М. А. Булгаков Мастер и Маргарита icon

М. А. Булгаков Мастер и Маргарита



Смотрите также:
М. А. Булгаков «Мастер и Маргарита» Всё, что пережил М. А. Булгаков на своём веку и счастливого...
М. А. Булгаков "Мастер и Маргарита"...
На партах у каждого ученика опорный конспект урока, текст романа «Мастер и Маргарита»...
М. А, Булгаков «Мастер и Маргарита»...
Урок по теме "Булгаков"...
Булгаков М.    Мастер и Маргарита / М. Булгаков...
«Мастер и Маргарита»...
Календарно-тематическое планирование Предмет литература Класс...
Михаил Булгаков. Мастер и Маргарита...
Литература на лето: И. А. Бунин. Рассказ «Господин из Сан-Франциско»...
Роман «Мастер и Маргарита», над которым Булгаков работал с конца 20-х годов до самой смерти...
«Мастер и Маргарита»...



страницы: 1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   19
вернуться в начало
скачать
Глава 16

казнь


солнце уже снижалось над лысой горой, и была эта гора оце-

плена двойным оцеплением.

Та кавалерийская ала, что перерезала прокуратору путь около

полудня, рысью вышла к хевронским воротам города. Путь для нее

уже был приготовлен. Пехотинцы каппадокийской когорты отдавили

в стороны скопища людей, мулов и верблюдов, и ала, рыся и под-

нимая до неба белые столбы пыли, вышла на перекресток, где схо-

дились две дороги: южная, ведущая в вифлеем, и северо-запад-

ная - в яффу. Ала понеслась по северо-западной дороге. Те же

каппадокийцы были рассыпаны по краям дороги, и заблаговременно

они согнали с нее в стороны все караваны, спешившие на праздник

в ершалаим. Толпы богомольцев стояли за каппадокийцами, покинув

свои временные полосатые шатры, расскинутые прямо на траве.

Пройдя около километра, ала обогнала вторую когорту молни-

еносного легиона и первая подошла, покрыв еще километр, к под-

ножию лысой горы. Здесь она спешилась. Командир рассыпал алу на

взводы, и они оцепили все подножие невысокого холма, оставив

свободным только один под"Ем на него с яффской дороги.

Через некоторое время за алой подошла к холму вторая когор-

та, поднялась на один ярус выше и венцом опоясала гору.

Наконец подошла кентурия под командой марка крысобоя. Она

шла, растянутая двумя цепями по краям дороги, а между этими

цепями, под конвоем тайной стражи, ехали в повозке трое осуж-

денных с белыми досками на шее, на каждой из которых было на-

писано "разбойник и мятежник", На двух языках - арамейском и

греческом. За повозкой осужденных двигались другие, нагруженные

свежеотесанными столбами с перекладинами, веревками, лопатами,

ведрами и топорами. На этих повозках ехали шесть палачей. За

ними верхом ехали кентурион марк, начальник храмовой стражи в

ершалаиме и тот самый человек в капюшоне, с которым пилат имел

мимолетное совещание в затемненной комнате во дворце. Замыка-

лась процессия солдатской цепью, а за нею уже около двух тысяч

любопытных, не испугавшихся адской жары и желавших присутст-

вовать при интересном зрелище.

К этим любопытным из города присоеденились теперь любопыт-

ные богомольцы, которых беспрепятственно пропускали в хвост

процессии. Под тонкие выкрики глашатаев, сопровождавших колону

и кричавших то, что около полудня прокричал пилат, она втяну-

лась на лысую гору.

Ала пропустила всех во второй ярус, а вторая кентурия про-

пустила наверх только тех, кто имел отношение к казни, а затем,

быстро маневрируя, рассеяла толпу вокруг всего холма, так что

та оказалась между пехотным оцеплением вверху и кавалерийским

внизу. Теперь она могла видеть казнь сквозь неплотную цепь пе-

хотинцев.

Итак, прошло со времени под"ема процессии в гору более трех

часов, и солнце уже снижалось над лысой горой, но жар еще был

не выносим, и солдаты в обоих оцеплениях страдали от него, то-

мились от скуки и в душе проклинали трех разбойников, искренне

желая им скорейшей смерти.

Маленький командир алы со взмокшим лбом и в темной от пота

на спине белой рубахе, находившийся внизу холма у открытого

под"Ема, то и дело подходил к кожанному ведру в первом взводе,


100


черпал из него пригоршнями боду, пил и мочил свой тюрбан. По-

лучив от этого некоторое облегчение, он отходил и вновь начинал

мерить взад и вперед пыльную дорогу, ведущую на вершину. Длин-

ный меч его стучал по кожаному шнурованному сапогу. Командир

желал показать своим кавалеристам пример выносливости, но, жа-

лея солдат, разрешил им из пик, воткнутых в землю, устроить

пирамиды и набросить на них белые плащи. Под этими шалашами и

скрывались от безжалостного солнца сирийцы. Ведра пустели бы-

стро, и кавалеристы из разных взводов по очереди отправлялись

за водой в балку под город, где в жидкой тени тощих тутовых

деревьев доживал свои дни на этой дьявольской жаре мутноватый

ручей. Тут же стояли, ловя нестойкую тень, и скучали коноводы,

державшие присмиревших лошадей.

Томление солдат и брань их по адресу разбойников были по-

нятны. Опасения прокуратора насчет беспорядков, которые могли

произойти во время казни в ненавидимом им городе ершалаиме, к

счастью, не оправдались. И когда побежал четвертый час казни,

между двумя цепями, верхней пехотой и кавалерией у подножья, не

осталось, вопреки всем ожиданиям, ни одного человека. Солнце

сожгло толпу и погнало ее обратно в ершалаим. За цепью двух

римских кентурий оказались только две неизвестно кому принад-

лежащие и зачем-то попавшие на холм собаки. Но и их сморила

жара, и они легли, высунув языки, и не обращая никакого внима-

ния на зеленоспинных ящериц, единственных существ, не боящихся

солнца и шныряющих меж расскаленными камнями и какими-то вьющи-

мися по земле растениями с большими колючками.


Никто не сделал попытки отбивать осужденных ни в самом ер-

шалаиме, наводненном вйсками, ни здесь, на оцепленном холме, и

толпа вернулась в город, ибо, действительно, ровно ничего ин-

тересного не было в этой казни, а там в городе уже шли пригото-

вления к наступающему вечером великому празднику пасхи.

Римская пехота во втором ярусе страдала еще больше кавале-

ристов. Кентурион крысобой единственно что разрешил солдатам -

это снять шлемы и накрыться белыми повязками, смоченными водой,

но держал солдат стоя и с копьями в руках. Сам он в такой же

повязке, но не смоченой, а сухой, расхаживал невдалеке от груп-

пы палачей, не сняв даже со своей рубахи накладных серебрянных

львиных морд, не сняв поножей, меча и ножа. Солнце било прямо в

кентуриона, не причиняя ему никакого вреда, и на львиные морды

нельзя было взглянуть, глаза выедал ослепительный блеск как бы

вскипавшего на солнце серебра.

На изуродованном лице крысобоя не выражалось ни утомления,

ни неудовольствия, и казалось, что великан кентурион в силах

ходить так весь день, всю ночь и еще день, - словом, столько,

сколько будет надо. Все так же ходить, наложив руки на тяжелый

с медными бляхами пояс, все так же сурово поглядывая то на

столбы с казненными, то на солдат в цепи, все так же равнодушно

отбрасывая концом мохнатого сапога попадающиеся ему под ноги

выбеленные временем человеческие кости или мелкие кремни.

Тот человек в капюшоне поместился недалеко от столбов на

трехногом табурете и сидел в благодушной неподвижности, изред-

ка, впрочем, от скуки прутиком расковыривая песок.

То, что было сказано о том, что за цепью легионеров не было

ни одного человека, не совсем верно. Одтн-то человек был, но

просто не всем он был виден. Он поместился не на той стороне,

где был открыт под"ем на гору и с которой было удобнее всего

видеть казнь, а в стороне северной, там, где холм был не отлог

и доступен, а неровен, где были и провалы и щели/ там, где,

уцепившись в расщелине за проклятую небом безводную землю, пы-

талось жить больное фиговое деревцо.

Именно под ним, вовсе не дающим никакой тени, и утвердился

этот единственный зритель, а не участник казни, и сидел на ка-


101


мне с самого начала, то есть вот уже четвертый час. Да, для

того, чтобы видеть казнь, он выбрал не лучшую, а худшую пози-

цию. Но все-таки и с нее столбы были видны, видны были за цепью

и два сверкающие пятна на груди кентуриона, а этого, по-

видимому, для человека, явно желавшего остаться мало замеченым

и никем не тревожимым, было совершенно достаточно.

Но часа четыре тому назад, при начале казни, этот человек

вел себя совершенно не так и очень мог быть замечен, отчего,

вероятно, он и переменил теперь свое поведение и уединился.

Тогда, лишь только процессия вошла на самый верх за цепь,

он и появился впервые и притом как человек явно опоздавший. Он

тяжело дышал и не шел, а бежал на холм, толкался и, увидев, что

перед ним, как и перед всеми другими, сомкнулась цепь, сделал

наивную попытку, притворившись, что не понимает раздраженных

окриков, прорваться между солдатами к самому месту казни, где

уже снимали осужденных с повозки. За это он получил тяжелый

удар тупым концом копья в грудь и отскочил от солдат, вскри-

кнув, но не от боли, а от отчаяния. Ударившего легионера он

окинл мутным и совершенно равнодушным ко всему взором, как че-

ловек, нечувствительный к физической боли.

Кашляя и задыхаясь, держась за грудь, он обежал кругом хол-

ма, стремясь на северной стороне холма найти какую-нибыдь щель

в цепи, где можно было бы проскользнуть. Но было уже поздно.

Кольцо сомкнулось. И человек с искаженным от горя лицом вынуж-

ден бал отказаться от своих попыток прорваться к повозкам, с

которых уже сняли столбы. Эти попытки не к чему не привели бы,

кроме того, что он был бы схвачен, а быть задержанным в этот

день никоим образом не входило в его план.

И вот он ушел в сторону к расщелине, где было спокойнее и

никто ему не мешал.

Теперь, сидя на камне, этот чернобородый, с гноящимися от

солнца и бессоницы глазами, человек тосковал. Он то вздыхал,

открывая свой истасканый в скитаниях, из голубого привративший-

ся в грязно серый, талиф, и обнажал ушибленную копьем грудь, по

которой стекал грязный пот, то в невыносимой муке поднимал гла-

за в небо, следя за тремя стервятниками, давно уже плававшими в

вышине большими кругами в предчувствии скорого пира, то вперял

безнадежный взор в желтую землю и видел на ней полуразрушенный

собачий череп и бегающих вокруг него ящериц.

Мучения человека были настолько велики, что по временам он

заговаривал сам с собой.

- О, я глупец!- Бормотал он, раскачиваясь на камне в душев-

ной боли и ногтями царапая смуглую грудь, - глупец, неразумная

женщина, трус ! Падаль я, а не человек!

Он умолкал, поникал головой, потом, напившись из деревянной

фляги теплой воды, оживал вновь и хватался за нож, спрятанный

под таллифом на груди, то за кусок пергамента, лежащий перед

ним на камне рядом с палочкой и пузырьком с тушью.

На этом пергаменте уже были набросаны записи:

"Бегут минуты, и я, левий матвей, нахожусь на лысой горе, а

смерти все нет!"

Далее:

"Солнце склоняется, а смерти нет".

Теперь левий матвей безнадежно записал острой палочкой так:

"Бог ! За что гневаешься на него ? Пошли ему смерть".

Записав это, он болезненно всхлипнул и опять ногтями из-

ранил свою грудь.

Причина отчаяния ливия заключалась в той страшной неудаче,

что постигла иешуа и его, и, кроме того, в той тяжкой ошибке,

которую он, левий, по его мнению, совершил. Позавчера днем ие-

шуа и левий находились в виффании под ершалаимом, где гостили у

одного огородника, которому черезвычайно понравились проповеди


102


иешуа. Все утро оба гостя проработали на огороде, помогая хозя-

ину, а к вечеру собрались идти по холодку в ершалаим. Но иешуа

почему-то заспешил, сказал, что у него в городе неотложное де-

ло, и ушел около полудня один. Вот в этом-то и заключалась пер-

вая ошибка левия матвея. Зачем, зачем он отпустил его одного!

Вечером матвею идти в ершалаим не пришлось. Какая-то не-

ожиданная и ужасная хворь поразила его. Его затрясло, тело его

наполнилось огнем, он стал стучать зубами и поминутно просить

пить.Никуда идти он не мог. Он повалился на попону в сарае ого-

родника и провалялся на ней до рассвета пятницы, когда болезнь

так же неожиданно отпустила левия, как и напала на него. Хоть

он был еще слаб и ноги его дрожали, он, томимый каким-то пред-

чувствием беды, распростился с хозяином и отправился в ершала-

им. Там он узнал, что предчувствие его не обмануло. Беда случи-

лась. Левий был в толпе и слышал, как прокуратор об"Явил при-

говор

когда осужденных повели на гору, левий матвей бежал рядом с

цепью в толпе любопытных, стараясь каким-нибудь образом неза-

метно дать знать иешуа хотя бы уж то, что он, левий, здесь, с

ним, что он не бросил его на последнем пути и что он молится о

том, чтобы смерть иешуа постигла как можно скорее. Но иешуа,

смотрящий вдаль, туда, куда его увозили, конечно, левия не ви-

дал.

И вот, когда процессия прошла около полуверсты по дороге,

матвея, которого толкали в толпе у самой цепи, осенила простая

и гениальная мысль, и тотчас же, по своей горячности, он осыпал

себя проклятьями за то, что она не пришла ему раньше. Солдаты

шли не тесною цепью. Между ними были промежутки. При большой

ловкости и очень точном расчете можно было, согнувшись, проско-

чить между двумя легионерами, дорваться до повозки и вскочить

на нее. Тогда иешуа спасен от мучений.

Одного мгновения достаточно, чтобы ударить иешуа ножом в

спину, крикнув ему: "иешуа! Я спасаю тебя и ухожу вместе с то-

бой! Я, матвей, твой верный и единственный ученик!"

А если бы бог благословил еще одним свободным мгновением,

можно было бы успеть заколоться и самому, избежав смерти на

столбе. Впрочем, последнее мало интересовало левия, бывшего

сборщика податей. Ему было безразлично, как погибать. Он хотел

одного, чтобы иешуа, не сделавший никому в жизни ни малейшего

зла, избежал бы истязаний.

План был очень хорош, но дело заключалось в том, что у ле-

вия ножа с собою не было. Не было у него и не одной монеты де-

нег.

В бешенстве на себя, левий выбрался из толпы и побежал об-

ратно в город. В горящей его голове прыгала только одна горя-

чечная мысль о том, как сейчас же, каким угодно способом, до-

стать в городе нож и успеть догнать поцессию.

Он добежал до городских ворот, лавируя в толчее всасывав-

шихся в город караванов, и увидел на левой руке у себя раскры-

тую дверь лавчонки, где продавали хлеб. Тяжело дыша после бега

по раскаленной дороге, левий овладел собой, очень степенно во-

шел в лавчонку, приветствовал хозяйку, стоявшую за прилавком,

попросил ее снять с полки верхний каравай, который почему-то

ему понравился больше других, и, когда та повернулась, молча и

быстро взял с прилавка то, чего лучше и быть не может, - от-

точенный, как бритва, длинный хлебный нож, и тотчас кинулся из

лавки вон. Через несколько минут он вновь был на яффской до-

роге. Но процессии уже не было видно. Он побежал. По временам

ему приходилось валиться прямо в пыль и лежать неподвижно, что-

бы отдышаться. И так он лежал, поражая проезжающих на мулах и

шедших пешком в ершалаим людей. Он лежал, слушая, как колотится

его сердце не только в груди, но и в голове и в ушах. Отдышав-


103


шись немного, он вскакивал и продолжал бежать, но все медленнее

и медленнее. Когда он наконец увидал пылящуюу вдали длинныю

процессию она была уже у подножия холма.

- О, бог...- Простонал левий, понимая, что он опаздывает. И

он опоздал.

Когда истек четвертый час казни, мучения левия достигли

наивысшей степени, и он впал в ярость. Поднявшись с камня, он

швырнул на землю бесполезно, как он теперь думал, украденный

нож, раздавил флягу ногою, лишив себя воды, сбросил с головы

кефи, вцепился в свои жидкие волосы и стал проклинать себя.

Он проклинал себя, выкликая бессмысленный слова, рычал и

плевался, поносил своего отца и мать, породивших на свет глуп-

ца.

Видя, что клятвы и брань не действуют и ничего от этого на

солнцепеке не меняется, он сжал сухие кулаку, зажмурившись,

вознес их к небу, к солнцу, которое сползало все ниже, удлинняя

тени и уходя, чтобы упасть в средиземное море, и потребовал у

бога немедленного чуда. Он требовал, чтобы бог тотчас же послал

иешуа смерть.

Открыв глаза, он убедился в том, что на холме все без из-

менений, за исключением того, что пылавшие на груди кентуриона

пятна потухли. Солнце посылало лучи в спины казнимых, обращеных

лицами к ершалаиму. Тогда левий закричал:

- проклинаю тебя, бог!

Осипшим голосом он кричал о том, что убедился в несправед-

ливости бога и верить ему более не намерен.

- Ты глух!- Рычал левий, - если б ты не был глухим, ты

услышал бы меня и убил его тут же.

Зажмурившись, левий ждал огня, который упадет на него с

неба и поразит его самого. Этого не случилось, и, не разжимая

век, левий продолжал выкрикивать язвительные и обидные речи

небу. Он кричал о полном своем разочаровании и о том, что суще-

ствуют другие боги и религии. Да, другой бы бог не допустил бы

того, никогда не допустил бы, чтобы человек, подобный иешуа,

был сжигаем солнцем на столбе.

- Я ошибался!- Кричал совсем охрипший левий, - ты бог зла!

Или твои глаза совсем закрыл дым из курильниц храма, а уши твои

перестали что-либо слышать, кроме трубных звуков священников?

Ты не всемогущий бог. Проклинаю тебя, бог разбойников, их по-

кровитель и душа!

Тут что-то дунуло в лицо бывшему сборщику и что-то зашеле-

стело у него под ногами. Дунуло еще раз, и тогда, открыв глаза,

левий увиделю что все в мире, под влиянием ли его проклятий или

в силу каких-либо других причин, изменилось. Солнце исчезло, не

дойдя до моря, в котором тонуло ежевечерне. Поглотив его, по

небу с запада поднималась грозно и неуклонно грозовая туча.

Края ее уже вскипали белой пеной, черное дымное брюхо отсвечи-

вало желтым. Туча ворчала, и из нее время от времени вывалива-

лись огненные нити. По яффской дороге, по скудной гионской до-

лине, над шатрами богомольцев, гонимые внезапно поднявшимся


ветром, летели пыльные столбы. Левий умолк, стараясь со-

образить, принесет ли гроза, которая сейчас накроет ершалаим,

какое-либо изменение в судьбе несчастного иешуа. И тут же, гля-

дя на нити огня, раскраивающие тучу, стал просить, чтобы молния

ударила в столб иешуа. В раскаянии глядя в чистое небо, которое

еще не пожрала туча и где стервятники ложились на крало, чтобы

уходить от грозы, левий подумал, что безумно поспешил со своими

проклятиями. Теперь бог не послушает его.

Обратив свой взор к подножию холма, левий приковался к тому

месту, где стоял, рассыпавшись, кавалерийский полк, и увидел,

что там произошли значительные изменения. С высоты левию уда-

лось хорошо рассмотреть, как солдаты суетились, выдергивая пики


104


из земли, как набрасывали на себя плащи, как коноводы бежали к

дороге рысцой, ведя на поводу вороных лошадей. Полк снимался,

это было ясно. Левий, защищаясь от бьющей в лицо пыли рукой,

отплевываясь, старался сообразить, что бы это значило, что ка-

валерия собирается уходить? Он перевел взгляд повыше и раз-

глядел фигурку в багряной военной хламиде, поднимающуюся к пло-

щадке казни. И тут от предчавствия радостного конца похолодело

сердце бывшего сборщика.

Подымавшийся на гору в пятом часу страданий разбойников был

командир когорты, прискакавший из ершалаима в сопровождении

ординарца. Цепь солдат по мановению крысобоя разомкнулась, и

кентурион отдал честь трибуну. Тот, отводя крысобоя в сторону,

что-то прошептал ему. Кентурион вторично отдал честь и двинулся

к групе палачей, сидящих на камнях у подножий столбов. Трибун

же направил свои шаги к тому, кто сидел на трехногом табурете,

и сидящий вежливо поднялся навстречу трибуну. И ему что-то не-

громко сказал трибун, и оба они пошли к столбам. К ним присо-

еденился и начальник храмовой стражи.

Крысобой, брезгливо покосившись на грязные тряпки, бывшие

недавно одеждой преступников, от которой отказались палачи,

отохвал двух из них и приказал:

- за мною!

С ближайшего столба доносилась хриплая бессмысленная песен-

ка. Повешенный на нем гестас к концу третьего часа казни сошел

с ума от мух и солнца и теперь тихо пел что-то про виноград, но

головою, покрытой чалмой, изредка все-таки покачивал, и тогда

мухи вяло поднимались с его лица и вохвращались на него опять.

Дисмас на втором столбе страдал более двух других, потому

что его не одолевало забытье, и он качал головой часто и мерно,

то вправо, то влево, чтобы ухом ударять по плечу.

Счастливее двух других был иешуа. В первый же час его стали

поражать обмороки, а затем он впал в забытье, повесив голову в

размотавшейся чалме. Мухи и слепни поэтому соверщенно облепили

его, так что лицо его изчезло под черной шевелящейся масой. В

паху, и на животе, и под мышками сидели жирные слепни и сосали

желтое обнаженное тело.

Повинуясь жестам человека в капюшоне, один из палачей взял

копье, а другой поднес к столбу ведро и губку. Первый из пала-

чей поднял копье и постучал им сперва по одной, потом по другой

руке иешуа, вытянутым и привязанным веревками к поперечной

перекладине столба. Тело с выпятившимися ребрами вздрогнуло.

Палач провел концом копья по животу. Тогда иешуа поднял голову,

и мухи с гуденьем снялись, и открылось лицо повешенного, рас-

пухшее от укусов, с заплывшими глазами, неузнаваемое лицо.

Разлепив веки, га-ноцри глянул вниз. Глаза его, обычно

ясные, теперь были мутноваты.

- Га-ноцри!- Сказал палач.

Га-ноцри шевельнул вспухшими губами и отозвался хриплым

разбойничьим голосом:

- что тебе надо? Зачем подошел ко мне?

- Пей!- Сказал палач, и пропитанная водою губка на конце

копья поднялась к губам иешуа. Радость сверкнула у того в гла-

зах, он прильнул к губке и с жадностью начал впитывать влагу. С

соседнего столба донесся голос дисмаса:

- несправедливость! Я такое же разбойник, как и он.

Дисмас напрягся, но шевельнуться не смог, руки его в трех

местах на перекладине держали веревочные кольца. Он втянул жи-

вот, ногтями вцепился в концы перекладин, голову держал повер-

нутой к столбу иешуа, злоба пылала в глазах дисмаса.

Пыльная туча накрыла площадку, сильно потемнело. Когда пыль

унеслась, кентурион крикнул:


105


- молчать на втором столбе!

Дисмас умолк, иешуа оторвался от губки и, стараясь, чтобы

голос его звучал ласково и убедительно, и не добившись этого,

хрипло попросил палача:

- дай попить ему.

Становилось все темнее. Туча залила уже полнеба, стремясь к

ершалаиму, белые кипящие облака неслись впереди наполненной

черной влагой и огнем тучи. Сверкнуло и ударило над самым хол-

мом. Палач снял губку с копья.

- Славь великодушного игемона!- Торжественно шепнул он и

тихонько кольнул иешуа в сердце. Тот дрогнул, шепнул:

- игемон...

Кровь побежала по его животу, нижняя челюсть судорожно дро-

гнула, и голова его повисла.

При втором громовом ударе палач уже поил дисмаса и с теми

же словами:

- славь игемона!- Убил его.

Гестас, лишенный расудка, испуганно вскрикнул, лишь только

палач оказался около него, но когда губка коснулась его губ,

прорычал что-то и вцепился в нее зубами. Через несколько секунд

обвисло и его тело, сколько позволяли веревки.

Человек в капюшоне шел по следам палача и кентуриона, а за

ним начальник храмовой стражи. Остановившись у первого столба,

человек в капюшоне внимательно оглядел окровавленного иешуа,

тронул белой рукой ступню и сказал спутникам:

- мертв.

То же повторилось и у двух других столбов.

После этого трибун сделал знак кентуриону и, повернувшись,

начал уходить с вершины вместе с начальником храмовой стражи и

человеком в капюшоне. Настала полутьма, и молнии бороздили чер-

ное небо. Из него вдруг брызнуло огнем, и крик кентуриона:

"снимай цепь!"- Утонул в грохоте. Счастливые солдаты кинулись

бежать с холма, надевая шлемы. Тьма накрыла ершалаим.

Ливень хлынул внезапно и застал кентурии на полдороге на

холме. Вода обрушилась так страшно, что, когда солдаты бежали

книзу, им в догонку уже летели бушующие потоки. Солдаты сколь-

зили и падали на размокшей глине, спеша на ровную дорогу, по

которой- уже чуть видная в пелене воды- уходила в ершалаим до

нитки мокрая конница. Через несколько минут в дымном зареве

грозы, воды и огня на холме остался только один человек. По-

трясая недаром украденным ножом, срываясь со скользких уступов,

цепляясь за что попало, иногда ползая на коленях, он стремился

к столбам. Он, то пропадал в полной мгле, то вдруг освещался

трепещущим светом.

Добравшись до столбов, уже по щиколотку в воде, он содрал с

себя отяжелевший, пропитанный водою талиф, остался в одной ру-

бахе и припал к ногам иешуа. Он перерезал веревки на голенях,

поднялся на нижнюю перекладину, обнял иешуа и освободил руки от

верхних связей. Голое влажное тело иешуа обрушилось на левия и

повалило его наземь. Левий тут же хотел взвалить его на плечи,

но какая-то мысль остановила его. Он оставил на земле в воде

тело с запрокинутой головой и разметанными руками и побежал на

раз"езжающихся в глиняной жиже ногах к другим столбам. Он пере-

резал веревки и на них, и два тела обрушились на землю.

Прошло несколько минут, и на вершине холма остались только

эти два тела и три пустых столба. Вода била и поворачивала эти

тела.

Ни левия, ни тела иешуа наверху холма в это время уже не

было.


106


Глава17


беспокойный день


утром в пятницу, то есть на другой день после проклятого

сеанса, весь наличный состав служащих варьете- бухгалтер васи-

лий степанович ласточкин, два счетовода, три машинистки, обе

кассирши, курьеры, капельдинеры и уборщицы, - словом, все, кто

был в наличности, не находились при деле на своих местах, а все

сидели на подоконниках окон, выходящих на садовую, и смотрели

на то, что делается под стеною варьете. Под этой стеной в два

ряда лепилась многотысячная очередь, хвост которой находился на

кудинской площади. В голове этой очереди стояло примерно два

десятка хорошо известных в театральной москве барышников.

Очередь держала себя очень взволнованно, привлекала внима-

ние струившихся мимо граждан и занималась обсуждением зажига-

тельных рассказов о вчерашнем невиданном сеансе черной магии.

Эти же рассказы привели в величайшее смущение бухгалтера баси-

лия степановича, который накануне на спектакле не был. Капель-

динеры рассказывали бог знает что, в том числе, как после окон-

чания знаменитого сеанса некоторые гражданки в неприличном виде

бегали по улице, и прочее в том же роде. Скромный и тихий васи-

лий степанович только моргал глазами, слушая россказни обо всех

этих чудесах, и решительно не знал, что ему предпринять, а меж-

ду тем предпринимать нужно было что-то, и именно ему, так как

он теперь остался старшим во всей команде варьете.

К десяти часам утра очередь жаждущих билетов до того вспу-

хла, что о ней дошли слухи до милиции, и с удивительной быстро-

той были присланы как пешие, так и конные наряды, которые эту

очередь и привели в некоторый порядок. Однако и стоящая в по-

рядке змея длинною в километр сама по себе уже представляла

великий соблазн и приводила граждан на садовой в полное изум-

ление.

Это было снаружи, а внутри варьете тоже было очень неладно.

С самого раннего утра начали звонить и звонили непрерывно теле-

фоны в кабинете лиходеева, в кабинете римского, в бухгалтерии,

в кассе и в кабинете варенухи. Василий степанович сперва от-

вечал что-то, отвечала и кассирша, бормотали что-то в телефон

капельдинеры, а потом и вовсе перестали отвечать, потому что на

вопросы где лиходеев, варенуха, римский, отвечать было реши-

тельно нечего. Сперва пробовали отделаться словами "Лиходеев на

квартире", а из города отвечали, что звонили на квартиру и что

квартира говорит, что лиходеев в варьете.

Позвонила взволнованная дама, стала требовать римского, ей

посоветовали позвонить к жене его, на что трубка, зарыдав от-

ветила, что она и есть жена и что римского нигде нет. Начина-

лась какая-то чепуха. Уборщица уже всем рассказала, что, явив-

шись в кабинет финдиректора убирать, увидела, что дверь на-

стежь, лампы горят, окно в сад разбито, кресло валяется на полу

и никого нету.

В одиннадцатом часу ворвалась в варьете мадам римская. Она

рыдала и заламывала руки. Василий степанович совершенно расте-

рялся и не знал, что ей посоветовать. А в половине одинадцатого

явилась милиция. Первый же и совершенно резонный ее вопрос был:

- что у вас тут происходит, граждане? В чем дело?

Команда отступила, выставив вперед бледного и взволнованого

василия степановича. Пришлось называть вещи своими именами и

признаться в том, что администрация варьете, в лице директора,


107


финдиректора и администратора, пропала и находится неизвестно

где, что конферансье после вчерашнего сеанса был отвезен в пси-

хиатрическую лечебницу и что, коротко говоря, этот вчерашний

сеанс был прямо скандальным сеансом.

Рыдающую мадам римскую, сколько можно успокоили, отправили

домой и более всего заинтересовались рассказом уборщицы о том,

в каком виде был найден кабинет финдиректора. Служащих попроси-

ли отправиться по своим местам и заняться делом, и через корот-

кое время в здании варьете появилось следствие в сопровождении

остроухой, мускулистой, цвета папиросного пепла собаки с чрез-

вычайно умными глазами. Среди служащих варьете тотчас разне-

слось шушуканье о том, что пес- не кто другой, как знаменитый

тузбубен. И точно, это был он. Поведение его изумило всех. Лишь

только тузбубен вбежал в кабинет финдиректора, он зарычал,

оскалив чудовищные желтоватые клыки, затем лег на брюхо и с

каким-то выражением тоски и в то же время ярости в глазах по-

полз к разбитому окну. Преодолев свой страх, он вдруг вскочил

на подоконник и, задрав острую морду вверх, дико и злобно за-

выл. Он не хотел уходить с окна, рычал и вздрагивал и порывался

спрыгнуть вниз.

Пса вывели из кабинета и пустили его в вестибюль, оттуда он

вышел через парадный вход на улицу и привел следовавших за ним

к таксомоторной стоянке. Возле нее он след, по которому шел,

потерял. После этого тузабубен увезли.

Следствие расположилось в кабинете варенухи, куда и стало

по очереди вызывать всех служащих варьете, которые были свиде-

телями вчерашних происшествий во время сеанса. Нужно сказать,

что следствию на каждом шагу приходилось преодолевать непред-

виденные трудности. Ниточка то и дело рвалась в руках.

Афиши-то были? Были. Но за ночь их заклеили новыми, и те-

перь ни одной нет, хоть убей. Откуда взялся этот маг-то самый?

А кто ж его знает. Стало быть, с ним заключали договор?

- Надо полагать, - отвечал взволнованый василий степанович.

- А ежели заключали, так он должен был пройти через бухгал-

терию?

- Всенепременно, - отвечал, волнуясь, василий степанович.

- Так где же он?

- Нету, - отвечал бухгалтер, все более бледнея и разводя

руками. И действительно, ни в папках бухгалтерии, ни у фин-

директора, ни у лиходеева, ни у варенухи никаких следов догово-

ра нет.

Как фамилия-то этого мага? Василий степанович не знает, он

не был вчера на сеансе. Капельдинеры не знают, билетная кассир-

ша морщила лоб, морщила, думала, думала, наконец сказала:

- во... Кажись воланд.

А может быть, и не воланд? Может быть, и не воланд. Может

быть фаланд.

Выяснилось, что в бюро иностранцев ни о каком воланде, а

равно также и фаланде, маге, ровно ничего не слыхали.

Курьер карпов сообщил, что будто бы этот самый маг остано-

вился на квартире у лиходеева. На квартире, конечно, тотчас

побывали. Никакого мага там ни оказалось. Самого лиходеева тоже

нет. Домработницы груни нету, и куда она девалась, никто не

знает. Председателя правления никанора ивановича нету, пролеж-

нева нету!

Выходило что-то совершенно несусветимое: пропала вся голов-

ка администрации, вчера был страшный скандальный сеанс, а кто

его проводил и по чьему наущению- неизвестно.

А дело тем временем шло к полудню, когда должна была от-

крыться касса. Но об этом, конечно, не могло быть и разговвора!

На дверях варьете тут же был вывешен громадный кусок картона с

надписью:"Сегодняшний спектакль отменяется". В очереди началось


108


волнение, начиная с головы ее, но, она все-таки стала раз-

рушаться, и через час примерно от нее на садовой не осталось и

следа. Следствие отбыло для того, чтобы продолжать свою работу

в другом месте, служащих отпустили, оставив только дежурных, и

двери варьете заперли.

Бухгалтеру василию степановичу предстояло срочно выполнить

две задачи. Во-первых, с"Ездить в комисию зрелищ и увеселений

облегченного типа с докладом о вчерашних происшествиях, а во-

вторых, побывать в финзрелищном секторе для того, чтобы сдать

вчерашнюю кассу - 21711 рублей.

Аккуратный и исполнительный василий степанович упаковал

деньги в газетную бумагу, бечевкой перекрестил пакет, уложил

его в портфель и, прекрасно зная инструкцию, направился, конеч-

но, не к автобусу или трамваю, а к таксомоторной стоянке.

Лишь только шоферы трех машин увидели пассажира, спешашего

на стоянку с туго набитым портфелем, как все трое из-под носа у

него уехали пустыми, почему-то при этом злобно оглядываясь.

Пораженный этим обстоятельством бухгалтер долгое время сто-

ял столбом, соображая, что бы это значило.

Минуты через три подкатила пустая машина, и лицо шофера

сразу перекосилось, лишь только он увидел пассажира.

- Свободна машина?- Изумленно кашлянув, спросил василий

степанович.

- Деньги покажите, - со злобой ответил шофер, не глядя на

пассажира.

Все более поражаясь, бухгалтер, зажав драгоценный портфель

под мышкой, вытащил из бумажника червонец и показал его шоферу.

- Не поеду!- Кратко сказал тот.

- Я извиняюсь...- Начал было бухгалтер, но шофер его пере-

бил:

- трешки есть?

Совершенно сбитый с толку бухгалтер вынул из бумажника две

трешки и показал шоферу.

- Садитесь, - крикнул тот и хлопнул по флажку счетчика так,

что чуть не сломал его.- Поехали.

- Сдачи, что ли, нету?- Робко спросил бухгалтер.

- Полный карман сдачи!- Заорал шофер, и в зеркальце отрази-

лись его наливающиеся кровью глаза, - третий случай со мной

сегодня. Да и с другими то же было. Дает какой-то сукин сын

червонец, я ему сдачи- четыре пятьдесят... Вылез, сволочь! Ми-

нут через пять смотрю вместо червонца бумажка с нарзанной бу-

тылки!- Тут шофер произнес несколько непечатных слов.- Другой-

за зубовской. Червонец. Даю сдачи три рубля. Ушел! Я полез в

кошелек, а оттуда пчела - тяп за палец! Ах ты!..- Шофер опять

вклеил непечатные слова, - а червонца нету. Вчера в этом варь-

ете (непечатные слова) какая-то гадюка фокусник сеанс с червон-

цами сделал (непечатные слова).

Бухгалтер обомлел, с"ежился и сделал такой вид, как будто и

самое слово "Варьете" он слышит впервые, а сам подумал: "Ну и

ну!.."

Приехав куда нужно, расплатившись благополучно, бухгалтер

вошел в здание и устремился по коридору туда, где находился

кабинет заведующего, и уже по дороге понял, что попал не во-

время. Какая-то суматоха царила в канцелярии зрелищной комис-

сии. Мимо бухгалтера пробежала курьерша со сбившимся на затылок

платочком и вытаращенными глазами.

- Нету, нету, нету, милые мои!- Кричала она, обращаясь не-

известно к кому, - пиджак и штаны тут, а в пиджаке ничего нету!

Она скрылась в какой-то двери, и тут же за ней послышались

звуки битья посуды. Из секретарской комнаты выбежал знакомый

бухгалтеру заведующий первым сектором комиссии, но был в таком

состоянии, что бухгалтера не узнал, и скрылся бесследно.


109


Потрясенный всем этим бухгалтер дошел до секретарской ко-

мнаты, являвшейся преддверием кабинета председателя комиссии, и

здесь окончательно поразился.

Из-за закрытой двери кабинета доносился грозный голос, не-

сомненно пренадлежащий прохору петровичу- председателю комис-

сии."Распекает, что ли, кого?"- Подумал смятенный бухгалтер и,

оглянувшись, увидел другое: в кожаном кресле, закинув голову на

спинку, безудержно рыдая, с мокрым платком в руке, лежала, вы-

тянув ноги почти до середины секретарской, личный секретарь

прохора петровича- красавица анна ричардовна.

Весь подбородок анны ричардовна был вымазан губной помадой,

а по персиковым щекам ползли с ресниц потоки раскисшей краски.

Увидев, что кто-то вошел, анна ричардовна вскочила, кину-

лась к бухгалтеру, вцепилась в лацканы его пиджака, стала тря-

сти бухгалтера и кричать:

- слава богу! Нашелся хоть один храбрый! Все разбежались,

все предали! Идемте, идемте к нему, я не знаю, что делать!- И,

продолжая рыдать, она потащила бухгалтера в кабинет.

Попав в кабинет, бухгалтер первым долгом уронил портфель, и

все мысли в его голове перевернулись кверху ногами. И надо ска-

зать, было от чего.

За огромным столом с огромной чернильницей сидел пустой

костюм и не обмакнутым в чернила сухим пером водил по бумаге.

Костюм был при галстуке, из кармашка костюма торчало самопишу-

щее перо, но над воротником не было ни шеи, ни головы, равно

как из манжет не выглядывали кисти рук. Костюм был погружен в

работу и совершенно не замечал той кутерьмы, что царила кругом.

Услыхав, что кто-то вошел, костюм откинулся в кресле, и над

воротником прозвучал хорошо знакомый быхгалтеру голос прохора

петровича:

- в чем дело? Ведь на дверях же написано, что я не прини-

маю.

Красавица секретарь взвизгнула и, ломая руки, вскричала:

- вы видите? Видите?! Нету его! Нету! Верните его, верните!

Тут в дверь кабинета кто-то сунулся, охнул и вылетел вон.

Бухгалтер почувствовал, что ноги его задрожали, и сел на кра-

ешек стула, но не забыл поднять портфель. Анна ричардовна пры-

гала вокруг бухгалтера, терзая его пиджак, и вскрикивала:

- я всегда, всегда останавливала его, когда он чертыхался!

Вот и дочертыхался, - тут красавица подбежала к письменному

столу и музыкальным нежным голосом, немного гнусавым после пла-

ча, воскликнула:

- проша! Где вы?

- Кто вам тут "Проша"?- Осведомился надменно костюм, еще

глубже заваливаясь в кресле.

- Не узнает! Меня не узнает! Вы понимаете?- Взрыдала секре-

тарь.

- Попрошу не рыдать в кабинете!- Уже злясь, сказал вспыль-

чивый костюм в полоску и рукавом подтянул к себе свежую пачку

бумаг, с явной целью поставить на них резолюцию.

- Нет, не могу видеть этого, нет, не могу!- Закричала анна

ричардовна и выбежала в секретарскую, а за нею как пуля вылетел

и бухгалтер.

- Вообразите, сижу, - рассказывала, трясясь от волнения,

анна ричардовна, снова вцепившись в рукав бухгалтера, - и вхо-

дит кот. Черный, здоровый, как бегемот. Я, конечно, кричу ему

"Брысь!". Он- вон, а вместо него входит толстяк, тоже с какой-

то кошачьей мордой, и говорит: "Это что же вы, гражданка, по-

сетителям "брысь" Кричите?" И прямо шасть к прохору петровичу,

я конечно, за ним, кричу: "Вы с ума сошли?" А он, наглец, прямо

к прохору петровичу и садится против него в кресло! Ну, тот...

Он - добрейшей души человек, но нервный. Вспылил! Не спорю.


110


Нервозный человек, работает как вол, вспылил. "Вы чего, гово-

рит, без доклада влезаете?" А тот нахал, вообразите, развалился

в кресле и говорит, улыбаясь: "А я, говорит, с вами по дельцу

пришел потолковать". Прохор петрович вспылил опять-таки: "Я

занят !" А тот, подумайте только, отвечает: "Ничем вы не за-

няты..." А? Ну, тут уж, конечно, терпение прохора петровича

лопнуло, и он вскричал: "Да что ж это такое? Вывести его вон,

черти б меня взяли!" А тот, вообразите, улыбнулся и говорит:

"Черти чтоб взяли? А что ж, это можно!" И, трах, я не успела

вскрикнуть, смотрю: нету этого с кошачьей мордой и си... Си-

дит... Костюм... Геее!- Распялив совершенно потерявший всякие

очертания рот, завыла анна ричардовна.

Подавившись рыданием, она перевела дух, но понесла что-то

уж совсем несообразное:

- и пишет, пишет, пишет! С ума сойти! По телефону говорит!

Костюм! Все разбежались, как зайцы!

Бухгалтер только стоял и трясся. Но тут судьба его выручи-

ла. В секретарскую спокойно деловой походкой входила милиция в

составе двух человек. Увидев их, красавица зарыдала еще пуще,

тыча рукою в дверь кабинета.

- Давайте не будем рыдать, гражданка, - спокойно сказал

первый, а бухгалтер, чувствуя что он здесь совершенно лишний,

выскочил из секретарской и через минуту был уже на свежем воз-

духе. В голове у него был какой-то сквозняк, гудело, как в тру-

бе, и в этом гудении слышались клочки капельдинерских рассказов

о вчерашнем коте, который принимал участие в сеансе, "Э-ге-ге?

Да уж не наш ли это котик?"

Не добившись толку в комиссии, добросовестный василий сте-

панович решил побывать в филиале ее, помещавшемся в ваганьков-

ском переулке. И чтобы успокоить себя немного, проделал путь до

филиала пешком.

Городской зрелищный филиал помещался в облупленном от вре-

мени особняке в глубине двора и знаменит был своими порфировыми

колоннами в вестибюле

но не колонны поражали в этот день посетителей филиала, а

то, что происходило под ними.

Несколько посетителей стояли в оцепенении и глядели на пла-

чущую барышню, сидевшую за столиком, на котором лежала специ-

альная зрелищная литература, продаваемая барышней. В данный

момент барышня никому ничего не предлагала из этой литературы и

на участливые вопросы только отмахивалась, а в это время и

сверху, и снизу, и сбоков, из всех отделов филиала сыпался те-

лефонный звон, по крайней мере, двадцати надрывавшихся апара-

тов.

Поплакав, барышня вдруг вздрогнула, истерически крикнула:

- вот опять!- И неожиданно запела дрожащим сопрано:


славное море священный байкал...


Курьер показавшийся на лестнице, погрозил кому-то кулаком и

запел вместе с барышней незвучным, тусклым баритоном:


славен корабль, омулевая бочка!..


К голосу курьера присоединились дальние голоса, хор начал

разрастаться, и, наконец, песня загремела во всех углах фили-

ала. В ближайшей комнате N 6, где помещался счетно-проверочный

отдел, особенно выделялась чья-то мощная с хрипотцой октава.

Аккомпанировал хору усиливающийся треск телефонных аппаратов.


111


Гей, баргузин... Пошевеливай вал!..-

Орал курьер на лестнице.

Слезы текли по лицу девицы, она пыталась стиснуть зубы, но

рот ее раскрывался сам собою, и она пела на октаву выше курь-

ера:

молодцу быть недалечко!

Поражало безмолвных посетителей филиала то, что хористы,

рассеяные в разных местах, пели очень складно, как будто весь

хор стоял, не спуская глаз с невидимого дирижера.

Прохожие в ваганьковском останавливались у решетки двора,

удивляясь веселью, царящему в филиале.

Как только первый куплет пришел к концу, пение стихло вне-

запно, опять-таки как бы по жезлу дирижера. Курьер тихо выру-

гался и скрылся. Тут открылись парадные двери, и в них появился

гражданин в летнем пальто, из-под которого торчали полы белого

халата, а с ним милиционер.

- Примите меры, доктор, умоляю, - истерически крикнула де-

вица.

На лестницу выбежал секретарь филиала и, видимо, сгорая от

стыда и смущения, заговорил, заикаясь:

- видите ли, доктор, у нас случай массового какого-то гип-

ноза... Так вот, необходимо..- Он не докончил фразы, стал да-

виться словами и вдруг запел тенором:

шилка и нерчинск...

- Дурак!- Успела выкрикнуть девица, но не об"Яснила, кого

ругает, а вместо этого вывела насильственную руладу и сама за-

пела про шилку и нерчинск.

- Держите себя в руках! Перестаньте петь!- Обратился доктор

к секретарю.

По всему было видно, что секретарь и сам бы отдал что угод-

но, чтобы перестать петь, да перестать-то он не мог и вместе с

хором донес до слуха прохожих в переулке весть о том, что в

дебрях его не тронул прожорливый зверь и пуля стрелков не до-

гнала!

Лишь только куплет кончился, девица первая получила порцию

валерианки от врача, а затем он побежал за секретарем к другим-

поить и их.

- Простите, гражданочка, - вдруг обратился василий степано-

вич к девице, - кот к вам черный не заходил?

- Какой там кот?- В злобе закричала девица, - осел у нас в

филиале сидит, осел!- И, прибавив к этому:- пусть слышит! Я все

расскажу, - действительно рассказала о том, что случилось.

Оказалось, что заведующий городским филиалом, "вконец раз-

валивши облегченные развлечения" (По словам девицы), страдал

манией организации всякого рода кружков.

- Очки втирал начальству!- Орала девица.

В течение года заведующий успел организовать кружок по изу-

чению лермонтова, шахматно-шашечный, пинг-понга и кружок вер-

ховой езды. К лету угрожал организацией кружка гребли на

пресных водах и кружка альпинистов.

И вот сегодня, в обеденный перерыв, входит он, заведу-

ющий...

- И ведет под руку какого-то сукина сына, - рассказывала

девица, - неизвестно откуда взявшегося, в клетчатых брючонках,

в треснутом пенсне и... Рожа совершенно невозможная!

И тут же, по рассказу девицы, отрекомендовал его всем

обедавшим в столовой филиала как видного специалиста по органи-


112


зации хоровых кружков.

Лица будущих альпинистов помрачнели, но заведующий тут же

призвал всех к бодрости, а специалист и пошутил, и поострил, и

клятвенно заверил, что времени пение берет самую малость, по-

льзы от этого пения, между прочим, целый вагон.

Ну, конечно, как сообщила девица, первыми выскочили фанов и

косарчук, известнейшие филиальские подхалимы, и об"явили, что

записываются. Тут остальные служащие убедились, что пения не

миновать, пришлось записываться и им в кружок. Петь решили в

обеденном перерыве, так как все остальное время было занято

лермонтовым и шашками. Заведующий, чтобы подать пример,

об"Явил, что у него тенор, и далее все пошло, как в скверном

сне. Клетчатый специалист хормейстер проорал:

- до-ми-соль-до!- Вытащил наиболее застенчивых из-за шка-

фов, где они пытались спастись от пения, косарчуку сказал, что

у него абсолютный слух, завыл, заскулил, просил уважать старого

регента певуна, стучал камертоном по пальцам, умоляя грянуть

"славное море".

Грянули. И славно грянули. Клетчатый, действительно, по-

нимал свое дело. Допели первый куплет. Тут регент извинился,

сказал: "я на минутку"- И... Изчез. Думали, что он действитель-

но вернется через минутку. Но прошло и десять минут, а его не-

ту. Радость охватила филиальцев - сбежал.

И вдруг как-то сами собой запели второй куплет, всех повел

за собой косарчук у которого, может быть и не было абсолютного

слуха, но был довольно приятный высокий тенор. Спели- регента

нету! Двинулись по свои местам, но не успели сесть, как, против

своего желания, запели. Остановить, - но не тут-то было. По-

молчат минуты три и опять грянут. Помолчат- грянут! Тут со-

образили, что беда. Заведующий заперся у себя в кабинете от

сраму.

Тут девицын рассказ прервался. Ничего валерианка не помо-

гла.

Через четверть часа к решетке в ваганьковском под"ехали три

грузовика, и на них погрузился весь состав филиала во главе с

заведующим.

Лишь только первый грузовик, качнувшись в воротах, выехал в

переулок, служащие, стоящие на платформе и держащие друг друга

за плечи, раскрыли рты, и весь переулок огласился популярной

песней. Второй грузовик подхватил, а за ним и третий. Так и

поехали. Прохожие, бегущие по своим делам, бросали на грузовики

лишь беглый взгляд, ничуть не удивляясь и полагая, что это эк-

скурсия едет за город. Ехали, действительно, за город, но толь-

ко не на экскурсию, а в клинику профессора стравинского.

Через полчаса совсем потерявший голову бухгалтер добрался

до финзрелищного сектора, надеясь наконец избавиться от казен-

ных денег. Уже ученый опытом, он прежде всего осторожно загля-

нул в продолговатый зал, где за матовыми стеклами с золотыми

надписями сидели служащие. Никаких признаков тревоги или бе-

зобразия бухгалтер здесь не обнаружил. Было тихо, как и полага-

ется в приличном учереждении.

Василий степанович всунул голову в то окошечко, над которым

было написано: "Прием сумм", - поздоровался с каким-то незнако-

мым ему служащим и вежливо попросил приходный ордерок.

- А вам зачем?- Спросил служащий в окошечке.

Бухгалтер изумился.

- Хочу сдать сумму. Я из варьете.

- Одну минутку, - ответил служащий и мгновенно закрыл сет-

кой дыру в стекле.

"Странно!"- Подумал бухгалтер. Изумление его было совершен-

но естественно. Впервые в жизни он встретился с таким обсто-

ятельством. Всем известно, как трудно получить деньги; к этому


113


всегда могут найтись препятствия. Но в тридцатилетней практике

бухгалтера не было случая, чтобы кто-нибудь, будь то юридиче-

ское или частное лицо, затруднялся бы принять деньги.

Но наконец сеточка отодвинулась, и бухгалтер опять прильнул

к окошечку.

- А у вас много ли?- Спросил служащий.

- Двадцать одна тысяча семьсот одинадцать рублей.

- Ого!- Почему-то иронически протянул служащий и протянул

бухгалтеру зеленый листок.

Хорошо зная форму, бухгалтер мигом заполнил его и начал

развязывать веревочку на пакете. Когда он распаковал свой груз,

в глазах у него зарябило, он что-то промычал болезненно.

Перед глазами его замелькали иностранные деньги. Тут были

пачки канадских долларов, английских фунтов, голландских гуль-

денов, латвийских лат, эстонских крон...

- Вот он, один из этих штукарей из варьете, - послышался

грозный голос над онемевшим бухгалтером. И тут же василия сте-

пановича арестовали.






оставить комментарий
страница9/19
Дата29.10.2011
Размер5,8 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   19
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх