Стенограмма заседания Центра социально-консервативной политики Газетный пер., д. 3-5, стр. 1 icon

Стенограмма заседания Центра социально-консервативной политики Газетный пер., д. 3-5, стр. 1


Смотрите также:
Стенограмма заседания Центра социально-консервативной политики Газетный пер., д. 3-5, стр. 1...
Стенограмма заседания Центра социально-консервативной политики Газетный пер., д. 3-5, стр. 1...
Стенограмм а заседания «круглого стола» Центра социально-консервативной политики Центр...
Стенограмма совещания в Центре социально-консервативной политики Газетный пер., д. 3-5, стр. 1...
Стенограмм а заседания Государственно-патриотического клуба партии «Единая Россия» Центр...
«Роль спорта в патриотическом воспитании» Центр социально-консервативной политики Газетный пер....
«Патриотизм: история Великой Победы и основа будущего успеха страны» Центр...
8 июля в Киеве прошло очередное заседание Центра социально-консервативной политики Украина...
Стенограмм а всероссийского семинара-совещания Центра социально-консервативной политики...
Законодательного Собрания Красноярского края...
Расписание циклов лекций научный лекторий гмии им. А. С...
Стенограмма заседания эг5 от 14102011, «Форсайт»...



Загрузка...
страницы:   1   2   3   4
скачать
СТЕНОГРАММА

заседания Центра социально-консервативной политики


Газетный пер., д. 3-5, стр. 1

24 октября 2008 года. 10 часов.


Председательствует Ю.Е.Шувалов


Шувалов Ю.Е.


Уважаемые коллеги, я хочу начать наше сегодняшнее заседание с представления площадки. Мы впервые собираемся в «Парламентской газете». Это у нас одна из наших площадок, одна - на Газетном переулке, вторая будет здесь, и это дает возможность работать клубам более динамично. Клубы партия сейчас развиваются, они формируются и создают свои представительства на территории страны, и международное представительство ЦСКП очень развито. Сегодня я приветствуют здесь украинский ЦСКП, который работает в Киеве, работает как самостоятельная организация. И в условиях подготовки к выборам это та площадка, на которой мы все вместе можем участвовать в том политическом процессе, если нас пригласят, а я думаю, что нас пригласят, который будет идти на Украине. У нас работает в Сингапуре представительство, и здесь тоже присутствует наш руководитель азиатского ЦСКП. Практически клубы готовят сейчас предложения для партии «Единая Россия» предложения к съезду. Мы имеем уже поручение по подготовке базовых программных документов, которые сейчас находятся в стадии предварительной подготовки. Для нас очень важны различные аспекты, и, в том числе, то, что связывает нас с позиционированием партии и мира в целом, международная политика страны, позиция партии «Единая Россия» в отношении тех процессов, которые происходят в мире, тех глобальных изменений, которые происходят в результате тех вызовов, о которых мы говорили еще на VII и VIII съездах партии. Сейчас приходит время, когда мы должны формулировать новые месседжи обществу, новую позицию, которая должна соответствовать нашей партийной идеологии. Мы должны обращаться к нашим соотечественникам, ко всем тем, кто представляет русский мир, к тем, кому важна и кто считает, что позиция России во многом определяет международную ситуацию и международную безопасность и стабильно.

Я лично считаю, что Россия является тем центром, который в будущем будет играть очень большую роль, и уже сейчас играет, а в дальнейшем будет играть еще большую роль в обеспечении международной безопасности, в решении тех глобальных проблем, которые возникают перед человечеством. Поэтому сегодня наш разговор не столько дискуссионный межклубный, хотя здесь, я думаю, будут представлены все клубы, и, в общем-то, у нас не все координаторы клубов, но по участникам есть представители разных клубов, есть Ирина Анатольевна, координатор Патриотического клуба. Я думаю, что эта площадка будет в основном закреплена за Патриотическим клубом, как наиболее молодым. Я сразу обещал, что мы будем работать над тем, чтобы у клуба появилась своя площадка, хотя мы здесь, я думаю, будем собираться все вместе тоже.

Хочу сказать, что возможности «Парламентской газеты» достаточно большие, они позволят нам организовывать в перспективе прямой эфир телевизионный, записывать телевизионные форматы, мы активно будем, я буду лично, как курирующий заместитель руководителя аппарата использовать возможности «Парламентского часа» и приглашать сюда все парламентские партии для организации дискуссий по всем вопросам. Сегодня у нас дискуссия, которую ведет партия «Единая Россия» и парламентские клубы партии.

Мы также пригласили уважаемых наших коллег. Федоров Валерий Валерьевич, который представляет в ВЦИОМ, нашу известную организацию, изучающую общественное мнение, Орлов Дмитрий Иванович, один из ведущих политологов страны и многие другие. Вот Горяинов здесь присутствует, зам. главного редактора «Парламентской газеты» . И главный наш докладчик, главный модератор сегодняшнего мероприятия - это Косачёв Константин Иосифович, руководитель Комитета по международным связям, заместитель секретаря Президиума Генерального Совета партии, ведущий международную работу в партии «Единая Россия».

Я вам предоставляю слово, Константин Иосифович, а потом начнем вести диалог.

Косачев К.И. Большое спасибо, уважаемые коллеги. С учетом формата сегодняшнего заседания я, разумеется, далек от мысли читать здесь лекцию о международном положении, я постарался подготовить дискуссионные тезисы именно для того, чтобы дискуссию здесь во многом спровоцировать. И многие из тех позиций, которые я здесь обозначу, во многом и для меня самого являются не до конца понятными и в этом смысле еще одно обсуждение в таком творческом формате мне представляется сейчас предельно своевременным.

Вообще, тема внешней политики, в отличие от многих других тем, в России обсуждается, скажем так, на официальных площадках в значительно меньшей степени, чем политика экономическая или социальная. Хотя, безусловно, она интересует всех, и думаю, если брать так называемую «кухонную дискуссию», то футбол и внешняя политика это, наверное, две наиболее часто присутствующие в кухонных кулуарах темы дискуссий для любого гражданина Российской Федерации, каждый себя по этим двум темам, безусловно, считает специалистом.

А на официальных площадках дискуссий значительно меньше по той простой причине, что именно внешняя политика отнесена Конституцией Российской Федерации к исключительной компетенции Президента страны, оно её определяет, и он дает поручения соответствующим правительственным структурам по её реализации.

Я хотел бы начать с напоминания того, что буквально этим летом, в июле, Президентом страны была утверждена новая концепция внешней политики России. Она пришла на смену предыдущей образца 2000 года. Понятно, что за восемь лет многое изменилось и в мире, и в самой России, и появление новой внешнеполитической стратегии ни у кого сомнения не вызывало. Любопытно другое, любопытно то, что практически спустя месяц после принятия вот этой новой концепции произошло событие, которое потребовало еще одного дополнительного концептуального осмысления сложившейся реальности. Речь, естественно, идет об августовском кризисе на Кавказе.

Август поставил нашу страну в какой-то мере неожиданно даже, может быть, вопреки нашему желанию на острие международного процесса. Во-первых, заставил определяться в отношении к нам, к России, к происходящему вокруг нашей страны практически всех основных мировых игроков. Во-вторых, подвиг саму Россию к тому, чтобы оперативно адаптировать свои стратегические установки, в том числе, сформулированные в свежей внешнеполитической концепции, к новой реальности, заявляя о наших принципах в условиях этой новой ситуации. Что, собственно говоря, и было сделано опять же Президентом России 31 августа, когда было сформулировано пять известных позиций, на которых он, как Президент, имеет в виду основываться при реализации внешней политики.

Я позволю себе напомнить эти пять принципов, естественно, в упрощенном их изложении. Это верховенство международного права, это многополярность современного мира, это отказ России от конфронтации с другими странами, от самоизоляции, это безусловный приоритет защиты жизни и достоинства наших граждан, и, наконец, наличие в России регионов её особых или привилегированных интересов.

Понятно, что появление этих пяти тезисов, пяти принципов диктовалось остротой ситуации, поскольку мы столкнулись буквально с валом вопросов, критики в наш адрес, интерпретации того, что мы сделали, очень часто осознанно недобросовестной, и требовался очень быстрый и очень внятный ответ, и он прозвучал. Другое дело, наше системное вне кризисных ситуаций общение с окружающим миром, разумеется, не должно строиться по схеме вопрос-ответ, когда нам всё время задают эти вопросы, а мы на них всё время отвечаем. Это общение должно строиться на основе прочных, долгосрочных механизмов и договоренностей, причем механизмов не по принципу Россия – США, Россия - Евросоюз, Россия – Запад и т.д., а именно как универсальных структур с равным участием всех заинтересованных сторон и без внутреннего разделения на стороны, блоки и прочие латентные биполярности.

Особенность нынешней ситуации, на мой взгляд, заключается в том, что сейчас мы имеем дело с уже готовой, сложившейся и, самое главное, без нашего участия отлаженной конструкции мироустройства, в частности, системы европейской безопасности, которая, и я это хочу особо подчеркнуть, полностью устраивает наших основных ключевых для нас партнеров по самым разным параметрам. Проблема заключается в том, и я рискну предположить, что это именно наша проблема, что эта конструкция не устраивает нас, поскольку она построена без учета наших интересов, и мы не имеем возможности на неё влиять, на её модальность и формы ее реализации.

В результате вот такой парадоксальной ситуации многим из тех, кого даже нельзя причислить к нашим оппонентам, которые заявляют себя в качестве наших союзников, вполне искренне непонятно, почему они должны отказываться от работающей и комфортной для них модели во имя неких интересов России? Они не понимают (кто-то из них делает вид, что не понимает), что в этом раздражает Россию, поскольку механизм - мы даем стандартный критериев, потом мы проверяем вас на соответствие, потом мы принимаем вас в свой круг – сработал, с точки зрения этих наших партнеров, практически без сбоев сначала в отношении всей Центральной и Восточной Европы, его сейчас пытаются применять в отношении стран СНГ, но, что любопытно, никто, никогда и нигде не говорит о том, что этот механизм кто-либо собирается применять в отношении России. Убедить влиятельнейшие страны мира, почему им нужно отказываться от удобной и накатанной модели действительно крайне сложно. И весь опыт свидетельствует о том, что в этой ситуации недостаточно просто заявлять, как мы это порой делаем, что нам это не нравится. Даже осознавая очевидные укрепившиеся позиции нашей страны, становится в позицию «мистера НЕТ», заявлять о том, что мы всё равно всё сделаем по своему, по-моему глубокому убеждению, непродуктивно, поскольку не приводит к желаемому для нас результату. Мы заявляем позицию, но мы не получаем в результате той конструкции, которая была бы действительно комфортна для нас. И в силу этого мы рискуем и далее оставаться в относительном и, может, даже в абсолютном одиночестве в своей позиции, теряя даже объективно заинтересованных в России союзников, которые просто элементарно боятся идти против большинства, в ситуации, когда российская позиция напоминает именно вызов большинству. Единственно реальная альтернатива тому, что мы делаем сейчас, это самим инициативно (я принципиально подчеркну это слово) предлагать какую-то новую конструкцию в сфере безопасности и международного сотрудничества, которая бы устраивала всех, в том числе, разумеется, и нас, то есть, Россию. То есть, не протестовать против того, что нас не устраивает, а предлагать нашим партнерам то, что будет заведомо лучше, того, что и так хорошо работает для наших партнеров уже сейчас.

Нам предстоит еще доказать, что многие вопросы современности, прежде всего, для наших европейских партнеров, будут решаться лучше, быстрее с Россией, чем без неё. И поэтому я бы сформулировал в качестве задачи-максимум нашей внешней политики - добиться такого мироустройства, когда защита и реализация наших национальных интересов, а это, безусловно, главная задача нашей внешней политики, будет эффективно обеспечиваться во взаимодействии с внешними партнерами, а не в конфронтации с ними.

Я думаю, что момент для выяснения отношений, создания таких принципиально новых интеграционных заделов сейчас более чем подходящий. Европа реально озабочена тем, что слепое следование американской внешней политике далеко не всегда совпадает с собственными европейскими интересами. Финансовый кризис, что называется, это последняя капля. Но я думаю, что и кавказский кризис реально озаботил прагматичных европейцев, которые поняли, что существующие модели безопасности, прежде всего, НАТО, дали сбой, не защитили от провокаций, в данном случае, с грузинской стороны, и не обеспечили последовательность в том процессе, который и НАТО, и Европейский Союз в последние годы пытались выстраивать в отношениях с Россией.

И я думаю, что инициатива Президента России, Дмитрия Анатольевича Медведева, который незадолго до этих двух кризисов выдвинул идею новой конструкции безопасности для Европы, в этом смысле звучит абсолютно актуально.

Сегодня любое государство (это будет другая несколько тема моего выступления) сталкивается с достаточно естественным выбором между суверенитетом и коллективизмом. Что такое суверенитет, объяснять не нужно, а коллективизм – это передача части суверенных государственных функций в пользу коллективных структур с целью получения некой дополнительной пользы.

Если брать первую крайность, абсолютный суверенитет, думаю, что этим могут сейчас похвастаться только крайне ограниченное число мировых держав, те же Соединенные Штаты, Китай, может быть, европейские «старички» – Германия, Франция, Великобритания, и не более того. Для других, в том числе, европейских, более слабых в разных отношениях стран, выбор предопределяется в пользу коллективизма и частично, где суверенизация как компенсация вот этой самой несамодостаточности, как бы я её назвал.

Есть и другая крайность, когда страна решает для себя проблему в пользу абсолютного суверенитета, но не по принципу самодостаточности, а по принципу спасения режима. Это идеологический выбор, это навязывание обществу ощущения нахождения страны в кольце врагов, и в таком варианте, крайнем варианте, открытость для внешнего мира преподносится как угроза стране и её суверенитету, хотя чаще за угрозу стране выдают ту же самую угрозу режиму. Поэтому такая модель, как правило, носит абсолютно недемократический характер, который подразумевает не более чем систему сохранения власти.

Уникальность нашей страны заключается в том, что, с одной стороны, безусловно, мы самодостаточны и в экономическом, и в политическом, и в военном отношении, и мы можем позволить себе роскошь суверенитета. Но, с другой стороны, мы, безусловно, страна демократическая и у нас нет никакой необходимости сохранения режима, политического строя путем самоизоляции. Это означает, что наш исторический выбор не предопределен, он не является автоматическим и он, безусловно, в руках самого российского народа и его руководства. И это тот выбор, который мы делаем все без малого двадцать лет существования России в качестве независимого суверенного государства, и это та точка в наших внутриобщественных дискуссиях, которые обострил, в том числе, и августовский кризис.

За рубежом сейчас идут активные дискуссии, а что же, собственно говоря, происходит с Россией в целом и с её внешней политикой, в частности? Наиболее распространенная точка зрения заключается в том, что Россия просто находится в состоянии головокружения от нефтедолларовых успехов, и что в силу этого мы всерьез занялись реставрацией российской империи, внедряя принципы имперской политики в нашу международную стратегию, пытаясь подчинить своей воли сначала государства, так называемого ближнего зарубежья, а затем и весь остальной мир. И при такой трактовке грузинский кризис является следствием некой неизбежной кульминации этой новой внешней политики России, а рецепт по тому, как с этим жить нашим партнерам, тоже до удивления прост. Нужно на всех фронтах оказывать российской внешней политике всемирное сопротивление, сдерживать Россию, ограничивать её в её внешнеполитических действиях.

И я абсолютно убежден в том, что это неправильно, упрощенно, это абсолютно идеалогизированная трактовка, которую осознанно используют на Западе для дискредитации нашей страны и отрыва от России наших потенциальных союзников.

Убежден в том, что Россия с укреплением внутри никоим образом не поменяла свои цели вовне, с демократических и интеграционных, а это всегда была наша цель, на имперские и агрессивные. Просто теперь у нас стало больше возможностей для того, чтобы добиваться защиты наших интересов (подчеркну, эти интересы остаются неизменными), не следуя в русле во многом чуждых нам международных доктрин. И в этом смысле известная речь Владимира Владимирович Путина в Мюнхене – это никоим образом не вызов миру в целом, Западу, в частности, это просто взгляд сильной державы на мировые процессы, и это заявка на собственную роль в этих процессах, подкрепленная реальными ресурсами.

После трагедии Южной Осетии мы никоим образом не впали в раж, мы не стали хлопать дверьми где бы то ни было, и я думаю, что вот это неожиданное поведение России, к которому нас провоцировали, ломает ту игру, которая затеяна Западом в отношении России в плане представления её возрождающейся империей, и, безусловно, вызывает всё большее раздражение.

В России тоже немало тех, кто считает, что нам сейчас и нужно развить, так называемый успех Евровидения. Я имею в виду под этим термином череду громких российских побед: спортивных, культурных, вот в случае с Кавказом – военных, но думаю, что те, кто так считают, что нельзя останавливаться на достигнутом, надо решительно идти вперед, завоевывая всё новые позиции в прямом и в переносном смысле, просто не понимают, что это как раз эта самая модель, и то самое поведение, которого от нас ожидают и на которое нас провоцируют. Обиженная, агрессивно и шапкозакидательски настроенная Россия, как это ни странно, выгодней нашим недоброжелателям, чем спокойная и готовая к сотрудничеству Россия. До тех пор пока мы выглядим в качестве непредсказуемой, непрозрачной агрессивной державы, сохраняются поводы для расширения и даже для самого существования НАТО, для перекройки исторических связей трех ближайших славянских народов, я имею в виду, разумеется, Украину, Белоруссию и Россию, для соответствующих действий в богатой углеводородами Центральной Азии и на Кавказе, и сохранение американского влияния в Европе, далее – по списку.

Убежден, что мы не должны допустить возможности решения с Западом своих проблем за счет нас и за счет наших интересов. На Западе огромное количество людей, политических сил, которые убеждены в том, что Россию нужно представлять в качестве международного изгоя, постоянно держать нас в списке за номером один, я имею в виду список вероятных противников.

Наша стратегия, я убежден, должна заключаться даже не столько в том, чтобы постоянно оппонировать этой точке зрения, сколько в том, чтобы помогать нашим доброжелателям в современном мире, особенно в Европе. Самый разумный взгляд на вещи, с которым мне пришлось столкнуться в последние дни, заключается в том, что все проблемы последних двух месяцев возникли от того, что Россия недостаточно включена в международные интеграционные процессы, не пользуется преимуществами принадлежности к единой цивилизации, и в силу этого имеет все основания для нервной реакции, поскольку прибывает, по сути, в режиме санкций. Кстати, то, что мы, по сути, прибываем в режиме санкций, стало очевидным, когда на Западе стали искать, чем же можно наказать Россию по итогам грузинских событий. И вдруг парадоксально выяснилось, что, собственно говоря, наказывать нечем, всё и так уже задействовано. А все те проекты, которые Россия имеет с окружающим миром, носят взаимовыгодный характер, и сокращение этих проектов будет в равной степени бить по нашим партнерам, сколь оно ударило бы и по России тоже. А вот такой «конфетки», которую нам, якобы, давали, и которую можно было бы у нас забрать, потому что Россия перестала нравиться, не оказалось на поверку. И все рассуждения насчет того, что Россия как-то в одностороннем порядке пользуется преимуществами от интеграции с окружающим миром, на поверку оказались не более чем фальшивыми.

Суть тех мер, которые сейчас предлагает российское руководство по созданию обновленной структуры глобальной безопасности, это, грубо говоря, система новых страховых механизмов. Нам нужна не бравада по поводу собственных побед, а демонстрация желания вместе работать на то, чтобы не было повода для побед и войн как таковых. И именно грузинская трагедия показала, что действующие структуры безопасности, очевидно, устарели, ушли в прошлое, и именно поэтому мы должны столь активно заниматься новыми конструкциями в этой сфере.

Говоря это, я хотел бы обратить также внимание на то, что России, безусловно, нужно трезво оценивать свое истинное положение. Когда мы говорим об усилившихся геополитических позициях нашей страны, а это факт, мы должны делать оговорку, что эти позиции усилились по сравнению с прежней Россией, с Россией 90-х годов. Да, безусловно, сильнее нынешняя современная страна. Но в сравнении с потенциалом наших основных партнеров, я говорю о Соединенных Штатах Америки, я говорю о Европейском союзе, наши ресурсы, нравится нам или не нравится, по-прежнему достаточно ограничены. И сохранится ли наша эта всё время повышающаяся роль, сохранится ли эта динамика позитивная, с точки зрения возможности России в будущем мироустройстве, конечно же, зависит целиком и полностью от нас самих. Мы можем, как выйти в лидеры, реально выйти в мировые лидеры, так и вновь откатиться в 90-е, когда Россия была зависимой от действий наших партнеров, державой средней руки.

И как ситуация будет развиваться, дело тут не только о в экономической модернизации, хотя это важнейший фактор, и не только в военном перевооружении, важнейший субъективный фактор, зависящий, скажем так, от воли людей, это фактор эффективной и успешной внешней политики. И мне представляется, здесь есть, о чем говорить, именно – об инструментарии. И, думаю, в этом смысле «Единая Россия» может сыграть очень мощную роль в качестве генератора соответствующих импульсов.

Мне представляется, что в настоящее время два основных института, которые отвечают за то, чтобы помогать руководству страны в формулировании внешней политики, это Совет безопасности, аппарат Совета безопасности и Министерство иностранных дел, безусловно, работая на максимуме своих ведомственных аппаратных возможностей, тем не менее, нуждаются в определенном реформировании. Главное, что я вижу в качестве ресурса в этом смысле, а я говорю об этом, сравнивая с тем, как соответствующие механизмы обустроены в странах, являющихся основными партнерами или соперниками России, заключается в том, что в других зарубежных странах механизм профессиональной дипломатии очень тесно сопряжен с механизмами дипломатии общественной и предпринимательской В обществе существуют, и я считаю, в этом смысле российское общество не исключение, огромный потенциал внешнеполитической мысли, которая вырабатывается вот на таких дискуссионных площадках, в различных политологических структурах. Но как человек, который имеет опыт работы в Министерстве иностранных дел и в Правительстве на соответствующем международном направлении, могу вам честно сказать, что этот опыт, как правило, остается на каком-то другом параллельном уровне или в другом измерении, никоим образом не трансформируясь в реальные внешнеполитические инициативы России.

И то же самое, касается бизнес-интересов. Мы знаем, скажем, как бизнес влияет на внешнюю политику США, но, думаю, ни для кого не будет секретом, когда я скажу, что в России часто бизнес действует по самостоятельным, только ему понятным сценариям, реализуя, естественно, собственные коммерческие интересы, с одной стороны, не получая в этом должную поддержку со стороны государства, а, с другой стороны, не выкладывая свой мощнейший потенциал вот на этот алтарь общегосударственных интересов. И мне это представляется колоссальным ресурсом для нашей внешней политики.

Есть еще несколько идей, но мне подсказывают, что я уже исчерпал лимит своего времени. Я бы в чисто назывном порядке назвал здесь механизм эффективного информационного обеспечения наших внешнеполитических решений в упреждающем порядке (я думаю, всем понятно, о чем я говорю). Я, безусловно, назвал бы в качестве такого механизма институт специальных представителей Президента, не по отдельным географическим направлениями, а именно по проблемам. Я бы, безусловно, в этом смысле назвал бы и так называемую проблему «говорящих голов», то есть, тех представителей России, которые сидят на всех возможных международных площадках и оппонируют нашим оппонентам, как это, например, совершенно блестяще, я не побоюсь этого слова, всегда делали и продолжают делать представители Грузии. Вот я, куда бы ни приехал, на какую бы международную конференцию, первые, кто там сидят на самом высоком уровне и в самом большом количестве, это грузины, которые встают один за другим и за десятым, и говорят, что вот Россия агрессивная оккупировала молодое независимое демократическое государство. И надо сказать, что вода камень точит, и многие в этих структурах начинают верить тем мифам, которые грузинская пропаганда распространяет.

Я наступаю на горло собственной песне, надеюсь, что сумел задать некий тон нашей сегодняшней дискуссии, спасибо большое.

Шувалов Ю.Е. Спасибо, Константин Иосифович. Я хочу сказать, что очень глубокий анализ, и он дает нам основание для серьезного разговора.

Косачев К.И. Я в стенограмму отдам 17 страниц своего выступления, оно еще более глубокое.

Шувалов Ю.Е. Спасибо. Но мы дополним этот анализ нашим обсуждением.

Я хочу предоставить слово сначала уважаемым экспертам, которые приглашены, с тем, чтобы потом уже мы в политическом смысле могли провести некий диалог, я не назову это дискуссией, потому что вопрос этот слишком серьезный сейчас. Но, тем не менее, я хочу предоставить сейчас слово Орлову Дмитрию Ивановичу, потом Федорову и Симонову. Вот по такому списку пойти, а потом уже дать слово руководителям, координаторам клубов.

Орлов Д.И. Большое спасибо.

С моей точки зрения, главным условием многополярного мира, складыванием его, а именно этому посвящен наш «круглый стол», должен быть не переход основными глобальными участниками мировой политики естественных границ доминирования.

Я хочу напомнить анализ (сегодня много говорили об анализе) Колина Грэя, известного американского геополитика, анализ перехода естественных границ доминирования Советским Союзом. Вообще, геополитике известна теория границ, и вот речь шла о том, что Советский Союз мог распространить свое влияние в пределах континентальной Евразии, но он не должен был выходить в Африку и в западное полушарие. Выйдя туда, он ограничил свои собственные возможности и с точки зрения контроля над восточно-европейскими странами, и с точки зрения состояния собственной экономики. И Колин Грэй когда-то предупреждал Советский Союз: делая это, вы создаете две системных угрозы - собственной сфере влияния традиционной (традиционной после Ялтинской договоренности), с одной стороны, и экономической системе, с другой. Ну, как известно, Советский Союз руководствовался собственным пониманием безопасности и к совету Грэя не прислушался.

Сегодня мы наблюдаем, что примерно аналогичный процесс происходит с Соединенными Штатами.

С моей точки зрения, совершенно очевидно, что естественная граница доминирования Соединенных Штатов после крушения коммунистической системы и, собственно, вхождения новых рынков и новых политических стран, даже будем считать в зону ответственности Соединенных Штатов, вот естественная граница доминирования никак не может простираться далее Центральной и отчасти Восточной Европы. Она связана просто с естественной зоной контроля атлантической цивилизации, естественной зоной контроля, которую Соединенные Штаты могут себе позволить, исходя из скорости распространения информации, инфраструктурных ограничений и так далее. Ни Ирак, ни Афганистан, ни Грузия, ни Молдавия, ни Украина, конечно же, не могут входить в эти естественные границы доминирования. И совершенно очевидно, что они вошли туда только тогда, когда были использованы силовые или квазисиловые приемы. Именно поэтому мы наблюдаем сегодня кризис ценностей, в значительной степени поэтому ценностный кризис в Соединенных Штатах. Именно поэтому мы наблюдаем сегодня милитаризацию культуры очевидную, интерес к армейским «хаммерам» у обычных граждан, вербовщики военные в вузах. Именно поэтому мы наблюдаем, и это самое главное, мы наблюдаем сегодня ослабление традиционных сфер влияния Соединенных Штатов. Ну, доктрина Монро, которая создавалась и которая сейчас до сих пор действует, и к которой апеллирует Кондолиза Райс, создавалась для контроля над Латинской Америкой. Это подбрюшье Соединенных Штатов сейчас практически потеряно – красный континент. И еще ряд сфер в Европе, допустим, тоже ограничен контроль.

Вообще, степень однополярности сегодня Соединенных Штатов, понимаемая как отрыв военного потенциала США от ближайших конкурентов, очень велика, она превосходит Рим, превосходит Британию. Естественно это будет не всегда, и сегодня мы наблюдаем как раз точку, когда тенденция меняется на противоположную.

Кондолиза Райс говорила когда-то, характеризуя причину успеха внешней политики Соединенных Штатов: «Мы говорим с людьми об их интересах». К сожалению, в последние годы этот разговор сменился диктатом откровенным, и те тенденции, которые мы наблюдаем, допустим , в высказываниях многих демократов в ходе этой избирательной кампании, показывают, что тренд может тоже смениться на противоположный. И «Дерзость надежды» Обамы, которая недавно была презентована, тоже дает некоторую надежду на это, во всяком случае, на смягчение стиля в американской политике и на большую готовность к диалогу.

С моей точки зрения, для того, чтобы объединиться на основании европейских ценностей или ценностей европейской цивилизации, сначала нужно размежеваться. И размежевание это должно происходить как раз по линии естественных границ доминирования. Крупнейшие игроки должны ясно осознавать и согласовывать эти самые границы, а выход за них должен восприниматься как нарушение правил игры.

Я полагаю, что многое мною высказанного спорно, но …

Шувалов Ю.Е. Спасибо. Интересно.

Валерий Федоров, пожалуйста.

Федоров В.В. Для начала хотел бы подискутировать с тезисом о том, что все россияне считают себя специалистами во внешней политике. Это всё не так.

Дело в том, что после того, как в нашей стране стало интересно жить, были сняты информационные барьеры для того, чтобы люди узнали, насколько в ней интересно жить, на самом деле, а это произошло еще в конце 80-х - начале 90-х годов, интерес к тому, что происходит за границами нашей страны, у людей резко упал. И до сих пор он радикально не повысился. Мы фиксируем всплески этого интереса в ситуациях, как правило, кризисных, таких, как августовские события на Кавказе, ряд других инцидентов, но в целом людям скорее интересно то, что происходит в России, чем за её рубежами, и скорее интересно то, что происходит в экономической и социальной сфере, чем в политической. Не случайно, когда мы спрашиваем «Насколько внимательно вы следите за событиями в международной жизни?», только 8% опрошенных говорят, что «следят за ними очень внимательно» и 26% - «довольно внимательно». И при этом выделяется в кругу событий мирового масштаба такая тематика, как события в России и странах ближнего зарубежья. Вот это зона приоритетного внимания для россиян, несмотря на действительно произошедшее ослабление культурных, гуманитарных, политических, экономических связей с республиками бывшего СССР, тем не менее, люди продолжают внимательно следить за тем, что там происходит, гораздо более внимательно, чем за событиями во Франции, Америке, Германии, Африке, Китае.

Это я постарался определить роль и место внешнеполитических и глобальных событий в кругу тем, интересующих россиян. Оно пока не велико. Отсюда и не слишком высокая информированность людей о том, что на самом деле происходит в мире. Дмитрий сказал, что мы сейчас в точке находимся, когда всё меняется. Так это или не так, судить экспертам, но для людей это пока не стало реальностью, что вот мы сейчас в этой точке находимся. Наверное, не стоит их за это винить.

Орлов Д.И. Но я, вообще-то, о Штатах говорил, не об изменении нашей роли. Дело в том, что роль Штатов ослабевает.

Федоров В. Ну, если меняется роль Штатов, то думаю, в мире в целом тоже что-то меняется.

Поэтому россияне выступают сегодня скорее реципиентами информации о том, что происходит, и должен сказать, что они ощущают определенный вакуум каких-то идей, каких-то свежих концепций относительно того, что же все-таки меняется и в какую сторону. Видимо, теории Грэя-Орлова недостаточно. (Смех.) Хорошо, что есть уже хотя бы одна.




оставить комментарий
страница1/4
Дата28.10.2011
Размер0,77 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх