С. ю ключников. Символика и наследие \"каирского отшельника\" 4 Часть традиционная символика и некоторые из ее всобщих применений 10 icon

С. ю ключников. Символика и наследие "каирского отшельника" 4 Часть традиционная символика и некоторые из ее всобщих применений 10


Смотрите также:
Художественное новаторство Александра Александровича Блока в поэме «Двенадцать»...
Алхимия
Алхимия
«Государственная символика. Что это такое?»...
Сценарий классного часа (для 11 класса.) Тема: «Государственная символика. Что это такое?»...
Г. Мендель основоположник генетики. Генетическая термино­логия и символика...
R1-определяет выходное сопротивление зарядного устройства Zвых = R1(1+R3/R2)...
«Символика Египта»...
Актуальные проблемы высшего музыкального образования...
Пятая республиканская научно-практическая конференция “...
Тема: Символика Российского государства...
Тематическое планирование уроков литературы в 11 классе...



Загрузка...
страницы: 1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   21
вернуться в начало
скачать

Примечания


1 Опубл. в Е.Т., янв.-февр. 1949. — Эта статья, которая была написана ранее для журнала Regnabit (Reg), но не появилась там, поскольку враждебность некоторых "неосхоластических" кругов вынудила нас прервать наше сотрудничество, сегодня публикуется в более конкретной "перспективе" христианской традиции, с намерением показать совершенное согласие последней с другими формами универсальной традиции. Статья эта дополняет некоторые сведения, уже сообщенные нами по тому же вопросу в работе Человек и его становление согласно Веданте, гл. III. Мы привнесли в уже сказанное немного модификаций, дабы уточнить некоторые моменты, и в особенности, чтобы добавить отсылки к различным нашим трудам там, где это представлялось нам могущим быть полезным читателю.


2 См. гл. Всевидящее око.


3 См. Великая Триада.


4 Это значение наверняка присутствует, по меньшей мере тогда, когда изображение трех иод принадлежит христианским авторам, как в случае только что упомянутого нами эстампа; более общим образом (ибо не следует забывать, что три иод встречаются также как сокращенная форма тетраграммы в самом иудаизме) она находится в связи с универсальной символикой треугольника, на собственную связь которой с сердцем мы также указывали.


5 См. Символика Креста, гл. IV.


6 См. Человек и его становление согласно Веданте, гл. III.


7 См. Царь Мира, гл. III.


8 См. Символика Креста, гл. VII. — Пребывание Эс-Сакины (Шехины) в сердце верных равным образом утверждается исламской традицией.


9 Исайя, 4, 2 (в русском тексте "отрасль Господа" — Прим. пер.); Иеремия, 23: 5; Захария, 3: 8 и 6: 12 — См. Заметки о посвящении, гл. XLVII и XLVIII, а также наше уже упомянутое исследование Всевидящее око.


10 См. Человек и его становление согласно Веданте, гл. III.


11 См. Царство количества и знамения времени, гл. III.


12 Это Fiat Lux (Ехи Aop) ("Да будет свет" — пер.) Книги Бытия, первое утверждение Слова в деле творения; начальная вибрация, которая открывает путь разворачиванию возможностей, заключенных потенциально, в состоянии "безвидном и пустом" (тоху ва-боху), в изначальном хаосе (см. Заметки о посвящении, гл. XLVI).


13 См. Символика Креста, гл. IV.


14 Чхандогъя Упанишада, 3, 14, 3 — Цит. по: Древнеиндийская философия, М., 1971, стр. 90-91 — Прим. пер.


15 Мтф., 13, 31; Мрк., 4, 30-32; Лк., 13, 18-19.


16 Лк., 17,21 —Напомним в этой связи следующий даосский текст (уже процитированный нами более полно в Человек и его становление согласно Веданте, гл. X): "Не спрашивайте, пребывает ли Первоначало в том или в этом. Оно во всех существах. Вот почему его называют великим, высшим, целостным, универсальным, всеобщим... Оно во всех существах как естественное завершение (центральная точка или "неизменная средина"), но оно не тождественно этим существам, не будучи ни диверсифицированным (во множестве), ни ограниченным" (Чжуан-цзы, гл. XXII).


17 "В центре всех вещей и выше всех созидающее действие Высшего Первоначала" (Чжуан-цзы, гл. IX.).


18 "Распорядительное" действие, которое заставляет мироздание возникнуть из хаоса (известно, что космос по-гречески означает одновременно и "порядок", и "мироздание"), по сути, отождествляется с изначальной вибрацией, о которой мы говорили выше.


19 См. Царь Мира, гл. IX.


20 Лк., 17, 6.


21 Можно было бы найти здесь и более конкретную связь с символикой "глаза сердца".


22 См. Человек и его становление согласно Веданте гл. III.


23 Мтф., 20, 16; там же, 19, 30; Мрк., 10. 31.


24 Лк., 18, 14. текст


25 Мтф., 18, 4.


26 Мрк., 9, 34.


27 Лк., 9, 8.


28 О соотношении точки и протяженности см. Символика Креста, гл. XVI.


29 Отсюда слова: "Доколе не прейдет небо и земля, ни одна йота (т.е. ни одна иод — Р. Генон) или ни одна черта (часть буквы, элементарная форма, отождествляемая с иод — Р. Генон) не прейдет из закона, пока не исполнится все". — Мтф., 5, 8.


30 Сущностное тождество двух аспектов олицетворяется также численной эквивалентностью имен Эль-Элион, "Всевышний Бог", и Эммануил, "Бог в нас" (см. Царь Мира, гл. VI.


31 В индуистской традиции первый из этих двух аспектов Глагола есть Свайамбху, а второй — Хираньягарбха.


32 С другой точки зрения, такой же метод рассмотрения обратного значения можно применить и в отношении двух взаимодополняющих фаз универсальной проявленности; разворачивания и свертывания, выдоха и вдоха, расширения и сосредоточения, "растворения" и "осаждения" (См. Великая Триада, гл. VI.


33 Следует отметить в этой связи родство латинских слов gramen, зерно, и germen, росток. На санскрите слово дхату служит также для обозначения словесного корня как "семени", развитие которого приводит к рождению всего языка как целого (См. Человек и его становление согласно Веданте, гл. XI).


34 Мы говорим "виртуально", а не "потенциально", потому что не может быть ничего потенциального на уровне божественном; лишь со стороны индивидуального бытия и по отношению к нему можно было бы говорить здесь о потенциальности. Худшая потенциальность — это абсолютная недифференцированность "первичной материи" в аристотелевском смысле, идентичная без видности изначального хаоса.


35 Мы берем слово "существование" в его строго этимологическом значении: exister — (франц. "существовать" — Прим. пер.) — это ex-stare, почерпать свое бытие из чего-то иного, помимо себя самого, быть зависимым от высшего принципа, так понимаемо существование это, стало быть, бытие случайное, относительное, обусловленное, способ быть того, кто в самом себе не имеет своей достаточной причины.


36 "Три мира" не упоминаются в притче о горчичном зерне, но они олицетворяются тремя мерами муки в непосредственно следующей за ней притче о закваске (Мтф., 13, 33; Лк., 13, 20-21).


37 Отметим тут же, что "поле" (кшетра) в индуистской терминологии есть также символическое обозначение области, в которой разворачиваются возможности данного существа.


38 См. Символика Креста, гл. IX.


39 См. Символика Креста, гл. IX.


40 Следует отметить, что слово "concorde" (согласие — Прим. пер.) буквально означает "соединение сердец" (cum-cordia); в этом случае сердце принимается, главным образом, за олицетворение воли.


41 Ин., 17, 21-23.


42 Чтобы еще теснее связать это с только что сказанным нами о символике дерева, напомним еще, что "Древо Жизни" помещено в центре "Небесного Иерусалима" (см. Царь Мира, гл. XI, и Символика Креста, гл. IX).


43 Здесь, естественно, можно вспомнить о том, что мы говорили выше о Шехине и Эммануиле.


44 Откр., 21, 3, 4 — "Небесный Иерусалим" в качестве "Центра Мира" в самом деле отождествляется с "местом бессмертия" (см. Царь Мира, гл. VII).


45 Можно видеть здесь указание на "третий глаз", поскольку последний имеет форму иод, как мы объясняли в нашем исследовании о Всевидящем Оке. Как только люди будут восстановлены в их "изначальном состоянии", они и в самом деле вновь станут обладать в силу этого "чувством вечности".


46 Естественно, ночь понимается здесь в низшем смысле, где она уподобляется хаосу, и очевидно, что совершенство "космоса" противопоставляется последнему (можно было бы сказать, другой оконечности манифестации) таким образом, что оно может рассматриваться как вечный "день".


47 Откр., 22, 3-5 — См. там же, 21, 23 : "И город не имеет нужды ни в солнце, ни в луне для освещения своего, ибо слава Божия осветила его и светильник Агнец". "Слава Божия" есть еще одной из обозначений Шехины, проявление которой, действительно, всегда изображается как "свет" (см. Царь Мира, гл. III.).


^ 74. Эфир в сердце(1)

Коснувшись ранее того, что индуистская доктрина символически именует Эфиром в сердце, мы отметили то, что обозначается таким образом, в действительности является Божественным Первоначалом, пребывающим, по крайней мере виртуально, в центре всякого бытия. Сердце здесь, как, впрочем, во всех традиционных доктринах, действительно рассматривается как олицетворение витального центра существа2, и это в самом полном смысле, который можно себе представить, ибо речь не идет о только лишь телесном органе и его физиологической роли, но такое понимание, путем аналогичного переноса, равным образом соотносимо со всеми точками зрения и со всеми областями, на которые распространяются возможности данного существа, например, человеческого, потому что его случай — именно в силу того, что это наш случай — есть, очевидно, тот, который интересует нас самым непосредственным образом. А еще точнее, витальный центр рассматривается как соответствующий самому малому желудочку сердца; ясно, что эта подробность (где мы, кстати, обнаруживаем идею "малости", о которой мы говорили в связи с горчичным зерном) обретает все свое символическое значение, когда его транспонируют за пределы телесной области. Но следует хорошо понимать, что, подобно всякой истинной и подлинной традиционной символике, той, о которой мы говорим, опирается на реальность через действительную связь, существующую между центром, понимаемом в высшем или духовном смысле, и определенной точкой организма, которая является его олицетворением.

Возвращаясь к "Эфиру в сердце", приведем один из основных текстов, относящихся к этой теме: "В этом месте пребывания Брахмы (т.е. в витальном центре, о котором только что шла речь) находится маленький лотос, жилище, в котором есть маленькая ниша (dahara), занятая Эфиром (Akasha); надо исследовать то, что есть в этом месте, и мы познаем его"3. То, что подобным образом пребывает в этом центре существа, это не только эфирный элемент, первоначало (принцип) четырех других, чувственно осязаемых элементов (стихий), как могли бы подумать те, кто задержался бы лишь на чисто внешнем смысле, т.е. на том, что соотносится единственно с телесным миром, в котором этот элемент как раз играет роль первоначала. Потому что именно из него, через дифференциацию дополнительных качеств (становящихся по видимости противоположными в своем внешнем проявлении) и через нарушение изначального равновесия, где они пребывали в "неразличимом" состоянии, возникли и развернулись все явления этого мира4. Но это только относительное первоначало, как относителен и сам этот мир, будучи лишь частной модальностью универсальной манифестации (проявленности); тем не менее верно, что именно эта роль Эфира, как первого из элементов, делает возможной транспозицию, которую надлежит осуществить. Всякий относительный принцип, уже в силу того, что он тем не менее есть подлинный принцип на своем уровне, является естественным отражением, хотя более или менее удаленным, и как бы отблеском абсолютного и высшего Принципа (Первоначала). И даже именно в качестве "опоры" для такой транспозиции называется здесь Эфир, как на это подчеркнуто указывает конец процитированного нами текста, потому что если бы речь не шла ни о чем другом, кроме того, что буквально и прямо выражают использованные для этого слова, то, очевидно, нечего было бы и исследовать. А то, что надлежит исследовать, это духовная реальность, по аналогии соответствующая Эфиру, которой он является, так сказать, выражением по отношению к чувственно осязаемому миру. Результатом этого исследования является то, что именуется, собственно, "знанием сердца" (harda-vidya), и последнее есть в то же время "знание глубины" (dahara-vidya); равнозначность этих понятий в санскрите выражается тем фактом, что соответствующие слова {harda и dahara) образуются одними и теми же буквами, просто расположенными в различном порядке. Это, иными словами, знание того, что есть самого глубокого и самого сокровенного в бытии5.

Точно так же, как и само наименование Эфира, такие понятия как "лотос" и "ниша", которые мы встречаем здесь, разумеется, также должны пониматься символически; впрочем, как только мы выходим за пределы чувственно осязаемого уровня, более никоим образом не может быть вопроса о локализации в собственном смысле слова, поскольку то, о чем идет речь, более не подчинено условиям пространства. Выражения, относящиеся к пространству, так же, как и ко времени, обретают тогда смысл чистых символов; и, кстати сказать, такая разновидность символики становится естественной и неизбежной, коль скоро возникает необходимость воспользоваться способом выражения, адаптированным к индивидуальному и земному человеческому состоянию, воспользоваться языком, который есть язык существ, актуально живущих в пространстве и времени. Точно так же эти две формы, пространственная и временная, которые в определенном отношении и в некотором смысле дополняют друг друга, находятся во всеобщем и почти непрерывном употреблении, будь то для того, чтобы дать два различных образа одной и той же реальности6, которая, однако, в самой себе пребывает по ту сторону пространства и времени. Когда, например, говорится, что разум (ум) пребывает в сердце, само собой разумеется, что речь ни в коей мере не идет о том, чтобы локализовать разум, предписать ему "размеры" и определенное положение в пространстве; это современной и чисто профанической философии, вместе с Декартом, было предназначено поставить противоречивый уже в самих своих терминах вопрос о "местопребывании души" и разместить ее буквально в определенной части мозга. Древние традиционные доктрины достоверно никогда не оставляли места для подобных смешений, а их авторитетные истолкователи всегда в совершенстве знали, чего держаться в символическом истолковании, приводя в соответствие между собой, но без смешения их, различные уровни реальности и строго соблюдая их иерархическое распределение по степеням универсального существования. Кстати сказать, все эти соображения нам кажутся столь очевидными, что мы почти склонны извиняться за свое настойчивое о них напоминание; и если мы допускаем это, то лишь в силу очень хорошего знания о том, что делают ориенталисты, по причине своего незнания самых элементарных сведений из области символики, с доктринами, которые они изучают извне, никогда не стремясь обрести их непосредственное знание, и как они, понимая все в самом грубо материальном смысле, искажают доктрины, являя нам иногда настоящую карикатуру на них. И в силу того также, что мы знаем, позиция этих ориенталистов не является исключительной, но, напротив, она проистекает из ментальности, которая, по крайней мере на Западе, присуща большинству наших современников и которая, по сути, есть не что иное, как сама специфически современная ментальность.

Лотос обладает символикой, аспекты которой многообразны, и мы уже говорили о некоторых из них по другим поводам7; в одном из этих аспектов, в том, с которым соотносится только что процитированный нами текст, им (лотосом) олицетворяются различные, даже второстепенные центры человеческого существа, будь то центры физиологические (нервные узлы, в частности), будь то, в особенности, центры психические (соответствующие тем же самым узлам в силу связи между телесным и тонким состоянием в том сложном целом, которое образует собственно человеческую индивидуальность). Эти центры в индуистской традиции обычно именуются "лотосами" (раdmas или kamalas), и они изображаются с различным число лепестков, которые все равным образом имеют символическое значение точно так же, как и цвета, которые, помимо того, связываются с ними (не говоря о некоторых звуках, которые также сочетают с ними и которые являются мантрами, соотносящимися с различными вибрационными модальностями, в гармонии с особыми способностями, управляемыми, соответственно, центрами, о которых идет речь и которые, в некотором роде, создаются их излучением, изображаемым распускающимися лепестками лотоса8; они также именуются "колесами" (чакрами). А это, заметим мимоходом, еще и подтверждает очень тесную связь, на которую мы указывали ранее, как на всеобще распространенную, между символикой колеса и символикой цветов, таких, как лотос или роза.

Прежде, чем мы пойдем дальше, напрашивается еще и другое замечание, а именно то, что в этом случае, как и во всех других того же рода, было бы самой большой ошибкой полагать, что рассмотрение высших смыслов противоречит допущению буквального смысла, что оно уничтожает или разрушает последний, либо же некоторым образом фальсифицирует его; взаимоналожение множества смыслов, которые вовсе не исключают, а, напротив, гармонизируют и дополняют друг друга, является, как мы уже не раз объясняли, абсолютно универсальной чертой подлинной символики. Если ограничиться рассмотрением телесного мира, то реально это именно Эфир, как первый из чувственно осязаемых элементов, играет здесь центральную роль, которую следует признавать за всем, что является на каком-либо уровне принципом: его состояние целостности и совершенного равновесия может быть изображено изначальной нейтральной точкой, предшествующей всем различиям и всем оппозициям, той, откуда они все исходят, и куда они в конечном счете возвращаются для разрешения, в двойном попеременном движении расширения и концентрации, выдоха и вдоха, диастолы и систолы, из которого и слагаются, по сути, две комплементарные фазы всякого процесса проявления. Кстати, это очень точно выражено в древних космологических концепциях Запада, где четыре дифференцированных элемента (стихии) изображаются расположенными на оконечностях четырех ветвей креста и попарно противоположными друг другу: огонь и вода, воздух и земля, согласно их участию в фундаментальных свойствах, равным образом противостоящих друг другу парами — теплое и холодное, сухое и влажное, в соответствии с аристотелевской теорией9. И на некоторых из этих изображений то, что алхимики называли "квинт-эссецией" (quinta esentia), т.е. пятым элементом, который есть не что иное, как Эфир (первый в порядке разворачивания проявленности, но последний в обратном порядке, на уровне поглощения или возвращения к изначальному единству) изображается в центре креста в виде пятилепестковой розы. Эта роза, что совершенно очевидно, в качестве символического цветка напоминает лотос восточных традиций (центр креста соответствует здесь "нише" сердца, применяется ли эта символика с точки зрения макрокосмической или микрокосмической), тогда как, с другой стороны, геометрическая схема, на которой она начертана, есть не что иное, как пентаграмматическая звезда, или пифагорейская пентальфа10. Таков частный случай применения символики креста и его центра, полностью соответствующий его общему значению, такому, как мы объяснили его ранее11; и в то же время эти соображения, касающиеся Эфира, естественно, должны соотноситься также и с космогонической теорией, которую мы находим в еврейской Каббале, в том, что касается Авира (Avir), и о которой мы напоминали раньше12.

Но в традиционных доктринах физическая теория (в древнем смысле этого слова) никогда не может рассматриваться как самодостаточная; она есть лишь отправная точка, "опора", позволяющая, посредством аналогических соответствий, подняться к познанию высших уровней. Впрочем, таково, как известно, одно из существенных различий между точкой зрения священной, или традиционной, науки и точкой зрения науки профанической такой, какой создают ее современные люди. То, что пребывает в сердце, — это, стало быть, не только Эфир в собственном смысле слова; в той мере, в какой сердце является центром человеческого существа, рассматриваемого в его целостности, а не только в его телесной модальности, то, что находится в этом центре, есть "живая душа" (jivatma), заключающая изначально все возможности, которые разворачиваются в ходе индивидуального существования, как Эфир содержит в принципе все возможности телесной или чувственно осязаемой проявленности. Весьма примечательно, с точки зрения соответствий между восточными и западными традициями, что Данте также говорит о "духе жизни, пребывающем в самой тайной горнице сердца"13, т.е. именно в этой самой "нише", о которой идет речь в индуистской традиции; и что, может быть, самое примечательное, так это то, что выражение, которое он употребляет здесь, spirito della vita, также является возможно более буквальным переводом санскритского термина джи-ватман (jivatma), хотя очень маловероятно, чтобы он (Данте) каким-либо образом мог об этом термине знать.

Это не все: то, что соотносится с "живой душой" как пребывающей в сердце, затрагивает — непосредственно, по крайней мере, — лишь промежуточную область, составляющую то, что можно было бы назвать собственно психическим уровнем (в первичном смысле греческого слова психэ), и не выходит за пределы рассмотрения человеческой индивидуальности как таковой. Стало быть, отсюда следует еще подняться к высшему смыслу, который есть смысл чисто духовный или метафизический. И вряд ли есть необходимость отмечать, что взаимоналожение этих трех смыслов точно соответствует иерархии "трех миров". Таким образом, то, что пребывает в сердце, с первичной точки зрения, есть эфирный элемент, но и не только это; с точки зрения второй — это "живая душа", но также не только это, ибо то, что олицетворяется сердцем, есть, по существу, точка контакта индивида с универсумом или, иными словами, человеческого с Божественным, точка контакта, которая, естественно, отождествляется с самим центром индивидуальности. Следовательно, сюда нужно ввести третью точку зрения, которую можно назвать "надындивидуальной", потому что, выражая отношения человеческого существа с Первоначалом, она тем самым преодолевает пределы индивидуальной обусловленности. И, наконец, это именно с такой точки зрения говорится, что пребывающее в сердце есть сам Брахман, Божественное Первоначало, из которого проистекает, от которого полностью зависит всякое существование и которое изнутри проникает, поддерживает и освещает все сущее. Эфир также, в телесном мире, может рассматриваться как всесозидающий и всепроникающий, и вот почему все священные тексты Индии и канонические (auforises) комментарии к ним изображают его как символ Брахмана14; то, что обозначается как "Эфир в сердце", в более высоком смысле есть, стало быть, Брахман, и, следовательно, "сердечное знание", когда оно достигает своей самой глубокой степени, поистине отождествляется с "божественным знанием" (Brahma-vidya)15.

Божественное Первоначало, впрочем, рассматривается как также пребывающее в центре всякого бытия, и это соответствует тому, что сказано апостолом Иоанном, когда он говорит о "Свете истинном, который просвещает всякого человека, приходящего в мир", но это "божественное присутствие", уподобляемое еврейской Шехине, может быть лишь виртуальным в том смысле, что человек может не иметь его актуального сознания; оно становится полностью действительным для этого существа только тогда, когда существо это осознало его и его "осуществили" посредством "Единения" ("Union"), понимаемого в смысле санскритской Йоги. Тогда этот человек знает, самым реальным и самым непосредственным из всех способов знания, что "пребывающий в сердце Атман" — есть не просто дживатман, индивидуальная и человеческая душа, но что это также абсолютный и безусловный Атман, универсальный и божественный Дух, и что и тот, и другой находятся в нерасторжимом и неизреченном контакте, ибо в действительности они суть одно, как, по словам Христа, "Мой отец и Я едины". Тот, кто действительно поднялся до такого знания, воистину достиг центра, и не только своего собственного центра, но также — именно в силу этого — центра всего сущего; он осуществил соединение своего сердца с "Духовным Солнцем", которое является подлинным "Сердцем Мира". Рассматриваемое подобным образом сердце есть, согласно учению индуистской традиции, "Божественный град" (Brahma-рига); и последний описывается, как мы уже указывали ранее, в понятиях, сходных с теми, которые в Откровении относятся к "Небесному Иерусалиму", а он также является одним из олицетворений "Сердца Мира".


Примечания


1 Опубл. в Е.Т., апр.-май, 1940. — Подобно гл. Горчичное зерно, эта, которая должна была стать ее продолжением, первоначально была написана для Regnabit (Reg); она, стало быть, дает место для тех же заметок, и хотя большая часть содержащихся в ней соображений, несомненно, не является целиком новой для читателей. Etudes Tradetionnelles (E.T.), мы подумали, что все-таки для них может быть небезынтересно увидеть то же в несколько ином освещении.


2 См. Человек и его становление согласно Веданте, гл. III.


3 Чхандогъя Упанишада, 8, 1, 2.


4 См. наше исследование Индуистская доктрина пяти элементов, в Е.Т., авг.-сент. 1935.


5 По поводу полости, или "пещеры" в сердце, рассматриваемой более специально как "место", где совершается рождение Аватара, см. также Заметки об инициации, гл. XLVIII.


6 Например, геометрическое изображение множественных состояний бытия и их олицетворение в форме ряда, последовательных "циклов".


7 См., в частности, гл. Цветы-символы.


8 Обо всем этом см. Кундалини-йога, в Е.Т., окт. и нояб. 1993.


9 За подробностями мы еще раз отсылаем к нашему уже упомянутому выше исследованию Индуистская доктрина пяти элементов.


10 Напомним, что такое изображение, характера чисто герметического и розенкрейцерского, которое есть, собственно, изображение Rota Mundi, было помещено Лейбницем в заглавие его трактата De Arte combinatoria (См. Основы дифференциального исчисления, предисловие).


11 См. Символика Креста, гл. VII.


12 См. гл. Горчичное зерно.


13 "In gell punto dice veracementa che le spirito della vita, le quale dimora nella segretissima camera del cuore..." (Vita Nuova, 2).


14 "Брахман подобен Эфиру, который повсюду и который одновременно проникает во внешнее и внутреннее всего сущего" (Sankarachaiya, Atma-Bodha).


15 Но еще и само это божественное знание может быть двух типов: ограниченным — "предельным" (apara) и "беспредельным" (para), соотносящимся, соответственно, с миром небесным и тем, что находится за пределами "трех миров"; но это различие, несмотря на свою крайнюю важность с точки зрения чистой метафизики, не должно влиять на соображения, которые мы излагаем в настоящий момент, так же, как не должна влиять та из двух различных степеней, где, соответственно, может рассматриваться само "Единство".


^ 75. Божественный град(1)

Мы уже говорили по различным поводам о символике "Божественного града" (Брахма-пуры в индуистской традиции)2; известно, что так именуется собственно центр бытия, называемый сердцем, которое, кстати, действительно соответствует ему (центру) в телесном организме, и что этот центр — есть место пребывания Пуруши, отождествляемого с Божественным Первоначалом (Брахманом) постольку, поскольку он является "внутренним распорядителем" (antar-yami), который управляет всей совокупностью способностей данного существа посредством "бездеятельного" действия, являющегося непосредственным следствием одного его присутствия. Имя Пуруша по этой причине толкуется как означающее пуришайя (purishaya), т.е. тот, кто пребывает или покоится (shaya) в творении, как в городе (pura); такое истолкование, очевидно, основывается на Нирукте, но А. Кумарасвами отметил, что, хотя дело не обстоит так в большинстве случаев, оно может представлять в то же время настоящее этимологическое отклонение3, и этот пункт, в силу всех сближений, которым он открывает путь, заслуживает, чтобы мы остановились на нем более подробно.

Прежде всего, следует отметить, что греческое слово полис (polis) и латинское цивитас (civitas), обозначающие город, своими корнями, соответственно, соотносятся с двумя элементами, из которых образовано слово puru-sha, хотя, в силу некоторых фонетических изменений при переходе от одного языка к другому, это может остаться не замеченным с первого взгляда. В самом деле, санскритский корень pri или pur в европейских языках превращается в ple или pel4, так что pura и polis строго эквивалентны; с точки зрения качества, этот корень выражает идею полноты (санскритское puru и purna, греческое pleos, латинское plenus, английское full), а с точки зрения количественной — идею множества (греческое polus, латинское plus, немецкое viel). Как совершенно очевидно, город существует лишь благодаря собиранию множества живущих в нем и образующих его "население"5 индивидов (слово populus равным образом имеет то же происхождение), и это могло бы оправдывать употребление для обозначения его терминов, о которых идет речь. Однако, это лишь самый внешний аспект, и когда хотят проникнуть в суть вещей, гораздо важнее рассмотреть идею полноты. Но в этой связи известно, что полное и пустое, рассматриваемые как корреляты, являются одним из традиционных символических олицетворений комплементарности активного и пассивного принципов; в данном случае можно говорить, что Пуруша наполняет своим присутствием "Божественный град" во всей его протяженности и во всех его зависимостях, т.е. целостность бытия, которое без этого присутствия было бы всего лишь пустым "полем" (kshetra), или, иными словами, чисто потенциальностью, лишенной всякого актуализованного существования. Именно Пуруша, согласно текстам "Упанишады", освещает "это все" (sarvam idam) своим излучением, образом своей "бездейственной" деятельности, посредством которой осуществляется всякая проявленность, согласно самой "мере", которая определяется действительной протяженностью этого излучения6 точно так же, как в апокалиптической символике христианской традиции "Небесный Иерусалим" весь целиком освещается светом Агнца, который покоится в его центре "словно закланный", стало быть, в состоянии "недеяния"7. Мы можем еще добавить в этой связи, что заклание Агнца "от начала мира" в действительности есть то же самое, что ведическое жертвоприношение Пуруши, по видимости расчленяющего себя у истоков проявления, чтобы присутствовать одновременно во всех существах и во всех мирах8, так что будучи по существу единым и изначально заключающим все в самом своем единстве, внешне он предстает как множественный. А это, в свой черед, точно соответствует двум идеям, полноты и множественности, о которых только что была речь; и вот почему также говорится, что "в мире есть два Пуруши: один разрушимый и другой неразрушимый, первый распределен между всеми существами, второй незыблем"9.

С другой стороны, латинское civitas производно от корня kei, который в западных языках равнозначен санскритскому корню shi (откуда shaya); его первоначальное значение — отдых, покой (греческое keisthai, возлежать); значение резиденции, или постоянного жилища, а таковы смыслы города, является, в конечном счете, непосредственным следствием первого. Пуруша, покоящийся в "Божественном граде", может быть назван его единственным гражданином" (civis)10, потому что множество обитателей, которые населяют его, воистину существует лишь через него, будучи целиком создано его собственным светом и одушевлено его собственным дыханием (prana). Впрочем, световой луч и жизненное дыхание здесь не что иное, как два аспекта сутратмы. Если "Божественный град" (или "Царство Божие", которое "внутри нас", согласно евангельским словам) рассматривать в его самом строгом значении, исключительно как самый центр бытия, то само собой разумеется, что реально там пребывает один лишь Пуруша; но распространение этого понятия на все творение, со всеми его свойствами и составляющими его элементами, равным образом законно по причинам, которые мы только что объяснили, и ничего не меняет здесь, потому что все это целиком зависит от Пуруши и обязано ему даже самым своим существованием. Жизненные функции и способности живого существа часто сравнивают, в их отношениях к Пуруше, с подданными и слугами царя, и среди них существует иерархия, сравнимая с иерархией различных каст в человеческом обществе11. Дворец, в котором пребывает царь и откуда он правит всем, является центром или сердцем города12, его основной частью, в которой все остальное есть, в некотором роде, всего лишь продолжения или "расширения" (такой смысл также содержится в корне kei). Но, разумеется, подданные никогда не пребывают в состоянии абсолютной зависимости подобной той, о которой идет речь, потому что, а функция царя есть единственная в городе, хотя ситуация "правителя" существенно иная, нежели ситуация "управляемых"13, сам царь есть однако же человеческое существо, как и его подданные, а не принцип другого порядка.

Еще один образ, и более точный, дается нам игрой марионеток, потому что последние одушевляются лишь волей человека, который приводит их в движение по своему произволу (а нить, посредством которой он заставляет их двигаться, естественно, является еще одним символом сутратмы); в этой связи мы обнаруживаем особо поразительный "миф" в Катха-Сарит-Сагара (Katha-Sarit-Sagara)14. Речь идет там о городе, целиком населенном деревянными автоматами, которые во всем ведут себя как живые существа, за исключением того, что они лишены дара речи; в центре находится дворец, где пребывает человек, являющийся "единственным сознанием" (ekakam chetanam) города и причиной всех движений этих автоматов, которые он сам и создал. И здесь уместно заметить, что этот человек именуется плотником, а это уподобляет его Вишвакарману, т.е. Божественному Принципу, поскольку последний созидает Вселенную и управляет ею15. Это последнее примечание побуждает нас уточнить, что символика "Божественного Града" доступна применению как "макрокосмическому", так и "микрокосмическому", хотя исключительно последнее мы рассматривали во всем предыдущем изложении, можно было бы даже говорить о нескольких "макрокосмических" применениях на различных уровнях, в зависимости от того, идет ли речь об отдельном мире, т.е. об определенном состоянии существования (и именно к этому случаю относится собственно символика "Небесного Иерусалима", о которой мы напоминали выше) или обо всей совокупности универсальной проявленности. Во всех случаях, рассматривается ли центр одного мира или центр всех миров, в этом центре находится Божественный Принцип (Пуруша, пребывающий на солнце, который есть Spiritus Mundi западных традиций); он играет для всего, что проявлено в соответствующей области, ту же роль "внутреннего правителя", которую Пуруша, пребывающий в сердце каждого существа, играет для всего, что заключено в возможностях этого существа. Тогда, дабы применить это ко множеству проявленных существ, остается лишь осуществить перенос без каких-либо модификаций того, что в случае применения "микрокосмического" говорится о различных свойствах отдельного существа. Впрочем, символика солнца как "Сердца Мира"16 объясняет, почему сутратма, связующая каждое существо с центральным Пурушей, олицетворяется тогда "солнечным лучом", именуемым сушумна17. Различные изображения сутратмы показывают также, что видимое расчленение Пуруши на уровне "макрокосмическом", так же как и на уровне "микрокосмическом" должно рассматриваться не как фрагментация, противоречащая его сущностному единству, но как "распространение", сравнимое с распространением лучей, исходящих из центра. И в то же время, поскольку сутратма уподобляется нити (sutra) уже самим своим именем, эта символика находится в тесной связи также и с символикой ткачества18.

Нам остается вкратце указать на еще один момент, а именно: для того, чтобы быть законными и приемлемыми с традиционной точки зрения, т.е. для того, чтобы, в конечном счете, быть поистине "нормальными", строение и организация всякого города или человеческого общества должны стремиться сколь возможно полно брать за образец "Божественный Град". Мы говорим "сколь возможно полно", потому что, по крайней мере, в нынешних условиях нашего мира подражание этой модели (которая есть, собственно, "архетип") всегда будет вынужденно несовершенным, как это показывает сказанное нами выше по поводу сравнения Пуруши с царем; но, как бы то ни было, лишь в той мере, в какой будет осуществлено это подражание, строго говоря, будет и право говорить о "цивилизации". Достаточно сказано и о том, что все, именуемое так в современном мире, все, притязающее даже быть "цивилизацией" по преимуществу, есть только карикатура на нее, а часто даже и ее противоположность во многих отношениях. Антитрадиционная цивилизация, подобная этой, в действительности не только не заслуживает такого имени, но она есть даже, по всей строгости, противоположность подлинной цивилизации.


Примечания


1 Опубл. в Е.Т., сент. 1950.


2 См. Человек и его становление согласно Веданте, гл. III; см также гл. Горчичное зерно и гл. Эфир в сердце.


3 What is civilization? (Alberti Schweitzer Festschuft); мы заимствуем из этого исследования часть последующих соображений, в частности, в том, что касается лингвистической точки зрения.


4 Известно, что буквы r и l фонетически очень близки и легко заменяют одна другую.


5 Франц. "population" — Прим. пер.


6 См. Царство количества и знамения времени, гл. III.


7 Напомним еще, что проявление Шехины, или "божественного присутствия" всегда олицетворяется светом.


8 См. гл. Собирать то, что рассеяно.


9 Бхагавадгита, XV, 16; согласно продолжению этого текста, Пуруша-атман, который идентичен Параматману, находится за пределами (выше) этих двух аспектов, потому что он есть высшее Первоначало, трансцендентное по отношению ко всякой проявленности: он не пребывает "в мире", но, напротив, это все миры пребывают в нем.


10 Равнозначное греческое выражение monos polites было применено Филоном по отношению к Богу.


11 Это точка зрения, в частности, была развита Платоном в его Республике.


12 Первоначально этот дворец был в то же самое время и храмом; этот двойственный характер иногда еще встречается в эпохи "исторические", и мы напомним здесь, в частности, пример Ming-Tang в Китае (см. Великая Триада, гл. XVI).


13 В их отношении друг к другу "правитель" находится "в акте", а "управляемые" — "в потенции", согласно аристотелевскому и схоластическому языку, вот почему в традиционной концепции царь и его царство находятся в отношениях активного и пассивного принципов, но, напротив, царь, поскольку он осуществляет временную власть, в свою очередь, становится принципом пассивным по отношению к духовной власти (A. Coomoraswamy, Spiritual Authority and Temporel Power in the Theory of Indian Government).


14 Cm. A. Coomaraswamy, "Spiritual Paternity" and the "Puppet Complex", в Psychiatry, авг. 1945.


15 См. Масоны и карпентеры, в Е.Т., дек. 1946.


16 Само собой разумеется, что речь идет не о "том солнце, которое видят все люди", но о духовном солнце, "которое немногие постигают умом" (Atharva-Veda, X, 8, 14) и которое представляется недвижно пребывающим в зените.


17 См. Человек и его становление согласно Веданте, гл. XX; этот "солнечный луч" есть вместе с тем то же самое, что и "золотая струна", о которой говорит Платон.


18 См. Символика Креста, гл. ХIV; напомним здесь более конкретно о символике паука в центре его путины, образе солнца, лучи которого, являющиеся эманациями или "распространениями" его самого (как паутина создается пауком из его собственной субстанции), образуют в некотором роде "ткань" мироздания. Они актуализируют последнюю по мере того, как распространяются во всех направлениях, исходя из своего источника.


http://eyvindr.narod.ru







оставить комментарий
страница21/21
Дата18.10.2011
Размер5,62 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   21
Ваша оценка этого документа будет первой.
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

Загрузка...
База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2017
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Загрузка...
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх