Внастоящее время проблема экстремизма стала одной из наиболее сложных и значимых для всего мирового сообщества: нет таких стран, в которых различного рода конфл icon

Внастоящее время проблема экстремизма стала одной из наиболее сложных и значимых для всего мирового сообщества: нет таких стран, в которых различного рода конфл



Смотрите также:
Повышение качества образования является одной из актуальных проблем не только для России...
Повышение качества образования является одной из актуальных проблем не только для России...
Повышение качества образования является одной из актуальных проблем не только для России...
Международная миграция рабочей силы в системе...
Инноваций в образовании стала одной из основных для образовательного сообщества...
Инноваций в образовании стала одной из основных для образовательного сообщества. Ачто же...
А. М. Григорьева starchoi87@mail ru...
Пояснительная записка Внастоящее время актуальной стала проблема сохранения культурной и...
Князьков С. Г. «Представители всего рода человеческого» в повести «билли бадд» германа мелвилла...
Задачи программы: научить свободно ориентироваться в межличностном пространстве...
Ниобий и редкоземельные металлы во многом определяют развитие новых технологий и...
Пузанова Ж. В. Проблема одиночества (социологический аспект)...



скачать
С. ЮДИЧЕВА,

соискатель Академического Международного института


ПОНЯТИЕ, СУЩНОСТЬ И ПРИЗНАКИ ЭКСТРЕМИСТСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ


В настоящее время проблема экстремизма стала одной из наиболее сложных и значимых для всего мирового сообщества: нет таких стран, в которых различного рода конфликты не рассматривались бы как проявления экстремизма. Российская Федерация также не исключение. Как отмечается в юридической литературе, «за последние 20 лет для многонациональной и поликонфессиональной России экстремизм, паразитирующий на религиозных или этнических основаниях, стал особенно опасен»1.

Это связано с тем, что после кардинальных политических и экономических реформ конца XX в. обострились процессы социальной стратификации: резко увеличилась разница между богатыми и бедными, усилились этнические и религиозные разногласия.

В обыденном понимании под экстремизмом, как правило, подразумевается деятельность, направленная на подрыв основ государственного строя, ведущая к нарушению стабильности и равновесия сил в мире. Вместе с тем даже это предельно общее понятие не отражает всех сторон изучаемого явления. В научном сообществе также не существует единого подхода к определению понятия «экстремизм». Многократно предпринимаемые в последние годы попытки раскрыть сущность этого явления с правовой точки зрения так и не привели к выработке позиции, которая принималась бы хотя бы большинством экспертов.

Различные проявления экстремизма, множество отличий в каждом конкретном случае вызывают споры среди юристов о принципиальной возможности правовой оценки этого явления2. Одни ученые отождествляют экстремизм с терроризмом и насилием3, другие считают его способом радикального отрицания общественных норм, основанным на приверженности крайним взглядам и действиям4, третьи трактуют его как приверженность крайним взглядам и мерам, четвертые считают экстремизм противоправной деятельностью, причиняющей или могущей причинить существенный вред основам конституционного строя или конституционным основам межличностных отношений5.

Отсюда можно сделать вывод, что в работах ученых-правоведов экстремизм предстает многоликим социальным явлением, которое проявляется в различных формах, возникает в условиях социально-экономической нестабильности в обществе, национальных, политических, расовых и религиозных конфликтах.

Между тем необходимость создания единого подхода к определению понятия «экстремизм» очевидна. Выработка наиболее полного и в то же время емкого определения, которое распространялось бы на различные смысловые аспекты этого сложного и многогранного явления, не является сугубо теоретической задачей. Существующее в законодательстве определение экстремизма неоднократно подвергалось критике за расплывчатость и направленность на защиту интересов представителей власти, а не всего общества. В то же время исследуемый вопрос непосредственно затрагивает интересы различных социальных групп, и существующие научные разработки сильно подвержены их влиянию. Все это в совокупности с отсутствием четкого понятийно-терминологического аппарата снижает эффективность деятельности правоохранительных органов и ведет к нарушению единообразия судебной практики.

Следует согласиться с теми исследователями, которые указывают на обязательность четко сформулированного понятия «экстремизм» в его правовом смысле6. Однако, как показывает практика, одного лишь правового закрепления данного понятия недостаточно. Необходимо добиться однозначного толкования деяний экстремистского характера, выделить их признаки, что вместе с мерами предупредительного характера, активизацией противодействия и единой политикой государства в вопросе борьбы с экстремизмом поможет предупредить подобные проявления.

Для выработки определения экстремизма следует рассмотреть основные позиции по этому вопросу.

В общеупотребительном смысле экстремизм (от лат. extremus) – это «приверженность к крайним взглядам и мерам»7. Такое определение не позволяет определить качественные черты данного явления и не отвечает целям настоящей статьи. Например, не совсем ясно, что понимать под взглядами, а что – под мерами и какие из них следует считать «крайними». Попытку адаптировать это определение к правовым нуждам предпринял В.В. Бирюков, указавший, что под «взглядами» в этом определении с определенным приближением можно понимать «идеологию, идейные убеждения, не всегда связанные с какими-либо практическими, тем более противоправными действиями…»8. «Меры», по его мнению, предусматривают совершение «каких-либо конкретных действий, в том числе насильственных, направленных на свержение конституционного строя или дестабилизацию ситуации в стране…»9.

Не подвергая детальной критике эту позицию, укажем на трудность определения момента перехода приверженцев той или иной идеологии к конкретным мерам. Например, можно ли считать «крайней мерой» произнесенную на законных основаниях речь, вдохновившую группу лиц на погромы, – придется определять экспертам.

Выработанные по этому вопросу самостоятельные научные концепции также вызывают вопросы. Некоторые авторы понимают под экстремизмом «деятельность по распространению таких идей, течений, доктрин, которые направлены на: ликвидацию самой возможности легального плюрализма, свободного распространения и обмена идеями; установление единственной идеологии в качестве государственной; разделение людей по классовому, имущественному, расовому, национальному или религиозному признакам; отрицание абсолютной ценности прав человека»10. Однако, на наш взгляд, подобное определение не может быть использовано на практике – простое распространение таких идей не может служить основой для привлечения лица к ответственности. Представляется, что для уголовной классификации экстремизма подобное распространение должно сопровождаться противоправными (экстремальными) действиями.

Например, А.Ф. Истомин и Д.А. Лопаткин относят к экстремизму «деятельность общественных объединений, иных организаций, должностных лиц и граждан, основанную на приверженности крайним взглядам и сопровождающаяся публичными насильственными и (или) противоправными действиями, которые направлены на умаление и отрицание конституционных принципов, прав и свобод человека, общества и государства»11. Такой подход довольно полно отражает сущность экстремизма, однако и в нем есть недостатки. Остается непонятным словосочетание «публичное насильственное и (или) противоправное деяние». Нагромождение терминов не позволяет дать правильную оценку тому или иному действию. В то же время из данной теории следует, что деяние, совершенное не публично, но по мотиву отрицания, скажем, конституционных прав и свобод человека основ государственного строя, экстремизмом являться не будет.

Несколько иной взгляд на определение экстремизма дает А.Г. Хлебушкин. Ученый видит в экстремизме «способ радикального отрицания общественных норм, основанным на приверженности крайним взглядам и действиям»12. В этом случае имеет место расширительное толкование и предложенное понятие охватывает чрезвычайно широкий круг правоотношений. При этом происходит сужение, умаление прав и свобод граждан и общественных объединений, что недопустимо и противоречит принципам международного права и Конституции РФ. В результате данное толкование позволяет любое инакомыслие, выраженное в резкой (крайней) форме, признать противозаконным и, в связи с этим, наказуемым. Тем самым любой гражданин становится социально не защищен от действий заинтересованных органов государственной власти.

Интересного взгляда на экстремизм придерживается Р.А. Амирокова. Она считает, что экстремизм – это «многомерное и сложное социальное явление, выступающее и как идеология (философия), и как практика, и как механизм этносоциальной и религиозной мобилизации, и как принцип и инструмент политической жизни»13. Представляется, что подобный симбиоз не может служить основой для установления характерных особенностей такого правового явления, как экстремизм. Это связано с тем, что здесь нет указаний на противоправность того или иного деяния, мотивы совершения преступления и прочих необходимых моментов юридической квалификации.

В современной научной литературе весьма распространена трактовка экстремизма как идеологии, предусматривающей принудительное распространение ее принципов, нетерпимость к оппонентам и насильственное их подавление14. На наш взгляд, данное определение также не может быть основой для легального закрепления понятия «экстремизм»: здесь отсутствуют элементы, необходимые для юридической квалификации преступного деяния.

Имеется и легальная дефиниция экстремизма, выработанная на национальном и на международном уровнях.

В 2005 г. Парламентская Ассамблея Совета Европы (ПАСЕ) дала определение этому понятию15: «Экстремизм – это такая форма политической деятельности, которая прямо или косвенно отвергает принципы парламентской демократии». Как отмечается в Рекомендации ПАСЕ № 10705, «проблема экстремизма в том, что демократия должна обеспечить максимальные гарантии свободы мнений, собраний и объединений, но в то же время защитить себя от сил, чья идеология отрицает эти принципы».

Как видно, ПАСЕ под экстремизмом понимает не весь объем этого общественно опасного явления, а лишь отдельный его вид – политический экстремизм. Такая точка зрения не вполне оправданна: используя указанную дефиницию, мы отрицаем принадлежность других противоправных деяний (расовых, религиозных и т.д.) к экстремизму. При этом, в отличие от террористической деятельности или националистических призывов, идеологии, отрицающие демократию, не могут быть уголовно наказуемы и преследуемы как таковые. Иначе, если использовать понятие ПАСЕ буквально, под запрет попала бы деятельность коммунистически настроенных граждан (это также справедливо и в отношении анархистов, монархистов и т.д.) 16.

На международном уровне действует Шанхайская конвенция о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом17. В ней под экстремизмом понимается какое-либо деяние, направленное на насильственный захват власти или насильственное удержание власти, на насильственное изменение конституционного строя государства, насильственное посягательство на общественную безопасность, в том числе организация в вышеуказанных целях незаконных вооруженных формирований и участие в них (п. 3 ст. 1 Шанхайской конвенции).

Представляется, что подобное определение более точно характеризует рассматриваемое явление, однако в нем отсутствует указание на важную качественную сторону экстремизма – экстремизм в мыслях и суждениях. Последний не выражен в активных действиях, однако общественная опасность в нем присутствует. Неясной, на наш взгляд, является формулировка «насильственное посягательство на общественную безопасность». Если исходить из нее, то под категорию «экстремизм» может подпадать и состав ст. 213 (хулиганство) Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ; Уголовный кодекс РФ)18.

Определение «экстремизм» рассматривается в российском законодательстве в двух нормативных правовых актах – в Федеральном законе «О противодействии экстремистской деятельности» (далее – Закон о противодействии экстремизму)19 и в Уголовном кодексе РФ. Причем, как отмечается в юридических исследованиях, формулировки понятий «экстремизм» в них не совпадают, что позволяет некоторым авторам критиковать подобный подход законодателя.

О.Н. Коршунова пишет, что после принятия Закона о противодействии экстремизму в уголовное законодательство были внесены поправки, призванные привести его «в соответствие с подходами, сформулированными в Законе», однако констатировать, что «проблема с определением понятия преступления экстремистской направленности решена, не представляется возможным» 20.

Кроме того, в российском уголовном законодательстве существуют следующие проблемы, связанные с понятием экстремизма. Во-первых, в указанных нормативных правовых актах этот термин используется в качестве синонима понятиям «экстремистская деятельность», «преступления экстремистской направленности». На наш взгляд, даже поверхностный анализ данных терминов позволяет прийти к выводу о том, что они не равны по объему: экстремистская деятельность выражается в конкретных активных/пассивных действиях участников правоотношений, преступления экстремистской направленности характеризуется составом преступления (в первую очередь объектом посягательства и субъективной стороной), а понятие «экстремизм» охватывает весь спектр данных правовых явлений и может выражаться не только в действиях, но и в суждениях. Однако если экстремизм, выраженный в действиях, может быть во многом соотнесен с экстремистской деятельностью, то экстремизм в суждениях, как верно пишет О.Н. Коршунова, «может стать частью экстремистской деятельности лишь при определенных условиях: если он проявляется в действиях, образующих состав преступления»21.

Принимая во внимание сложность законодательного определения экстремизма, можно объяснить стремление законодателя урезать правовую оценку понятия «экстремистская деятельность»: перед правотворческим органом стоит конкретная задача закрепить ответственность за наиболее опасные экстремистские действия. Однако, к сожалению, многие действия, признанные уголовным законом как преступные, в основном являющиеся производными от экстремистской деятельности и имеющие экстремистский характер, не были включены в перечень экстремисткой деятельности, а некоторые действия, которые по своему характеру сложно соотносимы с указанной деятельностью, наоборот, получили статус экстремистских. В свою очередь, термин «экстремизм», на наш взгляд, должен носить более общих характер, включать в себя не только конкретные действия, закрепленные простым перечнем в законе, но и быть основой для юридической классификации любого правового явления с целью определения, является ли оно экстремизмом. Таким образом, использовать в законе термины «экстремизм» и «экстремистская деятельность» как тождественные понятия весьма нецелесообразно.

Что же касается соотношения понятий «экстремистская деятельность» и «преступление экстремисткой направленности», то уравнивать их нельзя, потому что экстремистская деятельность соотносима с преступлением экстремисткой направленности как частное с общим, т.е. в том случае, когда экстремистские действия признаются преступлением. Признание тех или иных экстремистских действий преступлением переводит данные действия в категорию преступлений экстремисткой направленности.

Вместе с тем, как отмечается в юридической литературе22, концептуального определения понятия «экстремизм» в Законе о противодействии экстремизму не существует. Под экстремистской деятельностью (экстремизмом) в нем понимается деятельность общественных и религиозных объединений, либо иных организаций, либо средств массовой информации, либо физических лиц по планированию, организации, подготовке, подстрекательству, публичным призывам к осуществлению и совершению действий, направленных на:

  1. насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации;

  2. публичное оправдание терроризма и иной террористической деятельности;

  3. возбуждение социальной, расовой, национальной или религиозной розни;

  4. пропаганду исключительности, превосходства либо неполноценности человека по признаку его социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности или отношения к религии;

  5. нарушение прав, свобод и законных интересов человека и гражданина в зависимости от его социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности или отношения к религии;

  6. воспрепятствование осуществлению гражданами их избирательных прав и права на участие в референдуме или нарушение тайны голосования, соединенные с насилием либо угрозой его применения;

  7. воспрепятствование законной деятельности государственных органов, органов местного самоуправления, избирательных комиссий, общественных и религиозных объединений или иных организаций, соединенное с насилием либо угрозой его применения;

  8. совершение преступлений по мотивам, указанным в п. «е» ч. 1 ст. 63 УК РФ;

  9. пропаганду и публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики либо атрибутики или символики, сходных с нацистской атрибутикой или символикой до степени смешения;

  10. массовое распространение заведомо экстремистских материалов, а равно их изготовление или хранение в целях массового распространения;

  11. публичное заведомо ложное обвинение лица, замещающего государственную должность Российской Федерации или государственную должность субъекта Российской Федерации, в совершении им в период исполнения своих должностных обязанностей деяний, указанных в настоящей статье и являющихся преступлением;

  12. финансирование указанных деяний либо иное содействие в их организации, подготовке и осуществлении, в том числе путем предоставления учебной, полиграфической и материально-технической базы, телефонной и иных видов связи или оказания информационных услуг.

Представляется, что подобный подход законодателя не отвечает требованиям юридической техники. Все определение сведено к перечислению деяний, замкнутых на уголовные преступления или административные правонарушения, связанные с экстремизмом или терроризмом. Вопросы о том, что считать экстремизмом, как определить критерии этого понятия, в чем состоит его сущность, остаются открытыми. Это послужило основанием для обвинения правящей партии представителями оппозиционных сил в том, что Закон о противодействии экстремизму направлен на борьбу с противниками государственной власти, и не разрешает проблем экстремизма в целом23. Однако данный Закон критикуют и многие ученые24.

В частности, вызывают вопросы следующие моменты. Во-первых, как верно пишет А.И. Долгова, посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля, совершенное в целях прекращения его государственной или иной политической деятельности либо из мести за такую деятельность, в соответствии со ст. 277 УК РФ именуется терактом, а «осуществление террористической деятельности» присутствует в действующей редакции Закона и отнесено к экстремистской деятельности25. С учетом этого отнесение одной из разновидностей терроризма к экстремистской деятельности лишено юридического смысла.

Во-вторых, неясной является возможность включения в перечень экстремистских действий публичной клеветы в отношении лица, замещающего государственную должность Российской Федерации или государственную должность субъекта Федерации при исполнении им своих должностных обязанностей или в связи с их исполнением, соединенной с обвинением указанного лица в совершении деяний, содержащих признаки экстремистской деятельности.

По сути, как пишут А.И. Долгова и М. Краснов, это лишь один из видов клеветы (согласно ст. 129 УК РФ, под клеветой понимается распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или подрывающих его репутацию). Представляется, что наделение этой разновидности клеветы, хотя бы и в отношении специального субъекта – государственного чиновника, экстремистской чертой может привести к грубейшим нарушениям конституционного права публично выражать свое мнение о представителях власти26.

В-третьих, отнесение к экстремизму «применения насилия в отношении представителя государственной власти, либо угрозу его применения в отношении представителя государственной власти или его близких в связи с исполнением им своих должностных обязанностей», т.е. деяния, предусмотренного ст. 318 УК РФ, представляется слишком неопределенным, способным неоправданно расширить круг лиц, причисляемых к экстремистам, за счет лиц, совершивших такие противоправные деяния не по политическим, а по иным, например бытовым, мотивам. Также необходимо уточнить статус потерпевшего представителя государственной власти27.

Второе определение понятию «экстремизм» дано в примечании к ст. 282.1 УК РФ. Однако в указанной норме говорится о выделении экстремистских преступлений только на основе особенностей мотивов: «под преступлениями экстремистской направленности в настоящем Кодексе понимаются преступления, совершаемые по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы». Представляется, что такое определение дает слишком широкую трактовку данного преступного деяния. Относить все преступления, совершаемые по таким мотивам, к экстремистским неоправданно.

Кроме того, важную роль в подобном определении должны играть не только мотивы, но и характеристика действий виновного лица. Так, в зарубежном законодательстве при квалификации неких экстремистских деяний акцент делается на их публичном характере. Причем если в Канаде для квалификации деяния как экстремистского необходимо наличие либо умысла у лица на разжигание розни, либо вероятности нарушения мира в результате преступных действий, то во Франции, Дании, Нидерландах данные факторы не являются обязательными условиями для признания лица виновным в пропаганде и возбуждении вражды 28.

Публичный характер экстремизма можно обнаружить и в Уголовном кодексе ФРГ, согласно параграфу 130 которого «тот, кто любым способом, нарушающим общественный порядок, подстрекает к разжиганию ненависти к части населения, или призывает к совершению насилия или произвола в отношении нее, или посягает на человеческое достоинство другого таким образом, что он унижает достоинство части населения, злонамеренно порочит или клевещет на него, - наказывается лишением свободы на срок до 5 лет» 29.

В порядке научной дискуссии мы считаем нужным разработать свое определение понятию «экстремизм». Для этого необходимо рассмотреть признаки экстремизма как правового явления. Анализ научной литературы, судебной практики и законодательства позволяет сделать вывод о том, что к ним можно отнести следующие признаки:

  1. осуществление определенной деятельности (простая приверженность к крайним взглядам, мнениям, оценкам не может считаться экстремизмом);

  2. противоправность;

  3. отрицание инакомыслия и нетерпимость к сторонникам иных взглядов (политических, экономических, религиозных и др.);

  4. идеологическая направленность.

А.Г. Хлебушкин выделяет такой признак, как «специальная вредоносность», который выражается в причинении вреда основам государственного строя30. В свою очередь, мы считаем, что он является частным проявлением признака направленности экстремизма.

Первый приведенный нами признак подразумевает, что экстремизм характеризуется целенаправленными действиями, направленными на нарушение конституционных основ, возбуждение расовой, религиозной, национальной розни. Такие действия могут выражаться в создании какого-либо движения, сообщества, течения, общественного объединения. Такая деятельность включает в себя также деятельность должностных лиц и граждан, направленную на борьбу с существующим государственным строем, внутренней и внешней политикой, национальной, религиозной, экономической, социальной, военной программами государства.

Действия могут выражаться в деятельности политического движения, общественного объединения, должностных лиц и граждан, направленной на распространение своих идей, доктрин, школ, учений, носящих крайние взгляды и противоречащих конституционным принципам общества и демократического государства и нарушающих права человека. Как верно указывают Истомин А.Ф. и Лопаткин Д.А. «распространение идеологии, учений, сопровождающемся применением насилия или иных радикальных способов…»31.

Второй признак (противоправность экстремизма) подразумевает, что данная деятельность должна быть запрещена законом. А экстремистские действия нарушают соответствующие нормы32. Подобный признак может не только находить выражение в случае привлечения виновного лица к уголовной ответственности, но и применяться для определения экстремистских действий юридического лица, когда встает вопрос о его ликвидации или запрете деятельности.

Третий признак (отрицание инакомыслия) означает, что лица, осуществляющие экстремистскую деятельность, не приемлют чужого мнения, идей и в связи с этим могут применить насилие по отношению не только к активным противникам, но и к любым лицам, не разделяющим их убеждений.

Четвертый признак заключается в том, что экстремизм характеризуется определенной идеологической направленностью. Это означает, что, помимо отрицания чужих взглядов, экстремисты пытаются апеллировать к каким-либо известным идеологическим или религиозным учениям, претендуют на свое «истинное» или «углубленное» толкование того или иного учения (религиозного, политического и т.д.). Виновные лица пытаются обосновать свою деятельность, однако зачастую отрицают многие положения используемых ими учений. Происходит доминирование эмоциональных способов воздействия в процессе пропаганды экстремистских идей, обращение к чувствам и предрассудкам людей, а не к их разуму. Намечается тенденция к созданию харизматического образа лидеров экстремистских движений, стремление представить этих лиц «непогрешимыми», а все их распоряжения не подлежащими обсуждению33.

Так или иначе, при выработке определения экстремизма необходимо учитывать, что все вышеуказанные признаки не только имеют место, но и в большинстве случаев тесно взаимодействуют, вытекают один из другого, имеют неразрывную внутреннюю связь. Большинство из них присущи любому экстремистскому движению – от радикальных религиозных сект до профашистских организаций.

Таким образом, под экстремизмом в юридической науке и законодательстве следует понимать противоправную деятельность юридических и физических лиц, основанную на приверженности крайним взглядам и сопровождающуюся отрицанием инакомыслия и нетерпимостью к сторонникам иных взглядов, идеологически направленную на умаление и отрицание основ государственного строя, принципов международного права, общества и государства. В то же время необходимо понимать, что данное определение служит лишь отправной точкой для рассмотрения конкретных видов экстремизма. Противоречия, конфликты интересов неизбежны для современного общества, поэтому борьба с экстремизмом вообще, без определения его конкретных проявлений и, что более важно, степени их социальной опасности недопустима. По справедливому замечанию А.Ф. Истомина, «объявить экстремизму во всех его разновидностях войну – все равно что объявить войну обществу»34.

Следовательно, необходимо классифицировать формы проявления экстремизма, разнообразные и многоликие. Это предопределяет большое количество подходов к их классификации. Так, А.В. Иванов35 выделяет следующие виды экстремизма:

  1. Рациональный экстремизм. Данная форма экстремизма ставит своей целью максимально эффективное преодоление социальных дисфункций с помощью радикальных мер. Зачастую причиной рационального экстремизма служит бездеятельность исполнительной власти или законодателя, которые не в состоянии разрешить возникшую социальную проблему легитимным способом.

  2. Иррациональный экстремизм. Такой вид экстремизма также часто безжалостен, но цели его приземленные, не вызывающие того сочувствия, которое можно испытывать перед вариантами рационального экстремизма. Это – экстремизм молодежный (вандалы), психопатический (немотивированные массовые убийства, например, в школах), спортивный (фанаты) и т.п.; такую разновидность экстремизма весьма просто объяснить, учитывая психологическое восприятие толпы и нюансы психологического восприятия, в основном, несовершеннолетних.

Представляется, что подобная классификация логично дифференцирует формы экстремизма, однако она не отвечает целям настоящего исследования, поскольку не позволяет остановиться на конкретных видах экстремисткой деятельности. Кроме того, используя такой подход, невозможно разграничить несколько экстремистских деяний (например, действий рационального и иррационального характера), совершенных одним субъектом.

На наш взгляд, не вызывает возражений следующая классификация форм проявления экстремизма – политический, националистический и религиозный.

Экстремизм политический предусматривает насильственные действия, направленные на изменение политического строя или политики, проводимой правительством государства36. Обосновывается политический экстремизм обычно разнообразными утопическими социальными теориями – от псевдореволюционных до фашистских. В большинстве случаев он сопровождается проведением различных актов терроризма, убийствами политических противников, попытками дестабилизировать ситуацию в стране.

Экстремизм националистический выступает под лозунгами защиты «своего народа», его экономических интересов, культурных ценностей, национального языка и т.д., как правило, в ущерб представителям других национальностей, проживающих на этой территории. Примечательно, что, вопреки широко распространенному мнению, националистические экстремистские идеи могут выражать не только представители наиболее многочисленной в государстве национальности, «коренные» жители определенных городов или определенные группы граждан37. Так называемый бытовой национализм, как правило, можно наблюдать во всех слоях населения, и борьба с ним должна стать профилактикой националистического экстремизма.

Что касается экстремизма религиозного, то под ним многие авторы понимают нетерпимость по отношению к инакомыслящим представителям той же или других религий38. На наш взгляд, такой подход является спорным. Для использования его на практике необходимо, по крайней мере, определить, в чем именно проявляется указанная нетерпимость, поскольку многие религии на земном шаре отрицают или же признают неправильными религиозные убеждения представителей других религий. Это свойственно не только исламу, но и христианству, иудаизму и другим религиям.

В этой связи необходимо точно определить, что вкладывается в содержание религиозного экстремизма, ибо любая неточная формулировка на научном уровне, уход от конкретных дефиниций порождает выводы, когда целые религии, народы объявляются экстремистскими. Каждая из мировых религий сама по себе не носит экстремистской направленности. В то же время любые религиозные положения могут быть истолкованы как призывающие к противоправным действиям, оправдывающие их совершение. Именно поэтому большое количество различных событий, акций, рассматриваемые как экстремистские, зачастую связаны с религией.

Итак, можно прийти к выводу о том, что разделение экстремистских проявлений по политическому, националистическому и религиозному признакам, которое присутствует в большинстве научных работ, посвященных данной проблеме, условно, поскольку все факторы, влияющие на какое-либо социальное явление, находятся в тесном взаимодействии и взаимно влияют друг на друга. Поэтому и выделенные формы экстремизма, как правило, никогда в действительности не выступают в «чистом» виде»39.

Националистический экстремизм почти всегда несет в себе элементы экстремизма политического и достаточно часто – религиозного. В свою очередь, политический экстремизм, как правило, имеет в своей основе если не чисто религиозную, то псевдорелигиозную идею. Такая идеология в подавляющем большинстве случаев основана на слепой эмоциональной вере, на «откровении», а не на логических, рационалистических принципах и во многом напоминает идеологию сектантов. Это подтверждается на примере любого экстремистского движения, носит ли оно псевдореволюционную, националистическую или религиозную окраску.

И религиозный экстремизм обычно предусматривает не только распространение какой-либо религии, но и создание государственных или административных образований, в которых эта религия стала бы официальной и господствующей. При этом нередко преследуются и сугубо экономические и политические цели. Таким образом, религиозный экстремизм несет в себе элементы экстремизма политического. Не менее часто здесь действует принцип, согласно которому представители какого-либо народа или нескольких народов заведомо считаются потенциальными сторонниками определенной религии, а все остальные – ее противниками. Ведь зачастую представители экстремистских движений часто приравнивают национальность человека к его религиозным убеждениям. В связи с этим стоит согласиться с точкой зрения О.А. Андреевой, которая замечает, что «при максимально возможном включении действий, которые можно рассматривать как проявление экстремизма, как-то растворился, потерял свою специфику религиозный экстремизм, смешавшись с экстремизмом вообще, хотя он имеет со «светским» экстремизмом мало общего»40.



1 См.: ^ Скворцова Т.А. Религиозный экстремизм в контексте государственно-правового обеспечения национальной безопасности современной России: Дис. … канд. юрид. наук. Ростов-на-Дону, 2004. С. 3.

2 См.: ^ Сергун Е.П. Понятие экстремизма, его соотношение с экстремистской деятельности. Исламский экстремизм // 35 лет Российской правовой академии Министерства юстиции Российской Федерации и ее роль в развитии юридического образования. Материалы международной научно-практической конференции: В 2-х т. (Москва, 13 октября 2005 г.): Сборник. Т. 2. С. 232; Хлебушкин А.Г. Преступный экстремизм: понятие, виды, проблемы криминализации и пенализации: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 2007. С. 7.

3 См.: Коршунова О.Н. Преступления экстремистского характера: теория и практика противодействия. СПб.: Изд-во Р. Асланова «Юридический центр Пресс», 2006. С. 151–153; Морозов Г.И. Терроризм – преступление против человечества. М., 1997. С. 5.

4 См.: Хлебушкин А.Г. Экстремизм: уголовно-правовой и уголовно-политический анализ: Монография. Саратов, 2007. С. 34.

5 См.: Хлебушкин А.Г. Преступный экстремизм: понятие, виды, проблемы криминализации и пенализации: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 2007. С. 4.

6 См.: Залужный А.Г. Экстремизм: сущность и способы противодействия // Современное право. 2002. № 12.

7 Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка: 80 000 слов и фразеологических выражений / РАН, институт русского языка им. В.В. Виноградова. М.: ООО «ИТИ Технологии», 2008. С. 909. Схожее определение дается и в других словарях. См., например: Словарь иностранных слов / Под ред. И.В. Лехина и проф. Ф.Н. Петрова. М., 1954. С. 802.

8 См.: Бирюков В.В. Еще раз об экстремизме // Адвокат. 2006. № 12.

9 Там же.

10 См.: Залужный А.Г. Доклад о целях и средствах противодействия политическому экстремизму в России. М., 1999. С. 10.

11 См.: Истомин А.Ф., Лопаткин Д.А. К вопросу об экстремизме // Современное право. 2005. № 7. С. 23.

12 Хлебушкин А.Г. Экстремизм: уголовно-правовой и уголовно-политический анализ: Монография. Саратов, 2007. С. 34.

13 Амирокова Р.А. Политический экстремизм в современном политическом процессе России: Дисс. … канд. полит. наук. Черкесск, 2006. С. 11.

14 См.: Истомин А.Ф., Лопаткин Д.А. Указ. соч. С. 22; Коршунова О.Н. Указ. соч. С. 151–153.

15 См.: Рекомендация ПАСЕ от 4 октября 2005 г. №10705 «European Muslim communities confronted with extremism» // Council of Europe Parliamentary Assembly (PACE web site) (http://assembly.coe.int/), 2008.

16 См.: Проблематика конфликта // Коммерсант. 2006. № 102 (3433).

17 Шанхайская Конвенция о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом (Шанхай, 15 июня 2001 г.) // СЗ РФ. 2003. № 41. Ст. 3947. Ратифицирована Федеральным законом от 10 января 2003 г. № 3-ФЗ «О ратификации Шанхайской конвенции о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом» // СЗ РФ. 2003. № 2. Ст. 155.

18 Федеральный закон от 13 июня 1996 г. № 64-ФЗ «Уголовный кодекс Российской Федерации» // СЗ РФ. 1996. № 25. Ст. 2954.

19 Федеральный закон от 25 июля 2002 г. № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» // СЗ РФ. 2002. № 30. Ст.3031.

20 См.: Коршунова О.Н. Указ. соч. С. 151.

21 Там же.

22 См.: Краснов М. Законодательные дефиниции не всегда полезны // Российская юстиция. 2003. № 2. С. 51; Устинов В.В. Экстремизм и терроризм. Проблемы разграничения и классификации // Российская юстиция. 2002. № 5. С. 34.

23 См., например: Сайты Каспаров.Ру (www.kasparov.ru), Революционный комсомол (http://rksmb.ru/).

24 См.: Бурковская В.А. Криминальный религиозный экстремизм: уголовно-правовые и криминологические основы противодействия: Автореф. дисс. … докт. юрид. наук. М., 2006. С. 7; Устинов В.В. Указ. соч. Ст. 32.

25 ^ Долгова А.И. Экстремизм и терроризм, террористические и иные экстремистские преступления: понятие, анализ, динамика // Экстремизм и другие криминальные явления: сборник статей. М.: Российская криминологическая ассоциация, 2008. С. 30.

26 См.: Выжутович В. Понятию «экстремизм» нужно дать четкое определение // Российская газета. 2006. № 4231.

27 См.: Долгова А.И. Указ. соч. С. 30.

28 См.: Выжутович В. Указ. соч. 10.

29 Уголовный кодекс Федеративной Республики Германии. СПб.: Юридический центр Пресс, 2003. С. 289.

30 Хлебушкин А.Г. Экстремизм: уголовно-правовой и уголовно-политический анализ: Монография. Саратов, 2007. С. 34.

31 См.: Истомин А.Ф., Лопаткин Д.А. Указ. соч. С. 22.

32 См.: Кофман В.И. Соотношение вины и противоправности в гражданском праве // Правоведение. 1957. № 1. С. 65; Кудрявцев В.Н. О противоправности преступления // Правоведение. 1959. № 1. С. 68.

33 См.: Даниленко В.И. Современный политологический словарь. М., 2000. С. 682, 791, 963; Арухов З.С. Экстремизм в современном исламе. Махачкала, 1999. С. 35; Грачев А.С. Политический экстремизм. М., 1986. С. 105.

34 См.: Истомин А.Ф., Лопаткин Д.А. К вопросу об экстремизме // Современное право. 2005. № 7. С. 23.

35 См.: Иванов А.В. Нюансы уголовно-правового регулирования экстремистской деятельности как разновидности группового совершения преступлений // Государство и право. 2003. № 5. С. 42.

36 См.: Гаджиев К.С. Геополитика Кавказа. М., 2001. С.57.

37 См.: Соколов-Митрич Д. Нетаджикские девочки, нетаджикские мальчики. М., 2007.

38 См.: Андреева О.А. Нормативно-правовая база местного самоуправления как фактор противодействия экстремизму // Государственная власть и местное самоуправление. 2006. № 3. С. 31.

39 См.: Верховский А., Панн А, Прибыловский В. Политический экстремизм в России. М., 1999. С. 14–21.

40 См.: Андреева О.А. Указ. соч. С. 33.




Скачать 246,64 Kb.
оставить комментарий
Дата25.10.2011
Размер246,64 Kb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх