Каргалов В. В. Внешнеполитические факторы развития Феодальной Руси icon

Каргалов В. В. Внешнеполитические факторы развития Феодальной Руси



Смотрите также:
Каргалов В. В. Внешнеполитические факторы развития Феодальной Руси...
2. Государство и право периода феодальной раздробленности...
Внешнеполитические ресурсы Китая (факторы внешнеполитического влияния)...
«уроки»
«уроки»
«уроки»
Конспект доклада на Российском экономическом конгрессе...
Военное дело на руси в XIII-XV вв....
«Русь Древняя и Удельная»...
1. экономическое развитие древней руси лекция Экономическое развитие Древней Руси...
«Раздробленность как форма государственности. Крупнейшие политические центры Руси Удельной»...
Программа вступительных испытаний по дисциплине «История»...



страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21
скачать




Каргалов В.В. Внешнеполитические факторы развития Феодальной Руси


Введение

Среди многих проблем отечест­венной истории одной из самых важ­ных и интересных является проблема своеобразия исторического развития феодальной Руси. При общности ос­новных социально-экономических и политических процессов, свойствен­ных феодальной формации, в разви­тии феодальной Руси в сравнении с другими европейскими странами имелись существенные особенности.

Эти особенности определялись в первую очередь той ролью, которую играла феодальная Русь в мировой истории — ролью сторожевой заста­вы на юго-восточных рубежах Евро­пы, сдерживавшей в течение многих столетий натиск кочевых орд. И про­цесс складывания феодальной формации, и дальнейшее развитие феодальной Руси проходили в обстановке непрерывной борьбы с внешними врагами, самыми настойчивыми и опас­ными из которых были кочевники южных степей. Влияние внешнеполити­ческих факторов на развитие феодальной Руси трудно переоценить. Имен­но эти факторы вызвали к жизни некоторые явления, не свойственные другим европейским странам, и наложили заметный отпечаток на развитие русского исторического процесса.

К какому времени относится возникновение тех исторических усло­вий, которые в дальнейшем определили некоторые особенности развития феодальной Руси?

Возникновение этих условий, как нам представляется, нельзя связы­вать с первым этапом «великого переселения народов», когда восточногер­манские племена (готы, бургунды, вандалы) двинулись на юг, к границам Римской империи, и в Северном Причерноморье в конце III — начале IV в. образовался сильный готский союз племен. Сколько-нибудь заметно­го воздействия на жизнь славян существование этого союза не оказало. Готский союз по своему характеру был объединением в первую очередь земледельческих племен западной части Северного Причерноморья (полу­оседлые скотоводческие и кочевые племена степей Нижнего Поднепровья и Крыма входили в него только частично). Сами готы, занимавшие в со­юзе руководящее положение, составляли незначительную часть населения; по мнению П. Н. Третьякова, их появление в причерноморских степях не означало смены населения *. В составе готского союза славяне оставались окруженными земледельческими племенами, родственными им по общест­венному устройству и укладу хозяйства. Необходимо учитывать также, что даже в период наибольшего могущества готского союза (середина IV в.) под властью готских «королей» находилась только часть славянских племен, продвинувшихся на юг и юго-запад от области своего постоянного расселения. Пройдя коренные славянские земли, готы не покорили их. Столкновения славян-«венедов» с готами, о которых сообщает готский историк Иордан, происходили, вероятно, на южных границах славянских земель. Обитавшие там славянские племена, «могучие многочисленнос­тью», воевали с готским королем Германарихом.

Положение значительно изменилось с началом второго этапа «велико­го переселения народов», когда в борьбу против рабовладельческого Рима включились многочисленные кочевые племена азиатских степей.

Движение кочевых азиатских племен на запад, продолжавшееся не­сколько столетий, К. Маркс объясняет недостаточным развитием их про­изводительных сил: «Давление избытка населения на производительные силы заставляло варваров с плоскогорий Азии вторгаться в государства Древнего мира... То были племена, занимавшиеся скотоводством, охотой


и войной, и их способ производства требовал обширного пространства для каждого отдельного члена племени... Рост численности у этих племен при­водил к тому, что они сокращали друг другу территорию, необходимую для производства. Поэтому избыточное население было вынуждено совер­шать те полные опасностей великие переселения, которые положили нача­ло образованию народов древней и современной Европы» 1.

Кочевники сыграли известную роль в разгроме рабовладельческой Римской империи, однако их нашествие тяжело отразилось на судьбах многих оседлых земледельческих народов Европы, в первую очередь сла­вян, занимавших пограничные со степями области.

Это было столкновение двух различных хозяйственных укладов, во многом исключавших друг друга, — оседлого земледелия и кочевого ско­товодства. Стремление кочевников к безграничному расширению своих пастбищ, к уничтожению всего, что мешало земле превратиться в пастби­ща, угрожало самому существованию оседлых земледельческих народов. Азиатские племена, кроме расширения территорий кочевий, преследовали цель порабощения и ограбления оседлых народов. «Богатства соседей, — указывает Ф. Энгельс, — возбуждают жадность народов, у которых при­обретение богатства оказывается уже одной из важнейших жизненных целей. Они варвары: грабеж им кажется более легким и даже более почет­ным, чем созидательный труд. Война, которую раньше вели только для то­го, чтобы отомстить за нападения, или для того, чтобы расширить терри­торию, ставшую недостаточной, ведется теперь только ради грабежа, становится постоянным промыслом» 2.

Набеги на оседлые народы являлись для кочевников обычной нормой взаимоотношений с соседями. Упорная и кровопролитная борьба славянских племен с кочевниками длилась несколько столетий. В этой борьбе случались периоды временного затишья, но никогда не было прочного, устойчивого мира.

Пришельцами из Азии, резко изменившими обстановку в Причерноморских степях, были кочевники-гунны. По свидетельствам античных авторов (Дионисий, Птолемей), на юго-восточных границах Европы, в прикаспийских степях и на Нижней Волге, гунны появились еще во II в. н. э., [о это были сравнительно небольшие племенные группы. Мощное движение кочевников, известных под общим именем «гуннов», началось во второй половине IV в.

В состав союза гуннов входили многочисленные монгольские и тюрккие племена Центральной Азии, Сибири и Средней Азии, вовлеченные в общее движение кочевников на запад, а также финно-угорские и аланские племена Приуралья и Прикаспия.

'К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 8, стр. 568. 2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 164.


В 70-х годах огромные массы гуннов-всадников перешли Волгу и об­рушились на Северное Причерноморье. Это было опустошительное нашест­вие, сопровождавшееся разорением обширных областей и истреблением целых народов.

В представлении современника гуннского нашествия — римского исто­рика Аммиана Марцеллина, гунны — «подвижный и неукротимый народ, пылающий неудержимой страстью к похищению чужой собственности», двигавшийся вперед «среди грабежей и резни соседних народов». Неожи­данность гуннского нашествия еще больше усиливала страх перед неведо­мым врагом. «Невиданный дотоле род людей, — писал Марцеллин, — под­нявшийся как снег, из укромного угла, потрясает и уничтожает все, что попадается навстречу, подобно вихрю, несущемуся с высоких гор». Гун­ны принесли с собой новые приемы боя, с которыми коренному населению причерноморских степей было очень трудно бороться. «Иногда, угрожае­мые нападением, они вступают в битвы клинообразным строем со свире­пыми криками. Будучи чрезвычайно легки на подъем, они иногда неожи­данно и нарочно рассыпаются в разные стороны и рыщут нестройными толпами, разнося смерть на широкое пространство; вследствие их необы­чайной быстроты нельзя и заметить, как они вторгаются за стену или гра­бят неприятельский лагерь. Их потому можно назвать самыми яростными воителями, что издали они сражаются метательными копьями, на которых вместо острия с удивительным искусством приделаны острые кости, а в рукопашную очертя голову мечами рубятся и на врагов, сами уклоняясь от ударов кинжалов, набрасывают крепко свитые арканы для того, чтобы, опутав члены противников, отнять у них возможность сидеть на коне, или уйти пешком» '.

Высокие боевые качества, а также огромное численное превосходство обеспечили гуннам победу над разрозненными племенами причерномор­ских степей.

Первой жертвой гуннского нашествия стали аланы, занимавшие при­каспийские степи до реки Дона. Гунны, вторгшиеся в земли алан, «многих перебили и ограбили, а остальных присоединили к себе» (Амми-ан Марцеллин). Продвигаясь дальше на запад и юго-запад, гуннские орды разорили земли по Нижней Кубани и на Таманском полуострове. Затем они перешли Керченский пролив и обрушились на Боспорское государст­во. Богатые боспорские города были разрушены: их стены не выдержали ударов стенобитных орудий гуннов.

В 371 г. гунны напали на владения готского племенного союза. Готы, занимавшие обширную полосу причерноморских степей от Дона до Дуная, были разгромлены. Готский король Германарих не мог противопоставить

1 Аммиан Марцеллин. История. См.: В. В. Латышев. Известия древних писателей греческих и латинских о Скифии и Кавказе. ВДИ, 1949, № 3, стр. 303, 306, 302.

завоевателям сколько-нибудь значительных сил: при первых же ударах гуннов из-под его власти начали отпадать племена, составлявшие готский союз. Иордан сообщал, например, о выходе в это время из готского союза могущественного племени росомонов. Видя безнадежность сопротивления, Германарих покончил жизнь самоубийством. Значительная часть готов отошла на запад, в пределы Восточноримской империи, а остальные по­корились завоевателям и были включены в состав гуннской орды. Все Се­верное Причерноморье оказалось под властью гуннов.

В исторической литературе были попытки представить нашествие гуннов как явление прогрессивного характера. А. Н. Бернштам, например, возражает против оценки гуннских походов как разбойничьих и грабитель­ских, утверждает, что гунны были выше многих европейских народов того времени по социальному строю и культуре, несли в Европу новые, более совершенные по сравнению с рабством социальные отношения и восточ­ную культуру, мобилизовали все «варварские племена» Европы для разгро­ма рабовладельческой Римской империи '.

С этой оценкой гуннского нашествия, как нам представляется, нельзя согласиться. Во-первых, роль гуннов в разгроме рабовладельческой Рим­ской империи не стоит преувеличивать. Во-вторых, гуннское нашествие обрушилось прежде всего на оседлые земледельческие народы Восточной Европы, сыграв резко отрицательную роль в их истории. На долгие годы не только степная, но в определенной степени лесостепная зоны Восточ­ной Европы оказались во власти кочевников, оседлое земледельческое хо­зяйство, с древности развивавшееся здесь, было разрушено. Нашествие затормозило процесс социально-экономического развития европейских на­родов. Пришельцам из азиатских степей не нужно было «спасать» славян я другие земледельческие племена Европы от рабовладельческой форма­ции: рабство и так не получило у них сколько-нибудь заметного развития, а рабовладельческий Рим переживал период упадка. Поэтому говорить о каком-либо «положительном» влиянии гуннского нашествия в «историко-социальном» плане было бы неверным, особенно по отношению к сла­вянам.

Гунны не принесли с собой ничего, кроме опустошений, массовых убийств, грабежей и тяжелой дани, наложенной на подвластные народы. В причерноморских степях завоеватели дотла уничтожили древнюю зем­ледельческую культуру, стерли с лица земли те островки оседлости и зем­леделия, которые существовали в степной зоне северо-западного Причерноморья и на Нижнем Днепре. Сильно пострадали от гуннов и оседлые поселения лесостепи, особенно в ее южной части. Факт запустения многих земледельческих поселений во время гуннского нашествия подтверждает­ся археологическими данными: в конце IV в. жизнь на многих из них пре-

1 См.: А. Н. Бернштам. Очерк истории гуннов. Л., 1951, стр. 162—163.

кращается почти одновременно. Раскопки дают яркие картины гибели поселений «черняховской культуры» в результате военной катастрофы: клады, поспешно зарытые жителями при приближении врага, следы мас­совых пожарищ, керамические печи, загруженные посудой (внезапное на­падение помешало гончарам закончить работу).

В первой половине V в. центр гуннского союза находился в Паннонии: здесь располагались основные силы гуннов и ставка их вождя. Северное Причерноморье стало резервом и тылом державы Аттилы, но тылом не­спокойным и непрочным. Завоеванные народы неоднократно восставали, ослабляя натиск гуннов на запад, а порой и вообще срывая их завоеватель­ные походы. Упорное сопротивление славян и других восточноевропей­ских племен явилось одной из причин распада гуннского союза, который наступил после смерти Аттилы (453 г.). Часть гуннов во главе с сыновья­ми Аттилы вернулась с запада в степи северо-западного Причерноморья, но они уже не занимали прежнего господствующего положения среди дру­гих кочевых племен.

На смену гуннскому союзу пришли другие племенные объединения, однако ни одно из них не могло сравниться по могуществу с державой Аттилы. Племенные объединения, во главе которых становились различ­ные кочевые племена, ранее входившие в состав гуннского союза, быстро возникали и так же быстро распадались, значительно усиливаясь во время удачных походов и исчезая бесследно в случае военных неудач. Это были временные, непрочные объединения, не оставившие заметных следов в истории Северного Причерноморья. Как правило, они даже не проводили самостоятельной внешней политики, являясь послушным орудием в руках византийской дипломатии. Об этом очень образно пишет византийский историк второй половины VI в. Агафий, характеризуя взаимную борьбу, вплоть до самоуничтожения, двух послегуннских племенных объедине­ний — утургуров и кутургуров, которые «в течение долгого времени были заняты взаимной борьбой, усиливая вражду между собой. То делали набе­ги и захватывали добычу, то вступали в открытые бои, пока почти совер­шенно не уничтожили друг друга, подорвав свои силы и разорив себя. Они даже потеряли свое племенное имя. Гуннские племена дошли до такого бедствия, что если и сохранилась их часть, то будучи рассеянной, она под­чинена другим и называется их именами» '.

По отношению к земледельческим оседлым народам племенные объ­единения кочевников послегуннского времени проводили ту же политику, что и их могущественные предшественники: это были паразитические объединения, существовавшие за счет ограбления других народов, опусто­шительных набегов п «даров», вымогаемых у Византии за участие в вой-

1 Агафий. О царствовании Юстиниана. Пер. М. В. Левченко. М.—Л., 1953, стр. 163—164.

нах против ее противников. Однако соотношение сил, по-видимому, в это время уже изменилось. Славяне и другие оседлые племена Восточной Европы успешно отбивали набеги кочевников, о чем свидетельствует существование поселений в непосредственной близости от степей. В Северном причерноморье шел процесс постепенной ассимиляции кочевников земледельческой средой, их оседание на землю. Ассимиляция жителей степей облегчалась тем, что население Северного Причерноморья, по наблюдение М. И. Артамонова, состояло главным образом из местных европеоидных племен, а не из пришлых монголоидов '. Во всяком случае, азиатские кочевыe племена тогда не составляли большинства, особенно по соседству с лесостепью.

Проникновение в причерноморские стопи отдельных азиатских кочевыx племен продолжалось и в V—VI вв. Так, во второй половине V в. в Каспийско-Азовском междуморье появились савиры, вытесненные из Западной Сибири аварами. Следом за ними пришли племена сарагуров и огуров.

Все эти группы кочевников в этническом отношении мало отличались

гуннов и быстро смешались с ними. Разрозненные и сравнительно не-

многочисленные группы азиатских кочевников послегуннского периода не

создали сколько-нибудь прочных племенных объединений и мало изменили состав населения причерноморских степей. Наиболее значительными племенными объединениями кочевников были союзы утургуров (в Приазовье) и кутургуров (в Северном Причерноморье), состоявшие из тюрко-язычных племен, пришедших вместе с гуннами или вслед за ними, а также

сохранившихся групп местного восточноевропейского населения.

В середине VI в. в причерноморские степи проникли авары. Об их происхождении историки высказывают различные мнения. Так, Н. Я. Меррт считает, что в состав аварской орды входили тюркские, монгольские и финно-угорские племена Центральной и Средней Азии, причем основная роль принадлежала тюркам. М. И. Артамонов выводит авар из среды угорского населения Северного Казахстана, огур-угров, вытесненных на запад тюркотами. Таким образом, по предположениям обоих исследователей авары нашли в причерноморских степях родственную этническую среду Мнногие угорские племена пришли сюда вместе с гуннами). Этим, а также слабостыо местных племенных объединений объясняются быстрые успехи новых пришельцев из Азии. Сама же аварская орда была сравнительно немногочисленной: по свидетельству византийского историка Менандра насчитывала всего 20 тысяч воинов; М. И. Артамонов определяет общую численность авар вместе с женщинами и детьми в 100 тысяч человек.

Авары, вытесненные тюрками из районов своих прежних кочевий, не могли, конечно, в одиночку бороться против многочисленных племен при-

См.: М. И. Артамонов. История хазар. Л., 1962, стр. 103.

черноморских степей. Они искали союзников и быстро нашли их: снача­ла — алан, затем — кутургуров, которые старались использовать аварскую орду для войны с племенным объединением утургуров.

Играя на противоречиях между местными племенами, авары добились господствующего положения в степях Северного Причерноморья. Им удалось создать большой союз племен, западная граница которого доходила до владений Византии. Создание этого союза, известного под названием Аварского каганата, происходило в упорной борьбе с восточноевропейски­ми народами. Особенно упорное сопротивление аварам оказали славяне.

В VI в. в жизни славянских племен произошли существенные измене­ния. Именно в это время складываются славянские племенные объедине­ния, игравшие самостоятельную роль в войнах с Византией. Византийские авторы начинают выделять из общего собирательного имени «венеды» от­дельные племенные союзы славян. Одним из таких союзов, как полагает Б. А. Рыбаков, был союз народа Рос (Русь), объединивший лесостепные племена между Днепром и Доном (или Донцом). Складывание этого союза прослеживается археологически по распространению так называемой куль­туры пальчатых фибул. Область распространения этой культуры была в VI—VII вв. ограничена на западе Киевщиной и бассейном Роси, на севере захватывала Чернигов, Стародуб и Курск, а юго-восточная граница совпа­дала с границей славянского населения. Возросшая опасность со стороны кочевников в связи с появлением в степях аваров способствовала возник­новению и других союзов славянских племен. По мнению Б. А. Рыбакова, именно в это время складываются такие прочные племенные союзы, как Поляне, Северяне, Волыняне, Дулебы, Хорваты, занимавшие лесостепную полосу вдоль степной границы.

Война славянских племен с аварами была очень тяжелой, так как военная организация авар, объединившая под своей властью многие коче­вые племена причерноморских степей (прежде всего кутургуров, постоян­ных врагов славян), обладала значительными силами. Немаловажную роль сыграло и совершенное по тем временам вооружение кочевников-авар, обеспечившее им определенное военное превосходство над земле­дельческими племенами лесостепи. Археологические раскопки аварских могильников в Среднем Подунавье показывают, что пришельцы из азиат­ских степей были вооружены большими луками, более дальнобойными, чем обычные луки кочевников, тяжелыми копьями, слабо изогнутыми сабля­ми — в то время новинкой военной техники. Употребление стремян давало аварским всадникам более устойчивое положение в рукопашном бою.

Некоторые подробности войны аваров с союзом славянских племен — антами сообщает византийский историк VI в. Менандр Протиктор. Неожи­данное нападение кочевников на славянские земли сразу поставило антов в тяжелое положение: «Владетели антские приведены были в бедственное положение и утратили свои надежды. Авары грабили и опустошали их


землю». Попытки антов установить мирные отношения с аварами не уда­лись: их посольство было перебито. «С тех пор, — пишет Менандр,— пуще прежнего стали авары разорять землю антов, не переставая грабить ее и порабощать жителей» '.

Наиболее тяжелым периодом войны славянских племен с аварами были, по-видимому, 50-е годы VI в., когда племена аварского союза двига­лись на запад по обычной дороге кочевников, занимали степи Северного Причерноморья. В следующем десятилетии, после образования Аварского каганата, основная масса авар обосновалась западнее, поблизости от гра­ниц Византии, в Паннонии, и владения византийских императоров стали главным объектом их многочисленных грабительских походов.

О результатах войны славян с аварами известно немного. Видимо, большинство славянских племен не были покорены аварами. Даже во вто­рой половине VI столетия, в период наибольшего могущества Аварского каганата, славянские вожди вели себя достаточно независимо по отноше­нию к аварам. Менандр сообщает, например, что в 578 г. «важнейшие кня­зья склавинского народа» категорически отвергли требование аварского кагана о покорности и заявили: «Родился ли на свете и согревается ли лу­чами солнца тот человек, который бы подчинил себе силу нашу? Не другие нашею землею, а мы чужою привыкли обладать. И в этом мы уверены, пока будут на свете война и мечи!»2. Часть славянских племен была во­влечена аварами в походы против Византийской империи, но это, вероят­но, были скорее союзники (хотя и не совсем равноправные), чем покорен­ные 3. Не случайно при заключении мира византийские дипломаты обычно требовали в качестве заложников детей «скифских» (т. е. славянских) вождей, не без основания видя в этом залог устойчивого мира — без согла­сия славян походы аварского кагана на Византию были попросту невоз­можны. Славяне составляли большинство в аварском войске. По свидетель­ству Феофилакта Симокатты, среди пленных, захваченных византийскими войсками во время похода на авар в 601 г., авары составляли только '/5, около половины были славянами, а остальные происходили «из других народов» 4. И, наконец, отдельные славянские племена, преимущественно занимавшие земли поблизости от основных аварских владений в западной части Северного Причерноморья, были покорены завоевателями и жестоко угнетались ими. Русский летописец сообщает о завоевании аварами («об­рами») славян-дулебов: «Обри воеваша на Словены и примучиша Дулебы, сущая Словены, и насилье творяху женамъ Дулебьскимъ, аще поехати

1 См. сб. «Византийские историки, переведенные е греческого С. Дестунисом».» СПб., 1860, стр. 6, 324, 325.

2 См.: там же, стр. 50, 433—434.

3 Кстати, одно из толкований древнетюркского слова «ант» — союзник. 4Феофилакт Симокатта. История. Пер. С. П. Кондратьева. М., 1957, Стр. 178.


бяше Обрину, не дадяше въпрячи коня, ни волу, но веляше въцрячи 3 или 4 или 5 женъ и телегу, и повести Обрина, и тако мучаху Дулебы» '.

Покоренные аварами народы были обложены тяжелой данью, вели­чина которой достигала половины урожая. Очень обременительным было также содержание аварских отрядов, ежегодно приходивших зимовать в земледельческие поселения лесостепи; возможно, этот факт и нашел отра­жение в приведенной выше записи русского летописца о насилиях «обров». По свидетельству Фредегара, «авары каждый год шли к славянам, чтобы зимовать у них; тогда они брали женщин и детей славян и пользовались ими. В завершение насилия славяне обязаны были платить аварам дань» 2.

Ответом на грабежи и насилия была непрекращающаяся борьба сла­вянских племен с угнетателями, которая то выливалась в открытые вос­стания, то временно затихала, чтобы снова вспыхнуть при первом же удобном случае. Сопротивление покоренных народов подтачивало изнутри державу аварских каганов и послужило одной из основных причин ее гибели.

Аварский каганат сыграл отрицательную роль в истории славянских племен. Аварское господство тормозило развитие производительных сил славянских племен, систематически подрывая их данями и поборами, ис­кусственно ограничивая распространение передового по тому времени хо­зяйственного уклада — оседлого земледелия. В борьбе с кочевниками-ава­рами славяне несли тяжелые потери.

Однако преувеличивать влияние Аварского каганата на историческое развитие славянских племен не следует. Включение некоторых племенных союзов славян в состав каганата не изменило их общественно-политиче­ского строя. К тому же авары недолго оставались в степях Северного Причерноморья, поблизости от основных районов расселения славянских пле­мен. Занятые бесконечными войнами с Византией, аварские каганы почти не вмешивались в дела Северного Причерноморья. Их взаимоотношения со славянами ограничивались сбором дани с некоторых славянских пле­мен, ограблением пограничных со степью земледельческих поселений (преимущественно в Западном Причерноморье) и вовлечением части сла­вян в походы на Балканский полуостров. Существование Аварского кага­ната даже не помешало продвижению славянского населения из лесостеп­ной зоны на юго-восток, на плодородные черноземные земли. С VIII в. это продвижение становится массовым и охватывает обширные области между Днепром и Доном.

Славянская колонизация междуречья Днепра и Дона проходила в упорной борьбе с занимавшими эти области кочевниками. Требовались немалые усилия, чтобы оттеснить кочевников, еще труднее было обеспечить

1 ПСРЛ, т. И, М., 1962, стб. 9.

2 М. И. Артамонов. История хазар. Л., 1962, стр. 112.

безопасность земледельческого населения от их набегов. Не случайно, ко­нечно, славянские земледельческие поселения строились в труднодоступ­ных местах, на высоких речных берегах, и окружались валами, глубокими рвами и крепкими деревянными стенами. Мощные оборонительные соору­жения были характерной особенностью славянских поселений, появивших­ся в VIII—IX вв. на Пеле, Ворскле, Верхнем Дону. Продвигаясь дальше на юго-восток, славянские переселенцы проникли в район Верхнего Донца.

Судя по количеству и размерам поселений, славянская колонизация в этих районах были значительной. Земледельческие поселки стояли вдоль Пела, Ворсклы и Верхнего Дона через каждые 5—10 км и насчитывали сотни жилищ, до одной тысячи и более населения. Некоторые из них зани­мали площадь 40 и даже 50 тыс. кв. м.

Славянское население, по наблюдениям П. Н. Третьякова, увеличи­валось с каждым десятилетием. Этот процесс хорошо прослеживается по археологическим материалам. На многих городищах в этом районе видно, как вокруг первоначального ядра — небольшого укрепленного поселка — возникали новые поселения, которые в свою очередь окружались валами и рвами. Рост населения и расширение территории городищ проходил очень быстро, в течение нескольких десятилетий. Во всяком случае, архео­логическими исследованиями не выявлено сколько-нибудь значительного различия во времени возникновения отдельных частей поселений. В IX— X вв. колонизационный поток доходил до Нижнего Дона, Азовского моря и Тамани. Появилось русское население и в Крыму.

Академик Д. А. Рыбаков следующим образом оценивает итоги славян­ской колонизации Юго-Восточной Европы: «В VIII—IX веках по берегам Черного и Азовского морей, на крупнейших реках Восточного Причерноморья было множество славяно-русских поселенцев, занимавшихся земле­делием и торговлей» '.

В колонизации Юго-Восточной Европы участвовали, видимо, не все славянские племена. Население правобережья Днепра было вовлечено аварами в движение на Балканский полуостров, в бесконечные войны с Византией, и его участие в колонизации маловероятно. Очевидно, в юго-восточном направлении двигались племена, жившие в бассейне Десны, по Сейму, в Верхнем Поднепровье и на Верхней Оке — северяне и вятичи.

Относительная слабость послегуннских племенных объединений ко­чевников создала благоприятные условия для славянской колонизации Юго-Восточной Европы, но не была, конечно, ее причиной. Эта причина коренилась внутри самого славянского общества, переживавшего период перехода от родового строя к феодальному. Славянские племена окрепли и смогли выделить значительные военные силы для расширения своей

1 Б. А. Рыбаков. Древние славяне в Причерноморье. «Славяне», 1954, № 2, стр. 23.


территории. Оттеснить кочевников и обеспечить безопасность земледель­ческого населения в степях могли только постоянные дружины, достаточно многочисленные и хорошо вооруженные: стихийная крестьянская колони­зация степей представляется маловероятной. На это обстоятельство обра­щает внимание Б. А. Рыбаков: «Пионерами колонизации были выделяемые земледельческими славянскими племенами дружины, организованно про­бивавшиеся через кочевнические заслоны и частично оседавшие в Причерноморьи в соседстве с иноязычным и инокультурным местным населе­нием» 1.

Славянский земледелец, селившийся на просторах причерноморских степей, был носителем экономического прогресса: с ним в области, занятые ранее кочевым скотоводством, пришел передовой по тому времени хозяй­ственный уклад — пашенное земледелие. Колонизация способствовала и социальному развитию славянских племен. В процессе длительной борьбы с кочевниками выделялись и усиливались дружинные элементы, укрепля­лась родо-племенная знать, что сыграло известную роль в переходе славян к новым, феодальным отношениям. Однако овладение плодородными чер­ноземными землями степной полосы стоило славянам немалых усилий и жертв.

Славянская колонизация не была, подобно движению кочевых народов, перемещением всей массы населения в новые районы. Основное славян­ское население оставалось на прежних местах, составляя постоянный и устойчивый резерв переселенческого движения. Этим в немалой степени объясняется стабильность славянской колонизации: земледельческие посе­ления на Дону, Донце и Тамани существовали длительное время, несмотря на наличие поблизости от этих районов довольно сильных объединений ко­чевников — болгар (внутренних) и венгров.

Не остановило продвижения славянского населения на юго-восток Европы и существование Хазарского каганата, владения которого в VIII в. охватывали степи между Азовским и Каспийским морями, Северный Кав­каз, Нижнее Поволжье и некоторые города Крыма.

События политической истории каганата нашли достаточно полное освещение в монографии М. И. Артамонова «История хазар» (1962). По­этому мы касаемся их только в той степени, в которой необходимо для выяснения характера русско-хазарских отношений и того влияния, кото­рое мог оказывать каганат на взаимоотношения Руси с кочевниками.

В исторической литературе высказываются различные мнения о роли Хазарского каганата в истории Восточной Европы. С одной стороны, М. И. Артамонов считает Хазарию обширным государством, подчинившим своей власти большую часть Северного Причерноморья (в том числе, и славянские племена) с высокой по тому времени материальной и духовной

1 Б. А. Рыбаков. Славяне в Крыму и на Тамани. Симферополь, 1952, стр. 8.


культурой. Он пишет, что «роль хазар в истории была прогрессивной. Они остановили натиск арабов, открыли двери византийской культуре, устано­вили порядок и безопасность в прикаспийских и причерноморских степях, что дало мощный толчок для развития народного хозяйства этих районов и обусловило заселение славянами лесостепной полосы Восточной Евро­пы». Роль каганата, по мнению М. И. Артамонова, «стала резко отрица­тельной» только после принятия иудейской религии (с IX в.), когда «на­ступила эпоха посреднической торговли и паразитического обогащения правящей верхушки» '.

С противоположных позиций подходит к оценке роли Хазарского ка­ганата в истории Восточной Европы академик Б. А. Рыбаков. По его мне­нию, Хазария — небольшое полукочевое государство с низким уровнем развития производительных сил, не оставившее почти никаких следов в культуре Восточной Европы. Он указывает на паразитический характер державы хазарских каганов, характеризуя ее как «примитивное государ­ство кочевников-хазар, долгое время существовавшее лишь благодаря то­му, что превратилось в огромную таможенную заставу на путях по Север­ному Донцу, Дону, Керченскому проливу и Волге». Б. А. Рыбаков подвер­гает сомнению утверждения о том, что хазары могли быть «щитом», прикрывавшим славян от кочевников азиатских степей, и обеспечивали «порядок и безопасность» в причерноморских степях. Он обращает внима­ние на то, что укрепленные хазарские городки по Дону прикрывали только северокавказские степи, оставляя болгарам, уграм, а впоследствии пече­негам всю прилегающую к славянской земле степную полосу шириной в 300 км. По этому пути к границам Руси беспрепятственно подходили хищные орды кочевников, с которыми славянам приходилось вести дли­тельную и кровопролитную борьбу. Б. А. Рыбаков считает маловероятным подчинение славянских племен власти хазарских каганов; исключение могла составлять та часть славянского населения, которая продвинулась далеко на юго-восток, по соседству с Хазарией 2.

При наличии таких различных точек зрения вопрос о роли Хазарско­го каганата в истории Восточной Европы нуждается, по-видимому, в до­полнительном серьезном исследовании. Поэтому ограничимся общей ха­рактеристикой того, что представляла собой Хазария в первые столетия существования Древнерусского государства и как складывались в это вре­мя русско-хазарские отношения.

Применительно к интересующему нас периоду (IX—X вв.) убедитель­ным представляется определение территории Хазарии, сделанное Б. А. Ры­баковым на материалах еврейско-хазарской переписки (в первую очередь,





оставить комментарий
страница1/21
Дата24.10.2011
Размер4,79 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы:   1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

наверх