В. Г. Сурдин Недавно коллеги попросили меня прочитать эту книгу Ген­надия Николаевича Дульнева \"В поисках Тонкого мира, психокинез, телепатия, телекинез: факты и научные эксперименты\". Спб.: Ид \"Весь\", 2004. 288 с icon

В. Г. Сурдин Недавно коллеги попросили меня прочитать эту книгу Ген­надия Николаевича Дульнева "В поисках Тонкого мира, психокинез, телепатия, телекинез: факты и научные эксперименты". Спб.: Ид "Весь", 2004. 288 с


Загрузка...
скачать
Рецензия на книгу Г.Н. Дульнева "В поисках Тонкого мира..."


В.Г. Сурдин


Недавно коллеги попросили меня прочитать эту книгу Ген­надия Николаевича Дульнева "В поисках Тонкого мира, психокинез, телепатия, телекинез: факты и научные эксперименты". СПб.: ИД "Весь", 2004. 288 с. (Серия: На пороге Тонкого Мира) и высказать о ней свое мнение. За 30 лет работы я написал нема­ло рецензий, и в большинстве случаев смог в нескольких словах выразить суть работы и свое мнение о ней. Но в отношении этой книги поставить однозначный диагноз не берусь. К примеру, можно было бы сказать: "высокопрофессиональная научная мо­нография", или "полезный и занимательный научно-популярный очерк", или "квазинаучная книжонка, полная заблуждений", или просто - "халтура, каких свет не видывал". Но в данном случае простые ярлыки не подходят. Тут, мне кажется, дело посложнее. Поэтому начну издалека.

Человеческая любознательность и тяга к творчеству находят разные формы проявления. Одна из них - наука. Но есть и дру­гие: живопись, музыкальная композиция, коллекционирование, выпиливание лобзиком, философия, ... Чем же наука выделяется среди них?

За последние столетия наука зарекомендовала себя как об­щественно полезное занятие. Попробуйте на минуту представить свою жизнь без результатов естественнонаучных открытий, сде­ланных лишь за последние 150-200 лет. Нет электричества, радиосвязи, электроники, механического транспорта, антибиоти­ков, синтетических материалов... Нет изобилия продуктов, одежды и теплого жилья... В чисто утилитарном смысле наука к сегод­няшнему дню одела, накормила и обогрела каждого (разумеется, там, где из всех достижений науки предпочитают использовать не только военные). Но, кроме этого, наука еще удовлетворяла и духовные потребности многих: знание законов микромира и Все­ленной, возможность наблюдать, - хотя бы на экране, -жизнь подземного и подводного миров... Все это не приносит нам реаль­ной выгоды, но возвышает нас.

Даже поклонники чистого искусства, принципиально не желающие поверять алгеброй гармонию, теперь существенно приблизились к предмету своего вожделения именно благодаря науке. Подумайте, сколько раз в жизни простой россиянин XIX столетия мог посетить Лувр или послушать симфонический оркестр? А теперь он может делать это ежедневно и необреме­нительно для своего кошелька при помощи Интернета и CD-пле­ера (возможно, даже не подозревая при этом, что своим счастьем он обязан открытию фундаментальных законов квантовой физи­ки, позволивших создать транзистор и лазер).

Впрочем, не стоит заблуждаться: большинство людей, пусть и неосознанно, ощущает влияние науки на качество своей жизни. Даже те, кто не вникает в тонкости научной работы, отдают должное ее эффективности и готовы по мере сил поддерживать ее развитие. За счет государства, - т.е. за наш с вами счет, - мы обучаем физике, химии, математике и биологии всех без исключения школьников. А наиболее талантливые из них продолжают - опять же за счет государства - обучаться науке в ВУЗах и затем всю жизнь занимаются научным поиском. При этом направление поиска общество почти не контролирует, доверяя его выбор интуиции самих ученых. Однако общество внимательно следит за тем, чтобы финансируемая государством работа прово­дилась в рамках научного метода (во всяком случае, так поступа­ют дальновидные государства, располагающее грамотными и ответственными чиновниками).

Почему же мы позволяем ученым удовлетворять их любознательность за счет всего общества? Да потому, что это выгодно обществу в целом! Ученые выработали метод, позволяющий им продвигаться вперед, не обманывая при этом ни себя, ни других. Нужно признать, что научный метод отнюдь не романтичен, а даже, напротив, - весьма зануден: многократная проверка экспе­риментов и наблюдений, строгое математическое обоснование вы­водов, защита результатов перед критически настроенными кол­легами, публикация статей в специализированных респектабельных журналах с предварительным суровым рецензированием.

Ученые относятся к работе своих коллег как строители небо­скреба: если по недосмотру в стену ляжет гнилой кирпич, то на каком-то этапе может обрушиться все здание. Думаю, именно в этом ответственном отношении к работе и заключается отличие "официальной", а точнее, - профессиональной науки от прочих способов удовлетворения любознательности и жажды нового. Любитель науки может строить экстравагантные гипотезы, пуб­ликовать непроверенные наблюдения, обсуждать плохо докумен­тированные эксперименты, желая как можно скорее и громче сказать свое "новое слово" в науке, но не испытывая при этом от­ветственности за тот "кирпич", который он пытается добавить в грандиозную башню знания.

При этом далеко не всегда "кирпич" любителя оказывается гнилым, а материал профессионала - безупречным. Угадать или ошибиться может каждый. К счастью, вердикт доверия в науке выносит не отдельная персона, а сообщество ученых в целом. Именно оно служит хранителем научного метода - занудного, но эффективного. Требующего отличать СООБЩЕНИЕ как про­сто некий объем информации от ФАКТА как правдивой информации. Требующего, чтобы автор идеи нес бремя ее доказатель­ства. Требующего описывать эксперимент так, чтобы каждый желающий мог хотя бы в принципе его повторить. В общем, на­учный метод - это нечто вроде правил уличного движения, выработанных самой жизнью: не всегда хочется беспрекословно им следовать, но приходится, если необходимо безаварийно двигать­ся вперед.

И еще одно замечание, приближающее нас к сути дела. В дан­ном случае перед нами не научная монография, а научно-попу­лярная книга, и обсуждать ее надо именно в таком смысле. В по­пулярной литературе, в отличие от учебников, возможен рассказ о спорных не до конца подтвержденных идеях и экспериментах. Но это не может быть основным содержанием книги, а лишь "приправой" к твердо установленным фактам. И даже в этом слу­чае спорные идеи должны исходить от профессионалов в данной области, зарекомендовавших себя серьезными научными публи­кациями. Однако в списке литературы (99 названий) среди публи­каций автора книги и его единомышленников (в отношении теле­патии, телекинеза и проч.) я не нашел ни одной публикации в серьезном рецензируемом издании. Поэтому сразу скажу, что подзаголовок книги ("... факты и научные эксперименты") не должен вводить нас в заблуждение. Слова и мнения отдельных людей становятся фактами и научными результатами только по­сле их успешной защиты перед лицом научной общественности по всем правилам, выработанным столетиями. А до тех пор это лишь слова...

О чем же рассказывает нам Г.Н. Дульнев в своей книге? Он рассказывает о поисках Тонкого мира, настолько тонкого, что ни один физический прибор не способен его зарегистриро­вать. Утверждается, что этот неощутимый мир проявляет себя в виде телепатии, телекинеза, ясновидения, телепортации и прочих "явлений", достоверность которых ни разу не была доказана. Обо всем этом рассказывает нам доктор технических наук, быв­ший ректор ЛИТМО (Ленинградский институт точной механики и оптики), профессор кафедры Компьютерной теплофизики энергофизического мониторинга (если вы поняли из этого набо­ра слов, чем занимается данная кафедра, то поздравляю вас!).

С каких позиций выступает автор? Цитирую (с. 140): "Конец XX века привел многих ученых к идее о необходимости расшире­ния картины мира, т.е. смене научной парадигмы. Одно из наибо­лее существенных высказываний в этом направлении - слияние науки и религии". Не могу вспомнить, какие именно ученые вы­сказывались о необходимости слияния науки и религии, но такая позиция ныне считается у нас вполне благонадежной. Чиновники от науки, тонко чувствующие политическую конъюнктуру, уже не раз намекали, что, мол, пора бы слиться... Бывший министр науки В. Фортов (Поиск. 1998. № 13): "Все создал единый Бог, именно Единый. Если есть Единый Бог, единый промысел, то есть единый предмет исследований". Профессор Г.Н. Дульнев (с. 33): "Можно привести много примеров использования в науке постулатов веры (однако примеры не приведены. - B.C.), методы религии и науки взаимно проникают и дополняют друг друга".

Классики марксизма-ленинизма учили нас, что наука не может быть вне идеологии. Это хорошо усвоили не только минист­ры науки, но и чиновники от науки рангом пониже. Профессор Дульнев объясняет нам (с. 285): "Душа - информационно-психи­ческая сущность любой живой системы. Для человека душа - проводник Духа в его тело". Вы еще не поняли, что такое Дух? "Дух - великая информационная среда, содержащая программу развития материи. В христианстве Святой Дух - третья ипостась Святой Троицы". Кредо автора сформулировано четко и особо выделено в тексте (с. 34): "Религия и естествознание не исключа­ют друг друга, как кое-кто думает, а дополняют и обусловливают друг друга". Вот такая у автора книги, как он сам любит выражаться, парадигма.

А насколько убедителен автор в своих умозаключениях? Вот образец его логики (с. 141-142): "Рассмотрим ... процесс мышле­ния, основной закон которого гласит: всякий формально-логиче­ский вывод (доказательство теорем, построение силлогизмов), повторенный много раз, дает абсолютно неизменные результа­ты. Иными словами, построенная из множества элементов, заве­домо энтропийная система - мозг - способна к мышлению, при котором энергия не затрачивается, т.е. к безэнтропийному про­цессу. Следовательно, механизм мышления следует искать в сис­темах, процессах, у которых перенос информации не требует затрат энергии".

Нужны ли тут комментарии? Можно лишь напомнить, что есть множество процессов (например, удар молотком по голове), неизменно приводящих к одному и тому ж результату (в данном случае - к появлению шишки), но из этого вовсе не следует, что и такие процессы не требуют затрат энергии. А если говорить серьезно, то под навязчивую идею о "безэнергетической переда­че информации" автор книги готов подогнать сколько угодно "примеров" и цитат.

Когда я читаю подобные книги, то люблю проверять ссылки их авторов на безусловные авторитеты, обычно рангом не ниже Ньютона или Эйнштейна. Например, в последнее время астроло­ги часто повторяют басню о том, что Ньютон был астрологом и даже гневно оборвал чье-то критическое замечание в свой адрес словами: "Вы не можете судить об этом, Вы этот предмет не изу­чали, а я - изучал!". Мне не составило большого труда выяснить истинное отношение великого физика к астрологии и обстоя­тельства, в которых были сказаны эти слова. Коротко говоря, выяснилось, что астрологи врут (подробнее рассказ об этом в другой раз).

В книге Г.Н. Дульнева меня заинтересовал такой пассаж (с. 94): "Существует предположение, что в Природе есть так на­зываемые импликативные связи, позволяющие передавать ин­формацию на любые расстояния без видимых затрат энергии. Если встать на эту позицию, то естественно допустить, что живые объекты как-то реагируют на передачу информации благо­даря импликативному обмену. Эта идея согласуется с законом всеобщего информационного взаимодействия, высказанным В.И. Вернадским: все живое представляет собою единую в ин­формационном отношении систему, в которой все элементы (от отдельной клетки до целого организма) взаимодействуют межу собой". И далее - ссылка на работу Вернадского.

Здесь меня насторожило сразу несколько моментов. Ссылка на книгу Вернадского "Научная мысль как планетное явление" была дана с ошибкой в названии, без указания страницы и без прямого цитирования. Термин "закон всеобщего информацион­ного взаимодействия" показался мне неприемлемым для высоко­профессионального ученого Вернадского, прекрасно знавшего цену понятия "закон" в естествознании. Пришлось (к моему большому удовольствию) прочитать указанную книгу. Никаких следов "закона всеобщего информационного взаимодействия" в ней не нашлось.

Однако нашлось другое - ясно сформулированная причина высокого общественного авторитета науки, о котором я упоми­нал, обсуждая желающих "примазаться" к науке. Вернадский еще в первой трети XX в. писал: "В результате долгих споров о существовании прогресса, непрерывно проявляющегося в истории человечества, можно сейчас утверждать, что только в истории научного знания существование прогресса в ходе времени яв­ляется доказанным. Ни в каких других областях человеческого быта, ни в государственном и экономическом строе, ни в улучше­нии жизни человечества - улучшении элементарных условий су­ществования всех людей, их счастья - длительного прогресса ... мы не замечаем. Не замечаем мы его и в области морального философского и религиозного состояния человеческих обществ.

Но в ходе научного знания ... мы это ясно видим" (Вернадский В.И. Научная мысль как планетное явление // Философские мысли натуралиста. М.: Наука, 1988. С. 49).

Быть может, в наше время эта мысль не актуальна? Быть может, оценка науки как дела, выдвинутого на острие прогресса, изменилась? В наши дни известный американский философ и фу­туролог Фрэнсис Фукуяма уверен, что если у истории и есть направленность, то задается она прогрессом науки, в особенно­сти - прогрессом естествознания: «Если посмотреть на весь спектр социальных усилий человека, то единогласно признается недвусмысленно накапливающимся и направленным лишь одно из них: современная наука о природе. Невозможно сказать то же самое о живописи, поэзии, музыке или архитектуре: не является очевидным, что Раушенберг лучший художник, чем Микеланджело, или что Шёнберг как композитор превосходит Баха просто потому, что Раушенберг и Шёнберг жили в двадцатом веке; Шек­спир и Парфенон являются в определенном смысле совершенст­вом, и нет смысла говорить о "движении вперед" по отношению к ним. С другой стороны, естественные науки строятся на основе собственных достижений: сейчас определенные "факты", кото­рые были скрыты от великого Исаака Ньютона, доступны любо­му студенту-физику просто потому, что этот студент родился позже. Научное понимание природы не циклично и не случайно: человечество не возвращается периодически к прежнему уровню невежества ...» (Фукуяма Ф. Конец истории и последний человек. М.: АСТ, 2004. с. 125).

Наивен американский философ: еще как возвращается! Ну, а мы вернемся к "тонким мирам". Книга Дульнева полна трюиз­мов - наивных квазифилософских утверждений, вроде этого (с. 202): "Изучение системы Вселенная происходит изнутри, и на­блюдениям доступно лишь то, что доступно". В общем, это безо­бидный недостаток; гораздо хуже другое: в книге Дульнева множество спорных и прямо неверных утверждений, выдаваемых за общеизвестную истину:

- при описании лабораторного стенда (с. 90): "в стенд входил также торсионный генератор - техническое устройство для гене­рации торсионного поля". Но ученым не известно такое поле и, тем более, устройства, способные его создавать;

- описан "специальный экран от торсионного излучения, изго­товленный из ... полиэтилена", оказавшийся "достаточно эффек­тивным" (с. 57-58). Вам это ничего не напоминает? Новое платье короля! Любой экран защитит вас от несуществующего излучения; - "во время сеанса медиум пребывал в глубоком трансе, вид его был страшен. Частота дыхания вместо обычных 12-46 в ми­нуту повышалась до 200-300" (с. 70). Я просмотрел медицинскую литературу: нигде не говорится о возможности человека делать до пяти вдохов-выдохов в секунду. Закрадывается сомнение - умеет ли автор книги считать?

Не хочу умножать примеры, но отдельно должен сказать об описании опытов с экстрасенсами, приведенными в книге Дульнева. В основном это собственные эксперименты автора и его со­трудников, что существенно повышает ценность книги Дульнева на фоне других подобных. На первый взгляд кажется, что опыт­ные физики-экспериментаторы с помощью современных приборов исследуют редкое природное явление. Но внимательное чтение заставляет все меньше и меньше доверять этим экспери­ментам. Если забыть про титулы персонажей, то остается полное впечатление, что группа любознательных школьников попала в настоящую "любораторию", где им разрешили все потрогать. Но навыков экспериментальной работы у них нет, понятие о чи­стоте эксперимента неведомо, опыт описания проделанной рабо­ты отсутствует. Судите сами.

В Главе 5 описаны попытки заметить влияние экстрасенса на луч инфракрасного лазера. Уровень подготовки эксперимента оставляет неизгладимое впечатление (с. 71-72): «Луч лазера был невидим, а нам требовалось направить его на фотоприемник, и тогда мы применили следующий прием: зачернили графитовым карандашом маленькие листки ватмана и поместили бумагу на­против луча; падая на нее, луч прожигал бумагу, и она дымилась. Таким образом, нам удалось направить луч прямо на фотоприем­ник... [Затем] протянули цветной шнур, который позволял су­дить, где проходит луч... На длине волны 10,6 мкм прибор, наконец-то, зарегистрировал весьма сильный сигнал. Но здесь нам снова показалось, что опыт проводил не совсем "чисто" - опера­тор Н.С. Кулагина дернула руки на расстоянии примерю 30 см от луча и от цветного шнура, и мы обратили внимание, что шнур заметно перемещался, сильно дрожал и мог пересекать путь не­видимого луча, а это, в свою очередь, могло повлиять на показа­ния прибора. Начали искать виновных - кто тронул шнур? Кто-то из присутствующих или оператор? Все отказывались, обста­новка накалилась. Стало ясно, что необходимо изменить схему опыта. Отыскали в лаборатории стеклянный полый цилиндре открытыми торцами длиною 0,5 м и диаметром сантиметров 10, поместили его на перевернутую табуретку и пропустили луч через цилиндр. Оператор, не прикасаясь к цилиндру, на расстоя­нии воздействовал на луч. Как физики, мы понимали: опыт неле­пый, так как повлиять на луч лазера не могло никакое внешнее воздействие, разве что нечистая сила, а ее нет в природе. Но нас вдохновляли результаты парижского опыта Эужена Ости - он ведь зафиксировал поглощение инфракрасного луча, провохившего через пространство межу объектом и оператором! Повто­рив в более "чистых” условиях опыт, мы получили-таки серьез­ный результат: оператор воздействовала на луч».

Ну, и так далее ... Что тут скажешь? Перевернутый табурет упомянут, а про уровень ошибок и уровень сигнала - забыли (впрочем, на следующей странице сказано: "мы наблюдали ос­лабление излучения на уровне шумов"; нормальные ученые понимают, что при этом "наблюдалось"). Не сказано даже, реги­стрировался ли уровень углекислого газа в комнате, к которому инфракрасное излучение этого диапазона весьма чувствитель­но... Вероятно, только так и можно зарегистрировать присутст­вие Тонкого Мира.

Позволю себе сделать еще одно общее замечание, озаглавив его:


^ Наука как негодный бренд


Сегодня многие люди пытаются использовать авторитет нау­ки в своих целях, а цель эта, как правило, - удовлетворение соб­ственного тщеславия, плавно перерастающее в банальную корысть.

В терминах коммерции это называется незаконным исполь­зованием чужого бренда. В жизни мы сталкиваемся с этим неред­ко: кого из нас не раздражала потерявшая вид после первой же стирки футболка с гордым знаком известной фирмы, но пошитая в соседнем подвале. Поминая "добрым словом" поддельщиков, мы требуем создания государственных контролирующих орга­нов, призванных следить за качеством продукции, фактически - государственной торговой цензуры. В действительности, такие органы есть во всех страна, но не везде они работают эффек­тивно. Жизненный опыт подсказывает нам, что есть и иное ре­шение проблемы - полагаться на авторитет. Подделки подсовы­вают, как правило, на мелкооптовых рынках. За фирменными вещами мы идем в фирменные магазины. Там выше цены, но га­рантировано качество. Оно гарантировано авторитетом фирмы, использующей лучших инженеров и лучшие материалы. И за это мы готовы платить.

Потребителям научного знания сейчас предоставлен точно такой же выбор. На рынке научно-популярной продукции теперь есть все: от практически бесплатных интернет-новостей и теле­радио-обзоров до весьма дорогих книг и программных продуктов фирменных производителей. Сегодня мы уж знаем, что бес­платно или очень дешево можно получить только информацион­ный хлам, который нам предстоит самостоятельно фильтровать, отделяя бред от истины. Издатели высокого ранга берут этот труд на себя, и мы платим за их продукцию, уверенные в ее каче­стве. Фактически, при этом мы оплачиваем работу цензоров (мерзкое слово, напоминающее об идеологической цензуре), но можно назвать и по другому - работу ОТК. Такова сегодня альтернатива для каждого, кто удовлетворяет свою любозна­тельность в индивидуальном порядке. Но кроме отдельных любознательных личностей есть еще и государственные учреждения, занятые научными исследованиями, образованием, ис­пользованием научных достижений в обороне и т.п. Как быть с ними? Имеют ли они право свободно выбирать уровень научного знания, которое ляжет в основу их деятельности?

Лично я смотрю на это с двух точек зрения. Как обыватель и налогоплательщик я хочу, чтобы моих детей учили науке, а не околонаучным фантазиям, чтобы меня лечили грамотные врачи, а не целители, чтобы Минобороны и МЧС тратили мои деньги на истинных специалистов, а не на астрологов и ясновидцев. Пос­кольку этого хочу не только я, а все большая и большая часть об­щества, то мы постепенно будем двигаться в этом направлении. Пример более развитых стран дает на это надежду.

Моя вторая точка зрения связана с профессией: я астроном, а значит, сам на государственные средства обязан проводить ка­чественные научные исследования. Тут тоже есть проблемы, хотя они больше касаются не качественной, а количественной стороны. В условиях чрезвычайно низкого государственного финансирования (а сегодня это именно так) для поддержания минимального бытового и научного уровня (для работы нам нужны не только старые джинсы и свитер, но также книги, при­боры, компьютеры) большинству ученых приходится подраба­тывать.

Мы стремимся делать это так, чтобы не терять квалифика­цию: занимаемся переводами и редактированием, читаем лекции "на стороне", пишем и программируем. Но это отнимает время и снижет выход научного продукта. Падает ли от этого его каче­ство? Не похоже.

В науке выработался очень жесткий механизм самоконтроля: взаимная критика на семинарах и конференциях, рецензии на статьи до их возможной публикации, ... Это не самая афишируе­мая сторона научной работы, но ее следует разъяснять. Иначе не понятно, чем отличается семинар по налогообложению от семи­нара по астрофизике. А ведь в первом случае обсуждаются и комментируются уже принятые положения или закон, не подлежащие критике и изменению, а во втором - выискиваются ошиб­ки и недостатки работы, которые непременно должны быть ис­правлены, прежде чем работу можно будет считать завершенной и пытаться опубликовать ее результаты (на этапе публикации в престижном издании будут еще свои, анонимные, "цензоры").

Мы докладываем о своих исследованиях на семинарах, желая услышать о недостатках своей работы, о незамеченных нами слабых местах, о неотмеченных перспективах. Ученый ценит в ауди­тории не "слушателей", а критиков. Иначе он лишается почвы для профессионального роста и не гарантирован от ошибок. По­рою рецензент статьи своими замечаниями и предложениями вносит так много ценного, что становится как бы невидимым соавтором работы (что, как правило, отмечают благодарные ав­торы публикаций). Мощная взаимная критика - непременная сторона научной работы. Мы заинтересованы в этом так же как парашютисты - в высокой квалификации укладчиков парашюта, как летчики - в профессиональных качествах авиамехаников, как альпинисты - в крепости веревки.

Не всегда за пределом научного сообщества эта практика находит понимание. К моим коллегам и ко мне нередко обращают­ся люди с идеями в области физики и астрономии, желающие поскорее опубликовать свои труды. Если в этих идеях есть хоть капля здравого смысла, мы предлагаем им стандартный путь, ко­торый сами проводим каждый раз перед публикацией своей ста­тьи: выступить перед специалистами на семинаре, учесть их замечания при подготовке статьи и направить ее в рецензируемый журнал. Очень редко наши гости следуют этому совету. Для удо­влетворения амбиций легче опубликовать брошюру "за счет ав­тора", дать интервью второразрядной газете, выставить текст на интернет-сайте. Потому и называют эту деятельность "паранаукой", что она никак не затрагивает развитие просто науки, не пересекается с ней (лат. para - возле, вблизи).

Правда, у тех, кто встал на путь паранауки, со временем поя­вляется желание получить научную степень, академическое зва­ние. Раньше, благодаря работе ВАК, это было очень непросто (хотя и раньше, и теперь изредка случается). Но в наши дни появилось столько альтернативных академий и частных учебных заведений, что стать "профессором" и "академиком" - не пробле­ма. Обратите внимание: теперь каждое второе лицо на телеэкра­не – профессор или академик. Это придает солидности и высту­пающему, и телеканалу, газете или издательству. Обманутыми оказываются только слушатели и читатели, которые в силу инерции мышления воспринимают ничего не значащие пристав­ки к фамилиям как признак высокого научного авторитета вы­ступающего.

Знатоки рассказывают, что на театральной сцене артисты массовки, изображающие шумную толпу, произносят на разные лады одну и ту ж фразу: "А что говорить, когда нечего гово­рить? Ну что говорить, когда нечего говорить?..." Авторы иных книг напоминают мне этих театральных "героев", главная задача которых - двигаться и не молчать. При этом содержание сказан­ного не имеет значения. Это я прямо отношу к заключительным главам книги Дульнева. Допускаю, что такие писания безопасны для читателей газет-однодневок и проходных детективов. Но вы­давать это за научно-популярную литературу недопустимо. Впрочем, спасибо издателям, которые уже на обложке книги честно предупредили читателя о том, какого рода "текст" он держит в руках

"Если к правде святой мир дорогу найти не сумеет,

^ Честь безумцу, который навеет человечеству сон золотой".

Вот они и стараются, желая погрузить человечество в сон. И ведь иногда удается. К счастью, не каждый безумец в состоя­нии - даже сегодня - опубликовать свой бред. Для этого нужны деньги или положение. К сожалению, у некоторых есть и то, и другое. Будь моя воля, я бы уточнил название серии, в которой вышла эта книга ("На пороге Тонкого Мира"): я бы назвал ее "Одной ногой в Тонком Мире", предпослав эпиграф к каждой книге: Где тонко, там и рвется!

Признаюсь, чтение книги Дульнева, в отличие от многих ей подобных, вызвало у меня сочувствие. За этим текстом я увидел немало знакомых мне лиц, пытавшихся сказать свое слово, найти свое решение, пойти своим путем, после того, как в общем строю им не хватило темпа, таланта, усидчивости, времени, везения, удачного поворота судьбы.

По правде говоря, жалко мне этих инженеров, как правило, - военных, чья первобытная любознательность, не отягощенная глубоким знанием, вдруг вырвалась на волю и понеслась сразу во все стороны, желая объять Вселенную и разом превозмочь все ее тайны.., как та самая "птица-тройка", которая куда-то мчится, не обращая внимания на дорожные знаки. Я понимаю, что это ис­тинная драма, когда любознательный мальчишка, влюбленный в физику и технику, вынужден после института десятки лет сидеть в "ящике", проектируя свои глубинные бомбы или орудийные ла­феты; лишенный возможности для открытых научных дискус­сий, научившийся писать лишь отчеты "для служебного пользования", а не убедительные научные статьи; имеющий эталоном истины мнение завлаба, а не коллективное мнение близких и да­леких коллег.

А мальчишкина душа рвется к высокому, к тайнам мироздания. Но нет ни времени, ни сил, ни знаний, чтобы взяться за эти тайны по-серезному. И тогда рождается своя, альтернативная позиция: мол, вы тут, высоколобые ученые, закопались в "офи­циальной науке", никого к ней, кроме своих таких же, близко не подпускаете, ну так и не надо! А мы вот здесь, в сторонке, коп­нем и - нате вам! Истина-то на поверхности лежала, нужно было только голову приподнять, да куда вам, высоколобым. Вам бы всю жизнь одного червячка изучать или сто лет за одной звездой наблюдать. Эдак никаких сроков не хватит, чтобы великое открытие сделать. А ведь пласты нетронутые лежат - тайна на тай­не; нужно лишь взяться и четко, по-военному, в срок найти решение ... И ведь кажется им, что находят, что вот-вот найдут. Но их "тонкий мир” всегда остается чуть-чуть за горизонтом - неуло­вим, неосязаем ...

В общем, родная обломовщина, клуб фантазеров. Недоучен­ные инжнеы1 становятся альтернативными физиками, недо­ученные врачи - целителями.

И не удивительно, что все это выплеснулось в недавнее, впол­не революционное время. Сам Г.Н. Дульнев пишет об этом так (с. 26 и 88): «В России после отмены цензуры в 1989 г. исследова­ния Тонкого мира развернулись очень широко... В конце 80-х-начале 90-х годов интерес к этим вопросам буквально захлестнул страну... В 1989 г. Государственный комитет по делам изобретений и открытий впервые за свою многолетнюю историю сущест­вования выдал авторское свидетельство на нетрадиционный способ целительства знаменитой Джине Давиташвили. В последующие годы были учреждены научный комитет "Биоэнероинформатика" во главе с академиком
В.П. Казначеевым, центр по психотронике и народному целительству (президент
Э.К. Наумов), Фонд парапсихологии имени Л.Л. Васильева (директор - доктор медицинских наук А.Г. Ли), Международный общественно-научный комитет "Экология человека и энергоинформатика" во главе с профессором В.Н. Волченко, Академия энергоинформационных наук (президент - доктор технических наук, академик Ф.Р. Ханцеверов), Межведомственный научно-технический центр "Вент", ныне - Международный институт теоретической и прикладной физики РАЕН (генеральный директор академик РАЕН А.Е. Акимов). В 1994 г. в Санкт-Петербургском Государствен­ном институте точной механики и оптики профессором Г.Н. Дульневым был сформирован Центр энергоинформационных технологий (ЦЭИТ ГИТМО). Вышла в свет основательная работа энциклопедического характера "Парапсихология и совре­менное естествознание" доктора биологических наук А.П. Дубрва и доктора психологических наук В.Н. Пушкина. Регулярно в России проводятся научные форумы по проблемам Тонкого ми­ра. В их числе российско-американский семинар по биоэнергоинформатике "Взгляд в будущее" (1993 г.), Международные науч­ные конгрессы "Реальность Тонкого мира" (1994 и 1995 гг.), ежегодные Козыревские чтения в МГТУ им. Баумана и многие дру­гие... Всюду организовываются конференции по проблематике аномальных явлений, разные биооператоры демонстрируют свое умение, открываются школы, обучающие искусству диагностики и лечения, и так далее... В такой среде вращается множество случайных лиц, движимых любопытством или поиском новых методов исцеления. Среди них оказалось немало шарлатанов. Полки книжных магазинов все больше заполнялись соответствующей литературой (сейчас они ею просто забиты)». В нескольких местах своей книги
Г.Н. Дульнев с раздражением пишет о шарлатанах, дискредитирующих светлое дело поисков Тонкого мира. Не так ищут, не там, не теми методами...

Каждая религия манит нас светлыми далями, у каждой они свои - Тонкий Мир, Коммунизм, Шамбала, Рай... Сказки любят все - и дети, и взрослые. Книга Дульнева - это сказка. Говорят, он даже рассказывает ее детям в одной из санкт-петербургских школ. Уверен, дети понимают, что это всего лишь сказка. Они умные, наши дети.




Скачать 196,82 Kb.
оставить комментарий
Дата02.11.2011
Размер196,82 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

отлично
  1
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх