М. А. Булгаков Мастер и Маргарита icon

М. А. Булгаков Мастер и Маргарита



Смотрите также:
М. А. Булгаков «Мастер и Маргарита» Всё, что пережил М. А. Булгаков на своём веку и счастливого...
М. А. Булгаков "Мастер и Маргарита"...
На партах у каждого ученика опорный конспект урока, текст романа «Мастер и Маргарита»...
М. А, Булгаков «Мастер и Маргарита»...
Урок по теме "Булгаков"...
Булгаков М.    Мастер и Маргарита / М. Булгаков...
«Мастер и Маргарита»...
Календарно-тематическое планирование Предмет литература Класс...
Михаил Булгаков. Мастер и Маргарита...
Литература на лето: И. А. Бунин. Рассказ «Господин из Сан-Франциско»...
Роман «Мастер и Маргарита», над которым Булгаков работал с конца 20-х годов до самой смерти...
«Мастер и Маргарита»...



страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19
вернуться в начало
скачать
Глава 10


вести из ялты


в то время, как случилось несчастье с никанором ивановичем,

недалеко от дома N302-бис, на той же садовой, в кабинете финан-

сового директора варьете римского находились двое: сам римский

и администратор варьете варенуха.

Большой кабинет на втором этаже театра двумя этажами вы-

ходил на садовую, а одним, как раз за спиною финдиректора, си-

девшего за письменным столом, в летний сад варьете, где помеща-

лись прохладительные буфеты, тир и открытая эстрада. Убранство

кабинета, помимо письменного стола, заключалось в пачке старых

афиш, висевших на стене, маленьком столике с графином воды,

четырех креслах и в подставке в углу, на котором стоял запылен-

ный давний макет какого-то обозрения. Ну, само собой разумеет-

ся, что, кроме того была в кабинете небольших размеров пота-

сканная, облупленная несгораемая касса, по левую руку римского,

рядом с письменным столом.

Сидящий за столом римский с самого утра находился в дурном

расположении духа, а варенуха, в противоположность ему, был

очень оживлен и как-то особенно беспокойно деятелен. Между тем

выхода его энергии не было.

Варенуха прятался сейчас в кабинете у финдиректора от кон-

трамарочников, которые отравляли ему жизнь, в особенности дни

перемены программы. А сегодня как раз такой день.

Лишь только начинал звенеть телефон, варенуха брал трубку и

лгал в нее:

- кого? Варенуху? Его нету. Вышел из театра.

- Позвони ты, пожалуйста, лиходееву еще раз, - раздраженно

сказал римский.

- Да нету его дома. Я уже карпова посылал. Никого нету в

квартире.

- Черт знает, что такое, - шипел римский, щелкая на счетной

машинке.

Дверь открылась, и капельдинер втащил толстую пачку только

что напечатанных дополнительных афиш. На зеленых листах круп-

ными красными буквами было написано:


* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *

* *

* сегодня и ежедневно в театре варьете сверх программы: *

* *

* профессор воланд *

* *

* сеансы черной магии с полным ее разоблачением. *

* *

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *


Варенуха, отойдя от афиши наброшенной им на макет, полюбо-

вался на нее и приказал капельдинеру немедленно пустить все

экземпляры в расклейку.

- Хорошо, броско, - заметил варенуха по уходе капельдинера.

- А мне до крайности не нравится вся эта затея, - злобно

поглядывая на афишу сквозь роговые очки, ворчал римский, - и

вообще я удивляюсь, как ему разрешили это поставить!

- Нет, григорий данилович, не скажи, это очень тонкий шаг.

Тут вся соль в разоблачении.

- Не знаю, не знаю, никакой тут соли нет, и всегда он при-

думает что-нибудь такое! Хоть бы показал этого мага. Ты-то его

видел? Откуда он его выкопал, черт его знает!

Выяснилось, что варенуха, так же, как и римский, не видел

мага. Вчера степа ("Как сумасшедший", по выражению римского)

прибежал к финдиректору с написанным уже черновиком договора,

тут же велел его переписать и выдать деньги. И маг этот смылся,

и никто его не видел, кроме самого степы.

Римский вынул часы, увидел, что они показывают уже пять

минут третьего, и совершенно остервенился. В самом деле! Лихо-

деев звонил примерно в одиннадцать часов, сказал, что придет

примерно через полчаса, и не только не пришел, но и из квартиры

исчез!

- У меня же дело стоит!- Уже рычал римский, тыча пальцем в

груду недописанных бумаг.

- Уж не попал ли он, как берлиоз под трамвай?- Говорил ва-

ренуха, держа у уха трубку, в которой слышались густые, продол-

жительные и совершенно безнадежные сигналы.

- А хорошо было бы...- Чуть слышно сквозь зубы сказал рим-

ский. В этот самый момент в кабинет вошла женщина в форменной

куртке, в фуражке, в черной юбке и в тапочках. Из маленькой

сумки на поясе женщина вынула беленький квадратик и тетрадь и

спросила:

- где тут варенуха? Сверхмолния вам. Распишитесь.

Варенуха чиркнул какую-то закорючку в тетради у женщины, и

лишь только дверь за той захлопнулась, вскрыл квадратик.

Прочитав телеграмму, он поморгал глазами и передал квадра-

тик римскому.

В телеграмме было напечатано следующее: "Ялты москву. Варь-

ете. Сегодня половину двенадцатого угрозыск явился шатен ночной

сорочке брюках без сапог психический назвался лиходеевым дирек-

тором варьете молнируйте ялтинский розыск где директор лиходе-

ев".

- Здравствуйте, я ваша тетя!- Воскликнул римский и доба-

вил:- еще сюрприз!

- Лжедмитрий, - сказал варенуха и заговорил в трубку теле-

фона:- телеграф? Счет варьете. Примите сверхмолнию... Вы слуша-

ете? "Ялта, угрозыск... Лиходеев москве финдиректор римский"...

Независимо от сообщения о ялтинском самозванце, варенуха

опять по телефону принялся разыскивать степу где попало и, на-

турально, нигде его не нашел. Как раз тогда, когда варенуха,

держа в руках трубку, раздумывал о том, куда бы ему еще позво-

нить, вошла та самая женщина, что принесла и первую молнию, и

вручила варенухе новый конвертик. Торопливо вскрыв его, варену-

ха прочитал напечатанное и свистнул.

- Что еще?- Нервно дернувшись, спросил римский.

Варенуха молча подал ему телеграмму и финдиректор увидел в

ней слова: "Умоляю верить брошен ялту гипнозом воланда мол-

нируйте угрозыску подтверждение личности лиходеев".

Римский и варенуха, касаясь друг друга головами, перечиты-

вали телеграмму, а перечитав, молча уставились друг на друга.

- Граждане!- Вдруг рассердилась женщина, - расписывайтесь,

а потом уж будете молчать сколько угодно! Я ведь молнии разно-

шу.

Варенуха, не спуская глаз с телеграммы, криво рассчеркнулся

в тетради и женщина исчезла.

- Ты же с ним в начале двенадцатого разговаривал по телефо-

ну?- В полном недоумении заговорил администратор.

- Да смешно говорить!- Пронзительно закричал римский, -

разговаривал или не разговаривал, а не может он быть сейчас в

ялте! Это смешно!

- Он пьян...- Сказал варенуха.

- Кто пьян?- Спросил римский, и опять оба уставились друг

на друга.

Что телеграфировал из ялты какой-то самозванец или сумас-

шедший, в этом сомнений не было; но вот что было странно: от-

куда же ялтинский мистификатор знает воланда, только вчера при-

ехавшего в москву? Откуда он знает о связи между лиходеевым и

воландом?

- "Гипнозом..."- Повторял варенуха слов0 из телеграммы, -

откуда же ему известно о воланде?- Он поморгал глазами и вдруг

вскричал решительно:- да нет, чепуха, чепуха, чепуха!

- Где он остановился, этот воланд, черт его возьми?- Спро-

сил римский.

Варенуха немедленно соединился с интуристским бюро и, к

полному удивлению римского, сообщил, что воланд основался в

квартире лиходеева. Набрав после этого номер лиходеевской квар-

тиры, варенуха долго слушал, как густо гудит в трубке. Среди

этих гудков откуда-то издалека послышался тяжкий, мрачный го-

лос, пропевший: "...Скалы, мой приют..."- И варенуха решил, что

в телефонную сеть откуда-то прорвался голос из радио театра.

- Не отвечает квартира, - сказал варенуха, кладя трубку на

рычаг, - попробовать разве позвонить еще...

Он не договорил. В дверях появилась все та же женщина, и

оба, и римский и варенуха, поднялись ей навстречу, а она вынула

из сумки уже не белый, а какой-то темный листок.

- Это уже становится интересно, - процедил сквозь зубы ва-

ренуха, провожая взглядом поспешно уходящую женщину. Первый

листком овладел римский.

На темном фоне фотографической бумаги отчетливо выделялись

черные писанные строки:

"Доказательство мой почерк моя подпись молнируйте подтверж-

дение установите секретное наблюдение воландом лиходееб".

За двенадцать лет своей деятельности в театрах варенуха

видал всякие виды, но тут он почувствовал, что ум его застила-

ется как бы пеленою, и он ничего не сумел произнести, кроме

житейской и притом совершенно нелепой фразы:

- этого не может быть!

Римский же поступил не так. Он поднялся, открыл дверь, ряв-

кнул в нее курьерше, сидящей на табуретке:

- никого, кроме почтальонов, не впускать!- И запер кабинет

на ключ.

Затем он достал из письменного стола кипу бумаг и начал

тщательно сличать жирные, с наклоном влево, буквы в фотограмме

с буквами в степиных резолюциях и в его же подписях, снабженных

винтовой закорючкой. Варенуха, навалившись на стол, жарко дышал

в щеку римского.

- Это его почерк, - наконец твердо сказал финдиректор, а

варенуха отозвался, как эхо:

- его.

Вглядевшись в лицо римского, администратор подивился пере-

мене, происшедшей в этом лице. И без того худой финдиректор как

будто еще более похудел и даже постарел, а глаза его в роговой

оправе утратили свою обычную колючесть, и появилась в них не

только тревога, но даже как будто печаль.

Варенуха проделал все, что полагается человеку в минуты

великого изумления. Он и по кабинету пробежался, и дважды взды-

мал руки, как распятый, и выпил целый стакан желтоватой воды из

графина, и восклицал:

- не понимаю! Не по-ни-ма-ю!

Римский же смотрел в окно и напряженно о чем-то думал. По-

ложение финдиректора было очень затруднительно. Требовалось тут

же, не сходя с места, изобрести обыкновенные об"Яснения явлений

необыкновенных.

Прищурившись, финдиректор представил себе степу в ночной

сорочке и без сапог влезающим сегодня около половины двенад-

цатого в какой-то невиданный сверхбыстроходный самолет, а затем

его же, степу, и тоже в половине двенадцатого, стоящим в носках

на аэродроме в ялте... Черт знает что такое!

Может быть, не степа сегодня говорил с ним по телефону из

собственной своей квартиры? Нет, это говорил степа! Ему ли не

знать степиного голоса! Да если бы сегодня и не степа говорил,

то ведь не далее чем вчера, под вечер, под вечер, степа из сво-

его кабинета явился в этот самый кабинет с этим дурацким до-

говором и раздражал финдиректора своим легкомыслием. Как это он

мог уехать или улететь, ничего не сказав в театре? Да если бы и

улетел вчера вечером, к полудню сегодняшнего дня не долетел бы.

Или долетел бы?

- Сколько километров до ялты?- Спросил римский.

Варенуха прекратил свою беготню и заорал:

- думал! Уже думал! До севастополя по железной дороге около

полутора тысяч километров. Да до ялты накинь еще восемьдесят

километров. Но по воздуху, конечно, меньше.

Гм... Да... Ни о каких поездах не может быть и разговора.

Но что же тогда? Истребитель? Кто и в какой истребитель пустит

степу без сапог? Зачем? Может быть, он снял сапоги, прилетев в

ялту? То же самое: зачем? Да и в сапогах в истребитель его не

пустят! Да и истребитель тут ни при чем. Ведь писано же, что

явился в угрозыск в половине двенадцатого дня, а разговаривал

он по телефону в москве... Позвольте-ка... Тут перед глазами

римского возник циферблат его часов... Он припоминал где были

стрелки. Ужас! Это было в двадцать минут двенадцатого. Так что

же это выходит? Если предположить, что мгновенно после раз-

говора степа кинулся на аэродром и достиг его за пять, скажем,

минут, что, между прочим, тоже немыслимо, то выходит, что само-

лет, снявшись тут же, в пять минут покрыл более тысячи киломе-

тров? Следовательно, в час он покрывает более двенадцати тысяч

километров!! Этого не может быть, а значит, его нет в ялте.

Что же остается? Гипноз? Никакого такого гипноза, чтобы

швырнуть человека за тысячу километров, на свете нету! Стало

быть, ему мерещится, что он в ялте! Ему-то, может быть, и мере-

щится, а ялтинскому угрозыску тоже мерещится? Ну, нет, извини-

те, этого не бывает!... Но ведь телеграфируют они оттуда?

Лицо финдиректора было буквально страшно. Ручку двери сна-

ружи в это время крутили и дергали, и слышно было, как курьерша

за дверями отчаянно кричала:

- нельзя! Не пущу! Хоть зарежьте !! Заседание !

Римский, сколько мог, овладел собою, взял телефонную трубку

и сказал в нее:

- дайте сверхсрочный разговор с ялтой.

"Умно!"- Мысленно воскликнул варенуха.

Но разговор с ялтой не состоялся, римский положил трубку и

сказал:

- как назло линия испортилась.

Видно было, что порча линии его почему-то особенно сильно

расстроила и даже заставила задуматься. Подумав немного, он

опять взялся за трубку одной рукой, другой стал записывать то,

что говорил в трубку:

- примите сверхмолнию. Варьете. Да. Ялта угрозыск. Да.

"Сегодня около половины двенадцатого лиходеев говорил мною те-

лефону москве, точка. После этого на службу не явился и разы-

скать его телефонам не можем, точка. Почерк подтверждаю, точка.

Меры наблюдения указанным артистом принимаю. Финдиректор рим-

ский".

"Очень умно!"- Подумал варенуха, но не успел подумать как

следует, как в голове у него пронеслось слово: "глупо! Не может

быть он в ялте!"

Римский же тем временем сделал следующее: аккуратно сложил

все полученные телеграммы и копию со своей в пачку, пачку вло-

жил в конверт, заклеил его, надписал на нем несколько слов и

вручил его варенухе, говоря.

- Сейчас же, иван савельевич, лично отвези. Пусть там раз-

бирают.

"А вот это действительно умно!"- Подумал варенуха и спрятал

конверт в свой портфель. Затем он еще раз на всякий случай на-

вертел на телефоне номер степиной квартиры, прислушался и радо-

стно и таинственно замигал и загримасничал. Римский вытянул

шею.

- Артиста воланда можно попросить?- Сладко спросил варену-

ха.

- Они заняты, - ответила трубка дребезжащим голосом, - а

кто спрашивает?

- Администратор варьете варенуха.

- Иван савельевич?- Радостно вскричала трубка, - страшно

рад слышать ваш голос! Как ваше здоровье?

- Мерси, - изумленно ответил варенуха, - а с кем я говорю?

- Помощник, помощник его и переводчик коровьев, - трещала

трубка, - весь к вашим услугам, милейший иван савельевич! Рас-

поряжайтесь мной как вам будет угодно. Итак?

- Простите, что, степана богдановича лиходеева сейчас нету

дома?

- Увы, нету! Нету!- Кричала трубка, - уехал.

- А куда?

- За город кататься на машине.

- К... Как? Ка... Кататься? А когда же он вернется?

- А сказал, подышу свежим воздухом и вернусь!

- Так...- Растерянно сказал варенуха, - мерси. Будьте добры

передать месье воланду, что выступление его сегодня в третьем

отделении.

- Слушаю. Как же. Непременно. Срочно. Всеобязательно. Пере-

дам, - отрывисто стукала трубка.

- Всего доброго, - удивляясь, сказал варенуха.

- Прошу принять, - говорила трубка, - мои наилучшие, на-

игорячейшие приветы и пожелания! Успехов! Удач! Полного сча-

стья. Всего!

- Ну, конечно! Я же говорил!- Возбужденно кричал ад-

министратор, - никакая не ялта, а он уехал за город!

- Ну, если это так, - бледнея от злобы заговорил финдирек-

тор, - то уж это действительно свинство, которому нет названия!

Тут администратор подпрыгнул и закричал так, что римский

вздрогнул:

- вспомнил! Вспомнил! В пушкино открылась чебуречная "ял-

та"! Все понятно! Поехал туда, напился и теперь оттуда телегра-

фирует!

- Ну, уж это чересчур, - дергаясь щекой, ответил римский, и

в глазах его горела настоящая тяжелая злоба, - ну что ж, дорого

ему эта прогулка обойдется, - тут он вдруг споткнулся и нереши-

тельно добавил:- но как же, ведь угрозыск...

- Это вздор! Его собственные шуточки, - перебил экспансив-

ный администратор и спросил:- а пакет-то везти?

- Обязательно, - ответил римский.

И опять открылась дверь, и вошла та самая... "Она!"- По-

чему-то с тоской подумал римский. И оба встали навстречу по-

чтальонше.

На этот раз в телеграме были слова:

"спасибо подтверждение срочно пятьсот угрозыск мне завтра

вылетаю москву лиходеев".

- Он с ума сошел...- Слабо сказал варенуха.

Римский же позвенел ключем, вынул из ящика несгораемой кас-

сы деньги, отсчитал пятьсот рублей, позвонил, вручил курьеру

деньги и послал его на телеграф.

- Помилуй, григорий данилович, - не веря своим глазам, про-

говорил варенуха, - по-моему, ты зря деньги посылаешь.

- Они придут обратно, - отозвался римский тихо, - а вот он

сильно ответит за этот пикничок, - и добавил, указывая на по-

ртфель варенухи:- поезжай, иван савельевич, не медли.

И варенуха с портфелем выбежал из кабинета.

Он спустился в нижний этаж, увидел длиннейшую очередь возле

кассы, узнал от кассирши, что та через час ждет аншлага, потому

что публика прямо валом пошла, лишь только увидела дополнитель-

ную афишу, велел кассирше загнуть и не продавать тридцать луч-

ших мест в ложах и партере, выскочив из кассы, тут же на ходу

отбился от назойливых контрамарочников и нырнул в свой кабине-

тик, чтобы захватить кепку. В это время затрещал телефон.

- Да!- Крикнул варенуха.

- Иван савельевич?- Осведомилась трубка препротивным гнуса-

вым голосом.

- Его нет в театре!- Крикнул было варенуха, но трубка сей-

час же перебила:

- не валяйте дурака, иван савельевич, а слушайте. Телеграм-

мы эти никуда не носите и никому не показывайте.

- Кто это говорит?- Взревел варенуха, - прекратите, граж-

данин, эти шутки! Вас сейчас же обнаружат! Ваш номер?

- Варенуха, - отозвался все тот же гадкий голос, - ты рус-

ский язык понимаешь? Не носи никуда телеграммы.

- А, так вы не унимаетесь?- Закричал администратор в яро-

сти, - ну смотрите же! Поплатитесь вы за это, - он еще прокри-

чал какую-то угрозу, но замолчал, потому что почувствовал, что

в трубке его никто уже не слушает.

Тут в кабинетике как-то быстро стало темнеть. Варенуха вы-

бежал, захлопнув за собою дверь и через боковой вход устремился

в летний сад.

Администратор был возбужден и полон энергии. После наглого

звонка он не сомневался в том, что хулиганская шайка проделыва-

ет скверные шуточки и что эти шуточки связаны с исчезновением

лиходеева. Желание изобличить злодеев душила администратора, и,

как это ни странно, в нем зародилось предвкушение чего-то при-

ятного. Так бывает, когда человек стремится стать центром вни-

мания, принести куда-нибудь сенсационное сообщение.

В саду ветер дунул в лицо администратору и засыпал ему гла-

за песком, как бы преграждая путь, как бы предостерегая. Хлоп-

нула во втором этаже рама так, что чуть не вылетели стекла, в

вершинах кленов и лип тревожно прошумело, потемнело и посвеже-

ло. Администратор протер глаза и увидел, что над москвой низко

ползет желтобрюхая грозовая туча. Вдали густо заворчало.

Как ни торопился варенуха, неодолимое желание потянуло его

забежать на секунду в летнюю уборную, чтобы на ходу проверить,

одел ли монтер в сетку лампу.

Пробежав мимо тира, варенуха попал в густую заросль сирени,

в которой стояло голубоватое здание уборной. Монтер оказался

аккуратным человеком, лампа под крышей в мужском отделении была

уже обтянута металлической сеткой, но огорчило администратора

то, что даже в предгрозовом потемнении можно было разобрать,

что стены уже исписаны углем и карандашом.

- Ну что же это за!...- Начал было администратор и вдруг

услышал за собою голос, мурлыкнувший:

- это вы, иван савельевич?

Варенуха вздрогнул, обернулся и увидел за собою какого- то

небольшого толстяка, как показалось, с кошачьей физиономией.

- Ну я, - неприязненно ответил варенуха.

- Очень, очень приятно, - писклявым голосом отозвался кото-

образный толстяк и вдруг, развернувшись, ударил варенуху по уху

так, что кепка слетела с головы администратора и бесследно ис-

чезла в отверстии сидения.

От удара толстяка вся уборная осветилась на мгновение тре-

петным светом, и в небе отозвался громовой удар. Потом еще раз

сверкнуло, и перед администратором возник второй- маленький, но

с атлетическими плечами, рыжий, как огонь, один глаз с бельмом,

рот с клыком. Этот второй, будучи, очевидно, левшой, с"ездил

администратору по другому уху. В ответ опять-таки грохнуло в

небе, и на деревянную крышу уборной обрушился ливень.

- Что вы, товари...- Прошептал ополоумевший администратор,

сообразил тут же, что слово "Товарищи" никак не подходит к бан-

дитам, напавшим на человека в общественной уборной, прохрипел:-

гражда...- Смекнул, что и это название они не заслуживают, и

получил третий страшный удар неизвестно от кого из двух, так

что кровь из носу хлынула на толстовку.

- Что у тебя в портфеле, паразит?- Пронзительно прокричал

похожий на кота, - телеграммы? А тебя предупредили по телефону,

чтобы ты их никуда не носил? Предупреждали, я тебя спрашиваю?

- Предупрежди... Дали... Дили...- Задыхаясь ответил ад-

министратор.

- А ты все-таки побежал? Дай сюда портфель, гад!- Тем самым

гнусавым голосом, что был слышен в телефоне, крикнул второй и

выдрал портфель из трясущихся рук варенухи.

И оба подхватили администратора под руки, выволокли из сада

и понеслись с ним по садовой. Гроза бушевала с полной силой,

вода с грохотом и воем низвергалась в канализационные отвер-

стия, всюду пузырилось, вздувались волны, с крыш хлестало мимо

труб, из подворотен бежали пенные потоки. Все живое смылось с

садовой, и спасти ивана савельевича было некому. Прыгая в мут-

ных реках, бандиты в одну секунду доволокли полуживого ад-

министратора до дома N302-бис, влетели с ним в подворотню, где

к стенке жались две босоногие женщины, свои туфли и чулки дер-

жащие в руках. Затем кинулись в шестой под"Езд, и близкий к

безумию варенуха был вознесен на пятый этаж, и брошен на пол в

хорошо знакомой ему полутемной передней квартиры степы лиходе-

ева.

Тут оба разбойника сгинули, а вместо них появилась в пере-

дней совершенно нагая девица- рыжая, с горящими фосфорическими

глазами.

Варенуха понял, что это-то и есть самое страшное из всего,

что приключилось с ним, и, застонав отпрянул к стене. А девица

подошла вплотную к администратору и положила ладони рук ему на

плечи. Волосы варенухи поднялись дыбом, потому что даже сквозь

холодную, пропитанную водой ткань толстовки он почувствовал,

что ладони эти еще холоднее, что они холодны ледяным холодом.

- Дай-ка я тебя поцелую, - нежно сказала девица, и у самых

его глаз оказались сияющие глаза. Тогда варенуха лишился чувств

и поцелуя не ощутил.


Глава 11


раздвоение ивана


бор на противоположном берегу реки, еще час назад освещен-

ный майским солнцем, помутнел, размазался и растворился.

Вода сплошной пеленой валила за окном. В небе то и дело

вспыхивали нити, небо лопалось, комнату больного заливало тре-

петным пугающим светом.

Иван тихо плакал, сидя на кровати и глядя на мутную, кипя-

щую в пузырях реку. При каждом ударе грома он жалобно вскрики-

вал и закрывал лицо руками. Исписанные иваном листки валялись

на полу; их сдуло ветром, влетевшим в комнату перед началом

грозы.

Попытки поэта сочинить заявление насчет страшного консуль-

танта не привели ни к чему. Лишь только он получил от толстой

фельдшерицы, которую звали прасковьей федоровной, огрызок ка-

рандаша и бумагу, он деловито потер руки и торопливо пристроил-

ся к столику. Начало он вывел довольно бойко:

"в милицию. Члена массолита ивана николаевича бездомного.

Заявление. Вчера вечером я пришел с покойным м.А.Берлиозом на

патриаршие пруды..."

И сразу поэт запутался, главным образом из-за слова "по-

койным". С места выходила какая-то безлепица: как это так -

пришел с покойным? Не ходят покойники! Действительно чего до-

брого, за сумасшедшего примут!

Подумав так, иван николаевич начал исправлять написанное.

Вышло следуюющее: "... С м.А.Берлиозом, впоследствии покой-

ным...". И это не удовлетворило автора. Пришлось применить тре-

тью редакцию, а та оказалась еще хуже первых двух: "... Берли-

озом , который попал под трамвай... "- А здесь еще прицепился

этот никому не известный композитор-однофамилец, и пришлось

выписать:"... Не композитором..."

Намучавшись с этими двумя берлиозами, иван все вычеркнул и

решил начать сразу с чего-то очень сильного, чтобы немедленно

привлечь внимание читающего, и написал, что кот садился в трам-

вай, а потом вернулся к эпизоду с отрезанной головой. Голова и

предсказание консультанта привел его к мысли о понтии пилате, и

для вящей убедительности иван решил весь рассказ о прокураторе

изложить полностью с того самого момента, как тот в белом плаще

с кровавым подбоем вышел в колоннаду иродова дворца.

Иван работал усердно и перечеркивал написанное, и вставлял

новые слова, и даже попытался нарисовать понтия пилата, а затем

кота на задних лапах. Но и рисунки не помогли, и чем дальше -

тем путанее и непонятнее становилось заявление поэта.

К тому времени, как появилась издалека пугающая туча с ды-

мящимися краями и накрыла бор и дунул ветер, иван почувствовал,

что обессилел, что с заявлением ему не совладать, не стал под-

нимать разлетевшихся листков и тихо и горько заплакал.

Добродушная фельдшерица прасковья федоровна навестила поэта

во время грозы, встревожилась, видя, что он плачет, закрыла

штору, чтобы молнии не пугали больного, листки подняла с полу и

с ними побежала за врачом.

Тот явился, сделал укол в руку ивана и уверил его, что он

больше плакать не будет, что теперь все пройдет, все изменится

и все забудется.

Врач оказался прав. Вскоре заречный бор стал прежним. Он

вырисовался до последнего дерева под небом, расчистившимся до

прежней полной голубизны, а река успокоилась. Тоска начала по-

кидать ивана тотчас после укола, и теперь поэт лежал спокойно и

глядел на радугу, раскинувшуюся по небу.

Так продолжалось до вечера, и он даже не заметил, как раду-

га растаяла и как загрустило и полиняло небо, как почернел бор.

Напившись горячего молока, иван опять прилег и сам подивил-

ся тому, как изменились его мысли. Как-то смягчился в памяти

проклятый бесовский кот, не пугала более отрезанная голова, и,

покинув мысль о ней, стал размышлять иван о том, что, по сути

дела, в клинике очень неплохо, что стравинский умница и знаме-

нитость и что иметь с ним дело черезвычайно приятно. Вечерний

воздух к тому же и сладостен и свеж после грозы.

Дом скорби засыпал. В тихих коридорах потухли матовые белые

лампы, и вместо них согласно распорядку зажглись слабые голубые

ночники, и все реже за дверями слышались осторожные шажки

фельдшериц на резиновых половиках коридора.

Теперь иван лежал в сладкой истоме и поглядывал то на лам-

почку под абажуром, льющую с потолка смягченный свет, то на

луну, выходящую из-за черного бора, и беседовал сам с собою.

- Почему, собственно, я так взволновался из-за того, что

берлиоз попал под трамвай?- Рассуждал поэт.- В конечном счете,

ну его в болото! Кто я, в самом деле, кум ему или сват? Если

как следует провентилировать этот вопрос, выходит, что я, в

сущности, даже и не знал как следует покойника. В самом деле,

что мне о нем было известно ? Да ничего, кроме того, что он был

лыс и красноречив до ужаса. И далее, граждане, - продолжал свою

речь иван, обращаясь к кому-то, - разберемся вот в чем: чего

это я, об"ясните, взбесился на этого загадочного консультанта,

мага и профессора с пустым и черным глазом? К чему вся нелепая

погоня за ним в подштаниках и со свечкой в руках, а затем и

дикая петрушка в ресторане?

- Но-но-но, - вдруг сурово сказал где-то, не то внутри, не

то над ухом, прежний иван ивану новому, - про то, что голову

берлиозу-то отрежет, ведь он все-таки знал заранее? Как же не

взволноваться?

- О чем, товарищи, разговор!- Возражал новый иван ветхому,

прежнему ивану, - что здесь дело нечисто, это понятно даже ре-

бенку. Он личность незаурядная и таинственная на все сто. Но

ведь в этом-то самое интересное и есть! Человек лично был зна-

ком с понтием пилатом, чего же вам еще интереснее надобно? И

вместо того, чтобы поднимать глупейшую бузу на патриарших, не

умнее ли было бы вежливо распросить о том, что было далее с

пилатом и этим арестованным га-ноцри?

А я черт знает чем занялся! Важное, в самом деле, проис-

шествие - редактора журнала задавило! Да что от этого, журнал,

что ли, закроется? Ну, что ж поделаешь: человек смертен и, как

справедливо сказано было, внезапно смертен. Ну, царство небе-

сное ему! Ну, будет другой редактор и даже, может быть, еще

красноречивее прежнего.

Подремав немного, иван новый ехидно спросил у старого ива-

на:

- так кто же я такой выхожу в этом случае?

- Дурак!- Отчетливо сказал где-то бас, не принадлежащий ни

одному из иванов и чрезвычайно похожий на бас консультанта.

Иван, почему-то не обидевшись на слово "Дурак", но даже

приятно изумившись ему, усмехнулся и в полусне затих. Сон крал-

ся к ивану, и уж померещилась ему и пальма на слоновой ноге, и

кот прошел мимо - не страшный, а веселый, и, словом, вот-вот

накроет сон ивана, как вдруг решетка беззвучно поехала в сторо-

ну, и на балконе возникла таинственная фигура, прячущаяся от

лунного света, и погрозила ивану пальцем. Иван без всякого ис-

пуга приподнялся на кровати и увидел, что на балконе находится

мужчина. И этот мужчина, прижимая палец к губам, прошептал:

- тссс!






оставить комментарий
страница5/19
Дата29.10.2011
Размер5,8 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх