Культурно-языковое многообразие Приднестровья в зеркале этноязыковых процессов современности icon

Культурно-языковое многообразие Приднестровья в зеркале этноязыковых процессов современности


Смотрите также:
Таджикистан представляет собой уникальную туристскую достопримечательность современности...
«Построение изображений в плоском зеркале»...
Литунов С. Н. Речевое воздействие и языковое манипулирование в рекламе Языковое манипулирование...
Кафедра социологии и социального управления...
Социокультурные и этноконфессиональные проблемы: вопросы теории и методологии...
Языковое бытие человека и этноса...
Дроздова Концепт «семья»...
Развитие речи младших школьников...
Учебно-методический комплекс для студентов...
Лекция История Приднестровья...
«Использование информационных технологий в преподавании литературы: создание учебной базы данных...
Судебная власть в зеркале реформ...



страницы: 1   ...   28   29   30   31   32   33   34   35   36
вернуться в начало

^ Особенности функционирования концептов “богатство” и “бедность”в русском и английском языках


     Проблемы  мышления, влияния мышления на язык и наоборот, стоят во главе угла современной лингвистики. Концепт прежде всего единица мышления, а не памяти, поскольку его основное назначение – обеспечивать процесс мышления.

     В данной статье определение концепта ориентировано на психолингвистическую позицию, где под концептом понимается дискретное ментальное образование, являющееся базовой единицей мыслительного кода человека, обладающее относительно упорядоченной внутренней структурой, представляющее собой  результат познавательной (когнитивной) деятельности личности и общества и несущее комплексную, энциклопедическую информацию об отражаемом предмете или явлении, об интерпретации данной информации общественным сознанием и отношении общественного сознания  к данному явлению или предмету [1,30].

     Концепт тем богаче, чем богаче национальный, сословный, классовый, профессиональный, семейный и личный опыт человека, пользующегося  концептом. В совокупности потенции, открываемые в словарном запасе отдельного человека, как и всего  языка в целом, можно называть концептосферами. Понятие «концепт» неразрывно связано с понятиями концептосферы и языковым сознанием.

     Концепты  богатство/wealth, бедность/poverty являются центральными универсальными концептами русской и английской концептосферы.

     В отношение концепта "богатство" было установлено, что богатство в обоих языках представляется как обладание (большим количеством) денег, золота, других материальных ценностей, и в качестве периферийного признака часто выступает чувство счастья, радости (У богатого все гладко, все сладко) [2,54].

     Русские ассоциируют богатство с красотой, изобилием и роскошью (^ В роскоши купаться). У англичан на первый план выходит указание на способы приобретения богатства, тем самым обнаруживаются признаки рационализма и прагматизма.

     В англоязычной культуре подчёркивается важность трудолюбия и самодисциплины как средства достижения богатства, но вместе с тем осуждается расточительность и роскошь, а отличительной чертой является скрытие своего богатства. И здесь просматривается интересная параллель, вскрывающая парадоксальное отношение русских к богатству: состоятельные люди (но не богатые) склонны прибедняться, а бедные, наоборот, скрывать свою бедность [3,241].

     С.Г. Воркачев полагает, что существует «когнитивная память слова» – смысловые характеристики языкового знака, связанные с его исконным предназначением, национальным менталитетом и системой духовных ценностей носителей языка[4,43]. Выделенные первичные понятийные признаки лексемы богатство подтверждают особую роль описываемого концепта для мысли о человеческом благосостоянии:

     1. Изначально богатство соотносилось  с понятием «достояние, состояние,  доля, дающий»[БТС].

     2. Богатство структурно соответствует  латинскому слову «fortunatus» и имеет такие дефиниции как «счастье, судьба».

     3. Богатству противопоставляется  бедность.

     Анализ  этимологических данных лексемы  wealth приводит к следующим выводам:

     1. Первоначальное значение исследуемой  лексемы – «надеяться, желать, хотеть». 

     2.  В ходе эволюции понятия «wel» – «to will, to wish» превращается в «wela» – «weal, welfare, well-being», т.е. нечто уже исключительное по важности – благосостояние,  счастье.

     3.  И, наконец, основное значение  лексемы wealth – «wele» – «well-being» – благополучие.

     Можно сказать, что основное значение богатство – благополучие, счастье актуально для современного английского сознания. Значение  желать, хотеть, надеяться стерлось в дефинициях исследуемого понятия с течением времени, но подсознательно к богатству стремятся, его хотят и желают.

     Кроме того необходимо отметить то, что объединяет оба концепта в русском и английском сознании – их принадлежность к божеству. В исследованиях М.М. Маковского говорится, что богатство в древности часто уравнивалось с Божеством: типологически ср. русск. «Бог», но «богатый»; лат. divus «Бог», но divitiae «богатство»; англ. god «Бог», но goods «товар, богатство»[5,11].

     Доминантный образ богатства в сознании русских и англичан представлен однородно: преуспевающий бизнесмен в дорогом костюме, с сигарой, имеющий шикарную машину и огромный дом. Выделенный образ можно объяснить результатом влияния СМИ и телевидения на сознание людей.

     В структуре фреймового образования  богатство к ядру можно отнести когнитивные признаки, являющиеся общими для сознания представителей русской и английской нации:  состояние изобилия и достатка; наличие отрицательных качеств обладателя богатства; материальная и имущественная обеспеченность [РАС]. Доминантным для русского сознания признается когнитивный  признак внешнего великолепия и роскоши.

     В английском языковом сознании когнитивные  признаки беспечный и расточительный образ жизни; обладание властью входят в базовый слой фрейма wealth. Фреймовое наполнение базовой части концепта богатство проявляется в таких признаках как: наличие общечеловеческих ценностей; радостные эмоции ;процветание ;богатству сопутствует успех .

     К периферии фреймовой модели концепта богатство у россиян относятся следующие признаки: от богатства можно получить удовольствие; богатство ассоциируется с властью; миллионер –  обладатель богатства.

     В английском языковом сознании к периферии  фрейма относятся когнитивные признаки, характерные для представителей английской нации: внешнее великолепие; наличие общечеловеческих ценностей; свобода выбора; процветание; успешность; ведение бизнеса; радостные эмоции; получение наследства; образованность; упадок; благотворительность.

     Концепт богатство/ wealth в русском и английском сознании связан с такими понятиями как: деньги/ money, процветание/ prosperity, изобилие/ affluence, фортуна/ fortune, роскошный/ luxurious, богатый/ rich [WNWThes].

     Общими  признаками для сознания русских  и англичан номинативного поля богатство/wealth являются следующие признаки: наличие материальных средств и собственности; богатство может быть выражено многообразием, обилием ресурсов. Такие концептуальные признаки как, богатство предполагает обладание  человеком высоконравственными, моральными качествами; наличие роскоши, красоты характерны только для номинативного поля русского концепта богатство. Для номинативного поля концепта wealth свойственны признаки: богатство способствует развитию многофункционального, развитого общества; богатство экономически обусловлено.

     Анализ  словарей синонимов русского и английского  языков позволяют углубиться в семантическое  содержание изучаемых концептов. Содержание номинативного поля концепта богатство/wealth в русском и английском сознании находит общие характеристики в следующих когнитивных признаках: наличие материальных средств; множество, большое количество. В русском языке состояние богатства предполагает существование в красоте, пышности и роскоши [СсинРЯ], в английском же языке состояние богатства характеризуется состоянием капитала (capital), вкладами(assets) и активами(holdings), и, несомненно, важной характеристикой является экономическая ценность (economic value), которая способствует развитию высокоразвитого общества. Обладание нравственными качествами такими как богатство души более характерно для русского сознания в силу эмоционального восприятия действительности русской нацией.

     По  данным толковых словарей концепт  wealth составляют три словарных значения: 1. благосостояние, материальные владения; 2. обилие всего; 3. экономическая ценность.

     В ходе исследования концепта бедность в русском сознании при диахроническом анализе семантики ключевой лексемы бедный было установлено, что первоначально ядром концепта являлось конкретное понятие, которое может быть определено как беда[6,55]. Анализ данных этимологических словарей позволяет выделить первичные признаки:

  1. Бедность изначально соотносилось с понятием «беда» – «притеснение, гонение».

  2. Значение бедность соответствует «вынужденный подчиниться силе».

  3. Бедность имеет такие дефиниции как «бить, мучить, страдать».

  4. Бедный соотносится с понятием «несчастный».

   При анализе лексемы poverty в английском языке следует выделить первичные понятийные признаки:

  1. Бедность соотносится с латинским словом paupertas «бедность».

  2. Бедность имеет дефиницию «мало берущий», «мало получающий».

  3. Бедность имеет индоевропейские корни ие. peu – «бить, резать».

     Анализ  первичных понятийных признаков  приводит к выводу, что содержание концепта – «бедность, мало получающий»  с течением времени становится основным значением лексемы poverty. Следует отметить, что обе лексемы бедность и poverty имеют индоевропейские корни, которые с течением времени трансформировались, а основной смысл исследуемых лексем пришел в средние века и сохранил свое главное значение.

     Для русского и английского сознания когнитивные признаки отсутствие денежных средств и потеря материального состояния являются  доминантными, яркими признаками ядерного слоя концепта бедность/poverty.

     С целью выявления основных характеристик  лексико-семантического поля концепта бедность нами был проведён анализ словарных дефиниций ключевого слова, тезаурусов английского и русского языка. Номинативное поле концепта бедность/poverty составляет следующие общие признаки: нищенское материальное состояние человека; состояния бедняка, нужды; бедность подразумевает состояние убогости/простоты/скудности; отсутствие необходимых свойств или желаемых качеств; недостаточности содержания чего-либо.

     В работе выделены концептуальные признаки, отражающие национальную специфику  номинативного поля концепта poverty в английском языке: может быть социально обусловлена; состояние непродуктивности/неплодородности; отказ члена религиозного общества от права как личности на свою собственность; в состоянии бедности человек испытывает слабость из-за недоедания.

     Для номинативного поля концепта бедность в русском языке свойственны следующие признаки: бедность может быть небогатой по составу, средствам выражения; бедность может быть однообразной; незатейливой; неприглядной.

     Следует отметить, что для англичан важным фактом существования без бедности является стабильность и комфортность жизни, приемлемые социальные установки. Для русского менталитета отсутствие и недостаток денежных средств является основным  признаком бедности [7,237].

       В языковом сознании носителей русского языка концепт бедность представлен 3 словарными значениями: отсутствие материальных средств; необеспеченность основными вещами; нужда, ничтожное существование [БТС].

     Таким образом в исследовании установлено, что устойчивыми противопоставлениями являются богатство-бедность в русском языковом сознании, а также противопоставление poverty-wealth  для сознания носителей английского языка. Проведенное исследование подтверждает, что бедность-богатство являются бинарными оппозициями для коллективного сознания обеих наций.

Литература

     1. Попова З.Д., Стернин И.А. Когнитивная лингвистика. – М.: АСТ: Восток – Запад, 2007. – 314,с.

     2. Куцый С.Б. "Лингвокультурная специфика концептов "богатство" и "бедность" (на материале русского и английского языков) спец. 10.02.19 - теория языка, Дис. канд. фил наук. - Ставрополь, 2003 -202с.

     3. Фенько А.Б. Люди и деньги: Очерки потребления. – М.: независимая фирма «Класс», 2005. – 416с.

     4. Воркачёв С.Г. Лингвокультурология, языковая личность, концепт: становление антропоцентрической проблемы в языкознании// Филологические науки, 2001.

     5. Маковский М.М. Сравнительный словарь мифологической символики в индоевропейских языках/ М.М. Маковский. – М.: Гуманитарный издательский центр ВЛАДОС, 1996.

     6. Стешина Е.Г. Фреймовое представление концепта бедность в русском и английском коллективном языковом сознании // Язык и мышление: Психологический и лингвистический аспекты: материалы 7-ой Всероссийской научной конференции / Отв. ред. проф. А.В. Пузырев. – М.; Ульяновск: Институт языкознания РАН; Ульяновский университет, 2008.С.54-60.

     7. Стешина Е.Г.  Национальная специфика концептов «бедность/poverty» в русском и английском языках // Проблемы прикладной лингвистики: сборник статей международной научно-практической конференции. – Пенза, 2005. С. 236-239.

     Словари:

        Большой толковый словарь русского языка. СПб: Норинт, 1998,1536 с. [БТС].

       Русский ассоциативный словарь:  В 6-ти т. М.: Помовский и партнёры,1994 -1998.[РАС].

     Словарь синонимов русского языка: В 2-х т./ Под ред. А.П.Евгеньевой. М.:Астрель АСТ, 2001. [СсинРЯ].

     Словарь русских синонимов и сходных  по смыслу выражений/Под ред. Н. Абрамова. М.: Русские словари, 1999.

     Webster’s New World Thesaurus. Prepared by C.G. Laird. New York: Meridian, 1971. 678 p. [WNWThes].

     Skeat. Consise Etymological Dictionary of English Language – Oxford, Clarendon Press, 1961. 
 
 

Тышкевич Е.В.,

ПГУ им. Т.Г.Шевченко

La notion de «tradition grammaticale» et de «grammaire traditionnelle»


Dans les dernières décennies, la linguistique a cumulé un nombre notable de recherches sur la terminologie linguistique, ce qui permet de faire ressortir la nature différentielle des termes visant à rendre compte des proprietés des langues. Bien de ces études concernent l’activité grammaticale, la production grammaticale du XXe siècle, surtout de la première moitié, repose sur les savoirs communs et reproduit des conceptions issues de la grammaire du XIXe siècle.

Certains auteurs contemporains estiment que la linguistique moderne tient l’histoire des grammaires pour une des principales voies d’accès à la pensée linguistique des societés. Quelques-uns considèrent que la science du langage s’exprime à travers des traditions grammaticales.

L’éclaircissement du contenu notionnel des termes de tradition grammaticale et de grammaire traditionnelle dans la linguistique contemporaine est à l’étude. Il est à noter que ces deux termes ne sont pas encore bien mis en évidence par les linguistes.

Le plus souvent, la grammaire est assimilée à la manière correcte de parler et d’écrire.

Le terme grammaire est déterminé par le Nouveau Larousse encyclopédique comme «ensemble des règles phonétiques, morphologiques et syntaxiques, écrites et orales d’une langue; étude et description de ces règles». [5,703] Ainsi, la grammaire prend en compte tous les aspects de la forme et de l’interprétation des énoncés.

La linguistique moderne utilise le terme grammaire pour désigner un ensemble d’unités, de catégories, de règles plus ou moins descriptibles en totalité, et pour se rendre compte du système d’une langue. A cette double définition, il convient d’ajouter le sens dérivé de la forme adjectivale grammaitical qui permet de qualifier le sentiment linguistique, implicite ou explicite. Il faut qu’on comprenne que: 1-l’enseignement grammatical sert à expliciter ce qu’on maîtrise déjà implicitement; 2-l’activité grammaticale vise la compréhension et l’étude des textes, mais aussi leur énonciation orale ou écrite, à travers des notions qui dépassent le cadre de la grammaire scolaire au double sens énoncé précédemment.

Il est difficile de définir le terme tradition employé en linguistique, mais on reconnaît que c’est un cumul des connaissances scientifiques.

Comme l’estime F.-C. Milner, la tradition grammaticale d’une langue «ne se maintient que parce qu’elle rencontre, d’une manière ou d’une autre, les propriétés objectives de la langue sur laquelle elle porte». [3,68] Donc, d’après lui la tradition grammaticale est une science du langage qui intègre à son paradigme le nombre de notions grammaticales, sur lesquelles elle construit ses bases.

Si l’on se place au niveau de la notion, la tradition grammaticale apparaît comme un ensemble des textes produits et recueillis qui maintiennent au cours de l’histoire leurs hypothèses, leurs postulats et leur terminologie.

L’analyse des caractéristiques objectives de la tradition grammaticale française se fonde essentiellement sur l’examen des grammaires de référence du français publiées au cours du XXe siècle, à l'époque où la grammaire linguistique s’est développée.

Sur le plan de l’analyse de la phrase, on constate que la tradition grammaticale française se caractérise par la bidirectionnalité. Elle unit une approche ascendante (syntaxe des mots) et une approche descendante (syntaxe de la phrase). On y retrouve l’esprit de la double analyse (grammaticale et logique).

Dans l’approche ascendante, les fonctions syntaxiques sont décrites à partir des classes de mots, par lesquelles ces fonctions s’expriment (le nom est sujet, l’adjectif est épithète, etc.)

En ce qui conserne l’approche descendante, elle envisage les fonctions syntaxiques à partir de la segmentation sémantico-logique de la proposition. Cela mène à une bipartition logique de la phrase et à l’identification des groupes sémantiques (sujet, complément d’objet, complément circonstanciel, etc.) Certaines fonctions ne sont pas traitées dans le chapitre sur l’analyse de la proposition, mais appartiennent à telle ou telle partie du discours, ce qui pose le problème de la bidirectionnalité, qui intervient de manière cruciale dans l’ensemble des fonctions.

Cette bidirectionnalité caractérise la tradition grammaticale française et fait prévoir ses propriétés par contraste avec la tradition grammaticale des autres pays. Dans les grammaires françaises les fonctions secondaires portent la trace des parties du discours aux quelles elles sont liées.

La tradition grammaticale française se caractérise aussi par la position centrale des figures de grammaire, ce qui se maintient dans toutes les grammaires. Elles normalisent les énoncés qui déséquilibrent la supposition isomorphique forme/sens. De manière plus générale la tradition grammaticale française reste dépendante de la stylistique qui lui sert d’issue.

Le terme de grammaire traditionnelle identifie vaguement un type de discours sur la langue et les objets régis par les manuels de grammaire. En ce qui concerne les grammaires traditionnelles, J. Lerot constate que celles-ci sont «... des grammaires à tout faire. Elles servent pour l’analyse, l’interprétation, la description, l’usage correct d’une langue. Leur domaine d’observation se limite généralement à l’usage écrit de la langue.» [2,105] J. Lerot énumère quelques caractéristiques de ces grammaires: représentation scripturale de la langue, exemplification littéraire des notions, normativité, absence de carde théorique, discours descriptif sans portée explicative, etc. [2,105]  Selon lui, dans les grammaires traditionnelles, certains pnénomènes sont décrits sans être expliqués.

Un autre grammairien francais G. Petiot croit que la grammaire traditionnelle est «une grammaire savante reposant sur des approches théoriques et méthodologiques datées des époques où elle a été élaborée.» [4,16].

Donc, sa partie fondamentale de savoir s’appuie sur un état ancien de connaissances et d’analyses. La grammaire traditionnelle n’utilise aucune théorie, car elle identifie les phénomènes et les classe selon les catégories définies depuis longtemps. L’état actuel de la grammaire tradionnelle se caractérise par l’accumulation de points de vue, de règles et d’analyses qui nous sont parvenus, ce qui explique sa nature cumulative. La grammaire tradionnelle est faite de l’augmentation et du développement des connaissances grammaticales.

La grammaire traditionnelle, vu le manque de renouvellement, se distingue des grammaires linguistiques basées sur les travaux scientifiques contemporains. La grammaire linguistique, dit G. Petiot, «a pour objectif de décrire la langue et ses variétés, c’est-à-dire d’en analyser les structures pour en dégager des règles».[4,19] La tradition dans la grammaire linguistique sert d’abri normatif à un savoir historique méconnu en raison de son statut préscientifique.

Pour mieux comprendre la distinction entre la grammaire traditionnelle et la grammaire scolaire il faut tenir compte du fait que cette dernière est destinée à l’apprentissage par le plus grand nombre des fonctionnements de la langue et qui est, par nature, simplificatrice par rapport aux grammaires linguistiques. La grammaire scolaire amène l’élève à s’expimer correctement. Son postulat dit qu’il faut « savoir pour identifier puis utiliser ».

Toutes les grammaires conservent un noyau de sept parties du discours (nom, verbe, pronom, adverbe, adjectif, préposition, conjonction). Ce noyau est complété par d’autres classes, qui sont moins stables (article, numeral ...). Certains linguistes affirment qu’à ces constantes s’ajoutent des éléments variés et innovateurs qui ne font plus partie de la tradition grammaticale.

En conclusion il est à noter qu’après avoir fait un bref analyse laconique de notion de tradition grammaticale on met en évidence que la linguistique ne peut pas lui appliquer une définition stable. La science du langage ne peut pas, de même, établir la corrélation entre le contenu notionnel des termes de tradition grammaticale et de grammaire traditionnelle.

Ces problèmes demandent une étude plus profonde et pragmatique en linguistique générale.

Références bibliographiques

  1. Lauwers P. La description du français entre la traduction grammaticale et la moderneté linguistique. Paris, 2004.

  2. Lerot J. Précis de linguistique générale. Paris, 1993.

  3. Milner J.-C. Introduction à une science du langage. Paris, 1995.

  4. Petiot G. Grammaire et linguistique. Paris, 2000.

  5. Nouveau Larousse encyclopédique. Paris, 2001.


Фёдорова А.Н.,

МОУ «Бендерская гимназия №1»


Способы образования фразеологических единиц


С учетом лингвистических факторов выделяются семь основных типов

Фразеологизации образование ФЕ путем переосмысления переменных сочетаний слов;

Образование ФЕ путем переосмысления устойчивых сочетаний нефразеологического характера;

образование ФЕ на основе потенциальных фразеологизмов;

образование ФЕ из авторских оборотов;

образование ФЕ на основе сюжета, но не сочетание слов;

образование ФЕ путем каламбурного обыгрывания омонимов;

образование ФЕ от ФЕ.

Самым распространенным типом является полное или частичное переосмысление переменных словосочетаний и предложений, т.е. тот или иной отход от буквального значения их компонентов,

В результате подобного переосмысления ФЕ ее компоненты и переменное сочетание, которое легло в ее основу, обычно относятся к разным семантическим сферам.

Часто не удается установить тот литературный источник к которому восходит та или иная ФЕ.

Можно предположить, что она возникла в сфере устного общения.

Например:also ran -неудачливый участник состязания (в отчетах о скачках или бегах- имена лошадей, не занявших призового места, перечисляются после сведений о победителях. Это перечисление начинается словами:

«also ran…»-«также участвовали…» );

big wig- важная персона(большой парик);

my aunt!- вот так так,(ср. здравствуйте, я ваша тетя);

donkey`s years- долгое время, целая вечность (первоначально donkey`s ears).

В редких случаях в составе ФЕ встречаются не устаревшие значения слов.

Частичное переосмысление переменных словосочетаний встречается в английском языке значительно реже, чем их полное переосмысление.

Например:a copy-book maxim- прописная истина;death-bed repentance-запоздалое раскаяние (букв. раскаяние на смертном одре).

Помимо переменных словосочетаний могут также переосмысляться и предложения, например: breakers ahead!-опасность! берегитесь! (букв. впереди буруны);that cock won`t fight- этот номер не пройдет.

Многие ФЕ создаются на основе переосмысления устойчивых

сочетаний нефразеологического характера. К ним относятся термины и профессионализмы.

Например, back the wrong horse- просчитаться в расчетах(букв. Поставить не на ту лошадь): give a green light- открыть зеленую улицу: go off at half-cock- действовать или говорить поспешно: play first fiddle- играть первую скрипку, занимать руководящее положение. Т.К. ФЕ образуются на основе устойчивых сочетаний нефразеологического характера, объем изменений в результате фразеологизации будет значительно меньше, чем при образовании ФЕ из переменных сочетаний слов.

Многие ФЕ создаются, минуя стадию переосмысления переменного

сочетания слов. Образный характер этих оборотов возникает в результате переосмысления слов, входящих в их состав. Например, enough to make the angels weep- невольно слезы навертываются(букв. и ангелов заставит расплакаться): one`s wings are sprouting- шутл. он не от мира сего. Многие пословицы возникли таким же образом ,например, if ifs and ans were pots and pans- если бы да кабы.

К фразеологическим гиперболам относятся обороты типа

make a mountain out of a molehill- делать из мухи слона. Примерами фразеологических преуменьшений являются следующие обороты:

a bit of all right- разг. то, что надо.

Шутливые, иронические, фамильярные, грубые обороты образуются

минуя стадию переменного сочетания слов. Например, in one`s birthday`s suit- в чем мать родила: a fat lot of- немного, очень мало: has the cat got your tongue?- вы что, язык проглотили: damn your eyes!- черт бы вас побрал.

Обороты, возникшие в связи с обычаями, традициями, легендами,

историческими фактами также не имеют совпадающих с ними по форме переменных сочетаний слов, и созданы по грамматическим моделям:

beat the air- попусту стараться, говорить на ветер, решетом воду носить (выражение происходит от средневекового обычая размахивать оружием в знак победы, когда противник не являлся на суд чести для решения спора оружием):lead apes in hell- ирон. умереть старой девой( по английскому поверью старым девам было суждено после смерти нянчить обезьян в аду):

ФЕ связанные с реалиями: play fast and loose- вести двойную игру.

Это выражение связано с игрой на ярмарках в старой Англии. Зрители не могли уловить манипуляций с веревкой и проигрывали пари. С историческими фактами связаны такие фразеологизмы: as well be hung for a sheep as for a lamb- если суждено быть повешенным за овцу, почему бы не украсть и ягненка. По старому английскому закону кража овцы каралась повешением. К англо-голландской конкуренции на морях и в войнах в XVII веке относятся ФЕ со словом Dutch. Они имеют отрицательное значение.

Dutch comfort- слабое утешение, Dutch courage- храбрость во хмелю.

Обычаи, традиции, поверия, легенды относятся к прошлому Англии и не существуют в настоящем времени в отличии от ФЕ, созданных на их основе.

Произошел полный разрыв связи между значением ФЕ и буквальным значением. Это объясняется объективной действительностью.

Образность сравнительных ФЕ создается благодаря тому, что

сравнение относится к другому классу предметов, лиц, которые обозначают его второй компонент. As brave as a lion, poor as a church mouse, like a cat on hot bricks, like a hog on ice.

Пословицы, в основном, образуются, минуя стадию переменного

предложения. A bird in the hand is worth two in the bushes- не сули журавля в небе, а дай синицу в руки.

В современном английском языке многие обороты являются

авторскими. Из произведений Шекспира взяты 105 фразеологизмов [3]. Авторские обороты- индивидуальное достояние, т.е. они не употребляются как элементы коммуникации. Авторские обороты всегда являются частью контекста, для них характерна однозначность, авторский оборот обычно относится к одному лицу, явлению, событию и т.д. Они являются единичными и не образуются по структурно-семантической модели при переходе авторских оборотов в ФЕ расширяются их стилистические функции, например: The observed of all observers-центр всеобщего внимания. Его употребляет Офелия для характеристики Гамлета [5].

В современном английском языке этот оборот можно употребить для любого лица, Примером образного переосмысления может быть выражение «a sad dog». У Шекспира он означал «мрачный пес», «угрюмый человек». King Richard:... What are thou? And how comes thou hither. Where no man never comes, but that sad dog [6]. В современном английском языке этот оборот употребляется в значении шутник, весельчак. Оборот изменился и в стилистическом плане, т.к.вместо отрицательной окраски приобрел шутливую.

ФЕ могут возникать на основе какого-либо сюжета, например,

Библейского a doubting Thomas- Фома неверующий, Выражение взято из евангельской легенды, Один из апостолов Фома не поверил, когда ему рассказали о воскресении распятого Христа,

В английском языке существует небольшое количество ФЕ,

основанных на игре слов. Они построены на обыгрывании омонимов и являются каламбурными сочетаниями. Например, as cross as two sticks- не в духе, зол, как черт, cross- не в духе, сердитый, cross- перекрещивающийся.

Некоторые ФЕ образуются путем выделения словосочетания из более

Сложных фразеологизмов , но их значение и тип переосмысления определяются исходным фразеологизмом. От пословицы Old birds are not to

be caught with chaff- старого воробья на мякине не проведешь- образовалось две ФЕ an old bird- стреляный воробей, to be caught with chaff- быть легко обманутым. ФЕ могут образовываться на основе пословицы, например, to cook a hare before catching him- образовалось от пословицы first catch your hare than cook him- не дели шкуру не убитого медведя.

Изучение образования ФЕ интересно в плане теории, так как можно

познакомиться с существенными факторами для образования ФЕ, с особенностями становления фразеологизма. Что касается практики, изучение путей образования ФЕ способствует сознательному усвоению и использованию фразеологизмов.

В школьной практике учащимся интересны задания такого типа:

Black, blue, red, white or yellow?

To give a …. Look –гневно взглянуть

Once in a….moon-очень редко

To feel ….-грустить

To be like a ….rag to a bull-действовать на кого-либо, как красная тряпка на быка

A….elephant –дорогой, но бесполезный подарок

To be….-струсить.

Или учащимся предлагается догадаться о значении выражений

A fat cat, to let the cat out of a bag ,like a cat and dog like a cat on hot bricks, like the cat that got the cream, put the cat among the pigeons, has the cat got your tongue? while the cat got away the mice will play etc.


Литература

1.Абрамец И.В., Ройзензон Л.И. Совмещенная омонимия в сфере фразеологии «Вопросы языкознания», 1969г. №2 стр.59.

2. Кунин А.В. Основные понятия английской фразеологии как лингвистической дисциплины. Англо-русский фразеологический словарь. М «Советская энциклопедия»,1967г.

3. Свиридова Л.Ф. Шекспир и обогащение английской фразеологии. Канд.дисс. М,1969г.

4. Сидякова Н.М. Компаративные фразеологические единицы типа (as) + прилагательное +as+существительное в современном английском языке . Канд.дисс.М,1968г.

5 В. Шекспир. Hamlet.

6. В.Шекспир. King Richard II.


^ Актуальные проблемы переводоведения

Волкова Ю.Ю.,

РФ ПГУ им. Т.Г.Шевченко


Способы передачи английского просторечия на русский язык (на материале романа Allan Sillitoe “ Key to the door)”


Языковая сущность английского просторечия представляет большой теоретический интерес как частный вопрос весьма сложной проблемы взаимоотношений национального языка с социальными диалектами, профессиональными говорами и арго, литературной разговорной речи с нелитературной речью.

Проблема взаимоотношений языка и общества не может быть разрешена без изучения функционирования языка в различных общественных слоях и профессиональных группах. В данной статье рассматривается одна из групп социально- разговорного языка, к которой относится просторечие, включающее в себя сленгизмы и коллоквиализмы, арготизмы, жаргонизмы, вульгаризмы и эвфемизмы, объединенные под общим понятием сниженной или разговорной лексики.

Просторечия – слова, выражения, формы словообразования, и словоизменения, черты произношения, отклоняющиеся от литературной нормы и имеющие оттенок стилистической сниженности [1].

По определению лингвиста Т. М. Беляевой, под английским лексическим просторечием понимается сложная лексико-семантическая категория, как определенный фрагмент национального состава языка, то есть известным образом упорядоченное и обладающее общей структурой иерархическое целое, представляющее совокупность социально-детерминированных лексических систем, которые характеризуются существенными различиями и расхождениями в основных функциях и в социолексикологическом, прагматическом, социально-семантическом и стилистическом аспектах [2, с. 23].

Таким образом, при стратном членении языка стилистически маркированные просторечные образования, как и другие нестандартные слова, можно отнести к определенному экспрессивному уровню общения-сниженному стилю.

Сниженная лексика «многолика»: она представлена жаргонами, диалектной и социолектной лексикой, бранью и лексическим табу, а также, незначительно сниженными (близкими к нейтральным) лексическими единицами. Функционирование сниженной лексики имеет, по мнению Л. М. Борисовой, непосредственное отношение к таким актуальным областям гуманитарного знания, как культурная антропология, межкультурная коммуникация, лингвокультурология [3, с. 25-26].

Исследователи английского языка предпочитают говорить не о разговорной или сниженной лексике, а о неформальной или же сленге.

Проблему просторечия рассматривали многие лингвисты (Т. А. Соловьева, В. А. Хомякова, В. Д. Девкин и др.). Употребление английского просторечия и его отражение при переводе на русский язык является весьма проблематичным аспектом. Объясняется это необычайной сложностью проблемы английского просторечия и укоренившимся в отечественной англистике взглядом на просторечие, как на нечто отрицательное. Материалом для исследования в этой статье послужило произведение английского писателя A. Sillitoe “Key To The Door”. Allan Sillitoe - выходец из рабочего класса, широко использовал богатство английского общенародного языка в своих произведениях.

В данной работе была предпринята попытка выявить и описать способы передачи на русский язык английского экспрессивного просторечия в самом широком диапазоне, а именно, от применения ненормативной лексики до употребления фонетических и грамматических неправильностей.

Рассмотрев, с точки зрения интересующей нас проблемы- передачи английского просторечия на русский язык, произведения Allan Sillitoe, мы пришли к определенным выводам.

Самое значительное место в произведении занимают английские сленгизмы и коллоквиализмы. Перевод данного элемента просторечия не представлял особого труда. Английские сленгизмы и коллоквиализмы обычно передавались при переводе с помощью эквивалентной стилистически сниженной лексики русского языка. При переводе этой просторечной единицы переводчику (Н. Дехтерева в соавторстве с Б. Ростокиным и В. Смирновой) удалось передать все оттенки и специфику английских сленгизмов и коллоквиализмов. (Well, take it. Got it? Don’t drop it, you silly bogger - Ну, бери. Да не урони ты поганец.)

Следующий по частотности употребления в произведении и наиболее знаменательный элемент английского просторечия - это грамматические и фонетические неправильности. Оба элемента просторечия характеризуют речь малообразованных и неграмотных персонажей. Именно при переводе грамматических и фонетических неправильностей у переводчика возникло больше всего затруднений. Принимая во внимание отсутствие подобных элементов просторечия в русском языке, их практически невозможно передать при переводе. Именно данная категория английского просторечия, практически не была отражена в русском переводе. Однако, используя метод компенсации, переводчик в некоторых случаях пытался передать фонетические и грамматические неправильности, используя стилистически сниженную лексику. (I’ll gi’ you a game of draughts when we get there Harold,- came Abb’s next sally. You’re gonna loose it, then- Seaton boasted. Эй, Хэролд, как доберемся, сыграем с тобой в шашки,- послышался шутливый голос Эбба. – И продуешься,- отозвался Ситон хвастливо.)

Следующая просторечная единица, встречающаяся в произведении – это английская вульгарная лексика. Перевод данной категории вульгаризмов не составил особого труда, все они были переданы почти эквивалентными восклицаниями русского языка. Часто английские вульгаризмы передавались с помощью ненормативной или стилистически сниженной лексики русского языка. (I’ll show you there’s no bloody need to be frightened at a bit o’ lighting. Погоди, я покажу тебе, что нечего хвост поджимать от какой-то паршивой молнии, черт бы ее побрал.) В данном отрывке видно, что перевод на русский язык более экспрессивен и насыщен просторечными элементами, чем английский оригинал.

Особого внимания заслуживает жаргонная лексика. Allan Sillitoe мастерски использует жаргонизмы. Что же касается оценки адекватности перевода, следует отметить, сто переводчик использовал в основном дословный перевод. (I don’t mind being out off, but this is clink. Я не против, чтоб меня одного оставили, но тут как на «губе»). Сленгизм clink,- передан словом «губа», принадлежащим к разряду военных жаргонов.

Проанализировав более 500 примеров употребления просторечий в романе, можно сделать вывод, что при переводе нестандартной лексики в большинстве случаев переводчик использовал: а) прием компенсации -77% случаев. (“Look, Margaret sang out”, e’s goin’ ter cry. Гляди, сейчас заревет,- протянула Маргарет. I’ll mek yo’ cry if yer don’t shurrup, - he exclaimed. Сейчас ты у меня сама будешь реветь, если не заткнешься. Now, stop arguin’ or you’ll get sent ter bed out o’ the way. Youre allus on the pair o’yer. Хватит, не то обоих отправлю спать с глаз долой! Вечно вы двое грызетесь.) - стилистически сниженные глаголы призваны компенсировать множество фонетических и грамматических неправильностей, встречающихся в оригинале; б) прием опущения – 23% случаев. (Having subbed a pound from the gaffer, he was able to push money into Brian’s hand. Ему удалось вырвать у десятника плату вперед, целый фунт и он сунул деньги в руку Брайна.) – стилистическая сниженность сленгизма having subbed была проигнорирована при переводе.

В целом, перевод исследуемого произведения A. Sillitoe можно охарактеризовать как весьма положительный. Переводчик попытался сделать все возможное для того, чтобы перевод был максимально близок со всех точек зрения, в частности художественной и стилистической, к оригиналу.


Литература

1. Баранников А. И. Просторечие как особый социальный компонент языка.- Саратов: Слово, 1974.-269 с.

2. Беляева Т. М., Хомяков В. А. Нестандартная лексика английского языка.- Л.: Просвещение, 1985.- 233 с.

3. Борисова Л. М. Перевод как словесно-художественное творчество и как результат.- М.: Дрофа, 2002.- 295 с.

4. Силлитоу А. Ключ от двери.- М.: Прогресс, 1964.- 352 с.

5. Sillitoe A. Key To The Door. - New York: A signet book, 1963. - 381 с.


Гамар М.В.,

ПГУ им. Т.Г.Шевченко


Национальный колорит как один из аспектов переводческой проблематики


Проблема связи языка и культуры представляет большой интерес для теории и практики художественного перевода, так как передача национально-культурного колорита произведения всегда является для переводчика сложной задачей. Перевод как вид творческой и научной деятельности не только неразрывно связан со знанием языков, но и предполагает внутреннее соприкосновение двух языков и двух культур, проникновение в мир культуры иноязычного народа, взгляд на его духовные ценности глазами представителя другой культуры.

Понятие «колорит» пришло в литературоведческую терминологию из искусствоведения (лат. color = цвет; ср. англ. local color), где оно имеет достаточно определенное значение, в отличие от колорита литературных произведений. Колорит в нашем понимании — это та окрашенность слова, которую оно приобретает, благодаря принадлежности его референта к данному народу, определенной стране или местности, конкретной исторической эпохе, благодаря тому, что этот референт характерен для культуры, быта, традиций.

Важный аспект переводческой проблематики в области национального колорита - это вопрос о том, как сохранить не только смысл тех или иных элементов произведения, но и их колоритность. Сложность состоит не только в переводе отдельных слов-реалий, являющихся наиболее «национально» окрашенной лексикой, но и в переводе ситуаций, на первый взгляд не обладающих ярко выраженным национальным характером.

При переводе часто оказывается, что определенная культурная информация, которой владеет носитель языка, не соответствует информации, заключенной в языке перевода. Данная информация может превратиться в непонятную, а иногда и искаженную, даже если речь идет об обычных, внешне похожих ситуациях. Одной из основных причин этого являются глубинные культурные расхождения, затрудняющие межъязыковую и межкультурную коммуникацию [2].

Немало языковедов работало над прояснением вопроса о национальной специфике подлинника и необходимости его перевыражения на другом языке. И, тем не менее, вплоть до 50-х годов, он оставался все еще «недостаточно разработанным, конкретные решения часто были противоречивыми, а иной раз и просто неверными» [4,172].

Большой интерес представляет работа И. Левого с точки зрения интересующей нас проблемы. «Современная теория перевода», отмечает в своем исследовании И.Левый, «настойчиво подчеркивает необходимость сохранения национальной и художественной специфики оригинала. И если национальная специфика сама по себе исторична, то черты эпохи не всегда выступают как составная часть национальной: бывают исторические явления, международные по своей сути, например, рыцарская культура эпохи феодализма, требующая от переводчика передачи исторических реалий (костюм, оружие), особенности этикета, психологических черт. Трудность для переводчика при передаче исторического и национального колорита возникает уже из того, что здесь перед нами не отдельные, конкретно уловимые, выделяющиеся в контексте элементы, а качество, в той или иной мере присущее всем компонентам произведения: языковому материалу, форме и содержанию» [3,127].

Как видим, И. Левый весьма дифференцированно подходит к самой проблеме национальной специфики, справедливо полагая, что национальная специфика, колорит должны расширять, обогащать представление иноязычного читателя о сложившейся языковой ситуации. В переводе, по мнению ученого, имеет смысл сохранять лишь те элементы национальной специфики, которые читатель перевода может ощутить как характерные для чужеземной среды, то есть, только те, которые могут быть восприняты как носители национальной исторической специфики. То, что читатель не может воспринять как отражение среды, представляет собой бессодержательную форму, поскольку не может быть конкретизировано в восприятии.

Первый вопрос, который задаёт себе переводчик, - что из национальной специфики следует сохранить прежде всего? Будем исходить из основного постулата о переводе: перевести произведение – значит, выразить его на дру­гом языке в единстве формы и содержания. Однако сам язык представляет собой систему средств общения, специфическую для данной нации. Эта часть специфики при переводе неизбежно утратится. Литературное произведение исторически обусловлено и, следовательно, неповторимо, между оригиналом и перево­дом не может быть тождества (как между двумя дублика­тами или между оригиналом и копией), поэтому невозможно сохранить полностью специфичность подлинника. Временная и пространственная дистанции приводят к тому, что некоторые характерные черты среды, отраженной в оригинале в условиях другой общественной обстановки непонятны и вместо точного перевода требуют пояснения или, наоборот, лишь намека. Пояс­нение уместно там, где для читателя перевода теряется нечто легко уловимое читателем подлинника; неверно будет пояснять намек, договаривать то, о чем писатель умолчал в оригинале,— словом, дописывать произведение там, где и соотечественникам автор не все рассказал. Намек уме­стен там, где полностью изложить выражение оригинала невозможно, поскольку в качестве выразительного сред­ства выступает у автора сам язык, т. е. как раз тот компо­нент, который невозможно сохранить при переводе [5].

В связи с неизбежными различиями между культурой отправителя, к которой принадлежит источник, и культурой воспринимающей среды, в которой возникает перевод, сам текст источника предстает как двойное параллельное восприятие собственной и «чужой» систем взглядов на происходящие явления. При этом и автор источника, и переводчик обладают своим собственным мироощущением, разной степенью образности мышления, эмоциональности и т.д., что накладывает отпечаток и на источник, и на его перевод, и часто приводит к появлению противоречий между ними. Таким образом, миссия переводчика заключается в том, чтобы понять культурный фон языка источника и реализовать свой индивидуальный способ передачи интенций автора, при этом как можно более искусно и точно сблизив два различных языка, две различные культуры.

Реализация этой задачи выполняется в двух направлениях:

1) воссоздание реальной действительности «чужой» среды,

2) переосмысление фактов этой действительности и описание их средствами, доступными восприятию иноязычного адресата.

Для воссоздания реалий «чужой» среды, содержащихся в тексте источника, требуется детальное изучение особенностей ее культурного и исторического развития. При воспроизведении этих реалий возникают существенные трудности в аспекте передачи семантики единиц, связанные с культурными, историческими, этнографическими и другими различиями народов, говорящих на данных языках. В процессе перевода происходит сопоставление различных языковых систем и разных культур, требующее прагматической адаптации текста перевода, которая способна передать иноязычному читателю весь объем информации и вызвать у него реакцию, достичь которой намеревался автор источника. Переводчик должен проникнуть в тайну «духа» другого языка и помочь восприятию предметного текста и кодов иной культуры. В таких случаях эффективность при переводе с одного языка на другой может обеспечить только комплексный подход, который учитывает и лингвистический, и культурологический, и исторический, и другие аспекты [1, 2].

Таким образом, совершенно очевидно, что национальный колорит вовсе не дополнительный элемент, придающий произведению свежесть и живописность. Поэтому вполне закономерным представляется в этой связи вопрос: там, где стираются национальные черты и специфика национального художественного мышления, не исчезает ли вместе с ними существенная частица личного, неповторимого, творчески самобытного начала?

Литература

1. Габуниа З., Гусман-Тирадо Р. Культурологический аспект перевода художественного исторического текста. - Казань, 2003. – С.2

2. Комиссаров В.Н. Теория перевода (лингвистические аспекты). - М., 1990. – 252 с.

3. Левый И. Искусство перевода. - М., 1974. – 130 с.

4. Россельс В. Перевод и национальное своеобразие подлинника/Вопросы художественного перевода. - М., 1855.– 172 с.

5. Федоров А. Искусство перевода и жизнь литературы.- Л., 1983. - 156 с.


Зинченко Н.С.,

ПГУ им. Т.Г.Шевченко


Проблема сохранения иронии художественного текста в переводе


Современное общество характеризуется, с одной стороны, ориентацией на визуально-электронное восприятие информации через телевидение, Интернет, а с другой, – возрастанием интереса к изучению классической художественной литературы. Поэтому неудивительно, что все большими тиражами выходят произведения известных и давно забытых авторов.

Глобализация мира, стремление постичь иную культуру и тем самым осознать свою национальную идентичность способствует поискам адекватных путей художественного перевода.

Относительно полное и относительно точное общее теоретическое определение перевода как процесса дает известный болгарский ученый А. Лилова: «Перевод – это специфическая устная или письменная деятельность, направленная на пересоздание существующего на одном языке устного или письменного текста (произведения) на другом языке, при сохранении инвариантности содержания и качеств оригинала, а также авторской аутентичности» [1, 32-33].

Наибольшую проблему представляет именно художественный перевод. Как отмечает профессор Н.К. Гарбовский, выдвинувший концепцию культурно-антропологической теории перевода, «главная слабость науки о переводе в целостности теории: растворившись в частностях, в конкретных, пусть даже очень важных и очень трудных для перевода деталях, она не смогла подняться до уровня науки со значительным уровнем обобщения» [2, 144].

Художественный перевод ориентирован на сохранение эстетических достоинств оригинала, достижению эквивалентности на всех уровнях текста, включая его жанрово-стилистическую специфику. Из истории известно, что в переводческой деятельности постоянно противоборствовали две тенденции: тенденция к буквальной передаче объекта перевода средствами другого языка и тенденция к приспособлению вновь созданного текста к культурным традициям народа, на язык которого художественное произведение переводится. И та, и другая задачи чрезвычайно сложны, так как в результате должно получиться сообщение, выполняющее не только информативную, но и эстетическую функции. Для современного перевода характерно требование максимально бережного отношения к оригиналу и воссоздания его как произведения искусства в единстве содержания и формы, в национальном и индивидуальном своеобразии.

Художественный текст, как утверждает В.А. Кухаренко, – это закрытая система: ни одна из ее составляющих не подлежит дальнейшему развитию, удалению или замене. «Принципиальная возможность многочисленных трактовок свидетельствует об открытом, динамически развивающемся характере восприятия текста и зависит не от адресанта и сообщения – неизменных звеньев акта передачи-приема художественной информации, – а от адресата – единственного переменного фактора художественной коммуникации, то есть от личности читателя и социума, к которому он принадлежит» [3, 82].

В данной статье мы обратились к проблеме сохранения иронии в художественном переводе. Несмотря на большое количество работ [см., например, 4-7], эта тема так и остается недостаточно разработанной, что связано, с одной стороны, с узкой спецификацией исследований или на языковых или на литературных особенностях тропа, а с другой, – отсутствием единого подхода к пониманию такого сложного явления, как ирония, с неоднозначностью толкования термина, нечеткостью разграничения иронии и юмора.

С нашей точки зрения, наиболее полным с данной точки зрения является определение иронии В. Дынник, приведенное в «Литературной энциклопедии» 1929-1939 гг.

«ИРОНИЯ [греческое eironeia – притворство] – явно-притворное изображение отрицательного явления в положительном виде, чтобы путем доведения до абсурда самой возможности положительной оценки осмеять и дискредитировать данное явление, обратить внимание на тот его недостаток, который в ироническом изображении заменяется соответствующим достоинством.

Изображая отрицательное явление в положительном виде, ирония противопоставляет таким образом то, что должно быть, – тому, что есть, осмеивает данное с точки зрения должного. В этой функции иронии – ее сходство с юмором, тоже подобно иронии вскрывающим недостатки различных явлений, сопоставляя два плана – данного и должного. Подобно иронии и в юморе основанием, сигналом для сопоставления двух планов – данного и должного – служит откровенно, подчеркнуто демонстрируемое притворство говорящего, как бы предупреждающего, что его слов нельзя понимать всерьез. Однако если ирония притворно изображает должное в качестве данного, то юмор, наоборот, притворно изображает данное в качестве должного» [8, 571-572].

Опираясь на данное понимание иронии мы предприняли попытку провести комплексный – текстово-лингвистический – анализ романа Джейн Остен “Pride and Prejudice” [I], а также двух его переводов на русский язык, выполненных в разные годы И. Маршаком [II] и И. Гуровой [III].

Джейн Остен (Austen) – английская писательница конца XVIII – начала XIX века, чье творчество еще до сих пор не оценено по достоинству, хотя известно, что еще Вальтер Скотт отметил психологическую глубину и оригинальность ее, на первый взгляд, обыденных повествований. Все творчество Джейн Остен пронизано иронией, и, по нашему мнению, это одна из причин необыкновенно возросшей популярности романов старинной писательницы среди современной молодежи, для которой ирония стала стилем жизни.

Обращение именно к данному роману обусловлено тем, что ирония, предполагающая когнитивное столкновение должного и данного, часто строится на столкновении общепринятого мнения, предубеждений, предрассудков и реальности, а именно этой проблеме посвящен весь роман “Pride and Prejudice”. Здесь сразу отметим, что именно на сохранение смысла заглавия ориентирован перевод И. Маршака – «Гордость и предубеждение», И. Гурова более значимым посчитала сохранение аллитерации, выполняющей эстетическую функцию, и предложила вариант «Гордость и гордыня», менее привычный русскому читателю.

Проведенный анализ текста романа показал, что Джейн Остен создала сложную систему использования иронии как коммуникативного акта – в зависимости от адресата и адресанта.

Нам удалось выделить несколько типов дискурсной иронии.

1. Ироническое высказывание принадлежит самому автору и направлено непосредственно на читателя, который, по мнению писательницы, должен понять «демонстрируемое притворство».

Именно с такой фразы начинается все произведение:

^ It is a truth universally acknowledged, that a single man in possession of a good fortune, must be in want of a wife [I, 235].

Все знают, что молодой человек, располагающий средствами, должен подыскивать себе жену [II, 13].

^ Холостяк, если он обладает солидным состоянием, должен настоятельно нуждаться в жене, такова общепризнанная истина [III, 5].

Анализируя исходный текст, легко увидеть, что автор в самых первых словах подчеркивает ироничность дальнейшего высказывания, подчеркивая «абсолютность правды» – «universally acknowledged». В переводе И. Маршака ирония смягчена, так как нет безоговорочной отсылки на «должное», в переводе И. Гуровой ирония сглаживается из-за перенесения отсылки в конец фразы. Возможно, лучше было бы начать: «Абсолютно все знают…».

В некоторых случаях ирония автора вообще не передается в переводе или передается со смещенным коммуникативным фокусом.

Например: ^ My dear Mr Bennet, said his lady to him one day [I, 235].

Использованная Джейн Остен номинация his lady имеет в английской культурной традиции разноречивую стилистическую окраску, о чем мы уже писали в одной из своих предыдущих статей.

Словарь Мюллера предлагает такие переводы: «lady – 1) дама; госпожа, 2 ) титул знатной дамы, 3) дама сердца, возлюбленная, 4) разг. жена, невеста, мать, 5) хозяйка дома, 6) в сложных словах придает значение женского пола (напр., lady-doctor женщина-врач, lady-cat шутл. кошка» [9, 398].

Представляется, что функционирование этого слова в английской культуре отражает две специфические особенности английской ментальности: 1 – возвышенное отношение к женщине, 2 – склонность к иронии, противостоянию «возвышенного и земного».

В данном контексте это явно ироническое именование миссис Беннет.

В переводе И. Маршака иронии нет вообще: ^ Дорогой мистер Беннет, – сказала как-то раз миссис Беннет своему мужу [II,13].

В переводе И. Гуровой ироническая номинация дается мистеру Беннету, что противоречит общему ясному отношению автора к этим двум персонажам: – Мой дорогой мистер Беннет, – в один прекрасный день объявила супруга означенного джентельмена [III, 5].

2. Ирония заключена в высказывании персонажа, адресованном собеседнику, при этом адресат (а) может распознать эту иронию и (б) не распознать ее.

О склонности к иронии двух главных персонажей – мистера Беннета и его дочери Элизабет – сообщает сам автор. В конце первой главы мы читаем: Mr Bennet was so odd a mixture of quick parts, sarcastic humour, reserve, and caprice, that the experience of three and twenty years had been insufficient to make his wife understand his character [I, 236].

Именно мистер Беннет с неизменной иронией обращается к своей жене, о которой автор пишет: Her mind was less difficult to develop. She was a woman of mean understanding, little information, and uncertain temper. When she was discontented she fancied herself nervous. The business of her life was to get her daughters married; its solace and news [I, 236].

Подшучивая над миссис Беннет, ее муж выдает желаемое, то есть должное с ее точки зрения, за действительное. Собеседница обычно не видит подвоха и отвечает вполне искренне, чем создается эффект двойной иронии – по отношению к персонажу и к читателю.

Например:

you are as handsome as any of them, Mr Bingley might like you the best of the party.’

My dear, you flatter me.’ [I, 235].

^ Не то вдруг он вздумает влюбиться в вас – ведь вы ничуть не менее привлекательны, чем любая из наших дочек.

- Вы мне льстите, дорогой. [II, 14].

Вы ведь так авантажны, что мистер Бингли всем им может предпочесть вас.

Мой друг, вы мне льстите [III, 6].

Несмотря на то, что ирония сохранена и в первом, и во втором переводе, более удачным представляется перевод И. Гуровой. Во-первых, мистер Беннет говорит не о потенциальной влюбленности, а именно о предпочтении, а во-вторых, переводчицей очень точно найдено слово «авантажный», которое не только по содержанию больше соответствует английскому «handsome», но и благодаря своей стилистической окраске максимально воссоздает непринужденный стиль общения XVIII века.

«Авантажный – ^ Разг., устар. Производящий благоприятное впечатление внешностью; привлекательный, видный» [10, 20].

Второй персонаж, который склонен к иронии, – Элизабет – нередко находит взимопонимание собеседника, в первую очередь, мистера Дарси, с которым она схожа характером.

Например:

It is your turn to say something now, Mr Darcy – I talked about the dance, and you ought to make some kind of remarks on the size of the room, or the number of coples.

^ He smiled, and assured her that whatever she wished him to say should he said [I, 290].

Теперь, мистер Дарси, ваша очередь поддержать разговор. Я отозвалась о танце – вы могли бы сделать какое-нибудь замечание о величине зала или числе танцующих пар. Он улыбнулся и выразил готовность сказать все, что она пожелала бы услышать [II,75].

^ Ваш черед что-нибудь сказать, мистер Дарси. Я высказала мнение о танце, а вам положено сказать что-нибудь о величине залы или о числе танцующих.

Он улыбнулся и заверил ее, что как бы уже сказал, все, что она пожелала от него услышать. [III, 78]

В этом фрагменте перевод И. Гуровой опять более точен. Во-первых, английский модальный глагол ought имеет значение именно долженствования, а не возможности: жесткое требование вести беседу поочередно, как должно – основа иронии. Во-вторых, мистер Дарси принял игру и с улыбкой сказал, что он он как бы уже сказал, а пообещал сделать это в будущем.

В данном случае мы встречаемся с одной характерной чертой стиля писателя: вместо самой ответной реплики использовать авторское сдержанное (без комментариев) описание содержания этой реплики.

Но наиболее яркой особенностью мастерства Джейн Остен можно, на наш взгляд считать, третий тип создания иронического дискурса.

3. Контаминация авторской речи и речи / мыслей персонажа.

^ When he found her prefer a plain dish to a ragout, had nothing to say to her [I, 254].

после того, как он узнал, что жаркое она предпочитает рагу, ему больше не о чем было с ней говорить [II, 35].

^ Когда он обнаружил, что Элизабет простой ростбиф предпочла фрикасе, ему с ней разговаривать больше было не о чем [III, 31].

В данном случае представителем «должного» выступает мистер Хёрст, который, видя нарушение правил поведения изысканной барышни, теряет к ней интерес и не хочет говорить. Адресатом иронии выступает читатель, но ироничность ситуации осознает и сама Элизабет.

В этом фрагменте интерсны попытки переводчиков передать название должного блюда (a plain dish) и данного (a ragout). Поскольку речь шла именно об изысканности вкуса, И Гурова решила не передавать буквальное название рагу, так как оно стало обыденной едой для современных русских, а заменила его на фрикасе. По-разному переводчики уточнили недифференцированное в оригинале «простое блюдо»: для И. Маршака – это жаркое, а для И Гуровой – ростбиф.

Мы привели только небольшую часть нашего исследования, но на основании вышеизложенного можно утверждать, что мастерство Джейн Остен в создании иронии так высоко, что каждый новый переводчик может найти новые нюансы, новые способы приблизить к современному читателю эти нестареющие романы.


Литература

1. Лилова А. Введение в общую теорию перевода. – М.: Высшая школа, 1985– 256с.

2. Гарбовский Н.К. Теория перевода. – М.: Изд-во Московского университета, 2004. – 544 с.

3. Кухаренко В.А. Інтерпретація тексту. – Вінниця: Нова книга, 2004. – 272 с.

4. Лесик І.В. Інтерпретація іронії реципієнтом: когнітивний і комунікативний аспекти (на матеріалі англомовного художнього дискурсу): Автореф. ... канд. дис. – Одеса, 2009. – 20 с.

5. Фененко Н.А. Язык реалий и реалии языка. – Воронеж: Воронежский государственный университет, 2001. – 140 с.

6. Фененко Н.А. Комическое в тексте оригинала и перевода. ВЕСТНИК ВГУ, Серия “Лингвистика и межкультурная коммуникация”, 2005, № 2. – С. 97–104.

7. Храмченко Д.С. Ирония как средство активизации синергийных процессов прагма-семантической самоорганизации английского делового дискурса // Вестник СамГУ, 2009. – № 1 (67). – С. 175-180.

8. Дынник В. Ирония // Литературная энциклопедия: В 11 т. – Т.4. – М., 1930. – С.571-580.

9. Мюллер В.К. Англо-русский словарь. – М., 1991.

10. Словарь русского языка. В 4-х т. – Т.1. – М.: Русский язык, 1981.

11. Austen J. Pride and predjudice // The complet novels of Jane Austen. – Wordsworth Editios, 2004.

12. Остен Д. Гордость и предубеждение. Пер. с англ. И. Маршака // Джейн Остен. Собр. соч. – М., 1988. – Т.1.

13. Остен Дж. Гордость и гордыня. Пер. с англ. И. Гуровой. – К., 2007.


Кудлаенко Т.А.,

ПГУ им. Т.Г.Шевченко


Особенности перевода имен собственных


Среди актуальных проблем переводоведения можно выделить особенности перевода имен собственных. Передача имен собственных занимает особое место среди лексических трудностей перевода с немецкого языка на русский. Следует учесть, что переводом это можно назвать весьма условно, так как в большинстве случаев имена собственные транскрибируются или транслитерируются. Это обусловлено своеобразием имен собственных, целью которых, по сути, является идентификация.

Считается, что имена собственные «переводятся» как бы сами собой, автоматически, сугубо формально. Результатом подобного формального подхода являются многочисленные ошибки, разночтения, неточности в переводе текстов и использовании иноязычных имен и названий.

В современной лингвистике собственные имена часто определяются как называющие лексические единицы в отличие от нарицательных слов, которые считаются обозначающими единицами. Иначе говоря, у имен собственных на первый план выступает функция номинативная - называть, чтобы отличать однотипные объекты друг от друга, в противоположность именам нарицательным, основная функция которых - называть, чтобы сообщать значение [5].

В повседневном общении и в любых контекстах, где имена собственные выполняют свои обычные функции, внутренняя форма этих слов, как правило, не воспринимается. Ею пренебрегают, так как, даже если смысл этой формы вполне ясен, ей не вменяются в речи оценочные функции, хотя потенциальная оценочность в таких словах всегда сохраняется. Внутренняя форма остается частью собственной структуры слова, предназначаемой, как уже говорилось, для называния конкретных объектов, а не для их определения через понятия и лексическое значение. Именно поэтому с теоретической точки зрения смысловой перевод «обычных» имен собственных, у которых есть в языке оригинала нарицательные «двойники», чреват значительными информационными искажениями, а с точки зрения практической он привел бы к величайшей путанице, прежде всего в топонимике[3].

В научной литературе имена собственные подразделяются на несколько групп: 1) антропонимы – имена, отчества, фамилии, прозвища людей; клички, псевдонимы; 2) топонимы и гидронимы – географические названия; 3) астронимы – название звезд, планет, комет; 4) названия газет, журналов, фильмов, произведений художественной литературы, опер, балетов и т.п. [4, 17]. Кроме того, именования людей и географические названия не являются первичными лексическими единицами по своему происхождению, так как они образованы на базе нарицательных слов.

Имена собственные обладают рядом признаков, присущих именам нарицательным. Некоторые собственные имена имеют определенную семантику, например, Rose, Heide, Erika, Wolf (ср. русские Вера, Надежда, Любовь, фамилии: Zweig, Mann, Nachbar (русские – Жеребцов, Мельников, Кузнецов). Прозвища людей - исторические, уже не зависящие от контекста, и прозвища героев в художественном тексте, служащие для характеристики персонажа, передаются с сохранением семантики корневой морфемы: Richard Löwenherz, Karl der Große, Karl der Kahle - Карл Лысый, Филипп Красивый, Карл Великий… Псевдонимы передаются транскрипцией, кроме тех случаев, когда являются "говорящими". Клички животных переводятся, если их внутренняя форма достаточно ясна. В остальных случаях они транскрибируются. Международные клички транскрибируются с ориентиром на исходный язык: Рекс, Джек.

Вследствие процессов метафоризации и метонимизации некоторые имена собственные могут постепенно переходить в имена нарицательные. К примеру, историко-литературной основой перехода имени собственного может стать наличие у соответствующего известного исторического лица определенных, специфических поведенческих, моральных и других отличительных черт. Например, Xanthippe (Ксантиппа) – вздорная женщина (по имени жены древнегреческого философа Сократа); Penelope (Пенелопа) образец женской верности (по имени жены героя древнегреческого эпоса Одиссея); Отелло – символ ревности, ярости (по имени героя одноименной трагедии Шекспира) [4, 18].

Исходным пунктом метафорического переноса нередко служат эмоционально окрашенные сравнительные обороты: mager wie eine Hering (селедка), dick, frech, ulrig wie eine Nudel (лапша) и окказиональные: naschen wie eine Katze, brummen wie ein Bär и т. д. Такого рода обороты возникают на основе свойственного всем народам приписывания животным и неодушевленным предметам человеческих черт и качеств, которые затем как бы «обратно» переносятся на человека. Следует, однако, иметь в виду, что не у всех народов одним и тем же животным и неодушевленным предметам приписываются одинаковые качества; в этой связи «внутренняя форма» такого рода сравнений в разных языках может быть различной. Так, немецкое слово Mops помимо его прямого значения означает еще «ворчун, брюзга». Мопсом также называют любую маленькую собачку. Немецкое слово «Käfer» и русское «жук» имеют различные метафорические значения (ср.: русское "жук" означает нечестного человека, жулика, немецкое - молодую хорошенькую девушку), они еще ассоциируются с различным полом. Но такие прозвища не представляют сложностей для перевода, так как их переносное значение закреплено словарем [1].

Распространенность имен собственных в национальном языковом сообществе также способствует их переходу в нарицательные, например, русское имя Иван, немецкое Hans, американское Joe могут в определенных ситуациях указывать на соответствующую национальность.

Имена собственные способны нести стилистическую нагрузку, иметь определенную коннотацию, например, Lieschen Müller – нарицательное имя мещанки среднего возраста, Fritze – пренебрежительно: субъект, тип, Heini – глуповатый, простак.

В художественной литературе имена собственные могут выполнять особую, характеризующую, функцию. Например, в русской литературе Цыфиркин, Скалозуб, в немецкой – von Kalb, Wurm. В данном случае сложно говорить о правилах и способах передачи – это всегда индивидуальные творческие решения. При переводе говорящих имен чаще всего используется метод компенсации [4, 33].

Географические имена – названия стран, городов, местностей, гор, рек передаются, как правило, путем транслитерации и транскрипции. Большинство географических названий складывалось веками, поэтому необходимо учитывать вековую традицию использования и передачи топонимов на другой язык.

Для обозначения стран и городов в немецком языке часто употребляются перифразы. Их необходимо знать, чтобы отличать их от свободных словосочетаний, например, Die grüne Insel – Ирландия, das Land der Känguruhs – Австралия, die Goethestadt - Веймар, die ewige Stadt - Рим.

Названия площадей, улиц, чаще всего, транскрибируются. Например, Unter der Linden – Унтерденлинден, Alexanderplatz – Александрплатц, Friedrichstrasse – Фридрихштрассе. Но возможен и перевод. Например, Michaelerplatz – Площадь Святого Михаила, Champs Elysees – Елисейские поля.

Для перевода названий морей, озер и крупных заливов более характерна традиционная передача с переводом отдельных компонентов: Ладожское озеро - Ladogasee.

Названия учреждений и организаций, как правило, транскрибируются, так же как и названия магазинов, гостиниц, торговых фирм: ^ Volkswagen – «фольксваген». Однако названия организаций, которым важна не только реклама, международная идентификация их имени, а и популяризация смысла их деятельности, переводятся: "Arbeiter - Samariterbund" – «Союз рабочих-самаритян». Аналогично названиям фирм с помощью транскрипции передаются фирменные названия товаров.

Названия судов и космических кораблей транскрибируются; на первый план выступает не образ, положенный в основу наименования, а экзотический колорит имени, указывающий прежде всего на приоритет данного народа или страны на море или в космосе: Voyager - Вояджер.

Астронимы – названия планет, звезд, комет являются терминами и должны передаваться в точном соответствии с астрономической терминологией переводящего языка. Например, названия планет: die Venus - Венера, der Merkur - Меркурий, der Pluto - Плутон , der Uranus - Уран, der Jupiter – Юпитер.

Особую группу имен собственных образуют названия различного рода художественных произведений: книг, кинофильмов, картин и т.д. В данном случае речь идет о литературной антропонимике. Существуют шаблоны перевода, так как многие произведения искусства уже переводились и вошли в мировую культуру под определенным названием. Дословный перевод в данной группе недопустим. В случае обратного перевода с немецкого на русский язык необходимо уточнить название произведения в русском оригинале. Например, рассказ А. Чехова «Лошадиная фамилия» - „Name mit Pferd“, балет П.И. Чайковского «Спящая красавица» - „Dornröschen“, картина И.Репина «Бурлаки на Волге» - „Die Wolgatreidler“, кинофильм «Неоконченная повесть» - „Sehnsucht“, кинофильм «Анна на шее» - „Herz ohne Liebe и т.д. [4, 37]

Названия газет и журналов передаются путем транслитерации либо транскрипции. Очень часто данные приемы совмещаются. Артикль в большинстве случаев опускается. Например, Der Morgen“-«Дер Морген» , „Die Zeit“ – «Ди Цайт» , „Fokus“- «Фокус», „Stern“ – «Штерн».

Итак, при передаче имен собственных используются транслитерация, транскрипция и перевод. Возможно совмещение различных способов. Прагматическая цель любого языкового знака - стать понятным. Предпочтение, отдаваемое тому или иному способу передачи, зависит от специфики имени собственного. Разница культур также накладывает отпечаток на передачу имени собственного.

Литература

1. Аблова, Н.А. Передача немецких прозвищ на русский язык. http://www.lingvotech.com

2. Алексеева, И.С. Письменный перевод. Немецкий язык: учебник/ И. С. Алексеева. – СПб. : Союз, 2006. – 115 с.

3. Алексеева, И.С. Особенности перевода имен собственных. Статья/ И.С. Алексеева. - www. transneed.com

4. Гильченок, Н.Л. Практикум по переводу с немецкого языка на русский / Н.Л. Гильченок. – Спб.: Каро, 2006.

5. Имена собственные в оригинале и переводе. www.roman.by Имя собственное. Энциклопедия/ http://dic.academic.ru


^ Рябинкова Н.Е.,

ПГУ им. Т.Г.Шевченко


Влияние синтаксической и семантической структуры

газетных заголовков на их перевод


Социальная ситуация общения для газеты весьма специфична. Газета – средство информации и средство убеждения. Она рассчитана на массовую и неоднородную аудиторию, которую она должна удержать, заставить себя читать. Отсюда необходимость так организовать и озаглавить газетную информацию, чтобы передать ее быстро, сжато, сообщить основное, даже если заметка не будет дочитана до конца, и оказать на читателя определенное эмоциональное воздействие. Изложение не должно требовать от читателя предварительной подготовки, зависимость от контекста должна быть минимальной.

Большое значение для переводчика при работе с информационно-описательными материалами приобретает умение понимать и быстро переводить газетные заголовки. Если заглавие вообще, и газетный заголовок в частности, как лингвистическое явление можно считать уже хорошо изученными, то переводческий аспект этого явления разработан явно недостаточно. В этой связи перевод заголовка можно считать отдельной переводческой проблемой, от решения которой в значительной степени зависит судьба всего переводного текста в иноязычной культуре. Особый стиль газетного заголовка, характерной чертой которого является чрезвычайная экспрессивность лексических и грамматических средств, ставит перед переводчиком газетной статьи и, соответственно, заголовка к данной статье, дополнительные задачи. Полноценный перевод газетного материала, помимо фактически точной передачи содержания, должен донести до читателя и все эмоциональные элементы, заключенные в оригинале. Иными словами, заголовок на языке перевода должен оказывать на получателя то же коммуникативное воздействие, что и оригинал.

Газетные заголовки вызывают особый интерес для исследования, т.к. зачастую их синтаксическая структура настолько редуцирована, что вне публицистического стиля они едва ли могут быть восприняты читателем как синтаксически оформленное высказывание. Заголовки, как правило, написаны "телеграфным языком", т.е. с помощью максимально сжатых, предельно лаконичных фраз, в которых опущены все семантически второстепенные элементы. Но, тем не менее, эллиптическая структура газетного заголовка не представляет особой сложности для понимания его смысла.

В работах и русских, и зарубежных лингвистов вопрос о синтаксическом статусе заголовка рассматривается неоднозначно. Одни ученые считают, что заголовок входит в разряд предложений, другие придерживаются той точки зрения, что заголовок относится к особым структурам, не равным предложению.

Оригинальная точка зрения на заголовки высказана Г. Амманом. Г. Амман рассматривает такой газетный заголовок, как Hindenburg - Reichspräsident, в качестве высказывания, наиболее тесно связанного с характером примитивной речи: связь простых однословных блоков (Verbindung von Einwortblocken), он указывает, что, благодаря особому напряжению между блоками, последние и обнаруживают близость с полностью развитым предложением [1, 50]. Английский ученый Дж. Кёрм сравнивает "доисторическую словесно-групповую конструкцию" ("prehistoric group word construction"), представляющую собой "старый тип предикации без связки", с некоторыми газетными заголовками и отмечает, что такого рода конструкции все еще популярны в функции газетных заголовков [2, 34]. Результатом рецепции газетного заголовка является синтаксически оформленное высказывание, включающее оценочный компонент. Это дает основание утверждать, что с синтаксической точки зрения газетный заголовок является предложением, в котором одновременно в разных пропорциях реализуются определенные функции.

Большинство языковедов, при наличии ряда расхождений, выделяют три основные функции газетного заголовка: номинативную, рекламную и информативную, причем две последние весьма противоречиво взаимодействуют друг с другом в условиях максимальной языковой компрессии заголовка.

Информативная функция состоит в том, чтобы указать на содержание статьи и способствовать пониманию позиции автора к рассматриваемой проблеме. Как правило, имплицитная сущность газетного заголовка становится понятной только после прочтения текста статьи.

На достижение рекламного эффекта направлено стремление использовать в газетном заголовке многозначные слова, метафоризацию, образные сравнения, элементы юмора, сарказма, иронии, идиомы, модификации фразеологизмов, афоризмов, цитат, каламбур и т.д. Использование такого многообразия стилистических средств говорит об эмоциональной насыщенности языка газетных заголовков и приближает его к языку художественной литературы. При этом немаловажным является и графическое оформление заголовка публицистического текста (кегль шрифта, цвет, размещение на странице). Таким образом, подобно рекламе продукта потребления, заголовок является своего рода «рекламой» газетной статьи.

С целью обеспечения максимальной доходчивости, заголовки строятся на базе общеупотребительной лексики и простейших синтаксических конструкций. Рассмотрим более подробно типы синтаксических структур, связанные с ними особенности газетных заголовков и способы их перевода (для переводческого анализа были взяты заголовки из газеты Франкфуртен Алльгемайне Цайтунг, № 41, 2009):

а) Для привлечения внимания читателя к основной мысли сообщения, в заголовках, как правило, опускаются артикли и личные формы вспомогательных глаголов sein (haben):

Grenze verletzt

Данный заголовок может иметь два значения и, соответственно, два варианта перевода: (jemand) hat Grenze verletzt - нарушив границы или же Grenze ist verletzt - граница нарушена. Решить, какой из вариантов перевода при заголовках такого типа является правильным, можно лишь с помощью контекста.

б) Нередко в заголовке опускается сказуемое, оно играет в предложении второстепенную роль. Его функцию выполняет предлоги, имена прилагательные или имена существительные:

Zankapfel Tarifsteigerung

Повышение тарифов стало яблоком раздора

При переводе подобного рода заголовков будут использоваться различные переводческие трансформации, включая расширение исходной эллиптической конструкции. Ср.:

Steinmeier im Irak

Министр Штайнмайер прибыл в Ирак

в) С целью обратить особое внимание на сказуемое и вместе с тем заинтересовать читателя, опускается подлежащее, если оно уступает по значению сказуемому:

Den Substanzverzehr bremsen

Как приостановить истощение земельных ресурсов

г) Чрезвычайно важную для переводчика особенность заголовков немецких газет представляет широкое использование в них атрибутивных словосочетаний:

^ Schlechter Stil

Treibende Kraft

Peinliche Parodie

Später Gast

Ein sinkendes Schiff


Дурной тон

Движущая сила

Вымученная пародия

Поздний гость

Тонущий корабль


Обычное применение таких словосочетаний придает заголовкам чрезвычайную сжатость и динамичность.

д) Достойным рассмотрения являются также заголовки, состоящие из одного слова, чаще всего прилагательного или наречия:

Schlaflos

Не сомкнув глаз

Наряду с этими возможны, но крайне редки, газетные заголовки в виде полных предложений. Приведем пример:

^ Slowenen wollen Kroatiens NATO-Beitritt verhindern

Словения препятствует вхождению Хорватии в НАТО

Достаточно низкая частотность употребления данного типа синтаксической структуры объясняется не только особенностями публицистического стиля, но и вышеуказанными функциями заголовка газетной статьи.

е) Специфической синтаксической структурой газетного заголовка можно назвать недословную, сокращенную передачу чужой речи. Цитируемая речь приводится без кавычек. Такую речь называют «вольной» прямой речью, «неотмеченной» или «адаптированной», которая используется как особый стилистический прием, создающий эмфазу и заставляющий перевести на русский язык прямой речью:

^ Merkel: Das ist blanker Unsinn

«Полная чушь», - заявляет Фрау Меркель

Если синтаксическая структура заглавий газетных статей призвана, главным образом, привлечь внимание читателя, то их семантическая структура способствует пониманию смысла последующего текста статьи. Вопросы декодирования семантических связей заголовка с текстом статьи все больше привлекают внимание авторов, изучающих проблемы перевода газетных заголовков.

Под семантической структурой заголовка следует понимать смысловые связи между заголовком и текстом статьи, выраженные различными языковыми средствами. Рассмотрим два основных типа семантической структуры газетного заголовка на конкретных примерах:

^ Clinton warnt Nordkorea (1)

Фрау Клинтон предупреждает Северную Корею о возможных последствиях

Dackel oder Dobermann?(2)

Такса или доберман?

В первом примере заглавие кратко передает содержание статьи, второй дает очень смутное представление о том, какова тема статьи. Примечательно, что оба газетных заголовка являются заглавиями к статьям политического характера. Семантический аспект заголовка (1) является однозначным и потому требует от переводчика добавления в переводе лексических единиц для уточнения политической ситуации, рассматриваемой в статье. В то время как применение каких-либо трансформаций в переводе заголовка (2) будет стилистически неоправданным, поэтому в данном случае следует использовать в переводе синтаксическую структуру, аналогичную структуре оригинала.

Нами были рассмотрены наиболее важные синтаксические и семантические структуры немецких газетных заголовков, которые непосредственно связаны с проблемой их перевода на русский язык.

К переводу газетных заголовков применимы и интерлинеарный (осуществляемый по формально-структурным соответствиям), и трансформационный способы перевода.

Точность в переводе заголовков газетных статей часто достигается синтаксической перестройкой предложений, структурными заменами и использованием лексических соответствий.

Литература.

1. Ammann H. Die menschliche Rede. – Darmstadt, 1969.

2. Curme G.O. A Grammar of the English Language. Vol.III.Syntax. – D.C. Heath and Company, 1931.

3. F.A.Z. 18.02.2009, № 41/8 D2.


СОДЕРЖАНИЕ

Панкрушев В.А. Становление и развитие русско-молдавско-украинских

литературных связей

Языковая картина мира: проблемы современной её интерпретации

Погорелая Е.А. Конструктивная рольбинарных оппозиций в структурно-семантических процессах современного русского языка

^ Бавенкова И.А. Некоторые аспекты проблемы «мир и человек» в творчестве А.П.Чехова

Беляева Ж.Д. Медицинские термины аллергия и идиосинкразия: семантические преобразования в современной публицистике

^ Брага Н.В. Лексические средства создания хронотопа в цикле рассказов И.А. Бунина «Темные аллеи»

Граневский В.В. Логический смысл суждений

Муссурова Е.Н. К вопросу о функционировании семантических полей в художественном тексте




оставить комментарий
страница35/36
Дата18.10.2011
Размер8,87 Mb.
ТипДокументы, Образовательные материалы
Добавить документ в свой блог или на сайт

страницы: 1   ...   28   29   30   31   32   33   34   35   36
плохо
  1
отлично
  2
Ваша оценка:
Разместите кнопку на своём сайте или блоге:
rudocs.exdat.com

База данных защищена авторским правом ©exdat 2000-2014
При копировании материала укажите ссылку
обратиться к администрации
Анализ
Справочники
Сценарии
Рефераты
Курсовые работы
Авторефераты
Программы
Методички
Документы
Понятия

опубликовать
Документы

Рейтинг@Mail.ru
наверх