своей монографией «Плавленый периклаз», к изданию которой Анатолий Иванович имел самое прямое, просвещенное, как говаривали в старину, отношение.

— А я собираюсь в октябре на вторую операцию в ЦИТО, — неожиданно для меня выдал директор завода.

Аббревиатуру ЦИТО расшифровывать не требовалось. Я тут же попросил Анатолия Ивановича, не особенно надеясь на положительный результат, при возможности собрать в институте максимум информации о Константине Митрофановиче. Спустя два месяца у меня в кабинете раздался один из многочисленных звонков:

— Я звоню из ЦИТО. Выполняя вашу просьбу, сообщаю, что оперировал меня ученик и преемник Константина Митрофановича, кандидат медицинских наук Юрий Георгиевич Хоранов (см. № 94 цветы, вкладки). Он готов с вами встретиться и обо всем рассказать. Его телефон...

Звоню в Ханты-Мансийск брату Федору:

— Ты в Москву, случайно, не собираешься?

— Случайно собираюсь.

— Когда?

— Завтра, но у меня очень напряженный график...

Результаты поездки Федора, избавленные от некоторых нюансов, предлагаю вниманию читателя. Кроме Юрия Георгиевича, своими воспоминаниями поделилась и Наталья Алексеевна, около 20 лет работавшая секретарем у Константина Митрофановича. Их воспоминания дополнены сведениями из публикаций и документов.

Родился Константин Митрофанович Сиваш 23 февраля 1924 года в семье служащего в городе Конотоп, некогда стоявшем на границе Польши и России. Этот стотысячный город Сумской области известен как местечко Новоселица с 1625 года. В нем немало заводов. Рассматривая размытую, нечеткую фотографию дома Сивашей, огороженного разношерстным тыном из всякой деревянной всячины и смотрящего четырьмя окнами со ставнями на грунтовую, раскисшую, заезженную транспортом вполне сельскую улицу, невольно делаю вывод о его, города, неполноценной благоустроенности.

А есть ли в бывшем СССР полностью благоустроенные города районного пошиба? Интересна, впрочем, история этого города, на которую наткнулся в Интернете*.

* www.dancor.sumu.ua/region/konotop/


Оказывается, крепость Конотоп в 1640 году возвели поляки вместо Новоселицы на болотистом берегу речки Езуч, ставшую опорным пунктом Речи Посполитой в борьбе с Россией. Свое название «кони топнут» город-крепость оправдывал и спустя 220 лет. «Конотоп мало чем отличается от окрестных сел: улицы его узкие и извилистые, дома тесные, покрытые соломой, что часто приводит к опустошительным пожарам. В ненастье проезду через город мешает грязища: кони на каждом шагу грузнут среди улиц», — говорится в описании 1860 года.

В апреле 1649 года жители Конотопа торжественно приветствовали русское посольство во главе с Г. Унковским, проезжавшее через город для переговоров с Б. Хмельницким. «У города стояли пешие люди по обе стороны с ружьями, а как вошли в город, и в городе стреляли из пушек», — зафиксировал церемонию встречи очевидец.

Но в 1659 году казачий гарнизон конотопской крепости поддержал гетмана И. Выговского в его стремлении оторвать Левобережную Украину от России. 27 июня казаки Выговского с крымскими татарами разгромили русское войско под командованием князя Трубецкого.

Однако в 1709 году ситуация повторилась с точностью до наоборот: конотопские казаки не поддержали гетмана Мазепу и шведов, а взяли в плен коменданта города Батурин, резиденции Мазепы, и передали его Петру I. В 1751 году Конотоп на 30 лет стал собственностью генерального обозного Кочубея, получившего город «на ранг», согласно универсалу гетмана Разумовского.

Промышленное развитие город получил после строительства Курско-Киевской железной дороги.

Любопытно, что дом Сивашей в Конотопе стоит на самой окраине города, фактически на опушке леса, и это достаточно красноречивый, ранее зафиксированный, факт. К сожалению, фотография эта весьма низкого качества.

У Константина Митрофановича было два брата и сестра. Старший брат Александр, пройдя войну с Германией и Японией, ослеп. Умер в 1981 году. Младшего также нет в живых.

Из Конотопа семья Сивашей в начале 30-х годов, по неизвестной причине, переехала в село Петровское Наро-Фоминского района Московской области. Явно фамильная «охота к перемене мест». Село находится рядом с городом Апрелевка, в котором инженер и предприниматель Г. Моль в 1910 году выпустил первую в России граммофонную пластинку. Она весила 0,4 кг и имела толщину 10 мм. В Апрелевке находится институт «Тепло-проект» с опытным заводом, где мне приходилось бывать, активно сотрудничая в области легковесных огнеупоров. От Москвы до Апрелевки рукой подать. Производственные интересы в 1974—1988 годах заставили меня освоить всю округу Апрелевки: Домодедово, Щербинка, Одинцово, Подольск, Красногорск, Голицыно. В моем распоряжении имелась «Волга», и побывать в селе Петровском не составило бы никаких проблем. Но кто знал о нем?

В июне 1940 года Костя Сиваш получил свидетельство об окончании Петровской неполной средней школы. По всем предметам в свидетельстве значится «отлично». Правда, по арифметике первоначально стояло «удовлетворительно», исправленное классным руководителем Семеновой на «отлично» и удостоверенное школьной печатью.

С 1940 по 1943 год Константин Сиваш успел окончить среднюю школу, поступить в Московский технологический институт легкой промышленности, бросить его, принять участие в обороне Москвы в составе санитарной команды, занимавшейся сбором и захоронением трупов, стать добровольцем Красной Армии, пройти ускоренный курс Рязанского пехотного училища, дослужиться до заместителя командира полка в звании капитана и в боях на Брянщине в 1943 году получить тяжелое ранение в живот и легкое. Перенеся несколько операций, потеряв две трети желудка, он с 1943 по 1944 год в тыловых госпиталях вместе с врачами боролся за свою жизнь: раны не заживали. Но молодость и могучий организм победили, он выздоровел. Именно во время лечения у него возникло и окрепло намерение стать врачом, врачом-хирургом.

«Я подумал, — говорил Константин Митрофанович, — меня спасли, буду и я спасать людей». В 1944 году он поступил в первый Московский медицинский институт, успешно завершил в 1949 году учебу и стал хирургом в Московском научно-исследовательском институте туберкулеза. Здесь быстро проявились выдающиеся способности молодого врача к оперативной хирургии, к творческой работе, изобретательству, хотя его самого до 1956 года терзали незаживавшие послеоперационные швы. Он вылечил себя сам, отказавшись от рекомендаций специалистов.

В те годы хирургия костно-суставного туберкулеза только зарождалась в нашей стране. В течение года К. М. Сиваш разрабатывает новый метод резекции (иссечения) коленного сустава при туберкулезе, проявив не столько врачебные, сколько инженерные способности. Суть метода состояла в быстроте опила костей коленного сустава и использовании аппарата собственной конструкции, признанного изобретением в 1950 году.

Процессы регенерации (восстановления) костной ткани Константин Митрофанович предварительно изучил на собаках и впервые в нашей стране получил в эксперименте первичное сращивание губчатой кости резицированных эпифизов (суставных концов трубчатой кости) коленного сустава. Итогом работы в Институте туберкулеза стали две монографии по костно-суставному туберкулезу и кандидатская диссертация. Интерес к технике, инженерной работе приводит молодого хирурга в Научно-исследовательский институт хирургической аппаратуры и инструментов, где сполна открылся его изобретательский талант.

Как хирург он работал в 40-й больнице г. Москвы и уже тогда, в середине 50-х годов, задумался и начал разрабатывать метод восстановления спорности и подвижности тазобедренного сустава путем замещения его тотальным эндопротезом. Задачка не для слабонервных, громко говорящая о смелости, максимализме и решительности характера тридцатилетнего хирурга. Одновременно он приступил к созданию основных средств остеосинтеза, применяющихся при довольно распространенных диафи-зарных* переломах. Его цель — не просто изобрести отдельные фиксаторы, а создать комплекс универсальной оснастки для ортопедо-травмато-логических операций. И он создает многочисленные инструменты для операций на костях и позвоночнике, продолжает огромную разностороннюю работу по обоснованию своего метода полной замены тазобедренного сустава искусственным металлическим. Обоснование это предстало в виде экспериментального эндопротеза из нержавеющей стали, который и был опробован при тотальном эндопротезировании тазобедренного сустава. В ходе эксперимента были изменены процессы репаративной регенерации (восстановления) костной ткани.

^ В 1959 году К.М.Сиваш получил авторское свидетельство на первый вариант тазобедренного сустава, хотя предложил он его впервые в мировой практике в 1956 году. Процедура регистрации изобретений, получения патентов в СССР не была сиюминутной. Удивляет не трехлетний разрыв между появлением идеи и ее признанием, тем более что в авторском свидетельстве указывается дата приоритета, соответствующая времени подачи заявки на изобретение, а сам факт получения авторского свидетельства. Когда успевал Константин Митрофанович, работая конструктором и хирургом, оформлять еще бумаги на свои изобретения?

* Диафиз — средняя часть трубчатой кости, находящаяся между двумя эпифизами.


С этого времени он начал впервые в нашей стране заменять тазобедренный сустав тотальным эндопротезом для тяжелой категории пациентов.

Выдающийся организатор здравоохранения Мстислав Васильевич Волков провидчески оценил потенциал Константина Митрофановича и в 1962 году пригласил его на работу в ЦИТО в качестве руководителя научно-технического отдела (НТО), который состоял тогда из одной лаборатории. Здесь руководитель НТО в 1965 году защитил докторскую диссертацию, а в 1967 году был утвержден в звании профессора.

К концу 60-х годов Константин Митрофанович довел до совершенства конструкцию тотального эндопротеза тазобедренного сустава и активно способствовал его внедрению в практику медицинских учреждений страны. На опытно-экспериментальном предприятии (ОЭП) ЦИТО, занимавшем пятиэтажное здание, наладил серийный выпуск своих эндопротезов и хирургических инструментов. Многие ортопеды-травматологи обучались в ЦИТО эндопротезированию.

В 1969 году К.М.Сивашу присвоено звание заслуженного изобретателя РСФСР.

Свой НТО он расширил до трех лабораторий: травматологии, ортопедии и транспортной иммобилизации. Создал музей. В разное время лабораториями руководили В.С.Бородкин, А.И.Антонов, В.Ф.Филимошкин, Г. Е. Паршутин. Константин Митрофанович организовал команду единомышленников. Инженеры и медики над каждой темой работали сообща. Инженеры присутствовали на операциях в клинике, наблюдали эксперименты на трупах. В штате НТО и клиники работали старшие научные сотрудники Н. П. Кожин, К. М. Шерепо, Б. П. Морозов, врачи Виктор Петрович Сальников, Вахтанг Федорович Турин, Юрий Георгиевич Хоранов, Юрий Леонидович Шапиро.

Под руководством и при личном участии К. М. Сиваша НТО начал работу с титановыми сплавами и рассасывающимися материалами, решал многие проблемы устойчивого остеосинтеза (соединения костей), исследовал различные аспекты эндопротезирования крупных суставов, создавал и внедрял в производство на опытно-экспериментальном предприятии ЦИТО, на Гудермесском и Можайском медицинских заводах средства остеосинтеза, транспортной и лечебной иммобилизации*.

* Иммобилизация — создание неподвижности (покоя) при переломах, вывихах и пр.


Средства устойчивого остеосинтеза, автором которых является сам руководитель НТО, обеспечивают первичное сращивание костных обломков в оптимальные сроки без дополнительной иммобилизации.

С 1962 по 1986 год сотрудниками НТО были разработаны и внедрены в практику компрессионно-дистракционный аппарат Волкова-Оганесяна, дистракторы Казьмина, шины для врожденного вывиха бедра Вилен-ского-Баубинаса, наборы пластин для остеосинтеза Каштана-Антонова, устройство для подводного вытяжения Каптелина, «надколенники» Миронова, фиксатор шейки бедра Тер-Егиазарова, прикроватная рама ЦИТО, установка для переливания жидкостей в операционной, многочисленные приспособления для лечебной физкультуры.

Константин Митрофанович без проволочек принимал к реализации перспективные разработки многих авторов из других отделов ЦИТО, из других организаций. Так появились шины в наборе инструментов для космонавтов, шина Чулкова, пластина Троценко-Нуждина, набор «Ос-теосинтез У» для проведения 100 операций, инструмент Юмашева-Фурмана, инструмент Мистакопуло, эндопротез Вирабо-ва, аппарат Пичхад-зе и многое другое.

У руководителя НТО всегда находили взаимопонимание и поддержку талантливые специалисты-изобретатели со стороны, тяготеющие к созданию новой ортопедо-травматологической техники. Благодаря ему получили возможность плодотворно работать и стать докторами медицинских наук Э. В. Кобзев, П. Ф. Музыченко, И. М. Пичхадзе.

По неполным подсчетам, к 70-м годам эндопротезирование по Сивашу выполнялось более чем в 50 городах Советского Союза и зарубежных стран.

* * *

Следует вкратце оценить ретроспективу эндопротезирования, которое начало активно внедряться с 40-х годов в Европе и Америке. В СССР до Сиваша было сделано считанное число операций с применением однополюсных устройств типа протеза Мура или колпачков Смита-Петерсона. Однако эти зарубежные разработки не более чем начало, первые шаги в решении многоплановой технико-медицинской проблемы.

Осознание этого факта дает возможность понять, как огромен вклад К. М. Сиваша в проблему эндопротезирования вообще. Этот вклад в обобщенном виде можно разделить на три фундаментальных части:

1. Создана состоятельная, пригодная к многолетней эксплуатации в теле человека конструкция эндопротеза. В 1958 году она получила мировой приоритет. С 1962 и до начала 80-х годов эндопротез Сиваша практически в неизменном виде имплантирован более чем трем тысячам больных.

2. Подобраны специальные материалы, обеспечивающие длительную службу протеза и одновременно безвредные для организма человека. Такими материалами явились титановый сплав ВТ5-1 и твердый сплав комохром, используемый для узла трения. Износостойкость последнего в десятки раз выше, чем у лучших сортов легированных сталей.

3. Найдена гениально простая, бесцементная фиксация эндопротеза в костях. Специальная форма гнезда и соответствующий подбор ручных конусных разверток для расширения костно-мозгового канала позволили автору обеспечивать прессовую посадку протеза, его прочное механическое закрепление уже на операционном столе. В дальнейшем протез не отторгается тканями, а наоборот, костная ткань врастает в пазы, углубления, окна протеза, образуя прочные перемычки и на многие годы фиксируя протез в костях. Это тот самый «пресс-фит», который только в последние годы стал применяться на Западе именно благодаря К.М.Сивашу, который объездил практически весь мир, оперировал бесцементно в 47 операционных залах многих стран мира, включая СССР.

Приоритет К. М. Сиваша в решении перечисленных фундаментальных проблем, его влияние на мировое эндопротезирование несомненны, они признаются зарубежными хирургами, во всяком случае, признавались в 70—80-е годы.

Оперируя и прочно забивая протез в кости, Константин Митрофано-вич говаривал иностранным хирургам и коллегам из ЦИТО: «Рашен цемент». Вслед за ним за рубежом появилось бесцементное протезирование и эндопротезы из титана и комохрома, хотя масштабы внедрения этих протезов невелики. И не потому, что там не понимают их преимуществ: титан на Западе дорог и дефицитен одновременно. Знаменитая фирма «Боинг» не зря покупает титановый прокат на одном из уральских заводов.

Если взглянуть на ранние протезы Мак Ки-Феррара, Чарнлея, Чеха («Польди»), то бросится в глаза их гладкая ножка и гнездо. Идея рельефных, структурированных поверхностей, реализованная на Западе в протезах 80—90-х годов, позаимствована из конструкции эндопротеза Сиваша.

Эндопротез Сиваша имел в 70-е годы мировое признание и известность. Результатам его применения посвящались многочисленные восторженные публикации в Германии, Швейцарии, Югославии, Болгарии. В 1971 году фирма «Юнайтед Стейд Серджикал Корпорейшн» купила за 2 млн. долларов через «Лицензинторг» лицензию на производство в США и Канаде эндопротезов Сиваша. Американцы — законодатели многих мировых технологий — плохое не купят (см. № 95 и 96 цветн. вкладки).

В 1976 году такую же лицензию купила Болгария. Не знаю, как в медицине, но в технических отраслях между СССР и Болгарией существовало соглашение о безвозмездном обмене научно-технической информацией. Будучи автором ряда патентоносных технологий производства тугоплавких материалов, я сам столкнулся с этим положением в 1977 году. Если венгры, поляки, шведы, индусы даже не помышляли о каких-то поблажках, закупая наши технологии, то болгары сразу все ставили на свои места. Естественно, бесплатная работа на кого бы то ни было не стимулировала трудового энтузиазма при подготовке передаваемой проектной документации:

Покупка лицензии американцами, мировое признание разработки способствовали передаче Константину Митрофановичу клинического отделения (сейчас это 2-е отделение ЦИТО), но это не остановило его напряженной творческой работы.

^ К. М. Сиваш создает эн до протезы коленного и локтевого суставов, сустава пальца, в соавторстве с профессором С. Т. Зацепиным — устройство для восстановления функции конечности у онкологических больных и выполняет первые операции с его использованием.

Деятельность Константина Митрофановича, коллективов НТО и клинического отделения, которыми он руководил, охватывала широкий круг медицинских, инженерных, организационных и финансовых проблем. Проводились семинары, показательные операции, организовывались выступления на Московском обществе травматологов-ортопедов, выезды с выставками имплантатов и инструментов на все съезды травматологов СССР, на другие форумы, командировки за рубеж.

В 1974 году был проведен семинар по аллопластике тазобедренного сустава с участием иностранных специалистов, на котором К. М. Сиваш в очном соревновании с иностранными хирургами продемонстрировал явные преимущества своей технологии эндопротезирования (см. № 97 цветн. вкладки).

Вместе с тем он привозил много полезной информации из зарубежных поездок. «Константин Митрофанович умеет не только смотреть, но и видеть», — заметил Мстислав Васильевич Волков, пригласивший его в свое время на работу в ЦИТО. Маститый хирург К. М. Сиваш постоянно кого-нибудь учил оперировать, но, убедившись в состоятельности сотрудника, никогда не донимал его мелочной опекой.

Его ученики К. М. Шерепо, Н. П. Кожин, Б. П. Морозов, Ю. Г. Хоранов оперировали во многих больницах Москвы и страны, внедряя новую технику. Старшие научные сотрудники НТО являлись соисполнителями тем отдела, рекламировали новые разработки, проводя показательные операции.

Разработки НТО ежегодно экспонировались на ВДНХ, авторы разработок, как правило, получали медали и грамоты выставки.

Константин Митрофанович постоянно оперировал больных с тяжелейшими деформациями. Число больных, желающих у него оперироваться, постоянно росло. Знаменитый кинорежиссер С. Ф. Бондарчук, работая над фильмом «Судьба человека», пожелал своими глазами увидеть процедуру замены тазобедренного сустава. Но нервы Сергея Федоровича не выдержали увиденного, и он покинул операционную задолго до завершения операции.

Золотые руки хирурга-новатора вернули сотням людей радость жизни, возможность работать. У него есть больная, которая двигается и живет с восемью эндопротезами. Страдавшая болезнью Бехтерева (ею страдал Николай Островский, написавший роман «Как закалялась сталь»), Римма Константиновна Лихач, после замены обоих тазобедренных суставов написала о своем хирурге две повести: «Сиваш — наш Бог» и «Дней бесследных нет».

К. М. Сиваш успевал проводить интереснейшие клинические разборы, выступал на конференциях, симпозиумах, общался со многими известными деятелями политики, науки, искусства, публиковал статьи в отечественных и зарубежных изданиях. Он автор 50 аппаратов и методов хирургических операций, внедренных в медицинскую практику. На его счету 60 изобретений, подтвержденных авторскими свидетельствами, но не защищенных международными патентами.

Его перу принадлежат четыре монографии, более 200 научных публикаций. Под его руководством защищены 10 кандидатских и две докторских диссертации.

О средствах остеосинтеза и методах эндопротезирования Сиваша пишут в руководствах по ортопедии, монографиях известные отечественные и зарубежные специалисты. Появляются эндопротезы других авторов, в которых явно видно влияние эндопротеза Сиваша.

В 1974 году Константин Митрофанович вместе с профессорами-клиницистами В.Н.Гурьевым и М.И.Пановой, инженерами А.А.Ковалевым и Е. М. Гусевым был удостоен Государственной премии за внедрение собственного эндопротеза в промышленное производство и медицинскую практику.

В 1990 году, уже посмертно, К. М. Сивашу вместе с группой инженеров и врачей присуждена премия Совета Министров СССР за использование титановых сплавов в травматологии и ортопедии.

* * *

Многим казалось, что Константин Митрофанович — баловень судьбы, что все дается ему легко и просто, а его жизнь в науке — что-то вроде езды по прямому немецкому автобану, лишенному каких-либо ограничений и каких-либо колдобин.

И мало кто знает, как пришлось ему бороться за признание своего эндопротеза, какую волну критики вызвало появление этого революционного на тот период времени инженерно-медицинского устройства. Кроме критиков были скрытые и явные враги. И чтобы победить это неприятие, противодействие, пришлось преодолеть массу трудностей и препятствий, выполнить невообразимый по сложности объем работ. Ведь речь шла о живых людях, а не машинах, где любой эксперимент несопоставимо сложней психологически. Впрочем, у нового всегда тернистый путь. Но благодаря своему непобедимому оптимизму и жизнелюбию К. М. Сиваш всегда сохранял хорошее настроение, был деятелен и общителен. Его жизнь, по сути дела, была постоянным творческим самосожжением, поистине научным подвигом.

Конечно, было бы преувеличением считать, что выдающиеся работы Сиваша решили все проблемы эндопротезирования раз и навсегда. Безусловно нет, как нет пределов совершенствованию. Но Константин Митро-фанович внес в проблему эндопротезирования крупных суставов конечностей фундаментальный, не потерявший значения по сей день вклад.

В расцвете творчества и жизни, познав мировую славу, он оставался приветливым, простым в обращении человеком, не подавлял окружение своим величием, любил людей, застолье, песню, ценил хороший, остроумный анекдот. Да и сам любил шутку, незлой розыгрыш.

Проводя в Свердловском военном госпитале (г. Сысерть) показательные операции, он взял в свою команду ассистента, с котррым отправился в турне по СССР. Этот ассистент, врач-хирург, защитив кандидатскую диссертацию, переехал в Краснодарский край, где в санатории Архипо-Осиповка мне довелось с ним познакомиться.

— Я ученик Константина Митрофановича. Навсегда запомнил его неиссякаемый оптимизм, умение пошутить в любой ситуации. В Киеве зашли мы в ресторан пообедать. Он заказал в дополнение к еде бутылку горилки с перцем, по-украински «горшка з перцем». Когда официантка выполнила заказ, он с серьезным видом ее спрашивает: «А куда вы дели два перца?» — «Никуда я их не девала», — растерялась девушка. «Как никуда? Вот же написано «три перца», а в бутылке только один», — аргументирование заявил профессор.

Сегодня сотрудники ЦИТО стараются поддерживать дух и традиции, сложившиеся при К.М.Сиваше.

Его ученик и преемник Ю. Г. Хоранов при поддержке коллег восстановил и дополнил музей, созданный Константином Митрофановичем.

Юрий Георгиевич рассказывает:

— В ЦИТО, где каждый квадратный метр площади на вес золота, где некоторые столпы медицины ютятся в тесных комнатках, сохранять в неприкосновенности площади музея совсем непросто. В нем, между прочим, постоянно бывают посетители, изучающие эндопротезирование. Гидом и хранителем музея является Наталья Алексеевна, двадцать лет работавшая секретарем у руководителя НТО.

У Константина Митрофановича была большая команда единомышленников, и я один из них. Он разрешал спорить с ним, никогда не давил своим авторитетом, разъяснял, убеждал, а в итоге приобретал союзников. К. М. Сиваш в нашем деле величина, равной которой нет по сей день. Он совершил революцию в эндопротезировании, и мы ревностно относимся к его памяти.

^ В США, где в год производится около 500 тысяч операций по эндопро-тезированию, сохранился термин «Протез Сиваша». Американцы в этом плане наиболее честны и справедливы, не в пример многим другим, которые, внеся косметические изменения в конструкцию, уже торопятся отмежеваться от создателя протеза. Особенно грешат этим хирурги стран ближнего зарубежья, бывшие республики СССР.

Докторская диссертация Константина Митрофановича не потеряла своей актуальности по сей день. Суть его разработок, несмотря на стремительный прогресс в этой области, не устаревает. Широкой души был профессор Сиваш. Погруженный постоянно в нервотрепную специфику своей работы, он не забывал восхищаться миром, людьми, интересно рассказывать о своих командировках.

Рассказ о Бразилии, к примеру, он начал так:

«Остап Бендер всю жизнь мечтал побывать в Рио-де-Жанейро. А я там побывал...

В Париже, где советский хирург за двадцать минут заменил тазобедренный сустав пациента на свой эндопротез, восхищенные французские хирурги, позабыв о строгих правилах, буквально ворвались в операционную с шампанским и отметили таким образом успех иностранца.

Константин Митрофанович успевал ценить мирскую жизнь. В 70-е годы, когда иностранные автомобили можно было увидеть только у дипломатов, он уже ездил на «Мерседесе». Гараж, где стоял его «Мерседес», произвел на меня впечатление маленького дворца, которое дополнил холодильник, забитый водкой... Увлекался он и рыбалкой, очевидно, как вариантом психологической разгрузки.

В 1999 году в Москве проходила очень большая конференция, посвященная Константину Митрофановичу. В ее работе приняли участие и иностранные специалисты. Вышла книга, обобщающая материалы конференции. Оказалось, что его идеи живут и развиваются. Многие люди его помнят и чтут, в том числе за рубежом. Операции в ЦИТО поставлены на поток. Я на днях оперировал Зураба Соткилаву, знаменитого тенора...»

Наталья Алексеевна, хранитель музея, разговор с моим братом Федором начала агрессивно:

«Вы не Сиваш! Ваше лицо совершенно отлично от Сивашей. Два брата и сестра Константина Митрофановича очень похожи друг на друга и на него. У вас нет ничего общего».

После довольно эмоционального выяснения отношений разговор получил продолжение:

«Еще при жизни Константина Митрофановича к нему обращались два Сиваша, которые, по словам Элеоноры Семеновны, его жены, оказались однофамильцами. Поэтому недавнее, третье, обращение мы проигнорировали».

Третьим обращением от моего имени был москвич, полковник КГБ А. Л. Кузин. Ни о каких претензиях на родство в обращении к Элеоноре Семеновне речь, естественно, не шла, да и смысла в таких претензиях не видно. Но женская логика, как известно, вещь непостижимая.

О своем бывшем шефе Наталья Алексеевна добавила несколько штрихов:

— Константин Митрофанович, как руководитель, чаще всего был мягок и либерален, но в отдельных случаях превращался в жесткого и требовательного.

Он, прекрасный хирург, обладал удивительной энергетикой. Заходя в палату к пациентам, которым еще только предстояла непростая операция, он тут же вселял в них спокойствие и уверенность в благополучном исходе. Его умение убеждать, необыкновенная энергетика, исходившая от него, давали всегда положительный результат. Больные боготворили его, о чем и написала в книге «Сиваш — наш Бог» его бывшая пациентка.

У Константина Митрофановича, кроме овдовевшей жены, остались дочь и внук. Он работал до 1985 года, пока позволяло здоровье. Операцию на легких ему делал профессор Перельман. Умер он 9 апреля 1989 года.

Похоронен на Ваганьковском кладбище. Родственники и бывшие коллеги ежегодно в этот день приходят к его могиле. На памятнике начертаны слова, которые Константин Митрофанович часто повторял: «Я сделал все, что мог, пусть другие сделают больше...»

По сути — это и был девиз его жизни.

* * *

Разглядывая внимательно портреты относительно молодого Константина Митрофановича, начиная со времен Рязанского пехотного училища, работы в Институте туберкулеза, на встрече с А. И. Микояном, за чертежным кульманом с заведующим лабораторией НТО B.C.Бородкиным, я внутренне соглашался с выводом Натальи Алексеевны в отношении моего брата Федора: «ничего общего».

Но, взглянув на фотографию, где Константин Митрофанович запечатлен у фасадного забора родительского дома в городе Конотоп в компании со своим младшим братом, я вздрогнул: мужчина в шляпе и с тростью в руке, как две капли воды, походил на моего отца Григория Федоровича, когда ему было более 80 лет. Не меньше сходных черт наблюдается при сравнении этой фотографии с портретами Веры Афанасьевны и Марии Афанасьевны.

Невысокое качество фотографии, отсутствие каких-либо поясняющих надписей, кроме «К. Сиваш», заставило уточнить некоторые детали.




Прежде всего, виднеющийся за забором лес и конструкция забора полностью соответствуют родительскому дому К.М.Сиваша в г.Конотопе. Дом расположен на окраине города рядом с лесным массивом.

Ни один из запечатленных на фотографии мужчин не похож на молодого Константина Митрофановича, в том числе и на 50- и 60-летнего.

Но стоящий справа явно моложе. А младший брат моложе был, по словам Натальи Алексеевны, на пять лет. Старший умер в 1981 году.

Значит, с тростью — К.М.Сиваш. Подумав, что мне сходство мерещится, пригласил своего младшего сына Алексея, профессионально занимавшегося фотоделом, взглянуть на фотографию.

^ До, — живо произнес Алексей, — овал лица, форма подбородка, рта, носа, глаз, как у дедушки Гриши.

Нечто подобное я обнаружил ранее, изучая видеозапись беседы с 87-летней Верой Афанасьевной Сиваш (Назаренко), жительницей села Инженерное в Запорожской области. В портретах молодых ее отца и деда есть некоторое внешнее сходство с представителями кланов Саввы и Крас-ноперовского.

Похоже, что фамильные черты внешности человека более четко проявляются в зрелом, точнее, пожилом возрасте. Аналогичный факт имеет место и с внешностью Ивана Максимовича Кравчука, племянника Григория Федоровича, родившегося в 1925 году. Такой вывод уже претендует на закон генетики, и я, не имея в ней, генетике, понятий, не смею это утверждать. Но, зная, что Y-хромосома по мужской линии передается в неизменном виде из поколения в поколение, предложил своему брату Федору подумать еще раз над вариантом лабораторного изучения родства.

С недавним открытием генома человека эти анализы стали абсолютно достоверны. Одна из английских фирм за 180 долларов по капле крови, высохшей на промокательной бумажке, называет любому желающему, от какого Адама и Евы он произошел.

Кстати, англичане установили, что 80% Томпсонов, живущих на всех континентах Земли, генетические родственники. Федор загорелся идеей:

— Давай телефоны.

Начальница Московской ДНК-лаборатории наговорила кучу разных условий, назвала астрономическую цену. В Екатеринбурге доктора наук, занимающиеся сходной проблемой, отправили меня в Новосибирск и Англию, где не так давно проходили идентификацию останки царской семьи. Две дееспособные лаборатории, работающие в нужном направлении, нашлись в Сургуте. Вникнув глубже в суть вопроса, дали отбой.

Стоит ли мечтать о заборе проб крови (нашим аналитикам капли мало), если многие нынешние однофамильцы-соотечественники ленятся даже написать письмецо, а однофамильцы зарубежные, даже будучи профессорами университетов, боятся связываться с непредсказуемой Россией хотя бы по Интернету.

Столь хлопотное занятие не обещает никаких юридических последствий, кроме чисто познавательных.

Любопытный эксперимент провели недавно немецкие физиономисты, профессионально занимающиеся этой проблемой.

Они предлагали многотысячным аудиториям опознать известного всей Германии музыканта, носящего имя Вилли, по глазам, рту, носу. Результат — нулевой! Никто не смог даже на уровне догадок назвать этого человека. Но стоило экспериментаторам обнажить общие контуры лица, как узнаваемость Вилли стала едва ли не 100%-ной. Резюме экспериментаторов — детали любой физиономии не играют существенной роли, принципиально важна их компоновка, взаиморасположение, то есть обобщенный, цельный образ.

* * *

Конечно, я не мог пройти мимо ранее упомянутых повестей «Сиваш — наш Бог» и «Дней бесследных нет», написанных Р. К. Лихач. В библиотеке «Огонек», выходившей в советские времена, нашлись две брошюры 1973 и 1977 годов с одинаковым названием «Дней бесследных нет», потому как первое название партком ЦИТО признал недопустимым.

Это действительно документальная повесть профессионального журналиста Риммы Константиновны Лихач. Правда, скромные размеры повести больше соответствуют большому рассказу или маленькой повести, но дело не в них. Чувства и оценки человека, сраженного страшным недугом и обретшего вновь способность двигаться, более чем весомы. Привожу начало и конец повести:

«Время, время, мудрое, быстротекущее, жестокое и прекрасное, переворошенное лопатами, перевезенное тачками, переплавленное в домнах, залитое кровью войны, уложенное в плиты космодрома, возведенное в новые дома, что за окном нашей палаты.

Мое время с ходу, с лету остановилось...

То, что мне предстоит, называется аллопластика по методу профессора Сиваша. То есть мне заменят разрушенный тазобедренный сустав искусственным, металлическим. Это подобно чуду.

Металлический сустав. Люди лежат годами, никто не мог им помочь, а после такой операции больные начинают ходить. Здесь, в Центральном ордена Трудового Красного Знамени институте травматологии и ортопедии, это называется «вставить сиваш».
^

День первый


В палате нас восемь больных. Четыре женщины лежат неподвижно после операции. А мы ждем своего часа.

Утро. Шумное и, к моему удивлению, весьма бодрое пробуждение, хотя все кряхтят. На кровати у окна сидит толстая Степанида, как ее тут зовут. Нога на шине торчит, как зачехленный пулемет. Мощным голосом она трубит, перекрывая наш гам.

Всунулась в дверь голова нянечки. Мы притихли.

— Идуть, идуть ваши врачи.

— Девочки, здравствуйте! Как дела? — В дверях палаты улыбающийся профессор Сиваш. ^ Молодое лицо — и седые волосы.

Все засияли. Его любят. Счастлив тот, кому дан дар общения, дар человеческого обаяния.

С первого знакомства серьезный и, в общем-то, нелегкий разговор. ^ Умные серые глаза ни на секунду не остаются равнодушными. Я смотрю в них и вижу: ему меня жаль, а сейчас он злится — я слишком долго ною. Правильно, жаловаться на свою болезнь унизительно.

Рассказываю, как некий врач в Цхалтубо, согнутый, как дверной крючок, сказал мне: «Двадцать лет назад я узнал, что болен, все бросил и переехал сюда».

А зачем переезжать? Так согнуться можно и не тратясь на переезд.

Глаза Константина Митрофановича смеются: правильно, молодец, так и держись.

Я смотрю и «слышу»: «Все понимаю, измучились, устали». И ощущение — обязательно он мне поможет...
^

День четвертый


В палату вваливаются все сразу: старшая сестра, нянечка, сестры. Торопливо убирают с тумбочек, с окон, не читают нотаций за «неположенное». Все ясно.

— Кто будет-то?

— Иностранцы. Глашу придут смотреть.

Сиваш — профессор с мировым именем. Откуда только не приезжают к нему смотреть операции и суставы его конструкции! Говорят, это единственный протез, который человек не ощущает, полное впечатление «своей» ноги. Более 500 человек ходят на «сивашах», но конструкция совершенствуется. Для этого существует КБ, которым руководит Константин Мит-рофанович. Кстати, у него самого еще и техническое образование — для такой работы одних врачебных познаний мало... А к этим двум слагаемым необходимо еще третье — талант и труд в поте лица, по сей день, невзирая на успешные операции и признание, медиков всего мира.

Глаша лежит тут почти год. Худенькая. Ей было девятнадцать, когда болезнь приковала к постели. Целых десять лет прошло, а ей на вид так и осталось девятнадцать. Сиваш заменил сначала один, а затем второй тазобедренный сустав. Ее потихоньку начали сажать, а в перспективе — «чинить» локоть.

В дверйх толпа. Константин Митрофанович импозантен и торжествен. «Сопровождающие» смотрят рентгеновские снимки, и мне тоже видно. Два необычных сустава, четко-зубчатых, напоминающих цветок, только железный; длинный стержень, на конце остроконечные лепестки. Это и есть «сиваш».

Константин Митрофанович берет Глашины ноги и двигает ими, как огромными ножницами...
^

Спустя пять месяцев...


Сиваш уехал в США делать показательные операции. Не успела его поблагодарить — очень жаль.

На последнем обходе подошел к кровати, руки в карманах, смотрит пристально, улыбается:

— Ну вот мы вас и «запустили». — А что уезжает, и не сказал...


...Прошло время, и вот вновь я в кабинете профессора Сиваша. Теперь он удостоен звания лауреата Государственной премии. Ни на что не жалуюсь, ничего не болит. Мы встретились поговорить. Константин Митро-фанович вернулся из второй поездки в США. Про то, как прошла первая, было напечатано в журнале «Наука и жизнь».

Тот международный симпозиум хирургов-ортопедов происходил в Майами. Газета «Майами ньюс» писала: «Русский хирург — звезда в операционной». В репортаже рассказывалось, как Константин Митрофанович сделал операцию, а сто пятьдесят хирургов следили за ходом ее по цветному телевидению. С необыкновенной быстротой — за двадцать три минуты — он сделал замещение сустава, применив эндопротез, отличный от всех применяемых в Европе и США. Трем всемирно известным ортопедам предоставили право показать такие операции. Среди них номером один был наш Сиваш.

После этой демонстрации американская фирма купила лицензию на протез конструкции Сиваша.

Сейчас профессор ездил туда для работы по лицензионному соглашению. Фирма захотела «американизировать» конструкцию. Сиваш рассказывает об этом с горячностью:

— То, что они там сделали, — давно пройденный этап у нас. Такой протез будет ломаться у человека через полгода, максимум — год! Рекламу-то дали — купили у русских, а расчетная прочность нашей конструкции — сорок лет. Я категорически отказался популяризировать измененный американцами искусственный сустав. Я читаю лекции, фирма и тут пытается вносить поправки. Но вот как-то утречком спускаюсь — батюшки, в вестибюле стоит мой фирмач. Кидается ко мне с букетом, в огромной машине завтрак накрыт, чтоб я по дороге успел перекусить. И все пошло наоборот, знаете как, аж еще тошнее стало. Крупнейшая тамошняя профессура стала мою сторону держать. Газета пишет: «Бог ортопедии — русский Сиваш».

Есть люди, которых приятно видеть, общаться, слушать их. Таков Константин Митрофанович. Сгусток жизнелюбия, доброты, воли.

За долгое время нашего знакомства первый раз сижу вот так, напротив за столом. С удовольствием рассматриваю его, «цивильного», без халата.

— Ну, — говорю, — бог-то вы не только наш!

— Это все чепуха, — отмахивается «бог». — Вот если вы меня спросите: чего мы достигли, чем горжусь сегодня? — отвечу: рождением новой науки — инженерия в медицине и наоборот — врач в инженерии.

Он говорит о костях, суставах, тканях и тут же о металле с равноценной осведомленностью, легкостью, порождаемой глубокими знаниями.

— Я люблю технику, руки привыкли к поделкам, мне что часы собрать, что машину, что человека.

—Что же вам ближе — техника или хирургия?

Сиваш смеется с удовольствием, заразительно.

— В детстве, еще в коротких штанишках, я любил ходить в клинику по соседству. Врачи меня признали и пускали даже в операционную. Прочили, конечно, хирургию. А потом я нашел старый кузов, часами сидел и чистил его, потом мотор, влюбился в технику. В школе стали дразнить «директором физического кабинета». Так и пошел по технике.

— Все-таки вы вернулись в медицину? Почему?

— Война.

Вот и у него это же слово.

Нашему поколению разрезала война жизнь пополам...

А на вопрос, как ваше здоровье, Римма Константиновна Лихач, обладательница двух титановых тазобедренных суставов, отвечала:

— Танцую!




Скачать 10,08 Mb.
оставить комментарий
страница42/50
В. Г. Сиваш
Дата28.09.2011
Размер10,08 Mb.
ТипКнига, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   38   39   40   41   42   43   44   45   ...   50
плохо
  3
хорошо
  3
отлично
  19
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2014
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх